Степанов Александр Фёдорович: другие произведения.

Почта

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:

  
Первоисточник с иллюстрациями: Табула Раса24.ру
  При копировании или перепосте любой части произведения на любых ресурсах ссылка на первоисточник обязательна.
  Все действующие лица, места, события и обстоятельства рассказа выдуманы автором и никогда не случались на самом деле.
  Российская Федерация и Президент Путин - реальны.
  
  Вот и сходил, вашу мать, за хлебушком! - грустно думала
  голова Берлиоза, глядя вслед уходящему трамваю...
  
  Уважаемый Президент Российской Федерации, Владимир Владимирович Путин! Я обращаюсь к Вам с просьбой о политическом и правовом убежище, а так же с просьбой о получении гражданства Российской Федерации.
  У себя на родине я не могу считаться политическим заключённым, но обстоятельства моего дела таковы, что мой статус сегодня фактически соответствует статусу Жертвы Политической Репрессии.
  Моя специальность - детский писатель, и я много лет проработал в Журнале Патриотического Воспитания для самых маленьких "Смешные картинки для детей", создавая подписи к иллюстрациям и небольшие детские рассказы, многие из которых всемирно известны и не раз издавались в России.
  Благодаря моему вкладу в патриотическое воспитание в нашей стране патриотические чувства и любовь к Родине начинали проявляться уже в самом раннем возрасте. Это было отмечено не только Комитетом по делам Патриотического Воспитания, но и самим Президентом Вяккенбрюмером.
  Я никогда не совершал правонарушений, никогда не состоял ни в каких антиправительственных и оппозиционных партиях, никогда не был замечен в связях с неблагонадёжными элементами и никогда не получал никаких переводов из-за границы. Я очень благонадёжный элемент!
  Я всегда был терпелив и сдержан, всегда благожелательно относился к окружающим, всегда старался помочь ближним. По вероисповеданию я отношусь к ортодоксально-православной церкви и всегда посещаю богослужения - даже, и особенно, сейчас, находясь в местах лишения свободы.
  То, что я попал за решётку - это недоразумение. Но, проведя здесь несколько лет в надежде, что это недоразумение рассеется и я снова обрету свободу и свой прежний статус добропорядочного гражданина, я понял, что в нашей стране это невозможно. В ней, в течении моей жизни, произошли изменения, которые сделали жизнь рядового гражданина непредсказуемой и опасной.
  Я отправляю Вам, Владимир Владимирович, это письмо не с помощью наших почтовых служб, а тайно, с доверенным человеком, который должен передать его Послу Российской Федерации с просьбой передать его Вам. Я очень надеюсь, что Вы его получите, прочитаете и отнесётесь к моей просьбе со всем присущим Вам вниманием и чуткостью.
  Кроме Вас, я не вижу в этом мире больше никакой надежды.
  
  Теперь я изложу свою историю, которая показалась бы мне необычной, злобной и вздорной выдумкой, призванной опорочить мою Родину ещё несколько лет назад, когда я работал на своей должности детского писателя и не подозревал, что жизнь простого человека в Гореландии на самом деле подвержена множеству превратностей, не только не зависящих от него, а противоречащих здравому смыслу и провозглашаемым у нас принципам человеколюбия, демократии и полной защищённости населения от преступности и произвола.
  Теперь я полностью уверен в том, что всё произошедшее со мной - это неизбежный результат правления того преступного режима, который пришёл к власти двадцать лет назад и довёл нашу, когда-то процветающую Родину до такого, воистину скотского и примитивно-дикого состояния, при котором все государственные службы, призванные по своей букве духа заботиться о человеке, превратились в свою противоположность.
  В момент, перевернувший мои представления о моей стране и её правительстве, нашей власти и системе власти в целом, я жил в нашей столице - Амбар-Даунсе. О том, где и кем я работал, я уже говорил. В тот день я отправился в наше почтовое отделение, расположенное возле моего дома, чтобы купить открытку и конверт, подписать её и отправить своей невесте, которая живёт в небольшом городке, неподалёку от Амбар-Даунса.
  Настроение у меня было хорошее, и ничто не предвещало тех невероятных событий, которые полностью перевернули мою жизнь и моё отношение и к любимой мною тогда родине - Гореландии, и её правительству, отчаянно противостоящему всему остальному враждебному миру, в том числе - и к России, которая лишь прикидывалась нашим партнёром, а на самом деле плела злобные козни против нашего бессменного Президента Вяккенбрюмера и всего народа моей многострадальной Родины.
  То есть, это тогда я так думал, а сейчас полностью изменил своё мнение. Я смог посмотреть другими глазами на всё, что происходило до той поры вокруг меня, а главное, я понял, что никакие санкции и ограничения для Гореландии не объясняют тех изменений, что произошли в её жизни и характере и простых граждан, и власти, а так же представителей силовых, судебных - да и всех других государственных структур за последние четверть века.
  Привычно возмущаясь внутри себя замусоренными газонами и переполненными урнами на остановке монорельса, вокруг которых вечно лежали груды пустых бутылок и мешков с бытовыми отходами, держась подальше от стен дома, с которых то и дело отваливались куски штукатурки, поёживаясь на пронизывающем до костей декабрьском сыром и морозном ветре, я добрался до входа в почтовое отделение. Почему у нас на улицах так грязно, я тогда понимал исключительно так: многие граждане, поддавшись влиянию западной и российской культуры и пропаганды вседозволенности, забыли о простых библейских и православных традициях чистоты и скромности в жизни. Они слишком много покупают, и многое из купленного выбрасывают, отчего и получается столько мусора. А наши государственные службы, вынужденные из-за неизбежного в связи с санкциями, сокращения бюджета, сокращать и количество дворников, и техники, не справляются с этим непатриотичным поведением горожан. Штукатурка со стен, как я был уверен, сыплется по той же причине.
  Враги не дают нам жизни и разлагают страну изнутри. Но я всё ещё верил в настойчивость и упорство нашего Президента Вяккенбрюмера, который, хотя и соглашался для вида с тем, что все другие страны мира, точащие зуб на нашу независимость - партнёры и друзья, на самом деле вёл хитрую, тонкую политику, чтобы перессорить их все между собой и доказать силу и величие Гореландии, которых она достойна с древних времён. Я знал, что эта тихая и мирная борьба в конце концов, скорее всего - очень скоро - завершится нашей победой, если мы будем доверять Вяккенбрюмеру.
  Правда, зачем нужно было устраивать перед Новым Годом ремонт на почте, я не мог себе объяснить. Фасад, уже основательно заросший плесенью и мхом, на котором почти не осталось штукатурки, никто ремонтировать не собирался. Зачем-то решили провести косметический ремонт внутренних помещений, которые, на мой взгляд, не особенно в этом нуждались. Для этого, как мне было известно, мэрия выделила невероятную сумму - пятнадцать миллионов горемарок, на которую можно было бы построить два таких же новых почтовых отделения и в придачу разбить вокруг них по парку с аттракционами.
  Но, несмотря на то, что я не мог себе объяснить тогда этих логических несоответствий, я от всей души считал, что так нужно, а возмущаться или задумываться над решениями власти - это то же самое, что и грех, причём смертный. Нам не дано понять замыслов Бога, мы люди маленькие, а власть - она всегда действует по божиему благословлению.
  Вход на почту опять перенесли за последние два дня, и, чтобы попасть в нужное мне помещение, мне пришлось обойти её с торца, подняться по внешней лестнице на второй этаж, а там, следуя нарисованным на листах бумаги стрелкам, подняться на четвёртый этаж. Где я уткнулся в спину престарелой бабушки, изучающей приколотую к двери бумажку.
  У неё было не очень хорошее зрение, а на бумажке было написано весьма неразборчиво и мелко. По её просьбе я прочитал ей текст, из которого следовало, что нужный нам зал почтовой связи перенесён в подвал, где сегодня и в новогодние праздники будет производиться обслуживание населения. Заодно рассказывалось, как попасть в необходимое для спуска в подвал крыло здания, для чего нужно было пройти по коридору до конца, спуститься на третий этаж, и там, найдя помещение ?35, возле него обнаружить лестничный марш, ведущий уже непосредственно в подземелье. А в самом низу нужно было найти ещё один такой же транспарант, который пояснил бы нам, как сориентироваться в подвале. В самом конце работники почтовой связи приносили извинения за доставленные неудобства и сообщали, что специально для слабовидящих здесь имеются специальные таблички с шрифтом Брайля, которые висят выше.
  Я поднял глаза и разглядел эту табличку, которая была прикреплена над дверью. На высоте примерно двух с половиной метров. Табличка была хороша: из золотистого пластика с металлической окантовкой. Судя по длине текста, рельефно выступающего на ней, но совершенно мне непонятного, она должна была содержать примерно ту же информацию, которая была и на прочитанном мною только что затёртом тетрадном листке.
  Мои планы быстренько заскочить на почту, отправить поздравление и побежать дальше на работу, кажется, накрылись медным тазом. Проскакать быстренько нужный маршрут горным козликом, бросив на произвол судьбы и бесконечные скитания по зданию бабулю, я не мог. И потому отправился в подвал, заботливо поддерживая её под локоток, и слушая её восторги относительно Вяккенбрюмера, благодаря которому она может сегодня придти сюда и получить пенсию. Не очень большую, конечно, хотя она всю жизнь работала, не покладая рук главным технологом на оборонном предприятии, но всё-таки, после оплаты коммунальных услуг и закупки пшена на целый месяц у неё что-то оставалось на необходимые ей таблетки от некоторых болезней, которые её преследовали.
  То, что пенсия такая, в общем-то, маленькая, виноваты были, по её мнению, да и по моему тоже, разные враги, не дающие Вяккенбрюмеру навести в стране порядок. Особенно - министры в правительстве и самые крупные олигархи, которые обманывали нашего Президента.
  Потихоньку, полегоньку, мы добрались до подвала, нашли нужный транспарант, который оказался куском обёрточной бумаги со стрелкой и словом: "Почта". Пройдя около ста метров по низкому и мрачному коридору, по которому тянулись под потолком обёрнутые в стеклоткань ржавые трубы, под ногами хлюпали лужицы и пахло крысами, мы достигли цели: новенькой металлической двери, недавно вставленной в древнюю стену, на которой были чем-то белым грубо написаны часы работы.
  По моим представлениям, мы сейчас находились уже в совершенно другом здании, и даже на другой улице.
  В отделении было полно народа - в основном, престарелых граждан, пришедших за пенсией. Получая свои пенсионные переводы, они сразу же расплачивались за коммуналку, что увеличивало время их обслуживания в единственном работающем окошечке вдвое. За стеклом стойки я, ничуть не удивляясь, наблюдал не одну, а трёх почтовых сотрудниц, одетых в новенькую форму Почты Гореландии. Судя по шевронам, одна из них была ещё стажёркой, одна - оберпочтмайстером, а работающая девушка - сержантом. Форма на них смотрелась несколько несоответственно их окружению. Прежде всего, при входе бросался в глаза яркий рекламный плакат с велосипедом, висящий под самым потолком и закрывающий единственное подвальное окно, которое, видимо, не было застеклено и из него отчаянно дуло.
  Яркий, жизнерадостный и вполне достоверный велосипед на плакате гордо извещал присутствующих, что самый лучший день в жизни - сегодня. Видимо, это относилось к жизни велосипеда марки "Стеллс". Надпись была почему-то на английском.
  Заняв очередь при помощи доставленной мною бабушки за какой-то девушкой в очках, боязливо жавшейся в угол, я пробился к стойке и кивнул неработающей младшей сотруднице с одним шевроном. Несмотря на своё младшее звание юберпочтенюнга, она была уже лет тридцати на вид. Прихлёбывая чай из кружки с гореландским гербом и квадроколором, она кивнула мне в ответ.
  - Вы что-то хотели?
  - Да, скажите пожалуйста, у вас нельзя купить открытку и конверт?
  - В очередь, пожалуйста.
  - Да я, пока буду там стоять, надпишу, а потом отправлю. А то ведь придётся два раза стоять - вон сколько народу. Вы продайте их мне сейчас, а? А то ведь я и так на работу опаздываю...
  - Не имею права.
  - Девушка, почему у вас работает одно окошко? - за моей спиной нарисовалась дородная тётка, натуральная домоуправительница. - Что за безобразие? Вы тут чай пьёте, а люди в сыром подвале часами стоят? Куда только ваше начальство смотрит?
  - Их начальство смотрит на вас! - к стойке подошла оберпочтмайстер собственной персоной, оторвавшись от перелистывания эротического календаря на следующий год. Возраст и весовая категория у неё очень даже совпадали с возмущённой Фрекен Бок за моей спиной. Я тихонько сдал в сторону, чтобы не оказаться на линии огня.
  - Девушка стажёр, она не имеет права обслуживать почтовые отправления и платежи! Вам это понятно, гражданка? Она обучается! Перенимает опыт! Если вам необходим стиральный порошок или полотенца, то она вправе вам его отпустить, у неё есть разрешение на такие операции. Если вам нужно что-то другое - обращайтесь к кассиру! В общую очередь!
  Только тут я заметил, что большая часть полок и пространства за стеклом стойки заставлена не открытками, конвертами, бланками и другими почтовыми аксессуарами, а самой разной всяковсячиной.
  - Вы что же раньше не сказали! - горестно запричитала тощая тётка, как раз расплачивающаяся с работающей сержант-оператором и одновременно запихивающая в кошёлку три пачки "Гореландского айсберга". - Я целый час за ним стояла!
  - А что вам бы не взять его в магазине? - спросил её кто-то из толпы. - Вы же десять минут его тут выбирали!
  - А то, что в магазине он на три марки дороже! А у меня не такая зарплата, чтобы деньгами разбрасываться, буржуй! - гордо отрезала огорчённая покупательница порошка и начала проталкиваться к выходу, злая на весь белый свет.
  Народ неохотно расступался, и, в конце концов, она исчезла за хлопнувшей дверью.
  Вслед за ней, огорчённо махнув рукой - мол, чего тут стоять! - покинули помещение и семейная, как мне показалось, пара - муж, похожий на цыгана, и жена, вполне европейского вида, оба лет двадцати пяти. Они явно были подшафе, и очередь облегчённо вздохнула.
  Выяснив, что по шустрому мне никак не удастся отправить поздравление, я пробрался через толпу к своему месту в очереди. Под ногами путались какие-то дети, было одновременно душно, сыро, и зябко. Всё-таки буду стоять, работа сегодня подождёт - решил я. И так уже час потерян, всё едино опоздал катастрофически. Снявши голову, по волосам не плачут, когда молоко сбежит. Фрекен Бок продолжала свой бой с главой почты.
  - А вы сами почему не обслуживаете? - наседала она. - Вы, что, допуска к маркам и открыткам не имеете? Стоит тут, календари листает!
  - Мне не положено! Я заведую и контролирую! У меня другая должность! И попробуйте сами тут поруководить, когда такие зарплаты! Людей найти невозможно, тут не работают, как вы, в магазинах на обсчёте, тут сотрудники подвиги трудовые совершают за мелочь! Мы уже чёрт-те чем торгуем, чтобы зарплату сделать! А вы всю страну разворовали, торгаши!
  Если честно, вид у оберпочтмайстера был далеко не бедный. Хуже и беднее всех сейчас выглядела оператор-сержант, отправившаяся к полкам, чтобы подать солидному человеку в роговых очках последний, без упаковки, витринный комплект из чёрной кожаной плётки и ошейника с поводком.
  - И ещё мне пару свечей.. И вон те консервы! - Крикнул ей этот человек.
  Гореландская почта выживала, как могла. У меня в голове появилась крамольная мысль о том, что неплохо было бы хотя бы часть денег с идущего ремонта направить на зарплаты сотрудникам и обеспечить нормальную работу наших почт - ведь точно такое же творится по всей стране. Только в большинстве случаев даже без ремонта. Но эту мысль я подавил и отбросил, как несознательную. Видимо, так надо! Вяккенбрюмер - гений тонких политических манёвров, это знает даже вон та пятилетняя девочка-ангелочек, смирно сидящая на облезлом пуфике и разглядывающая очередь. И нам не дано понять замыслов Вяккенбрюмера, нашего Президента. Он не ищет лёгких путей ни для страны, ни для народа. Но он всегда находит пути правильные. Это знают все. И он ещё никогда не обещал чего-то плохого и невыполнимого.
  Тут же в голове возник вопрос - а он когда-нибудь выполнял обещанное?.. Да вроде выполнял и выполняет, только вот не вспомнить никак, что и когда обещал и выполнил. И вообще - это слишком сложно, думать на такие темы в такой обстановке. И не нужно! Нужно верить в народ и Президента Гореландии!
  Тем временем, рассмотрев плётку и ошейник как следует, мужчина расплатился и спросил напоследок оператора:
  - Девушка, а сколько мне будет стоить отправить бандероль в Ригу?
  - Это где?
  - Это в Латвии, недалеко.
  - Арабские Эмираты, да?
  - Нет, Латвия! Это триста километров от нас!
  - Подождите, мне надо проконсультироваться....
  Девушка исчезла за шкафами минут на семь, и очередь, уже застоявшаяся в зале, начала роптать. Наконец, сержант появилась снова и обрадовала мужчину известием, что такое удовольствие будет стоить пятьдесят три тысячи горемарок. Носитель солидных очков аж подпрыгнул:
  - Вы что, умом тронулись? Это же автомобиль можно купить и туда по почте отправить!
  - Извините... - смутилась почтсержант и опять исчезла в подсобных помещениях, почему-то совершенно игнорируя возможность проконсультироваться с оберопочмайстером, с интересом наблюдавшей процесс поиска потерявшейся Латвии. Появившись ещё через пять минут, кассир-оператор радостно объявила, что это ошибочка, пятьсот горемарок это будет стоить примерно, приносите бандероль!
  Мужчина кивнул и важной поступью направился к выходу. Хвосты плётки свисали у него из кармана пальто, как щупальца неведомой чёрной океанской твари.
  Посмотрев на часы, я обнаружил, что стою в очереди уже более получаса, а передо мной за это время обслужили лишь троих.
  - Мужчина! Подойдите сюда! - провозгласила оберпочтмайстер, ни к кому конкретно не обращаясь. Спустя полминуты она сфокусировала зрение на мне и добавила:
  - Я вам говорю!
  Я, озадачившись, подошёл.
  - Вы открытку и конверт хотели, чтобы два раза не стоять? Вот, девушка вам сейчас их отпустит. А я проверю!
  Видимо, такой ход в обучении стажёров почты был заложен в программу обучения - и я получил вожделенные разноцветные куски бумаги и картона. Подойдя к столику для заполнения всяких бланков, я обнаружил, что единственный пуфик, на котором можно было сидеть, занят той самой девочкой-ангелочком. Не сгонять же её... И я надписал открытку и подписал адреса на конверте, согнувшись в три погибели. Если бы я знал, чего мне это будет стоить в будущем...
  - Дядя, а где моя мама? - спросила меня девочка, потянув за полу куртки. Я пожал плечами. Здесь, наверное, в очереди...
  - Чей ребёнок? - спросил я, обращаясь сразу ко всем. Ответа не воспоследовало. Я ещё раз повторил вопрос, уже погромче. Неприметная старушка ответила:
  - Эти, молодые, чернявый такой с ней, с девочкой этой пришли, я помню. Ушли они!
  - Как так - ушли? - вырвалось у меня.
  - Да так, забыли видать, девчонку! На радостях оне! - прокомментировал какой-то дед. - Новый Год же на носу, вот и отмечают...
  - Это не дело - детей забывать! - провозгласила недовольная Фрекен Бок. - За такое дело надо в ювенальную бюстицию их!
  Она так и произнесла: "бюстицию". Кто-то хихикнул, но веселья не было. В Гореландии вообще редко смеются. Народ у нас серьёзный, смех не любит.
  - А девчонку куда? - крикнул кто-то. Оберпочтмайстер сразу же исчезла за шкафами, и все поняли, что она пошла запрашивать соответствующие ведомства. Девочка снова подёргала меня за куртку и опять спросила:
  - А где моя мама?
  - Придёт, не беспокойся! - ответил я ей. Я совершенно не умею разговаривать с детьми, хотя я - детский писатель. И мне точно известно, что детям мои небольшие стишки и короткие сказочки очень нравятся. Но с детьми говорить я не умею.
  Оберпочтмайстер не появлялась минут десять, и все опять начали беспокоиться. Стажёр- юберпочтенюнген, уже освоившаяся на кассе и отпустившая за это время четыре конверта и три календаря, сообщила нам, что начальница отбыла домой, наверное. И вряд ли она будет куда-нибудь звонить, потому, что девочка, а точнее, её родители, потерялись не на территории почтамта. А стало быть, это не в её компетенции. Возникшее естественное недоумение по поводу территориального вопроса она рассеяла заявлением, что здесь, в подвале, к почтамту относится лишь половина комнаты за стойкой, а та часть, где стоит народ, относится совсем к другой организации, скорее всего, к коммунальщикам.
  Поэтому с девочкой-потеряшкой, у которой уже вовсю тихо лились слёзы из глаз, должны разбираться граждане. А работницы почты - при исполнении, им не положено!
  Раз девочка обратилась ко мне, то мне и заявлять в полицию. Я достал телефон, но связи не было: мы находились в подвале. Почтарки давать городской телефон наотрез отказались: не положено. Телефон для почты, а не для заявлений в полицию по гражданским делам. Во если бы пожар, или ограбление почты - тогда да. А так - нет!
   Значит, мне придётся выйти наружу - и лучше вместе с девочкой, чтобы по телефону, если что, полиция могла её спросить напрямую. Я прикинул, что, прежде чем дойдёт моя очередь на взвешивание открытки и за марками, я успею подняться наверх, позвонить и снова спуститься, чтобы здесь уже дождаться специалистов по потерянным детям.
  Почему бы не сделать доброе дело? - была такая мысль.
  Почему бы мне не перестать их делать вовсе? - теперь я думаю так.
  Вместе со мной и девочкой отправилась женщина из очереди, как раз получившая перевод, посылку, купившая две банки сайры и потому очень довольная. Всю дорогу по страшному подземелью она уговаривала Натали - так звали девочку - не бояться, и убеждала её, что папа и мама обязательно найдутся! Я был уверен в том же.
  По дороге нас чуть не убил электрик, когда мы пролезали под раскоряченной через коридор третьего этажа лестницей-стремянкой. Он, приказав нам проходить аккуратно, в этот момент держался за ручку заклинившего в потолке отбойника. Отбойнику внезапно выпал, и с грохотом и щебнем, с пылью и рабочим, с матами и лестницей всё это грохнулось на пол буквально за нашими спинами. Электрик чудом остался цел, а мы живы. Нормальный гореландский ремонт.
  Телефон не схватывал сеть до тех пор, пока мы не выбрались из здания наружу. Довольная жизнью тетенька-оптимистка с площадки лестницы углядела вдали свой вагон-монорельс и, попрощавшись, бодро ссыпала дробью каблуков вниз, балансируя своей посылкой. На бегу она оглянулась, крикнула нам "С новым Годом!" и припустила к остановке.
  Я, наконец, набрал номер полиции. Меня выслушали и соединили с ближайшим участком.
  Дежурный участковый ответил мне, что выехать он не может, он один тут, дежурит и охраняет временно задержанных и принимает заявления. Выслать кого-то к почте он тоже не может, в полиции сегодня аврал, все на эвакуациях по звонкам телефонных террористов. Лучше всего мне с девочкой подойти в участок и оформить её сдачу туда по всем правилам.
  Тем более, что идти от почты всего ничего - сто метров.
  И мы с Натали отправились. По дороге, чтобы она не так ревела - впрочем, она почти не плакала, держа меня за руку, - я ей купил шоколадку и ёлочную игрушку с лотка, если честно, она у меня её выпросила. Я, отчётливо понимая, что сегодня мне придётся выбирать между отправкой поздравления невесте и проведении небольшого остатка рабочего дня на рабочем месте, уже плюнул на работу окончательно. Набрал редакцию и сказал главвреду, что занят сопровождением девочки-потеряшки, потом из этого приключения сделаю рождественскую добрую историю, пойдёт на ура. Главвред и обрадовался перспективе будущего правдивого полурепортажа, и наехал на меня: всё-таки пару небольших, уникальных рассказиков нужно сделать сегодня. Очень не хотелось бы замещать текстовые блоки в текущем номере на картинки или - он это подчеркнул многозначительно - тексты других авторов.
  Типа - незаменимых людей нет. Но, вроде бы, проскочило.
  Так мы дошли до отделения полиции. В кабинете-приёмнике оказался не только дежурный лейтенант, но ещё и майор-полковник, который, судя по всему, заседал тут с самого утра, просматривая какие-то дела.
  Не знаю, как пошли бы мои дела, если бы я так не нервничал из-за очереди на почте. Но мне сразу же подумалось - а почему господину майору-полковнику было так трудно прокатиться или пройтись до почты, чтобы разобраться с пропавшим ребёнком? И почему лейтенант мне просто наврал, что кроме него тут нет никого? В общем, я немножечко сорвался и высказал им, хотя и максимально корректно, всё, что о них думаю. И заодно - что думаю о нашей почте, на которой творится такое же не поймёшь что. Это я сделал зря, конечно, но сегодня я уверен, что моё молчание ничего бы уже не изменило.
  Вместо грубого окрика "Ты на кого тут пасть раззявил, тварь?", приставления меня лицом к стене и надевания браслетов с битьём дубинкой по почкам - и это при ребёнке!, а потом швырянием меня в камеру-обезьянник, всё было бы сделано по-другому, но результат был бы тот же.
  Меня продержали сутки, не снимая наручников. Папа и мама девочки нашлись уже через пять минут, причём Натали никто не спрашивал ни номер телефона родителей, ни как их зовут. Это я слышал: майор-полковник просто взял и позвонил, сказав коротко: приезжайте, привели.
  Может быть, они звонили туда и раньше - кто знает? Но тогда почему мне об этом никто не сказал, что родители нашлись?
  С моего телефона сняли последние номера и по ним сотрудники совершили звонки. Для уточнения моей личности, потому, что документов при мне не было. И заодно позвонили невесте, чтобы сверить адрес. На её взволнованный вопрос, что со мной, её успокоили, что я жив-здоров, но подозреваюсь в киднеппинге и педофилии. И поинтересовались, не замечала ли она за мной таких наклонностей.
  Те же вопросы задали и главному редактору. А когда узнали, что я не просто писатель, а писатель детский, моя судьба была решена мгновенно.
  На утро, когда меня выпустили из камеры и сняли наручники, мне предложили сразу же подписать признательное показание и дать ответ на вопрос. Зачем я похитил девочку?
  Её родители приехали в отделение с уже готовым заявлением. Работники почты отказались давать свидетельские показания. Само собой, никаких свидетелей из очереди не нашлось.
  На месяц меня выпустили. Пока шло предварительное следствие и выносилось судебное решение о моей опасности для общества. Невеста перестала отвечать на звонки - я её понимаю. А главвред заявил психиатрам и следователям, что давненько подозревал меня в чём-то этаком. Что никакой нормальный человек не будет заниматься творчеством для детей, все детские писатели - педофилы и маньяки, и лишь притворяются нормальными. Но до поры!
  Оказалось, что меня ловили в тот самый день до полуночи. И я был задержан в результате спецоперации, а никак не явился сам с этой девочкой.
  В общем, после месяца ожидания и потери всего, мне было предоставлено право выбора: или переписать квартиру на родителей этого ангелочка, или идти по этапу со всеми вытекающими. Я переписал. Но не на них, а на человека, которого они привели - их доверенное лицо. Произошла фиктивная продажа.
  Как раз после этого меня и повязали по полной. А продажа мной квартиры расценивалась как подготовка к бегству, что заведомо доказывало виновность - мою.
  Потом уже, в изоляторе для особо опасных, я узнал от сокамерников, что эта парочка со своим дитятей уже примерно двадцать гореландцев таким образом прокатили. И с полицией у них взаимодействие отработано. И девочка эта - прекрасная актриса с малых лет...
  Я не могу понять, почему так изменилось сознание граждан Гореландии, откуда в них появилось столько чёрствости, жестокости, боязни сделать хоть что-нибудь доброе. Как у нас появились и начали заправлять сверху донизу люди, для которых исчезают все нормальные, человеческие чувства и понятия, если они видят свою выгоду в их нарушении. Ещё не так давно, четверть века назад, помочь человеку у нас считалось само собой разумеющимся поступком. Сегодня, как я убедился на своём опыте, помощь ближнему приравнивается к ужасному преступлению. И я гораздо лучше понимаю теперь истинные мотивы поведения работников почты, не давших возможности позвонить, и окружавших меня граждан, отказавшихся от любых свидетельских показаний. Все они, несмотря на разницу в возрасте - новое поколение Гореландии
  Я считаю, что в появлении такого поколения целиком и полностью виновны Президент Вяккенбрюмер и его преступный режим.
  В наших СМИ по поводу моего дела была развёрнута беспрецендентная компания по очернению моего имени, можно сказать - это была травля. Все словно бы забыли о том вкладе, который я вносил в развитие гореландского патриотизма, в рост нового, демократического сознания. Ещё раз напомню - даже Президент Вяккенбрюмер за год до этих событий в личном благодарственном письме ко мне отмечал, что без неустанного моего труда в течении последних двадцати лет страна не была бы той страной, которой стала. По его словам, я и мне подобные вырастили новое поколение гореландцев!
  Владимир Владимирович, вы - Президент самой справедливой страны в мире, в которой невозможно даже представить себе такие факты, которые я ощутил на своей шкуре. Я сейчас расплачиваюсь за то доверие и то безмыслие, то нежелание видеть, как моя страна проваливается в нечеловеческую пропасть преступности и коррупции, которое позволял себе долгие годы.
  Помогите мне выбраться отсюда!
  С уважением и надеждой, с любовью к России и к вам - бывший законопослушный гражданин Гореландии и её бывший патриот, а ныне - прозревшая жертва нечеловеческого режима, детский писатель Муввислав Тоиртап.
  Я очень надеюсь на помощь России в Вашем лице. Если мне суждено будет благодаря Вам вырваться из этого заключения и снова продолжить свою писательскую деятельность, то я уверен, что смогу сделать достойный вклад в патриотическое воспитание самых маленьких жителей России.
  
  
  Первоисточник с иллюстрациями: Табула Раса24.ру
  При копировании или перепосте любой части произведения на любых ресурсах ссылка на первоисточник обязательна.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Боталова "Беглянка в империи демонов 2. Метка демона"(Любовное фэнтези) К.Кострова "Дюжина невест для Владыки"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) Д.Деев "Я – другой 2"(ЛитРПГ) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) В.Пылаев "Видящий-2. Тэн"(ЛитРПГ) В.Соколов "Фаэтон: Планета аномалий"(ЛитРПГ) А.Гришин "Вторая дорога. Выбор офицера."(Боевое фэнтези) А.Лоев "Игра на Земле. Книга 3."(Научная фантастика) Ф.Вудворт "Замуж второй раз, или Ещё посмотрим, кто из нас попал!"(Любовное фэнтези)
Хиты на ProdaMan.ru Малышка. Варвара ФедченкоКнига 2. Берегитесь, адептка Тайлэ! Темная КатеринаПроклятье княжества Райохан, или Чужая невеста. ИрунаP.S. Люблю не из жалости... натАша ШкотДурная кровь. Виктория НевскаяЛили. Сезон первый. Анна ОрловаВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия РоссиТитул не помеха. Сезон 2. Возвращение домой. Olie-Офсайд. Часть 2. Алекс ДСлепой Страж (книга 3). Нидейла Нэльте
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"