Степанов Александр Фёдорович: другие произведения.

Будда

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Читай и публикуй на Author.Today
Оценка: 6.00*3  Ваша оценка:

 []
  
  
  Давным-давно, две с половиной тысячи лет тому назад, в далекой и жаркой стране на полуострове Индостан, жил-был один молодой человек. Звали его Будда. Был он телом статен, а лицом пригож да румян. А жил не бедно, не богато - в общем, как доходы от трудов позволяли. Трудился же он в скромной должности самого обыкновенного принца.
  Одна лишь беда была у Будды: задумчивость. И через эту вот задумчивость необыкновенную постоянно доставалось ему от старших. И, правда, ведь: не царь, не король еще, даже не визирь там или регент какой - а уже мысли себе позволяет думать. Про обязанности свои, принцевские, правда не забывает, но все - таки...
  А когда вызнали сексоты королевские да доложили его величеству, о чем это Будда позволяет себе в часы рабочие мыслить.... Такое началось!
  Ладно бы еще мечтал молодой работник о том, как стаж, подобающий должности наработать да знаний-умений, необходимых для продвижения по службе накопить. Или про привилегии разные, по штату положенные - еще понятно было бы! Да хоть бы стихи сочинял, загадки разные или кроссворды разгадывал! За это пожурили бы, отчитали да простили.... Нет, шельмец этакий, специалист юный, о таком задумался - ну ни в какие ворота.
  Захотелось ему знать все! Можете себе представить? Сам король того государства вместо калькулятора звездочетом из Калькутты пользовался, читал по складам, и жен своих да наложниц по именам всех не помнил, а по номерам не знал. А почему так?
  Да потому, что скромностью государь отличался, выше подданных себя в разуме своем и привычках не превозносил. Един он был с народом! Никто не мог сказать: "Вот, мол, самым умным себя считает..." Наоборот, частенько от него слышали: "Ничего не знаю и знать не хочу! Катитесь со своим докладом!" И это было основной политикой государства.
  А кто много знал да - те на вредной работе считались. И от профсоюзов тогдашних выделялись им бесплатные путёвки в изгнание, яды разные и процедуры у палачей.
  Очень горько и досадно тому королю стало. Всё-таки Будда ему по совместительству ещё и сыном доводился. Но прежде чем решение принимать, решил государь переговорить с принцем.
  Вызвал его на ковёр в своём кабинете и спрашивает строго так:
  - Что хочешь ты, о сын мой возлюбленный, для услады сердца своего?
  А Будда возьми да ляпни по простоте своей душевной, не задумываясь, как сорвать похитрее:
  - Хочу всё знать!
  - А законы наши ты знаешь? - спрашивает его отец. - Ну-ка, перечисли!
  - Кто много знает, тот мало живёт; кто старое помянет, тому глаз вон; - начал читать принц.
  - Хватит, хватит! - оборвал его король. - А что, собственно, ты успел узнать из того, что хочешь, о наказание дома моего?
  - Немногое, но ценное, отец! - ответил юноша. - Самое ценное из любого знания, а именно: чем больше знаешь, тем больше для тебя неведомого, а жажда познания возрастает при этом.
  - О горе мне с таким наследником! - воздел руки старик. - Не я ли тебя учил: "Меньше знаешь - крепче спишь", "меньше знаешь - меньше хочется" ... Всё впустую, всё с ног на голову поставил... Ну что с тобой делать, ума не приложу.... Впрочем, ладно. Я ведь тоже грешил по молодости, бывало. Но - обходилось, не попадался. Так что катись-ка ты, правдолюбец этакий, подальше от границ наших, а за желания такие мы звездочёту нашему, калькулятору ненаглядному, блок памяти удалим. Он у него и так переполнен, да и гарантия истекла давно. А ты, сынуля, топай, пока я не передумал. Иди поброди, подумай над поведением своим лет этак с ... тридцать. В общем, думать надоест - возвращайся. Должен же кто-то после меня страной управлять...
  И пошёл добрый молодец Будда из дома отчего прочь, из государства сего неразумного куда глаза его ясные да пытливые глядели. Выгнали ведь - да странное дело: никакой горести он от этого он не испытывал. И шёл он легко, и плечи расправил, и спину выпрямил, и голову высоко держал при этом.
  Странный это был странник: наказали, а он и рад тому. Идёт местами дикими, лихолюдья полными - без оружия и без посоха даже. Ни зверя не боится, ни человека. Дошёл до пустыни - и дальше идёт, ни еды, ни воды си собой не взяв. А идти по ней сорок дней!
  И чем дальше от дома уходил Будда, тем свободней себя чувствовал. Людей нет совсем - и хорошо! Никто златом-серебром его не обвешивает, гостинцев дорогих не подносит, милостей себе не выторговывает. Ни шума городского не слышно, ни суеты дворцовой не видно. А вокруг - природа дикая, по своим законам живущая. И законы её - видит Будда - куда интересней тех, что за спиной остались.
  Вот орёл в небе синем, безоблачном. И больше увидит он - тем более сыт будет.
  Вот тушканчик-кроха под кустиком сидит, прислушивается. Правильно: больше услышит - дольше проживёт.
  Слон большеголовый по пустыне ходит, воду ищет. Не найдёт воды - помрёт от жажды. А чтобы найти её, знать надо, где искать.
  Понял Будда: каждый листик, каждый зверёк по своим законам живёт, чтобы выжить. А малые эти порядки в один в один большой собираются, подобно ручьям, впадающим в реку. И все, и всё в мире этом знание собирают, чтобы нести его во всеобщий поток - от мухи до слона, от пылинки до звёзд.
  Чем больше узнавал и понимал юноша мир этот, тем меньше страха перед ним оставалось, тем меньше есть-пить тянуло. И все легче тело его становилось, и всё свободнее душа. А вокруг него дела и вовсе странные творились: хищники никого не трогали, а прочие никого не боялись. Идёт себе Будда по пустыне, а звери за ним собираются и идут туда же, куда и он.
  А посреди огромной этой пустыни дерево преогромное росло. Откуда оно тут взялось да сколько простояло - о том никому не ведомо было. Только поговаривали про него и люди, и звери, что стоит здесь дерево со времён начала мира и стоять будет до конца его. Корнями пронизало оно Землю, а ветвями выше облаков поднялось.
  И ещё слухи ходили по земле, что под деревом тем люди будут искать правды и знаний. А когда найдёт кто - мир изменится и пустыня расцветёт, цвести же оно будет до тех пор, пока люди правды этой не забудут. И тогда сад этот волшебный опять в пустыню обратится.
  Вот такие сказки в тех краях про дерево это и пустыню ходили. Ничего не знал о них Будда, и всё же шёл точно к дереву. А звери знали, и хотелось им жить в саду, а не в пустыне. Вот и шли они за молодым человеком, чтобы посмотреть, как пески расцветать будут.
  Надо отметить всё же, что не первым Будда к дереву шёл. И до него многие из людей, сказок тех, наслушавшись, отправлялись на поиски. Кто-то из них думал о власти великой, что дадут знания, кто-то - о богатствах сказочных, что под корнями дерева того лежат. Некоторые же за правдой шли, но боялись её при этом: вдруг не та правда окажется, что им хотелось бы? А Древо-то не для них росло! Вот и не смог никто найти его в пустыне, и никто из ходивших не вернулся. Замело песком жёлтым их косточки белые, а родичи ушедших и имена их позабыли. А Древо стояло и ждало, когда же придёт тот человек, что и вправду ищет правду, и нет для него ничего дороже и желанней правды - какой бы эта правда не была.
  И так мир этот и жизнь наши устроены, что в начале сердце чистое, незамутнённое, само ищет повсюду истину, а потом истина эта начинает то сердце к себе притягивать. Так и с Буддою случилось: через три дня пути по пустыне дикой увидел он на горизонте Древо. И увидав, пошёл к нему не сворачивая ни вправо, ни влево, ни назад не оглядываясь. А останавливался лишь ночью тёмной, когда ни земли под ногами, ни Древа на горизонте не видать становилось. Звери же дикие так и шли вокруг него, днём ясным - дружелюбием своим ободряя, ночью чёрной - теплом своим согревая.
  И шёл так Будда ни много, ни мало, а ещё семь дней с тех пор, как Древо увидел. И к концу седьмого дня пришёл, и сел у корней Древа, и подумал:
  " Вот чудо из чудес, что только видел я, и о чём слышал за жизнь свою недлинную. Кроною своею Древо это подпирает небеса, а корни его, наверное, пронизали всю Землю. Не иначе, как вобрало оно в себя знания и мудрость всего мира. Ведомы ему все законы и Земли, и Неба. И где же искать мне Правду, как не здесь? Ибо - вот, понял я, хоть и мал мой разум: Древо из Сердца Мира произрастает, а по ветвям его Творец Верховный на землю сходит и на небеса поднимается. Так что сяду я под сенью Древа и подожду, пока мимо меня Создатель проходить будет. Может быть, он заметит ожидание моё и спросит, что ищу я и что хочу от него получить здесь. И простой мой ответ, и знаю его я столько, сколько помню себя: "Хочу всё знать!".
  И ничего более не пожелал Будда даже в мыслях своих. А ждать он был готов столько, сколько потребуется Хозяину Древа, чтобы пройти мимо. Не обращался к нему Будда с просьбами, считая невежливым по прихоти своей Бога тревожить. А помереть под Древом от жажды и голода - не боялся, потому, как не думал об этом. И жизнь собственная ему гораздо меньшей величиной казалось, чем дуновение легкого ветерка в пустыне необъятной. Такой вот кротости и смирения необыкновенных был Будда преисполнен с самого детства.
  И потекло время ожидания для юного принца и его мохнатых, пернатых, чешуйчатых и прочих спутников. Никто из зверей не уходил, и промеж себя у них мир и дружелюбие царили...
  Шли минуты, они слагались в часы, часы укладывались в дни, дни собирались в недели. Но Будда и его друзья не чувствовали тяжести ожидания. Им было радостно вот так вот сидеть здесь, в Сердце мира и ждать того, чьё имя неназываемо, сила неопределима, а доброта безмерна. И само ожидание уже давало Будде мудрость. Понял он, что не страшен ему никакой голод, пока он не думает о хлебе, и не страшна никакая жажда, пока не мыслит о воде. И увидел он: тело - лишь одежда духа, и стоит ли беспокоиться о нём более, чем о плаще дорожном?
  И многое другое постиг Будда, пребывая в терпеливом ожидании. Но всё это было лишь мудростью человеческой, а юноша хотел знать ВСЁ. И через некоторое время постиг он искусства разные и ремёсла, что только есть в мире. Все науки, что известны мудрецам земным, стали и ему ведомы, и пожелай он только - мог бы в год, а то и меньше, самым богатым властелином на Земле стать. Ибо не было равных ему ни в чём: науки, ремёсла, политика, война и мир, торговля и языки.... И править он смог бы всеми народами сразу - всяк бы такому государю подчинился бы с радостью! Но не захотел Будда власти всемирной, и продолжал ждать терпеливо того, зачем пришёл.
  И ещё узнал он премного из того, что никому из людей неведомо: языки и законы птиц и зверей, пути в измерения иные и миры, и знания этих миров и измерений... Пожелай он теперь - и смог бы стать вечноживущим наместником Бога во всех мирах, которые тот создал. Но и на этот раз не изменил своему решению упорный правдоискатель. А прошло уже три недели ожидания.
  И подошли к нему звери, почувствовав, что может человек понимать их речь и отвечать так же. И сказали: "Друг, становись царём мира! Ибо нет человека умнее и добрее тебя. Нет никого во Вселенной выше и чище тебя. Возьми эту власть - и не только это пустыня, но и вся земля и все миры покроются самыми благоуханными цветами и превратятся в рай до скончания времён! Соглашайся - и мы навсегда станем дружны с людьми и друг с другом! Пока ты будешь править - во всех мирах не прольёт ни капли крови. Соглашайся!"
  Но улыбнулся лишь задумчиво Будда и покачал головой. "Но ожидание твоё бессмысленно! - сказали животные. - Величайший не хочет подойти к тебе, хотя ты уже равен Ему по величию. Таких гостей, как ты, не держат у порога! Ждать нечего! Пойдём! Ты и так уже получил всё, что хотел. Пойдём - ты станешь самым великим!"
  "Нет, - отвечал Будда - я обещал дождаться - и я должен это сделать".
  И звери ушли, недовольно ворча о том, что столько времени потратили на этого непонятного, глупого человека. А юноша остался один под Древом, среди пустыни.
  И остался Будда сидеть, дожидаясь того, к кому пришёл. И на губах его была всё та же лёгкая улыбка, что и ранее. И не испытывал он ни голода, ни жажды, ни холода, ни зноя - ибо это уже не касалось его. Не сожалел он об ушедших друзьях и упущенных возможностях - не волновало его это. Ничего сейчас не имело для него смысла, кроме одного: возвышенная радость ожидания Хозяина Древа, которого он обещал дождаться.
  Ночью этой не спал Будда, оставшись в полном одиночестве под Древом посреди пустыни. Но не от страха бодрствовал он - кого ему бояться! Не спалось ему в совершенности самого безмятежного созерцания мира, в каком только доводилось пребывать. И усилия принца в постижении мироустройства вознаграждены были и на этот раз.
  Пришло к нему самое могучее из всех знаний, что получил он до того. Понял Будда, как созидаются миры, как устроены они - до мельчайших подробностей, и как они живут и развиваются. Пожелай он сейчас - и в мгновение ока, в миг единый смог бы создать свою Вселенную, и стать в ней единственным Создателем!
  Но отверг Будда такую мысль, хоть и заманчивой она казалась. А чтобы скромность свою не подвергать большим испытаниям, решил он о чём-то другом подумать. О горах, снегом и льдом покрытых, например. Вот тут и произошла с ним его единственная за всю жизнь ошибка.
  Забыл Будда отстраниться от мыслей о миротворчестве перед тем, как о горах думать. А когда вспомнил и глаза поднял - увидел, что не в пустыне уже находится, а в долине горной, о которой задумался. Древо, правда, на месте осталось, и никто не пострадал, но стыдно стало Будде первый раз за всю жизнь.
  Ведь, хоть и нечаянно, а изменил он творение Творца в пределах больших, чем позволено смертному. Так и сидел юноша сокрушался об ошибке своей, пока не наступило утро. Поднялось солнце красное, осветило ледники и снежники горные, окрасило их цветом нежным, розовым. И оказалось, что не видел Будда в жизни своей картины прекрасней и гармоничнее, чем эта. А в долине, где Древо вместе с творцом молодым оказалось, не было ни одного камня простого и серого. Каждый из камней - малый ли, большой, или скала целая, или гора огромная - всё из самоцветов наилучших было создано, из пород драгоценных. Были здесь и алмазы голубые, и рубины солнцеподобные, и яхонты, и топазы, и лазурь, и агаты... И каждый камень на своём месте находился, строго ему отведённом - так, чтобы дополнял красоту окружающих его, а те, в свою очередь, раскрывали каждую грань того, что окружали.
  Сам вид долины той свойства имел необычайные. Если кто из смертных хоть раз в жизни своей ту долину увидеть смог - навсегда бы эта картина в душе его осталась. И забыл бы человек тот навеки страх и боль, жадность и гнев, болезни и печали... И стремилась бы душа его к постижению света и радости, и нёс бы тот человек в мир гармонию и единение с миром... А дни на земле для такого человека продлились бы настолько, что приблизился бы он по срокам жизни своей к горам и рекам великим.
  Любой из людей, сотворив такое чудо, подумал бы: "Вот, и Бог всемогущий не создавал ещё такого! Нет нигде в мире такой гармонии и совершенства. Так разве не поднялся я в величии своём выше Всемогущего?" И возгордился бы в свете славы своей заслуженной...
  Но не таков был Будда! Не гордость, а отчаяние овладели им, ибо он подумал: "Совершенно созданное мной и, хотя создал я это сам того не желая, разве поступок мой от этого более вежлив? Не дождавшись хозяина дома, в доме не распоряжаются. Вот я, незнаком ещё с Ним, а уже проявил свою неразумность и бахвальство, поступив так. Разве хвалятся перед учителем своими знаниями, когда приходят учиться к нему? Что Он подумает обо мне? О, горе мне, неразумному! Зачем мне всё узнанное, если не научился я за жизнь свою даже вежливости!"
  И так укорял себя Будда, сидя под великим Деревом, и не мог успокоить дух свой смущённый. И хотел он сначала стереть созданное им, и восстановить прежнее, бывшее до того. Но подумав, решил, что так поступать ещё недостойнее перед лицом того, кого уважаешь. "Я подожду - решил Будда - пусть Великий Творец, когда увидит самоуправство моё в доме Его, сам определит мне наказание. Так будет справедливо."
  И решив так, успокоил дух свой юноша, и продолжил терпеливое ожидание своё.
  На следующий день увидел он вдали сияние ослепительное, и приближалось оно к Дереву с музыкой строгой и торжественной. И спустя некоторое время узрел добрый молодец человека роста великого, с лицом мудрым и строгим, в роскошную мантию из звуков и света сотканную, одетого. И шёл тот человек так быстро, что и птицы бы за ним не поспели быстрокрылые.
  Подойдя же к Будде, остановился он и молвил:
  - Здравствуй, ученик мой наипервейший! Вижу, что в ожидании меня ты времени даром не терял! Преуспел ты во всём, в чём только мог, и превзошел в конце концов меня, твоего создателя. Создать такое чудо из чудес, как эта долина, я мечтал с того момента, как только создал мир. Но все мои попытки оказались тщетны. Создавал я целые миры и вселенные ради того, чтобы хоть слабое подобие такой гармонии увидеть. И вот - увидел, благодаря тебе. О, почему я не создал тебя сразу, о великий Будда! Столько лет, столько эпох протекли впустую! Нет и не будет мне оправдания за те муки и страдания, что несли миры все эти миллиарды лет, пока я выкручивал Вселенной кости в поисках хотя бы частицы той гармонии, что есть у тебя!
  Прошу, умоляю тебя, о величайший из великих! Возьми бразды правления миром этим из моих рук неумелых, сотри всё начертанное мной - ибо я лишь испортил Бытие...
  Сотри всё, прошу тебя! Ибо вся Вселенная, созданная мной - суть удел страданий и скорби, ведь у меня живое - страдает, чувствует боль и умирает. А то, что от боли и смерти избавлено - тому и жизнь неведома.
  Ты же, стерев такой несовершенный мир, новый построишь, и будет он песней Жизни и Света. Так повелеваю Я, Творец всего сущего! Сотри этот мир, о Будда!
  И пал тот человек пред Буддой на колени в просьбе своей униженной! Мог ли принц молодой ожидать такого? Но не шевельнулся Будда, будто бы и не было рядом никого. И повторил свои просьбы и доводы пришедший, пав ниц на землю. И опять не пошевелился Будда, всё так же улыбаясь: спокойно и загадочно.
  И в третий раз просил и требовал великан того же, ногу юноши на голову свою поставив. И видно было, что не уйдёт он без ответа.
  И тогда сказал ему Будда:
  - Отойди от меня и Древа этого, ибо не хочу я знать тебя более, узнав сердцем своим. Не тот ты, за кого себя выдаёшь, и не своим домом ты распоряжаться взялся. Ты - не Творец, ты - Разрушитель мира этого, и хотел моими руками разрушить то, что тебе не принадлежит. И дарил ты мне чужое в надежде, что окажусь я вором! Отойди отсюда, ибо не следует тебе и лукавству твоему находиться в Сердце Мира. Прочь!
  И настолько твёрдо было это сказано, что даже сам Царь Лукавства и лицемерия не стал с ним спорить. Поднялся Лукавый, усмехнувшись недобро. И враз слетели с него одежды светоподобные, и вид его, и музыка изменились. Вместо сияния тьма стала исходить от него, вместо звуков гармонии - грохот адский.
  - Тогда прощай. Прилежного тебе сидения под Древом. Может, что и высидишь - корни пустишь, или окаменеешь тут... Только вряд ли дождёшься... Занят старик всегда, очень занят...
  И сказавши так, развернулся и пошел обратно. Но успел заметить Будда, как изменилось лицо его ужасно. Ничего в нем от человека не осталось. И если простой смертный увидит лицо это, то счастьем будет для него на месте умереть. А выжившим судьба гораздо более страшная достанется...
  Однако ни разговор этот, ни зрелище лица сатанинского нисколько Будде не повредили. Наоборот, похоже было, что сам разрушитель, поглядев на Будду, разрушаться начал в устоях своих. Шел он уже не так скоро и торжественно, а скорее напоминал человека немощного и дряхлого. Пошатываться начал, и ростом как-то пониже стал... Хотя кто его знает - может быть, и прикидывался. Ведь нет во всем мире притворщика и любителя интриг разных большего, чем князь тьмы.
  Итак, опять юноша в гордом одиночестве остался. Но это для нас оно гордым было бы. Ещё бы - такого просителя отшить! Но Будде не до гордости было.
  Очень переживал он за строгость свою. Может быть, как-то по-другому надо было ответить? Впрочем, все уже сказано, и собеседник ушел... Последние слова его нисколько не смутили Будду, зато напомнили о Том, кого ждал принц. И его сердце вновь наполнилось радостью и спокойствием.
  Так прошло еще два дня, и как ни отрешен был Будда от забот о хлебе, но жажда начала давать знать о себе. Иссохло тело его под лучами солнца, и кожа начала трескаться, что боль приносило невыносимую. Лопнувшая кожа стягивалась, обнажая мышцы. А от полуденного зноя и они начали усыхать и скручиваться... От боли вначале сбивался и путался стройный ход мыслей, потом темнело в глазах и пропадало сознание. Когда оно возвращалось, осознание мира начиналось с дикой боли, остатками зрения Будда видел лишь вращающиеся цветные пятна. Понемногу он брал власть над этим мельтешением и болью, начиная осознавать себя и различать мир вокруг. Видение его долины придавало ему сил, ибо свойства её были целительны, но чтобы победить надвигающуюся смерть, необходима была вода. Целый каскад водопадов шумел в каких-то ста шагах от Будды, а в полушаге от него вдруг забил родник с голубовато-кристальной водой. Чтобы напиться, ему нужно было лишь упасть лицом вперед, а потом можно было бы встать, пройти - или проползти - эти сто шагов, и оказаться в озерце под водопадом целебной влаги, которая лучше любого врача исцелила бы его раны, и восстановила прежний облик...
  А вид Будды изменился невероятно. Не был он уже цветущим прекрасным юношей, и на живого человека походил мало... Почернел от солнца весь, как обуглился будто, весь в ранах от разрывов кожи, и улыбки легкой нет на лице - плоть усохла и стянулась, обнажив зубы и челюсти... Но жизнь и сознание были ещё в этом высохшем, как осенний лист теле. И мог ещё мыслить Будда и двигаться, хотя и непереносимы были муки его.
  Но не думал он о прекращении этой пытки и спасении от смерти. Не посылал он проклятий Солнцу и не обижался на Творца, что не замечал тот предназначенного ему ожидания. Как ни больно было принцу, но оставался он всё тем же кротким и тихим в душе своей. И всё так же был верен слову своему: дождаться, не сходя с места своего, Создателя. И потерял он счёт времени, и не знал, сколько уже длится это испытание. Иногда приходило облегчение но, так как глаза его уже ничего не видели - то он и не знал, отчего оно. Или оттого, что пришло время ночи, или оттого, что пришло время смерти... Но в любом случае продолжил бы упрямец своё бдение в надежде услышать один-единственный вопрос: "Чего ты хочешь, человек?".
  И пришёл срок, когда не осталось от Будды ничего прежнего: забыл он имя своё, забыл слова человеческие, остановилось для него время и даже страдания покинули тело его, живое непостижимым образом: жила в нём одна лишь надежда...
  Не билось сердце, не дышали лёгкие, не видели глаза, а уши давно утратили способность слышать. Стояло в самой чудесной долине самое великое Древо, а под ним сидел самый лучший человек. И вид его был подобен корню древесному, и было в нём жизни не более, чем в зерне просушенном. Ничего в нём не было, кроме надежды и ожидания. И не страшна ему более смерть, ибо стал он в виде таком бессмертным. Дух же его, с телом связи не разорвав полностью, свободу обрёл, живым неведомую. И стал Сидящий подобен Вселенной, ибо стал полностью един с ней.
  Много ещё тогда понял Будда из того, что людям смертным с разумом их слабым и духом, в оковы плоти закованным, понять невозможно. Наименьшее же из этих понятий, что ещё человеческому разуму представимо, было понятие о времени и природе его. Так обрёл Будда знания и власть над Временем и миром полностью - ибо стало ему ясно видение прошлого и будущего в любом проявлении - и бесконечно великом, и бесконечно малом. Понятно стало также любое действие и последствия и причины его, как бы далеко они не отстояли.
  И оказался дух юноши там, где неведомо само понятие ожидания и отдалённости. Не было в том месте ни времени, ни пространства, и называлось то место Началом и Концом Бытия. Описать это человеку невозможно, так же как нельзя слепому видеть или глухому слышать: не дано им это. Но истолковать видение Будды попробовать можно.
  Почувствовал он себя в месте этом звездою яркой и чистой, и было там ещё звезд несколько подобных ему, с ним вместе числом двенадцать. И каждая из звёзд по-своему светила, и каждая чиста была в совершенности своей.
  А все они вокруг особенно яркого светила вращались, и светило то было Совершенство Мира, ибо свет от него исходящий был ни что иное, как Закон Бытия.
  И приветствовали все звёзды Будду как брата равного им, и понял он, что и они так же живы, как и он, и в других местах и временах тоже людьми из плоти являются. А приходят они в мир по очереди, которую им Светоч Мироздания указывает. И у всех одно предназначение: свет нести миру, раз за разом принося в мир Истину, как пчёлы в улей мёд приносят.
  И протянуло старшее светило к Будде лучи свои в приветствии радостном, и пришло к нему понимание замысла Творца, и наполнилось всё существо его благодатью и благодарностью, нам неведомой...
   А в Сердце Мира под Великим Древом сидел человек, похожий больше на обгорелый корень. Ничто не выдавало в нём признаков жизни, ничто мирское уже не могло потревожить его покой бесконечного ожидания и надежды. Не было в его теле ни капли влаги, и не могло оно ни пошевелиться, ни слышать, ни говорить, ни видеть. Могло лишь ждать в великотерпении своём. Лёгкий ветерок играл обрывками ткани, надетыми на него и бывшими когда-то роскошным шёлковым одеянием наследного принца Будды... Тот же ветер засыпал мелким песком глазницы его незрячих глаз, вплетал в чёрные волосы опадающие листья и мелкие веточки, по-своему украшая того, кого успел полюбить за это время. И приходили, приползали и прилетали все живые создания со всех концов Великой Пустыни, чтобы попрощаться ещё раз с тем единственным из людей, кто стал им и любим больше жизни и оставлен ими в один из моментов славы его. И подолгу лежали они у ног его, со слезами глядя на то, что осталось от так полюбившейся им улыбки. И звали его на языке своём: "Проснись и оживи, подари нам радость бытия своего, друг! Прости нам слова и мысли, в нетерпении глупом рождённые! Красива и целебна долина твоя, но к чему нам радость, если не можем мы о тебе радоваться! Не покидай нас, останься с нами!".
  И стоял над долиной той плач звериный, жалобный, и не было в мире этом плача более грустного. Ведь не умеют звери лгать в чувствах своих, как люди. Разве лишь дети наши способны на такую чистоту сердец - пока не научим мы их притворству лукавому.
  Но не просыпался Будда от ожидания своего и уходили звери: одни - в мир теней, горя вынести не в силах, оставляя тела свои у ног Сидящего, другие - к гнёздам и норам своим, с неизбывною тоской в глазах. Стих понемногу плач тот звериный, остался лишь шорох ветра.
  И вот, когда не осталось здесь глаз, видеть способных, и ушей, слышать могущих - тогда и появился в долине человек. Роста он был невысокого, возраста преклонного, а одет был скромно. Шёл не торопясь, на посох простой опираясь и, останавливаясь часто, красотой и совершенством местности восхищался бесхитростно.
  Так, не торопясь подошёл он к Древу и заметил под ним человека иссохшего и зверей неживых, у ног его распростёртых. Присел тогда странник на корень неподалёку и спросил:
  - Что хочешь ты найти здесь, о человек? Богатства ты пришёл искать, славы или власти? Может быть, хочешь жизнь вечную и здоровья отменного? Или, может, просто жить хочешь уже? Или всё разом? Так зачем же ты пришёл сюда и чего же ты хочешь?
  И из глубин иссохшего тела прошелестел чуть слышно, лёгкому дыханию эфира подобный ответ:
  Хочу всё знать...
  -Знания дорого стоят, особенно если хочешь знать всё. Но неужели ты не знаешь всего? И зачем тебе знания, если ты не сможешь жить? Попроси лучше жизнь, и я просто подарю её тебе.
  - Нет. Я обещал ждать Твоего прихода и обещал просить лишь одно. Пусть я обещал это сам себе, но я не могу менять обещаний. Может быть, это было глупо - и тогда я должен быть наказан. Но не сдержать обещанного слова я не могу. Решать тебе, но каким бы не было твоё решение - я уже счастлив. Пусть я не вижу и не слышу, но я ощущаю твоё присутствие сердцем своим.
  И ещё я хочу просить о наказании меня за изменение мира Твоего, хоть и нечаянно это получилось. И каким бы ни было наказание - я готов принять его от Тебя как должное.
  - Я не знаю, что такое "наказание". Я не наказываю, я воздаю должное каждому. И каждый в этом мире получает от меня лишь то, чего он достоин, что он заработал трудами своими. И как дела и мысли его помогают мне, а пуще того - тому миру, который я создал и которому служу, так и даю - по делам и помыслам. Так и тебе же будет воздано, как всем воздаётся - не больше и не меньше. Не раздаю я подарков бесплатных и не караю без вины: каждый лишь обретает заработанное собою и пожинает то, что сеял.
  Так и для тебя, Будда, настал час воздаяния. Ты ждал меня - и вот, я пришёл. Ты не требовал ничего из того, что хотел получить, а лишь просил - и это зачтётся. Ты держал слово своё и тогда, когда не было ни смысла, ни сил его держать - воздастся и за это. Не роптал ты в сердце своём ни на ожидание, ни на испытания - и потому заслуженное тобой во много крат дороже. Отказывался ты от платы вперед и власти незаслуженной в смирении и кротости сердца своего - и это на чашу весов положится.
  А за созданное тобой, хоть и ненароком чудо - разве могу я наказывать за такое? Ведь красота эта и гармония из сердца твоего родились и мир собой украсили. И не возгордился ты содеянным, а ещё большую кротость проявил, нежели раньше.... Теперь же слушай решение моё.
  Право знать всё ты заслужил, но во время испытаний и так получил почти все знания мира. Знаешь ты теперь почти столько же, как и я. Одно лишь до сих пор от тебя сокрыто: твоя судьба и моё о тебе решение. Значит, должен я открыть это для тебя. Тогда и закончится твоё ожидание.
  Итак, слушай, человек, волю мою! Пусть восстановится плоть твоя - и станет лучше прежней, ибо дни твои на земле ещё не закончены. Пусть глаза твои видят, а уши слышат во сто крат лучше прежнего - ибо лишён ты был и того, и другого. Но более всего чутким и зрячим сердце твоё будет, и в этом лишь твоя заслуга - ты сам его таким сделал.
  И в тот же миг открылись глаза и уши юноши, тело вновь ожило и наполнилось соками жизни. И не был он уже подобен корню обгоревшему, а подобен стал живому воплощению Бытия. И исходил от него свет божественный, и невозможно было скрыть его ничем.
  И дал Господь Будде одежды новые взамен обветшавших, и вручил посох свой со словами:
  - Ступай теперь в мир людей и будь у них учителем. Нужен им сейчас стал наставник знающий, ибо погрязли они в который раз в невежестве об устройстве мира, и разрушают его по незнанию своему. Твоя же задача - больное исцелять, разрушенное восстанавливать, а неразумных - вразумлять. И не будет у тебя орудия для дел этих другого, кроме Любви и мудрости. Найди себе учеников и оставь след после себя в учении своём, и не медли - ибо дни твои на земле не вечны, ты смертен, как и всякий живущий.
  А чтобы не сомневались люди в словах твоих и учении - дам тебе знамения свои. Везде, где ступит нога твоя, пусть расцветает земля лучшим, что может произвести на свет. И посох, что дал я тебе - пусть и он подтвердит власть истины мира в словах твоих: где ни воткнёшь ты его в землю - там пусть появится источник воды, чистой настолько, насколько будут чисты слова твои.
  Но помни: не первым ты и не последним свет несёшь людям. Приходили в этот мир учителя и до тебя, придут и после. Ничто не вечно, и всё требует обновления. Так же, со временем, обветшают и те знания, что ты можешь дать, и придётся другому учению занять место твоего. А что из Великого Знания ты дашь людям - решай сам.
  И ещё кое-что ты заслужил: смотри!
  И возник в долине Будды Храм, место которому было только здесь и нигде более. Красотой своей он не спорил с долиною, он был частью её...
  -В долину твою, к Храму и Дереву, будут ещё приходить люди - самые чистые и преуспевшие в учении. Пока их немного будет, да и потом больше не станет. Но здесь самые способные ученики смогут учиться дальше. А Храм этот я ставлю в честь испытаний твоих и твердости духа твоего. А поддерживать огонь в Храме и помнить о тебе станут те, кто любит тебя больше жизни своей. Те, кто смертью доказали свою любовь к тебе. Ведь они заслужили это, и такое воздаяние будет самым справедливым.
  И при этих словах обратил Создатель взор свой на зверей, что умерли от тоски у ног Будды. И ожили они тотчас, и принялись в радости своей резвиться вокруг Творца и Учителя, и не было их любви и обожанию предела. А было тех зверей двенадцать; и каждому из них отвёл Будда служить в храме по одному году, уступая следующему по очереди его. Так и служат они до сих пор, а люди в их честь года именуют...
  А дорогу туда закрыли до поры, пока люди сами путь к тому Храму не откроют чистотой сердец своих. И вокруг долины той выросло вместо пустыни кольцо гор высоких, какие Будде под Древом привиделись. И стоят те горы до сих пор, и проходят через них в долину чудесную всё так же немногие, а в последние годы и тех почти не стало...
  А юный Учитель отправился в путь не мешкая, да и сильно не спеша - а так, чтоб вернее было. И шёл он по земле, и радовалась земля, ибо расцветали цветы невиданной красоты там, где ступала нога его. И везде, где посох его земли касался, источники воды, как бриллиант чистой, бить начинали.
  И пришёл Будда к людям, и поражались люди делам и словам его, а более всего - свету, от него исходящему. И приняли учение его, и многие сердца свои открыли Любви и Истине, и стали его учениками и последователями.
  А сам Будда прожил, сколько ему отпущено свыше было. И хотя знания его позволяли жить ему вечно и миром править безраздельно, и даже собственные миры творить - не изменил он скромности своей и простоте, и ни дня себе не прибавил.
  Но придёт время, когда совсем обветшают старые истины, и снова в наш мир придёт Учитель и принесёт новые Знания. И неизвестно нам ни время прихода его, ни имя Учителя. Как знать, кто он будет на этот раз и где придет? Может быть, он назовётся старым именем, а может быть, новым.
  Но кто бы он не был, узнать его сможет лишь тот, кто открывает сердце своё Истине и в ожидании своём терпелив и спокоен. Ибо сердце такого человека знает, кого оно ждёт...
  
  
  
  
  КОНЕЦ.
  
  
  
Оценка: 6.00*3  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Г.Чередий "Связанные поневоле" (Любовное фэнтези) | | С.Вишневский "Бегающий Сейф" (ЛитРПГ) | | Д.Данберг "Элитная школа магии 2. Факультет Защитников" (Попаданцы в другие миры) | | Р.Вешневецкая "Хозяйка поместья Триани" (Любовное фэнтези) | | С.Александра "Волчьи игры. Разбитые грёзы 2" (Романтическая проза) | | В.Лошкарёва "Хозяин волчьей стаи" (Любовная фантастика) | | Д.Хант "Мидгард. Грани миров." (Любовная фантастика) | | Л.Тимофеева "Заклятье для неверной жены" (Юмористическое фэнтези) | | С.Шавлюк "Начертательная магия 2" (Любовное фэнтези) | | Р.Вешневецкая "Хозяйка поместья Триани. Камни, кости и сердца" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"