Сергеев Станислав Сергеевич: другие произведения.

Достойны ли мы отцов и дедов. Часть 5

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 6.74*92  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Пятая книга цикла. Ушла в редакцию. Надеюсь до НГ успеют ее тиснуть в бумаге.

  Станислав Сергеев
  
  Достойны ли мы отцов и дедов. Часть 5
  (Рабочее название).
  
  Особая благодарность за помощь при написании книги и конструктивную критику:
  Сергею Павлову 'Мозгу', если б не его нравоучения и потрясающая эрудиция, то наверно и первая книга не появилась бы на свет, Мельнику Владимиру, полковнику Мамчуру Игорю Вадимовичу, капитану 2-го ранга Олегу Дегтяреву, Андрею Черенкову.
  Отдельная благодарность товарищам-единомышленникам с интернет-форумов 'Черное Солнце' и Самиздат, которые вместе со мной сопереживали героям книги, выискивали ошибки и логические несостыковки.
  
  От автора.
  
  Работая над книгой, которая по идее является просто боевой фантастикой, мне приходилось обращаться к историческим документам просто доступным в интернете и даже этого хватило, что бы понять, какой трагедией для нашего народа была та война. Как бы не освещались те события, но любому здравомыслящему человеку понятно, что нас приходили уничтожать. Хороший Сталин или плохой, это дело его современников, для нас это фигура политического деятеля, который, да с огромными потерями, но привел страну к Победе.
  Вопрос совершенно в другом: если эта книга даже в малой степени заставит задуматься и после ее прочтения какой-нибудь молодой парень оторвется от телевизора и наберет в поисковой системе 'Вяземский котел 1941' или 'Уманьская яма 1941' и внимательно изучит то что доступно, то я могу считать, что моя задача выполнена. Может станет понятно, как целенаправленно уничтожались наши люди, как сотни тысяч пленных, от безысходности поверивших в цивилизованность захватчиков, умирали тысячами в концлагерях в СПЕЦИАЛЬНО создаваемых нечеловеческих условиях. Война не закончилась, она просто приняла другие формы...
  
  
  Пролог
  
   Канонада не смолкала уже целые сутки. Артиллерия 11-й армии Вермахта съедала боеприпасы целыми составами, которые приходили на станцию Бахчисарай, быстро разгружались и уходили, освобождая место для других поездов, загруженных снарядами. В ставке Фюрера захвату Севастополя уделяли особое внимание, поэтому не смотря на тяжелую обстановку на фронте сняли с ростовского направления моторизованную дивизию СС 'Адольф Гитлер' и практически весь состав 49-го горнострелкового корпуса. Регулярные налеты русских бомбардировщиков Черноморского флота на нефтяные вышки в Румынии вызывали стойкое раздражение Фюрера.
  Тщательно продуманная и обеспеченная силами и средствами операция пока шла по плану: командующий 11-й армией генерал Эрих фон Манштейн внимательно выслушивал доклады командиров корпусов, но сам изредка поглядывал на представителя Абвера, который по личному указанию Адольфа Гитлера находился при штабе армии. Вообще с этой операцией было не все в порядке, и генерал Манштейн ощущал какую-то недоговоренность со стороны и высшего руководства и, особенно со стороны офицеров Абвера и СД, которые с недавних пор буквально наводнили его штаб. С удивлением он узнал, что его армия на данный момент снабжается по приоритетному списку и именно сейчас для поддержки штурма осажденного Севастополя специально перебрасывается VIII авиакорпус люфтваффе во главе с легендарным бароном Во́льфрамом фон Рихтгофеном. Снятие с московского направления столь мощной силы говорило о наивысшем приоритете, который руководство Германии уделяло уничтожению группировки большевистских сил, обороняющих Севастополь. При этом, некоторые цели, указываемые представителями Абвера, обстреливались с особым усердием и на них, как правило, тратилось не в пример больше боеприпасов, чем на обычные цели. Это наводило на размышление, что штурм города прикрывает нечто иное, более грандиозное, о чем простым военным, пока не спешат рассказывать. Сначала, были уничтожены давно обнаруженные станции постановки помех, которых у русских в последнее время появилось до безобразия слишком много, затем целенаправленно бомбились узлы связи, штабы крупных соединений. После такого показательного избиения с воздуха, оперативной радиосвязи уже никто не мешал, и немецкая военная машина смогла в полной мере использовать свой давно отлаженный механизм взаимодействия между разными видами вооруженных сил.
   Еще одним необычным явлением была не то что бы дружеская, но довольно деловая обстановка в смешанной группе, состоящей из офицеров Абвера и СД. Обрывки разговоров, мельком слышанные генералом, озадачили его:
  - ...они все равно вылезут. В Севастополе слишком много их техники...
  - ...примерно появляются каждые полчаса...
  - ...район выхода полностью перепахали...
  - ...портал не виден...
  Но натолкнувшись на пронзительный и даже наглый взгляд высокопоставленного эсесовского офицера со шрамом в пол лица, Эрих фон Манштейн решил не забивать голову и занялся своими прямыми обязанностями.
  После начала массированной артподготовки, войска пошли в наступление, как всегда столкнувшись с фанатичным сопротивлением русских. Большая часть артиллерии отвлекалась на обстрелы, указанных специальными представителями Фюрера районов и особенно это касалось окрестностей поселка Инкерман. Учитывая подавляющее превосходство Люфтваффе, в небе над городом практически непрерывно висели немецкие самолеты и в течении дня любая активность русской авиации была жестко подавлена. Немногочисленные аэродромы противника, изрытые воронками, превратились в кладбища сгоревших самолетов, на остовах которых в копоти едва просматривались красные звезды. Над городом в сопровождении нескольких истребителей постоянно висели самолеты-корректировщики, помогающие более основательно засыпать бомбами и снарядами огрызающиеся огнем русские укрепления.
  Дополнительно к операции был привлечен целый батальон из состава полка 'Брандербург', в задачу которого входило в условиях боевой обстановки, используя форму противника и знание русского языка, проникать в тылы и устраивать диверсии и расчищать путь регулярным частям Вермахта. Но тут легендарные бойцы Абвера, на счету которых были десятки удачных операций, столкнулись с жестким противодействием. Русские необычно быстро и эффективно научились определять переодетых солдат 'Брандербурга' и без лишних разговоров и разбирательств на месте их безжалостно уничтожали. После гибели шести групп элитных бойцов Абвера, в расположении батальона царило уныние и ввиду сложившихся обстоятельств, заброска диверсионных групп в тыл большевиков была приостановлена, а войсковые разведчики озаботились причинами столь высокой эффективности русских. Уже к вечеру, после допроса пленных, было установлено, что перед началом боев, советские контрразведчики какой-то бесцветной краской метили своих солдат, и рассмотреть эти знаки можно было только в свете необычных фонариков. Что за краска, что за фонарики, офицеры Абвера могли только гадать, но пока в свете последних событий работа батальона 'Брандербург' была парализована.
  По мере развития операции, штурмовые подразделения 11-й армии все больше и больше увязали в многочисленных укреплениях обороняющихся, неся огромные потери. Особый страх у немецких солдат вызывали так называемые огненные ракеты, которые в огромном количестве сыпались на головы наступающих частей Вермахта. Хитрые русские нашли рецепт 'Греческого огня' и ампулы с адской жидкостью вставлялись вместо зарядов в реактивные снаряды, оставшиеся после разгрома авиации, и с помощью самодельных направляющих запускались в атакующие порядки. При этом часто снаряды взрывались в воздухе, заливая немецких солдат огненными дождем, капли которого невозможно было потушить обычными средствами. Густые клубы дыма закрывали поле боя, мешая наземным и воздушным наблюдателям качественно корректировать артиллерийский огонь. В штаб армии поступали донесения о фактах отказа наступать, невыполнении приказа и многочисленных нервных срывах у заливаемых русских 'греческим огнем' немецких солдат.
  К пяти часам, когда уже наступили ранние ноябрьские сумерки, немецкие войска не добились особых успехов. Им всего лишь удалось овладеть двумя линиями оплавленными огнеметами и разваленными многочасовым артиллерийским огнем окопов. Но на первом этапе именно такой результат и предполагался немецким командованием, поэтому следующий день ожидался не менее тихим, и со стороны Бахчисарая всю ночь в расположение 11-й армии шли нескончаемые потоки грузовиков, везущих тысячи тонн боеприпасов.
  30-я батарея, называемая немецким командованием как форт 'Максим Горький', активно обстреливала железнодорожные станции, где было замечено скопление немецкой техники. Ужасающий грохот на севере и пришедший позже доклад, что на воздух взлетели несколько эшелонов с боеприпасами, доставили дополнительное беспокойство немецкому руководству. Вообще этот злополучный форт доставлял много неприятностей осаждающей армии и все попытки его нейтрализовать пока заканчивались неудачей. Именно сюда в первую очередь были направлены две особо подготовленные группы 'Брандербурга', которые бесследно исчезли, и только после допроса пленных стало известно об их уничтожении.
  С наступлением темноты штурм не прекратился, и артиллерия все так же методично перемешивала окопы и укрепления обороняющихся русских войск. Для обеспечения корректировки огня в воздухе непрерывно висели медленно опускающиеся на парашютах осветительные бомбы. Самолеты-наблюдатели кружили над городом, выискивая дополнительные цели, но, не смотря на тяжелую ситуацию, представители Абвера и СД требовали жесткого контроля и постоянного обстрела небольшого участка в местности в районе поселка Инкерман.
  После полуночи ситуация изменилась. В связи с перерасходом боеприпасов, плотность огня немецкой артиллерии немного упала, да и ответный огонь русских был достаточно эффективным - несколько десятков тяжелых орудий были выведены из строя, а потери артиллерийских расчетов уже исчислялись сотнями. На линии соприкосновения с противников, подсвеченной все еще горящей зажигательной жидкостью русских, непрерывно вспыхивали перестрелки, часто переходящие в рукопашные схватки. Восточные варвары отчаянно пытались вернуть потерянные за день позиции.
  Осушив очередную чашечку кофе, услужливо принесенную адъютантом, Эрих фон Манштейн склонился над картой, выслушивая доклады начальника штаба полковника Велера и начальника тыла армии полковника Гаука, когда в кабинет с выпученными глазами влетел представитель Абвера полковник Вальтер Лухт с требованием немедленно открыть огонь всей артиллерией по этому злополучному участку под Инкерманом. Генерал Манштейна так все это утомило, что он не сдержался:
  - Господин полковник, не смотря на то, что вы наделены особыми полномочиями, никто вам не давал право пренебрегать воинской дисциплиной и субординацией. Придите в себя, примите должный вид и обратитесь, как это положено к старшему по званию. В противном случае, я прикажу вас выставить вон, а сам сообщу Фюреру, что вы не справились с поставленным вам заданием.
  Лухт как будто налетел на стену и получил на голову ведро холодной воды, стал по стойке смирно, и уже совершенно другим тоном ответил:
  - Господин генерал, разрешите доложить?
  Манштейн, с пеленок воспитанный в военных традициях, сварливо буркнул:
  - Докладывайте.
  - Господин генерал, на участке под Инкерманом, отмеченном как особая зона замечено выдвижение особых сил русских, и я вынужден пользуясь своими полномочиями, потребовать нанесение максимально мощного удара.
  Командующий 11-й армией выругался. Вся эта тайна у него уже была поперек горла.
  - Так что же там такое происходит, что вы так боитесь появления этих особых сил русских? Там что дверь в ад и оттуда могут на нас налететь легионы большевистских демонов?
  - Никак нет, господин генерал!
  Он немного запнулся, но выдал давно подготовленную легенду.
  - Там находится выход из штолен, где у русских скопилось много боевой техники, которую они могут бросить против наших войск.
  Все в комнате прекрасно понимали, что полковник врет, но перечить не посмели и Манштейн, глубоко вздохнув, дал соответствующую команду.
  После ухода непонятно чем взволнованного полковника Абвера, штаб армии, как хорошо налаженный и спаянный профессионализмом и дружескими отношениями механизм, продолжил свою работу, без ажиотажа, спокойно и выдержанно.
  Ближе к трем часам утра начали приходить весьма противоречивые доклады, вызывающие недоумение у офицеров штаба армии. Сначала снова пропала радиосвязь, и только использовав заранее проложенные проводные линии, вышел на связь командующий 30-м корпусом генерал фон Зальмут и несколько взволнованно, учитывая его спокойный выдержанный характер, доложил, что практически вся его артиллерия, участвующая в обстреле укреплений Севастополя, была уничтожена в течении сорока минут. Чуть позже связь со штабом 30-го корпуса вообще пропала, а учитывая постоянное подавление радиосвязи противником, уточнить, что же произошло под Севастополем, не было возможности. Манштейн дал команду отправить офицера-связиста с приказом восстановить связь с генералом фон Зальмутом, а сам связался с командующим VIII авиакорпус люфтваффе бароном Во́льфрамом фон Рихтгофеном.
  - Что у вас?
  - Огромные потери. За последние два часа мы потеряли почти все самолеты, находящиеся над городом, выполняющие подсветку осветительными бомбами и корректировку артиллерийского огня. Господин генерал, что там, черт возьми, происходит? Радиосвязи нет, оставшиеся в живых пилоты рассказывают про какие-то огненные стрелы и снопы огня, бьющие с земли?
  - Я сам бы хотел, господин генерал, узнать, что там происходит. У меня нет связи с корпусами. Абвер и СД что-то знают, но молчат, только требуют, чтобы мы обстреливали Инкерман, как будто там находится ворота в ад.
  - Вот-вот, у меня в штабе тоже есть пара контролеров с непробиваемыми бумагами с ОКХ...
  После разговора с командующим VIII авиакорпуса, на душе у командующего 11-й армией было неспокойно и, дав команду начальнику штаба полковнику Велеру во что бы то ни стало обеспечить связь со штабами корпусов, Манштейн подошел к окну и открыл его, всей грудью вздохнув холодный морозный воздух. Где-то на юго-западе грохотал осажденный Севастополь, а здесь, в небольшом селе Сарабуз, где в здании местной школы расположился штаб армии, все выглядело не настолько зловеще. Рассматривая подсвеченные зарницами горы, генерал пытался понять, что же такое от него скрывали офицеры Абвера и СД, что с такими выпученными глазами носились по штабу, выпрашивая артиллерийскую поддержку. До него доходили доклады, что в порядках наступающих дивизий действуют специальные зондеркоманды военной разведки и главного управления имперской безопасности, которые ищут неизвестно что и при любом интересе посылают всех подальше, ссылаясь на приказ чуть ли не самого Фюрера. Сейчас кажется, что исчезновение связи и огромные потери как в живой силе, технике и особенно в авиации, как-то связаны с этими странными поисками.
  Наблюдая, как по двору носятся готовящиеся к отъезду связисты, Манштейн уже хотел закрыть окно, когда услышал странный, быстро нарастающий звук. Это не напоминало звук самолета, тем более привычного русского фанерного ночного бомбардировщика, который повадился бомбить тыловые подразделения. Это было нечто иное, более грозное и мощное. Ревущая тень пронеслась над селом, мелькнув в свете прожекторов пятнистым брюхом и каким-то мерцающим диском сверху, оставив вместо себя несколько спускающихся на небольших парашютах цилиндров.
  То, что это смерть, генерал понял сразу: эти цилиндры не могли нести ничего иного. В последние мгновения своей жизни, как в замедленном кино, Эрих фон Манштейн, которому уже никогда не суждено было стать генерал-фельдмаршалом, наблюдал за падением одного из цилиндров прямо перед зданием школы. Легкая вспышка, после которой остался крупный, похожий на пузырь, сгусток какой-то пыли, еще вспышка и пузырь превратился в ревущее пламя, которое ударило генерала в грудь, мгновенно переломав кости и спалив волосы и испепелив мундир. Мгновением позже, кусок изжаренного перемолотого мяса, то, что недавно было командующим 11-й армией Вермахта, отлетело внутрь комнаты, и впоследствии было погребено под обломками здания школы, не выдержавшего ударной волны.
  Практически полностью выведенный из строя бомбами объемного взрыва штаб армии осадившей Севастополь, уже не мог оказать серьезного сопротивления, когда неизвестная пятнистая машина вернулась и с помощью неуправляемых ракет и скорострельных пушек и пулеметов, быстро подавила любое сопротивление. Сделав пару контрольных кругов, не заметив никакого движения, еще раз ударив ракетами по полуразрушенному зданию школы, странная грохочущая машина развернулась и ушла в темноту, оставив после себя горы трупов и горящее село.
  Здесь, в развалинах школы нашел свою смерть подающий надежды немецкий генерал, которому уже не суждено было принять парад своих войск на улицах захваченного Севастополя.
  
  
  Глава 1
  
  Мерно стучали колеса поезда, отбивая привычный ритм, заставляя возвращаться воспоминаниями в далекое детство, когда отец еще служил на севере, и мы каждое лето отправлялись в отпуск к родственникам в Крым. Именно память о том беззаботном времени частенько не давала скатиться в бездну отчаянья из-за сложившейся ситуации.
  'Н-да, вляпался я знатно' - грустно вздыхая про себя, ворочался на своей полке, стараясь принять удобное положение и не напрягать поврежденное осколком плечо. Рядом, на нижней полке вагона снова начал громко стонать, крутиться и вызывать на помощь 'вертушки', похожий на мумию из-за большого числа намотанных бинтов Ненашев. Лежащий в нашем закутке майор-танкист опять что-то стал бурчать о странных 'вертушках' и 'градах', и, кряхтя, спустившись на пол, накинул на плечи простую солдатскую шинель, хромая отправился к тамбуру на перекур. Несмотря на дикую пульсирующую боль в пробитом осколком плече, я старался наслаждаться чистотой и покоем, точнее его подобием, насколько это возможно в таких условиях. Начальник санитарного поезда, уносящего нас на восток, подальше от линии фронта, отличался прямо таки патологической тягой к чистоте и нещадно гонял медсестер и санитарок за любую антисанитарию.
  Питание было вполне сносным, и я даже умудрялся получать наслаждение от супа из пшенного концентрата и какого-то суррогатного чая, напоминающего по вкусу заваренные опилки. На фоне невероятных приключений последнего времени, эти несколько дней спокойствия и чистоты, позволили восстановиться психике и просто элементарно выспаться. Неподдельно душевное отношение персонала к раненым в первое время заставляло напрягаться, как-то на фоне лечебных заведений нашего времени все это выглядело натянуто, но потом уже всей душой поверив в реальность происходящего, стал просто наслаждаться обстановкой. Будучи ограниченно 'ходячим' больным, через силу, прохаживался по вагону, сторонясь, пропуская мимо себя спешащих по делам медсестер, врачей и санитарок. Я не курил, но частенько сам зависал в тамбуре, наслаждаясь неторопливыми разговорами с так сказать, местными натуральными ранеными.
  Меня интересовало все, что можно было накопать по состоянию на фронте, и особенно пытался отследить реальные изменения по сравнению с известной историей моего мира. Вагон у нас был смешанный, но так получилось, что тут собрался преимущественно командирский состав и на правах равного, я мог расспрашивать и получать вполне достоверную информацию на тактическом уровне.
  Дождавшись, когда из курилки вернется сосед-майор, сам накинул шинель, которая у нас с танкистом была одна на двоих, и поковылял в тамбур. В нашем купе мы с ним только и были ходячие, поэтому по негласному соглашению, на случай если кому-то станет плохо, кто-то должен был находиться на месте. Ненашев все еще был без сознания и периодически вызывал 'вертушки' и ругал 'духов', а вот старлей-летчик с перебитыми ногами тихо скрежетал зубами и иногда от приступов боли, зажав зубами кусок одеяло, тихо мычал. В соседних купе была примерно такая же картина и у нас, 'ходячих', создалось некоторое свое общество.
  Проскрипев дверью, вывалился в тамбур и втянул в себя холодный морозный воздух. Сейчас тут никого не было и, прислонившись здоровым плечом к стене, с некоторой грустью стал смотреть в заледеневшее окно и любоваться проплывающими мимо заснеженными просторами России в сумерках уходящего дня. Осень и зима 41-го года. Тяжелое, трагическое и переломное время. Именно тогда фашистам основательно дали по голове, дав понять, что блицкриг не получился и начинается тяжелая и долгая война на уничтожение. Пока это было понятно мне и некоторым особо посвященным из высшего руководства страны. Немецкие генералы все еще рвались к Москве в рамках операции 'Тайфун', несли огромные потери, теряли технику, замерзали, но все равно как упертые ломились к столице. Сибирские дивизии были уже давно переброшены и сосредотачивались для знаменитого контрнаступления, отбросившего войска противника от столицы СССР и как мне казалось, в этой реальности все будет проведено намного продуманнее и основательнее. Планы, силы, районы сосредоточения и направления главных ударов, конечно мне были неизвестны, но общую картину для себя прекрасно представлял...
  Не смотря на то, что тамбур постоянно проветривали, стойкий тяжелый запах дешевого табака буквально въелся в стены. У нас в бункерах, курево давно закончилось, да и дымить в переполненных людьми помещениях запрещалось, поэтому такие мелкие нюансы, запахи, чистый воздух, натуральные продукты и даже просто человеческие отношения радовали и заставляли наслаждаться моментом. За спиной хлопнула дверь.
  - Что, капитан, тоже не спиться?
  Сзади стоял летный подполковник, вроде как командир штурмового полка. Об этом краем уха случайно услышал, как девчонки-медсестры это между собой обсуждали немаленькое начальство. Мы с ним частенько пересекались, но как-то поговорить по душам не получалось: у каждого была своя история, иногда умение помолчать за компанию, ценится намного больше, чем умение поддержать разговор.
  - Есть такое дело.
  - Вот и мне тоже...
  Не знаю почему, я его понял, почувствовал, о чем он.
  - Воспоминания мучают?
  Летун невесело ухмыльнулся, точнее, как-то странно скривился.
  - Давно воюешь, капитан?
  Я задумался. А смысл врать, поэтому ответил, так как оно есть.
  - На этой войне с Могилева.
  Он удивленно повернул голову и по-новому оглядел меня с ног до головы. Хмыкнул, поняв оговорку про эту войну.
  - Солидно. Значит понимаешь.
  - Понимаю. Совесть мучит полковник, что ты жив, а они там остались?
  - Я их посылал...
  Он начал с горечью рассказывать, как штурмовой авиаполк бросали в отчаянные вылеты без истребительного прикрытия, как гибли молодые летчики, а у меня перед глазами стояли недавние события моей жизни, закинувшие меня в этот санитарный эшелон...
  
  ***
  
  Аварийное схлопывание портала новоявленных коллег по шнырянию во времени вывело из строя практически всю электронику у противника, но оружие продолжало стрелять, полевые проводные телефоны звонить и посыльные гонять на мотоциклах, развозя приказы. Поэтому логично было предположить, что на наш прорыв противник уже должен начать стягивать силы и в лучших традициях тактики готовить локальный контрудар. Угу. Немцы не зря всю Европу поставили на четыре кости и заставили работать на себя, поэтому приходилось спешить. Затащив в БТР раненных ФСБ-шников, мы рванули обратно к нашим позициям. Лихо так рванули, ревя движками и несясь на максимальной скорости, стараясь побыстрее вырваться из леса, пока немцы не успели восстановить непрерывную линию обороны. Вывалившись на поляну, где сходились две дороги, мы столкнулись лоб в лоб с колонной из восьми грузовиков с пехотой и бронетранспортером вооруженным малокалиберной автоматической пушкой. Четыре замыкающих машины тянули за собой пушечки лафетом очень похожие на наши сорокопятки. Головной БТР с бойцами на броне, идущий впереди в качестве передового дозора, сходу вступил в бой, открыв огонь из КПВТ по немецкой бронемашине, которая несколько раз тявкнув своей пушечкой, соскочила с дороги, уткнулась в дерево, смачно задымив. Башенный стрелок БТР-а перенес огонь на идущие следом грузовики, а тут как раз и мы подоспели. Хлесткий выстрел идущего следом Т-72 основательно дал по ушам, а тяжелый фугасный снаряд разнес один из грузовиков, раскидав вокруг горящие ошметки пехотного взвода. Мы уже привычно попрыгали с брони и, рассредоточившись, открыли огонь из стрелкового оружия. Со второго БТР-а затявкал АГС, накрывая немецкую колонну серией гранат, парочка из которых удачно попрала в грузовики, добавив колорита, света и огня. Снова выстрел танковой пушки и еще один из грузовиков разлетелся горящими лохмотьями. Лес наполнился грохотом взрывов, криками, русским забористым матом. Рядом хлопнул выстрел РПО и в расположении немцев вспыхнул заряд объемного взрыва, слизнув расчет пулемета, который расположился вполне вольготно и начал энергично постреливать в нашу сторону. Отвлекшись от стрельбы, отжал тангенту манипулятора радиостанции.
  - Это Феникс, коробочки, сносите нахрен машины, освобождайте дорогу. Времени нет!
  Но в данной ситуации команды были лишними: танки и так уже обогнав передовой БТР, своими многотонными тушами сносили с дороги горящие, иссеченные пулями и снарядами грузовики. Оставшиеся в живых немцы, кому посчастливилось успеть выбраться из раскромсанных тяжелыми пулями КПВТ грузовиков, задавленные плотным огнем танковых пулеметов, прикинули, чем им грозит такое развитие ситуации и, побросав оружие и раненных, дали деру, стараясь уйти подальше от неуязвимых монстрообразных русских танков с длиннющими крупнокалиберными пушками. Постреляв ради приличия вдогонку, мы снова забрались на броню, затащили новых раненных и одного убитого из приданного взвода НКВД, и дернули дальше, довольные таким показательным разгромом роты противника. Раненных противников добивать не стали - просто не было времени, а вот несколько трофейных пулеметов все-таки прихватили, вещь скорострельная и в хозяйстве хулиганствующих путешественников во времени просто необходимая.
  До линии фронта было не более десяти километров, но нам пришлось еще три раза вступать в серьезные перестрелки и, походя разогнав какую-то тыловую часть, не смогли удержаться и утащили с собой на прицепе две полевые кухни с приготовленным обедом и угнали два грузовика с продуктами. Т-72 и Т-64 в качестве аргументов в комплекте с подготовленной и неплохо экипированной механизированной пехотой действовали очень эффективно на противника, особенно с учетом того, что на этом участке основные средства усиления мы расколошматили еще при прорыве.
  Весьма трагическим моментом нашей эпопеи был последний рывок к окопам, занятым советскими бойцами, когда на фланге обнаружилась свеженькая зенитная батарея, внезапно устроившая пострелюшки по нашим бронированным машинам, сумев вывести из строя еще один БТР и подбить прямо посередине поля трофейный грузовик с продуктами. Танковые пушки без особого труда подавили новоявленную угрозу: лазерные дальномеры, баллистические вычислители, да к тому же еще корректируемая стрельба советской артиллерии быстро позволили справиться с зенитно-артиллерийской проблемой. Возникшая задержка дала немцам возможность перекинуть дополнительные подкрепления, и нам пришлось отбить несколько вяленьких контратак, что повлекло дополнительные жертвы и просто гигантский расход дефицитных боеприпасов для оружия из будущего, запас которых можно было восполнить только в нашем времени.
  Перебравшись на свою территорию, и успев спрятаться в складках местности, мы еще пару часов пережидали массированный артобстрел озверевших от нашей наглости немцев. Тут уже пошла обычная контрбатарейная борьба, где у нас было неоспоримое технологическое преимущество, тем более в свете начинающихся сумерек подняли в воздух метеозонд с видеокамерой оснащенной мощной оптикой и тепловизором и сумели основательно разглядеть вновь подтянутые батареи противника и соответственно стали их давить огнем.
  В процессе боя я несколько раз пытался связаться с Базой, но она не выходила на связь. Уже прорвавшись к нашим позициям, целенаправленно отправился к точке перехода и несколько часов просидел в ожидании открытия портала, с каждой прошедшей минутой все больше и больше понимая, что случилось нечто весьма неприятное.
  Бой постепенно затихал: в окопах противника снова замелькали характерные по форме каски, но в бой ввязываться они не решались - очередное показательное избиение немецкой артиллерии на этом участке фронта было лучшим аргументом. Правда, кто-то из немецких младших командиров решил проявить инициативу и обстрелял из минометов наши окопы. Тут народ снова удивился - занимавших до этого окопы немцев быстро научили уважать наших артиллеристов и без надобности они старались не открывать огонь, а тут такая наглость. Быстро определив позиции минометов, целый гаубичный дивизион тут же по ним отработал, и в качестве закрепления урока раскатали разведанные с метеозонда места расположения полевых кухонь, которые согласно типичной немецкой пунктуальности уже дымили, распространяя даже до наших окопов запахи свежеприготовленного ужина.
  Оставшись без законной пищи, немцы обиженно постреляли в ответ и затихли, изредка пуская в воздух осветительные ракеты. Ближе к полуночи и это они как-то странно прекратили. Убедившись, что портал не открывается, я вернулся к своим бойцам и решил наконец-то по серьезному поговорить с Ненашевым. Его вместе с тремя уцелевшими бойцами по моему указанию изолировали в отдельном блиндаже до особого разрешения.
  В это время шел дележ захваченного грузовика с продуктами - не смотря на то, что сюда регулярно через порталы перетаскивали тонны грузов, проблема с продовольствием стояла весьма серьезно - осажденный Севастополь тоже не мог себе позволить выделять много ресурсов для содержания Бориспольской группировки. Поэтому любую добычу встречали с радостью, считали и делили 'по совести', хотя тут кому как повезет. Оставшийся на ничейной полосе подбитый грузовик с продуктами, вокруг которого валялись консервы, раскиданные взрывом зенитного снаряда, оказывается, вызывал нездоровый интерес не только у наших бойцов - наблюдатели, оснащенные проборами ночного видения, засекли несколько человек с той стороны подбирающихся к вожделенному грузу. Ради интереса меня известили мои бойцы, отслеживающие изменение обстановки у противника и когда командир сводного полка держащего оборону на этом участке хотел устроить контратаку, ему просто посоветовали вызвать майора госбезопасности Кречетова, коим я именовался в последнее время и посоветоваться с ним. Вдруг что дельное придумаю, тем более привлекать секретные танки, которые навели столько шороха у фашистов, без моего ведома строго запрещено.
  В окопах меня встретил прапорщик Кафтайкин, на данный момент командующий сводным отрядом из бойцов внутренних войск, которые шуршали на передовой, отрабатывая методы нанесения максимального ущерба противнику, при этом обучая этому искусству группу приданных специалистов специально откомандированных для перенимания опыта у потомков.
  Идя в темноте по окопу в сопровождении пехотного капитана, командира батальона, где через каждые двадцать метров нас окликали часовые, приблизились к посту моих наблюдателей. Коля Кафтайкин сидя на пустом ящике из-под патронов что-то тихо рассказывал одетому в советский маскхалат человеку: скорее всего один из спецов главного управления госбезопасности, шестерку которых обкатывали на передовой вместе с нашими ребятами. Увидев меня, они осторожно поднялись, прекрасно зная, что на фронте тянуться не принято, но воинское чинопочитание никто не отменял.
  - Привет Коля, ну что у нас там?
  - Товарищ майор, да там человек шесть фрицев шуршат возле грузовика, наши консервы собирают.
  - Так в чем проблема, выдвигай две снайперские пары с бесшумками и с ночниками, пусть всех положат, а потом отправляйте нашу группу и собирайте жрачку.
  - Для выдвижения готовы три пары - две снайперские и одну с пулеметом для поддержки, просто без вашей команды ничего пока делать не стали...
  - Хорошо. Считай, я дал добро. Только за жрачкой выпускайте местных разведчиков - сами не лезьте, не хватало, чтоб кого-то из наших утянули на ту сторону. Уж слишком все это на ловушку похоже. А так, если будет возможность, прихватите языка какого-нибудь, может, что интересного расскажут, тут вроде свежие немцы появились, не пуганные. Интересно будет узнать, кого принесло.
  - Понятно. Сделаем товарищ майор.
  И повернувшись к комбату, дал команду.
  - Капитан, а вы поднимайте людей, может придется ночную атаку противника отбивать. Артиллеристов я сейчас предупрежу, чтоб в случае чего поддержали. Они как раз все основные цели раздолбали, пусть новые выявляют и давят.
  Пока снайпера выдвигались на позиции, я, договорившись с мобильным центром управления артиллерийским огнем, оставаясь на связи, отправился в блиндаж, где сидели наши новые коллеги, путешественники во времени, из специального отряда ФСБ. За операцию по изъятию продуктов, я как раз и не волновался: вряд ли это подстава, слишком мало времени прошло для организации такой многоходовки, поэтому когда появилась возможность спокойно поговорить с попаданцами, оправился к блиндажу, где содержали ФСБ-шников.
  Там на охране сидели мои ребята - слишком важные гости к нам попали, поэтому пришлось снова связываться по радио и предупреждать о своем визите. Встретил меня вездесущий Вяткин, которому я всегда старался поручать такие вот ответственные дела.
  - Здравия желаю, товарищ майор?
  - Привет. Как там задержанные?
  - Да нормально. Тихо сидят. Ждут вас.
  - Как тебе снова на передке?
  - Да как, товарищ майор. Лучше. Теперь мы не слепые и есть чем ответить. Всяко лучше, чем тогда под Могилевом, когда с винтовками на танки...
  - Прав, прав. Я тогда в Могилеве мечтал хотя бы об одном танке...
  Я как-то замолчал, вспомнив Могилев, развалины города, где дрались до последнего. Где умер парень Виктор, прикрывший меня своим телом. Вспомнил летчика Иволгина, похороненного где-то под Рославлем. Сколько их таких было безвестных и забытых. Сейчас мне предстоял серьезный и трудный разговор и, как бы обращаясь к ним, просил дать мне силы и уверенность, потому что сам уже был на грани. Слишком много всего навалилось и постоянное нервное напряжение уже давало о себе знать.
  - Вот что, давай капитана Ненашева сюда, поговорит надо, пощупать, что он за человек.
  - Ой не простой человек, товарищ майор.
  - А нам что в последнее время попадаются другие?
  - То же верно.
  - Давай его, только так, по-хорошему, без пинков. Если человек стоящий, может и договоримся. Что-то там у них не сложилось и, судя по всему, им интересно с нами дружить.
  Вяткин ушел, а я остался один в пустом окопе, дожидаясь задержанного. Пока было время, пытался разглядеть в темноте немецкие окопы, вдыхая холодный осенний воздух. Странно - раньше наслаждался каждой минутой спокойствия на чистом воздухе, особенно после многомесячного сидения в бункере, а тут даже и это не радовало. За спиной раздались шаги и голос Вяткина.
  - Вот, товарищ майор, доставил.
  Света практически не было и только периодически мелькающая в просветах несущихся по небу облаков Луна, позволяла хоть что-то видеть. Ненашев в цифровом камуфляже будущего, правда без разгрузки и бронника, выглядел все равно чужеродно на фоне простых гимнастерок и шинелей, хотя мне все это уже примелькалось, и особого диссонанса я в этом не наблюдал. Морозец уже неплохо пробирал до костей, и я в некоторой степени даже завидовал своим курящим соратникам, которые стоя в стороне, затягивались вонючими трофейными сигаретами, старательно пряча огоньки от возможных наблюдателей и снайперов противника. Мудрый Вяткин оставив нас наедине с ФСБ-шником, предусмотрительно удалился метров на десять по окопу, но я не сомневался, что мой нынешний собеседник находится под плотным контролем и если он что-то попытается выкинуть, пара снайперов с 'ночниками' его уже держат на прицеле. Тем более буквально несколько минут назад, я слышал, как старшина в полголоса инструктировал двух наших снайперов-кукушек Малого и Миронова. Ценят, значит уважают. Какое-то чувство теплоты позволило как-то бесшабашно улыбнуться, и я по-новому осмотрел с ног до головы своего гостя и поздоровался:
  - Доброй ночи, товарищ капитан.
  Тот хохотнул:
  - И вам не хворать, товарищ майор госбезопасности.
  - Ох, что-то вам покоя не дает мое место в местной иерархии госбезопасности. Неужели завидуете?
  - Да нет, не обижайтесь, просто над собой посмеиваюсь. Мы сами, когда поняли, где оказались, в некоторой степени хотели выйти на местные органы госбезопасности и попытаться наладить постоянный контакт, а тут такой сюрприз. Вояки оказывается, уже давно вовсю тут рулят...
  - Понятно. Поговорим?
  - А у меня есть выбор?
  - Ну выбор то всегда есть. Так что давай, рассказывай, чьих будешь?
  Мой собеседник невесело усмехнулся, огляделся по сторонам и как бы, между прочим, проговорил, переводя разговор в другое русло:
  - А ведь у тебя большие проблемы, майор...
  - Ого! Это что угроза такая? И нас сейчас начнут стратеги раскатывать?
  - Я не про то. Что канал не работает?
  Я немного удивился.
  - С чего взял?
  Он как-то обреченно опустил голову. В темноте я его лица не видел, но по голосу понял, что тут что-то личное.
  - Значит прав.
  Помолчали и я начал давить.
  - Давай капитан, колись, что за тема. Ты ж тоже не просто так тут кружева плетешь.
  - Хорошо. Скажи, у вас действительно проблема с каналом?
  - Да. С момента аварийного схлопывания вашего портала, мы потеряли связь с нашим временем. Скорее всего, какие-то возмущения, но ничего пока сделать не можем.
  - Это у вас единственный канал?
  - Капитан, слишком много вопросов. Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтоб тут устраивать допросы.
  - Как тебя по батюшке, майор?
  - Сергей Иванович.
  - Сергей Иванович, важно, очень важно. Последний вопрос, какие у тебя отношения с руководством СССР?
  - Вполне неплохие были, пока вы тут не появились. А сейчас и не знаю. Вроде до них пока ничего не дошло, но это только дело времени. Аварийное схлопывание такой шухер подняло, что и у нас, что у немцев, да и союзнички задергаются. Кстати, с чего решил что у нас канал сдох?
  - В принципе на уровне предположений. Кое-что понял из разговоров твоих людей, да и сразу насторожило, что вы нас тут держите, а не к себе забираете. Я на вашем месте обязательно таких фигурантов утащил бы на свою территорию. А вы тут, вроде и главные, но силенок маловато: в основном местные военные. Мы в каком-то котле?
  - Да. Бориспольский котел. Конечно, историю подкорректировали как могли, и все не так уж плохо в этой исторической линии, но все равно дела идут не самым лучшим образом.
  - Ого. А вы тут вообще давно?
  - С самого начала войны.
  - И что все идет так же?
  - Да нет. Меняем как можем, но сам понимаешь, просто так такую махину сдвинуть нереально. Инерция мышления, проблемы управления войсками, низкий уровень подготовки бойцов. Причин много. Но, во всяком случае, операция 'Тайфун' началась намного позже и немцы в холода 41-го влезут дальше от Москвы, чем в нашей истории. Информация о невступлении Японии в войну принята без перепроверок и сибирские дивизии уже давно переправлены на Западный фронт. С Ленинграда в аварийном режиме вывезли детей и основательно подготовились для долговременной осады. Много чего, но результаты будут видны только в 42-м, это по нашим подсчетам.
  - Впечатляет. Это ж не все, что-то не договариваешь, но уважаю.
  - Правильно мыслишь. Но времени мало, сам понимаешь, пока не пойму, кто ты и кто за тобой стоит, ты и твои люди для меня потенциальные противники.
  - Резонно. Хорошо. Ты, как я понял, из тех морпехов, что должны были вывезти груз из третей точки.
  Увидев мое молчание, он согласно кивнул головой.
   - Теперь понятно: вскрыли контейнер и сумели воспользоваться резервными данными по проекту. Интересно как вам это все удалось?
  Я не стал вдаваться в подробности - до сих пор было неприятно вспоминать то время.
  - Жизнь заставила. Раз ты знаешь весь расклад, то понимаешь, если мы смогли сами освоить технологию перемещения, значит многое умеем.
  - Вот это и удивляет. У нас целый институт пахал над этой проблемой и то с трудом смогли чего-то добиться. Это не считая трех филиалов.
  - А вот с этого момента поподробнее. Что, может еще кто-то появиться?
  - Нет. Перед самой войной мы успели эвакуировать два филиала на основную базу. А вот третий, на Кавказе не успели. Группа, обеспечивающая эту операцию, была уничтожена турками или америкосами, там до конца так и не понятно, поэтому больше от отчаянья перед самым ядерным ударом слили задание вашему командованию...
  - Ага и послали мою группу. В итоге выжило всего двое, не считая меня.
  - Я, как понял, вы тут с предками сами в частном инициативном порядке работаете, или все-таки украинские власти руководят проектом?
  Он как-то пытливо уставился на меня и в свете блеснувшей сквозь окно в облаках луны я увидел его напряженный взгляд.
  - Нет, сами. Пока по возможности держим тему в секрете, но времени мало осталось. В течении двух-трех месяцев готовим полную эвакуацию.
  - Да, впечатляет. Не ожидал от вас такой прыти.
  - А есть выбор? У нас в Крыму шли тяжелые боевые действия, гражданская война. Подготовленных убежищ практически не осталось. Те, кто выжил, быстро умирают от голода и болезней, особенно это касается детей. Единственный шанс - переселиться в прошлое. Первую партию уже отправили за Урал.
  - Понятно. В принципе все логично и оправданно. Я нечто подобное надеялся и ожидал услышать. Во всяком случае, вы не торгаши, старающиеся нажиться на технологии перемещения во времени...
  Прекрасно понимая, что мой собеседник, прежде чем открывать свои карты, хочет собрать максимум информации, я терпеливо вел этот разговор. Все это мне напоминало первые минуты поединка, когда соперники ходят кругами, изучая друг друга. Но времени оставалось мало, и мне нужна была дополнительная информация, чтоб хоть как-то планировать свои действия.
  - Ну что капитан, выяснил, что хотел? Давай поговорим по серьезному, а то времени у нас очень мало. Канал накрылся и скоро тут без поддержки извне начнется ад, когда немцы начнут ликвидировать Бориспольский котел. А мы техники из будущего столько натягали и если она попадет в руки противника, будет очень весело, учитывая мощности немецкой промышленности. Кстати, как тебя по имени-отчеству?
  - Павел Александрович. Хорошо, майор, слушай, тем более у меня нет другого выхода, наверно может как раз ты и сможешь помочь.
  
  Глава 2
  
  Он не ломался как девушка и начал рассказывать. Мне даже не пришлось задавать наводящие вопросы - видно, что человек весьма тщательно продумал свой рассказ и четко и без возможных толкований дозировано выдавал информацию. Нечто подобное и ожидал услышать.
  ФСБ-шная спецура, набранная из ветеранов горячих точек, охраняла секретный проект. После начала ядерной войны засели в крупном секретном подземном городе в Сибири, куда до этого свезли много чего ценного и интересного. По сути дела это был один из легендарных научных городков, где в условиях строгой секретности занимались весьма интересными разработками. Одним из таких направлений был проект путешествия в параллельные миры. Судя по его рассказу, я умудрился воспользоваться их наработанным каналом и все это время, пока шатался между нашими мирами, создавал их ученым тяжелую головную боль.
  Жизнь в городе была вполне сносной, особенно по сравнению с нашей: свой ядерный реактор и огромные запасы воды и продовольствия позволяли не бояться за ближайшее будущее. Руководил всем этим огромным комплексом объединенный совет, состоящий в основном из генералов ФСБ, и для приличия туда входили несколько ученых и администраторов из гражданских и пара представителей администрации президента, но они исполняли в основном надзорные функции. В отличии от Украины, в системе долговременных бункеров и убежищ Российской Федерации сохранилось некоторое подобие единой системы власти замыкающейся на администрацию Президента, но и тут это была скорее формальность. Убежища, входящие в систему Министерства Обороны или систему госбезопасности, жили вполне автономно, и учитывая обстановку на поверхности и огромные расстояния, представляли собой некие обособленные анклавы общающиеся друг с другом благодаря системам проводной связи, проложенной именно на случай ядерной войны и нескольким спутникам связи, остаткам орбитальной группировки. Как оно и прогнозировалось, такая система управления убежищами через некоторое время переродилась в некое феодальное государство, где выстроилась четкая иерархия бункеров по принадлежности к той или иной группировке силовиков, со своими секретами, силами быстрого реагирования, системой конвоев для обмена продуктами, горючим и другими ценностями. Вот так и получалось, что капитан Ненашев, попав в руки военных в другом мире, испугался, что секрет перемещения во времени есть и у военных, с которыми они в последнее время не то что бы конфликтовали, но не дружили. А это, оказывается, был их одним из важнейших козырей, которым переродившееся и выжившее после ядерного конфликта руководство ФСБ хотело изменить расстановку сил на Высшем Президентском Совете, где решались общие вопросы выживания. А по большому счету обычная возня за власть.
  Слушая все это, я не сильно удивлялся - везде одно и то же. Просто у них там все побогаче, и количество выживших людей и особенно специалистов на несколько порядков больше. Главное есть еще что делить, и естественно имеются в наличии силы, чем это все защищать и по некоторым оговоркам Ненашева, в закрытых подземных ангарах ждало своего часа множество новенькой военной техники как раз подготовленной для ведения боевых действий в условиях ядерной зимы. И это так, на первое время и для мелких стычек, а на случай серьезных разборок припасено и ядерное оружие, а у вояк по океанам до сих пор крейсируют несколько атомных подводных лодок, которые базируются на секретных базах.
  Масштаб немаленький и мне почему-то становилось страшновато, что вся эта братия рано или поздно пронюхает и попрется в Крым, чтоб завладеть моими скромными установками.
  После красочно нарисованной картины российской действительности нарисованной капитаном спецназа ФСБ в холодном окопе 41-го года мне на ум пришла всего одна мысль, и я ее просто высказал, стараясь выявить реакцию собеседника:
  - Капитан, ты пытаешься меня завербовать и стать, так сказать, сателлитом вашей группировки? И соответственно слить вашему руководству все наши наработанные контакты с высшим руководством СССР?
  - Была такая мысль, но ты ж не из тех, майор? Я вижу, сам привык рулить всем.
  - Так сложились обстоятельства. Я хотел спасти свою семью от медленной смерти. Потом все потихоньку одно за другим, и вокруг меня образовалась целая группа настоящих соратников, с которыми я в прямом смысле слова ходил в разведку.
  - Вижу, что люди тебя уважают и ценят. Знаешь, я ж не первый день воюю и именно сейчас чувствую, как кто-то из твоих людей держит меня на прицеле. Такое вот неприятное и гадливое чувство...
  Тут я не выдержал и ухмыльнулся.
  - Бывает... Ох любишь ты капитан мозги пудрить.
  - Сам понимаешь, ставки очень велики. А на счет тебя, не кажешься ты тем, кто добровольно под кого-то ляжешь, но и на мелкого царька и маленького фюрера не похож.
  - Ненашев, хватит крутить, давай говори, чего там у тебя случилось, что ты тут соловьем заливаешься.
  - Хорошо. Мое подразделение занимается силовым сопровождением проекта почти с самого начала. После первого удачного пробоя именно я со своими ребятами ходил на ту сторону.
  Я молчал. Честно сказать начали раздражать эти немного театральные паузы, но тут решил выказать характер и промолчал. Ненашев, хитро блеснув в темноте глазами, продолжил.
  - У нас тут в этом мире уже полгода как зависла крупная группа исследователей-переселенцев.
  'О как!' - тут я встрепенулся. Такого уж точно не ожидал.
  - Давно?
  - С ними не было связи с июня по местному времени, как раз, когда вы начали активно пользоваться каналом и забили полностью всю работу нашим яйцеголовым.
  - Тут что-то личное, капитан?
  Он немного помялся.
  - Там моя жена с сыном и дочкой. У нас выработалась практика на неделю отправлять на станцию семьи сотрудников, так сказать, как в санаторий.
  - Н-да. История. И думаешь, что они могли попасть под раздачу или быть захваченными одной из местных спецслужб?
  - Не думаю. Там сейчас мало кто шляется.
  - Так они не тут, не на Украине были?
  - Конечно. Мы сами охренели, когда канал открылся в лесу. До этого была единственная точка выхода прямо в море, в двадцати километрах от Антарктиды. Там на берегу в складках местности мы и организовали свою базу.
  - А чего именно в Антарктиде?
  - А где? Протащить через портал добротный корабль, чтоб добраться до Южной Америки нет никакой возможности, вот и гоняли на катерах, перетаскивая оборудование. Даже пришлось понтоны перетащить и на них буксировать технику.
  - А меры секретности?
  - Обижаешь. Все по высшему разряду. Ты ж сам понимаешь, что будет, если про нас узнают местные игроки.
  - Дай, догадаюсь, вы там собирались построить что-то типа судостроительной верфи и втихаря собрать или малогабаритную подлодку, либо скоростной кораблик с радаром и устроить чартерные рейсы к материку, а там уже легализоваться и с вашими возможностями, технологиями выборов будущего, подмять под себя какую-нибудь небольшую страну, типа Парагвая или Боливии. Уже оттуда, как с некоего плацдарма выйти на финансовые рынки США и... ну дальше дело техники. Свой мир, где негласно все будет под вашим контролем.
  Опять пауза. Капитан молчал, снова рассматривая меня.
  - Могешь, майор. Даже я от тебя такого не ожидал. Нечто подобное наши генералы и задумали. Я сам до этого дошел через несколько месяцев, когда накопил кое-какую информацию...
  - Ну и дураки. Они что думают, что тут детишки живут? Это ж закон жанра - отсутствие технических возможностей компенсируется более тщательной и изощренной работой с людьми. Предки не глупее нас с вами и рано или поздно все просекут. Вон Гейдрих с Канарисом по нескольким косвенным фактам уже давно пронюхали, что на стороне СССР выступили пришельцы из будущего. Тут не все так просто. Вычислят, обложат, захватят и заставят работать на себя.
  - Поэтому вы и пошли на поклон к Сталину?
  - Ну не просто так, с некоторыми заходами, чтоб, так сказать, вызвать некоторое уважение. Мы, как независимая сторона, абсолютно лояльная к СССР, но со своими интересами.
  - Хорошо, что вы тут не строите наполеоновских планов, вот это и хотел услышать, а то наши генералы несколько заигрались.
  - Капитан, ты хочешь, чтоб я уговорил Сталина с компанией отправить в Антарктиду секретную экспедицию и спасти, точнее, вывезти ваших людей?
  - В общем - да. У них там запасов осталось на пару месяцев, поэтому мы и форсировали работу установки и бросили на ее подпитку почти сорок процентов мощностей энергосистемы нашей базы.
  - А ты неплохо разбираешься...
  - Пришлось освоить, раз должен обеспечивать безопасность проекта. Тем более еще до службы физтех закончил...
  - О, коллега. Я физфак Симферопольского госунивера.
  Мы немного помолчали, переваривая сказанное.
  - Ну что, Сергей Иванович, делать будем?
  - А что делать? Придется на поклон к Сталину идти, да сливать тебя и твоих генералов с потрохами. Как думаешь, ваши установку смогут быстро восстановить?
  Ненашев скривился, как будто съел большой кусок лимона.
  - Скорее всего, некому восстанавливать. Судя по силе взрыва тут, там такая отдача пыхнула, что должна была выжечь практически весь научный сектор. Мы эту установку собирали несколько месяцев...
  - Знаешь, может это и хорошо.
  - Это почему же?
  - Тут чисто шкурный интерес. Система перемещений во времени остается под нашим контролем, а товарищи предки недавно попытались, так сказать, пощупать нашу систему безопасности и отгребли. А руководству СССР очень интересно с нами дружить.
  - Я смотрю, ты все продумал. Теперь понимаю, почему тут тебя так народ уважает. Этот, который Вяткин, ведь местный?
  - Да, старшина со мной еще с Могилева.
  - О как. Насколько я помню, там жарко было в 41-м?
  - Да. Я там умудрился поучаствовать и с бойцами 172-й стрелковой дивизии в обороне города и когда остатки войск пошли на прорыв еще несколько дней с бойцами дрался в развалинах, пока не собрал небольшой компактный отряд и ночью не прорвался из города. Вот Вяткин и еще несколько бойцов с тех времен со мной. И в нашем времени отметились, когда местных бандюков зачищали...
  Дальше объяснять смысла не было - капитан сам был воином и прекрасно понял, с кем он имеет дело.
  - Хорошо, Сергей Иванович, я с тобой.
  - А твои люди?
  - Это мои проблемы.
  - Нет. Они пока будут под контролем. Плюс перечень стандартных процедур проверки, сам понимаешь, мы не колбасой торгуем и какие ставки...
  До Ненашева наконец-то дошло. Он снова с интересом посмотрел на меня и с какой-то надеждой спросил.
  - У вас есть еще канал?
  - У нас много чего есть...
  Немного неприятный ход разговора был прерван вспыхнувшей перестрелкой. Сначала захлопали винтовки, истерично длинными очередями застучали несколько автоматов, потом к ним присоединился наш ПКМ и ему вторила парочка немецких скорострельных MG-34. Прошла минута, а бой не утихал и даже стал разрастаться: количество участников явно увеличилось и как последний аргумент с немецкой стороны забухали минометы. Я связался с Кафтайкиным.
  - Коля, что там у вас?
  - Все нормально командир. По-тихому завалили мародеров, парочку прихватили с собой. Уже почти вытянули весь груз к себе, когда фрицы двинули большую группу пехоты. Мы половину положили, так они успели шум поднять.
  - Так чего тогда такой грохот?
  - Да обижаются, что мы их сделали.
  - Потери?
  - У нас все нормально, без потерь, чисто ушли. 'Портяночники' одного потеряли - шальным осколком прямо в голову. Четверо засели на 'нейтралке' с последними мешками со 'жрачкой', ждут окончания обстрела.
  - Противник?
  - Больше двух десятков. Когда шум поднялся, наши снайпера по их окопам отработали и два расчета 'станкачей' успели утихомирить, в общем - сделали немцев.
  - Хорошо. Выводите людей и заканчивайте эту канитель - немцы все равно завтра отыграются во время артобстрела.
  - Вас понял, Феникс.
  Ненашев с интересом слушал наш разговор и когда я спрятал радиостанцию в карман разгрузки, просто прокомментировал:
  - Весело тут у вас.
  - Война, однако...
  Отправив Ненашева обратно в его блиндаж, я отправился в штаб группировки, чтоб хоть как-то попытаться организовать связь с Москвой.
  Таких дальнобойных радиостанций у нас было несколько - когда заработал проход из Севастополя, советское командование сразу озаботилось связью с оставшейся группировкой, тем более после того, как сюда направили несколько свежих частей, Бориспольскую группировку стали рассматривать как весьма серьезный фактор, влияющий на обстановку на Юго-Западном фронте, который трещал буквально по швам. А тут, практически списанная со счетов разрозненная, деморализованная, разношерстная толпа превратилась в боеспособную часть, которая сумела оттянуть на себя весьма крупные силы противника, что дало передышку избиваемым советским частям и позволило хоть в некотором приближении не то что бы стабилизировать фронт, но однозначно замедлить продвижение немцев.
  Приняв наконец-то решение, я озадачил специально приданного шифровальщика, и на секретную базу под Москвой, где дежурила Кристина, ушла шифровка.
  'Странник - Улью. Работа системы нарушена. Последствия непредсказуемы. Появилась новая информация. Требуется экстренная встреча с высшим руководством. Странник'.
  Пока Москва переваривала и думала, что все это значит, особенно после многочисленных докладов о странном взрыве под Киевом, я отправил вторую шифровку в Севастополь, который был несравнимо ближе, чем Москва и там мог еще работать канал в будущее.
  'Странник - Галсу. Нужна срочная информации о состоянии канала. Странник'.
  Шифровка с запросом о работе канала ушла в Севастополь и, получив, к своему удовлетворению, после третей попытки связаться подтверждение о приеме, наконец-то успокоился и позволил себе нормально сесть в штабе и перекусить трофейной тушенки из только что захваченных продуктов. Странная ночь - столько всего произошло. И новая головная боль с этими коллегами-пришельцами, и нарушенная работа портала, хотя я как-то не верил, что вся наша система неотвратимо вышла из строя. В качестве пример был недавний прецедент с нашим порталом, и его аварийным схлопыванием и как мне казалось, в момент взрыва, Севастопольский канал не работал, что вселяло определенные надежды.
  Когда уже начало светать, почти одновременно разродилась и Москва, и Севастополь. Шифровальщик несколько раз прибегал, принося шифрограммы и относя к связистам ответы на них.
  'Улей - Страннику. Информация о нестандартной ситуации подтверждается по другим каналам. Руководство со своей стороны настаивает на экстренной встрече. Переправка по варианту 'Два'. Дополнительно сообщите время для организации встречи. Улей'.
  Вариант 'Два', это уже знакомый и привычный деревянный, легкий самолет У-2, который со снятыми крыльями уже пару недель хранится для особого случая в специально вырытом убежище. Там же обитает и пилот, в задачу которого входит доставить указанного человека на Большую землю. Вот именно сейчас это время и настало.
  Чуть позже принесли шифрограмму из Севастополя.
  'Галс - Страннику. Канал включался на непродолжительное время шесть раз за последние восемь часов. Самая большая длительность работы шесть секунд. С той стороны получена записка, содержащая информацию о сильных помехах в работе оборудования. Любые попытки перехода людей и техники приостановлены до особого распоряжения. Галс'.
  Фух! Получив это сообщение, я невольно выругался и чуть ли не начал танцевать по блиндажу от радости. Канал работает, с перебоями, но работает и это дает хоть какую-то надежду. Теперь можно подготовиться к перелету в Москву.
  День тянулся долго и томительно. Немцы, обидевшись на нас за вчерашний рейд, опять пытались долбить артиллерией по нашим позициям, снова и снова перемешивая тонны земли вместе с зарывшимися глубоко в грунт советскими бойцами. Получив информацию о возможных перебоях с поставками боеприпасов, наши артиллеристы редко огрызались, но лупили со смыслом, а не по площадям и уже ближе к обеду огонь противника немного подзатих. К вечеру, когда усталые и злые бойцы готовили взлетную полосу для уже собранного У-2, немцы вообще затихли, еще раз убедившись, что даже ночью артиллерийские дуэли заканчиваются для них плачевно.
  Мы с Ненашевым, уже переодетым в форму советского капитана-танкиста, стояли возле самолета и ждали, пока пилот копался в движке и что-то там перенастраивал. Я тоже, на всякий случай переоделся в форму пехотного капитана, к которой у меня имелись натуральные документы, сделанные специально для такого вот случая еще в Москве. Вероятность не долететь и попасть в руки противника была немаленькой, и привлекать внимание своими НКВД-шными шевронами как-то не хотелось. Поэтому пилот самолета, перевозил на Большую землю по документам всего лишь двух простых командиров-капитанов, которым почему-то понадобилось срочно улететь с этого залитого кровью пяточка под Борисполем...
  Самолет под завязку нагруженный горючим тяжело взлетел, гремя на плохо разровненном поле и натужно ревя двигателем, набрал высоту и двинулся на восток в сторону фронта.
  Снова так знакомо тарахтит движок самолета и я, дико замерзая от пронизывающего холодного воздуха, в душе ругаюсь и вспоминаю авиалайнеры нашего времени, теплые салоны, милых и очаровательных стюардесс. Ненашеву, лежащему в специальном сигарообразном контейнере, закрепленном под крылом, было намного комфортнее - там хоть не дует.
  Несмотря на холод, неудобное сиденье и вообще полное отсутствие комфорта, неожиданно для себя задремал - сказывалась нервотрепка последних дней, и резко проснулся только тогда, когда изменился звук работающего двигателя самолета. Встрепенувшись и подавив панику, почему-то показалось, что мы падаем, стал оглядываться и с некоторым облегчением увидел, что самолет вполне спокойно заходит на посадку и при этом взлетное поле подсвечено цепочкой огней.
  Касание, удар, снова удар, но деревянный летательный аппарат выдержал и, подскакивая на кочках, стал сбрасывать скорость и через некоторое время уже остановился, все еще ревя мотором. К нам уже неслись несколько человек, а я на всякий случай положил на колени ПП-2000 с глушителем, который частенько брал на выходы и передернул затвор, на случай непредвиденных сюрпризов. Но тут же подкатил автомобиль, осветив наш самолет фарами, и через несколько секунд на крыло ловко взобрался человек в характерной форме и фуражке василькового цвета и, стараясь перекричать рев двигателя почти в ухо мне прокричал:
  - Вы капитан Кречетов?
  Я кивнул головой. Он повернулся к своим сопровождающим и махнул рукой. Фары погасли, а он еще больше наклонился ко мне и снова прокричал, стараясь четко выговаривать слова:
  - Вам привет от Моники Левински.
  Я расслабился. Такой тупой пароль могла придумать только Кристина, исходя из ее немного извращенного чувства юмора. Нагнувшись к переговорной трубке, я прокричал пилоту:
  - Глуши...
  Тот напряженно ожидая команды на экстренный взлет, расслабился и осторожно положил возле себя две гранаты, которые незаметно достал из-за пазухи, ожидая развития ситуации - у него тоже были свои инструкции относительно пассажиров.
  Так достававшее меня тарахтенье двигателя разом прекратилось и по ушам, если можно так сказать, ударила тишина. Выбравшись на плоскость, и с нее спрыгнув на землю, я стал расхаживать замерзшие в полете ноги, с интересом оглядывая окружающую обстановку. Для обычного фронтового аэродрома было как-то тихо и безлюдно, хотя где-то на другом конце поля горели огни, и была слышна какая-то возня.
  На некотором удалении просматривались обгоревшие останки самолетов, да и в воздухе, не смотря на ветер и легкий морозец, до сих пор витал запах гари. Какая-то чуйка будущих неприятностей неприятно кольнула сердце. Стоящий рядом чуть ли не по стойке смирно встречающий, представившийся лейтенантом госбезопасности Зееловичем, являющийся начальником особого отдела 244-го истребительно-авиационного полка, сбивчиво рассказывал, что полк, в связи с прорывом немцев, в срочном порядке вечером перебазировался на другой аэродром. А тут остались только технические службы, которые на данный момент пакуют последние вещи и взвод охраны. Судя по его заискивающему тону, накачку из Москвы он получил основательную и мои пехотные петлицы его нисколько не вводили в заблуждение - ради простых капитанов, тем более из окруженной группировки, высшее руководство не стало бы та накручивать летунов. Ну и ладно, воспользуемся ситуацией и проясню для себя пару моментов:
  - Что с самолетом до Москвы?
  Лейтенант как-то сдулся, вжал голову в плечи и промямлил:
  - Под вечер фрицы отбомбились по аэродрому. Дежурную пару даже поднять не успели...
  - И?
  - Вон там обломки в конце поля, оттащили, чтоб взлетать не мешал.
  И неопределенно махнул рукой куда-то в темноту.
  - Бомбили взлетную полосу, чтоб полк не смог в воздух подняться.
  - Весело тут у вас. Противник далеко?
  - По последним данным в двадцати километрах их остановили, но утром снова полезут и шансов задержать на этих рубежах нет. Я здесь и остался, чтоб вас дождаться...
  К нам подходил Ненашев, разминая ноги и руки, и как раз услышал окончание фразы и остановился чуть в сторонке, с интересом поглядывая на моего собеседника и прислушиваясь к разговору. Увидев моего спутника, лейтенант замолчал на полуслове, чуть кивнув головой в сторону Ненашева.
  - Все в порядке, он свой, - пришлось успокоить сверхбдительного авиационного особиста. И тут же перешел к делу.
  - Хорошо. Что делаем дальше? Дозаправляемся и перелетаем на новый аэродром, где базируется ваш полк?
  Увидев в свете фонаря, как побледнело его лицо, мне сразу стало понятно, что чуйка не зря беспокоила все последнее время. В Севастополе творится хрен знает что, в котле под Борисполем гибнут люди, в Антарктиде тоже люди загинаются и неизвестно что они выкинут от отчаянья. Пришлось надавить:
  - Лейтенант, в чем проблемы?
  Он снял фуражку, и сразу было видно, что жест какой-то нервный и обреченно стал рассказывать:
  - Большая часть горючего уничтожена при налете немецкой авиации. Последние крохи собрали, чтоб перегнать оставшиеся самолеты.
  - Н-да, все интереснее и интереснее. Лейтенант, что вы предлагаете?
  - Через час уходит колонна. Я вас доставлю на наш новый аэродром и оттуда уже в Москву.
  - В Москву сообщили об изменении обстановки?
  - Не успели. Шифровальщики были эвакуированы в первую очередь.
  Ну и что тут говорить? Куда не плюнь, везде клин. И злиться можно только на себя. Я еще раз осмотрел с ног до головы бледного особиста. Парень вроде и не виноват, вон как пытается все возможное сделать, но идея кататься в составе колонны в прифронтовой полосе с перспективой попасть под налет, не радовала.
  - Хорошо. У нас нет другого выхода.
  И встретившись взглядом с Ненашевым, сам невесело ухмыльнулся, а ФСБ-шник, как бы издеваясь, пропел:
  'Эх, дороги, пыль да туман... Холода, тревоги да степной бурьян...'.
  И уже по-деловому добавил:
  - Что, Сергей Иванович, дальше пехом?
  - Ага, самому весело.
  
  Глава 3
  
  Где-то за многочисленными и ухоженными деревьями парка шумел многомиллионный Берлин и люди, не смотря на войну жили, любили, ходили на работу, воспитывали детей и с оптимизмом смотрели в будущее: вера в Фюрера была непоколебима и доказательством тому вся Европа уже давно работающая на Германию. Кровавая война, которая велась где-то на восточных задворках Империи, серьезно не воспринималась и только похоронные колонки в газетах говорили о том, что где-то гибнут немцы. Большинство считало, что это необходимая плата за восстановленную честь и достоинство Германии. Пока война воспринималась серией блестящих побед, в которых бравые солдаты Рейха разносили в пух и прах орды восточных варваров и захватывали все новые и новые территории, где вскоре будут расселены трудолюбивые немцы. Но в этом парке, как в неком уголке тишины и покоя пасмурная, промозглая погода и резкое гортанное карканье ворон навевали неприятные ассоциации на двух собеседников, медленно идущих по недавно подметенной дорожке. За деревьями маячила ненавязчивая охрана, создав некую безлюдную зону, где двое высокопоставленных и главное наделенных реальной властью руководителей Рейха могли бы поговорить без лишних ушей, уточняя свои позиции перед экстренным совещанием у Фюрера.
  - Подготовка вашей операции под Киевом, да и стремительность заслуживают всяческого уважения, Рейнхард, но вот последствия оказались весьма непредсказуемыми...
  Рейнхард Гейдрих молча слушал адмирала Канариса, но ни следа уныния, ни сожаления на его вытянутом холеном лице не просматривалось. Да, в данной ситуации Канарис был прав, и только совместными усилиями СД и Абвера можно было удержать ситуацию под контролем. Действительно, операция имперской безопасности и частей СС под Киевом началась блестяще: получив данные от технической группы, элитному подразделению СС удалось произвести перехват разведгруппы пришельцев, прорваться через портал и захватить на той стороне плацдарм, переправив обратно пленных ученых. Доклады шли через каждые пять минут прямо на стол Гимлеру, и руководство СС уже потирало руки от предвкушения скорейшей победы, но затем, резко доклады прекратились. Учитывая особую секретность посвященных было немного и в сложившейся ситуации на месте удалось разобраться только через несколько часов, задействовав командование из нескольких второстепенных частей, используемых для охраны на дальних подступах к району проведения операции. Новости были неутешительными: мощнейший взрыв неизвестной природы привел к ужасающим потерям, в результате были уничтожены практически все подразделения СС, непосредственно задействованные в боевой операции, все ученые и технические специалисты, разработавшие уникальную аппаратуру, с помощью которой удалось найти место появления пришельцев из будущего. Ни пленных из будущего, ни материальных доказательств иновременной природы противников не осталось - это был полный провал. Учитывая особую секретность, конечно можно было сфальсифицировать доказательства о наличии в том районе секретной русской базы, накидать трупов пленных, и своих для приличия и отрапортовать об очередном успехе СС. Но Канарис не дурак и давно уже в курсе, что там произошло - несколько его разведгрупп было с трудом отловлено в злополучном районе взрыва. Гейдрих, после тяжелых размышлений пришел к соответствующим выводам, и, получив санкцию Гимлера, решил, что в данной ситуации с адмиралом надо дружить, и людей Канариса отпустили, выказав, таким образом, свои добрые намерения и руководство Абвера это оценило. Результатом этих действия стала сегодняшняя встреча старых знакомых и непримиримых врагов, руководителей двух самых мощных спецслужб Рейха, в борьбе за власть...
  Канарис, прекрасно понимая, что в данной ситуации он менее уязвим и однозначно нужен Гейдриху, продолжил:
  - Вам не кажется, что нам нужно более тщательно координировать свои усилия в борьбе с врагами Рейха, тем более ситуация действительно выходит из-под контроля.
  Гейдрих слегка усмехнулся.
  - Я думаю, что НАМ удастся удержать ситуацию.
  - Рейнхард, мальчик мой, я не про эту возню возле Фюрера. Я имею в виду общую обстановку на фронтах. Операция 'Тайфун' явно пробуксовывает и по прикидкам моих специалистов, посвященных в проблему с 'гостями', на Восточном фронте нас в ближайшее время ждет масса неприятных сюрпризов.
  - Вы думаете, что мы не успеем сломить режим комиссаров до того, как они успеют полностью воспользоваться помощью потомков?
  Оба собеседника поняли, что именно этот вопрос сейчас ключевой и, может быть, именно ради него они сейчас встретились в этом парке как несколько месяцев назад, когда прошла первая достоверная информация относительно пришельцев из будущего воюющих на стороне русских. Гейдрих замер, ожидая судьбоносного ответа от адмирала. Тот прекрасно понял и со всей твердостью в голосе ответил:
  - Уверен. Как мне представляется, русские выиграли войну и без помощи пришельцев - все говорит за это, мы с вами не раз обсуждали такое развитие событий. В данной ситуации послезнание уже не так важно - с июля, после того как гости из будущего стали активно вмешиваться в историю, все пошло по другому пути и их знания в этом направлении не сильно актуальны. Но вот технологическая информация об оружии, о глобальных направлениях развития цивилизации не менее важна и русские уже предпринимают определенные действия, направленные на коррекцию истории.
  Озабоченный полученным ответом Гейдрих, шел рядом, опустив голову. Порывом ветра прямо ему под ноги бросило сухой, опавший с дерева лист и он как-то автоматически на него наступил начищенным до блеска ботинком, услышав тихий хруст. Повернув голову, вопросительно и даже несколько удивленно взглянув на собеседника: интересно, что такого еще умудрился накопать Старый Лис, что прошло мимо экспертов СД.
  - И что же?
  - Недавно в Северной Америке была разгромлена моя разведсеть, причем это было сделано весьма быстро и эффективно. Естественно, учитывая, что мы не находимся в состоянии войны с Североамериканскими штатами, вызвало недоумение, и соответственно я потребовал расследования столь прискорбного факта...
  - Я что-то слышал...
  Канарис сделал небольшую паузу, давая Гейдриху время переварить информацию, и подготовится для приема новой порции.
  - В короткий срок у американцев погибло множество ученых так или иначе связанных с разработками в области атомной физики, причем фамилии весьма известные: Ферми, Силард, Оппенгеймер, Нейман в общей сложности погибло не менее сорока человек. Причем все было обставлено вполне неплохо: автомобильные катастрофы, несчастные случаи, простые грабежи, но если копнуть поглубже - везде есть след, и он ведет к моим людям.
  - Очень интересно. Судя по вашей реакции, вы такой команды не давали.
  - Естественно. Портить отношения с американцами не в наших интересах. Но выводы мои специалисты все-таки сделали, провели дополнительные проверки, и пришли к весьма интересным выводам.
  Гейдрих не спешил, молча ожидая, что скажет Канарис, прекрасно понимая, что сейчас именно звездный час адмирала.
  - Сложив все факты, включая бледность пришельцев, их голодный и изможденный вид, постоянный сбор продуктов и горючего, можно сказать, что они живут в глубоких подземных убежищах, не имея возможности выйти на поверхность...
  - Ну это мы с вами обсуждали.
  Канарис продолжил:
  - Мои специалисты, так же как и ваши, пытаются найти систему в появлении 'гостей', какие-либо отличительные признаки, по которым можно находить их порталы. Места, где достоверно происходил выход пришельцев, тщательно изучались на предмет различных излучений, известных нашей науке и наличия химических веществ. Так же проверялись все предметы предположительно не из нашего времени, особенно это касается снарядов выпущенных из их танков и оказалось, что все, что пришло оттуда сквозь время в той или иной мере является источником слабого ионизационного излучения.
  - И о чем это говорит?
  - Рассуждения максимально просты - химическое оружие действует недолго и в большинстве случаев быстро разлагается на воздухе. Можно почти однозначно говорить о том, что в будущем произошла глобальная война предположительно с применением оружия основанного энергии деления атомов, результатом чего может быть увеличение естественного фона ионизационного излучения. Вы же сами курируете эту проблему и должны быть в курсе...
  Гейдрих, кляня в душе своих экспертов, не сумевших сделать таких простых выводов, показательно спокойно, хотя это нисколько не убедило его собеседника, который ожидал именно такой реакции, спросил:
  - И что это значит?
  - Я подключил группу ученых, чтоб они оценили, сколько и какой мощности нужно взорвать заряды на планете, чтоб навсегда изменить климат. Там рассматривались последствия крупных извержений вулканов, поднявших миллионы тонн пепла в воздух, и гибель динозавров и мамонтов и Ледниковый период. Исследование достаточно серьезное, хотя и дает только примерные результаты, но и этого достаточно для оценки масштабов войны будущего.
  - Может это касается всех предметов, что прошли через порталы времени?
  - Нет. Специалисты рассматривали и стопроцентно предметы, имеющие иновременное происхождение и оружие и боеприпасы, которые пришельцы утянули с собой, но использовали в боевых столкновениях. Так вот излучение дают только предметы иновременного происхождения...
  Гейдрих не стал спорить. Все сказанное Канарисом потом тщательно перепроверят его специалисты.
  - Хорошо, допустим, там произошел глобальный конфликт. Возможно, цивилизация уничтожена, и пришельцы, выжившие в подземных убежищах, пытаются спастись, переселившись в прошлое. Значит, их мало, можно сказать, единицы и существенного вреда, кроме передачи небольшого количества боевой техники и информации о технологиях будущего, они ничего сделать не могут. Практически вся промышленная база большевиков в европейской части либо в наших руках, либо уничтожена, либо демонтирована и вывезена за Урал и неизвестно когда будет введена в строй и начнет давать продукцию. Мои эксперты считают, что в таких условиях русские не в состоянии глобально использовать полученную технологическую информацию от потомков и превратить ее в совершенные танки, пушки, самолеты. Хотелось бы знать, по вашему мнению, что мы можем ожидать в будущем, с учетом того, что этот неучтенный фактор начал изначально действовать на стороне русских?
  - Вы не учли, что в этой войне остались целыми русские военные формирования.
  - С чего вы это взяли?
  - Посмотрите внимательно - в июле против нас действовал один человек Зимин, кадровый военный имеющий специальную разведывательно-диверсионную подготовку, сейчас уже активно воюют регулярные армейские подразделения с танками, артиллерией, зенитными средствами, уникальными системами связи и подавления такой связи у противника, то есть у нас.
  Но тут у Гейдриха было что ответить, его специалисты разбирали все эти события чуть ли не под микроскопом.
  - Допустим. Но мои эксперты утверждают, что большинство боевой техники пришельцев носит следы ремонтов и является явно восстановленной. Это говорит об ограниченности количества боевой техники и соответственно особого влияния на ход боевых действий на стратегическом уровне быть не может.
  - Тут я согласен, но можно сказать однозначно: против нас и соответственно на стороне большевиков выступили кадровые военные, причем, судя по тактике, подготовке и экипировке это, скорее всего, какие-то элитные ударно-штурмовые подразделения.
  Гейдрих согласно кивнул головой, соглашаясь с собеседником.
  - Мои специалисты пришли к тем же выводам. Тактика, подготовка, экипировка - все говорит об этом...
  И тут Канарис выдал именно то предположение, которое не давало ему покоя больше всего.
  - А если это военные, сохранившие структуру, дисциплину, руководство, где гарантии того, что они не обладают тем самым страшным оружием, основанным на энергии деления ядер? И в случае чего, они не применят его в самом сердце Германии? Ведь их порталы могут открываться в любой местности, и мы пока не знаем и даже не предполагаем где и как они могут появиться. При этом, чтоб не получить удар возмездия, они уничтожили у тех же американцев всех, кто хоть как-то мог заниматься ядерным оружием. У нас же они таких операций не проводили. Почему? Не потому ли, что наши ученые идут не тем путем и нам не удастся создать это оружие в ближайшее время, и мы не сможем нанести удар возмездия?
  Начальник главного управления имперской безопасности Рейнхард Гейдрих удивленно уставился на своего собеседника, и до него наконец-то дошло, что ему сейчас выдал адмирал Канарис. Пересилив приступ ужаса, который его охватил, он взял себя в руки, и только смог спросить, стараясь не дрогнуть голосом.
  - Это же не все, что вы хотели сказать?
  - Да, Рейнхард. Тот взрыв, который уничтожил множество ваших людей, как раз очень похож на применение того самого ядерного оружия, как это примерно представляют наши ученые, и пришельцы таким образом дали понять, что в особых случаях не будут церемониться и покажут свои возможности в полном объеме. Это был урок!
  Впервые за несколько лет Гейдрих пошел на попятную, осознав, насколько его действия могли привести к непредсказуемым последствиям.
  - Хорошо, адмирал, допустим, я согласен с тем, что вы сумели вникнуть намного глубже в эту проблему и на фоне имеющейся у вас информации, мои действия теперь выглядят... несколько поспешными и необдуманными...
  Он продолжать не стал. Для обоих глав самых авторитетных спецслужб Германии да и всего мира было понятно, что они стоят на грани краха и Канарис решил забить последний гвоздь.
  - Рейнхард, мой мальчик, я знаю вас давно, и сознаю, что наши отношения, на профессиональном поприще в последнее время весьма далеки от дружеских и судя по имеющимся крохам информации из будущего, моя карьера закончилась весьма жестоко и плачевно, но мы сейчас стоим на пороге краха Германии, и кажущиеся победы на Восточном фронте на фоне реальных проблем при наступлении на русскую столицу, только говорят о будущих неприятностях. От себя скажу, что я приостановил действия айнзацгрупп на территории СССР и дал команду не сильно усердствовать в уничтожении русских и стараться придерживаться рамок закона. И вам советую пересмотреть свое отношение к русским пленным и прекратить практику массовых расстрелов мирного населения - большевики знают про ваш план 'Ост' и то, что пришельцы в первую очередь известили о нем руководство СССР, говорит о том, что в той, неизмененной истории мы с вами переусердствовали. Доказательством служит то, что по прошествии десятилетий они, их потомки, все еще помнят и когда появляется возможность идут в бой на равнее с предками, Это весьма показательно.
  Они оба помолчали.
  - Знаете Рейнхард, в той поездке, когда вы так мило захотели со мной встретиться, - не упустил возможности подсунуть шпильку, сказал Канарис, с грустью в голосе, - будучи на месте боя, я разговаривал с нашими солдатами, столкнувшимися в рукопашной схватке с солдатами из будущего. Все, кто выжил, в один голос говорят о невероятном остервенении, с которым закованные в броню бойцы шли в атаку.
  - Хорошо, допустим в свете последних событий и новой информации, нам нужно пересмотреть свою позицию...
  - Это еще не все, Рейнхард.
  У Гейдриха неприятно кольнуло сердце.
  - Что еще?
  - Вы же со своей стороны отслеживаете положение на фронтах?
  - Конечно.
  - Вас не удивляют определенные несуразности, касающиеся Бориспольского котла и осажденного Севастополя?
  - Вы имеете в виду, что там засветились пришельцы? Да, я имею соответствующую информацию.
  - Хорошо. Недавно наши армейские разведчики сумели захватить под Севастополем несколько пленных, из так сказать недавно переброшенных туда частей и после короткого разговора их по моему личному указанию отправили самолетом в Берлин и я мог с ними пообщаться лично.
  Понимая, что просто так рассказывать про обычных пленных адмирал не будет, Гейдрих с интересом ждал продолжения.
  - И чем же вас так заинтересовали эти пленные?
  - Эти служили в частях, окруженных под Борисполем, и странным образом в короткий срок были переброшены под Севастополь, причем это касается не одного-двух человек, а тысяч раненных, здоровых бойцов, техники и снаряжения. А вот под Борисполем странным образом появились несколько свежих и неплохо укомплектованных полков, один из которых состоит исключительно из бойцов войск НКВД.
  - Как так может быть?
  - Русские научились, используя порталы через будущее, перебрасывать крупные массы войск в нужную им точку, вы понимаете, что это значит, Рейнхард?
  Он понимал. Любая армия не может быть сильной везде и весь смысл в военном искусстве, всеми возможными способами обеспечить подавляющее преимущество на направлении главного удара и скорость переброски войск в такой ситуации играет ключевое место в современной войне. Если русские научились перебрасывать десятки тысяч солдат и боевую технику на сотни километров, при этом, не тратя горючее, не расходуя моторесурс и не разбивая технику на марше, не утомляя и не стирая ноги солдат, не попадая под авианалеты немецкой авиации, то это меняет всю концепцию ведения войн на планете.
   Они шли, медленно ступая по недавно подметенным дорожкам берлинского парка, но мыслями оба были далеко от сюда. Для Гейдриха наконец-то стало понятно, что хотел ему донести Канарис - война уже проиграна, не смотря на то, что немецкие войска стоят у ворот русской столицы.
  Пройдя так минут пять, Гейдрих наконец-то спросил.
  - Хорошо, адмирал, что вы можете сказать о дальнейшем развитии ситуации?
  - Помимо неприятностей на Восточном фронте нас ожидают еще внутренние неприятности. К проблеме пришельцев уже вплотную приблизились и Геринг и Борман и в ближайшее время они точно начнут путаться под ногами. По моим данным определенная информация о Зимине и о путешественниках во времени уже ушла к англичанам через какого-то их агента в комиссариате иностранных дел СССР.
  - Может попробовать договориться с англичанами и американцами, и попытаться их перессорить с Россией?
  - Можно попробовать, но этим напыщенным снобам долго придется доказывать о наличии пришельцев из будущего, потом они будут переваривать эту информацию, стараясь перепроверить, засветившись перед русскими своей возней, думая что это наша провокация, потом начнут подсчитывать возможные финансовые выгоды и потери, как обычные торгаши попытаются вытеснить из цепочки посредников и напрямую выйти на пришельцев для торга. В этом им явно будет мешать Сталин, прекрасно понимая, какой козырь у него в руке, причем это все будет происходить на фоне наших проблем на Восточном фронте и уничтожении 'немецкими' агентами видных американских ученых и будет потеряно самое ценное - время.
  - Вы предлагаете договариваться с русскими?
  - Конфуций говорил - не можешь победить врага, стань его другом. В данной ситуации на кону судьба Германии...
  - Фюрер не пойдет на это. Победы на Восточном фронте вскружили ему голову...
  Уже то, что Гейдрих не стал становиться на дыбы, а вполне адекватно рассматривает ситуацию в свете полученной информации, порадовало Канариса. Но самолюбивый и хитрый обергруппенфюрер СС не стал продолжать разговор на эту скользкую тему, слишком уж щекотливой она была. Он сначала решил тщательно проверить все, что ему говорил Канарис и уже потом принимать какое-то решение и занимать соответствующую позицию.
  - Я пока не готов это обсуждать, сейчас хотелось бы уточнить вашу и нашу позицию на сегодняшнем экстренном совещании у Фюрера...
  Но Канарис не спешил раскланиваться и немного помолчав, как бы между прочим спросил своего собеседника:
  - Скажите, Рейнхард, ваши люди действительно там под Киевом нашли еще один портал из будущего?
  Гейдрих загадочно усмехнулся. Ему надоело выглядеть наивным мальчиком, которому старый и мудрый Канарис раскрывает тайны мироздания. Ведь и ему и его службе тоже есть чем гордиться и, не смотря на такой трагический финал, его люди сумели добиться определенных результатов.
  - Да. МЫ нашли портал, и бойцы спецподразделений СС штурмом сумели сломить сопротивление и прорваться на ту сторону, захватив плацдарм, при этом, судя по докладам, удалось взять в плен ученых из будущего и переправить в наше время. Потом, видимо, сработал какой-то механизм самоликвидации и был подорван, скорее всего, заряд с использованием энергии деления ядер.
  - Странно. Насколько я знаю у них два портала, один на территории Бориспольского котла, через который они получают помощь, продукты и боеприпасы, эвакуируют раненных, а второй где-то под Севастополем.
  - Я тоже знаю про эти порталы и сам удивился, когда мои специалисты обнаружили еще один в стороне от контролируемой большевиками территории...
  Пройдя молча несколько шагов, Канарис задал вопрос, наверно из-за которого и устроил всю эту встречу.
  - Скажите, Рейнахрд, как вы сумели найти этот портал? Мои специалисты уже несколько месяцев бьются над этой проблемой.
  Гейдрих резко повернул голову и пристально взглянул прямо в глаза невысокого, по сравнению с ним Канариса. Немой поединок длился мгновения, но им обоим стало понятно, что именно сейчас их вражда может пойти на вред Германии и начальник главного управления имперской безопасности как бы нехотя ответил:
  - Когда мы ловили под Могилевом гипотетический дирижабль, мои специалисты пользовались новыми радиолокационными станциями Люфтваффе и периодически наблюдали появление некоего объекта, по отражению напоминающего тот самый летающий командный пункт, поэтому мы и отрабатывали слишком долго эту версию. Чуть позже, проанализировав периодичность появления некой зоны пространства с необычными свойствами отражения радиоволн и выход в эфир радиопередатчика связывающегося с Москвой и появление группы Зимина, мои специалисты пришли к выводу, что эта помеха и есть искомый портал. Правда точность и чувствительность наших радиолокационных станций оставляет желать лучшего, и портал могли обнаруживать только с расстояния не более трех-пяти километров, а тут такой сюрприз: техники начали настраивать аппаратуру и однозначно идентифицировали искомое явление на расстоянии восьми километров в стороне от линии фронта в тылу наших войск. В лес сразу послали несколько разведгрупп СС, ну а дальше вы знаете...
  - Странно. Значит, этот портал был другим, раз сумели с большего расстояния его найти?
  - Да. Он был больше и это тоже добавляет вопросов...
  Через два часа в кабинете Гиммлера Гейдрих докладывал о результатах переговоров с адмиралом Канарисом. Выслушав все аргументы и вникнув в то, что хотел донести до руководства СС глава Абвера, Гиммлер задумчиво откинулся на спинку роскошного кресла и пристально рассматривал вытянувшегося перед ним штандартенфюрера СС.
  - Насколько всему этому можно верить?
  - Пока у меня было время, я успел проконсультироваться с экспертами, привлеченными к работе по операции 'Морфей'. Еще раз рассмотрев те факты и аргументы, выдвинутые Канарисом, мои специалисты, проанализировав данные по нашим разработкам в области ядерного оружия, однозначно сделали вывод, что версия аналитиков Абвера в этом направлении имеет очень высокую степень достоверности, и, исходя из последних событий в России, мы должны подкорректировать свои действия с учетом вновь открывшихся обстоятельств.
  - Допустим, тут есть определенный смысл. Но идти на сепаратные переговоры с русскими в то время, когда наши войска стоят у ворот Москвы было бы весьма неразумно и если информация об этом всплывет, то этим сразу воспользуются наши противники, в том числе тот же Канарис.
  - Тогда не исключается вероятность нанесения удара возмездия со стороны пришельцев ядерным оружием...
  - Не скажите, Рейнхард. Они стараются не сильно освещать свое присутствие, иначе Сталину придется объясняться перед его союзниками и есть определенная вероятность, что те так испугаются большевиков со страшным оружием, что могут сами предложить нам сепаратные переговоры и ударить в спину русским, что бы раз и навсегда устранить эту опасность с лица Европы.
  - Вы предлагаете...
  - Да, вы не ослышались, Рейнхард. Было бы неплохо, не афишируя наше участие, через надежные источники довести до сведения англичан и американцев, что русские применили против немецких войск оружие чудовищной мощи, причем к этому у нас есть реальные доказательства. Пусть Сталин пока объясняется со своими 'друзьями' Черчиллем и Рузвельтом, а мы реально попробуем прощупать почву относительно контактов со Сталиным, в крайнем случае, вернем ему его сына, в качестве жеста доброй воли. Сталин кавказец и, на сколько мне известно, родственным связям у них уделяется большое внимание...
  Сделав паузу, он продолжил.
  - Было бы неплохо выйти напрямую на этих пришельцев и попытаться договориться с ними.
  - Есть один момент. План 'Ост' - точнее его многие положения. Пришельцы в первую очередь именно это довели до руководства СССР и, учитывая многие обстоятельства, можно однозначно сказать, что они настроены очень негативно именно к СС.
  - Да, в свете сложившихся обстоятельств, это создает определенные помехи. В некоторой степени, придется послушаться совета Канариса и временно изменить отношение к русским военнопленным и местному населению на захваченных территориях.
  - А что делать с нашим наступлением?
  - Когда немецкие войска будут маршировать по Красной Площади, разговаривать со Сталиным и с его союзниками будет не в пример проще. И что-то мне говорит, что они не посмеют использовать ядерное оружие вблизи своей столицы, учитывая возможные последствия и эту как ее...радиацию.
  Гейдрих с интересом смотрел на своего начальника, и он уважительно продолжил мысль Гиммлера:
  - Гениально, рейхсфюрер. Но сегодня на экстренном совещании у Фюрера Борман поднимет вопрос о взрыве под Киевом. Он уж очень активно вынюхивает и видимо он что-то уже знает, но пока не спешит делать какие-то шаги.
  - Борман не фигура, он всего лишь Тень Фюрера.
  - Но, тем не менее, он уже играет самостоятельную партию, правда абсолютно в русле решений Фюрера и здесь его нет никакой возможности как-то зацепить.
  - Пусть копается. Он пока под нашим плотным контролем. А, относительно взрыва под Киевом, скажем почти всю правду - русские применили новое мощное секретное оружие. Это будет неплохим стимулом повлиять на Фюрера в нужную для нас сторону.
  
  ***
  Гитлер был в бешенстве. Он больше получаса прохаживался взад-вперед по большому просторному залу, выложенному черным мрамором, в центре которого на огромном столе была разложена карта отражающая обстановку на Восточном фронте. Фюрер виртуозно поносил трусливых генералов, у которых не хватает мужества и силы воли сломить сопротивление проклятых большевиков и наконец-то принести победу Великой Германии.
  - ...До русской столицы остались считанные километры, достаточно сделать только один рывок, и сапоги немецких солдат победно застучат по Красной Площади. Трусость, лень и глупость съедает души наших генералов! Кто мне говорил, что вся русская армия была уничтожена в июле-августе? Кто говорил, что теперь нам противостоят плохо вооруженные и слабо обученные дивизии большевиков? Так почему мы стоим!!!!
  Гитлер не смог совладать с собой, и потрясая сжатыми кулаки, бешенными глазами обвел стоящих перед ним по стойке смирно генералов. Только отлично знающий своего шефа Борман, догадывался, что это хорошо подготовленный и отрепетированный спектакль, рассчитанный на полное и беспрекословное управление аудиторией, но ему хватало ума никогда не высказывать своих догадок. Он с интересом посматривал на Гиммлера, пришедшего на совещание с начальником главного управления имперской безопасности Гейдрихом и стоявшего чуть в сторонке шефа Абвера, адмирала Канариса. По своим каналам Борман прекрасно был осведомлен, что культивируемая с самого начала кровавая вражда между Абвером и СС в последнее время пошла на убыль и Канарис и Гейдрих частенько встречаются, проводя время в достаточно дружеских беседах. Что они обсуждают, выяснить не удалось, но вот то, что это как-то связано со странными событиями на Восточном фронте, отголоски которых дошли и до Рейхсканцелярии, заставляли Бормана с некоторым недоверием посматривать на глав спецслужб Рейха. У него пока были только отрывочные сведения, с которыми еще рано идти к Фюреру, но он умел ждать, слушать, анализировать, к тому же у него под рукой была вся мощь партийного аппарата, с помощью которого он намеревался все-таки раскопать тлеющий заговор в недрах разведки и госбезопасности Рейха.
  Получив мощную психологическую накачку, генералы что-то рассказывали, показывали на карте, делали доклады, жаловались на начавшиеся заморозки, перебои с поставками горючего и боеприпасов, растянутые коммуникации. Борман поразился тому, как за несколько минут Гитлер разительно изменился: теперь он с большим интересом выслушивал, спрашивал, уточнял, раздавал указания, делал выводы, подавляя и одновременно заряжая всех своей кипучей энергией.
  Когда обсуждение дошло до проблем группы армий 'Юг' и Фюрер поднял вопрос о Бориспольском котле, с которым до сих пор не могли справиться немецкие войска, фон Рундштедт как-то странно глянул на Гиммлера, с которым у него перед самым совещанием был приватный разговор. Рейхсфюрер сделал шаг вперед и попросил у Фюрера тему Бориспольского котла обговорить после совещания в узком кругу, учитывая определенные обстоятельства. Последние два слова он выделил особо. Борману это не понравилось, он понял, что в данный момент какая-то важная информация пройдет мимо него и скорее всего Гиммлеру удастся выкрутиться из неприятной ситуации, сложившейся на Восточном фронте...
  
  
  Глава 4
  
  Груженый какими-то авиационными запчастями, трофейный 'Опель-Блиц' надсадно гудел, преодолевая очередную рытвину, которыми изобиловали прифронтовые дороги. Сквозь откинутый полог, в свете позднего осеннего рассвета я видел идущую за нами полуторку, в кузове которой на специальной турели стояла счетверенная зенитная установка на базе пулеметов 'Максим' и пара человек очень внимательно, не смотря на непрекращающуюся тряску, используя бинокли, наблюдали за светлеющим на востоке небом в поисках немецких самолетов. Еще чуть дальше шла еще одна полуторка, замыкающая колонну, в которой разместились полтора десятков бойцов вооруженных в основном обычными карабинами, которых лейтенант Зеелович определил для охраны наших тылов.
  Как летный особист и обещал, колонна ушла почти перед самым рассветом в дикой спешке, с привычными мне матами и руганью шоферов, у которых некоторые машины на холоде не хотели заводиться. Махнув рукой, лейтенант Зеелович приказал отставшим самим выбираться и догонять колонну и дав команду на выдвижение, примостился в кабине того самого 'Опель-Блица' в кузове которого мы примостились с Ненашевым на тюках с формой, постельным бельем и еще чем-то мягким, на чем было весьма комфортно переносить тяготы тряски наших дорог. По его оговоркам, я понял, что в памятной шифрограмме ему было дано конкретное задание обеспечить нашу охрану и всячески способствовать нашей срочной отправке в Москву, и при этом по максимуму ограничить наши контакты с любыми лицами. Поэтому в кузове мы ехали вдвоем с Ненашевым, и у нас реально появилось время нормально поговорить, тем более уже перешли на 'ты' и вполне неплохо нашли общий язык. Павел Ненашев, Паша, оказался вполне неплохим вменяемым человеком, много поведавшим на своем веку. Убедившись, что нет лишних ушей, мы разговорились и как-то само собой перешли к событиям войны в нашем времени. Я рассказывал про Крым, про гражданскую войну, про турецкие бомбардировки и десант в Новороссийске. Он рассказывал про командировки в Чечню, во время второй чеченской, про бои на российско-китайской границе и массированные ядерные удары по китайским танковым колонам, которые взломав приграничные укрепрайоны, устремились вглубь страны. Очень много поведал про восстание китайских эмигрантов, которые по сигналу как-то резко утратили доброжелательность и законопослушность и начали уничтожать линии связи, штурмовать полицейские участки, убивать на улицах российских солдат и офицеров и всячески препятствовать любым попыткам оказать организованное сопротивление диверсантам противника и массированному наступлению армии КНР. Как это было похоже на наши крымские события, пятая колона, блин...
  Когда рассвело, я выглядывал на улицу и периодически посматривал на затянутое облаками небо, в надежде что начнется или снег или дождь и не придется с тревогой ждать крик наблюдателей 'Воздух' и выскакивать из машины и нестись подальше от дороги в поисках каких-либо укрытий. После подробного и красочного освещения моих приключений в этом времени, особенно это касалось кровопролитных боев при обороне Могилева, как профессиональный военный, Ненашев абсолютно разделял мои опасения. В нашем времени все было немного по-другому: неожиданный рев самолета, несущегося на бреющем полете, мелькнувшая тень и на голову уже сыплются бомбы и ракеты. Если кто-то из штатных зенитчиков успевал пустить вдогонку 'Иглу' или более допотопную 'Стрелу' из мобзапасов, было неплохо, и пару раз даже удалось вальнуть оборзевшие турецкие штурмовики. Но тут все было по-другому: немцы заходили как на учениях, пользуясь слабой ПВО советских колон, и безнаказанно долбили, выбирая более вкусные цели в виде бензовозов и командно-штабных машин и иногда с особым шиком гоняясь за одиночными целями. Те же Ю-87 со своими ревунами тоже наводили шороху, а я тогда, в Могилеве, в душе жалел, что нет сейчас под рукой ни одной не то что бы 'Тунгуски', а даже простой 'Шилки', которая, судя по севастопольским боям, сносила с неба этих ухарей с крестами на раз. Даже те же 'Стрелы', рассчитанные на вертолеты и низкоскоростные реактивные самолеты, вполне стабильно сбивали поршневые немецкие самолеты с минимальным количеством отказов и промахов. Но сейчас, дергаясь на кочках в немецком трофейном грузовике, я в некоторой степени чувствовал себя голым и когда на улице заморосил холодный мелкий дождик, обрадовался и настроение пошло вверх. Хотя, помня мои недавние летние приключения, когда пришлось топать от Рославля до линии фронта, я прихватил с собой свой стандартный набор: разгрузку с карманами, набитыми всякими интересными смертоносными вещами, 'Глок-17' с глушителем, пистолет-пулемет под немецкий пистолетный патрон ПП-2000 с коллиматорным прицелом и привычную и такую родную СВУ, с которой так активно побегал в лесах под Могилевом.
  Снова спрятавшись в крытом кузове, повернул голову к Ненашеву, который как раз поправлял скатившийся тюк с формой и задумчиво спросил:
  - Паша, скажи, мне все не дает покоя вопрос - как немцы могли вас вычислить и так лихо и быстро обложить, причем немаленькими силами. Вас точняком местная спецура загоняла. Судя по моему знанию истории, ягдкоманды еще не формировались, поэтому такой вот результат может быть при условии, что они точно знали, кого и где ловить.
  - Я тоже об этом думаю. Допустим, они ориентировались на вас - скрыть такие дрыганья с переброской войск через порталы вообще нереально, но тогда можно было хотя бы примерно определить точки выхода, а они в стороне от линии фронта устроили чуть ли не войсковую операцию.
  Я молчал, прокручивая ситуацию в голове.
  - Сергей, ты вроде как сам строил установку и в курсе чем она может себя демаскировать?
  - Да проверяли, вроде как не излучает ничего такого, разве что при аварийном схлопывании портала электромагнитный импульс неслабый получается. Вон после вашего портала много чего погорело. А так вряд ли. Может вы там, что-то включили, что немцы сумели отследить с нынешним уровнем развития электроники?
  Он как-то замялся.
  - Ну мы пытались связаться с нашим поселением в Антарктиде, когда примерно выяснили где открылся портал, но там было всего несколько длинноволновых коротких шифропакетов и все. Вряд ли они смогли так уж быстро запеленговать, хотя если там был целый центр перехвата, который пас именно ваши переговоры, вполне могли что-то нащупать.
  - Вот и я так думаю...
  Машина резко затормозила, но из-за разбитой и промокшей дороги немного прошла юзом. Выглянув на улицу, Ненашев прокомментировал:
  - Вся колонна встала - впереди что-то случилось.
  Мне это не понравилось.
  - Ох чует мое сердце, опять какая-то гадость впереди ждет. В прошлое мое посещение Москвы, тоже пришлось кучу всего испытать: и по тылам побегать, и в боях поучаствовать.
  Ненашев глянув на меня, тоже подтвердил.
  - По ходу впереди какая-то гадость творится... Что будем делать?
  - Бери плащ-палатки, и с машины, от греха подальше, а там пусть Зеелович разбирается, тут в метрах двухстах лесочек интересный, туда в случае чего дернем...
  Сказано-сделано. Спрятав в складках плащ-палатки оружие, и закинув на плечо СВУ в специальном, быстросъемном чехле, а Ненашев, закинув на плечо немецкий МП-40, отошли в сторону от машин, которые, стоящие цепочкой посередине поля, представляли собой неплохую мишень. Видимо охрана была проинструктирована и к нам тут же пристроились четверо бойцов из взвода охраны, который сопровождал колонну. Немного подождав, мы двинулись вперед и наткнулись на бегущего к нам навстречу лейтенанта Зееловича. По взволнованному лицу, было понятно, что ничего хорошего в будущем нас не ждет.
  - Что случилось, лейтенант?
  - Впереди мост. Ночью его подорвали диверсанты. Рядом скопилось множество техники. Если б не плохая погода, немцы нас бы тут точно раскатали. А так будем ждать, когда восстановят. Рядом наводят временную переправу...
  Мне это очень не понравилось, может даже от некоего страха стал на него давить своими полномочиями.
  - Лейтенант, вы понимаете, что мы должны были сегодня утром быть в Москве?
  Он даже немного заикаться начал от волнения.
  - К-к-конечно, товарищ капитан!
  - У тебя есть на кого оставить колону?
  Он даже не задумываясь кивнул головой видимо уже сам дошел до нужного мне решения.
  - Вот и хорошо. Бери пятерых человек охраны и с нами пешком вперед. Понятно?
  - Так точно.
  - Выполняй.
  Ненашев, стоявший рядом, согласно кивнул головой.
  - Правильно, а то на открытой местности чувствую себя голым...
  - И мне что-то неуютно. Надо дергать отсюда и поскорее. Вон Зеелович до поросячьего визга рад, что с нами вперед, точнее назад, уходит, значит, тоже что-то чувствует...
  Мы не шли, а продвигались, чапая ногами по раскисшей земле, с трудом переставляя ноги: на обычные яловые сапоги, которыми я давно разжился еще в Могилеве, сразу налипли чуть ли не килограммы грязи и в любой момент грозила участь поскользнуться и в прямом смысле слова упасть мордой в грязь. Идя цепочкой, впереди Зеелович, потом мы с Ненашевым и замыкали наше шествия пятерка самых крепких бойцов из взвода охраны аэродрома, неторопливо оставляли позади себя застывшую длиннющую колонну из машин, телег, тягачей и тракторов. Закутавшись в плащ-палатки, дрожа от холода, я видел провожающие нас взгляды раненных, замерзающих в кузовах машин, водителей, с тоской смотрящих на раскисшую и забитую техникой дорогу. Всем, кто имел хоть как-то боевой опыт, было понятно, что все сейчас беспомощны и прорыв даже небольшой маневренной группы немцев может привести к тяжелым потерям.
  Дождь усиливался, и все сильнее стучал по плащ-палатке, капли собирались в складках и периодически скатывались на лоб и стекали по щекам. Как бы в подтверждение гадостности нашего положения, еще поднялся резкий, порывистый и главное холодный ветрюган, буквально вымораживающий все вокруг. Я остановился и снова оглянулся на застывшие машины понурых замерзающих людей и содрогнулся. Не только от холода, который пробирал до костей, и мерзкой погоды навивающей тоску. Я себя чувствовал как богач, который благодаря своему статусу на тонущем корабле смог зарезервировать себе место в спасательной шлюпке, а женщины и дети, заведомо слабые - обречены на смерть. Как-то неуютно мне стало и, глянув на Зееловича, который от нетерпения свалить подальше от этого гиблого места, буквально приплясывал на месте, кинув при этом на произвол часть своих подчиненных, я впервые в жизни не знал, что мне делать. С одной стороны от скорости и оперативности моих действий зависит судьба множества людей, в том числе и окруженных советских бойцов в Бориспольском котле, и людей в Севастополе, и в нашем времени и особенно, если конечно Ненашев не свистит, переселенцев в Антарктиде. Ища поддержки в своем решении идти дальше, я обратился к своему спутнику:
   - Паша, а в Антарктиде очень холодно?
  Он прекрасно понял, про что я.
  - Да Сергей. Очень. И сейчас наше место в Москве.
  - Понятно.
  Кивнув головой, стерев с лица ладонью влагу, снова двинулся вперед, к несказанному облегчению Зееловича. Мы так прошли метров триста, когда впереди раздалось несколько выстрелов, и сквозь вой ветра услышал крики и рев машин.
  Мы сорвались и бросились вперед, но стараясь при этом не попасть под обстрел. Но все оказалось прозаичнее - не я один оказался таким умным. Какой-то полковник устроил дебош, и начал, размахивая пистолетом, что-то там командовать, собирая бойцов и командиров в небольшие отряды и отправляя их куда-то к лесу. Люди, как тупые овцы, ожидающие чего-то неизбежного, почувствовав крепкую руку, оживились, и в колонне началось движение. Прямо в поле выкатились две упряжки с пушками, обычными сорокопятками, увязая в грязи, отъехали метров на сто, и замерзшие артиллеристы начали на фланге оборудовать позиции. В ту же сторону проковыляли десятка полтора бойцов, и стали копать обычные стрелковые ячейки. Чуть в стороне ревел трактор, вытягивая из общего строя одинокую зенитную пушку - видимо и ее решили использовать для организации импровизированной обороны. Мы как раз подходили к общему столпотворению, где инициативный полковник, с перетянутым бинтами плечом, с накинутой на плечи шинелью, раздавал указания. Увидев нашу группу, и остановив взгляд на плечистых охранниках и на нас, с Ненашевыв, с интересом наблюдающим за всей этой картиной, он встрепенулся и, кивнув в нашу сторону одному из своих порученцев, стал ждать, когда нас к нему подведут, причем сразу начал разговор на повышенных тонах.
  - Кто такие?
  Зеелович попробовал ответить за всех, но его васильковая фуражка как раз в этой ситуации вызвала скорее раздражение, и он своим вяканьем, сразу усугубил ситуацию.
  - ...приказ из Москвы ...срочно доставить товарищей...
  Тут рядом с полканом нарисовался его коллега рангом повыше - цельный капитан НКВД и сразу стал давить авторитетом.
  - Какая Москва, лейтенант, ты мне тут ваньку не валяй. Что, на ту сторону собрались? А кто воевать будет? Вас не остановить, так до Сибири будете драпать!
  - Но ведь шифровка...
  - Молчать! - это уже полковник подключился, - быстро в поле и готовиться защищать раненных...
  Зеелович все еще пытался что блеять, но старший товарищ ткнул ему все еще теплый от недавней стрельбы ТТ под нос и коротко скомандовал.
  - Сколько у вас бойцов?
  - Два десятка в машинах. Это охрана для товарищей капитанов!
  - Всех снять с машин, туда загрузить раненных. А самим держать оборону.
  Я стоял в сторонке, как бы оставаясь немым свидетелем, от которого ничего не зависит, но когда Зееловича опустили ниже плинтуса и чуть ли не силой отправили в поле копать окопы и готовиться принять последний и неравный бой я, ловя на себе заинтересованный и немного насмешливый взгляд Ненашева, решился наконец-то вмешаться.
  - Товарищ полковник, а в чем проблема? У вас есть данные о противнике? Его состав, численность?
  Нет, нас тут не понимают. Капитан НКВД начал просто кричать.
  - Вам что поговорить захотелось? А ну в окопы твари тыловые!
  Ого. Давненько мне так не хамили.
  - Товарищ капитан, на каком основании вы себе...
  - Молчать!
  - Ну ладно... Капитан отойдем.
  Он удивленно уставился на меня, но уже вякать не стал. Интуиция у этих душителей демократии и либерализма в армии была развита на уровне и по моему тону, он сразу понял, что может услышать что-то интересное для себя.
  Достав удостоверение на имя Кречетова Сергея Ивановича, майора ГУГБ НКВД СССР, я ткнул его прямо в нос этому крикуну. Потом пошел бегунок за подписью Берии, где всем сотрудникам органов государственной безопасности предписывалось мне оказывать любое содействие. Вот, теперь другое дело. Капитан подтянулся, и уже по-другому взглянув на меня, как-то уважительно, коротко спросил.
  - Чем я могу помочь, товарищ майор госбезопасности?
  - Представьтесь, а то махать стволом большого ума не надо.
  - Капитан Тарторов. Заместитель начальника особого отдела .... Армии.
  - Понятно. Объясните полковнику, что мы те за кого себя выдаем. Дальше - никаких майоров госбезопасности тут не было. На данный момент, мы с моим напарником всего лишь капитаны.
  Он подвел меня к полковнику, который удивленно посматривал на нас, и теперь увидев, как изменилось поведение его, так сказать помощника, кое-что смекнул.
  - Значит про Москву - правда?
  - Так точно, товарищ полковник.
  Он покачал головой, снова осматривая нас с ног до головы, зацепившись взглядом за разгрузку, которая мелькнула, когда я доставал документы и на снайперскую винтовку в чехле.
  - Откуда ж вы такие взялись?
  Не знаю, или из желания пофорсить или реально я зауважал этого человека, но ответил, так как оно было:
  - Только ночью прилетели с Бориспольского котла. Должны были потом самолетом в Москву, но аэродром разбомбили, вот приходится идти в Новоселовку, где есть резервный и откуда нас заберут.
  Нас внимательно слушал и капитан, и после этой фразы сразу вмешался в разговор.
  - Не получится, капитан. На той стороне немцы.
  - Какое количество, и кто именно?
  - Пока не ясно. Тут толком никто ничего не знает. Все, в основном тыловики, бегут за реку, а из-за дождей ее разнесло...
  Видимо его шатало от слабости и потери крови, и поэтому его рассказ, получался как-то скомкано, но главное я понял. Полковник продолжал.
  - Здесь был мост неплохой, но диверсанты ночью его подорвали. Я отправил артиллерийских разведчиков на ту сторону, но пока никаких известий. Мост восстанавливают.
  - Понятно.
  А я сам пока не знал что делать. Как-то переть вперед без разведки, тоже не очень то и хотелось, но вот выхода та никакого не было.
  - Надо идти, нас время и так поджимает...
  - Ну сами смотрите...
  Я подозвал Зееловича, он как-то с надеждой смотрел на меня, но пришлось его огорчить.
  - Вот что лейтенант. Придется тебе здесь со своими бойцами остаться - впереди немцы, а нам очень надо попасть в Москву. Такой толпой не пройдем. Засветимся, и всех положат, а в худшем случае или я, или мой напарник попадем в плен. Вдвоем нам будет проще, так что не обижайся, главное выполнить задачу. В твоем полку я сообщу, где ты и что с тобой.
  К моему удивлению, он подобрался и сразу принял деловой вид, и негативное впечатление от того, что летеха хотел бросить своих людей и уйти с нами, как-то отошло на второй план. Отойдя в сторону, прикрывшись полой плащ-палатки, он достал из планшета листок бумаги и сразу стал что-то писать. Глянув через его плечо, к своему удивлению, это оказалось донесение командованию полка о сложившейся ситуации. Через пять минут он мне передал и это донесение и пачку писем бойцов, которые оставаясь, быстро накатали несколько строк и просили при возможности отправить весточку родным.
   Ненашев приняв эту стопку бумаги, тщательно все замотал в полиэтилен и спрятал за пазуху, прямо под бронежилет скрытого ношения.
  Следящий за всеми нашими телодвижениями, стоящий чуть в сторонке капитан НКВД, терпеливо ждал и когда Зеелович ушел со своими людьми в поле, отправив посыльного за остальными бойцами взвода охраны, подошел к нам.
  - Давайте я вас проведу. На переправе могут не пустить, сам давал команду...
  С трудом протиснувшись через столпотворение возле разрушенного моста, мы в сопровождении капитана Тарторова подошли к самой кромке воды, где посиневшие от холода солдаты-саперы спешно строили некое подобие переправы. Тут же сновало несколько лодок, на которых переправляли бревна и доски, забивали сваи, и это позволяло одновременно возводить сразу несколько пролетов импровизированного моста. Чуть в стороне в металлических бочках горели несколько костров, возле которых грелись совсем околевшие саперы. Сердобольные медики тут же их поили спиртом, стараясь хоть как-то поддержать работоспособность бойцов, от скорости работы которых зависела судьба множества людей. Окинув взглядом весь этот импровизированный табор, к своему удивлению обнаружил батарею зенитных автоматических пушек, которые искусно замаскировавшись, держали под прицелом не только воздушное пространство, но при случае вполне надежно перекрывали подходы к переправе с той стороны. Еще присмотревшись сквозь пелену дождя, я сумел рассмотреть несколько пулеметных точек и на том берегу, которые в случае чего должны были задержать врага, если тому удастся прорваться к переправе. Постояв в стороне минут пять, с содроганием наблюдая как люди по горло в холодной воде еще что-то умудряются энергично делать, я отвернулся и обратился к Тарторову:
  - Капитан, давайте команду, время не терпит.
  Он кивнул, и, подойдя к кромке воды закричал, подзывая к себе одну из лодок, в которой копошились бойцы, умудряющиеся забивать сваю посередине реки. Бросив работу, те нехотя подплыли к берегу.
  - Отвезете товарищей на ту сторону, только быстро.
  Пожилой усатый дядька с красными от недосыпа глазами, в промокшем ватнике, критично окинул нас взглядом, отметив необычное оружие, и остановив взгляд на моей винтовке, где, не смотря на чехол, явственно просматривался силуэт оптического прицела, согласно кивнул и крикнул молодому напарнику:
  - Мыкола, прымай товарищей командиров.
  Под завистливые взгляды людей на берегу людей, мы погрузились в качающуюся лодку. Оттолкнувшись от берега длинным шестом, тот, когда звали Мыкола, уверенно направил движение к противоположному берегу. Там нас встретили двое пехотинцев, которых капитан уже известил по прокинутому на тот берег полевому телефону. Еще через десять минут мы с Ненашевым методично меся грязь сапогами, удалялись от реки. На этой стороне закрепились около роты пехотинцев усиленные двумя сорокопятками, которые в прямом смысле чуть ли не на руках перенесли через реку. Обе дороги ведущие к переправе, были в некоторой степени прикрыты заслонами и это вселяло уверенность, что неожиданного избиения беспомощных людей в этот раз не будет.
  Остановившись в небольшом леске, я достал из планшета карту, позаимствованную у Зееловича:
  - Ну смотри, тут у нас две дороги. По обеим из них вполне могут сунуться немцы, так что есть предложение вот тут срезать путь и через вот этот лесок выйти к деревне Сапегино и до аэродрома останется километров двадцать.
  Ненашев, глянув на карту, кивнул головой, соглашаясь с моими доводами, и просто ответил.
  - Ну, ты тут командир, тебе и решать.
  - Тогда двинули побыстрее.
  Под ногами шелестит пожухлая листва и дождь неприятно барабанит по плащ-палатке, но нам все равно приходится идти через лес, изредка сверяя свое движение с показаниями компаса. Уже по привычке, мы шли цепочкой с интервалом в пять метров, и я первый услышал рев двигателей и крики людей. Из-за шума дождя разобрать что-то было трудно. Подозвав жестом Ненашева, присел, пытаясь разглядеть за пеленой дождя среди деревьев какое-то движение.
  - Ну что, Паша, слышишь?
  - Ага, вроде как мотоциклы ревут...
  - Чего им тут реветь, вроде по карте дороги нет.
  - Ага. Глянем издалека? Все равно в ту сторону идем.
  - Придется.
  Не сговариваясь, мы стали готовиться. Я накрутить на ствол ПП-2000 штатный глушитель, а Ненашев вытащил немецкий 'Вальтер' к которому еще на базе приделали вполне неплохой и эффективный самодельный глушитель.
  - Ну что, пошли?
  Включив радиостанции и воткнув в уши гарнитуры, мы, разойдясь в стороны, стали продвигаться в сторону шума. Минут через пять такого движения, сквозь деревья удалось рассмотреть интересную картину. На грунтовой дороге, которая как на зло не была обозначена на карте, застряли четыре немецких мотоцикла и ругающиеся солдаты Вермахта их пытались тащить чуть ли не на руках. В стороне, откуда они пришли, замер гусеничный бронетранспортер, а за ним два прекрасно знакомых мне грузовых, тентованных 'Опель-Блица'.
  Немного понаблюдав, я уже собирался дать команду на отход, когда на связь вышел Ненашев.
  - Феникс, на связь.
  - Слушаю, Дрозд. Пора сваливать...
  - Может не будем спешить? Тут в сторонке боевое охранение, случайно его рассмотрел. Ребята вроде как не сильно службу несут...
  - Сколько?
  - Трое. Причем все в плащах и касках, понимаешь про что я?
  - Думаешь их тихо вальнуть и в ряженых сыграть?
  - Ну не пропускать же так просто этих уродов к переправе? Там же одни раненные...
  Я молчал, переваривая ситуацию. Ненашева понять можно - потерял большую часть группы во время столкновения с эсесовскими боевиками, вот и рвется в бой пострелять ненавистных фашистов, про которых с детства столько писано и которых привыкли ненавидеть еще малых лет. Но мы не на прогулке.
  - Дрозд, на связь.
  - На связи Феникс, - с готовностью отозвался напарник.
  - Дрозд, отставить, тихо уходим.
  Теперь тот молчал. В наушниках раздался щелчок и спокойный голос Ненашева, искаженный радиоканалом ответил.
  - Вас понял, Феникс, отхожу.
  Дождавшись, когда Ненашев даст сигнал, что он отошел, я тихо отполз назад и постарался максимально незаметно скрыться в лесу.
  Отойдя метров на двести от злополучной дороги, мы ненадолго остановились, укрывшись от дождя под густой еловой кроной.
  Ненашев, привалившись рядом к стволу, как бы в никуда сказал.
  - Прав ты Сергей, а то полезли бы, может и нарвались. У нас же другая задача.
  - Хорошо, Паша, что понимаешь.
  
  Глава 5
  
  Дождь не умолкал и все также неприятно стучал по плащ-палатке и, учитывая резкое понижение температуры, холод пробирал буквально до костей. Где-то в вышине поднялся ветер и, раскачивая вершины деревьев, наполнял лес дополнительным шумом и треском ломающихся веток. Немного отсидевшись под деревом мы снова двинулись вперед и, услышав где-то за спиной сначала взрывы, а затем дикую перестрелку, которая была перекрыта сильнейшим взрывом, только переглянулись и, опустив головы двинулись дальше. Где-то там люди воюют, уничтожают противника, напавшего на НАШУ Родину, а мы уходим дальше, причем учитывая и подготовку и знания будущего, могли бы сейчас много чего наворотить.
  С молчаливого согласия, мы не стали ничего говорить и только целенаправленно двигались на восток к заветной линии фронта и к аэродрому, откуда нас заберет самолет до самой Москвы.
  Пройдя больше километра, мы лоб в лоб столкнулись с четырьмя немцами, которые деловито и вполне мирно шатались по лесу, собирая хворост для костра. Картина маслом - типа не ждали. Один из них, широкоплечий здоровяк, с закинутым за спину карабином и охапкой дров в руках, удивленно уставился на нас, закутанных в плащ-палатки, и гортанно закричал, что-то типа 'Алярм!', или что-то похожее, но продолжить свой крик с простреленным горлом не смог. Висящий под рукой ПП-2000 с глушителем сам по себе прыгнул в руку и дернулся, с тихим кашляньем выпуская короткую очередь в грудь немца. На звук хлопков обернулись остальные трое немцев, выбрасывая хворост и весьма резво стали разбегаться, при этом скидывая карабины. Хлопс-с. Хлопс-с. Рядом захлопал Вальтер с глушителем. Хлоп-хлоп-хлоп-с-с-сс. Отпрыгнув за дерево, умудрился поймать силуэт немца в коллиматорном прицеле и сразу дал короткую очередь и еще один кричащий тип в характерной каске замер на мокрой русской земле. БАМ! На фоне тихих хлопков оружия с глушителями звук выстрела немецкого карабина даже под дождем звучит как гром среди ясного неба. Естественно никуда он попасть не смог - Ненашев обошел с фланга и, выкатившись из-за дерева, двумя выстрелами прострелил грудь и живот последнего немца, который уже успел вскинуть карабин и попытался отловить в прицеле верткого противника.
  Вроде как все, но со стороны послышались крики и в пелене дождя появились несколько силуэтов в шинелях с характерной формой касок.
  - Отходим!
  Мы с Ненашевым бросились обратно, стараясь побыстрее скрыться с 'места преступления'. БАМ! БАМ! БАМ! Нам вдогонку сходу открыли огонь и, судя по плотности огня и мелькающим среди деревьев силуэтам, на шум пожаловало не меньше десятка немцев. БУМ! Среди силуэтов вспыхнул взрыв гранаты, и немцы заученно попадали на землю. Хотя это и была оборонительная Ф-1, только два тела так и остались лежать на земле. Со стороны немцев знакомо затарахтел MP-40, ему тут же ответил его ненашевский собрат, тут же чуть в стороне хлопнула немецкая граната, окатив меня чуть ли не ведром воды, снесенной взрывной волны с дерева. Пока нас давили огнем, не давая высунуться, человек пять вполне грамотно стали обходить по флангам, стараясь зажать в клещи.
  - Дрозд, зажимают. Идут с твоего фланга!
  - Вижу...
  Тут же затарахтел MG-34, и наше положение сразу ухудшилось. Пулемет весьма скорострельный и в нашей ситуации оказавшийся очень неприятным сюрпризом - видимо мы нарвались на боевое подразделение, которое встало на отдых.
  Выхватив из разгрузки гранату, выдернув колечко, тоже зашвырнул ее подальше в сторону стреляющих немцев и сразу вдогонку вторую, чуть левее. БУМ! БУМ! Кто-то закричал, дико и как-то истерично. Что не любите, когда в вас стреляют? В ответ дерево, за которым я спрятался буквально загудело от длинной пулеметной очереди, такое впечатление, что немецкий пулеметчик хотел его перерезать и добраться до любимого меня, а это не входило в мои планы.
  - Дрозд!
  - На связи.
  - Готовься к вспышкам.
  - Понял, давно пора, а я дымку еще подкину.
  - Нахрен, дождь, ветер.
  - А что делать? Экономить?
  - Действуй, на счет три!
  - Готов?
  - Щас, магазин поменяю!
  Я тоже загнал новый магазин в автомат, передернул затвор и вытащил из разгрузки две светошумовые гранаты, тем более немцы приблизились непозволительно близко.
  - Раз...Два...Три...
  БАМ! БАМ! А вот теперь ходу. Пока немцы охреневали от ярких вспышек боеприпасов из будущего, я откатился и, сделав несколько шагов, перепрыгнул к другому дереву, поскользнулся, перекатился и спрятался. Выглянув на несколько мгновений, двумя короткими очередями успел достать двух немцев, попавших в поле моего зрения. В стороне затарахтел автомат Ненашева, потом снова хлопнула граната. Капитан во все горло закричал.
  - Вперед!
  Не задумываясь, я бросился вперед, столкнувшись с еще парочкой немцев, которые усиленно терли глаза, стараясь восстановить зрение. Хлоп-хлоп-хлоп-с-с-сс. Хлоп-хлоп-хлоп-с-с-сс. Автомат привычно дергался в руках. Клац. Патроны... Впереди нарисовались еще несколько силуэтов. Все, а вот теперь последний и решительный. Падаю на землю, перекатываюсь в сторону и выхватываю из набедренной кобуры 'Глок-17' и из положении лежа открываю беглый огонь двойными выстрелами. БАМ-БАМ! БАМ-БАМ! БАМ-БАМ! Все как-то стало серым и в мозгу отпечатывались только силуэты, выглядевшие как плоские мишени. Я даже не заметил, как невдалеке рванула граната, и мелкий осколок ударил в грудь, застряв в клапане разгрузки, повредив магазин к СВУ, как что-то острое как скальпель, вскользь резануло по бедру. Но наплыв адреналина был такой, что ничего не чувствовал, только вперед, только поражать мишени и двигаться, двигаться, не давая возможности в себя прицелиться.
  Мы прорвались вперед, перестреляв человек шесть, и рванув чуть в сторону, пронеслись в метрах ста от остановившейся колонны немцев, и чисто случайно разминувшись с идущим в лес подкреплением. Нас попытались обстрелять, но потеряв противника за пеленой дождя, немцы лупили наугад, вымещая свою злость и страх.
  Пробежав так метров пятьсот, несколько раз меняя направление движения, мы наконец-то смогли остановиться и перевести дух. Я чувствовал, как быстро теряю силы, нога не слушается и присев на сломанное дерево заметил у себя окровавленную левую штанину. Ненашева тоже качало и, присмотревшись к нему, заметил, что левая рука у него просто висит и сам он с трудом держится из последних сил и сильно хромает.
  - Паша ты как?
  Он привалился к дереву, тяжело дыша.
  - Терпимо.
  - Понятно.
  Пока была возможность мы стали оказывать друг другу первую помощь. В ход пошли шприц-тюбики с противошоковыми и со стимулирующими препаратами. Потом вход пошли бинты и некоторые интересные вещи из будущего, придуманные для облегчения спасения жизни раненного в полевых условиях.
  Нам понадобилось около получаса, чтоб прийти в себя и сменить место. Мы так шли еще около часа, когда снова попадали на землю, пытаясь собрать силы для следующего рывка. Дождь уже прекратился, но ветер все равно скрадывал все звуки в лесу. Пролежав под сосной минут десять, Ненашев слабо рассмеялся.
  - Знаешь, Сергей, тебя не смешит такое положение вещей?
  Я тупо смотрел перед собой, чувствуя как прекращает действовать обезболивающий препарат и начинают дико ныть раненные нога и рука. Настроение было вообще никакое и в голове шумело от всяких лекарств, поэтому, скорее по привычке, нежели от желания поддержать разговор, ответил.
  - Что именно?
  - Мы двое людей из будущего загинаемся в этом забытом богом месте, в далеком прошлом, оторванные от своего мира...
  - И что тут такого? У меня такое было не раз. Честно сказать уже подустал от этих приключений. Как выход, так обязательно в какую-нибудь историю попадаю.
  - Значит, не скучаешь.
  Я повернул к нему голову.
  - Ты к чему это, Паша?
  - В первый раз так страшно. Пропасть без вести. Я теперь понимаю наших предков.
  - Что-то мне не нравится твое настроение.
  - Сергей, ну ты же профессионал. У нас серьезные ранения, большая кровопотеря. Находимся на вражеской территории, причем в зоне боевых действий, где вероятность налететь на противника, весьма велика. А второй такой бой мы не вытянем.
  - И что? Ложиться и поджимать лапки? Ты тогда хотя бы скажи, где там ваши переселенцы засели в Антарктиде, и можешь оставаться, а я пойду дальше, спасать ТВОЮ семью.
  Он засмеялся. Точнее смех быстро перешел в кашель.
  - Ох, уморил Сергей. Неужели ты думаешь, я сольюсь перед каким-то земноводным? А кто воевать то будет? Знаю я вас, морпехов. Чуть что, заляжете и верещите 'Дайте поддержку, помогите!'. Ради одного обкуренного абрека с дедовски карамультуком чуть ли не целым дивизионом по квадратам лупите.
  Я не обиделся, понимая, что это он скорее себя поддерживает. Но спорить и устраивать дискуссию, особого желания не было.
  - Бывает. Ладно, Паша, идти можешь?
  Он с кряхтеньем начал подниматься, держать здоровой рукой за дерево. Когда уже стоял на ногах, увидел лежащий на земле автомат, и попытался нагнуться, но это видимо ему давалось с большими трудностями. Я тоже уже поднялся, и так как чувствовал себя чуть получше сам нагнулся, закинул на плечо его MP-40 и чуть приобняв его, помог сделать несколько шагов вперед.
   К моему удивлению, либо у нас открылось второе дыхание, либо организмы после прохода через временные порталы получали какое-то дополнительное свойство, мы шли и шли, спотыкаясь, изредка матерясь, но неизменно приближались к искомой цели.
  Во время очередного привала, Ненашев принюхался и как-то странно сказал.
  - Сергей, не чувствуешь, что паленым пахнет?
  Я принюхался. Хм, а ведь он прав. Ветер утих, и запах гари явственно ощущался в воздухе. Достав планшет и прикинув наше местоположение на карте, ответил Ненашеву.
  - Согласен. Тут как раз и деревня рядом. И на запах мирно живущего селения никак не похоже.
  - Немцы?
  - А кто же еще...
  Прислушавшись к лесу, я услышал какой-то необычный звук и поднял руку. Ненашев сразу насторожился и потянул руку к лежащему рядом автомату. Мы притаились и стали слушать лес и с немалым интересом наблюдая, как в среди деревьев в наступающих сумерках в нашу сторону движется что-то белое и издает звуки похожие на детский плачь.
  В коллиматорном прицеле моего автомата белое пятно все росло и, присмотревшись, я опустил оружие и привстал от удивления. В наступающих сумерках смог рассмотреть, как мимо нас, метрах в сорока, шаркая ногами плелась маленькая девочка лет двух-трех, которая всхлипывала и, увидев нас с Ненашевым, остановилась и, хлопая своими глазенками, испуганно смотрела на людей с оружием. Ребенок был одет в какую-то грязно-белую рубашонку, покрытую пятнами сажи. В саже было и лицо, и белесые волосы, и руки ребенка и даже какая-то самодельная кукла, которую она преданно прижимала к груди. К моему несказанному удивлению, не смотря на время года, она была одета только в одну длинную рубашку, почти до щиколоток, и какие-то не по размеру большие толи калоши, то ли обрезанные валенки из войлока. От холода ее трясло и, не смотря на грязь и потеки слез на грязном личике, ее бледность и почти синие губы, говорили о сильном переохлаждении ребенка.
  Пока она не убежала и не закричала, как мог ласково заговорил, подходя к ней маленькими шажками.
  - Привет. Мы свои, не бойся, мы не обидим. Мы хорошие, мы свои. Мы хорошие, не обидим...
   В голосе старался передать максимальное количество нежности, заботы, почти мурлыкал, подходя к девочке.
  - Тебя как зовут?
  Она хлопала своими глазенками, смотря на двух закутанных в плащ-палатки страшных взрослых, и судя по ее реакции, что такое оружие, она прекрасно знает. Тут не нужно быть сыщиком, чтоб сложить все факты и понять, что, судя по запаху, деревню сожгли немцы и ребенок возможно единственный выживший. Девочка, как маленький заблудший котенок потянулась к теплу и тихо-тихо, замерзшими губами прошептала.
  - Тая...
  Я с трудом ее смог услышать. Сгребя в кучу побольше хвои, скинул с себя плащ-палатку и постелил ее на импровизированную подушку. Из скатки на спине достал и развернул спальник, и, не смотря на слабое сопротивление девочки, умудрился почти в прямом смысле засунуть ее в него, и, застегнув пуговицы. В таком закутанном виде, когда на улицу выглядывает только чумазое личико, Тая напоминала большую куклу. Ненашев, без команды, сделал тоже самое и с кряхтеньем и стоном достав из своего РД коробочку с сухим спиртом, маялся, пытаясь его поджечь. Через пять минут мучений и стонов, посадив укутанную девочку себе на колени, я ее уже поил горячим чаем с добавкой хорошей дозы витаминов. Еще через двадцать минут, отогревшийся ребенок, уже спал, закутавшись в мой спальный мешок, а мы с Ненашевым сидели рядом, посматривая на эту идиллию, и тихо переговаривались.
  - Блин, Паша. Сколько воюю, сколько такого видел в нашем времени, но все равно не могу привыкнуть. Дети...
  Ненашев, чуть помолчав, спросил.
  - У тебя у самого есть?
  - Сын. На базе с матерью, ждут эвакуации в это время.
  - Понятно... Что будем дальше делать?
  - Ребенка не брошу.
  - Ты за кого меня держишь? Только к утру у нее поднимется температура, и тащить ее с собой мы не можем, сами не в том состоянии.
  - Предложение?
  - Сереж, ты более ни менее подвижный, иди вперед. Хотя бы на разведку, а так, если повезет, найди помощь.
  - А ты, с девочкой?
  - Организую лежку. Сухой спирт еще есть. Пару дней продержимся, а за это время и ты вернешься.
  И я, и он хотели верить, в то, что говорили, хотя бы потому, что у нас не было выбора.
  - Хорошо.
  Час мы потратили на подготовку лежки, отойдя чуть в строну, найдя более интересное место, где я с помощью разборной лопатки расчистил капитану сектора обстрела и поставил несколько растяжек. Набив оставшимися патронами пустые магазины к автомату, и надев прибор ночного, не прощаясь, пошел в сторону сожженной деревни, сверяя направление с показаниями компаса. Зачем пошел именно туда, пока не знаю, наверно для того, чтобы полностью убедиться в своем предположении, что там немцы.
   Снова вокруг меня ночной лес, как несколько месяцев назад, когда только попал в это время, снова в руках ПП-2000 с глушителем и на голове прибор ночного видения и впереди темнота и неизвестность. Тогда все воспринималось с надеждой и с какой-то восторженностью, теперь, кривясь от боли и хромая, я продвигался вперед, стараясь осторожно ступать по пожухлой мокрой хвое, покрывающей все пространство между деревьями и с настороженностью прислушиваться к любым звукам. Все явственнее чувствовался запах гари, и от этого всего на душе становилось еще гаже - такое я видел и чувствовал в Белоруссии, когда молодчики из 'Райха' жгли деревню. Поэтому когда дошкандыбал до границы леса и увидел остатки деревни, где еще дымили развалины домов, совершенно не удивился и, примостившись за деревом, стал тщательно оглядывать окрестности.
  Где-то вдалеке, чуть больше километра возле отдельно стоящего большого деревянного строения, мелькали огоньки - очень похоже на использование ручных фонариков. Достав бинокль, с интересом стал рассматривать штук десять машин, пару бронетранспортеров с характерными очертаниями и этого было вполне достаточно, чтоб понять, что тут на отдых остановилась какая-то немецкая часть. Чуть в стороне, ближе к кромке леса обнаружилась позиция зенитной батареи малокалиберных автоматов и, судя по положению орудий, они готовы были не только отражать нападение с воздуха, но и прекрасно работать по наземным целям. Налюбовавшись на далекие фигурки часовых, я вздохнул и связался с Ненашевым, который вроде как должен быть на связи.
  - Дрозд, на связь.
  Пауза, Ненашев не отвечал, хотя вроде как расстояние еще подходит для устойчивой шифрованной связи.
  - Дрозд, на связь!
  Прошло еще немного времени, и в наушнике пиликнул звук вызова.
  - На связи, Феникс.
  - Как и предполагали, деревня сожжена. На удалении километра, чуть в стороне до батальона противника на ночевку остановились.
  - Надеюсь, ты не пойдешь на них в атаку?
  - Не смешно. Там еще и зенитчики обосновались. Что там ребенок?
  - Отогрелась. Спит, но во все кричит от страха и скулит как маленький щенок. Видно много перенесла...
  - Понятно. Присматривай за ней, я иду по маршруту. Часа через два радиоконтакт будет невозможен. После этого включаешься каждые полчаса на прием. Буду возвращаться, извещу.
  - Вас понял, Феникс.
  Через пару секунд добавил.
  - Удачи, Сергей. Ни пуха...
  - К черту...
  Вот так вот поговорили. Я снялся со свое лежки, и двинулся снова через лес в направлении искомого аэродрома, до которого было не менее двадцати километров.
  Через полчаса ходьбы боль в ноге отошла на второй план и ощущалась как нечто само собой разумеющееся и уже не воспринималась как непреодолимый фактор мешающий движению: побитый жизнью, но приученный войной к длительным походам организм вышел на рабочий режим.
  Подойдя к кромке леса, вышел к проселочной дороге, отмеченной на карте и снова минут десять прятался среди деревьев, присматриваясь и прислушиваясь, старясь выявить хоть какое-то присутствие человека. Проехала одинокая машина, тускло освещая разбитую дорогу фарами, прикрытыми светомаскирующими накладками. Для приличия подождал еще двадцать минут, но все было тихо. Где-то в стороне переправы, откуда мы пришли, грохотала канонада и небо изредка окрашивалось зарницами. Я поежился, примерно представив, какая плотность огня может давать такой грохот и, стараясь не думать об тысячах раненных и беженцах, оставшихся возле реки, двинулся через поле к темнеющей вдалеке полоске леса.
  Все время оглядываясь и, можно так сказать, боясь каждого шороха, осторожно ковылял по полю, периодически спотыкаясь о куски смерзшейся земли без приключений умудрился добраться до спасительного леса - все-таки в боевой обстановке даже ночью на открытом пространстве чувствовал себя голым и беззащитным. Лес принял меня как родного, и, сверяясь с компасом, я пошел дальше в сторону аэродрома. Опа, а что это такое? Впереди явственно слышалось шелестение листвы, множество шагов и какой-то приглушенный шепот. Стараясь по шуму определить направление неведомых людей, резонно предположив, что простые грибники ночам по прифронтовому лесу шататься не будут, стал отходить в сторону, чтоб обойти и избежать ненужной встречи.
  Ага, размечтался, с трудом успел спрятаться в кустах и с удивлением рассматривал через ночник фигуры, закутанные в плащ-палатки и одетые в шинели, с длинными винтовками в руках. Точно наши. Видимо кто-то умный послал их в ночную атаку, пытаясь хоть как-то облегчить положение окруженных возле переправы. Они шли молча, шелестя в темноте опавшей листвой и цепляясь за ветви деревьев, растянувшись широкой цепью, и всей своей интуицией я понимал, что люди идут в бой - оружие было наизготовку, фигуры напряжены, и в любой момент бойцы были готовы броситься в атаку. Было в этом что-то такое обреченное, но при этом чувствовал непоколебимость и уверенность в своем деле - люди шли на смерть, и от этого меня как-то передернуло. Передо мной возникло чумазое личико маленькой девочки Таи, родителей которой немцы сожгли в деревне, и она чудом успела убежать в лес. Вспомнил своего Славку и представил, как он бы так же по лесу гулял в одиночестве, и в душе стал подниматься гнев на всю эту войну. Как мне надоело прятаться, ждать с каждой стороны выстрел в грудь и удар в спину. Как-то само собой пришли воспоминания о летнем дне, когда мы с женой и ребенком прогуливались по набережной Севастополя. Вокруг гуляли множество легко и нарядно одетых людей, наслаждающихся летом, теплом и морем. Я иду, держа за руку сына и волей-неволей, стараясь, чтоб не заметила жена, кошусь на множество загорелых девиц, а супруга все-таки приметив мой интерес, как-то спокойно вслух говорит: 'Нагуливай, нагуливай аппетит, обедать все равно дома будешь', давая понять, что ничего не ускользает от ее всевидящего ока, и мы оба хохочем. Как давно это было, кажется, что в другой жизни.
  Приглядевшись к солдатам, идущим в бой, я сумел рассмотреть, что многие из них в бинтах и, судя по некоторому разнообразию в одежде и оружии, можно было сказать, что передо мной отряд собранный по-быстрому из имеющихся под рукой способных держать оружие бойцов и вон даже раненных привлекли. Прикинув направление движения, невесело ухмыльнулся про себя - такими темпами запросто могут вывалиться на открытое пространство и нарваться прямо на ночующий батальон немцев, прикрытый батареей зенитных пушек и соответственно отгрести.
  Приняв решение, спрятав автомат и сняв ночник, и скинув СВУ, я осторожно поднялся из кустов и, учитывая мой наряд - плащ-палатку, пилотку и сапоги, и даже бинт на руке, выглядел вполне соответственно этому разношерстному отряду. Там в лесу находился раненный Ненашев с ребенком и в принципе можно было позаимствовать пару бойцов, чтоб вынести ФСБ-шного капитана к нашим. Поэтому догнав двух последних бойцов, я тронул одного из них рукой и тихо спросил:
  - Браток, где командир?
  Заросший щетиной худой и нескладный мужичок с коротким карабином в руках, очень похожий то ли на санитара, то ли на ездового, кивнул рукой в сторону.
  - Где-то там был.
  - Понятно, спасибо.
  Я двинулся вдоль цепи, периодически спрашивая идущих бойцов, в поисках командира этого отряда. Когда мне указали на нужную фигуру, солдаты как раз уже подошли к кромке леса и остановились, не решаясь без команды выходить на открытое пространство. Я деловито двинулся к двум присевшим возле большого дерева людям в добротных шинелях, в свете тусклого фонарика с синим светом рассматривающих карту и тихо переговаривающихся.
  Приготовив свои армейские документы, где я числился офицером разведотдела штаба 56-й армии, чтоб было меньше вопросов, криков и всяких обвинений типа 'немецкий диверсант' и присел рядом с ними.
  - Не помешаю, товарищи командиры?
  Немая сцена. На меня уставились две пары глаз, блеснувшие белками в свете слабенького фонарика. Старший из них, с капитанской шпалой в петлице, оглядев меня с головы до ног, отметив неплохие сапоги на ногах, необычную винтовку с оптическим прицелом, и главное, пилотку с красной звездой. В конце концов, взгляд остановился на моих знаках различия пехотного капитана, которые я специально выставил на общее обозрение, немного распустив плащ-палатку. Ощущая себя в некоторой безопасности, в окружении десятков бойцов, капитан резко поднялся, но при этом спокойно спросил:
  - А вы кто такой, товарищ капитан?
  Второй, лейтенант тоже поднялся, но как-то нервно, при этом положив руку на кобуру.
  - Капитан Кречетов. Войсковая разведка штаба 56-й армии.
  Меня выслушали, переглянулись и старший из них представился и сразу задал резонный вопрос.
  - Капитан Спекотный. Документы?
  - Ну, вообще-то в рейды документы не берут, но мы не в рейде, а попали в передрягу. Поэтому вот смотрите, - и протянул ему абсолютно настоящие, и достоверные документы, выписанные еще в Москве.
  Капитан подсвечивая фонариком, тщательно изучив бумаги, и вернув мне все обратно, чуть расслабленно проговорил:
  - Ну, допустим я верю. Что вы здесь делаете?
  - Мы выполняли особое задание, но в лесу столкнулись с противником, вступили в бой. Мой спутник тяжело ранен, и я вынужден был его оставить, отправившись за помощью. Пробираясь по лесу натолкнулся на ваших бойцов, дальше вы знаете.
  - Куда вы направлялись?
  - На аэродром в Новоселовке.
  - Там уже немцы.
  Я не выдержал и выругался.
  - Твою мать. Что же делать?
  - Не знаю.
  - Где сейчас линия фронта?
  Нехотя, капитан достал карту и показал карандашом предполагаемую линию соприкосновения немецких и советских войск. Хреново, еще километров двадцать пилить, и где мне там искать связь с Москвой?
  Видимо, последнюю фразу я сказал вслух, мои собеседники переглянулись. Капитан, слушая меня, кивал головой и когда мой монолог закончился, спросил:
  - Вы пришли оттуда?
  - Да. Вам нужны разведданные?
  - Было бы неплохо.
  - Хорошо, давайте карту... Вот тут грунтовая дорога не отмеченная на карте, на ней столкнулись с передовой группой противника. Мы их пропустили, но потом слышали звук боя, видимо они наткнулись на разведку нашей группы окруженной возле переправы. Вот здесь мы нарвались на немцев, еле ушли. Вот тут около батальона остановились на ночлег...
  Командиры снова переглянулись.
  - Здесь деревня.
  - Нет деревни. Всех жителей уничтожили, дома спалили.
  - Вот об этом поподробнее, можно?
  Странный разговор. Такое впечатление, что люди немного не в себе, хотя война, все-таки, они прекрасно понимают, что их послали на верную смерть.
  - Хотите атаковать?
  - Да. У нас задача прорваться к переправе и обеспечить выход окруженных частей у переправы.
  - Что-то силенок у вас маловато...
  Капитану это не понравилось. Даже в темноте видел, как у него скривилось лицо.
  - Собрали, кого смогли...
  - Понимаю, вот только та как вы хотите атаковать немцев, не рекомендовал бы.
  - Почему?
  - А вот тут у них размещена зенитная батарея, развернутая в боевые порядки, причем сектора обстрела у них как раз направлены в вашу сторону. Тут обходить нужно вот с этой стороны - и провел карандашом по карте, показывая примерный маршрут выдвижения, - и вот как раз вот здесь будет рубеж атаки.
  Спекотный и не представившийся мне старлей еще раз переглянулись.
  - Товарищ капитан, вы говорите, шли за помощью?
  - Да.
  - И где ваш спутник?
  Я снова ткнул карандашом в карту.
  - Вот здесь.
  - Давайте так, вы помогаете выйти на рубеж атаки, а я выделяю вам двух бойцов, чтоб забрать вашего товарища.
   Расчет в принципе правильный. Отпускать меня, им нет резона, вдруг все-таки враг, и солью их немцам, а расстрелять просто так они не могут, не хватает полномочий, да и документы в порядке. Если я им дал не достоверную информацию о противнике, то сам попаду под раздачу. Вполне логично, да и легенду о раненном напарнике можно будет проверить. А мне чего носом крутить? Для меня сейчас, особенно ночью в этом холодном лесу это будет неплохим решением, о чем я сразу и сказал.
  - Хорошо, капитан. Вполне разумно. Если не тот за кого себя выдаю, то у вас будет возможность меня наказать. А так, мы реально поможем друг другу.
  Единственное, что меня не утраивало, это перспектива снова лезть без особых причин в бой, а не выполнять свое задание. Кто бы мог подумать, ради спасения людей в Антарктиде два человека как какие-то медведи шатуны шляются по осенним лесам Украины конца страшного 41-го года, воюют, убивают, сами получают ранения. Парадокс.
  
  
  Глава 6
  
   В малом зале для особых совещаний, собралось всего три человека, которые обладали реальной властью в секретном подземном городе, имеющем в довоенных документах Управления специального строительства Федеральной Службы безопасности Российской Федерации код 'Объект-37'. Серию таких объектов на территории России заложили еще за три года до начала глобального ядерного конфликта после получения сигнала от аналитической службы, которая с вероятностью более семидесяти процентов выдала прогноз о возможности всепланетарной атомной войны в ближайшие два года. Тогда и военные, которые отслеживали те же самые тенденции, пустили практически весь бюджет Министерства обороны на строительство аналогичных объектов, привлекая при этом повсеместно карманные фирмы, через которые ГРУ ГШ прокачивало огромные финансовые потоки для своих темных дел, причем все это осуществлялось в условиях строгой секретности. Но срок пришел, огромные подземные склады и ангары оказались на многие годы вперед забиты новенькой боевой техникой, оружием, боеприпасами, продуктами и всем тем, что будет необходимо для выживания в условиях ядерной войны и особенно после нее, когда спадет радиация и начнутся войны за оставшиеся ресурсы. Каждый такой объект, в зависимости от назначения, представлял собой огромный подземный город с многотысячным тщательно подобранным населением, с улицами, проспектами, парками, бассейнами, теплицами, школами, детскими садами, больницами и всем тем, что мы привыкли видеть в обычном городе. Для обеспечения энергопотребления объекта в отдельных штольнях располагались две атомные электростанции, причем одна из них считалась основной, вторая резервной, и все было размещено таким образом, что даже при нанесении по объекту целенаправленного удара с использованием современных средств уничтожения подземных командных пунктов, часть города все равно оставалась целой и могла функционировать дальше. Можно сказать, что эти подземные поселения являлись верхом технического совершенства на момент постройки - тут применялись лучшие и самые современные разработки в области обеспечения жизнедеятельности человеческих существ, при этом для некоторых из них, наделенных большими звездами, лампасами или окнами кабинетов выходящих на Красную площадь, в весьма комфортных условиях.
  Именно сейчас законный хозяин 'Объекта-37', генерал-майор ФСБ РФ Растопов Илья Максимович и его заместитель, глава внутренней службы безопасности полковник Селиверстов имели весьма интересную беседу с подполковником Малаховым, представителем руководства ФСБ, который самого начала занимался контролем за проектом 'Феникс', был отправлен срочно в бункер для расследования обстоятельств уничтожения научного комплекса. На объекте был такой уровень секретности, что ни генерал Растопов, ни полковник Селиверстов даже не догадывались, чем занимались ученые в научном секторе номер два, который недавно был уничтожен мощнейшим взрывом после получасового боя неизвестно с кем. Туда имели доступ только избранные, которые получали соответствующий статус только после одобрения высшего руководства и Растопов и Селиверстов такого статуса не имели.
  Малый зал совещаний как раз изначально предусмотренный для конфиденциальных переговоров, был оборудован по последнему слову техники: множество экранов, на которых выводилась оперативная обстановка по городу, по состоянию энергосистемы и особенно по системам безопасности. Но особенно много внимания уделили защите зала от всевозможных систем негласного съема информации, поэтому сюда доступ имели только пара человек и это единственное помещение на объекте, где уборкой занимались личные охранники генерала, которых регулярно проверяли на детекторе лжи. Поэтому собеседники вполне спокойно сидели за овальным, длиной более пяти метров столом из натурального полированного дуба и обсуждали вопросы практически планетарного масштаба.
  Выводя на экран соответствующую визуальную информацию, подполковник Малахов, получив разрешение сверху, докладывал своему руководству, в присутствии хозяев подземного города о реальном положении вещей и причинах взрыва в научном секторе. На безопасности тут никогда не экономили, поэтому цифровые видеокамеры с двенадцатимегапиксельными матрицами, стоившие по несколько тысяч долларов каждая, давали очень качественную картинку, на которой явственно было видно, как через большой портал установки перемещения во времени, в зал врываются солдаты в пятнистой форме и касках характерных очертаний, с оружием времен Второй Мировой войны. Развернувшееся побоище в котором десятками гибли нападающие, защитники и научный персонал не вызвало у зрителей никаких эмоций. Они молча смотрели, слушали, анализировали, подмечали детали и делали свои выводы, о которых не спешили извещать собеседников.
  На другом экране этой комнаты выводилось затемненное изображение высокого, плотного человека в дорогом костюме, расположившегося в роскошном кожаном кресле и молча наблюдающего за разговором. Иногда люди, находящиеся в комнате, освещенной мягким светом из искусно спрятанных светильников, изредка посматривали на этого человека, стараясь понять его реакцию, но тот оставался спокойным как сфинкс...
  После гибели руководства ФСБ, когда комбинированным ударом с орбиты, крылатыми и баллистическими ракетами американцами был уничтожен центральный бункер ФСБ, местоположение которого держалось в большой тайне, этот человек стал заместителем нового Директора и взял на себя всю полноту власти. Именно он, после долгих месяцев затворничества, сопровождающихся эпидемией самоубийств, отказов отдельных руководителей подчиняться центральной власти, сумел собрать воедино те остатки былой мощи и не скатиться в бездну гражданской войны за ресурсы, когда все воевали против всех. Показательный ракетный удар по одному из бункеров, руководство которого отказалось подчиняться верховной власти, и его захват спецназом, который, не смотря на запыленность атмосферы, сильные ветры, пониженную температуру и радиацию, удалось оперативно перебросить к нужному месту, показало, что у нового руководства есть и сила и средства, чтоб удержать власть в своих руках. Ни один серьезный вопрос, ни одно слово, ни одно перемещение оружия, продуктов, топлива не проходили мимо взора нынешнего руководства ФСБ и они всегда и везде были где-то рядом и тут была прямая заслуга нового заместителя Директора, заработавшего колоссальный авторитет. Здесь играла роль и разветвленная сеть информаторов в каждом бункере, и личная харизма и та загадочность, которая как некий ореол сопровождала его. Не смотря на должность зама, именно он, генерал-полковник Сергей Витальевич Мартов являлся реальной главой столь мощной организации, поэтому его столь демонстративное присутствие, хотя и виртуально, с использованием специального защищенного оборудования для видеоконференций, говорило серьезности ситуации.
  Подполковник Малахов раскрыв небольшую предысторию проекта, раскрывал перед руководством подземного города, возле какой тайны они находились последнее время.
  - После выхода установки на рабочий режим, ученым удалось настроить относительно устойчивый пространственно-временной канал. После анализа и глубокой проработки, выяснилось, что на той стороне, идет весна 1941 года и портал выходит на высоте пяти метров над морем, в двадцати километрах от побережья Антарктиды. Учитывая сложные погодные условия в том регионе и отсутствие у нас на базе соответствующих морских судов, было принято решение об организации постоянного поселения на побережье и строительстве судостроительной верфи. Соответствующие материалы и ресурсы, завуалировано запрашивались у руководства города...
  Генерал Растопов не удержался и прокомментировал.
  - Так вот зачем вам понадобились сборно-щитовые домики, с дополнительной тепловой изоляцией, низкотемпературные генераторы и листовой металл...
  Малахов кивнул, соглашаясь, продолжил.
  - В поселок, помощью катеров были переброшены первые переселенцы, охрана, оборудование, средства ПВО и противокорабельные ракетные комплексы. Через месяц после регулярных переходов на ту сторону, по согласованию с руководством, мы стали практиковать выезды членов семей персонала задействованного в проекте 'Феникс' в поселок. Чистый воздух, море, все это можно было расценивать как санаторно-курортные выезды, не смотря на антарктический холод, среди персонала это пользовалось спросом.
  Спустя месяц начались перебои с каналом и чуть позже связь с найденной пространственно-временной точкой установить вообще не получалось. Спустя полгода, задействовав максимально большие энергетические ресурсы, ученым наконец-то удалось нащупать канал, произвести захват и произвести новую настройку. Выход на ту сторону проводила группа капитана Ненашева. После проведения первичной разведки, удалось установить, что в данный момент точка выхода находится на территории Украины, под Киевом в лесном массиве и, судя по перехваченным передачам московского, берлинского и лондонского радио, дата соответствует той, когда у нас пропала связь, плюс те полгода, которые ученые настраивали новый канал. Учитывая что на данный момент точка выхода находится на территории оккупированной немецкими войсками, все выходы группы капитана Ненашева проходили с соблюдением всех возможных мер секретности и возле портала разместили несколько пулеметных расчетов, усиленных АГСами...
  - И что дальше?
  - Мы успели только получить сообщение, что дальние секреты зафиксировали движение, когда охрану портала атаковали немцы, судя по форме и знакам различия, это были отборные эсесовские части, которых, если судить по нашим историческим документам о ходе Второй Мировой войны тут быть не должно. К еще весьма необычным вещам в этой ситуации можно отнести то, что атака была массированной, неплохо подготовленной и ставила своей целью именно захват портала. Так же группа Ненашева, которая ушла в дальний рейд для исследования окрестностей успела подать сигнал, что атакована.
  - Выходит вас ждали?
  - Учитывая множество необычных фактов, можно сделать вывод, что против нас работали элитные немецкие части войск СС.
  Подполковник сделал паузу, давая осмыслить ситуацию слушателям, и продолжил:
  - Проникновение противника на территорию лаборатории оказалось неожиданным и из-за подавляющего численного преимущества ему удалось захватить основной зал и прилегающие коридоры вместе с центром управления и заблокировать аварийное выключение установки. Поднятый по тревоге отряд быстрого реагировании сумел остановить продвижение противника и, подтянув резервы спецназ сумел выдавить противника обратно к залу с установкой. Ситуация была взята под контроль, но к противнику подошли дополнительные силы и они вновь попытались прорваться и захватить научный уровень.
  В подтверждение рассказа полковника, на большом экране выводились записи с камер видеонаблюдения, показывающие заваленные трупами коридоры, взрывы, крики, маты и рукопашную схватку эсесовских солдат и бойцов элитного подразделения ФСБ.
  - По прошествии отведенного времени, рассчитанного учеными, штатное отключение установки проведено не было, а прорваться к центру управления не было никакой возможности, поэтому произошло аварийное схлопывание портала, что повлекло за собой мощнейший выброс энергии, сопоставимый с взрывом тактического ядерного боеприпаса мощностью около пятидесяти килотонн...
  Камеры успели за долю секунды передать, как мощнейшая сила буквально сминает кольцо установки перемещения во времени, как на его месте образуется маленькое солнце, матрица камеры просто сгорает от яркого света, но другие камеры успевают передать картинку, как по коридору несется ударная волна.
  - В результате взрыва полностью уничтожен научный сектор номер два. Система буферов и отвода ударной волны сработала штатно, и город не пострадал. Но установки у нас больше нет и для ее восстановления, нам понадобятся новые ресурсы и не меньше десяти месяцев это при наличии соответствующего помещения и приоритетного финансирования.
  Никто не спрашивал, про информацию и документацию - все прекрасно понимали, что все дублируется, но все равно вопросов осталось много.
  Наконец-то голос подал Сфинкс, генерал Мартов.
  - Скажите, подполковник, что еще необычного, кроме конечно того, что вас атаковала немецкие регулярные эсесовские войска?
  Малахов чуть повернулся к экрану с генералом, возле которого была установлена камера аппаратуры для видеоконференций.
  - Это отдельный разговор, товарищ генерал...
  - Тут уже не стоит таиться. Раз немцы не удивились увидеть портал и так смело в него полезли, причем толпой, значит, там кто-то помимо нас уже наследил. Давайте выкладывайте, что вы там накопали.
  Подполковник Малахов, спокойно, перекинул пару страниц в папке, в которой был его доклад и продолжил.
  - Судя по сводкам московского радио и перехваченным радиограммам и взломанным шифрограммам, на той стороне, история различается от известной нам. Немецкие войска только-только начали наступление на Москву и находятся на 200-300 километров западнее, чем им положено быть в нашей истории. Далее, такого разгрома Юго-Западного фронта не было, и по сводкам, до сих пор фигурируют части и соединения, которые были уничтожены под Киевом. Налицо явное вмешательство третьих лиц в исторический процесс на стороне Советского Союза...
  После чего замолчал, спокойно смотря на слушателей и, особенно на генерала Мартова и только покрытый испариной лоб и стекающая по виску капля пота, говорили о том, что Малахов очень сильно волнуется и скорее всего даже боится. Времена изменились, изменились люди и поменялась вся система жизненных ценностей, поэтому наказание в виде пули в затылок, было вполне логично, после случившегося.
  Мартов спокойно из-под опущенных век смотрел через экран на троих людей, собравшихся в той комнате, на другом конце России и размышлял, пытаясь принять решение. Один из проектов, на который возлагалось столько надежд, прекратил свое существование, и это оказалось сильным ударом по его позициям.
  - Что с реактором, задействованным в проекте?
  Куда клонит Мартов сразу понял генерал Растопов и, увидевший в этом ШАНС продвинуться повыше, сразу решил включиться в процесс.
  - Реактор в рабочем состоянии и сегодня же мы запустим горнопроходческое оборудование, и начнем строительство нового комплекса.
  Мартов даже не усмехнулся, прекрасно понимая все побудительные мотивы.
  - Хорошо генерал, на вас общее руководство и подготовка комплекса, мы же начнем собирать новую группу ученых специалистов. Через месяц жду от вас соответствующий доклад...
  Отключив систему конференцсвязи, Мартов повернулся в кресле к дивану, на котором все это время сидел Директор и с интересом наблюдал за разговором.
  - Ну как тебе?
  Директор, старый знакомый и сослуживец Мартова, с которым они быстро успели сориентироваться и, захватив контроль над ракетными комплексами и прибрав к рукам части быстрого реагирования, взяли на себя руководство всей системой ФСБ, заручившись при этом согласием Администрации Президента.
  - Знаешь, Сергей, твой подпол прав, тут явно кто-то еще влез, и наши люди просто попали под раздачу. Думаешь пиндосам наконец-то удалось, и они решили нас так прокатить?
  Мартов постукал по столу пальцами, прокручивая в голове всю последнюю информацию.
  - Не думаю. По моим данным, у них там и конь не валялся. И даже если они сумели построить свою установку, то вряд ли б стали помогать СССР. Не те люди, они по жизни хитрожопые торгаши. А вот если подумать, то можно сделать интересные открытия...
  - Какие? Ты начал говорить загадками.
  - Наоборот. Если кто-то помогает СССР, значит точно кто-то из наших. А теперь давай вспомним, где у нас циркулировала информация о разработках в этом направлении? Вот. Все было под контролем, кроме кавказского филиала, откуда не успели вывезти резервную копию баз данных. По докладам, руководство тогда попросило вояк привлечь своих спецов. Потом ни слуху не духу. Тем более там по туркам прошлись ядерным оружием, и Крыму досталось. А если предположить, что вояки выжили и сумели вскрыть контейнер и построить свою установку?
  - Если б вояки это сделали, мы бы знали.
  - Да. А если к хохлам попало?
  - Тоже знали бы. У нас там есть свои люди.
  - Хорошо, подожди секунду...
  На столе методично заиграл системный телефон и Мартов поднял трубку и коротко бросил:
  - Максим, не сейчас. Я занят...
  Бросив трубку, генерал снова повернулся к своему собеседнику и продолжил с задумчивым видом.
  - Меня эта тема как-то особенно зацепила и напряг аналитиков, но замотался и сегодня не успел просмотреть. Сейчас гляну, что там они накатали..
  Щелкнув мышкой, он развернул документ и начал быстро просматривать и чуть не вскрикнул.
  - Вот оно!
  Директор, с интересом наблюдающий за своим замом и по совместительству старым другом-сослуживцев, спросил.
  - И что?
  - По непроверенным слухам, в Крыму появился некий майор Оргулов, который представляет интересы российских военных, активно собирает всю технологическую информацию и специалистов, переманивая с семьями, при этом расплачиваясь продуктами, где встречается либо советская, либо немецкая символика. Сумел уничтожить все местные банды с применением тяжелого оружия, при этом все это на фоне огромного дефицита боеприпасов, продуктов, горючего и медикаментов в регионе. Собирает боевую технику, ремонтирует, заправляет и усиливает свой статус. Сейчас с ним даже официальный Киев боится связываться. Вот так дела.
  - Ого. Ты думаешь, это именно наш клиент?
  - Однозначно, особенно если учесть, что перед войной именно группу спецназа морской пехоты под командованием капитан Оргулова отправили для эвакуации материалов кавказского филиала.
  Оба на время задумались, переваривая информацию. Обоим было неприятно, что монополия на технологию перемещения во времени, которую они считали чисто своей собственностью, нарушена, и кто-то сумел это открытие века уже более успешно использовать в своих нуждах. Через некоторое время Мартов решил продолжить разговор.
  - Хорошо. Что мы имеем? Раз Киев пока не знает и не лезет, у нас есть возможность взять ситуацию под свой контроль.
  - Как? У нас там даже агентуры нет. Там шла гражданская война и все и так перемешалось. По данным на сторону Оргулова перешли практически все выжившие армейцы и бойцы внутренних войск, причем среди них много спецов. По косвенным данным Оргулова поддерживает украинская военно-морская разведка и недавно передала им кучу всякого снаряжения.
  - Откуда ты это все знаешь?
  - В Украинском Главном управлении разведки генштаба у меня был свой человечек еще с тех времен когда Ющенко под американцев ложился. Человечек выжил и сейчас занимает весьма немаленький пост в их системе безопасности, вот и периодически гонит инфу за обещание его потом переселить в один из наших подземных городов в Сибири.
  - Мудро, только что это нам дает? Попробовать договориться? Так никто на месте этого морпеха и не согласится, имея под рукой такой козырь. Отправить группу и захватить установку? Ты сам понимаешь, что это не реально. Оргулов собрал вокруг себя неплохих бойцов и, судя по всему, обкатывает их еще в прошлом. Кто сейчас в нашем мире откажется от возможности переселиться в чистый, незагаженный мир, особенно если за спиной семья, дети? Нет, его никто предавать не будет.
  - Может все-таки стоит договориться? Вроде как люди идейные
  - Чтобы договариваться, надо иметь какие-то позиции в том регионе.
  - Сергей, давай не будем впадать в уныние. Что ты предлагаешь?
  - Надо подключать вояк.
  - Глупо. С какой такой радости? Они ж обгадят все, и в результате придется накрывать Крым ковровым ядерным ударом.
  - А зачем всех то подключать? У них несколько атомных подводных лодок до сих пор в Атлантику ходят и что-то там такое перевозят. И есть у меня пара кандидатур, которых можно привлечь и через них такую лодочку под себя зарезервировать. Крым то полуостров и море там рядом. Таким способом хоть роту можно перебросить...
  - А это идея.
  - Вот и я про то. ТЫ санкцию даешь на операцию?
  Директор замолчал, обдумывая ситуацию.
  - Говоришь времени у нас мало?
  - Да. По всем прикидкам они готовят исход. Надо успеть.
  - Хорошо, Сергей, считай санкцию ты получил...
  - Сегодня же запущу механизм. Я на всякий случай давно держу этот вариант.
  - С чего бы это?
  - Опыт предков. Раз дороги и воздух для нас закрыты, будем пользоваться морскими путями. Вот АПЛ в этом отношении самое интересное.
  - Ты мне про это не говорил.
  - Это так, на уровне предварительной разработки. Но меня волнует другое...
  Директор потер переносицу, и устало откинувшись на спинку дивана, спросил.
  - Что еще?
  - Аварийно отключить портал можно было и дистанционно. При тщательном изучении материалов стало ясно, что кто-то заблокировал эту функцию, хотя дежурный офицер попытался аварийно отключить.
  - Ого, и ты молчал?
  - Да сам осторожно разбирался. Это конечно фантастика, но кто его знает, если поглубже копнуть, то открываются интересные расклады и весьма неприятные для нас.
  - Думаешь, кто-то сумел леваком выйти на немцев в 41-м и с ними договориться?
  - А как все объяснить? Налицо явно выраженный саботаж.
  - Поэтому ты и решил, что установку будут восстанавливать именно на 37-м объекте?
  - Да. Среди специалистов, я туда отправлю следственную группу, пусть покопаются. Уж слишком немцы целенаправленно в наш портал пошли без должного удивления. Хотя уже сейчас можно делать весьма неприятные выводы.
  - Ну давай, серый кардинал, как тебя за глаза называют, расстраивай.
  - Вывод - один. Тот, кто попытался слить бункер немцам, не входил в круг посвященных, и даже не являлся сотрудником охраны - там все знали про получасовой период работы портала. Значит это кто-то из города, случайно узнавший и сумевший по крупицам собрать информацию, завербовать людей и провести акцию, проинформировать немцев.
  - И кто же это такой верткий?
  - Семьдесят процентов, что это генерал Растопов.
  Директор молча наблюдал за своим другом, потом не выдержал и спросил.
  - Ты уверен?
  - До конца нет, и есть вариант, что это кто-то со стороны хотел просто уничтожить установку. Но этот кто-то так или иначе входит в верхушку власти на 37-м объекте. Генерал и его зам вполне подходят на эту роль.
  - Поэтому ты им и поручил строить новую установку?
  - Конечно. Пусть стараются, пусть продвигают своих людей на руководящие должности, а мы понаблюдаем. Время есть.
  - Н-да, хитро ты все устроил. Не жалко ресурсов?
  - Мне под боком второй генерал Калугин не нужен, и карать за предательство будем жестоко...
Оценка: 6.74*92  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк) Э.Моргот "Злодейский путь!.. [том 7-8]"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) А.Завгородняя "Невеста Напрокат"(Любовное фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"