Стасенков Григорий Владимирович
Странный роман (1975 год)

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Памяти любимому отцу посвящается... Данная поэма была случайно найдена среди старых, пожелтевших бумаг, на которых нашли свой приют стихи, письма и мысли, написанные моим отцом в молодости, когда в нём ещё пылал огонь внутреннего поэта.


 А.С. Пушкину:
 Не обессудьте, но это посвящено Вам, все здесь проникнуто желанием подражать Вам, быть хоть на чуть-чуть, хоть на несоизмеримо малое расстояние ближе к Вашему величию.
 
 -1-
 
 Известно всем на белом свете -
 То каждый должен с детства знать -
 Что человек рожден на свете,
 Чтоб жизнь прожить и рассказать...
 
 Неважно как: стихами, в прозе,
 В томах иль в пыльном дневнике
 Друзьям, врагам, себе иль озе*
 В угаре пьяном иль в тоске.
 
 Свой опыт, каждому он ценен,
 В дворцах и среди грязных стен
 Живёт в нас Бальмонт и Есенин,
 И Шопенгауэр и Твен.
 
 И чуть узнав, мы поучаем,
 И чуть увидев, мы орём,
 Пусть натощак или за чаем
 Мы смело "труд" учить берём.
 
 И хоть никто не станет в луже
 Зрить отражения цветов...
 Но, право! Чем других я хуже?
 И вот уж опус мой готов.
 
 -2-
 
 В одном невзрачном городишке
 Рождались, жили чуть греша,
 Играли вечером в картишки
 И умирали не спеша.
 
 Немало дыр таких на свете,
 И вот в одной в четверг с утра
 Родился мальчик, крещен Петей,
 Раздался крик et cetera*.
 
 А мать, увидевши малютку,
 Вдруг к сыну повернув спиной.
 И, огорчив всех не на шутку,
 Ушла под вечер в мир иной.
 
 Из глаз отца слеза упала,
 Шепнул он: "Не волнуйся мать".
 Во что бы то ему ни стало
 Он сына сможет воспитать.
 
 А сын, как говорят в былине,
 Рос не по дням, а по часам.
 Но, помня старый сказ о глине*,
 Мы все привыкли к чудесам.
 
 И вот он вырос. И, о боги!
 Огни-глаза в ржаном венце
 Какие плечи, руки, ноги!
 Адонис*, Зевс - в одном лице.
 
 Улыбкою даря приветы,
 Он был не глуп, не ротозей.
 И рисовал, шутя, портреты
 Для многочисленных друзей.
 
 А девушки, пылая взглядом;
 Его завидев у угла,
 Бросать бы чепчики и рады,
 Да мода, жаль, на них прошла.
 
 Смотрел старик-отец влюбленно
 На сына, вспоминая мать...
 Ведь путь, судьбой определённый,
 Нам не дано предугадать.
 
 -3-
 
 Судьба...как много в слове этом
 Великих тайн погребено.
 Царит оно над белым светом
 И страх внушает нам оно.
 
 Я слышу, правда, кто-то скажет,
 Что я проблему заострил.
 И руки мне свои покажет,
 Какими он судьбу "творил".
 
 Ах, полно вам, друзья, поверьте.
 Решила так Природа-мать,
 Чтоб от рожденья и до смерти
 Нам красной ниточкой шагать.
 
 Смогли б лишь дьяволы да боги
 Нас с этой повернуть дороги,
 Но, так как им хватает дел,
 Давно известен наш удел!
 
 Покуда тайной скрыт от нас
 Удачи час, паденья час.
 (Лишь прадед мой - молва не врёт -
 Знал точно день, когда умрёт.)
 
 И раньше, чем заблещут зори,
 Нам в сумерки не заглянуть.
 И, может быть, memento mori*
 Нас на благой толкает путь.
 
 Сквозь недоверие и ропот,
 Но день настанет всё равно,
 И будет так же, как в Европу,
 В судьбу прорублено окно.
 
 Но а покуда, мой читатель,
 Нас каждый день сюрпризы ждут,
 И слово чудное "мечтатель"
 Нам слышится то там, то тут.
 
 -4-
 
 Но где ж наш Петр? Он вырос, ныне.
 Судьбой обласкан и согрет,
 Под вешним солнцем в небе синем
 Минул свои шестнадцать лет.
 
 Ах, славный возраст! В эти лета
 Мы в недрах сердца своего
 Храним героя и поэта,
 Да и ещё невесть кого.
 
 И мысли мрачные нам чужды,
 И нет в тяжелых думах нужды.
 Недаром, видно, скрыт от нас
 Печали и триумфа час.
 
 А Петя наш был славный малый,
 Над каждым словом не потел,
 Лишь улыбался он, пожалуй,
 Чуть чаще, чем того хотел.
 
 Имея божий дар едва ли,
 С науками он рос на ты:
 Как почвы трещины скрывали
 Весной прекрасные цветы.
 
 За чтоб его рука не бралась,
 Все тут же ладились дела.
 Видать, судьба вернуть пыталась,
 Всё то, что в детстве отняла.
 
 Он был любим, но в эти лета
 Любовь - мираж, любовь - обман.
 Лишь у Ромео и Джульетты
 Серьезный удался роман.
 
 И потому на томны взоры,
 Что часто он вокруг встречал,
 Не слушая друзей укоры,
 Он лишь улыбкой отвечал.
 
 Так дни бежали вереницей.
 Среди житейских бурных волн
 С отцом, женой его, сестрицей
 Петр жил мечтаний светлых полн.
 
 Но помни: обещает завязь,
 Созрев, какой-то плод принесть.
 Успех всегда рождает зависть,
 Как зависть - злобу, злоба - месть.
 
 Судьба нам дарит гнев и милость.
 Во всём у ней порядок свой...
 И вот уже гроза сгустилась
 Над золотистой головой.
 
 -5-
 
 Зачин готов, и поздно вроде
 Гадать мне: быть или не быть.
 В своей стряпне и о природе
 Мне надо бы не позабыть.
 
 Sans doute* поляны и дубравы
 Другого требуют пера.
 Но их увидеть для забавы
 Я попытаюсь "на ура".
 
 Итак, весна! Под синью неба
 Проснулось всё, чтоб жить и петь.
 И воробьи над коркой хлеба
 Орут, рискуя захрипеть.
 
 Журча взамен пурги рыданий,
 Куда-то ручеёк бежит.
 И почерневший от страданий
 Клоками грязный снег лежит.
 
 К лучам теплеющим ласкаясь,
 Травинка ниточки прядёт.
 И одурело улыбаясь,
 По лужам пешеход бредёт.
 
 Пьянящий воздух рвётся в двери,
 И зайчик скачет от стекла...
 И каждый в эту пору верит,
 Что нет на белом свете зла.
 
 А зло живёт, весне не радо,
 Лишь ждёт: забылись вы, так что ж?
 Оно, захлёбываясь ядом,
 Вонзит вам в спину грязный нож.
 
 -6-
 
 В домишке с низеньким крылечком,
 Что под ремонтом с четверга
 Жила-была не богу свечка,
 Но и не чёрту кочерга.
 
 Портреты мне даются слабо,
 Ну а к насмешкам я привык:
 Она не девка и не баба,
 Но точно знаю - не мужик.
 
 Под жалкой грубой оболочкой
 Так много уместилось зла:
 Она, казалось, даже ночью
 Мечтать о подлостях могла.
 
 Ко всем от зависти сгорая,
 Жила без внешних перемен.
 (Как мне назвать её, не знаю,
 Да пусть уж будет просто N.)
 
 Была та N с особой хваткой,
 Заблудшим - "любящая мать".
 О каждом вам могла украдкой,
 "По дружбе" что-то рассказать.
 
 Могла помочь в беде советом.
 С вас ни гроша не взяв при этом.
 И вот подружки (что терять!)
 Ей стали тайны доверять.
 
 Она, внимая с вожделеньем,
 Сердечным первым их сомненьям,
 Ждала, завидуя не раз,
 Когда её наступит час.
 
 (Мы о желаньях так рыдаем,
 Судьбе порой надоедаем.
 Чтоб отдохнуть хотя бы час,
 Она подачкой ссудит нас.)
 
 Даря коту однажды ласки,
 Сказала N потупя глазки:
 "Ах, вот пришла моя пора!" -
 Она увидела Петра.
 
 -7-
 
 Бывает так, наездник слабый,
 Скрывая страх и ложный стыд,
 Чтоб не прослыть в друзьях за бабу,
 К коньку ретивому спешит.
 
 И сев с грехом наполовину
 Он тычет кулаками в спину
 Чуть удивленного коня
 Седло и упряжь - всё кляня.
 
 И браво крутит рыжий ус,
 Свиреп и страшен, как Аргус*.
 Но конь встряхнётся лишь слегка
 И вот уж нету седока.
 
 Что ж наша N? Что с ней случилось?
 Вдруг позабыв обед и сон,
 Она щебечет: "Я влюбилась!
 Мой непременно будет он!
 
 Мы с ним пойдём по жизни рядом,
 Меня он станет обожать!
 И лишь завистливые взгляды
 Нас всюду будут провожать."
 
 И наша N решила сразу
 Петра навек завоевать.
 И, не ленясь, в день по три раза
 Лицо садилась шпаклевать.
 
 Далёко, правда, ей до Флоры,
 И Пётр не видит томны взоры.
 Но страсти помогает март.
 И наша N вошла в азарт.
 
 И цель желая непременно
 Пустила сплетни в ход, обман.
 И обратила постепенно
 Лишь в hunt for man* весь свой роман.
 
 Жизнь надувательство сплошное,
 Но мы привыкли - c`est la vie*!
 Лишь шаг великому в смешное
 И к ненависти от любви.
 
 "Но любит он?! Скажи на милость!"
 И N в тот миг за месть взялась.
 И пусть любовь не получилась,
 Зато уж злоба удалась.
 
 Оставим мы героев, где-то.
 Пускай вершат свои дела.
 А, между тем, промчалось лето,
 И вот уж осень подошла.
 
 -8-
 
 Ах, осень, о тебе немало
 Есть нежных строк, хранящих грусть.
 "Уж небо осенью дышало..."
 Мы с детства помним наизусть.
 
 Воспели нам пейзаж осенний
 И Исаковский и Есенин.
 А после них, уж как не взять,
 Но трудно новое сказать.
 
 И всё ж осеннее дыханье
 Мою волнует чем-то кровь.
 Забытые воспоминанья
 Передо мной теснятся вновь.
 
 Я помню длинную аллею,
 И ярко-желтую тоску,
 И как загадочно темнеют
 Следы по мокрому песку.
 
 И пруд такой осиротелый,
 И чей-то шарфик белый, белый,
 Мелькнувший в солнечной листве,
 И первый иней на траве,
 
 И серый дождь, и серый ветер...
 А я, забыв про всё на свете,
 В тепле забравшись на диван,
 Читаю старенький роман.
 
 Да, мне осеннее ненастье
 Не дарит сил, не дарит счастья.
 А шорох листьев за стеклом
 Мне грусть приносит о былом...
 
 -9-
 
 Но чудо! Солнца луч вернулся,
 Я звонку птичью слышу трель!
 Быть может, календарь свихнулся
 И выдал за сентябрь апрель?
 
 На календарь пенять мне рано.
 То шла по улице Татьяна,
 И все ещё звенят легки
 Её по лужицам шаги.
 
 Пора к друзьям моим вернуться,
 Лишь дайте мне чуть-чуть встряхнуться,
 И я на суд, читатель, ваш
 Представлю новый персонаж.
 
 "Итак, она звалась Татьяной",
 Прошу её не путать с той,
 Которой нравились романы
 Своей наивной красотой.
 
 А нашу книги не манили,
 Они на сон её клонили.
 Хоть и знакомы были ей
 Флобер, Бальзак и Теккерей.
 
 Она познала слишком рано
 Всю силу красоты своей,
 И иглы этого изъяна
 Ожесточили сердце ей.
 
 Хоть старых кукол не забыла,
 В любовь играть она любила.
 У многих детский их покой
 Разрушен был её рукой.
 
 Её сияющие глазки
 И звали, и дарили ласки.
 Но мало кто заметить мог
 В них леденящий огонёк.
 
 И Таня, вечно в центре бала,
 Сердцами юными играла.
 Чтоб крылья сжечь, на огоньки
 Слетались горе-мотыльки.
 
 И нашу б Таню, без сомненья,
 Онегин не привёл в смятенье.
 И, как признать не тяжело,
 Другое б имя ей пошло.
 
 -10-
 
 Но в жизни шутки постоянны.
 И как не странно, у Татьяны
 Был рыцарь, друг и человек,
 Душой ей преданный навек.
 
 Они давно друг друга знали,
 Делили радости, печали,
 И смог бы он без лишних слов
 Прийти всегда на Танин зов.
 
 И я от вас, друзья, не скрою:
 Готов был жизнь отдать порою
 За Танин безмятежный сон.
 Сергей Скворцов, да вот и он.
 
 Волос обилие льняное,
 Улыбка светло-серых глаз,
 Руки пожатие стальное
 Сергея вам представят враз.
 
 В душе своей храня поэта,
 И веря в светлый идеал,
 Он был насмешлив и при этом
 Сердечных чувств не выдавал.
 
 Всему учился по-немногу,
 Но ум живой имел от бога.
 Был в кутежах незаменим -
 Друзьям не скучно было с ним.
 
 Но даже за хмельною чашей
 Грустил Сергей о Тане нашей,
 И лишь завидит милый взгляд,
 Готов был бросить всё подряд.
 
 И вот уж нету дум тяжелых,
 И бьёт фонтан острот весёлых,
 И слыша Танин звонкий смех,
 В тот миг он был счастливей всех.
 
 Шли дни. И если мыслить строго:
 Скворцов и Таня, Пётр и N
 Могли б шагать своей дорогой,
 Не обещавшей перемен.
 
 Но жизнь не зря зовут игрою.
 И вот осеннюю порою,
 Судьба, верша свои дела,
 Тропинки вместе их свела.
 
 -11-
 
 Увидев Таню, N сказала:
 "С ней подружиться я не прочь,
 И пусть одна я значу мало,
 Она сумеет мне помочь."
 
 N, словно хитрая лисица,
 К Татьяне вдруг взялась ластиться,
 И правду басня говорит,
 Что лесть и камень покорит.
 
 Танюша наша очень скоро
 Попалась в ласковый капкан,
 И в "откровенных" разговорах
 За правду слушала обман.
 
 И верила всему при этом,
 Во всём ждала от N совета.
 Где слабые душой живут,
 Распутин Гриша тут как тут.
 
 И вот однажды после бала
 С улыбкой хитрой N сказала:
 "Любой падёт к твоим ногам,
 Лишь Пётр нам не по зубам.
 
 Он о себе такого мненья!
 Нам не видать его смятенья,
 Пусть страшен чар твоих огонь -
 Не про тебя гуляет конь."
 
 И Таня вспыхнула при этом:
 "Да слыхано ли это где-то,
 Чтоб кто-то снёс хотя бы раз
 Призыв её прекрасных глаз.
 
 И через месяц, может статься,
 Его заставлю я метаться.
 И будет так, как я хочу,
 А гордеца я проучу!"
 
 И увлекаясь речью пылкой,
 Не видит Таня злой ухмылки.
 Так самомнение подчас
 Со злом в союз толкает нас.
 
 -12-
 
 Ничто не вечно. Очень мило,
 Что так устроил Бог-отец.
 И пусть ненастье утомило,
 Ты знай, ему придёт конец.
 
 Дожди холодные прольются,
 Листы последние сорвутся.
 И будет день, а может ночь,
 Когда прогонят осень прочь.
 
 Морозы звонкие оденут
 Всё в белый снег и синий лёд.
 И плаки-осени на смену
 Зима-красавица придёт.
 
 ...Зима пришла. Звенят берёзы.
 И от зари и до зари,
 Как будто сказочные розы,
 На ветках рдеют снегири.
 
 На небе солнце появилось,
 И всё вокруг засеребрилось,
 И вот уж первая лыжня
 Бежит куда-то от меня.
 
 И вновь в шампанского бокале
 Мы топим старые печали,
 И, сбросив груз былых забот,
 Мы юны вновь, как Новый год!
 
 -13-
 
 Лишь жаль, что зимние морозы
 Для нежных чувств так нелегки,
 И уступают место прозе
 В метель весенние стихи.
 
 И только истинному чуду
 Январь сломить под силу труд,
 И только в сказке: вдруг повсюду
 В снегу тюльпаны расцветут,
 
 И трелью соловей зальётся,
 И сердце радостно забьётся,
 И купидон, пусть и продрог,
 На ваш опустится порог.
 
 А что ж наш Пётр? Он не скучает,
 Он синих вьюг не замечает,
 Ведь, сердце пробудив от сна,
 К нему не в срок пришла весна.
 
 Он полюбил любовью чуткой,
 Какой в 16 любят лет,
 Когда средь нежных дум рассудку
 Ни на мгновенье места нет,
 
 Когда и днём, и ночью снова
 Мы думать об одном готовы,
 И милый образ нам сердца
 Вдруг заполняет до конца.
 
 И вот уж Танина улыбка
 К нему во сне приходит зыбко,
 А утром, чуть забрезжит свет,
 Он в мыслях милой шлёт привет.
 
 -14-
 
 Любовь...Загадочное чувство,
 Твой скрыт покуда алгорифм*.
 Поёт тебя давно искусство,
 Ни красок не щадя, ни рифм.
 
 И миллионами поэтов
 Любовь со всех сторон воспета.
 Звучит повсюду вновь и вновь:
 L`amour, la amo, love, любовь!
 
 Ты даришь жизнь и даришь славу
 (И кормишь эту всю ораву).
 И всё же тайн густая тень
 По сей тебя скрывает день.
 
 Всё здесь непознанно и странно,
 Как смерть, приходишь ты незванно,
 Но смерть верна нам навсегда,
 А ты уходишь иногда...
 
 Мне непонятна ты покуда,
 Как импрессионизма чудо
 (весьма известное, причём),
 Где два урода с кирпичом*.
 
 Мы чувства славим машинально,
 В наш век всё так рационально,
 Что сможет ли любви печать
 Заставить разум замолчать?
 
 Не видно Дон Кихотов что-то,
 Давно Джульетт в помине нет.
 И в наши дни едва ли кто-то
 Ласкал бы плети страшный след*.
 
 А петь романсы о влюблённых
 Для чудаков определённо.
 И пусть мы томный бред несём,
 Расчет царит у нас во всём.
 
 Твердят друзья мне: "Без сомненья,
 Ты испытаешь опьяненье!"
 А я не спорю, нужды нет.
 "Qui vivra verra*" - мой ответ.
 
 Но дни неделями сменялись,
 И не заметить уж нельзя,
 Как жарким чувством наполнялись
 Влюблённых ясные глаза.
 
 Так нежно губы их шептались,
 Так пальцы ласково сплетались,
 Казалось, нас в помине нет -
 Одни они на целый свет.
 
 И верил я в тот миг, что где-то
 Был юный принц, была Одетта.
 И повторял себе я вновь:
 "А вдруг и вправду есть любовь?"
 
 -15-
 
 Когда любовь к тебе приходит,
 Она порядок свой наводит,
 Как и любой другой недуг.
 И вот Петром оставлен друг.
 
 Но друг всё понял и украдкой
 Вздохнул, открыл свою тетрадку
 И строчкам, неумелым пусть,
 Свою тотчас поведал грусть.
 
 Стихотворение в тетради:
 
 Никому я помехою не был,
 Да и быть не могу...не хочу,
 Ведь у каждого есть и небо,
 Дом, дела и цель по плечу.
 Есть рассветы свои и закаты -
 Целый мир, но маленький, свой,
 Он, огромным миром объятый,
 В нём мгновенья живет всего.
 В жизнь вступая, страдает и любит,
 Понимает, вершит и растёт,
 Сам себя растопчет, погубит,
 Или просто небо коптит,
 Напрямик идёт и сторонкой,
 Но живёт - у каждого свой...
 Если друг уходит с девчонкой,
 Лишь кивну им вслед головой.
 
 -16-
 
 Сергей сидит мрачнее тучи,
 И думы мрачны: он забыт.
 Его терзают мысли жгучи,
 А в добром сердце гнев кипит.
 
 Привык он к Таниным забавам,
 Но в этот раз...О, боже правый!
 От этой мысли стынет кровь:
 А вдруг и впрямь пришла любовь?
 
 И в думах он их рядом видит,
 Завидует, и ненавидит,
 И ждёт, что злобы схлынет мгла,
 Сжимая пальцы добела.
 
 "Дуэли! С буйством и отвагой
 В наш век унылый вас уж нет.
 В музеях рядом с тусклой шпагой
 Пылится старый пистолет.
 
 Где ж вы, веселые рубаки,
 Что лезли без разбору в драки,
 Чтоб даме честь спасти своей
 (хоть были незнакомы ей).
 
 Где вы, что трусов презирали,
 И чуя в сердце хладный бур,
 У ног красавиц умирали,
 Шепча с улыбкой: "Mon amour."
 
 А ссор предмет, платком играя,
 Слезу жемчужну отирая,
 Шептала: "Как мне жаль его!"
 Лаская друга своего.
 
 Где вы, что за одно лишь слово
 Спросив с соперника сурово,
 Под дулом защищая честь,
 Черешню умудрялись есть!*
 
 И хоть порой жестоки были,
 Дуэли честь людей хранили.
 Пускай философ в общем прав*,
 Но жаль мне тех былых забав."
 
 Так думал наш Сергей уныло
 (Мысль об обиде нелегка).
 Что проку, что в руках есть сила,
 Раз нет надёжного клинка.
 
 Да и чего достигнешь силой,
 Насильно ведь не станешь милым.
 "Пускай живут," - он прошептал,
 И в миг терзаться перестал.
 
 -17-
 
 И вновь весна. Над целым миром
 Разлился бирюзовый свет.
 Звенит вовсю поэтов лира,
 Ведь равнодушных к песням нет!
 
 Пришел конец февральским стужам.
 И солнце шлёпает по лужам.
 А любопытный карапуз
 Сосульку пробует на вкус.
 
 И дни мелькают суетливо,
 Весна, как юность, тороплива.
 Уж минул март, пришел апрель,
 И птичий звон сменил капель.
 
 А вот и первые листочки
 Ломают стенки тесной почки.
 Пускай ты и лишаешь сна,
 Я твой навек, моя весна!
 
 -18-
 
 Но солнце черное восходит,
 И время прекращает бег,
 Когда от нас навек уходит
 Родной, любимый человек.
 
 Я вас порой не замечаю,
 В разлуке я по вам скучаю,
 Отец и мама, но без вас
 Мне горьким будет каждый час.
 
 И только смерть рукою злою
 Глаза навеки вам закроет,
 Судьбу в тот миг я прокляну!
 Но вас уж этим не верну...
 
 За солнцем следует ненастье.
 За щедрой радостью - несчастье:
 Отец Петра под вешний гул,
 Вздохнув, глубоким сном уснул.
 
 И слёз горячих не скрывая,
 Петр тёмной улицей бредёт.
 И вот тропинка роковая
 К крыльцу знакомому ведёт.
 
 Как часто в горе и лишеньях
 Мы все желаем утешенья
 Лишь там, где - пусть приём не нов -
 Живёт хозяйка наших снов.
 
 И вот он снова с Таней рядом,
 И опьянён любимым взглядом,
 А на плечах его легки
 Лежат две нежные руки.
 
 Ах, эти чудные созданья,
 Чей каждый пальчик сердцу мил,
 На все богатства мирозданья
 Пётр никогда бы не сменил.
 
 И волшебство свершили руки;
 В душе утихли горя звуки;
 И он, вздыхая горячо,
 Припал на милое плечо.
 
 И, будто страшное виденье,
 Он мысль о смерти отогнал.
 И, забываясь на мгновенье,
 Танюше о любви шептал.
 
 А Таня слушала скучая,
 И слёз его не замечая,
 Свой опустив стыдливо взгляд,
 Решила кончить маскарад.
 
 И вот наш Пётр, ушам не веря,
 Сражён ударом страшных слов.
 Рычанье бешеного зверя
 Его бы так не потрясло.
 
 Те губы, что шутя украдкой
 Он целовал ещё вчера.
 Ему с улыбкой шепчут сладкой:
 "С тобой расстаться нам пора,
 
 Мне надоела эта шутка,
 И, кажется, пришла минутка,
 О прежних днях душой скорбя,
 Сказать: я не люблю тебя."
 
 Здесь, терпеливый мой читатель,
 Прерву я грустный свой рассказ.
 Пускай я строчек сих создатель,
 Да слёзы катятся из глаз,
 
 Перо несмело замирает,
 И мысль унылая блуждает...
 Признаться мне пришла пора:
 Я знал и Таню, и Петра.
 
 А всё описанное мною,
 Как дуновение лесное:
 Лишь вздох, и стихло всё опять,
 А было ль - не было, как знать.
 
 Но вы мне скажете: послушай,
 Так не томи незнаньем душу,
 Пусть ты измучил нас вконец,
 Но делу нужен и венец!
 
 Извольте. Тот ужасный вечер
 Прожить Петру хватило сил,
 И пусть согнуло горе плечи,
 Он головы не опустил.
 
 И, помня старое лекарство,
 Сложил в багаж своё полцарства,
 И, оглянувшись на чуть-чуть,
 Ушел с утра в далёкий путь.
 
 А Таня, кажется, сначала
 По другу милому скучала.
 И посылала вслед ему
 На десять писем по письму.
 
 Недолго переписка длится,
 Наш "бог-дитя" опять резвится,
 И в сердце Танином стрела
 Костёр солидный развела...
 
 И N пока жива, здорова,
 Довольна: шутка удалась.
 И вот она кому-то снова
 Копает яму не ленясь.
 
 Она работает упрямо,
 Для мышеловки ищет мышь.
 Копай, копай поглубже яму
 Авось сама и угодишь!
 
 А что ж Скворцов? Свои печали
 Он топит в горестном бокале,
 И tête à tête* с бутылкой пьёт,
 И Таню прежнюю зовёт.
 
 Вот вам правдивая концовка,
 И тут бы мне проститься ловко,
 Но не закончен мой рассказ,
 И я ещё помучу вас.
 
 -19-
 
 О, время! Старый врачеватель
 Любых души и тела ран,
 Бальзамов тайных обладатель,
 Где нет обмана и на гран*.
 
 Все беды, боли и невзгоды
 С собой от нас уносят годы,
 Уносят в неизвестну даль,
 И этого порой не жаль.
 
 Лишь память - странное созданье -
 Нам всё вернёт в воспоминаньях.
 Но память каждому дана,
 Да часто портится она.
 
 И вот последняя картина
 Строкой несмелою легла,
 Пока забвенья паутина
 У нас её не отняла.
 
 Представьте пир. Звенят бокалы,
 И стол под яствами дрожит,
 Бок о бок с ветчиною алой
 Цыплёнок жареный лежит.
 
 Салаты пенятся игриво,
 И всё так сказочно красиво,
 Что захотел, мои друзья,
 Перо сменить на вилку я.
 
 А кто ж пирует? Их немного:
 Татьяна, Пётр, Скворцов Серёга
 И муж Танюши, наконец, -
 Светловолосый молодец.
 
 Они друг другу подливают
 Вина, что будит жар в крови,
 И счастья вечного желают
 В работе, жизни и любви.
 
 А что уж взгляды их скрывали,
 О чём они тайком шептали,
 Я не узнал - я ел и пил,
 Признаться, голоден я был.
 
 Но мы оставим этот ужин,
 Нам résume последний нужен.
 Хоть старомодная мораль
 Моим строкам пойдёт едва ль.
 
 И я, не мудрствуя излишне,
 Лишь вывод повторю давнишний:
 Ах, юный, первый жар сердец,
 Тебе всегда придёт конец!
 
 ------
 
 И вот закончена поэма.
 Пусть стих тяжел, банальна тема,
 Я думаю, что этот труд
 Не так уж, впрочем, был и худ.
 
 Меня от скуки он избавил,
 Да и немного позабавил.
 Я верю: через много лет
 Он детства сохранит привет.
 
 И лишь страницы шевельнутся
 Ко мне друзья мои вернутся.
 Пусть на минуту на одну,
 Но вновь я в детство загляну.
 
 сентябрь 1975 г. Москва
 
 Примечания:
 
 *оза - символич. лицо у вознесенного
 *et cetera (лат.) и прочее
 *... о глине - утверждается, что первый человек был создан Богом из глины
 *Адонис - прекрасный юноша, любимец Афродиты
 *memento mori - "помни о смерти" (лат.)
 *sans doute (фр.) - без сомненья
 *Аргус - стоглазый великан, которому ревнивая Гера приказала стеречь возлюбленную Зевса Ио, превращенную ею в корову
 *hunt for man (англ.) - охота за человеком
 *c`est la vie (фр.) - такова жизнь
 *алгорифм (алгоритм) - совокупность
 *...где два урода с кирпичом - о картине П.Пикассо "Девочка на шаре"
 *...ласкал бы плети страшный след - намёк на повесть Тургенева "Первая любовь"
 *Qui vivra verra (лат.) - поживём-увидим
 *...черешню умудрялись есть! - намёк на рассказ А.С. Пушкина "Выстрел"
 *...философ в общем прав - о мнении А. Шопенгауэра, в "Афоризмах" он выступает против дуэлей
 *tête à tête (фр.) - наедине
 *гран - старая аптек. мера веса *résumé (фр.) - заключ. итог
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"