Степанов Василий Евгеньевич: другие произведения.

Фердинцев виновен

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:

   Фердинцев виновен.
   Первая глава
   1.
   Он обычно не выполняет простейших поручений. Вот и сегодня идет в магазин, спрашивает:
   - Хочешь чего-нибудь?
   - Хотелось бы женщин, пива и газету "Петербургский телезритель",- я говорю из кровати, но все же намекаю на всю серьезность своих намерений, подмигиваю ему правым глазом.
   Он уходит, и я опять засыпаю. Просыпаюсь, увидев его во сне. "Твоя газета",- говорит он. Я устал от этого несовершенства. Только газета.
   Мы завтракаем яйцами. Больше ничего нет. Зачем же он ходил в магазин? Мы всегда завтракаем яйцами. И эту процедуру, как ни посмотри, мы довели до совершенства. Поедаем их без каких либо намеков на аристократические манеры, которые нам время от времени демонстрируют в английских сериалах. Яйца варятся вкрутую. Затем их студят под струей холодной воды, холодные яйца чистят, стучат ими по столу, скорлупу складывают кучкой по левую или правую сторону. Запивают яйца чаем без сахара. Больше ничего нет. Даже майонеза. Обычное стремление к максимальному минимализму. Свойственно образованным людям.
   За завтраком мы ведем легкий и непринужденный разговор, предмет которого не мешает пищеварению. Не спрашивайте, как мы отточили это умение. Это были поистине героические моменты нашего сожительства. Мы сожительствуем в этой квартире уже больше трех лет. Он, конечно же, вносит большую часть платы, а я предоставляю ее меньшую часть, а также приятное чувство юмора и легкость общения в качестве компенсации.
   После завтрака я курю папиросы житан без фильтра (gitanes bout filtre) и стригу ногти на ногах и руках. Папиросы житан обладают каким-то невыносимым едким дымом, так что они совершенно неприемлемы для него. Меня это в принципе устраивает - предпочитаю стричь ногти в одиночестве. Его Высочество в эти моменты предается типичной меланхолии ab или точнее post ovo. Подобные депрессивные приступы кончаются переосмыслениями собственной краткой жизни, неприятными выводами, понижением самооценки, попытками начать все сначала. Но уже почти два часа дня, и я уверен, что сегодня у него ничего не выйдет. Сквозь крепкий житанный дым я вижу, как он проплывает в ванную.
  
  
  
   2.
   Он пускает воду, он бреет лицо, он чистит зубы. Он многократно превосходит меня в чистоплотности. Я наливаю еще чаю и закуриваю новую папиросу. Выпускаю колечко дыма, снимаю очки, спрашиваю: "Уходишь?"
  
   3.
   Возвращается около пяти вечера. Я, естественно, в постели. Люблю лежать. Несмотря на слабость, выползаю в коридор, чтобы встретить Его Высочество, которое чему-то очень рад. То ли новая жизнь все-таки началась, то ли старая продолжилась в каком-то неожиданно приятном ключе. В подтверждение второй догадки он празднично вынимает из-за спины девочек. "Не вовремя", - записываю я.
  
   4.
   Маша-наташа. Так, по крайней мере, сказал Гаврош. Не ждал я приключений от сегодняшнего вечера, лежал-лежал себе на диване, и вдруг на тебе. На тебе, вот тебе на, возвращается Его Высочество со всей своей помпадурью. Бутылка коньяка на неизвестные деньги приобретена. Девки хохочут.
   Сидим-пьем принесенный коньяк. Одна половина маши-наташи прислонена ко мне, другая - к Гавриилу. Он разливает. Он разливает. Маша-наташа: "Мерси". Пурква собственно не па. Моя половина маши-наташи (для простоты назовем ее Машей) сладко пахнет мне в ухо приятными духами и постепенно начинает нашептывать. "Где же когда же что же у приятеля вашего мой дорогой дяденька что же вы такой молчун ну не молчите ладно а дядя вашего приятеля ну банкир что ли?"
   Банкир что ли. Меня удивляет ее неосведомленность. Обычно Гаврош, что знает, все расскажет. Банкир что ли. Директор международного отдела. Точнее, человек похожий на ведущего телепрограммы "Большие деньги". Рыжий-рыжий, кучерявый-кучерявый, с опрятной лысиной, дальнозоркими очками. О, Аполлон с виндзорским узлом поперек горла, дивная душа, наполняющая костюм бриони, повелитель клерков, демон секретарш, властелин финансовых потоков, среди своих дивайсов выковавший собственное бессмертие, о, ты Прометей, обеспеченный на корпоративных вечеринках... Речь не меняется, потому что она программная. Мартемьянов Илья Самуилыч.
  
  
  
  
  
   5.
   Я все-таки несмотря ни на что просыпаюсь. Снова в постели. Тщательно ощупываю околокорпусное пространство и, никого не найдя, удовлетворенно закуриваю вонючий житан. Пепельницы не видно.
   Уже одетый из любопытства заглядываю в комнату Гавроша. Он, конечно, недоволен. Но моя задача убедиться в том, что под вечер я не обнаружу вызывающе холодный труп. Нет, он в порядке, даже пытается украсить свою речь бранью. Крайне неудачное словоупотребление. Это непростительно.
  
   6.
   Я смотрю, как течет река Фонтанка. Считается, что от холода вода мутнеет. Дует ветер, но все подробности пейзажа отступают перед мыслями о том, в каком аду я оставил Гавроша. Протрезвевшие, не слишком довольные собой, зыбкие, на грани реальности, симметричные до ужаса Маша-Наташа по обе стороны нашего полового гиганта.
   Финал достойный любого страдальца, посещающего спортивные залы ради улучшения собственного фитнесса среди кипящих джакуззи, услужливых массажистов и вгоняющих в холодный пот саун. Господи, не оставь его на этом пути страданий и боли.
   Я кидаю окурок в воду.
   Каким раем раскидывались перед ним еще три дня тому назад поля для игры в гольф. Самолетом-самолетом, автомобилем-автомобилем, и вот он с дядей вынимает из багажника набор новейших клюшек. Гаврош смазливый как Пол Маккартни надевает белую кепку. Девочки ревут.
   Я увлечен рассматриванием собственных ногтей.
  
   7.
   В наших (или скажем так, местных) кафетериях кофе не так уж небесно хорош, а о чае и говорить не приходиться. Наливают его в посуду для капуччино, пахнет он капуччино. Из пакетиков, конечно. Приходится терпеть это, наслаждаясь атмосферой квазинепринужденного общения, которая царит в этом мидлл-класс-учреждении. "зыс из зэ плэйс ту трай мэнс сол" - "Идеальная чашка". Полки. Антуражные тома Эко-кортасара. Я понимаю эту выставку достижений книгоиздания лишь как недвусмысленное предложение приправить вкус подаваемого напитка стабильно нестандартными красотами человеческой мысли. Я вуди аллен в стране пещерных людей, бобик в гостях у барбоса. Как говорят по телевизору " мы были вынуждены" и далее по тексту.
   Пакетик бросается в кипяток, в чашку для капуччино, тонет и погибает. Это случайность,- кричит он перед гибелью. "Записки Пиквикского клуба". Вот что должно стоять на этих полках. Реализующие численное превосходство борхесы прут на эко-кортасаров, звонит мой проклятый телефон. Обычно я его отключаю. Знаете: "телефон вызываемого абонента находится вне зоны действия сети или отключен".
  
   8.
   Привет, это я...У дяди... У дяди Ильи, ты знаешь другого дядю?.. Слушай, чувак, не до твоих шуток сейчас... Блин, да можешь ты пять минут не ерничать!.. Тут такое дело. Мы с Катькой... ну Катька Гордина, ты ее знаешь... Ну та девка с геофака... Господи, да какая разница! В общем, мы с ней пошли ну это, к дяде Илье... А что еще делать прикажешь? Ты же круглый день на диване валяешься, журнал-журнал, газета-газета... блин, да заткнись уже!.. В смысле? Я же в субботу к нему за ключом от квартиры ездил, забыл что ли?.. В общем, вваливаемся, значит, ты понимаешь, чувак, ну она в туалет, я в ванную, потом она в ванную, я в туалет, ну, ты понимаешь. Потом на кухню пошли... Ну вино пить... Да как-то стремно было, полного расслабона не было, понимаешь... а у дяди всегда полно бутылок в баре, он и не заметит... Калифорнийское, говно порядочное, хоть и дорогое... блин, заладил, дай сказать, тут такое дело... Ну, в общем, я ее в дядину спальню повел, по дороге шмотки сняли какие можно на ходу, на кровать её положил, она стонет вся, я тоже совсем, блин, уже не могу. Брюки снимал, зацепился там за что-то, порвал нафиг. Левой рукой ее за грудь, правой презерватив надел... и тут она заявляет, что ей, видите ли, на кровати не хочется... Стоя. Понимаешь, чувак, стоя и всё тут. А рост у нее маленький. Ноги болтаться будут. Сам знаешь... Как это "зачем рассказываю"?! Блин, дай договорить, не перебивай, достал уже... В общем, открываю я дверь в дядин гардероб... В ванной? Даже не подумал о ванной... не, в ванной неудобно. Там кафель, холодно и жестко. Надо мягкую стенку в идеале. Ну, я подумал, что на костюмы дядины обопрусь, будет удобно. В общем, открываю дверь - а там дядя Илья... Да, чувак, получается, что он никуда не уехал... Ага, опоздал на самолет... Не-а, не улетел. И не улетит уже никогда... А ты думал, я тебе зачем звоню? Чувак, да он там стоит с зубной щеткой в руке... Да ничего он не слышал... Он там мертвый стоит, понимаешь?... Не знаю... Ничего я не звонил никуда, ты что?.. А что я им скажу?.. Ага, чтобы они меня сцапали... Она сразу оделась и умотала, видите ли, не хочет с этим иметь ничего общего... Да, это она так сказала... Нет, я же тебе говорю... Да как я их вызову? Приедут, а я тут... брюки-то в хлам... Ну да, голый... Естественно, когда мне было его снимать? Я же сразу тебе позвонил... чувак, лучше приезжай, плиз, а то мне стремно как-то очень... Да не психую я, просто стремно очень... Бля, да какие шутки?.. Заодно брюки мне привези новые... Через сколько ты тут будешь?.. Давай, жду. Отбой.
  
   9.
   В жизни все происходит как в кино. С самого начала их было двое. Как полагается "добрый" и "злой". Потом один ушел, и остался другой - "настоящий мужик". Копошевский. Плащ-коломбо, дешевый табак пахнет травой. В руках одноразовая ручка. Вид усталый. Глаза честные. Не лгут.
   - Значит, вы оказались в квартире покойного после звонка вашего друга?
   - Да.
   - Было около двенадцати, когда вам позвонил (пауза) Сирин Гавриил Ефимыч, он обратился к вам с просьбой приехать на квартиру своего дяди...
   - ...его дяди...
   - ...его дяди, чтобы попросить вас помочь ему уладить какое-то недоразумение.
   - Я бы не стал называть смерть недоразумением.
   - А вы и не назвали. Это сообщил нам ваш приятель. Вы впрочем, можете просветить нас относительно содержания разговора в свойственной вам (это курсивом) манере, (пауза) просветить, так сказать, со своей стороны.
   - Гаврош, то есть Гавриил Ефимыч, позвонил мне на мобильный телефон и рассказал о том, что его дядя умер, и ему нужна помощь.
   - Скорая помощь? (на этот раз довольно глумливо)
   - Вовсе нет. Возможно, я неверно выразился, дядя Гавриила Ефимыча к тому времени был уже мертв.
   - Уверенность в этом не покидает вас и на секунду. Ваш Гаврош на все руки мастер?
   - В диагнозе Гавриила Ефимыча, который является студентом третьего курса медицинского факультета, я нисколько не сомневаюсь. В его силах отличить мертвое от живого. Но вам я советую подождать заключение эксперта. Мало ли что.
   - А вы-то сами где, мистер Умник?
   - Филфак, если я, конечно, правильно понял вопрос.
   - И вот будущий философ...
   - ...филолог...
   - ...филолог будущий спешит на помощь другу, чтобы скорее завернуть дядю в ковер, естественно персидский, и дотащить до ближайшей помойки.
   - Я понимаю вашу иронию, офицер...
   - ...капитан...
   - ...капитан, но боюсь, что ваши версии слишком прекрасны для реального мира. Кондоминиум, консьержка, до ближайшей муниципальной помойки сотни метров, ведь у них принципиальный мусоропровод и ежедневный вывоз независимым подрядчиком.
   - Что ж, расскажите, как оно было. (безнадежно закуривает)
   - Простите, капитан...
   - ...товарищ капитан...
   - ...товарищ капитан, можно у вас попросить...
   (закуриваю сигарету товарища капитана)
   - Странно, что вы просите меня рассказать о том, что я знаю только со слов Гавроша. Вы ведь знаете, как все бывает. Дядя уезжал, то есть должен был уехать, в Париж. Квартира пустая, а Гаврош не ищет лишних поводов. И еще эта Катя. Неуклюжие попытки секса в гардеробной. Не знаю, может, это ее возбуждало. Молодые тела, беспечные в своих желаниях сталкиваются со смертью... (пауза, во время которой он стряхивает пепел)... дядин труп выпархивает на них как призрак... призрак оперы... призрак превентивного мщения за испачканные костюмы черутти, вроде бы еще ничего и не сделали, а вот как обернулось.
   - Конечно, мне, естественно, (на это слово он как-то особенно напирает), знакомы все эти трели юности: так сказать, трепет плоти, пустая квартира, девушка Катя, прекрасная инициатива...
   - ...перспектива...
   - Нет, именно что инициатива, но где она теперь, где она теперь эта Катя? Испарилась?
   - Откуда мне знать? Когда Гаврош позвонил, Кати уже не было. Он так и сказал: "Ушла Катя. Нет Кати". Спрашивайте Гавроша.
   - И спросим. Спросим непременно, когда найдем, если найдем. Потому что пока ваша Катя слишком умозрительная величина, потому что презервативами катиного присутствия не подтвердишь...
   - Да при чем здесь Катя? Вы ее что ли спрашивать собрались? Спросите сначала Гавроша...
   - Спросим, всех спросим, Спросим непременно. А пока что мы спрашиваем вас. Вы знакомы с мифической Катей?
   - Да, конечно.
   - Ну почему же "конечно", я вот с ней не знаком.
   - Да, я знаком с Катей, и что?
   - И то что, наверное, знаете адрес, телефон.
   - Первое - нет, второе - нет.
   - Фамилию, может быть, знаете?
   - Гордина. Катя Гордина.
   - Бонд. Джеймс Бонд. Вот прослушайте, что нам по доброте душевной сообщил ваш закадычный друг. Вы тут просто близнецы-братья. Ни адреса, ни телефона, только фамилия почти как у фигуристки.
   - Фигуристки.
   - Во-во. То ли вы нам как какие-то разведчики, в три часа ночи лапшу на уши вешаете, то ли ваша Катя...
   -...моя Катя?
   - ...нет, моя (пауза) Катя.
   (затяжная пауза; одноразовая ручка дрожит в руке)
   Вам, мой дорогой друг, не кажется подозрительной вся эта суета? Болтовня, появление незнакомки, исчезновение незнакомки, труп с зубной щеткой в левой, именно в левой руке, неудавшаяся, позволю себе заметить, трахотня (тут он немного поморщивается) и наконец финал, скажем так разрешение этого поистине онегинского конфликта - дядя, умирая, смешивает планы молодого человека, ведущего в Петербурге светский образ жизни - решение достойное программы "О, счастливчик!", звонок другу?
   - Это вопрос.
   - Нет. Обычная реплика, которой мы объясняем неприятные стороны нашей необходимой работы.
   - Ваша служба и опасна и трудна...
   - Ну-ну. Не передергивайте, спокойнее, четвертый час ночи, конечно, я понимаю, я все понимаю. Может, чаю попьете?
   - Сигарету.
   - Пожалуйста, давайте закурим и вместе разберемся, как все случилось. Значит, вы говорите, когда приехали, Кати уже не было...
   - Не было. Я вошел в квартиру около часа ночи. Мне пришлось ловить машину, я истратил все деньги. Я был практически в ярости, честно говоря, я намеревался дать Гаврошу в рожу. Как бы мне хотелось, чтобы все оказалось просто шуткой. Он сидел в гостиной на диване и плакал. Сказал, что не может найти ниток, чтобы зашить штаны. Ныл, что это Катя их порвала, и он не знает, что теперь делать. Затем я прошел в гардеробную, на второй этаж. Там лежал Илья Самуилыч. Я ничего не трогал, просто прикрыл дверь, спустился и позвонил в милицию. Вы приехали и нашли только презерватив (пауза), а знаете, так бывает, бывает, что от женщины остается только презерватив.
  
   10.
   Чем больше я пялюсь на игрушечную собачку, принесенную из макдо' Гаврошем (между прочим, Гаврош называет макдональдсы "мачками", ударение делает на второй слог), тем больше я начинаю осознавать личность покойного ныне господина. Собачка имеет странную особенность. Она прыгает, пока не кончится завод, прыгает через голову, не испытывая дискомфорта. "Зис куд хэпн ту ю",- говорит Гаврош, когда собачка окончательно заваливается на бок. Он ставит собачку на ноги, и заводит пружину.
   Мартемьянов прыгал до самой смерти. Он всегда экономил время. И к нему приходила женщина, то ли любовница, то ли бывшая любовница.
   Она помогает ему собирать чемодан. Она кладет вниз костюм, затем дюжину рубашек, затем носовые платки, затем туалетные принадлежности. Он крутится вокруг нее как собачка. Сам Илья Самуилыч никогда не собирал чемодана, но прекрасно знал, что в нем должно лежать. Он указывает на недостачу. Он упрыгивает в кабинет, пишет письмо, с извинениями отменяет теннисный матч. Припрыгивает обратно в гардеробную. Белые руки методично складывают прекрасные рубашки. Я, силясь вспомнить, как ее зовут, стою у окна. Гаврош в предвкушении дядиного отъезда на балконе. Уже почти лето. Затем мертвец подсказывает мне: "...нет, Кларисса, это справа..." Я удивлен. "Не волнуйся, это не настоящее",- говорит Гаврош. Странно, что сейчас, когда я едва способен собрать из отдельных ног, губ, глаз, рук одного целого человека, именно это вымышленное имя помогает моей памяти. Кларисса.
  
   11.
   Гаврош настаивает, что у дяди действительно была склонность к литературщине. У него были Элоиза, Татьяна, Наташа, Анна, Юлия. Набор из "Опасных связей", комплект из Мериме. Я воспринимаю его наклонности нормально, как наклонности нормального мужчины. Осчастливить набольшее количество женщин. Одна из них собирает чемодан, другая летит с ним на самолете, третья встречает его, четвертая переводит содержание вывесок, пятая покупает его галстуки, шестая подбирает к ним рубашки, седьмая говорит по его мобильному телефону как никто другой.
   12.
   Спросили, конечно, бывшую жену Ильи Самуилыча, и бальзаковская женщина смешно вытянула губы, выпустила изо рта мундштук. Облачко дыма походило на знак вопроса. Прием-прием, земля, я звезда, как слышишь меня?
   Лет пятьдесят. Кожу на лице натягивали. Ногти накладные. Покрашены красным и гармонируют.
   "Тетя Изольда",- произнес Гаврош совсем без эмоций, будто его никогда не поражала дядина щепетильность.
   Познакомились в ресторане десять лет спустя брачного коллапса. "Будь проще,- она треплет его по щеке,- меня можешь звать тетя Иза". ( И "ах ты, хрюша-гаврюша" после десерта).
   "Ах, бедный мальчик",- она ворвалась к нам уже во вторник вечером. Мы не то чтобы нуждались в ее поддержке, но оценили все телодвижения ее души. "Селяви, вдова",- я догнал ее на кухне: черная вуаль, черное платье, черные туфли, и Гаврош уже наливал черный кофе. Траур приобрел максимально четкие очертания. "Ах, как это ужасно,- она поспешно вытянула из рукава платок,- я так раздавлена".
   Слезы потекли.
   " Нет, это же не шутки, я всегда думала, что так все закончится, и вот он результат всей жизни, остановка сердечной мышцы, кислород не поступает в головной мозг, и все, стоп, ты труп. Я говорила ему по сотни раз на дню, сердцу не прикажешь, потому ведь мы и расстались тогда, в восемьдесят шестом. Он не дарил мне роз, он дарил их своим девкам, не дарил мне гвоздик, а я люблю гвоздики... потому что они странные, он всегда дарил мне шоколад, а я терпеть не могу шоколад, особенно если конфеты разные, а начинка одинаковая. Но он всегда думал только о себе, только о себе... придет, принесет коробку своего шоколада и ждет чаю. А особенно кофе с коньяком".
  
   13.
   Не знаю даже, что такого произошло, а мы стали поджаривать яйца. Мне приходилось спать в гостиной или, если вечеринки затягивались, в кабинете, на диванчике обтянутом итальянским шелком. Девочки-креветки осаждали наш нео-бэйкер-стрит толпами, волнами, эскадронами. Арьергардом им, как и прежде служил Гаврош, который за призывами "осваиваться" и "чувствовать себя как дома" плохо скрывал желание трахнуть каждую самку, попавшую в его логово, словно бы он хотел обосноваться в книге рекордов Гинесса. Креветки несильно сопротивлялись, хотя едва ли они осознавали со всей кристальной четкостью его в действительности спортивное устремление. В Гавроше жил спортивный дух, привитый еще в отрочестве англо-саксонскими бреднями Фенимора Купера и разросшийся под влиянием Конан Дойля. В сущности он все время пытался поразить наибольшее число лунок наименьшим количеством ударов.
   Фармацевты отпускали нам предметы личной гигиены. Они что-то подозревали. "Боже",- риторически драматизирует женщина в белом, обращаясь к коллегам.
  
   Я провожу у телевизора опасное количество времени. Встаю - включаю телевизор, прихожу из университета - включаю телевизор, ем с телевизором, засыпаю под телевизор. Кнопки на пульте дистанционного управления вскоре сотрутся. Программы об историях успеха, что-то вроде: "Я родился и заработал миллион, теперь ищу мастера для переоблицовки бассейна". Позитивный заряд. "В тот день мне перезвонил продюсер, он предложил мне сыграть в этом ... деньги, конечно, не те, но кто-то должен поддержать ребят".
  
   14.
   С утра в гастроном. Гаврош читает роман "Лед", подсунутый доброжелательницей. Его разбирает, но несильно.
   Насчет гастронома я еще загодя имел разговор с консьержкой. Консьержка - опрятная женщина, отдаленно напоминает чисто выбритого Петра Николаевича Мамонова. Ее выдают выражение лица, очки, доброжелательный настрой. Видимо, она знает, какие журналы приходят на наш почтовый ящик.
   - Мой любимый гастроном в квартале отсюда, недалеко от него есть аптека, там можно купить мазь от герпеса.
   Я не стал бы делать выводы, но, похоже, я окружен. Во всяком случае, я могу понять человека, который заходит в спортивный магазин, чтобы купить себе дивайс для игры в крокет: Большой удобный деревянный молоток. Он держит его наготове и чувствует себя в безопасности. Как говорили в одном фильме, "клюшкой из углепластика нашего спора не решишь".
  
   15.
   Мне бы не хотелось именно в связи с этим говорить о каком-то живодерстве, но эти ежеквартальные досмотры мне порядком надоели. Гаврош, вероятно, придерживается того же мнения. Я от них просто устал. Даже если Нина Самуиловна служит главным врачом одной из стоматологических клиник. Смерть своего брата (младшего) она восприняла без энтузиазма, словно бы утверждая: "Когда-нибудь это должно было случиться". Она вела себя так, будто смерть стала последним уроком жизни, который она ему преподнесла. Страстное желание учить не рассеялось в ней с возрастом, а наоборот окрепло. Младшего брата она наставляла во всем. Выступая в роли "великой матери-настоятельницы" и, естественно, не имея ни одной слабости в характере, она воспитывала в своем теле вредные привычки, чтобы прибавить в плане человекоподобия. Посредственно курила.
   - Имей в виду, водка медленно разрушает организм,- эта фраза трагическим образом преследовала ее, и со временем она стала использовать ее в качестве универсального зачина для разговора с нами. Вторая часть: "И первым делом это отразиться на состоянии зубов".
   Зубы у меня, кстати, плохие, а потому достается мне сильнее, чем Гаврошу.
  
   16.
   "Следов насилия не обнаружено",- проговаривается Копошевский, он вытирает испачканные руки, встает из-за стола, кладет руки в карманы, поворачивается в мою сторону.
   - Вас не смущает, что я стригу ногти?
   - Нет-нет. Стригите на здоровье,- он медленно достает носовой платок, сморкается долго и противно,- скажите мне еще вот что... ведь дядя Гавроша, Илья Самуилыч, играл в крикет? То есть не в крикет, а в крокет?
   - В гольф. Он играл в гольф. Гаврош ездил с ним. Но его цепляло не так сильно.
   Копошевский наклоняется под стол, роется в портфеле, достает несколько фотографий.
   - Это молоток для игры в крокет?- он указывает на одну из карточек. Ноготь неопрятный, ломаный.
   - Насколько я могу судить об этом. Длинный, деревянный.
   - Мы нашли его в гардеробной.
   - Это единственная причина, по которой вы еще цепляетесь к этому делу?
   - Почти. Вы знакомы с Ниной Самуиловной, сестрой Ильи Самуилыча?
   - Она мой дантист. Впрочем, как и дантист Гавроша.
   - Впрочем, как и мама Гавроша, и дантист Ильи Самуилыча. Так вот, она говорит, то есть, она утверждает, что зубная щетка, найденная на месте, не могла принадлежать трупу. Не могла принадлежать Илье Самуилычу.
   - Это почему?
   - Она говорит, что она рекомендовала ему другую зубную щетку. Вот у вас какая зубная щетка?
   Я иду в ванную, вынимаю из стакана мою зубную щетку, демонстрирую капитану.
   - Вот.
   - Вот-вот. У Ильи Самуилыча должна быть такая же.
   - Да почему?
   - Да потому, что Нина Самуиловна всем своим пациентам рекомендует одинаковые зубные щетки.
   - Это бред какой-то. Вам не кажется это подозрительным?
   - Нет. Мне кажется подозрительным, что мертвого человека находят в шкафу, а в руках он сжимает чужую зубную щетку. И, между прочим, довольно дешевую.
   - Скажем так, Илья Самуилыч чистит в ванной зубы чужой щеткой, и вдруг слышит, как кто-то пытается взломать дверь (это Гаврош неуклюже пытается открыть ее своим ключом); дядя испуган, он закрывает кран, смывает со щетки остатки пасты, полощет рот и бежит в гардеробную, потому что там, как он помнит, должен быть крокетный молоток, который Илья Самуилыч приобрел еще в те времена, когда и не подозревал, что гольф так его увлечет. Теперь этот молоток может послужить ему надежной защитой от непрошенных гостей. А Гаврош все копается с замком, тот не поддается. Дядя меж тем, уже в гардеробной, он рыщет как дикий зверь. "Где же он, где?" Тем временем дверь открывается, Гаврош, полушепча, затаскивает девицу в прихожую, начинает стаскивать с нее одежду. Молотка нет. Дядино сердце, сердце хрупкое, подточенное алкоголем и курением в совокупности с нерегулярной половой жизнью, не выдерживает, - дядя умирает, в руке его намертво зажата чужая зубная щетка, на замшевый тапок падает капелька пены. Молотка нет.
   - Чертов Ниро Вульф.
   - Ниро Вульф? А вам не приходило в голову, мой дорогой Лестрейд, что в зубной щетке попросту могли сесть батарейки?
   - А ваша работает?
   Я включаю зубную щетку. Щетка жужжит.
   - И он просто попросил консьержку сходить в аптеку и купить ему обычную зубную щетку.
   - Почему не батарейки?
   - Разве кто-то слышал о том, что в аптеках продают батарейки?
   - Почему не пойти туда, где продают батарейки?
   - Консьержку попросили купить зубную щетку, все знают, что аптека недалеко, зачем посылать за батарейками, если можно купить в аптеке зубную щетку?
   - Сомнительная логика.
  
   17.
   Он не закрывал двери, так что я видел его темный силуэт в дверном проеме, слышал жужжание зубной щетки, он в свою очередь, могу поспорить, выхватывал из всеобщей тишины треск моей сигареты, шорох пепла, едкий дым втекал в его ноздри.
   Все время этого обоюдного гипноза, паучьего ожидания, я отражался в его зеркале. Он медленно сполоснул продолжающую работать щетку, затем выключил ее и поставил в стакан, выдернул из хромированной петли холодное полотенце, аккуратно стал промакивать чисто выбритое лицо, отложив полотенце, он потянулся за кремом, открыл баночку, втянул воздух, крем пах базиликом. Я услышал этот запах, откинулся на спинку кресла-качалки и затушил сигарету.
   - На повестке дня, - сказал я севшему за стол Гаврошу,- у нас снова визит Копошевского.
  
   18.
   - Вот что я нашел в почтовом ящике, - Гаврош вынимает из сумки с десяток писем.
   - У нас нет почтового ящика.
   - У нас консьержка.
   Итого: восемь извещений, два счета и одно письмо.
   Открываем конверт. Внутри сложенный в четыре раза лист размера А4. Посередине наклеена вырезанная из какого-то журнала буква "М".
  
   19.
   Гаврош бесится после телефонного разговора.
   - У нас завелся серийный детектив.
   - Что?
   - Серийный милиционер у нас завелся, Пинкертон серийный, комиссар Рекс, гав-гав...
   - Что?
   - Что-то, да то что... ваш, мой дорогой, приятель, Копошевский ваш сильно мне докучает своими непропорциональными домыслами. Вы тут его чаем опаиваете, а он затем, подкрепившись, доводит до абсурда. Еще раз услышу его радостное гав-гав и, боюсь, кого-то придется усыпить...
   - Кого усыпить? - я отрываюсь от приема пищи. Гаврош смотрит на меня щенячьими глазами: "Ну не меня же".
  
   20.
   Боюсь, любой наш разговор придется начинать с бессмысленной фразы. Ту мне помогут контрольные по переводу с финского на русский. Давай позвоним кому-нибудь, кто знает адрес Пекки.
   Например, так, - стояли сильные морозы. Я и не думал вставать с постели. "Умом тронуться",- сказал Гаврош, глядя на термометр и одновременно заваривая чай. "Погода?" - спросил я, приоткрывая левый глаз, и добавил:
   - Соври что-нибудь приятное.
   - С каждым днем становится все теплей, температура повышается на один-два градуса в сутки, так что к концу этой недели она вероятно сможет достигнуть 18-19 градусов холода по шкале Цельсия. Почти треть зимы позади.
   Я вновь закрываю глаза. Мне снится один и тот же сон. Ко мне наклоняется Рената Литвинова. Она говорит спасибо и целует меня в лоб. Я проваливаюсь вместе с кроватью, не сопротивляюсь, не пытаюсь проснуться. Погружаюсь во тьму.
   У нас было две черепахи. После переезда на дядину квартиру мы потеряли с ними связь.
  
   21.
   Незаменимая светская беседа с десятком знакомых посторонних. Половина, пытаясь сойти за умного, молчит, остальные говорят охотно, много, изящно, с той же целью. Чай остыл. Курить приходится все чаще, от дыма слезятся глаза.
   - В Англии это прекрасное время года. Охота на фазанов дорогое развлечение. Каждый фазан стоит тридцать фунтов. Пока челядь заряжает ружья, загонщики в резиновых сапогах поднимают птицу. Охотники стреляют с упреждением в два корпуса. Мертвых фазанов собирают при помощи спаниелей, и нет ничего прекрасней на свете. Когда видишь спаниеля с добычей в зубах, сердце заходится от восторга и бьется часто-часто, будто хочет выбраться из клетки.
   Свидетельства охотничьей славы, чучела животных, феодалы размещают в прохладных гостиных и библиотеках. В поместьях часто пьют, чтобы согреться: утром - джин, затем после полудня виски, потом портер, за обедом пьют французское вино. При этом в Англии все меньше пренебрегают водкой.
   Домино излюбленная игра англичанина. Кривоногие землевладельцы рассаживаются вокруг стола. И пьют не переставая. К вечеру у порядочного англичанина открывается второе дыхание. В тишине присущей интеллектуальным развлечениям можно даже услышать, как слуги, помнящие о рождественских традициях коммонвелса, собираются в столицу, чтобы проучить пакистанцев и других индусов, забывшихся в метрополии. Каждому свой пудинг, говорят они.
  
   22.
   - ... джангл и драм-н-бэйс - фактически одно и то же. Определение стиля: драм-н-бэйс - это обычный роковый размер 4/4, ускоренный до 170 ударов в минуту, с ломанными барабанами из брейкбита, - он улыбнулся и почесал бороденку, - Голди - последний золотой мальчик экстремальной танцевальной музыки.
   - Голди - золотой мальчик...- повторяю я за ним. Я не Гомер Симпсон, и мне не отличить правду от лжи. Мне не являются кролики с металлическими зубами, меня не ожидает конец света. Мое единственное оружие - логика.
   - Прочел в журнале Календарь? - спрашиваю его.
   - Пятьдесят очков в пользу Гриффиндора.
   Я внимательно слежу за ним. Знаю, какие ботинки он носит, какое белье предпочитает. От избытка средств он приобрел себе трусы за сорок долларов. Каким одеколоном он пользуется. Слишком много дури за последний месяц.
   Звонит телефон. Гаврош в единственной не зашнурованной кеде допрыгивает до него (доктор мартенс) и снимает трубку. Четырежды он повторяет "да" и дважды "когда". Я люблю такие разговоры, бессловесные. Гаврош кладет трубку на рычаг, доходит до дивана, садится, шнурует кеду.
   - Трэш звонил, - он делает паузу "а-ля-гитиз", - Катьку машина сбила.
   - Какую?
   - Какую-какую, Гордину, какую.
   - Ну и где она теперь?
   - В морге.
   - В морге?
   - Видите ли Юра...
   - И что теперь?
   - Ничего. Андрюха, Трэш то есть, просто позвонил всем, чтобы сказать, значит.
  
   23.
   Прекрасные возможности для самосовершенствования таятся во всех условиях нашего существования в этом мире.
   Даже здесь, в нашем городе. Я представляю себя время от времени иностранцем. Я плыву по ледяным просторам. Оцениваю на троечку стоящих у метро "пети фрэ". Курю. Местная география. Прямая, вечно недостроенная. Я отмечаю первобытную страсть к мощению тротуаров красным кирпичом, возведению памятников на общественные деньги, перекрашиванию фасадов. "Пети фрэ" прокачивают тему. Суши-бар. Анекдот: новое блюдо японской кухни под названием "СССР". Одна шестая часть суши. Гаврош: "Правильнее говорить "суси", "такеси", "митцубиси". Зайдем погреться?"
   Конечно-конечно. Гаврош: "Ты читал Аготу Кристоф?"
   - Аготу?
   - Да.
   - Ну и как?
   - Там пишут так: "Мы идем спать. Застелили кровать. Мы не могли уснуть. У гавроша болела спина. Меня тошнило. Наконец мы уснули, мне приснилась корова, красная корова, с большими ушами. Я не знаю, что снилось Гаврошу, но в середине ночи он проснулся и спросил у меня, где находится Италия, возле Франции? Я помню весь свой сон. Корова шевелила ушами как слон Дамбо, а затем сказала..." так там пишут?
   - Примерно. И что сказала корова?
   - Корова спросила, как меня зовут.
   - А потом?
   - Извинилась, сказала, что не туда попала, и улетела.
  
   Вечером мы смотрели сериал "Друзья". Позвонил Копошевский и сказал, что зайдет. Я спросил, что ему от нас надо, но он просто ответил, что должен кое-что нам сообщить, и это не телефонный разговор.
   Я достал недавнее послание, положил его в пепельницу и поджег. Пепельница лопнула от перепада температур. Черную, сморщенную букву "М" я растер между ладоней, затем я смыл пепел в раковину, протер стол влажной тряпкой, осколки пепельницы выбросил в мусорное ведро.
  
  
  
   24.
   - У нас вся жизнь сплошной эксперимент,- он двумя руками взялся за чашку, правая конечность заметно подрагивала, - я вот, к примеру, начал трубку курить.
   Тут он поставил чашку и, порывшись в кармане, достал некрасивую, пованивавшую трубку: "Вот".
   - Вишня? - спросил Гаврош.
   - Не уверен, - ответил Копошевский.
   Я взял трубочку в руки и аккуратно повертел двумя пальцами, трубка требовала чистки, я вытащил мундштук и протер его салфеткой. "Чубук",- поправил меня Гаврош.
   - Чаша чистится металлической ложечкой, только не счищайте весь нагар, иначе трубка прогорит слишком быстро, - заключил я.
   - Купите ершики, - сказал Гаврош.
   Копошевский собрал трубку и начал набивать ее табаком, утрамбовывал табак желтым указательным пальцем.
   - Еще одна деталь, - произнес он, - вот, например, мадьяры чубуками жен поколачивали.
   Он чиркнул спичкой о коробок и стал медленно раскуривать набитую трубку, затем также медленно положил огарок спички в пепельницу, выпустил изо рта сизое облачко, полез правой рукой во внутренний карман пиджака, из него он вынул пухлый конверт, по-голливудски бросил его на стол:
   - Нашли ее около десяти вечера, позавчера.
   В пакете были фотографии.
  
   25.
   - Содерберг - великий хамелеон, он воспринимает среду, выдерживает конъюктуру. Идеальный каннский номинант "Секс, ложь и видео", идеальный претендент на Оскар "Траффик", идеальная арт-хаус европейщина "Кафка", идеальное независимое кино "Шизополис", идеально жанровый "Англичанин", идеальная драма "Эрин Брокович". Великий специалист по мимикрии. Ценный экземпляр.
   - Что? - Гаврош стоит у зеркала и рассматривает прыщи на лбу.
   - Ничего.
   - Ничего.
   - Именно.
   - А ведь знаешь, - Гаврош отходит от зеркала, я смотрю на него сквозь дверной проем, - знаешь, пользуясь дедуктивным методом, пользуясь дедуктивным методом, я бы мог вывести тебя на чистую воду.
   Ну, это уже совсем нелепо. Гаврош и дедукция. С несданной анатомией он едва на доктора Ватсона тянет. Но плох тот доктор Ватсон, который не мечтает стать Шерлоком Холмсом.
   - Дедуктивным методом, - напоминает Гаврош и намыливает лицо.
   - Что?
   - Ничего. Пользуясь дедуктивным методом, я бы мог вывести тебя на чистую воду.
  
   Из Швейцарии он прислал мне открытку. Изображение Вуди Аллена, подпись почерком Вуди Аллена "бест вишес, вуди аллен". Сколько впечатлений нам не пережить за всю жизнь: Оломоуц, Оксфорд, книжные магазины, Оре, великая канатная дорога, вид на всю Швецию и половину Норвегии, Беломорск, огромный доисторический лось выложен белым камнем для летящих самолетом, Алфельд, Бог является в виде облака на высоте около тысячи метров. В этот список я включаю Гавроша и его дедуктивный метод.
  
   - Я мог бы вывести тебя на чистую воду, - никто не знает, сколько может продолжаться это нытье.
   На шее все еще весит белое полотенце. Форма одежды - голый торс.
   - Только голые факты, - говорит он, я замечаю, что он побрил грудь, - Копошевский настаивает на версии отравления, возможно, что-то ему нашептал патологоанатом, или его слишком взволновали эксцентрические подробности, в конце концов, это не важно, если полагаться на его чутье, то картина представляется примерно такой...
  
   26.
   Далее продолжается подробное объяснение Гавроша.
   -... такой, - он вытирает голову полотенцем, - дядя улетал в Париж. Кто об этом знал? Знали я, ты, Катя, и, скажем так, еще некоторые люди. Мы знаем, как он собирался в поездки, пара красоток укладывают чемоданы, остальные заказывают билеты. Мой список на этом заканчивается. Да и зачем человеку с мобильным телефоном...
   - Твоя мама?
   - Нет, думаю, что мама об отъезде ничего не знала, разве что он ходил к ней проверить зубы.
   - И что в морге на зубы не посмотрели?
   - Ты меня удивляешь иногда. Да зачем?
   - Мне кажется, логично. Человека находят мертвым, в руках зубная щетка. Проверяй зубы.
   - Ты и твой Рекс. "Зубная щетка, зубная щетка!"
   - Ладно, давай дальше.
   - Если допустить, что дядя был отравлен, что мне самому кажется почти невероятным, то нужно понять, как преступник мог удостовериться в том, что яд попадет в организм в нужный момент.
   - В каком смысле в нужный момент?
   - Он же в Париж на неделю улетал.
   - За неделю яд мог испортиться?
   - Кому-то нужно было, чтобы он в Париж не улетел.
   - Париж.
   - Понимаешь ни днем раньше, ни днем позже.
   - Это идиотизм. А мотивы?
   - Мотивы. Да какие угодно, чувак. У него сколько женщин было. Сколько женщин?
   Это же литературный словарь. И мотив значит должен быть литературный.
   - Это какой? - меня начинала забавлять умственная активность моего Эраста.
   - Ну не знаю, месть, деньги, может, чувак, все из-за большой любви случилось. Столько баб, чувак, это же не шутки. Кто-то приходит накануне отъезда, может одна из тех, что собирала чемоданы, или обе. Дядя пил как конь. Подсыпать ему в коньяк дело техники. Стаканы на кухне помыл и сваливай.
   - Хороший яд. Даже патологоанатом не заметил.
   - Вот что мне по этому поводу Трэш сказал, ты же знаешь, он ведь провизор...
   - Провизор в аптеке.
   - Но провизор, и вот он сказал, что сейчас такое есть, никто не заметит. А с дядиной печенью помереть можно было в любой момент, хоп - и отпрыгался. Дозы рассчитывают, как бомба с таймером.
   - А мама у тебя стоматолог.
   - Доступ к мышьяку? - Гаврош напрягается, а от этого быстро стареют.
   - Расслабься.
   - Если Копошевский прав, даже ты под подозрением, я бы даже сказал, что, прежде всего ты. Я тебе в тот вечер звонил раз тридцать, твой сотовый был отключен. Где ты был? Ну зачем, скажи, нужен сотовый телефон, если ты его постоянно отключаешь? Зачем?
   Ведь ты нормальный человек, да? Я знаю, телефонные звонки невыносимы, их нельзя слышать со покойным сердцем, и ты просто отключаешь этот чертов телефон. Да, ты сраный эскапист! Эскапист сраный! Я дозвонился до тебя именно тогда, именно в двенадцать. Скажи, это мистика, да? Это одна сплошная сраная дедукция, мастерство сопоставления фактов. Весь день тебя где-то черти носили, это раз, - тут Гаврош притормозил, словно подсчитывая количество доводов, - ты знал, что дядя уедет в Париж, это два, дядя знал тебя в лицо, он мог открыть тебе дверь, это три...
   - Бред. Тебе самому-то не смешно?
   -...
   - Ну раз не смешно, значит теперь моя очередь. Никакой Кати не было, это четыре. Ты приехал один. Сказал дяде, что хочешь с ним попрощаться, дядя, конечно, удивился, за тобой раньше не замечалось подобной сентиментальности. Кларисса упаковывала вещи и собиралась уходить, она поцеловала тебя в щеку на прощанье и прошептала: "Позаботься, чтобы он не опоздал". Дядя предложил выпить коньяку и покурить. Не думаю, чтобы ты подсыпал что-нибудь в коньяк (дядя в нем вроде разбирался), скорее это была трубка. Что там тебе вручил Трэш? Даже знать не хочу, как эта дрянь действует, то ли сквозь кожу, когда табак набивают в трубку, то ли нужно вдохнуть. Но ты же не куришь. Ты что стоял со стаканом в коридоре? Как ты его до гардеробной-то дотащил? Зажал в его руке зубную щетку. Это не его щетка, ее ты купил в аптеке, наверно, тебе пришлось даже почистить зубы, чтобы она не выглядела подозрительно новой. Потом ты порвал штаны. Ты великий мастер самовозбуждения, сумел-таки натянуть презерватив..., а какой ты актер, сколько правды можно было услышать в телефонной трубке, Боже, просто ас. Гениально. Даже с таким ворохом мотивов, как у тебя, никто не станет искать в квартире твои отпечатки пальцев. Ты устал играть в гольф, Гаврош? Ты же ненавидишь гольф. Клюшки пылятся уже почти месяц. Или преобладают, как ты говоришь литературные мотивы? Твой папаша, храни его Господь, пока, кажется, не умер, но все-таки нашел в себе силы и приперся к тебе в виде призрака, да? Тут дело похуже, чем в "Гамлете", все-таки жениться мертвому дяде придется на собственной сестре. Ну что? Так было дело?
   - Да пошел ты!
   - Просто дедукция, котик, - я потянулся в кресле и закурил.
  
  
   27.
   Я вынимаю пачку снимков из коричневого пакета.
   - Кому, когда и кто послал кусочек сыра? Вот актуальный вопрос криминалистики.
   Подозреваю, что Копошевский интеллектуально переразвит, его мозг едва ли поместится в литровую банку.
   - Представьте себе трех мальчиков, катающихся с горки на санях. Машина BMW отъезжает, и вот, что они видят, - он указывает на фотографии средним пальцем правой руки, указательным трамбует табак в трубке, - но звонят-то мне, а район-то ваш.
   - Так ведь это же...
   Здесь я обрываю Гавроша.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Вторая глава
  
   Перебивка.
   - Нам нужна стратегия, - Гаврош, сидя в кресле, потягивается и с видом иллюзиониста достает откуда-то сзади жестяную коробку, - сигареты есть?
   Я достаю пачку житана.
   - В такие не забьешь, - он брезгливо достает из пачки две папиросы, рвет их на части, вытрясает табак, - у тебя где-то машинка была.
   Он перемешивает табак с дурью.
  
   1.
   Тьма сгущается. Вторая глава. Сомелье словно мотыльки слетались к лампе. "Только за ножку, только за ножку". В их руках бокалы, наполненные белым вином, походили на гранаты. Гаврош александром матросовым закрывает меня грудью, пока я закуриваю. "Вино не совместимо с табаком". "Житан". Это слово выпирает из общего шепота о полутонах, оттенках, букете, западных склонах, прекрасных сезонах. "От рислинга меня мутит". "Только не надо быть французом, мой дорогой", - Гаврош.
  
   2.
   "А меня порадовали эти фотографии", - дротик летит к мишени, и еще никто не знает, куда он попадет.
   - Понимаешь, - объясняю я, - во-первых, она меня раздражала, что-то в ней было отвратительное, совала свой нос, куда не надо...
   - Куда?
   - Ну что ты как обычно...
   - А как обычно? Что будет, когда Копошевский узнает, что Катю машиной переехало? Вокруг нас одни трупы, одни трупы, одни мертвецы с тех пор, как мы переб...переехали сюда. Кладбище, слава Богу, под боком, - Гаврош подходит к окну, раздвигает пыльные шторы, - Суперпейзаж.
   Внизу, за корявой, неограниченной Смоленкой белое нерегулярное кладбище. Копошевский считал, что благодаря (он так и говорил "благодаря") смерти консьержки откроются новые подробности гибели Ильи Самуилыча. Это понятным образом нервировало Гавроша. Копошевский пил чай и шептал: "Случайностей, молодые люди, не бывает, не бывает".
   3.
   Я вышел на кухню заваривать чай, телевизор за мной тихо-тихо кричал "зигхайль-зигхайль". На кухне сидел Гаврош, он намазывал бутерброд и смотрел тот же телеканал. "Ну и как?" - спросил я Гавроша. "Здесь веселее", - ответил Гаврош и откусил.
   - О чем я все время думаю, - начал Гаврош.
   За чаем у нас постоянно выходила заумная беседа.
   - Ведь после определенного момента человек перестает воспринимать новое, останавливается что ли. Вот, например, Набоков, известный писатель и посредственный поэт, он ухватил все, к чему имел в детстве касательство: зубная паста (английская), велосипед, самолеты, автомобили (у них в гараже два авто стояло), даже английская привычка мыться по утрам и ежедневно, все это есть в его книгах, но нет телевизора, понимаешь, ни одного телевизора. А Джеймс Бонд? Что он там заявляет в своей простоте? "Это все равно, что слушать Биттлз без беруш"? Но это же шестидесятые, чувак. Филип Дик умер в восемьдесят первом или втором, а ведь он не чувствует компьютеров, не понимает их. Он зациклен на полетах в космос и видеотелефонах...
   - Не понимаю, к чему ты клонишь.
   - Я хочу сказать, что Копошевский никогда не распутает это "дело", как он его называет. Он ничего не смыслит в современности. Ему неудобно. Вот увидишь, он в трех деревьях заблудится, - Гаврош помолчал и добавил, - настоящий Винни-Пух.
   В тот момент я понял, что "дело" действительно существует.
  
   4.
   - Мы произвели полный осмотр, вынули головной мозг, - меланхолический патологоанатом сдернул простыню.
   - Ну и что же, - Копошевскому явно хотелось уйти побыстрее, он теребил трубку.
   - Вы же не собираетесь курить? Это запрещено, конечно, - затем доктор обратился ко мне, вид у меня, видимо, был не слишком, - вот вам, молодой человек, ведро, если что...
   Я не заставил себя упрашивать, мой завтрак (два яйца, пинта зеленого чая) покинул меня.
   Гаврош стоял спокойно, ни на что внимания не обращал.
   - Как я уже сказал, мы произвели полный осмотр, вскрытие, так сказать, посмотрели, что там у нее внутри, так сказать.
   - А врачи не очень-то брезгливы, да, доктор? - я вытираю рот носовым платком.
   - Безусловно, молодой человек, при нашей профессии это было бы неудобно.
   - Я тебе говорил, сиди дома, смотри телевизор, - Гаврош явно стеснялся моей чувствительности.
   - Перейдем уже к делу, вы нашли что-нибудь, Алексей Михайлович? - капитан нетерпеливо набил трубку табаком и трамбовал его пальцем.
   - Не что-то, а много, много всего. Помогите мне, коллега.
   Гаврош взял покойницу за ноги, а патологоанатом за плечи. Они перевернули ее на живот.
   - Вот посмотрите, это следы от ударов здесь на шее, и на голове в области затылка ссадина. Что характерно, как бы так сказать попроще, следов заживления нет.
   - Били уже мертвую?
   - Примерно. Любопытнее, однако, вот что. Мне только что принесли анализы: в теле вашей героини обнаружено не "что-то", как вы выражаетесь, а мышьяк. А это, поверьте мне, редкость! Такая редкость в наши суетные времена! Мой учитель, прекрасный врач, мир его праху, недавно скончался, было ему почти сто лет, говорил, что в его времена такого рода дела называли "дело Филимона и Бавкиды". Так вот, друзья мои, перед нами типичная Бавкида. Вы представляете, сколько необходимо внимания, если угодно, нежности и любви, чтобы отравить мышьяком. Если бы она была мужчиной, я бы сказал "шерше ля фам". Но и это еще не все. Помогите, коллега.
   Они снова перевернули тело.
   - Могу со всей ответственностью медэксперта заявить, что наша пациентка была больна, смертельно больна. В ее голове, я нашел, да не стойте же, посмотрите, такое редко увидишь, нашел опухоль размером с куриное яйцо первой категории. Вот тебе и трепанация черепа. Поздравляю вас капитан, вы нашли трижды покойника, пардон, покойницу.
  
   5.
   Станция наблюдения за динозаврами. Способ: окно, бинокль. Объект: тетушка Иза. Приметы галеристки. Стиль неряхи. Возможные причины: она и есть галеристка и неряха. Зубы чистые без вкраплений, улыбка серповидная, походка неуклюжая, каблуки, снег, юбка узкая. Музыка из приемника, я люблю эту музыку, она модная. Раздается звонок. Молодая консьержка, новая, закомплексованная. "Запускайте льва!" Зуммер, дыхание Гавроша, клаустрофобия лифта.
   - Я люблю ваш лифт, скоростной, вжик и ты уже на небесах, - она стаскивает перчатки, вынимает носовые платки, смотрится в зеркало.
   - Оргазм? - спрашивает Гаврош, принимая пальто, неудобное с большим меховым воротником, теплое, мокрое.
   - Масса приятных ощущений. Словно захлебываешься, тонешь, глотаешь воду и вот наконец выныриваешь.
   Ее глаза какого-то неопределенного цвета, от коричневого до серого. Последний раз, когда я ее видел, она была в очках.
   Я бросаю дартц, Гаврош заваривает чай. Тетушка Иза выходит из ванной, шепчет мне на ухо: "Вы мне нравитесь".
   От лени мы пьем чай из пакетиков, так что выражение "заваривать чай" лишено всякого смысла. Просто кипятишь воду, наливаешь в чашку, выбираешь пакетик, окунаешь его. Гаврош много всего знает о чае, поэтому он пьет зеленый с лимоном, из пакетика. "Чучмеки какие-то, киргизы, - говорит он, - пьют с маслом".
   Гаврош как собака. Радуется всему, что движется. Это обнадеживает. У тети Изы в основном денежные проблемы. Дядя Гавроша постоянно ссуживал Изе какие-то суммы, чтобы та могла заниматься "свободным" искусством. Мастера перформанса. Это художественное училище. Творческий экзамен. Работа студентки А.: фаллоимитатор воткнут в цветочный горшок, доверху наполненный гигиеническими тампонами. Оценка четыре (тампоны не использованы).
   Тетя Иза уходит, и я спрашиваю у Гавроша:
   - Как ты думаешь, могла она отравить дядю из-за денег?
   - Не знаю, - отвечает Гаврош, он всегда с этого начинает, - все возможно, но ты же знаешь, она безобидна, ну как насморк, или домашние хомячки, ничего неприятного в них нет, то есть, неприятное-то есть, но вреда-то никакого. И потом, насколько я помню, она не значится в завещании.
   - Нет?
   - Естественно, нет. Он потакал всем ее желаниям, пока они были вместе, да и потом, из вежливости. Тетя вздорная и грубая особа.
   - И что?
   - Что-что, что это еще за вопрос "и что?", ничего, вот что. Она поскулила у адвоката, мамы она боится, теперь вот ко мне пришла. А ее галерея это... извини. "Молоко не борей, сколько хочешь, столько пей". Рейтинг - три звезды.
  
   6.
   Я включаю телевизор после долгих минут расставания. Снова о музыке. Великий карлик. Безумный джазовый пианист. Минитело, огромные ручищи бьют по клавишам, маленькие недоразвитые ножки едва достают до специально переделанных педалей. До сих пор не могу понять, для чего эти педали нужны. Все внутренности рояля гремят, и дрожат все его поджилки. Иногда я слышу о похождениях великого немецкого доктора, мумификатора, он вскрывает людей также, как карлик вскрывает рояли, сдирает кожу, демонстрирует органы, гимнастику мышц, вынимает младенцев. Тех, кому экспозиция не нравится, упрекают в мещанстве. Остальные в восторге. Карлик говорит: "Я не люблю аплодисментов, поэтому иногда мне приходится играть сет длиной, ну, скажем, минут в сорок пять. Только чтобы они не аплодировали, иногда они начинают смеяться. Или, как терпеливые охотники, дождутся, найдут паузу и бьют в ладоши. У первого ряда глаза из орбит вылезают, так они, по всей видимости, счастливы и опасны".
   Я включаю телевизор после долгих минут расставания. Телевизоры живы. Телевизоры живы и очень одиноки. Они никак не могут выговориться.
  
   7.
   Позвонил Копошевский.
   - Зубная щетка марки Браун-Орал-би? - спросил он.
   - Да, - я отвечаю наугад.
   - Читаю сведенья с упаковки: "Зубная щетка комплектуется зарядным устройством". Вытаскиваю зарядное устройство. Что-то вроде зарядного к мобильному телефону. Вы меня слышите?
   - Прекрасно слышу.
   - Слышите, и никаких батареек.
   - Это что-то меняет? Зубная щетка от этого не заработает.
   - У вас такая же щетка?
   - Допустим.
   - Зачем же меня обманывать, какой смысл?
   - Чтобы вы не расслаблялись. Откуда вы звоните? Из конторы?
   - Ну да, отсюда.
   - Оттуда, отсюда... Раз уж вы в конторе, может, стоит все-таки заняться своими прямыми обязанностями?
   Я бросаю трубку. Копошевский безумно мне надоел.
  
   Гаврош выходит из ванной, его чистоплотности можно только позавидовать, она может только разозлить. После ванной он натягивает длиннющую шерстяную кофту с глубокими карманами и без воротника. Крупной вязки из синей шерсти, она идет ему безумно, выглядит он в ней шикарно.
   - Звонил Рекс, - говорю я. Рекс - это собака, овчарка из полицейского австрийского сериала. Там в Вене она им действительно необходима, ловит всяких безобразных убийц и педофилов, Гитлер в тигровой шкуре.
   - Я его послал, слышишь? - Гаврош таскает с собой тысячу салфеток, такие маленькие носовые платки из бумаги, признаки постиндустриального европейского быта. Гавроша с прошлой недели мучает насморк. Каплями для носа он пренебрегает, боится на них подсесть, говорят, и такое бывает.
   - Какой Рекс? - Гаврош выходит из состояния полуобморочного оцепенения.
   - Комиссар Рекс.
   - И что?
   - Я его послал, - мы обычно стараемся избегать вопроса "и что?", не обратив внимания на эту оплошность, я проявляю великодушие.
   - Зачем? - спрашивает он, не прекращая сморкаться, - Зачем послал?
   - Он мне надоел.
   - Ну, это понятно.
  
   8.
   Мир полон идолопоклонников. Одни молятся на здоровый образ жизни (фитнесс, витамины для менеджеров "Супрум"). Другие на постоянное место работы (если ехать метро и маршрутками, ведь это и есть призраки скорости в нашем городе, можно взглянуть на них одним глазком, подышать с ними одним воздухом, это трудоголические мальчики и девочки, офисные и усталые). В Москве, говорят, молятся на IKEA (IKEA - это панацея; процедура подбора диванчика может затянуться). Можно поклоняться музыкальному сопровождению, телеэфиру (телевизор - это объект познания, не называй его ящиком). Я не говорю о наркоманах, только о музыкальном видео из трэйнспоттинга - чуз карз, сэталайт телевижн, сидиз, сьютз, флэтз, и т.д. Я говорю о путешественниках, которые не могут остановиться, о новых впечатлениях, даже о книгах ("читать - модно"). Продажи все растут. "Сколько времени, - сказала мама Гавроша ( одну секунду, только посмотрю, как ее звали), да-да, Нина Самуиловна, - сколько времени тебе понадобится, чтобы наконец понять, что ты сам включен в эту механику, что ты часть этого мира?" С рождения раб лампы.
   - Ты полон д., - сказал Гаврош ("д." у него значит "дерьма"), - ты полон д. И ты зря злишься на Копошевского. Копошевский похож на Питера Фалька. Только у него трубка, как у Шерлока Холмса. А глаза ну в точности как у Рекса, очень умные.
   Иногда мне кажется, что Гаврош разговаривает, как девочка. Девочка-панк.
  
   9.
   Из разряда постоянных снов: Рената Литвинова наклоняется и целует меня. Раньше этот сон не имел продолжения. Это была вспышка. Рената Литвинова говорит на вдохе. Ее перчатки белые, а губы красные. Рената Литвинова - вечное напоминание о стюардессах.
   Ее слова проникают в мой мозг, застывают в нем:
   "Правильно поступает тот, кто относится к миру, словно к сновидению. Когда тебе снится кошмар, ты просыпаешься и говоришь себе, что это был всего лишь сон. Говорят, наш мир ничем не отличается от подобного сна. Глупо жить в этом мире, подобном сновидению, каждый день встречаться с неприятностями и делать только то, что тебе не нравится. Хорошо, когда человек не сторонится своих снов и может управлять ими. Я люблю спать. Со временем я собираюсь все чаще уединяться у себя в доме и проводить остаток жизни во сне".
   Рената Литвинова наклоняется ко мне. Она говорит "спасибо" и целует меня. Я проваливаюсь, падаю вниз вместе с кроватью и не сопротивляюсь. Не пытаюсь проснуться. Погружаюсь во тьму.
   Из затемнения. Я слышу голос Гавроша. Я медленно открываю глаза. У моей кровати сидит Рената Литвинова. Она говорит голосом Гавроша. Я медленно открываю глаза. Я понимаю, что Гаврош и есть Рената Литвинова. Рената Литвинова и есть Гаврош.
   - Существует несколько способов, - начинает Гаврош, он всегда начинает издалека.
   - Существует несколько способов поднять тебя с постели, - продолжает он.
   - Но я, - тут он делает паузу, свою коронную мелодраматическую паузу, и эхо умножает последние звуки, - я предпочитаю... уринотерапию.
   Рената Литвинова встает с кресла, снимает платье и достает свой...
  
   10.
   Я просыпаюсь, выныриваю. Вода капает мне в уши, в нос. Волосы и подушка уже мокрые. Здесь, в кабинете, в креслах Трэш и Гаврош.Трэш выискивает в кармане мятую "Яву". Надо мной зависла кофейная турка. Ее держит Катя Гордина.
   - Э-эй, просыпайся, уже почти два, - она шепчет, а выродки в креслах смеются.
   11.
   Первое:
   Из всех рабов лампы, вызывающих отвращение, невольно выделяется Трэш (точнее его грязные, красные руки). Эти руки подменяют собой всего Трэша, действуя по схеме pars pro toto, синекдоха. В остальном, Трэш - это ни грамма лишнего веса, у него самый новый мобильный телефон. Кнопки маленькие и неудобно расположенные.
   Второе:
   Катя Гордина. Я даже рад, что она вернулась. Катя - это девочка Трэша, девочка Гавроша, может даже моя девочка, просто девочка, полтора кубометра радости. Катя это напоминание о плоских бумажных куколках. Нужно вы'резать сотню маленьких юбочек, пальто, штанов, блузок, шапочек, купальников, ботинок, туфель. Вся игра состоит в подборе чудовищных сочетаний. Шубы и ласты, панама и валенки. Это, конечно, крайние примеры. К тому же у нее была собака и пара аквариумных рыбок.
  
   Теперь, когда выясняется, что смерть Кати была придумана Трэшем (Андрюшей его называла только Катя и только в моменты острой необходимости: "подай Андрюша, принеси Андрюша"), именно теперь я вношу Трэша в список потенциальных возможностей.
   - Звучит очень глупо, - говорит мне Гаврош, - ты бы еще написал: "возможных потенций".
   Мой список выглядит так: это пачка пустых белых листов, на каждом из которых стоит имя: Гаврош, Нина Самуиловна, Тетя Иза, Копошевский, Катя, Трэш, Кларисса (и женщины дяди в целом), я (себя я включил для объективности).
   - А Копошевский тут при чем?
   Гаврош теперь, когда я пишу, смотрит через плечо и вставляет свои замечания.
   - Это необходимо, - говорю я.
  
   12.
   - ... ты думаешь мы просто кончим, кончим, когда увидим в твоем дурацком списке Копошевского?
   - Ты кончил? - спрашиваю я Гавроша.
   У Гавроша усталый вид. Дня два тому назад, сразу после вскрытия, он сказал буквально следующее: "Я тебе говорю, да я просто уверен, понимаешь, если человека, скажем, паровозом переехать, то следов, как он выразился, "заживления" не будет. Как вообще могут быть следы заживления на трупе? Кто эту старуху приложил, следы заживления..." Мы вышли на остановку раньше. Мы уже давно не пользуемся трамваями. Город избавляется от них, а мы на стороне эволюции. Трамвай - это тромб. Тромб медленно движется по кровеносной системе к самому сердцу. Когда трамвай подбирается к самому сердцу, к самому дому, путешествие заканчивается, наступает смерть.
   В трамваях Гаврош пялится прежде всего на детей. Как на животных в зоопарке. В руках кукла "антошка" с рыжими волосами и оживляющими батарейками внутри. Нажимаешь и кукла довольно сносно, хором детских голосов поет: "Антошка, Антошка, бери к обеду ложку". Хохочет.
  
   13.
   Любая детективная интрига изложена в литературе и кинематографе, из этого исходит Гаврош, когда предлагает штудировать Кристи, Гарднера, Стаута, Жапризо. Кажется, к нам переехала половина районной библиотеки. Замызганные мягкие обложки. Большую часть этого барахла мы увидели по телевизору.
   - Не хочешь, - говорит Гаврош, - не надо. Я тебя не заставляю. Ты никогда не узнаешь тайны.
   Гаврош считает, что все в мире взаимосвязано. Что мир пульсирует, как человеческое тело, и кровь не может не идти в мозг. Основа нашего непонимания - моя вера в слепую случайность и его стремление обосновать одни факты другими.
   - Не успеешь оглянуться, мы вычислим этого засранца, - в мои записи так или иначе врывается его голос, ничего с этим не поделаешь, - я уверен, что это один и тот же человек.
   - Какой один и тот же?
   - Один и тот же человек убил дядю и консьержку. Так, по крайней мере, считают теоретики, - он похлопал по внушительной стопке романов.
  
   14.
   Я откладываю собственные рассуждения.
   - Во-первых, - Гаврош встал и прошелся по комнате, - я бы хотел остановиться на характере покойной, точнее на подробностях ее жизни в последние месяцы. Ты, кстати, знаешь, как ее звали? Нет? Очень хорошо. А я знаю. Хотя это и не так важно.
   Он достал из кармана бумажки, развернул их и пощипывая бородку прочитал:
   - Жалоб от жителей нет, последние полгода проработала в этом доме, заменяя больную подругу. Проживала в трех кварталах отсюда, недалеко от станции метро Приморская. Родственников нет. Хотя и это тоже не слишком важно. Просто, чтоб ты знал. Теперь диагнозы. Как я и говорил мне все равно, отчего умерла эта Катерина Ивановна. Мышьяк нашли в теле, это точно. Я видел патологоанатома и его заключение. Мне казалось, дураков там не держат. Так что будем считать эту ораторию о "заживлениях" спектаклем, который Копошевский устроил для нас с тобой. Специально. Существует два вопроса. Первый: кто кормил эту даму мышьяком. Кстати, какой у него вкус? И второй: кто ударил ее по голове в ночь с такого-то по такое-то. Если говорить конкретнее, о нас с тобой, то Копошевский уже должен был съездить хотя бы к маме, поспрашать о мышьяке. С другой стороны, переехали мы сюда только через полторы недели после дядиной смерти. Так что у нас травить старушенцию не было возможностей никаких. Потому версию эту мы отметаем, и переходим ко второй возможности, если мы тюкнули ее по голове, то какие у нас на то были мотивы? С другой стороны, рак головного мозга, это что? От него голова не пухнет? Галлюцинации не мучат?
   Гаврош как оглавление справочного детского издания "Все обо всем".
  
   15.
   Напишу еще раз. Одной из самых великих страстей Ильи Самуилыча, была страсть к пигмалионству. Страсть к превращению красавицы в конфетку. Он боялся женщин, как мог. Осыпал их подарками и удалял на непреодолимое расстояние: перелеты-перелеты. Результаты его селекционной работы, взять хотя бы тетушку Изу, не могли вызывать какого-либо восторга, только интерес. Особый интерес вызывала Кларисса. Отчасти, конечно, интерес этот был подкреплен моим подходом к делу, Кларисса входила в число подозреваемых из моего списка. Но и без этого интересоваться было чем.
   Кларисса: очень красивая женщина, героиня в хичкоковском духе, Ким Новак. Блондинка, волосы тщательно уложены, перчатки. В Клариссе, при желании, можно было обнаружить что-то вульгарное, старомодное, вызывающее, неприметное, утонченное. Подобная неопределенность, как мне кажется была следствием извечной суетливости Ильи Самуилыча, его невнимания к мелочам.
  
   16.
   - А во мне пропасть всего хорошего, - говорит Гаврош, - девочек от этого колбасит. В двадцатом веке было много всего, в основном рэп. Черные братья, я не хотел донимать вас, это музыка для белых ушей. Но девочки самые лучшие сейчас, в двадцать первом.
   С Гаврошем не поспоришь. У него своя линия жизни, и если она иногда пересекается с моей, то это счастливая случайность.
   - ... а Катя, - продолжает он, - это Песня Песней.
   У меня веко подергивается, но я соглашусь с Гаврошем, нужно быть гением печатного слова, чтобы написать о Кате. Катя - шедевр генетики.
  
   17.
   Если об этом и было когда написано. Все равно.
   Мы не боремся за сохранение популяции полярных медведей, мы лежим здесь, находимся в интернете. Это век номер двадцать один, и твои письма поражают всех своей бесчувственностью. Больше всего я не перевариваю ассимилянтов. Трэш - ассимилянт. Их вообще не стоит переваривать. Их уже переварили, ассимилировали.
   - Я бы не стал тебе верить, - из Гавроша прямо мысль за мыслью вытекает, - ты тянешь одеяло на себя, о чем ты, я даже не понимаю. Этот Трэш вообще существует?
   Гаврош собирает мои листочки, ворошит их. Гаврош обезьяна. Он надевает дядины дальнозоркие очки.
   - Плоскотня, - утверждает он, тыкая пальцем в текст, - никакого Трэша, здесь нет.
   Мы боремся за реальность.
   Трэш всегда рассказывал что-нибудь о своих знакомых.
   Вариант А: Зоя, дочь художника. Зою интересовал с детства один вопрос. Реально ли ощущение прохлады, которое возникает после использования мятной зубной пасты. Зоя измеряет температуру во рту до и после.
   Вариант Б: Гопники-кинолюбители. Поклонники направления dogme'95 Маленьким стадом (десять-пятнадцать человек) они нападают на одиноких пешеходов, избивают до полусмерти. С каждым разом записи все лучше. Оператор набирается опыта. Гаврош Трэшу: "Познакомь. Не хочу стать кинозвездой".
   Вот собственно и все, что нужно знать о Трэше.
  
   18.
   Двадцать пять моих знакомых жаждут быть европейцами. Практически это все мои знакомые. Стать стивенами фраями. Я и сам бы не отказался стать стивеном фраем. Стивен Фрай об Эмме Томпсон: "На девяносто процентов гетеросексуалка, на десять все остальное". Среди желающих как обычно Звейгниц и Пиджаков. Эта парочка интернет-ныряльщиков посетила нас в минуты задумчивого созерцания. Звейгниц объяснял:
   - Это орфографическая ошибка одного имперского канцеляриста, вот и вся наша фамилия.
   - А моя фамилия ненастоящая, я придумал ее по дороге, - Пиджаков явно горд своей шуткой.
   - Не слишком ли поздно для новых персонажей, - пробурчал из гостиной Гаврош.
   - Это эклектика, - дополнил себя Звейгниц, которого выдавала одежда.
  
   19.
   Вокруг пустота. Все что мы слышим: дыхание моего сердца. Клапаны литр за литром вытягивают кровь. Самые частые галлюцинации о ней обонятельные. Из пустоты рождается ее запах. Он набирает силу. Впитывает все свободные молекулы. Слышится в каждом дуновении ветерка. Ее очередная версия произошедшего: они убили друг друга, выясняя, чей сотовый оператор предпочтительнее. - Современней не придумаешь,- мы слышим голос Гавроша, без которого уже не обойтись. Слова отражаются от стен кухни, прыгают как теннисные мячики, и мы видим кресла-качалки (3 шт.), стол. Слова отражаются от стен. Стиральная машина Босх полощет цветное.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Третья глава.
   Возможно, именно так:
  
   1.
   Мокрое шоссе. Красные огоньки удаляющихся автомобилей.
   - Тяжелая, - Гаврош закрывает дверь, пинает ее ногой.
   - Осторожно, голова! - я аккуратно выношу свою половину, - подожди.
   вызываю лифт.
   Тяжело шурша, лифт ползет с первого. Смотрю на часы. "2.00".
   - Быстрей давай, тяжело же, блин!
   - Не умрешь, - ну и физиономия у Гавроша, красная, кирпичного цвета, или даже цвета маек футбольного клуба "Ливерпуль".
   - Я ее не трогал.
   - Третий час ночи, все едут и едут, - я выглядываю из окна, дождь.
   Наконец приходит лифт, двери открываются. Втаскиваем ее в лифт. Ставим. Зеркала множат наши отражения.
   - Только не нервничай, - говорю я Гаврошу.
   - Ну и куда ее?
   - Посадим как обычно, а утром пусть сами разбираются. Полквартиры заблевать, это ж надо.
   - Ладно, не шуми. Помоги. Вот-т-так, потихонечку. Умница.
   - Посмотри, чтобы на столе ничего не осталось.
   - Может скорую вызвать?
   - Позвони, позвони, мать Тереза, ты что с ума сошел?
   - Да ладно.
   - Только не с нашего телефона.
   - А я отсюда позвоню, - Гаврош снимает трубку телефона на столе, несколько раз нажимает на рычаг, - странно, не работает.
   - Ну, на нет и суда нет, - вызываю лифт. Двери открываются, - пошли, Эскулап.
  
   2.
   "М" значит убийство. "М" значит убийство. В случае убийства набирайте "М".
  
   3.
   Женщины качались на креслах. Женщины качались в креслах.
   - "М" - это убийство, - говорю я Гаврошу, - как в кино.
   4.
   ... мы аккуратно кладем ее на стул. Поворачиваем к столу. Голова падает на бок. Гаврош наклоняет тело. Кажется, что она уснула.
   назад.
   Все подергивается. Длинный звонок.
   - Вы получили мое письмо?
   - Письмо?
   - "М".
   - М?
  
   5.
   Ползком, только ползком. В понедельник или во вторник. Сначала первое, а потом и второе. Допустим, сейчас. Головная боль. Цвет выделений. Запах. Учащенное сердцебиение. Так. Это во-первых. Во-вторых, стремление рассказывать о чем-то своем, совершенно может быть не интересном. Так. Эгоцентризм значит. Следить за светом газом водопроводной водой. Не позволять течь. Счета. Телефон. журналы. Примерное содержание снов. Привязанности. Зависимости. Ревность из боязни потерять очарование, выйти из моды. Местная поэзия, деньги. комфортный домик, поездки в Англию. Переростки дети, или племянники. И опять головная боль. Больно уже даже перечислять. Фильм ужасов о человеке, сбрасывающем внутричерепное давление электродрелью. Так. Телевизионные передачи. Спутниковые каналы. Сны. Журналы и примерное содержание снов. Легкая комфортная музыка. Силуэты на стене. Тени. Гости-девочки. Допустим, он один из них, и тогда все приобретает необходимую ясность. Бритвенную точность. он один из них. Он знает кто это. во всяком случае догадывается или подразумевает что все знают. или не подразумевает и даже наоборот знает, что не знают остальные. Шантажирует их. Или кто-то ждет задания и получает шифр, идею, и просто выполняет поручение со всей возможной точностью. Какое рвение. Изготавливаются новые паспорта меняются женщины и зубные щетки. Приходит мадам и высыпает яды в табакерку. Стоп. ведь никакого яда не было. у них другие методы. и они меня заметили, раскусили. У меня их почта их заказы. Я вручаю им ключи от квартиры. Наивно думать, что они не в курсе. Вопрос в том, что здесь. Здесь. Зачем они приходят. Зачем, зачем зачем зачем? Зачем едет поезд, зачем горит солнце, зачем выпускают презервативы. Просто, так положено. Это необходимо. И нечего об этом думать. Составляй свой план. Вяжи свою сеть. Пауки не насекомые, а членистоногие. Так, допустим в понедельник или во вторник. Что возможно предугадать, что они засоряют мой мозг. Посылают свои лучи. Выращивают в моей голове грушу. Так что мне придется. Терпеть эту боль. Итак сначала первое потом второе. Найди источник боли и избавиться от него. Сначала первое, потом второе. Сначала первое, потом второе. Стоп. Когда она начала болеть? Видишь они блокируют твою память. Нет памяти, нет и остального. это закон. Ждать бессмысленно. Значит в понедельник.
   в понедельник.
   она звонит в дверь. Длинный звонок.
   - Вы получили мое письмо?
   - Письмо?
   - М.
   - М?
   - М.
   - Проходите.
   Кричу в направлении кухни. "Гаврош, письмо!"
   - Давайте.
   - Вы меня не так поняли.
   - Гавро-ош!!! Гаврош.
   Мы молчим. Она смотрит из-за двери. Я снова кричу.
   - Это у вас методы такие?
   - Что? Гавро-ош! Да проходите же.
   Мы проходим в прихожую. Из комнат доносится голос Гавроша, он говорит по телефону:
   - ... да конечно, конечно, это же как в порно-фильмах. Санта и олениха. Не знаю. Вот будет весна, не так еще запоешь. Я тебе говорю. О чем? Ну кто его знает. О чем? Вобще-то я на этом не зацикливаюсь. Прёт и ладно.
  
   Отрывается от телефона:
   - Ну что там?
   - Письмо.
   - Дяде?
   - Дяде? - я переспрашиваю ее, а она только мотает головой. Зрачки смотрят в одну точку, голова похожа на кукольную.
   - Мне? - спрашивает Гаврош.
   - Ну, так положите на стол, я посмотрю.
   Она разворачивается и уходит. Гаврош продолжает телефонный разговор.
  
   7.
   Чтобы выжить, мне нужны деньги. Много денег. Иногда я начинаю считать.
   Все зависит от производителей. Все зависит от производителей.
   Сраное радио. Даже хуже чем телевизор. Если по радио разговаривают - тогда еще хуже.
   Этот день начинался, как и все остальные. Радио. Прогноз погоды. Сводки террористических актов. Но тебе уже не до чего. Стоя под душем, ты просто закрываешь глаза и отключаешься. Больше радио я ненавижу только "жаворонков". Их неуемное щебетание в семь часов утра. "Привет, как спалось?" - "Нормально". В метро торговцы открытками. Благотворительность. Синие блокноты. Горят леса или дети умирают с голоду. Я не против. Летом их, конечно, больше, но и зимой порядочно. В метро тепло. А на улице толи снег, толи дождь, и даже солнце еще не взошло. Очень, очень хочется спать. Фактически я просыпаюсь только к двенадцати. От безысходности, от сознания того, что прошлого не воротишь, и доспать уже не удастся.
   Потом эта квартирка, настоящий муравейник. Не в том смысле, что там кто-то трудится или ведет общественно полезный образ жизни, просто все таскаются туда-сюда. Клубная жизнь. Все это знакомые Гавроша. Мама Гавроша. Ее зубы. Она же стоматолог. Телевизор до полного отупения. Лень переключать каналы. Телефонные звонки.
   Я точно помню время. Я запомнил его, потому что закончилась одна телепередача, и началась другая. Раздался оглушительный звонок в дверь.
   Если не спать, чувствуешь острее. Вы можете мне не поверить. Сказать, что и сами не раз проводили бессонные ночи, перед телевизором, в Новый Год, смотрели на разводящиеся мосты, тусовали на вечеринке. Вы скажете, что все совсем наоборот. Не спавший человек плохо соображает, его руки и ноги ватные, от него не добиться четких реакций. Но я помню этот звонок. Мне показалось, что разбили что-то бесценное, взорвали Эрмитаж.
   Открывал я. На пороге стояла старуха. Это была наша консьержка. Она хватается за ручку нашей двери:
   - Вы получили мое письмо?
   - Письмо?
   - М.
   - М?
   - М.
   - Проходите.
   Кричу в направлении кухни. "Гаврош, письмо!"
   - Давайте.
   - Вы меня не так поняли.
   - Гавро-ош!!! Гаврош.
   Мы молчим. Она смотрит из-за двери. Я снова кричу.
   - Это у вас методы такие?
   - Что? Гавро-ош! Да проходите же.
   Мы проходим в прихожую. Из комнат доносится голос Гавроша, он говорит по телефону:
   - Да конечно, конечно, это же как в порно-фильмах. Санта и олениха. Не знаю. Вот будет весна, не так еще запоешь. Я тебе говорю. О чем? Ну, кто его знает. О чем? Вобще-то я на этом не зацикливаюсь. Прёт и ладно.
   Отрывается от телефона:
   - Ну что там?
   - Письмо.
   - Дяде?
   - Дяде? - я переспрашиваю ее, а она только мотает головой. Зрачки смотрят в одну точку, голова похожа на кукольную.
   - Мне? - спрашивает Гаврош.
   - Ну, так положите на стол, я посмотрю.
   Она разворачивается и уходит. Гаврош продолжает телефонный разговор.
   Я смотрю, как старуха спускается.
   - Постойте, - кричу я ей вслед. Она оборачивается и смотрит на меня.
   - То самое письмо? - спрашиваю я ее. Она разворачивается. Медленно как танкер. Начинает двигаться вверх по ступенькам. Кажется, тишина тонет в грохоте самых настоящих шагов командора. Мы снова входим в квартиру.
   Сейчас будет офигительный скрэтч.
   - "М"? - спрашиваю я.
   - М.
   Подробности опускаю.
  
   8.
   - Запоминай, запоминай и никогда не вспоминай, - я держу Гавроша за воротник льняной сорочки. Насыщенный синий. Гаврош протыкает пальцами воздух, хватается за него, падает, виснет на моих руках. Он всхлипывает, и из носа текут сопли. Ноль. Назовем эту точку "ноль".
   "Запоминай, запоминай и никогда не вспоминай. Посмотри на улицу, идет снег с дождем или дождь со снегом. По мокрому шоссе несутся автомобили. Красные огоньки. Черное полотно дороги, яркая разделительная полоса, двойная осевая. Запоминай. Выйди на балкон, глотни воздуху. Закутайся в плед, чтобы не простыть. Она сошла с ума? Варианты ответа: да, нет, не знаю.
   Не знаю. Она несла полную чушь. Ты и сам слышал. Что она требовала? Денег? Деньги очень нужны. Жизненно необходимы. О чем она говорила? Ее трясло. Трясло от страха, от ненависти, от волнения. Ты видел, как из рук выпали спички. Она курила? Любила запах жженых спичек? Запиралась, мечтала и шептала. Она ругалась из-за денег, спорила сама с собой. Нет, никакого раздвоения личности. Слишком банально. У нее был договор с дядей? О чем? Я не знаю. Не знаю. Ты никогда не думал, что "не знаю" становится лучшим ответом? Вопросом. Я прочитал ее письмо и сжег. Скрыл его от Копошевского. "М". Теперь я понимаю, "М" значит убийство. В случае убийства набирайте "М". Шантаж? Как можно идти на шантаж с такими нервами. Так. Ты видел, как она свалилась? Приступ паники? Как в сериале о гангстерах. Ты теряешь сознание, падаешь, ударяешься головой об автомат, торгующий жевательной резинкой, музыкальный центр, стол, бетонную стену, рельсу, раковину, полку для туалетных принадлежностей, телевизор. Телевизор разлетается на части. Нет. Наш телевизор уцелел. Слава Господу. У нее дрожали руки? Да. Как только она начала этот разговор. Как только принялась говорить о чем-то конкретном. С таким же успехом можно было ударить ее по голове крикетной битой, крокетным молотком. Она жива. Едва жива. Я пощупал пульс. Запоминай, запоминай, и больше не вспоминай. Не возвращайся к этому. Не плачь, ты же не девочка. Видишь, нет никакой крови, никаких криков, отпечатков пальцев. Мы пропылесосим ее, чтобы не осталось ворсинок. Ведь это персидский ковер. Шучу? Шучу. Ладно. Не будем пылесосить. Подождем до двух. Ты ждешь гостей? Вымой лицо, успокойся, звони, отменяй. Болит желудок. Насморк. Только не ври про зубы. Мы положим ее внизу. Посадим ее за стол. Ее телевизоры будут передавать изображение с камер на улице. Здесь есть другие камеры? И все записывается? Записывается? Правильно, она смотрит. На хрена записывать? Вот-вот".
   Я отпускаю его. Красное лицо. Синие глаза. В цвет рубашки. Он идет в ванную. Я закуриваю. В кабинете. Я сажусь на диванчик обтянутый итальянским шелком. Он служит мне постелью. В двух метрах от меня неловко распластавшись на персидском ковре лежит тело старухи-консьержки. Недавно я научился тушить окурок пальцами. Перед этим облизываю их языком.
  
   9.
   "И днём, и ночью звёзды с неба не исчезают. Но, как и Луну, звёзд днём мы не видим, так как солнечный свет намного сильнее звёздного. Наши глаза не в состоянии различить звёзды, ведь Солнце намного ближе к нам. Очень интересно наблюдать небо на закате: какая звёздочка появится первой? Нетрудно заметить, уже в полной темноте, что самые яркие звёздочки - те, что на закате появились первыми". (Из книги "Всё обо всём")
  
   10.
   Это и погода и однообразие пейзажа. Странно, как произносится слово пейзаж: пе-е-заж. Во сне я дергаю ногами и говорю, а разговор во сне сходит на нет. Это лепет. И нужно долго-долго спрашивать "чего-чего?", чтобы хоть что-то понять. Чего-чего?
   Я знаю, знаю, что текст должен рассыпаться во рту как печенье курабье. Он крошится и расползается. Остается только кисловатый привкус. И все-таки.
  
   11.
   Гаврош слил в один стакан остатки коки и пепси. Вступившая в противоестественную реакцию продукция компаний-конкурентов шипела громче обычного. На Гавроше были фланелевые штаны грязного оливкового цвета, как вертолеты в фильме "Взвод", футболка sex pistols. Я знаю все вопросы, которые он пытается мне задать, и могу написать их на бумажке в порядке поступления.
   1. Почему?
   2. Как?
   Я же не внушаю страх. Гаврош посмотрел на меня и сделал предупреждающий глоток из своего стакана, легонько поморщился. Ему снились слишком реалистичные сны. Он был на грани реальности, кошмара, который, несомненно, поглотил бы его, не знай Гаврош со всей кристальной, возможной для такого знания четкостью, что сны всего лишь сны, даже если они и основаны на реальных событиях. Его лицо побледнело, глаза окружали черные круги. Он постарел за эту неделю лихорадочных раздумий, поисков мотивов и аналогий. И я наверно сделал бы все, чтобы вернуть ему хотя бы небольшую частицу того благодушного спокойствия, в которое его душа была завернута до происшествия. В хороших магазинах вещи заворачивают в бумагу, я запомнил это, потому что видел.
   - Наверно, она сошла с ума, - медленно произнес я. Затем поднялся и вышел из кухни.
  
   12.
   Я курил в постели, как запрещает Городская Противопожарная Служба. Почти полгода назад кончились белые ночи, затем кончилось тепло, а потом и сентябрьские холода сгустились в такой непролазный ужас, что мы достали зимние ботинки. Было темно.
   Казалось, смерть Кати расставляла все на свои места. Чем меньше свидетелей, тем... Нет, я мог бы выстроить миллион версий, но что-то не складывалось. Виртуальное не становилось реальным, не наблюдалось даже примерного сходства.
   "Не знаю, почему автомобили должны быть красными, но судя по всему это неизбежно. Когда передняя дверца, левая, та, что с водительской стороны, открылась, она была уже мертва. Нелепо вывернутое тело ничем не напоминало настоящее. Тряпичная кукла, причудливо изогнутая разборчивой маленькой хозяйкой; фарфоровая голова, правильный нос, красные, точно в цвет машины, губы, капелька крови в уголке рта. Он захлопнул дверцу, достал из кармана брюк пачку дорогих, не очень вкусных сигарет и принялся похлопывать себя по животу и заднице, пытаясь найти зажигалку. Зажигалки не было. Он опустился перед ней на колени, и, сунув сигарету в рот, проверил пульс. Ощупал шею правой рукой. Сердце не работало. Снег вокруг его коленей таял, мокрые пятна на брюках увеличивались. Незажженная сигарета выпала изо рта, когда он вставал. Снова открылась дверца, в машину протиснулось его грузное тело, в ней было тепло. Пальцы повернули ключ в замке зажигания. Затем нащупали ручку переключения скоростей. На капоте оставалась вмятина, фарфоровый лоб оказался достаточно крепким. Давишь на газ и медленно отпускаешь сцепление. Он развернулся в три приема. Пошел снег. Снежинки падали на фарфоровое лицо и не таяли. На торпеде лежала желтая зажигалка. Снежинка пожухла, попав в стеклянный глаз тряпичной куклы. Он нажал на педаль акселератора. Нужно искать объезд. Навстречу двигались автомобили с зажженными фарами".
  
   13.
   Мы слышим радио. Звуки радио, от которых так часто подташнивает. Вот и теперь.
   Кто из них балдел? Соседи сверху?
   - Только не говори мне, что Шанель изменила мир. Но она всех трахнула, это несомненно. Ввести в моду загар и сумочки на цепочке, до этого надо дойти. С тех пор все тощие, тощие как Коко, или хотят. Тощая, загорелая, как какая-то рыбачка, пошлая до одурения. Вот и Жаклин Кеннеди в костюмчике от великой Коко пытается укрыть своего мужа от пуль. Заляпала модную вещь. Пусть студия Мирамакс снимет биографическую драму с претензией на десяток оскаров, только ты мне об этом не говори.
   Свой стиль Гаврош оттачивает каждодневно, и теперь он король разговоров по телефону. С девчонками.
   В каждом миллиметре разговоров, молекуле понимающих взглядов можно почувствовать заговор. Он слышится в скрипе стульев. Под жопой неловкого собеседника скрипит даже наш диванчик обтянутый итальянским шелком (3.000 у., а потом протяжно : е-е-е, без учета скидок и НДС). Представляешь, как выглядят ножи на кухне доктора Лектера. Словно акула оскалилась на тебя в свои два-три-четыре ряда треугольных клыков, как проходческий щит "Виктория", вгрызающийся в мерзкий питерский грунт.
   - Вы можете сказать нам, что вы почувствовали, когда впервые мысль о заговоре посетила вас? Кого вы прежде всего подозревали в тот момент?
   - Наверно, я могу быть откровенным с вами. Первое чувство, которое испытываешь: чрезвычайное, ужасное напряжение. Насколько можно об этом судить, я испытываю его до сих пор. Как будто плывешь по Гангу, сидя на мертвеце. Первые сомнения о роли мамы Гавроша в этой истории у меня появились еще тогда, помните, тогда, когда я написал: "Она вела себя так, будто смерть стала последним уроком жизни, который она ему преподнесла". Мне кажется, что эта фраза во многом ключевая. Она словно намекает на то, какую роль была вынуждена исполнить Нина Самуиловна в этом нелепом спектакле. Соответствовать выбранной когда-то роли - самое самурайское поведение, на какое только способен человек.
  
   14.
   - Боже мой, вы так растолстели, - она действительно удивилась, увидев наши заспанные рожи. На улице шел снег, и от красоты темнело в глазах. Мы жмурились.
   Кларисса перекрасила волосы. От Ким Новак не осталось ногтей, туфель, губной помады, нитки жемчуга, подаренной Ильей Самуилычем. Короткая стрижка, пижонское пальто.
   - Я, пользуясь приглашением, хотела бы взять что-нибудь на память. Вы не против?
   - Конечно, нет. Проходите, может чаю? - Гаврош как всегда корчил что-то галантное. Но от чая она отказалась.
   Сняв пальто, она прошла в кабинет. Первым делом включила кондиционер:
   - Ну и вонь, вы что, не убираете? Ждете, пока крысы заведутся?
   Гаврош отправился готовить чай, а я встал в дверном проеме и смотрел, как она открывает книжные шкафы.
  
   15.
   - Ну что, Гаврош, поговорим о твоем папаше? - единственное, чем еще возможно сорвать ее стоматологический визит.
   - Мама, мама, где наш папа? - Гаврош заходится истерическим клоунским плачем, кидается к ней, хватает за колени, пускает сопли, слюни и слезы.
   - Даже ради тебя я не стану вспоминать этого неудачника, - она сохраняла видимое спокойствие, затем отложила маленькое изогнутое зеркальце, и мой рот автоматически закрылся, - что ж отложим осмотр до следующей недели. Очень жаль, Гавр, но ты такая же тряпка, как он.
   Она потрепала его по щеке, как наглого молодого кобеля. Гаврош поднимается с коленей, отряхивается:
   - Очень жаль, мама, что ты нас так и не познакомила.
   - На "нет" и суда нет.
   - Еще бы.
  
   16.
   Флэшмоб. Флэшмоб, как говорит Гаврош, это когда к тебе домой приходят придурки, говорят, что договорились по интернету. У нас флэшмоба нет, есть Звейгниц и Пиджаков. Они сидят в мягких креслах. Пьют чай. Звейгниц облизывает лимон. Пиджаков облизывает пальцы.
   - Жуткое дело, - открывается Звейгниц.
   - Жуткое дело, - подхватывает Пиджаков.
   - Тем более жуткое, что никто не знает ничего, - продолжает Звейгниц, Пиджаков что-то мычит, жует, культурно кивает, демонстрируя полное согласие с выводом товарища, - а когда она тебе говорила, что туда поедет?
   Теперь он, видимо, обращается к Гаврошу. Но тот только пожимает плечами и Звейгниц продолжает:
   - Купчино, это же на другом краю земли. Да там такое...
   Звейгниц выдает такую паузу, что наша скудная фантазия разыгрывается. "Такое" - это серьезно, соглашаются все. Будто вы еще не отошли от просмотра фильма "Прирожденные убийцы" и пересказываете содержание по месту учебы. Кто-то из них копается у меня на столе, но виду не подает, конспираторы. Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три. "Всё, пиздец, - говорит Пиджаков, - это уже прямо шторм какой-то". У Пиджакова и Звейгница все общее. Они даже игру Кирандия вместе прошли. Помните, в одной постановке "Гамлета", главный герой спрашивает паршивцев-соучеников: "Вы оба?". А они отвечают хором: "Оба-оба!"
   Пересказать им случай с консьержкой, они обделаются от серьезности происшествия. А ведь консьержка сошла с ума. С каждой минутой это становится для меня все более очевидным. Гаврошу я ничего не говорю, ведь пока мне не ясны причины сумасшествия. Между ней и дядей была какая-то связь. Какая, вот в чем вопрос.
   Гаврош, конечно, удивился, когда Копошевский начал доставать фотографии. Боже мой, ах! Неужели! И это она! Копошевский дешевый фигляр, его комментарии, ужимки... "Машина отъезжает, а там... дети играют, а там!" Замороженный труп. Конечно, производит впечатление. Фотогенично? Да. Жутко? Очень. И он нас потащит на опознание, опознание этого окоченевшего зародыша. Ноги согнуты, руки обнимают колени, между ними голова. Не разгибается. Не разгибается. В два ночи здесь тундра, северный полюс. С залива задувает такой ветер, что наша башня начинает качаться, амплитуда не меньше трех метров. Ледяная пустыня. Гаврош достал из дядиных шмоток горнолыжную маску.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Четвертая глава.
  
   1.
   Я верю в будущее. Будущее - единственное, что нам осталось. Верю, что будущее должно быть лучше настоящего или прошлого. Чтобы прошлое не затягивало. Обжигало.
   Не знаю. Верю, что когда-нибудь исследование космоса зайдет слишком далеко, и моим именем назовут большую непригодную для жизни планету с умеренным климатом. Звезды взорвутся, умрет Ленни Рифеншталь, французы вырастят виноград. Ничего другого. Будущее превзойдет настоящее по всем параметрам, будет жестче, ярче, громче, сильнее. Пока смерть не вытрет нам слезы своим рукавом. Если все будет иначе, можно считать, что мы уже мертвы. А я жив.
   Верить. Верить во всю эту чушь. Единственное, что может удержать от разрушения. Деформация.
  
   2.
   Он умирал недолго и медленно. Я понял, понял, когда увидел его лицо. Показалось, что оно исказилось в предсмертной муке. Жаль, больше так не пишут. Вот капельки слюны упали на пол. Чуть выпяченная нижняя губа. Подсохшая пена. Измазанный правый рукав халата. Детали мертвы. Ты отливаешь их в своем мозгу. Словно новую смертельную пулю, тяжелую и свинцовую. Забрасываешь перечислениями, вытягиваешь время. Закуриваешь, потом проветриваешь, избавляешься от дыма, дышишь. Долго-долго дышишь. Крадешься, убираешь за собой. Все должно быть сделано таким образом. Об этом твердят детективные истории. Анализы ДНК, частицы кожи и волос упакуют в прозрачные полиэтиленовые пакеты. Любимое слово - "полиэтилен". В нем есть какая-то неизъяснимая притягательность. Словом, ты берешь пылесос, хороший пылесос. Такие присасываются к полу. Как пиявка. Старательно чистишь. Вытираешь дверные ручки, столы, и все остальное, что трогал. Нужно спуститься, пройти мимо консьержки. Обычный визит.
   Никогда не говори с обслуживающим персоналом, не поддерживай отношений.
  
   3.
   Я покидаю остров, и мое знание жжет мне руки.
   Гаврош - истерик. Не понимаю, как он пережил ночь. Сопливый нытик. Конечно, он звонит мне. Кому еще. И я неожиданно поднимаю трубку. Говорю с ним. Он говорит со мной. Все в мире происходит в обе стороны. У каждого чуть-чуть власти. Мы затягиваем знакомых в свои сети, заставляем проникнуться нашими привычками и фантазиями, называем индивидуальными особенностями, приручаем. Привыкаем. "Имеем друг друга на полную катушку", как сказал бы Звейгниц. Логика ситуации в связях.
   Курить было вредно, ты должен вымыть пепельницу, а перед этим вытряхнуть окурки в мусорный мешок. Мешок уносишь с собой. Бросаешь в мусоропровод. Забываешь вдеть в ведро новый пакет.
   Срываешься по первому зову. Везешь штаны. Джинсы вытертые или вельвет, темный, подходящий для такого рода случаев. Кому-то нужны, необходимы эти старания.
   Если таксист ездит ночью, значит, ему не хватает на новые фарфоровые зубы. Или второй вариант: он псих. Как Роберт де Ниро. У меня вариант номер один. А я не экстремально богатый Буратино. Это моя мечта. Если подойти к человеку, говорит таксист, и ковырнуть, из него полезет грязь. Черная масса, гуще, чем нефть или икра. Ты оказываешь ему услугу, а он орет. Замена доброкачественной лексики на суррогаты.
   Чтобы надеть штаны нужно еще меньше времени. А я успел уже сбегать наверх. Действительно, дядя никуда не уезжал. Он смотрел на меня восхищенными глазами. Так смотрят на победителя. Я был сильнее. Я был жив.
  
   4.
   Жернова любви. Про алтарь любви я тоже слышал. Не ясно, что куда кладут. Я не видел нормативы. Четыре женщины это уже гарем? Сто? Двести? Мы ничего не знаем о гаремах. Дядя переходит к Жермене де Сталь. "Коринна", "Дельфина". Вот это гарем.
   "Я спал с ними". Эта книга выйдет ограниченным тиражом, но в приятном переплете. Многостраничная антология с пояснениями и рисунками. Каждый вправе требовать свою долю. И если школьная любовь приходит и требует денег, таков порядок. Она вроде старше остальных жен. Видишь одно, а думаешь о другом. Разве это та самая ситуация?
  
   5.
   Ты сидишь перед ним на коленях и проверяешь пульс. Я уверен, такие холодные люди не живут. Нужно просто проверить. Хоронишь собак, хоронишь кота. А с человеком все по-другому. Сиди, жди и ничего не трогай. А когда-то мы только мечтали быть в самом центре событий. Это же не фильм, и выть сиренам незачем. Пациент мертв. Количество подозреваемых сначала очень быстро растет, а потом очень медленно снижается.
   Копать - это его работа, и дело не только в фамилии, был же и другой. С пистолетом. Больше никаких воспоминаний. Копать - проверять. Проверять всё: даты, столы, стулья, биографии, списки знакомых, телефонные книги, мобильные телефоны и мусорные корзины. Мусорные корзины. Вопрос на пять баллов: что узнаёшь, взглянув на мусорную корзину. Я понял.
   Слушай и старайся воровать его слова. Люди этого не выносят. Они хотят носиться со своим даром речи. С заикой я заикался, с немым немотствовал, и ненависть прожгла их сердца. Когда находишь прыщ, трогаешь до изнеможения.
  
   6.
   Неважно почему. Я смотрел на Гавроша. Его руки, лицо. Части тела никак не складывались в то целое, о чем я когда-то писал. Сейчас, когда я задним числом обдумываю все сказанное мной, слова опутывают меня, связывают мои конечности. Ложь сковывает движения. И рука вопреки желанию не поднимается, чтобы вырвать Гаврошу холодное сердце. Я шепчу как змея, проклинаю. Проклинаю его любимые книги, его любимых киноактеров, аудиозаписи.
   Я чувствую легкость. Словно похудел вдвое.
  
   7-е и 8-е пропущены.
  
   9.
   Сначала рождается план. Ты прокручиваешь его в голове. Проверяешь. Тестируешь в виртуальном пространстве. План.
   Выращиваешь, медленно и ласково. Как ребенка. Кормишь своим телом. Сидишь с ним днями и ночами. Не спишь, если болеет. И тогда план приобретает четкие очертания, вырастает.
   И уже после...
  
   10. Так говорит Копошевский.
   "... и если серьезно, серьезно подходить к этому делу. Избегать повторов, опросов несуществующих свидетелей. Вы натыкаетесь на труп. Натыкаетесь и звоните. А куда вам звонить? Это я спрашиваю. Риторический вопрос. "02". Кто будет заботиться о причинно-следственных связях, мотивах, способах умерщвления. "02" ? Прекрасно, "02" обо всем позаботится. У нас тут труп, приезжайте. Выезд не отложишь. Конечно, директор международной дирекции, банкир! Боже мой! Мы все спим в своих кроватках, а тут убили директора международной дирекции! Застрелен? Задушен? Разрезан бензопилой? Бывает даже такое, но нет. Он же лежит как младенец. Чистил зубы и умер. Чистюля. Не будем опускать гигиенический аспект этого дела. Криминалистика великая наука. Она может оправдать любой бред. Великая западня. Вы оставляете нам труп, но не оставляете пространства для маневра. Отчего он умер? Есть, конечно, медицинская точка зрения. Но с медиков станется. Они любую смерть сводят к простейшим обстоятельствам. Допустим, человеку не вынесло мозги грубым пистолетным выстрелом, отчего же он мертв? Знаете, я бы и сам мог писать эти заключения. Причина смерти - сердечный приступ, ну или что там, научными словами. Господи! Где они живут, эти медики? Витают в облаках? Это же паранойя, все вдруг решили умереть от сердечного приступа. На что у нас выезжают машины скорой помощи? На сердечный приступ. Подумать только: передозировка наркотиков, алкоголизм, отравление, ожирение... Я буду загибать пальцы, и вы все поймете. Хоть один перелом, порез, травма... Но нет. И вот до чего дошло, я согласен, согласен тысячу раз, если все вдруг решили загнуться на почве сердечного приступа. Но как профессионала при исполнении обязанностей меня это не устраивает, особенно если поднимают посреди ночи. Мы едем, едем, едем.
   Отчего же занемог дядя? Мы тут говорим вопросами, а ведь в этом первейший принцип философии. Правильный вопрос - правильный ответ. Сформулировал, и поехали.
   Кто посоветовал составить это список? Уже и не вспомнить. Мы его составили. Конечно, полбиблиотеки. И это только по воспоминаниям очевидцев. Прикинем так, умножим на два. А дядя прямо ловелас. Герой-соблазнитель. Нет, только не надо перебивать, я все-таки у вас в гостях. Дядя человек творческий, пьет, курит как конь.
   Короче, яд для мальчиков. А у нас тут и младенцы от сердца умирают, дело закрывается, спасибо, всем спокойной ночи.
   Как вот... прекрасна жизнь в своих трагических проявлениях. Щетка, шкаф, приступ. Совпадений как грязи.
   Кстати о грязи. Чистюль я повидал, столько не приснится. Начать хотя бы с моей бывшей жены. Ваш дядя прямо идеалом мог бы у нее... это же надо умирать собрался и уже мусор вынес. Мешок новый, правда, не вставил. Да и зачем? Вы уже люди взрослые. сами вставите, а ему уже и не к чему. Что за жизнь.
   Вот я, например, всегда ставлю на смерть из-за денег. Были деньги, и вдруг умер. Логика есть, как ни посмотри. И тут мы приступаем к монологу о ключах. Технология понятна, дядя призывает племянника к одру перед роковым отъездом. Отдает связку вторых ключей. Факт насильственной смерти, может, и отсутствует, а вот ключи есть. Две пары ключей. Одни у дяди, другие у Гавра. Так вас называет мама?
   О маме подробнее. Мама и скелеты шкафа. Все-таки эта надежда, надежда жить прилично ни на секунду не оставляла ее. С одной стороны раздражающая склонность брата к утехам, с другой ваши близкие отношения с дядей. Подкрепленные, как мы видим, недвусмысленными финансовыми обязательствами. Упоминание в завещании открывает пути в любое сердце. А тут еще эта психованная, триста лет назад брошенная, как же ее зовут, Катерина, Катерина... наверно, нужно пить таблетки, чтобы все запомнить. Устраивается работать консьержкой и требует что-то с такой шизофренической интенсивностью, что дядя бежит к маме. За советом. Если дядя будет так бегать, мама похудеет от неисполнения желаний, главного желания - жить прилично. Она-то и дает дяде совет: если она тебе надоела, убери ее. Да ты рехнулась, удивляется брат. Конечно, нет, говорит ему мама, никто не просит орудовать топором. И выдает ему бутылочку мышьяка. Откуда берутся такие раритеты, я пока сказать не могу, но в таблице Менделеева они есть. Мама у Гавра человек другого времени, сразу видна закалка. Как она себе это представляла? Цианид, пирожные с миндалем?
   Все двигается по плану, и тут кое-кто дает дуба. Я поводом для любой смерти считаю деньги. Они дают право жить. Но нельзя недооценивать случайность. Случайность - это, если угодно, мать закономерности. Дядя регулярно придумывает повод, чтобы отослать консьержку, о наивное дитя, надо полагать, он подсыпает яд. В этот раз зубная щетка. Пузырек дядя выкидывает в ведро. Просто гений конспирации. Он выкидывает пузырек, чистит зубы, собирается... Я слышал истории о пожилых мужчинах, которые умирают во время полового акта. От восторга причастности к жизни. От молодости. Их как током бьет. Но тут-то другое...
   Я же обещал, что потревожу вас в последний раз. Ведь дядя умер от испуга. Правда, Гаврош?"
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Эпилог.
   Я сижу за неудобным столом коричневого цвета. Стол сделан из ДСП, скользкий стул протерт. Как в школе. Я пишу и пишу. Не останавливаясь. Пишу и понимаю, что никак не могу написать главного. Написать о том, что же привело меня сюда. Ручка сделана из какого-то говна, мажет. Руки в синей пасте. Бумага воняет, воняет, как книги. Почти серого цвета. Неудивительно, что она столько вытерпела.
   Я пришел сюда очень давно, чтобы написать. Зашел с улицы, отряхнул мокрое пальто, снял шапку. Погода-погода, зимой столько суицидов. Я подошел к стойке с неуклюжим дежурным (это он выдает мне писчие принадлежности). Человек в сером вопросительно посмотрел на меня. Я достал заранее приготовленный паспорт и протянул ему:
   - Я бы хотел...
   Уже листая паспорт, не поднимая головы, сонный дежурный произнес:
   - В чем же вы виновны, Фердинцев?
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"