Каролина Клинтон: другие произведения.

Taniamania

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Первое место на конкурсе "Музыка, которая меня вдохновляет" от Русского писательского клуба.

  Current misic:
  Lacrimosa, Die Sehnsucht in mir
  Diary of Dreams, She and Her Darkness
  
  
  
  ... Старая леди умирала.
  Я знала ее. Мы жили по соседству, и я часто наблюдала по утрам, как она ухаживает за своими малиновыми кустами. Ее руки ловко рыхлили землю, вырывали сорняки, обрезали ненужные побеги, аккуратно складывали спелые ягоды в корзинку. Я в это время вдыхала утренний воздух и приветствовала солнце по традиции хатха-йоги. Ноздри мои щекотал сладкий запах малины, а кожу - взгляды старой леди. Низкий забор совсем не скрывал нас друг от друга. Я не раз ловила ее пристальные взгляды, когда тело мое завязывалось узлами в Matsyendrāsana, или вытягивалось свечкой в Çirshāsana. Странно, но ее присутствие совсем не мешало мне, наоборот - она воспринималась моим сознанием как необходимая деталь. Роса на листьях и босых ногах, блики рассвета на коже, запах свежести, течение энергии в теле, взгляды старой леди...
  А теперь она лежит под старым одеялом, маленькая, сморщенная, и смотрит на меня тусклым взглядом. В руках у нее - чашка с крупными ягодами малины, которые я только что собрала для нее.
  - Леди Ирина, а вы хотите жить? - спрашиваю я, напряженно всматриваясь в нее.
  Она помолчала, потом вскинула на меня уставшие глаза, и сказала:
  - Ты знаешь... В таких случаях положено сказать: "Я прожила долгую жизнь, вырастила детей, внуков, пора и на покой...". Только все это ложь, моя дорогая. Да, я хочу жить. Наверное, это неприлично говорить в моем возрасте, как-никак мне уже восемьдесят. Но это, по крайней мере, честно.
  - А почему вы хотите жить? - спросила я, и увидела, как лицо ее на миг покинула печать смерти, уступив место удивлению.
  - Разве можно не хотеть жить?!!
  Я смотрела в ее засветившиеся глаза, видела ее руки, бессознательно перебирающие в горсти алые ягоды, и мне было неудобно ответить ей честно. Я солгала.
  - Да, леди Ирина. Жизнь прекрасна... наверное.
  Старая женщина аккуратно положила в рот ягоду, закрыла глаза и призналась:
  - Я читала твои книги. Вернее, последнюю.
  - Неужели? - я была поражена, действительно поражена. Мои книги - для студентов, а вовсе не для дам, выращивающих малину.
  - Ты хорошо пишешь про смерть, - задумчиво сказала она. - Никакого страха, никакой трагедии - только надежда. Скажи, ты разве умирала?
  Я молча смотрела на нее, не находя слов. Умирала ли я? Да, три года назад, когда он ушел, я была уверена в этом. Тем не менее - прошла тысяча дней, а я по утрам прислоняюсь макушкой к земле и поднимаю ноги к солнцу в Çirshāsana. Я улыбаюсь и слыву жизнерадостным человеком. Вот только писать я больше не могу. Совсем.
  - Скажи, ты умирала? - повторила леди свой вопрос. - Ты с таким знанием пишешь об этом. Возможно, ты была в коме? Ты знаешь, какова смерть?
  - О да, леди Ирина, я была в коме, - медленно ответила я ей. - Последние три года просто не выхожу из нее. А смерть... Смерть - она чудесна, леди. Больше не надо врать и притворяться, что ты жива, что у тебя все хорошо. Вот только дается она не каждому.
  Я с нежностью коснулась ее морщинистой щеки и тихо добавила:
  - Я вам завидую, леди...
  Ее рука сжалась от волнения, кровавый ручеек малинового сока потек по коже.
  - Ты это серьезно?
  - Ну, мы же говорим честно? Без обязательной каждодневной лжи? - криво усмехнулась я. - Если вам это не по душе, то готова извиниться и сообщить, что вы поправитесь и все будет хорошо.
  Она поморщилась:
  - Никогда не любила эту фразу: "Все будет хорошо". Обычно после этого наступает катастрофа.
  Я молча склонила голову, вспоминая, сколько раз он мне это сказал перед тем, как уйти навсегда.
  - Вы мудры, леди, - прошептала я, и с изумлением увидела, как ее рука коснулась моих щек, смахивая... слезы. Слезы?
  Я недоверчиво смотрела на влажные пальцы старой леди. Помню, когда он уходил - мне очень хотелось упасть на колени, прямо на холодный пол, и рыдать, выдавливая со слезами отчаянную тоску. Но я сильная. Я улыбалась ему вслед, боясь показать свое горе. А когда он закрыл дверь - оказалось, что непролитые слезы уже сковали душу прочной ледяной коркой, разбить которую я так и не смогла.
  
  - - -
  
  Была суббота. Прошла неделя с тех пор, как я разговаривала с умирающей леди о смерти. Я часто думала о ней. О том, что люди определенно не ценят своего счастья. Цепляются за жизнь, полную тревог и проблем, просто потому, что боятся перемен.
  Примерно об этом я размышляла, когда позвонил Игорь, мой издатель.
  - Где новая книга? - не здороваясь, спросил он. В голосе его давно пропала всякая надежда на положительный ответ, но тем не менее раз в неделю он исправно звонил. Зачем?
  - Пишу, - лениво ответила я, рассеянно листая новый Forbes.
  - Врешь ведь, - обреченно констатировал он.
  Я отложила журнал и серьезно сказала:
  - Игорь, понимаешь, я писатель, а не токарь-фрезеровщик. Я не могу работать с 10 до 17 - мне нужно вдохновение. Пока его нет. Вот как только будет...
  - ...к тому времени читатели тебя окончательно забудут, - с ноткой злорадности ответил издатель. - И придется тебе, душа моя, начинать все сначала. Снова будешь получать 3 копейки за книгу, нарабатывать имя и читателей.
  - С чего бы это? - удивилась я. - Спроси у моего менеджера, на какое количество писем читателей ей приходится отвечать!
  - А ты в эти письма заглядывала? Могу тебя обрадовать, практически во всех один вопрос: где новая книга? Три года перерыва - это много, душа моя. Очень много. И ладно бы ты все это время ваяла нетленку, как Маркес - нет же, ты тупо стоишь на голове в своем саду по утрам! Надеешься, что таким образом придет вдохновение?
  "О, нет, просто пытаюсь вытащить душу из комы", - подумала я, а вслух сказала:
  - Игорь, дай мне время. Когда смогу - напишу.
  - Ты помнишь, что ты должна была уже сдать двенадцать новых книг? - задумчиво спросил он. - Контракт мне с тобой разорвать, что ли?
  - Не получится, - усмехнулась я. - Аванс я давно потратила.
  - Так напиши мне эти чертовы книги!
  - Будет вдохновение - напишу.
  - У тебя его никогда не будет! - жестко отрубил он. - Может, пора признаться самой себе, что ты - бывшая писательница?
  Я замерла.
  - Почему ты так сказал?
  - Потому что за три года ты даже строчки не написала! А ведь я хорошо помню, как раньше редактора не успевали твои книги в издательский план ставить! Ты писала так, словно у тебя пальцы горели! Что у тебя сейчас изменилось, скажи ты мне на милость?
  "Ничего", - хотела я ответить ему, но не смогла. Словно невидимая рука сжала мое горло.
  Я не знала, куда делось мое вдохновение. Видимо, оно там же, где и моя душа - в коме.
  
  
  
  ...В ту ночь я долго не спала. Гладила кошку и переживала. "Бывшая писательница!" Как он легко это сказал. Я вспоминала его интонации, и пыталась уговорить себя, что он просто зол на меня, и оттого жесток. Мои книги все еще продаются во всех магазинах страны. Меня все еще приглашают на телевидение и радио. Меня помнят читатели! Бывшими писатели становятся тогда, когда про них все забывают...
  ...Или когда они перестают писать ...
  Я жестко отогнала эту непрошенную мысль. Слишком срослась я с профессией автора, слишком вросла в слова и переплетения фраз и сцен. Мысль все это бросить казалась абсурдной, несмотря на то, что автором я стала в общем-то не так и давно, и не по своей воле. Это он, прочитав мой блог, решил, что я талантлива. Это он сказал: "Напиши книгу, любовь моя". Это он сказал: "Книга прекрасна. Издай ее".
  Ради него я свернула все горы. Ради него прошла все препоны, заключила договор с лучшим издательством и продолжала писать книги. Позже, когда ко мне пришел успех, я улыбалась журналистам и говорила, что не мыслю жизни без литературы. Только все это было ложью, от первой до последней буквы. Каждая книга давалась мне с огромным трудом. Я вообще сомневаюсь, что Господь дал мне талант литератора, иначе отчего мне было так сложно выписывать персонажи и "держать" сюжет, стилистику? Истина в том, что я не мыслила жизни без него, и ради того, чтобы увидеть восхищение на его лице - я писала эти книги. Главный герой был списан с него, и, видимо, из-за той нежности, что капала с моих пальцев на бумагу, читатели и полюбили мои книги...
  А потом он ушел. Может, мы слишком долго были вместе, целых пять лет, и он устал. Может, ему стала светить другая звезда. А скорее всего - любила его я. А он лишь светил отраженным светом.
  Я не пролила не единой слезинки. Просто улыбнулась ему на прощанье, закрыла дверь и пошла в кабинет. Спустя три недели я отослала в издательство новую книгу.
  "Сильно, - сказала мне мой редактор. - Но вы больше так депрессивно не пишите, наши девушки всей редакцией рыдали над этой книгой. Читателя надо развлекать, а не отравлять его душу ядом".
  Я не смогла ей признаться, что я больше никак писать не смогу, ни депрессивно, ни смешно.
  Четырнадцать книг я написала нежностью к нему, последнюю я написала своей кровью и остатками души. Больше мне писать было нечем.
  Нечем...
  И я замерла, пораженная этой мыслью. Нет, не может быть этого! Я - писатель! Пусть я никогда больше не увижу восхищение в его глазах, когда он смотрит на меня поверх страниц новой книги, но... Но я вдруг поняла, что скучаю по тем бессонным ночам, когда пальцы болели от судорожно зажатой ручки, а на раскиданных по кабинету листах странным образом рождалась новая история.
  Отбросив одеяло, я решительно коснулась босыми ногами холодного пола и опустилась на колени.
  - Господь, Отец мой, - прошептала я. - Мне одной с этим не справиться, только если ты поможешь... Его вернуть не прошу, у него своя жизнь, и мне нет больше в ней места. Пожалуйста, верни мне мою душу и мое вдохновение. О, Господь мой, научи меня снова любить дарованную тобой жизнь. Господи, ты слышишь меня?
  Я внимательно всматривалась в темноту, готовая к любому чуду. Ангел, огненный столб, глас с небес - я бы не удивилась ничему, я с благодарностью приняла бы любой знак о том, что он меня слышит.
  Он промолчал. Не было ничего.
  Никакого знамения. Никаких чудес.
  Я неуверенно посмотрела в потолок и позвала:
  - Господи?
  И тогда в душе моей раздался Его тихий невесомый голос:
  "Иди спать".
  Я недоуменно нахмурилась и снова настойчиво позвала:
  - Господи? Ты слышишь меня?
  Тишина была мне ответом. Тишина моего одинокого дома скользнула мне на кожу, впиталась в поры, обволокла сердце и уютно угнездилась в душе. И мне враз расхотелось истерить, требовать ответа от Бога и пытаться пробить лбом стену. Я просто встала с колен, скользнула под одеяло и мгновенно уснула.
  Во сне я слышала странную музыку, невероятно прекрасную и нежную. Во сне на всех окнах моего кабинета был его портрет, и я горько рыдала, слезами смывая рисунок. Я шептала ему о том, что прошло три года, а сердце мое все равно не заживает... Я светло улыбалась ему, и клялась, что отныне я буду жить своей жизнью. Мелодия нарастала, нежные скрипки давно сменили жесткие гитары и благородное фортепиано, и среди всего этого отчетливо слышался странный пульсирующий ритм...
  Только под утро я поняла, что вместо ударных в мелодию был вплетен стук моего сердца...
  
  ---
  Мне нравится бывать на радиостанциях. Это не то, что скучные газетные офисы, в которых журналистов днем с огнем не сыщешь, лишь занятые менеджеры по продажам лихо набирают новые и новые номера телефонов.
  Радио - это всегда праздник. Это сумасшедшие ди-джеи, это свобода, это необъяснимый дух отсутствия всяких формальностей. Именно поэтому, когда мне позвонила Анна, мой менеджер, и передала приглашение от Европы плюс, я согласилась не задумываясь. И тему я восприняла как знак небес: "Музыка и литература". Не представляю, что я скажу. Ну, разве что навру с три короба - о том, что по ночам мне снится музыка и в этот-то момент и приходят ко мне сюжеты и вдохновение.
   Отставив чашку зеленого японского чая, я потянулась всем телом на узком шезлонге, запрокинула голову, и долго рассматривала безоблачное небо.
  Меня не оставляло странное, забытое ощущение, что жизнь, в общем-то не такая уж поганая штука.
  Забрав с шезлонга легкий плед, я вернулась в дом, переоделась и поехала на радиостанцию.
  Странно, отчего же за все утро меня ни разу не посетила мысль о том, что сегодняшний день должен быть особенным? После вчерашнего это было бы логично.
  Однако я спокойно ехала по дороге, слушала радио из приемника, настраиваясь на передачу. Ведущая отличалась вздорным характером и стремлением лезть в личную жизнь, посему следовало быть настороже.
  К офису я подъехала в нужном настроении - уверенная, аристократичная, доброжелательная, и особенно - скромная, вследствии чего на моем носу красовались огромные темные очки. Спокойно прошла по огромному фойе, шепнула охраннику свое имя, и по дороге лифту усердно пыталась не спрашивать себя, а нужны ли были мне эти очки? Ну мало ли, охранник книг не читает... Но все же в ушах звучал его бесхитростный вопрос: "Фамилия какая-то знакомая... Вы, наверное, певица?"
  В офисе радиостанции гадкое настроение усилилось. Наскоро усадив меня в кресло и поставив на стеклянный столик чашку кофе, ведущая унеслась, пробормотав про аврал. Вскоре она вернулась, но только для того, чтобы посадить на соседнее кресло высокого мужчину лет тридцати пяти с длинными волосами, собранными в хвост. Ему она также вручила чашку кофе, пробормотала те же слова, она оставила нас наедине.
  - Вы тоже гость передачи? - улыбнулась я ему.
  - What? - вскинул он на меня светлые глаза. - Excuse me, I don"t know Russian...
  - Вы американец? - перешла я на английский.
  - Нет, я англичанин, - покачал он головой. - Райн Фейтс. Музыкант. А вы?
  - А я писатель, Таня Серебрякова, - призналась я. - И, похоже, что мы с вами на одну передачу.
  Он посмотрел на меня долгим взглядом, вытащил из сумки яркую книжку, внимательно посмотрел на фотографию на реверсе, на меня и снова задумчиво вперился взглядом в обложку.
  - Я похудела за последнее время, - неловко призналась я. - И волосы выросли. Давно в парикмахерской не была.
  - Вам идет, - улыбнулся он. - Не подпишете?
  Я вздохнула, принимая книгу и выводя на странице буквы. Обычно улыбка красит людей, но этому парню фатально не повезло с внешностью. У него просто прорезались глубже морщины и сузились глаза, ничуть не прибавив ему привлекательности. И самое печальное - я не знала о чем говорить с ним.
  - Райн, а какую музыку вы пишете? - неловко спросила я.
  - Обычно ее называют темной, - сказал он и спокойно посмотрел прямо мне в глаза. - И это на самом деле так. Я пишу ее, чтобы сбросить в нее свою боль, гнев и другие отрицательные эмоции. Странно, что она кому-то нравится.
  Я вскинула на него глаза, готовясь спросить - насколько ему это удается? Он действительно умеет убирать ненужные эмоции из своей души, словно мусорное ведро? И нельзя ли таким же образом убрать и мою отчаянную боль? И нельзя ли ...
  Но по коридору лихорадочно цокали каблучки ведущей, и вскоре мы уже сидели в студии около микрофонов.
  
  
  ...Я твердо убеждена, что радийные наушники - самое замечательное изобретение человечества для таких мизантропов, как я. Стоит одетым в кожу полушариям закрыть твои уши - и ты погружаешься совсем в другой мир, где нет никаких звуков. Если ди-джей подключит тебя к пульту - ты услышишь эфир и собеседников. Если нет - останешься в тишине и покое. И такая перспектива казалась мне исполненной дьявольского очарования...
  Это была странная передача... Мы с Райном то и дело сбивались на английский, и переводчик не поспевал за нами. Мы обсуждали Дюма и то, насколько правомерно было использование им труда литнегров. Мы обсуждали нобелевских лауреатов от литературы, и дружно пришли к выводу о том, что в жюри сидят либо геронтофилы, либо очень добрые люди, которые повадились отдавать премию умирающим литераторам, словно бросая им гвоздичку на могилу. А обсуждение трагичной жизни Моцарта повергло нас просто в депрессию. Ничто не ново под луной, таланты никогда не ценили.
  Думаю, что ведущей просто надоело смотреть на нас отчаянными глазами и пытаться вернуть беседу в намеченное русло, или хотя бы заткнуть, и она, воспользовавшись моей необдуманной паузой (которую я считала эффектной, перед тем как добить Райна неопровержимым аргументом), одним движением натренированной руки заглушила наши микрофоны, вывела в эфир себя и мрачно прочирикала:
  - Дорогие радиослушатели, вы можете прислать свои вопросы для Райна Фейтса и Татьяны Серебряковой по короткому номеру 5599, или позвонить в студию телефону х ххх хххх ххх, а пока послушаем композицию с нового альбома Райна, "Меланхолия".
  Я озадаченно посмотрела на нее, и только потянулась снять наушники, чтобы продолжить разговор с Райном, как вдруг в уши мои влились хрупкие звуки скрипки и... и пульс моего сердца.
  И я замерла на мгновение, а потом вернула наушники на место, и для верности прижала их ладошками.
  Дело в том, что я уже слышала эту музыку...
  
  
  ----
  
  Через месяц я сдала Игорю роман.
  Просто отправила его по электронке, заварила душистый японский чай, выпила чашку и закрыла уши подаренными на радиостанции наушниками. Мир исчез, осталась только волшебная музыка Райна, нежная, как улыбка любимого и прекрасная, как утренний рассвет.
  
  "...Я все еще достигаю звезд, прикасаюсь к ним рукой, и понимаю, что это мой предел...
  Я все еще верю глазам, но начинаю понимать, что слеп...
  Я все еще в порядке, но начинаю понимать, что я просто мертв...
  Я все еще слышу, но начинаю понимать, что я сам выбрал абсолютную тишину..."
  
  Я вспомнила, как что-то умерло в моей душе, когда я услышала эту песню впервые. Нежность скрипок и легкое касание клавиш, пульс сердца и невероятной красоты медитативный голос.
  И самое главное - он написал эту песню для меня. Про меня.
  Я вспомнила, как я после передачи лихорадочно бросилась к ближайшему музыкальному магазину и потребовала все диски Райна. У них оказался только один.
  "Это темная музыка, не для всех", - равнодушно пояснил мне парнишка-продавец. К вечеру мне удалось найти аж четыре диска, остальные семь я заказала на Озоне.
  Дома я закрыла окна тяжелыми портьерами, с дрожью в руках поставила диск в проигрыватель и окунулась в эту музыку. Он говорил, что сливает в нее свои эмоции? Он был прав. Только вот ее красота омывала и мою душу, удаляя все наносное.
  Помню, на третьей песне мне вдруг пришла в голову идея. Слабая и неоформленная, она робко постучалась в дверь, переминаясь с ноги на ногу, в ожидании того, что ее как обычно прогонят. А я неосторожно открыла перед ней дверь, впустила и предложила чашку чая...
  Я тогда писала всю ночь. Рвала бумагу, складывала из нее самолетики и запускала со второго этажа в сад. Обзывала себя графоманью, писала и переписывала. Отвыкшие от работы пальцы плохо повиновались, мозг забыл, как писать книги. И я бы бросила, как обычно, - но душа моя плавала в темной красоте музыки Райна и требовала перенести эту красоту на бумагу. Она сочилась из меня, и я понимала - или я напишу, или не будет мне покоя.
  В то утро рассвет так и не дождался меня. Мне было не до приветствий солнцу - книга рвалась из меня. За плотно закрытыми шторами я сидела в своей персональной ночи, со свечами и музыкой, и лихорадочно писала.
  Вот так и родилась моя первая книга за последние тысячу дней...
  ...Я потянулась к телефону, чтобы набрать издателя, но аппарат вдруг сам зазвонил. Я с изумлением посмотрела на высветившееся на дисплее имя, помедлила, и, наконец, ответила на вызов.
  - Привет, - его незабытый и все еще обожаемый голос был слегка виноват, слегка равнодушен, слегка напряжен. - Это я.
  - Привет, - отозвалась я. И поняла, что в моем голосе нет ничего, кроме удивления. Что руки мои не дрожат.
  - Как ты?
  - Я? Я в порядке. А ты с чего вдруг решил позвонить?
  Он помялся, но в итоге все же сознался:
  - Тань, я скучаю по тебе. Можно мне приехать в гости?
  - Зачем? - искренне поразилась я. - Мы же расстались. У тебя другая девушка... вернее, другие.
  - Это все не то, Таня! - лихорадочно говорил он. - Не то! Мне нужна умная девушка, которая бы понимала меня. Родная. Я уже много раз пожалел, что расстался с тобой. Мы так подходили с тобой, ты же помнишь, как нам было хорошо и комфортно вместе? Мы же понимали друг друга без слов, помнишь? Заканчивали предложения друг за другом и ....
  - Я помню, - бесцветно сказала я. - Помню.
  - Таня, ты мне очень нужна. Можно я приеду?
  - А почему ты говоришь только о себе? Мне нужно, мне надо...
  - Что? - осекся он.
  - Ты меня предал, - нежно улыбнулась я в трубку, изо всех сил стараясь не зареветь. - И ты мне больше такой не нужен... любимый.
  Я аккуратно нажала на отбой, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, пытаясь удержать непролитые злые слезы.
  Голос Райна ласкал мои веки, цементируя их, и не давая боли прорваться.
  
  "Однажды я проснусь, и пойму, что вся моя предыдущая жизнь - это только сон...
  Потому что я больше не хочу спать на битом стекле, только бы не потерять тебя.."
  
  И я чувствовала, как слезы трансформируются в слова, а боль - в сюжет.
  Через полчаса я открыла сухие глаза, придвинула к себе пачку бумаги, ручку и принялась писать новую книгу. О любви и ненависти. О боли и предательстве. О верности и о том, что иногда надо делать совсем не то, что хочешь, чтобы не потерять себя.
  Я писала, сливая в книгу свое страстное желание схватить телефон и позвонить ему. Чтобы он приехал и остался. Чтобы он взял меня, мой дом, мой сад, мои деньги, мою кошку и имущество кошки - но только бы он остался. Только бы видеть по утрам его улыбку, а не этот чертов рассвет...
  Я писала, и постепенно в голове моей прояснялось. Уходила боль. Уходил его образ. Уходило воспоминание о его голосе - Райн подменял его своим.
  И я писала, шепча потрескавшимися губами вслед за Райном:
  Не_потерять тебя...
   Потерять_тебя...
   Тебя...
  
  ---
  
  Жизнь тем временем не стояла на месте. Солнце, обидевшись на меня, стало все чаще опаздывать с утренним приветом. Я не замечала поздних рассветов, не замечала того, как в саду пожелтели яблони, и только елки не сдавали позиций.
  Я писала.
  В сентябре, в "Москве" состоялась презентация новой книги. Я сидела за столиком с аккуратными стопками книг, подписывала автографы, отвечала на вопросы...
  Позади меня ненавязчиво маячил сам Игорь Александрович, и порой я ловила на себе его довольные взгляды. "Спасибо, Господи, за издателя", - улыбалась я, склоняясь к очередной книге.
  - Милочка, подпиши уж и мне, - раздался на удивление знакомый голос, и я, подняв глаза, увидела леди Ирину.
  - Это вы?!! - потрясенно спросила я.
  - А что мне сделается? - беспечно отмахнулась она. - В деревне у дочки отлежалась, травками отпоилась, да и снова домой. Дел много у меня, Танечка. Некогда мне помирать.
  Я держала в своих ладонях ее маленькие сухонькие ручки и сияющими глазами смотрела на нее.
  - Это здорово, что я вас снова вижу, - шептала я. - Вы знаете, я была неправа, когда так говорила о смерти. Я просто тогда не знала всего меню, что может предложить жизнь.
  - То-то я смотрю, твое меню с тебя глаз не сводит, - хмыкнула леди Ирина. - Долго его мурыжить будешь?
  Я обернулась в направлении ее небрежного жеста, и замерла. У колонны, прислонившись спиной к холодному мрамору, стоял Райн. Нет, он не изменился - по прежнему высокий, суровый, но... но почему сегодня он мне кажется удивительно красивым? Почему сегодня его жесткие черты и длинные волосы напоминают мне рыцаря времен Круглого стола?
  Мы смотрели друг на друга вечность, а потом он вздохнул и шагнул ко мне.
  - Ты помнишь меня? - просто спросил он.
  Я только молча кивнула.
  - Ты в прошлый раз так внезапно убежала. Я не успел даже записать твои контакты. Неделю назад увидел на твоем сайте сообщение о презентации, и тут же купил билет на самолет...
  Не сводя с него глаз, я наощупь сняла книгу со стола, раскрыла и робко подала ему. На первой странице было написано по-английски:
  "Райну Фейтсу. Эта книга была написана с твоей музыкой в душе".
  - Нет, этого не может быть, - убежденно сказал он, и сердце мое упало. Ему не понравилось.
  А он тем временем достал из кармана диск и протянул его мне.
  - Посмотри обложку, - посоветовал он странно севшим голосом.
  Я с трудом оторвала от него взгляд, опустила глаза вниз, прочитала название альбома, перевернула, вчиталась в трек-лист, и... и убежденно сказала на английском:
  - Нет, этого не может быть...
  И в ответ я услышала смех Райна. Он протянул мне руку, и спросил:
  - Ты под дождем гулять любишь?
  - Конечно, - просто кивнула я.
  - Тогда пойдем. Надо о многом поговорить.
  
  Уже около двери я спохватилась:
  - Мне надо вернуться! Я диск на столе оставила!
  - Я спою тебе все эти песни лично, - улыбнулся он, и странным образом стал еще красивее.
  И все же я обернулась. Леди Ирина, держа подарок Райна в руках, внимательно рассматривала мое размытое черно-белое фото на обложке и многозначительно улыбалась. Стоявший рядом Игорь утомленно ей пояснял:
  - Ирина Васильевна, альбом называется: TANIAMANIA, и хрен знает, что все это значит. Названия перевести могу, только это бред сивой кобылы: "Я потерял свою звезду", "Тоска во мне", "Я все равно вернусь за тобой". Я бы за такие названия книг убил своих редакторов.
  - Таня? - вопросительно позвал меня Райн, и я, смеясь, повернулась к нему, уверенно схватила за руку и мы вышли на улицу. Дождь хлестал по лицу, пропитывая дорогое вечернее платье и тщательно уложенные волосы, а мы шли пешком по улицам, и говорили, говорили, говорили...
  Молния прочертила небо, проезжавший мимо автомобиль окатил меня веером брызг, а я смеялась. Ибо что мне дождь, когда моя рука в его ладони, а в душе тихим звоном раздается невесомый голос Господа:
  "Это навсегда, Таня..."
  Навсегда...
  
  
  
  љКаролина Клинтон, май, 2009
  
Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Ю.Эллисон, "Наивняшка для лорда"(Любовное фэнтези) В.Василенко "Стальные псы 4: Белый тигр"(ЛитРПГ) А.Демьянов "Горизонты развития. Адепт"(ЛитРПГ) О.Гринберга "Я твоя ведьма"(Любовное фэнтези) А.Анжело "Отбор для ректора академии"(Любовное фэнтези) М.Лунёва "Мигуми. По ту сторону Вселенной"(Любовное фэнтези) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) Е.Флат "Невеста из другого мира"(Любовное фэнтези) Кин "Новый мир. Цель - Выжить!"(Боевая фантастика) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика)
Хиты на ProdaMan.ru Служба контроля магических существ. Севастьянова ЕкатеринаХолодные земли. Анна ВедышеваКнига 2. Берегитесь, адептка Тайлэ! Темная КатеринаПомни меня...1. Альбина Новохатько IЧужая в стае. Леонида ДаниловаНевозможный мужчина. Чередий ГалинаАномальная любовь. Елена ЗеленоглазаяСвидание на троих. Ева АдлерКошачья магия. Нелли ИгнатоваСемь Принцев и муж в придачу. Кларисса Рис
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"