Аннотация: Памяти любимому отцу посвящается... Данная поэма была случайно найдена среди старых, пожелтевших бумаг, на которых нашли свой приют стихи, письма и мысли, написанные моим отцом в молодости, когда в нём ещё пылал огонь внутреннего поэта.
А.С. Пушкину:
Не обессудьте, но это посвящено Вам, все здесь проникнуто желанием подражать Вам, быть хоть на чуть-чуть, хоть на несоизмеримо малое расстояние ближе к Вашему величию.
-1-
Известно всем на белом свете -
То каждый должен с детства знать -
Что человек рожден на свете,
Чтоб жизнь прожить и рассказать...
Неважно как: стихами, в прозе,
В томах иль в пыльном дневнике
Друзьям, врагам, себе иль озе*
В угаре пьяном иль в тоске.
Свой опыт, каждому он ценен,
В дворцах и среди грязных стен
Живёт в нас Бальмонт и Есенин,
И Шопенгауэр и Твен.
И чуть узнав, мы поучаем,
И чуть увидев, мы орём,
Пусть натощак или за чаем
Мы смело "труд" учить берём.
И хоть никто не станет в луже
Зрить отражения цветов...
Но, право! Чем других я хуже?
И вот уж опус мой готов.
-2-
В одном невзрачном городишке
Рождались, жили чуть греша,
Играли вечером в картишки
И умирали не спеша.
Немало дыр таких на свете,
И вот в одной в четверг с утра
Родился мальчик, крещен Петей,
Раздался крик et cetera*.
А мать, увидевши малютку,
Вдруг к сыну повернув спиной.
И, огорчив всех не на шутку,
Ушла под вечер в мир иной.
Из глаз отца слеза упала,
Шепнул он: "Не волнуйся мать".
Во что бы то ему ни стало
Он сына сможет воспитать.
А сын, как говорят в былине,
Рос не по дням, а по часам.
Но, помня старый сказ о глине*,
Мы все привыкли к чудесам.
И вот он вырос. И, о боги!
Огни-глаза в ржаном венце
Какие плечи, руки, ноги!
Адонис*, Зевс - в одном лице.
Улыбкою даря приветы,
Он был не глуп, не ротозей.
И рисовал, шутя, портреты
Для многочисленных друзей.
А девушки, пылая взглядом;
Его завидев у угла,
Бросать бы чепчики и рады,
Да мода, жаль, на них прошла.
Смотрел старик-отец влюбленно
На сына, вспоминая мать...
Ведь путь, судьбой определённый,
Нам не дано предугадать.
-3-
Судьба...как много в слове этом
Великих тайн погребено.
Царит оно над белым светом
И страх внушает нам оно.
Я слышу, правда, кто-то скажет,
Что я проблему заострил.
И руки мне свои покажет,
Какими он судьбу "творил".
Ах, полно вам, друзья, поверьте.
Решила так Природа-мать,
Чтоб от рожденья и до смерти
Нам красной ниточкой шагать.
Смогли б лишь дьяволы да боги
Нас с этой повернуть дороги,
Но, так как им хватает дел,
Давно известен наш удел!
Покуда тайной скрыт от нас
Удачи час, паденья час.
(Лишь прадед мой - молва не врёт -
Знал точно день, когда умрёт.)
И раньше, чем заблещут зори,
Нам в сумерки не заглянуть.
И, может быть, memento mori*
Нас на благой толкает путь.
Сквозь недоверие и ропот,
Но день настанет всё равно,
И будет так же, как в Европу,
В судьбу прорублено окно.
Но а покуда, мой читатель,
Нас каждый день сюрпризы ждут,
И слово чудное "мечтатель"
Нам слышится то там, то тут.
-4-
Но где ж наш Петр? Он вырос, ныне.
Судьбой обласкан и согрет,
Под вешним солнцем в небе синем
Минул свои шестнадцать лет.
Ах, славный возраст! В эти лета
Мы в недрах сердца своего
Храним героя и поэта,
Да и ещё невесть кого.
И мысли мрачные нам чужды,
И нет в тяжелых думах нужды.
Недаром, видно, скрыт от нас
Печали и триумфа час.
А Петя наш был славный малый,
Над каждым словом не потел,
Лишь улыбался он, пожалуй,
Чуть чаще, чем того хотел.
Имея божий дар едва ли,
С науками он рос на ты:
Как почвы трещины скрывали
Весной прекрасные цветы.
За чтоб его рука не бралась,
Все тут же ладились дела.
Видать, судьба вернуть пыталась,
Всё то, что в детстве отняла.
Он был любим, но в эти лета
Любовь - мираж, любовь - обман.
Лишь у Ромео и Джульетты
Серьезный удался роман.
И потому на томны взоры,
Что часто он вокруг встречал,
Не слушая друзей укоры,
Он лишь улыбкой отвечал.
Так дни бежали вереницей.
Среди житейских бурных волн
С отцом, женой его, сестрицей
Петр жил мечтаний светлых полн.
Но помни: обещает завязь,
Созрев, какой-то плод принесть.
Успех всегда рождает зависть,
Как зависть - злобу, злоба - месть.
Судьба нам дарит гнев и милость.
Во всём у ней порядок свой...
И вот уже гроза сгустилась
Над золотистой головой.
-5-
Зачин готов, и поздно вроде
Гадать мне: быть или не быть.
В своей стряпне и о природе
Мне надо бы не позабыть.
Sans doute* поляны и дубравы
Другого требуют пера.
Но их увидеть для забавы
Я попытаюсь "на ура".
Итак, весна! Под синью неба
Проснулось всё, чтоб жить и петь.
И воробьи над коркой хлеба
Орут, рискуя захрипеть.
Журча взамен пурги рыданий,
Куда-то ручеёк бежит.
И почерневший от страданий
Клоками грязный снег лежит.
К лучам теплеющим ласкаясь,
Травинка ниточки прядёт.
И одурело улыбаясь,
По лужам пешеход бредёт.
Пьянящий воздух рвётся в двери,
И зайчик скачет от стекла...
И каждый в эту пору верит,
Что нет на белом свете зла.
А зло живёт, весне не радо,
Лишь ждёт: забылись вы, так что ж?
Оно, захлёбываясь ядом,
Вонзит вам в спину грязный нож.
-6-
В домишке с низеньким крылечком,
Что под ремонтом с четверга
Жила-была не богу свечка,
Но и не чёрту кочерга.
Портреты мне даются слабо,
Ну а к насмешкам я привык:
Она не девка и не баба,
Но точно знаю - не мужик.
Под жалкой грубой оболочкой
Так много уместилось зла:
Она, казалось, даже ночью
Мечтать о подлостях могла.
Ко всем от зависти сгорая,
Жила без внешних перемен.
(Как мне назвать её, не знаю,
Да пусть уж будет просто N.)
Была та N с особой хваткой,
Заблудшим - "любящая мать".
О каждом вам могла украдкой,
"По дружбе" что-то рассказать.
Могла помочь в беде советом.
С вас ни гроша не взяв при этом.
И вот подружки (что терять!)
Ей стали тайны доверять.
Она, внимая с вожделеньем,
Сердечным первым их сомненьям,
Ждала, завидуя не раз,
Когда её наступит час.
(Мы о желаньях так рыдаем,
Судьбе порой надоедаем.
Чтоб отдохнуть хотя бы час,
Она подачкой ссудит нас.)
Даря коту однажды ласки,
Сказала N потупя глазки:
"Ах, вот пришла моя пора!" -
Она увидела Петра.
-7-
Бывает так, наездник слабый,
Скрывая страх и ложный стыд,
Чтоб не прослыть в друзьях за бабу,
К коньку ретивому спешит.
И сев с грехом наполовину
Он тычет кулаками в спину
Чуть удивленного коня
Седло и упряжь - всё кляня.
И браво крутит рыжий ус,
Свиреп и страшен, как Аргус*.
Но конь встряхнётся лишь слегка
И вот уж нету седока.
Что ж наша N? Что с ней случилось?
Вдруг позабыв обед и сон,
Она щебечет: "Я влюбилась!
Мой непременно будет он!
Мы с ним пойдём по жизни рядом,
Меня он станет обожать!
И лишь завистливые взгляды
Нас всюду будут провожать."
И наша N решила сразу
Петра навек завоевать.
И, не ленясь, в день по три раза
Лицо садилась шпаклевать.
Далёко, правда, ей до Флоры,
И Пётр не видит томны взоры.
Но страсти помогает март.
И наша N вошла в азарт.
И цель желая непременно
Пустила сплетни в ход, обман.
И обратила постепенно
Лишь в hunt for man* весь свой роман.
Жизнь надувательство сплошное,
Но мы привыкли - c`est la vie*!
Лишь шаг великому в смешное
И к ненависти от любви.
"Но любит он?! Скажи на милость!"
И N в тот миг за месть взялась.
И пусть любовь не получилась,
Зато уж злоба удалась.
Оставим мы героев, где-то.
Пускай вершат свои дела.
А, между тем, промчалось лето,
И вот уж осень подошла.
-8-
Ах, осень, о тебе немало
Есть нежных строк, хранящих грусть.
"Уж небо осенью дышало..."
Мы с детства помним наизусть.
Воспели нам пейзаж осенний
И Исаковский и Есенин.
А после них, уж как не взять,
Но трудно новое сказать.
И всё ж осеннее дыханье
Мою волнует чем-то кровь.
Забытые воспоминанья
Передо мной теснятся вновь.
Я помню длинную аллею,
И ярко-желтую тоску,
И как загадочно темнеют
Следы по мокрому песку.
И пруд такой осиротелый,
И чей-то шарфик белый, белый,
Мелькнувший в солнечной листве,
И первый иней на траве,
И серый дождь, и серый ветер...
А я, забыв про всё на свете,
В тепле забравшись на диван,
Читаю старенький роман.
Да, мне осеннее ненастье
Не дарит сил, не дарит счастья.
А шорох листьев за стеклом
Мне грусть приносит о былом...
-9-
Но чудо! Солнца луч вернулся,
Я звонку птичью слышу трель!
Быть может, календарь свихнулся
И выдал за сентябрь апрель?
На календарь пенять мне рано.
То шла по улице Татьяна,
И все ещё звенят легки
Её по лужицам шаги.
Пора к друзьям моим вернуться,
Лишь дайте мне чуть-чуть встряхнуться,
И я на суд, читатель, ваш
Представлю новый персонаж.
"Итак, она звалась Татьяной",
Прошу её не путать с той,
Которой нравились романы
Своей наивной красотой.
А нашу книги не манили,
Они на сон её клонили.
Хоть и знакомы были ей
Флобер, Бальзак и Теккерей.
Она познала слишком рано
Всю силу красоты своей,
И иглы этого изъяна
Ожесточили сердце ей.
Хоть старых кукол не забыла,
В любовь играть она любила.
У многих детский их покой
Разрушен был её рукой.
Её сияющие глазки
И звали, и дарили ласки.
Но мало кто заметить мог
В них леденящий огонёк.
И Таня, вечно в центре бала,
Сердцами юными играла.
Чтоб крылья сжечь, на огоньки
Слетались горе-мотыльки.
И нашу б Таню, без сомненья,
Онегин не привёл в смятенье.
И, как признать не тяжело,
Другое б имя ей пошло.
-10-
Но в жизни шутки постоянны.
И как не странно, у Татьяны
Был рыцарь, друг и человек,
Душой ей преданный навек.
Они давно друг друга знали,
Делили радости, печали,
И смог бы он без лишних слов
Прийти всегда на Танин зов.
И я от вас, друзья, не скрою:
Готов был жизнь отдать порою
За Танин безмятежный сон.
Сергей Скворцов, да вот и он.
Волос обилие льняное,
Улыбка светло-серых глаз,
Руки пожатие стальное
Сергея вам представят враз.
В душе своей храня поэта,
И веря в светлый идеал,
Он был насмешлив и при этом
Сердечных чувств не выдавал.
Всему учился по-немногу,
Но ум живой имел от бога.
Был в кутежах незаменим -
Друзьям не скучно было с ним.
Но даже за хмельною чашей
Грустил Сергей о Тане нашей,
И лишь завидит милый взгляд,
Готов был бросить всё подряд.
И вот уж нету дум тяжелых,
И бьёт фонтан острот весёлых,
И слыша Танин звонкий смех,
В тот миг он был счастливей всех.
Шли дни. И если мыслить строго:
Скворцов и Таня, Пётр и N
Могли б шагать своей дорогой,
Не обещавшей перемен.
Но жизнь не зря зовут игрою.
И вот осеннюю порою,
Судьба, верша свои дела,
Тропинки вместе их свела.
-11-
Увидев Таню, N сказала:
"С ней подружиться я не прочь,
И пусть одна я значу мало,
Она сумеет мне помочь."
N, словно хитрая лисица,
К Татьяне вдруг взялась ластиться,
И правду басня говорит,
Что лесть и камень покорит.
Танюша наша очень скоро
Попалась в ласковый капкан,
И в "откровенных" разговорах
За правду слушала обман.
И верила всему при этом,
Во всём ждала от N совета.
Где слабые душой живут,
Распутин Гриша тут как тут.
И вот однажды после бала
С улыбкой хитрой N сказала:
"Любой падёт к твоим ногам,
Лишь Пётр нам не по зубам.
Он о себе такого мненья!
Нам не видать его смятенья,
Пусть страшен чар твоих огонь -
Не про тебя гуляет конь."
И Таня вспыхнула при этом:
"Да слыхано ли это где-то,
Чтоб кто-то снёс хотя бы раз
Призыв её прекрасных глаз.
И через месяц, может статься,
Его заставлю я метаться.
И будет так, как я хочу,
А гордеца я проучу!"
И увлекаясь речью пылкой,
Не видит Таня злой ухмылки.
Так самомнение подчас
Со злом в союз толкает нас.
-12-
Ничто не вечно. Очень мило,
Что так устроил Бог-отец.
И пусть ненастье утомило,
Ты знай, ему придёт конец.
Дожди холодные прольются,
Листы последние сорвутся.
И будет день, а может ночь,
Когда прогонят осень прочь.
Морозы звонкие оденут
Всё в белый снег и синий лёд.
И плаки-осени на смену
Зима-красавица придёт.
...Зима пришла. Звенят берёзы.
И от зари и до зари,
Как будто сказочные розы,
На ветках рдеют снегири.
На небе солнце появилось,
И всё вокруг засеребрилось,
И вот уж первая лыжня
Бежит куда-то от меня.
И вновь в шампанского бокале
Мы топим старые печали,
И, сбросив груз былых забот,
Мы юны вновь, как Новый год!
-13-
Лишь жаль, что зимние морозы
Для нежных чувств так нелегки,
И уступают место прозе
В метель весенние стихи.
И только истинному чуду
Январь сломить под силу труд,
И только в сказке: вдруг повсюду
В снегу тюльпаны расцветут,
И трелью соловей зальётся,
И сердце радостно забьётся,
И купидон, пусть и продрог,
На ваш опустится порог.
А что ж наш Пётр? Он не скучает,
Он синих вьюг не замечает,
Ведь, сердце пробудив от сна,
К нему не в срок пришла весна.
Он полюбил любовью чуткой,
Какой в 16 любят лет,
Когда средь нежных дум рассудку
Ни на мгновенье места нет,
Когда и днём, и ночью снова
Мы думать об одном готовы,
И милый образ нам сердца
Вдруг заполняет до конца.
И вот уж Танина улыбка
К нему во сне приходит зыбко,
А утром, чуть забрезжит свет,
Он в мыслях милой шлёт привет.
-14-
Любовь...Загадочное чувство,
Твой скрыт покуда алгорифм*.
Поёт тебя давно искусство,
Ни красок не щадя, ни рифм.
И миллионами поэтов
Любовь со всех сторон воспета.
Звучит повсюду вновь и вновь:
L`amour, la amo, love, любовь!
Ты даришь жизнь и даришь славу
(И кормишь эту всю ораву).
И всё же тайн густая тень
По сей тебя скрывает день.
Всё здесь непознанно и странно,
Как смерть, приходишь ты незванно,
Но смерть верна нам навсегда,
А ты уходишь иногда...
Мне непонятна ты покуда,
Как импрессионизма чудо
(весьма известное, причём),
Где два урода с кирпичом*.
Мы чувства славим машинально,
В наш век всё так рационально,
Что сможет ли любви печать
Заставить разум замолчать?
Не видно Дон Кихотов что-то,
Давно Джульетт в помине нет.
И в наши дни едва ли кто-то
Ласкал бы плети страшный след*.
А петь романсы о влюблённых
Для чудаков определённо.
И пусть мы томный бред несём,
Расчет царит у нас во всём.
Твердят друзья мне: "Без сомненья,
Ты испытаешь опьяненье!"
А я не спорю, нужды нет.
"Qui vivra verra*" - мой ответ.
Но дни неделями сменялись,
И не заметить уж нельзя,
Как жарким чувством наполнялись
Влюблённых ясные глаза.
Так нежно губы их шептались,
Так пальцы ласково сплетались,
Казалось, нас в помине нет -
Одни они на целый свет.
И верил я в тот миг, что где-то
Был юный принц, была Одетта.
И повторял себе я вновь:
"А вдруг и вправду есть любовь?"
-15-
Когда любовь к тебе приходит,
Она порядок свой наводит,
Как и любой другой недуг.
И вот Петром оставлен друг.
Но друг всё понял и украдкой
Вздохнул, открыл свою тетрадку
И строчкам, неумелым пусть,
Свою тотчас поведал грусть.
Стихотворение в тетради:
Никому я помехою не был,
Да и быть не могу...не хочу,
Ведь у каждого есть и небо,
Дом, дела и цель по плечу.
Есть рассветы свои и закаты -
Целый мир, но маленький, свой,
Он, огромным миром объятый,
В нём мгновенья живет всего.
В жизнь вступая, страдает и любит,
Понимает, вершит и растёт,
Сам себя растопчет, погубит,
Или просто небо коптит,
Напрямик идёт и сторонкой,
Но живёт - у каждого свой...
Если друг уходит с девчонкой,
Лишь кивну им вслед головой.
-16-
Сергей сидит мрачнее тучи,
И думы мрачны: он забыт.
Его терзают мысли жгучи,
А в добром сердце гнев кипит.
Привык он к Таниным забавам,
Но в этот раз...О, боже правый!
От этой мысли стынет кровь:
А вдруг и впрямь пришла любовь?
И в думах он их рядом видит,
Завидует, и ненавидит,
И ждёт, что злобы схлынет мгла,
Сжимая пальцы добела.
"Дуэли! С буйством и отвагой
В наш век унылый вас уж нет.
В музеях рядом с тусклой шпагой
Пылится старый пистолет.
Где ж вы, веселые рубаки,
Что лезли без разбору в драки,
Чтоб даме честь спасти своей
(хоть были незнакомы ей).
Где вы, что трусов презирали,
И чуя в сердце хладный бур,
У ног красавиц умирали,
Шепча с улыбкой: "Mon amour."
А ссор предмет, платком играя,
Слезу жемчужну отирая,
Шептала: "Как мне жаль его!"
Лаская друга своего.
Где вы, что за одно лишь слово
Спросив с соперника сурово,
Под дулом защищая честь,
Черешню умудрялись есть!*
И хоть порой жестоки были,
Дуэли честь людей хранили.
Пускай философ в общем прав*,
Но жаль мне тех былых забав."
Так думал наш Сергей уныло
(Мысль об обиде нелегка).
Что проку, что в руках есть сила,
Раз нет надёжного клинка.
Да и чего достигнешь силой,
Насильно ведь не станешь милым.
"Пускай живут," - он прошептал,
И в миг терзаться перестал.
-17-
И вновь весна. Над целым миром
Разлился бирюзовый свет.
Звенит вовсю поэтов лира,
Ведь равнодушных к песням нет!
Пришел конец февральским стужам.
И солнце шлёпает по лужам.
А любопытный карапуз
Сосульку пробует на вкус.
И дни мелькают суетливо,
Весна, как юность, тороплива.
Уж минул март, пришел апрель,
И птичий звон сменил капель.
А вот и первые листочки
Ломают стенки тесной почки.
Пускай ты и лишаешь сна,
Я твой навек, моя весна!
-18-
Но солнце черное восходит,
И время прекращает бег,
Когда от нас навек уходит
Родной, любимый человек.
Я вас порой не замечаю,
В разлуке я по вам скучаю,
Отец и мама, но без вас
Мне горьким будет каждый час.
И только смерть рукою злою
Глаза навеки вам закроет,
Судьбу в тот миг я прокляну!
Но вас уж этим не верну...
За солнцем следует ненастье.
За щедрой радостью - несчастье:
Отец Петра под вешний гул,
Вздохнув, глубоким сном уснул.
И слёз горячих не скрывая,
Петр тёмной улицей бредёт.
И вот тропинка роковая
К крыльцу знакомому ведёт.
Как часто в горе и лишеньях
Мы все желаем утешенья
Лишь там, где - пусть приём не нов -
Живёт хозяйка наших снов.
И вот он снова с Таней рядом,
И опьянён любимым взглядом,
А на плечах его легки
Лежат две нежные руки.
Ах, эти чудные созданья,
Чей каждый пальчик сердцу мил,
На все богатства мирозданья
Пётр никогда бы не сменил.
И волшебство свершили руки;
В душе утихли горя звуки;
И он, вздыхая горячо,
Припал на милое плечо.
И, будто страшное виденье,
Он мысль о смерти отогнал.
И, забываясь на мгновенье,
Танюше о любви шептал.
А Таня слушала скучая,
И слёз его не замечая,
Свой опустив стыдливо взгляд,
Решила кончить маскарад.
И вот наш Пётр, ушам не веря,
Сражён ударом страшных слов.
Рычанье бешеного зверя
Его бы так не потрясло.
Те губы, что шутя украдкой
Он целовал ещё вчера.
Ему с улыбкой шепчут сладкой:
"С тобой расстаться нам пора,
Мне надоела эта шутка,
И, кажется, пришла минутка,
О прежних днях душой скорбя,
Сказать: я не люблю тебя."
Здесь, терпеливый мой читатель,
Прерву я грустный свой рассказ.
Пускай я строчек сих создатель,
Да слёзы катятся из глаз,
Перо несмело замирает,
И мысль унылая блуждает...
Признаться мне пришла пора:
Я знал и Таню, и Петра.
А всё описанное мною,
Как дуновение лесное:
Лишь вздох, и стихло всё опять,
А было ль - не было, как знать.
Но вы мне скажете: послушай,
Так не томи незнаньем душу,
Пусть ты измучил нас вконец,
Но делу нужен и венец!
Извольте. Тот ужасный вечер
Прожить Петру хватило сил,
И пусть согнуло горе плечи,
Он головы не опустил.
И, помня старое лекарство,
Сложил в багаж своё полцарства,
И, оглянувшись на чуть-чуть,
Ушел с утра в далёкий путь.
А Таня, кажется, сначала
По другу милому скучала.
И посылала вслед ему
На десять писем по письму.
Недолго переписка длится,
Наш "бог-дитя" опять резвится,
И в сердце Танином стрела
Костёр солидный развела...
И N пока жива, здорова,
Довольна: шутка удалась.
И вот она кому-то снова
Копает яму не ленясь.
Она работает упрямо,
Для мышеловки ищет мышь.
Копай, копай поглубже яму
Авось сама и угодишь!
А что ж Скворцов? Свои печали
Он топит в горестном бокале,
И tête à tête* с бутылкой пьёт,
И Таню прежнюю зовёт.
Вот вам правдивая концовка,
И тут бы мне проститься ловко,
Но не закончен мой рассказ,
И я ещё помучу вас.
-19-
О, время! Старый врачеватель
Любых души и тела ран,
Бальзамов тайных обладатель,
Где нет обмана и на гран*.
Все беды, боли и невзгоды
С собой от нас уносят годы,
Уносят в неизвестну даль,
И этого порой не жаль.
Лишь память - странное созданье -
Нам всё вернёт в воспоминаньях.
Но память каждому дана,
Да часто портится она.
И вот последняя картина
Строкой несмелою легла,
Пока забвенья паутина
У нас её не отняла.
Представьте пир. Звенят бокалы,
И стол под яствами дрожит,
Бок о бок с ветчиною алой
Цыплёнок жареный лежит.
Салаты пенятся игриво,
И всё так сказочно красиво,
Что захотел, мои друзья,
Перо сменить на вилку я.
А кто ж пирует? Их немного:
Татьяна, Пётр, Скворцов Серёга
И муж Танюши, наконец, -
Светловолосый молодец.
Они друг другу подливают
Вина, что будит жар в крови,
И счастья вечного желают
В работе, жизни и любви.
А что уж взгляды их скрывали,
О чём они тайком шептали,
Я не узнал - я ел и пил,
Признаться, голоден я был.
Но мы оставим этот ужин,
Нам résume последний нужен.
Хоть старомодная мораль
Моим строкам пойдёт едва ль.
И я, не мудрствуя излишне,
Лишь вывод повторю давнишний:
Ах, юный, первый жар сердец,
Тебе всегда придёт конец!
------
И вот закончена поэма.
Пусть стих тяжел, банальна тема,
Я думаю, что этот труд
Не так уж, впрочем, был и худ.
Меня от скуки он избавил,
Да и немного позабавил.
Я верю: через много лет
Он детства сохранит привет.
И лишь страницы шевельнутся
Ко мне друзья мои вернутся.
Пусть на минуту на одну,
Но вновь я в детство загляну.
сентябрь 1975 г. Москва
Примечания:
*оза - символич. лицо у вознесенного
*et cetera (лат.) и прочее
*... о глине - утверждается, что первый человек был создан Богом из глины
*Адонис - прекрасный юноша, любимец Афродиты
*memento mori - "помни о смерти" (лат.)
*sans doute (фр.) - без сомненья
*Аргус - стоглазый великан, которому ревнивая Гера приказала стеречь возлюбленную Зевса Ио, превращенную ею в корову
*hunt for man (англ.) - охота за человеком
*c`est la vie (фр.) - такова жизнь
*алгорифм (алгоритм) - совокупность
*...где два урода с кирпичом - о картине П.Пикассо "Девочка на шаре"
*...ласкал бы плети страшный след - намёк на повесть Тургенева "Первая любовь"
*Qui vivra verra (лат.) - поживём-увидим
*...черешню умудрялись есть! - намёк на рассказ А.С. Пушкина "Выстрел"
*...философ в общем прав - о мнении А. Шопенгауэра, в "Афоризмах" он выступает против дуэлей