Стриевич Евгений Ильич: другие произведения.

Йогурт, Ад и Надежда

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Евгений Стриевич
  Йогурт, Ад и Надежда
  
  1
  
  Я всё окончательно понял через йогурт. Другие через поганки всё понимают, а я через йогурт всё постиг.
  Сначала всё шло как обычно. Я уходил на работу, возвращался с работы, отдыхал, как это доступно мне, в моей неуютной постылой квартире. В общем, обыденная, однообразная имитация жизни. А потом я обнаружил, что йогурта нет. То есть, нет совсем, нет нигде и никогда.
  Я прихожу в гастроном, смотрю в витрину, и не вижу в ней вовсе никакого йогурта. Я вежливо спрашиваю про йогурт у продавщицы. Она что-то отвечает, но как-то неразборчиво, я ничего не понимаю и переспрашиваю. Она в ответ начинает нервничать, повышать голос и грубить. Я удивляюсь, пожимаю плечами, и ухожу безйогуртно восвояси. Так это было в первый раз.
  Потом я осведомлялся о наличии йогурта в других магазинах, - и он там отсутствовал, и нигде мне даже не предложили сколько-нибудь вразумительного ответа, почему его нет, и когда будет.
  Я перестал ходить на работу, перемещался из одного гастронома в другой в поисках йогурта и нигде его не находил. Через неделю я убедился, что йогурта в городе нет совсем, нет нигде и никогда. И вот тогда-то я понял, что я в Аду.
  
  2
  
  Видите, я сразу проник в их дьявольски хитрый, коварный замысел. Они рассчитывали, что я не догадаюсь, буду кукситься, и подозревать - "А почему это нет йогурта?". Ведь если бы сигареты пропали, или кофе, или ещё что-нибудь жизненно-необходимое, я бы сразу смекнул, что к чему, и моментально понял бы, что я в Аду. А йогурт - что йогурт - не очень-то нужная вещь, лакомство, я его не чаще, чем раз в неделю покупал. Я бы и не заметил, что Йогурта во Вселенной больше не существует (они так думали). Но они просчитались, потому что я был морально внутренне подготовлен. Я давно уже внутренне подозревал, что этот, окружающий мир - не тот мир в котором я родился, а это загробный мир, иначе говоря, Ад. Я подозревал, что я давно уже умер, и в аду нахожусь, а то, что вокруг меня - это мыслеформы, как сказано в Тибетской Книге Мертвых Бардо Тёдол (Тходол).
  Я этого своего подозрения никому не говорил, потому что они бы меня моментально признали сумасшедшим, и заперли бы в психушку, а там бы мучили беспощадно, как описано у Чехова, и даже намного хуже. Потому что психушка - это одно из мест на той, дозагробной земле, где адские дьяволы снимают свои личины, и мучают людей как угодно, как им в дьявольскую голову взбредет. Так же и здесь, в загробной земле психушка - это Концентратор Зла, Точка наивысшего сгущения Дьявольской силы. Я это все насквозь знаю и вы мне верьте. Запомните, то что я сейчас скажу: НИКОГДА НЕ ПОПАДАЙТЕ В ПСИХУШКУ НИ В ДОЗАГРОБНОЙ, НИ В ЗАГРОБНОЙ ЖИЗНИ.
  Да и само слово "йогурт" звучит очень по-Адски. Толкин в России появился раньше, чем йогурт - это я точно знаю. И лично я, соответственно, с Толкином (ТолкиЕном) познакомился раньше, чем с йогуртом. И когда я впервые это нерусское слово услышал, я подумал: "Вот подходящее имя для толкиновского орка. Шаграт, Горбаг и Йогурт - орки, братья-близнецы". Йогурт - это звучит так зловеще и человеконенавистнически, как если бы это слово оксфордский изобретательный профессор специально придумал. Короче, Адски звучит. Хотя вкусен.
  Так вот, когда я целых две недели подряд не мог купить йогурта ни в одном магазине, мои подозрения превратились в уверенность. Они прокололись. Я их раскрыл, расшифровал, декодировал и демаскировал.
  
  3
  
  Тогда я логически помыслил так: "Раз это Ад, то и вести себя следует по-Адски". И я взял пистолет и пошел в гастроном. Вы наверное, недоумеваете, откуда у меня пистолет. Это очень просто. Когда начинаешь вести себя по-Адски, то у тебя появляется все, что тебе нужно для осуществления данной линии поведения. Они сами так устроили, им это выгодно. Чем более Адски ты себя ведешь, тем прочнее и страшнее ты увязаешь в Аду, а им это и нужно.
  Видите ли, есть Адские Правила. Они нигде не написаны, и их нужно чувствовать кончиками пальцев, как шулер чувствует крапленую карту. И я по этим правилам стал действовать.
  
  4
  
  Я вошел с пистолетом в гастроном, прошел в молочный отдел и вежливо попросил йогурт. Я давно уже знаю наизусть эту продавщицу. Она глуховатая и туповатая, и находится как раз в том возрасте, когда женщина навсегда уже утрачивает сексуальную привлекательность. Переходный этап между женщиной и старухой. У некоторых этот этап длится лет сорок - с тридцати и до смерти. И лицо у нее дряблое и белое, и глазки мелкие, бегающие, одно слово - мразь человеческая. Так, я эту мразь спросил насчет йогурта, а она что-то промямлила неразборчиво, якобы не поняла.
  Тогда я наглядно показал ей огромный черный пистолет и громко, твердо потребовал йогурта. Ее мелкие глазенки увеличились, дряблая мерзкая морда вся затряслась, как студень, - это она ужас изображала. Я заорал: "Давай йогурт, сука!" и выстрелил в холодильник у нее за спиной. В дверке холодильника появилась круглая дырочка, и от нее лучики трещинок по белой гладкой эмали. Я подумал: "Ну, спецэффекты здесь у них продуманные, грамотные, почти как в реальном мире".
  Эта дрянь, дряблая и несексуальная, завизжала, так что дребезжание всех холодильников в магазине заглушила. Я тогда вспомнил мимоходом, что Булгаков подобные существа в своей прозе "гражданками" называет - тех которые уже никаких мужских чувств ни у кого не вызывают. И я обратился к ней так (на всякий случай - а вдруг сработает): "Гражданка, дай мне Йогурт!".
  Но она не дала мне йогурт. И тогда я ее застрелил. Я сначала выстрелил в ее дряблое несимпатичное лицо, а когда она свалилась, и улеглась там, в узком проходе за прилавком, я перегнулся через витрины-холодильники и еще в нее стрелял, чтобы она подохла. И кровь летела красивыми каплями, во все стороны, как в реальном мире.
  Когда я закончил ее расстреливать и обернулся, я обнаружил, что в гастрономе стоит визг и крик, особи давят друг друга в дверях, пытаясь выбраться, а охранник в униформе возле дверей что-то орет - как бы в рацию.
  Я для смеху пару раз в эту массу особей выстрелил - одна упала, - и у меня немного настроение улучшилось. Охранник увидел, что я в ихнюю сторону стреляю, и в мозгах у него что-то щелкнуло - он наконец-то догадался, и стал свой пистолет вытаскивать. Я пока смотрел, как он судорожно сокращается, подумал - может, ковбойскую дуэль устроить, как в вестернах, но потом увидел, что он невменяемое существо, и просто его застрелил. Прямо в лоб.
  
  5
  
  Я вышел из этого поганого адского гастронома и стал озираться на улице, мысля, что же мне делать дальше. Где найти йогурт в этом безйогуртном омерзительном мире. И если не найду - что тогда?
  Так раздумывая, я остановился взглядом на вывеске магазина электротоваров, на другой стороне улицы.
  Да, - подумал я. - Это очевидно. Я проверил все гастрономы города и нигде не нашел йогурта. Однако! Надо было проверить и другие магазины, не продуктовые. Ведь в этом изумленном мире возможно все что угодно, и даже более того.
  И еще я подумал, что если там вдруг окажется йогурт, то, возможно, я все-таки не в Аду...
  И после этого мне зловредно явилась еще одна мысль, что если я не в Аду, то я только что совершил преступное убийство, или даже несколько. Эта мысль мне не понравилась, и я предпочел думать, что я все-таки все равно в Аду, который может иногда притворяться реальным миром, но при этом все равно остается Адом.
  И я пошел в магазин электротоваров.
  
  6
  
  Это такая мерзость - такого нигде больше не встретишь! Я вошел - Я, Покупатель - а эта тварь сидит - обедает - прямо на рабочем месте, пойло какое-то из кружечки попивает - да еще громко так, с хлюпаньем!
  Я сразу понял, что нужно ее наказать. Я в нее пистолет направил и громко так заорал "Йогурт!" Тут она обернулась, все свое пойло расплескала, и тупо (или, можно сказать - обалдело) на меня вытаращилась. И таким взглядом и лицом она на меня смотрела полминуты, только губами шевеля бессмысленно. Тогда я прямо в кассовую машину раз пять выстрелил, чтобы ее немного расшевелить, и сделал страшное лицо, и еще раз, на том же уровне громкости, ору: "Йогурт давай!". Пластмассовые осколки, когда от кассы разлетались, они в разные стороны устремились, согласно векторам сил, и один ей в щеку попал и сильную весьма царапину оставил, откуда в направлении гравитационного центра Ада обильно весьма потянулась красная блестящая кровь. Физика тут в Аду - прямо как настоящая.
  Но эта тварь свою кровь не заметила, а только лепетала что-то невразумительное, как будто бы от страха рассудок утратила. А сама она вся была такая субтильная, маленькая, тощая, наподобие подростка, и в светло-зеленом свитерочке, и при посредстве этого свитерочка сразу было видно, что у нее и грудей-то почти нет. Они нарочно, конечно, такую гадость выдумывают и мне подсовывают, чтобы меня посильнее раздражить и мучить.
  Я ей громко членораздельно выорал еще раз: "Давай йогурт!". Но она продолжила свою неправильную линию поведения осуществлять - якобы с ума сошла от страха. Тогда я не стал больше спрашивать, и расстрелял ее из пистолета. Весь светло-зеленый свитер стал красным. Почти весь - рукава ведь зеленые остались. А мордочка у нее стала в точности такая же, как у кошки, задавленной на дороге. Тогда я остановился над трупом, как настоящий эстет и художник, и внимательно ей еще и все руки расстрелял, чтобы весь свитерочек был одинакового красивого цвета, и тогда оттуда ушел.
  
  7
  
  Я шел прямо по проезжей части, по середине дороги, с пистолетом в руке. Черт его знает, куда я шел... Кому какая разница, куда ты идешь в Аду. Я шел по белой сплошной разделительной полосе и справа и слева от меня проезжали машины - бессмысленные адские мыслеформы. Вот в этом сама сущность Ада: в бессмысленном движении. И когда я вот так иду с пистолетом в руке неизвестно куда, я действую по Правилам - по бессмысленным и жестоким Адским Правилам.
  Ну конечно. Вот они: несутся, мигают и завывают. Это типа милиционеры. Ну какие в Аду милиционеры? Конечно, это адские мыслеформы, которым нужно меня наказать. За что? Вот черт знает за что. Где-то как-то я маленько нарушил Адские Правила. Адские Правила таковы, что их можно нарушить даже тем, что соблюдаешь их. Вы конечно, ни черта не понимаете. Так это и невозможно понять - абсолютно невозможно.
  Вот, они берут меня в клещи и оглушительно орут на меня через громкоговорители.
  Что делать в такой ситуации. Как разобраться в Аду. Да вот так:
  Я поднял громадный черный тяжелый пистолет и выстрелил в ближайший громкоговоритель.
  И тогда они начали в меня стрелять. Они были повсюду, они стреляли, - не только из пистолетов, но из калашей, - я оглох, в меня летели пули. Они входили в мою плоть, как булавка в масло и это было БОЛЬНО! Это было Адски больно! Я видел своими глазами, как в мою плоть входили пули. Капли крови и ошметки плоти - моей плоти - разлетались в разные стороны. Но я тоже в них стрелял! Я ничего уже не видел - перед моими глазами стояла красная муть и я стрелял-стрелял-стрелял в Ад...
  Это продолжалось бесконечное время. Стоял грохот, их пули терзали меня, я стрелял. Все это было, как зацикленный кусок фильма ужасов. Грохот боль слепота.
  
  Грохот боль слепота
  Грохот *оль слепота
  *рохот *оль слепота
  *ро*от *оль слепота
  **о*от *оль слепота
  **о*от *оль *лепота
  **о*от *оль *лепот*
  **о*от *оль**лепот*
  **о*от *оль**л*пот*
  **о*от *оль**л**от*
  **о*от *ол***л**от*
  **о*о* *ол***л**от*
  **о*о* *ол***л**о**
  **о*о* *ол******о**
  **о*о* *о*******о**
  **о*о* *о**********
  ****о* *о**********
  ****о* ************
  ****** ************
  *******************
  *******************
  *******************
  
  8
  
  А потом я оказался в супермаркете. Я узнал это место. Это самый огромный супермаркет в нашем занюханном городишке, действительно большой, торговый зал со стадион. Я прошел без пистолета по молочному отделу, убедился, что йогурта там нет и в смятении вышел на улицу. Что же делать, подумал я, там столько народу, что пока я их всех перестреляю, то устану, а потом приедет опять типо милиция и будет делать мне больно. Что же делать?
  И тогда я заметил одну гражданку, точнее, даже не гражданку, а красивую молодую маму с коляской, только всю какую-то бедно одетую и измордованную. И я немедленно шагнул к ней и воткнул ей между грудей пистолет. А груди у нее были правильные, соответствующей формы и содержания, то есть красивые. Она на меня глаза вытаращила, а я ей тут же в лицо заорал: "Купи мне йогурт, сука!". Она, конечно, как положено по Правилам, стала демонстрировать ужас и все такое, и рот разинула, чтобы визжать, и всякую такую скучную рутину возобновлять, но тут меня осенило, и я нашел адски правильный образ действий, и к ее детенышу пистолет приставил. К голове.
  - Щас прострелю! - сказал я, - Молчи, дура! Щас все мозги твоего выродка вылетят из его головы, и он уже никогда не станет сантехником (а кем еще он может стать у такой нищей и наверняка одинокой дуры). У тебя пять минут, вот деньги. Купи мне йогурт! Если через пять минут тебя не будет здесь с йогуртом, то твой гаденыш уже не вырастет и не станет грузчиком и алкоголиком.
  И все равно она не сразу все поняла. Я не знаю сколько еще времени ей вдалбливал, чтобы она купила мне йогурт и угрожающие инструкции повторял, а она только пищала и приседала, возможно, даже обоссалась. Но, в конце концов, я про йогурт ей вдолбил и тогда она мгновенно исчезла и практически мгновенно появилась с йогуртом (красная такая бутылочка) и даже со сдачей.
  
  В общем-то, я конечно был сильно потрясен. Потому что ни в какой глубине души я не верил, что получить йогурт в этом Аду хотя бы в какой-то степени возможно.
  
  9
  
  Я приказал ей открыть бутылочку, все еще держа пистолет у головы ее колясочника. Потом я выпил йогурт. Невкусно. Дрянь какая-то.
  Но все-таки это был большой прорыв.
  
  10
  
  Мы сидели у нее в квартире, потому что я решил ее не отпускать, чтобы она всегда добывала мне йогурт. Прямо мучительное раздражение я чувствовал, сидя у нее в квартире и не зная, зачем я, собственно здесь сижу и чего добиваюсь.
  Она сначала суетилась и возилась со своим ребенком, а потом уложила его в кроватку и сидела в углу на стуле и оттуда стреляла на меня ужаснутыми глазами, думая, что я не вижу.
  А квартира у нее была поганая. И однокомнатная, и тесная и некрасивая и набита всяким хламом сорокалетней давности производства. Все обшарпанное, облезлое - тут лак сошел, тут обивка продрана, тут черный гробовидный телевизор, в общем, мрак.
  - Как ты живешь, - сказал я, обводя все вокруг стволом пистолета, - ты нарочно что ли такой дизайн интерьера здесь устроила, чтобы меня раздражать?
  Она смотрела на меня огромными ужаснутыми глазами и молчала.
  - Ну посмотри, что это, - я проткнул пистолетом пузырь на выгоревших отвратительных обоях и дернув, легко отодрал от стены целый пласт - он повис, с него посыпались на диван плоские крошки многослойной былой побелки и штукатурки, - гадость какая! у тебя даже видика нет - как ты живешь вообще, ты, животное!
  Она всё молчала и смотрела на меня.
  Я плюнул и отвернулся. Зачем я здесь? Йогурт. Ад. Сумасшествие, всё сумасшествие...
  Мы долго сидели молча. Вам это непонятно? Мне тоже. Мне ничего, ничего непонятно.
  - Чай у тебя есть, ты, гражданка? - спросил я. Она торопливо безмолвно кивнула, чуть подавшись корпусом вперед. Я подумал, что это угодливость и раболепие, и почувствовал ещё большее к ней отвращение, хотя вообще-то она была красивая.
  - Сделай мне чаю, гражданка, - приказал я.
  Она мгновенно исчезла и по-мышиному зашуршала на кухне.
  За окном была ночь - странно, я и не заметил, как она наступила.
  Я встал и зашагал по тесной комнате туда-сюда, взад-вперед, к окну - к двери. Жгло меня что-то. Впрочем, в Аду так и положено - вечная пытка, вечная, вечная пытка.
  
  11
  
  Я заметил, что стою прямо над детской кроваткой, и нагнулся, чтобы рассмотреть её исчадие. И я увидел - это было так поразительно, что я замер на месте - я увидел, что этот пупс был НЕНАСТОЯЩИЙ. Неживой. То есть, говоря точно, он был пластмассовый!
  Я рассмеялся. Как они изобретательны! Просто сплошное умиление над их выдумкой - меня они йогуртом мучают, а её - заставили с пластмассовым пупсом таскаться и верить, что это её живой ребенок!
  Я смеялся полторы или две с половиной минуты, а потом, вытирая слезы, крикнул ей в кухню:
  - Эй, гражданка! Где чай, в конце-то концов?!
  И мгновенно она явилась с чаем на пластмассовом столовском подносе, все так же ужаснуто таращась на меня.
  Я взял с подноса большую цилиндрическую фарфоровую кружку с отвратительной веселой рожицей на боку и попробовал чай. Гадость, конечно, швабра. Но я стал упорно его пить, потому что Ад.
  - А скажи-ка мне, гражданка, - спросил я, - отчего это твое чадо всегда молчит?
  Она безмолствовала минуту со своими надоевшими вытаращеными глазами, а потом сказала:
  - Он спит.
  - Да ну? Прямо так и спит? А когда он бодрствует? А? Расскажи-ка мне про это. А?
  Она покраснела, и уши у неё покраснели, и это было некрасиво, не мило и не привлекательно.
  - Даже очень, - выдавила она.
  - Даже очень - что? Ты смысл слов понимаешь, которые говоришь? Может быть, у тебя мозги такие же пластмассовые, как и твое чадо?
  Она напряглась и смотрела на меня, приоткрыв рот.
  - Что рот-то разинула? Давай-ка, возьми своего пупса на руки, понянчись с ним. Сделай вид, что он живой.
  - Он спит.
  - Еще бы. Вечным пластмассовым сном. Это пластмассовая кукла - ты в курсе этого?
  - Нет!
  - Да.
  - Нет, нет, нет!
  - Да, да, да!
  Она пролепетала что-то неразборчиво, вроде "Пожалуйста... Ради Бога..."
  - Что ты знаешь о Боге, дура! - возразил ей я, - Молчи! Ты была, наверное, блядь, плохая женщина - и за это ты в Аду, и нянчишься, как идиотка, с пластмассовым ребёнком. И это справедливо. Так тебе и надо.
  Она зарыдала - то есть просто слезы из неё потекли в направлении гравитационного центра - вот уж гадость какая, ненавижу!
  Она не сделала попытки приблизиться к кроватке. Она стояла на месте и видно было, что её прямо-таки ломает. Она не двинулась, когда я шагнул к кроватке и вынул оттуда за ногу пластмассового ребёнка.
  - Гы, - сказал я, - сю-сю-сю! ребёночек! сыночек!
  Вид у нее был отвратительно жалкий - наверное она действительно только что впервые узнала, что всю жизнь нянчилась с пластмассовой куклой.
  Я швырнул куклу прямо ей в лицо. Она поймала её на лету и прижала к груди, прикрывая ладошкой пластмассовую головку, и обливая её слезами.
  - Пора, подруга, пора уже понимать, где находишься, - сказал я наставительно, - если уж ты в Аду, то и знай, что в Аду, не прозябай среди своих иллюзий.
  Остаток ночи она рыдала на кухне над своей куклой, а я сидел, глядя на выключенный телевизор и думал об Адских Правилах.
  
  12
  
  - Ну как, ты еще веришь в своего пластмассового ребенка? - спросил я утром.
  - Пойдем, я куплю тебе йогурт, - сказала она, обращая ко мне спокойное, умытое от слёз лицо - только глаза у неё были все в красных жилках, будто потрескавшиеся. - Тебе ведь это от меня нужно? Идём. Идём за йогуртом.
  Я хмыкнул и мы пошли за йогуртом. На пластмассового ребенка она даже не взглянула.
  
  13
  
  Йогурт был абсолютно безвкусный - вообще никакой. Вот! Вот он - адский принцип! Ты сворачиваешь горы, убиваешь и насилуешь кучу народа ради достижения цели, а цель оказывается безвкусной, ненужной и нестоящей. Так устроено в этом Аду...
  
  14
  
  Я выпил йогурт и выбросил бутылочку. Она стояла надо мной и смотрела с вызовом. Она конечно, была ниже меня ростом, её голова едва доставала до моего плеча, но мне казалось, что она стоит НАДО мной, чёрт его знает почему. Осмелела чего-то, после как я её пластмассовую куклу разоблачил. Мне от этого только дискомфортно становилось. Но не мог же я её отпустить и остаться без йогурта.
  - Идем, - решил я, - Идем в мою квартиру. Там будешь.
  Она молча повиновалась и мы пошли в мою квартиру.
  
  Я и забыл, какой говнюшник у меня внутри, то есть в моём жилище. Сам уже не замечал, а из других индивидуумов ко мне никто не заходит. Она всё это окинула взглядом и брезгливо губы поджала. Мне даже на мгновение стыдно стало, но потом я сообразил - ну, какой тут может быть стыд, мы же в Аду!
  Я не знал, что делать дальше и решил поставить чай. В порядке, так сказать, ответной любезности за тот чай, что пил у неё.
  Пили мы его молча. Мне кажется, мой чай лучше, чем её. А впрочем, такая же адская гадость. Она сидела, выпрямив корпус, и едва касалась губами края кружки, и, хмурясь, смотрела на всё вокруг. И снова мне казалось, что она сидит надо мной - наверное, это она слишком много высокомерия адского стала излучать.
  - Ты знаешь, ты ведь сумасшедший, - отрывисто сказала вдруг она.
  - Кто бы говорил, - ответил я, - ты вчера нянчилась с пластмассовым ребенком. Здесь все сумасшедшие - и мучимые и мучители. Потому что это Ад.
  - Нет, - сказала она.
  - Что еще за "нет"? Это значит "нет, у меня не хватает мозгов осмыслить простейшие вещи"?
  Через минуту, прикоснувшись за это время дважды губами к краю кружки, она сказала мстительно, видимо, припомнив мои злые давешние слова:
  - У тебя тоже нет видика. У тебя даже телевизора нет.
  - Телевизор - это основной инструмент зомбимейкеров, - сказал я строго и наставительно, - Все люди с живым интеллектом это знают. У людей с живым интеллектом не бывает телевизоров в квартире. Ты, конечно, не человек с живым интеллектом. Я подозреваю, что ты пластмассовая. А может быть, ты мыслеформа. Вообще, я наверное, зря разговариваю с тобой как с личностью.
  - Ты про мою квартиру говорил, - продолжала она, - а у тебя-то, здесь-то, это даже не жилье человеческое, это берлога омерзительная! Свинарник загаженный!
  И она скривилась, выражая на лице все отвращение, которое чувствовала.
  Я сказал:
  - Ну теперь-то ты веришь, что это Ад?
  - Это ты сам живешь в Аду. Ты сам для себя создал ад.
  - И ты тоже в Аду. Ты тоже. Пойми это.
  Она серьезно и странно - неприятно - посмотрела на меня.
  - Ты в Аду, - повторил я, стараясь ее убедить, - Я в Аду, и ты в Аду. Вчера я был твоим мучителем. Завтра ты будешь мучить меня. Так положено. Это Адские Правила. Эти сучки, там в магазине - они мучат меня. Они не дают мне йогурт. Я тоже их мучаю - я стреляю в них, чтобы им было больно.
  - А если перестать, - сказала вдруг она, - если никто никого больше не будет мучить?
  Это были настолько нелепые слова, что я даже не расхохотался.
  - Тогда это был бы не Ад, - сказал я, лицом и голосом издеваясь над ее ограниченностью и тупоумием.
  - Вот именно! - воскликнула она, и у нее был такой странный взгляд, что мне стало холодно внутри, - тогда это будет НЕ АД!
  Я очень презрительно ей сказал:
  - Если ты в Аду, то и вести себя следует по-Адски, понятно? Очень глупо - быть в Аду и притворяться, что ты в каком-то другом месте.
  - Если ты будешь вести себя, как в Аду, - ты и будешь в аду, - сказала она.
  - Ты дура, - ответил я, - А как же еще себя вести в Аду?
  - По-человечески!
  - По-человечески - это и значит по-Адски. Ад - это копия того, дозагробного мира, только доведенная до совершенства.
  - Да нет же, нет! Ты в Аду, потому что хочешь быть в Аду. Ты создаешь Ад и остаешься в нем. Захоти другого!
  - Чего другого? - непонятливо спросил я.
  - Захоти быть не в Аду. Захоти не быть в Аду. Не втягивай меня в Ад. Не мучь меня. И себя не мучь. И себя не втягивай в Ад. И никого!
  Я тупо-тупо смотрел на нее. Что она пытается сказать? Она пытается заставить меня во что-то поверить, на что-то надеяться. Но это глупо. Из Ада нет выхода. "Оставь надежду, всяк входящий" В другом переводе: "Входящие, оставьте упованья". Так и так смысл понятен: В АДУ НЕТ НАДЕЖДЫ. В АДУ НАДЕЖДА ЗАПРЕЩЕНА.
  Она смотрела на меня, как будто испуганно и как будто... с надеждой (?). И тогда я понял. Вот так она решила мучить меня, вот так она решила мне отомстить. В Аду нет надежды, и это знают все. Надежда в аду - это худшая разновидность пытки. Вам наверное, неизвестно, что тот слоган над входом был повешен не волею адских тварей, но по велению Господа Бога - милосердного. Господь в безграничном милосердии запретил в аду чересчур жестокие пытки, такие, как ложные надежды. Ибо все надежды в Аду - ложные.
  И вот, теперь, эта коварная гнусь, из мщения, решила подвергнуть меня этой пытке, запрещенной даже здесь, в концентраторе Вселенской боли. Она решила пробудить во мне ложную надежду. Я зарычал в ярости и в злобе и поднял пистолет, чтобы застрелить ее, чтобы ей было больно. Она вскрикнула и заслонилась руками.
  Но я сразу не выстрелил. Застрелить красивую женщину трудно для мужчины, даже если она блядь, тварь и абсолютное зло.
  - За что! - вскрикнула она, но вскрикнула тихо, еле слышно.
  Меня даже затрясло от злости - если бы выстрелил сейчас, не попал бы.
  - За надежду! - выкрикнул я запрещенное слово, - Из Ада нет выхода и все надежды здесь ложны.
  Она опустила руки и посмотрела мне в глаза, и вглядывалась в мои глаза, что-то там высматривала. И я вдруг увидел, что она не боится.
  - Кто тебе сказал это? - спросила она, не отпуская мой взгляд, словно удерживая его силой.
  - Это все знают, - сказал я, - Бог милосердный запретил надежду в Аду, как самую жестокую пытку. Здесь всё хорошее, доброе и приятное превращается в худшее, злое и мучительное. Если бы мы занялись сексом, оргазм стал бы спазмами боли. Если бы мы полюбили друг друга, это было бы просто ужасно. Рано или поздно здесь всё с треском и шумом выворачивается наизнанку. Если бы мы полюбили друг друга, мы бы предали друг друга и хохотали бы, глядя на пытки друг друга. Это - Адские Правила. Их нужно знать. Но даже зная всё это, никто не в силах уменьшить свою персональную пытку. Если ты не следуешь правилам - тебя пытают. Если ты следуешь правилам - тебя пытают тоже. Разница только в том, что если следовать правилам, ты можешь изредка пытать кого-то еще - маленькое, но развлечение. А если не следуешь, то пытают только тебя, а ты - нет.
  
  Она долго молчала, обдумывая то, что я сказал. А я продолжал стоять с поднятой рукой, с пистолетом, направленным в ее голову. Рука моя тряслась от усталости, и уже болела - но это нормально, соответствует Адским правилам. Я ждал, что она скажет, чтобы после этого выстрелить в ее красивое лицо. Она не смотрела на меня, ее глаза затуманились, она смотрела в Никуда, может быть, она воображала, что смотрит наружу, из Ада. Когда она задала вопрос - это был неожиданный вопрос, и я не сразу ответил.
  Она спросила:
  - За что ты в Аду?
  Этот вопрос никакого значения не имеет. Если ты уже в аду - ты в аду, и никогда отсюда не выберешься, какая разница, за что ты сюда попал. Но я все-таки ответил ей:
  - Я всегда был плохим, - сказал я, - Я собаку насмерть забил.
  Впервые в жизни (и в смерти) я признался кому-то в этом своем страшном грехе. Но ведь это не имеет значения, она ведь пластмассовая, и я все равно ее застрелю. Не знаю, почему я не застрелил ее до сих пор. Ведь она уже совершила свою месть. Она вонзила в меня иззубренный гарпун, называемый надежда, и его теперь не вытащить, не выворотив наружу все мои потроха. Она совершила это. Она заставила меня вслух произнести запрещенное слово. Она заставила меня вспомнить в уме запрещенные мысли. Она плохая, она злодейка. Она - Абсолютное Зло. Она открыла красивый рот и сказала задумчиво:
  - И за эту собаку ты себя так страшно казнишь?
  Я ей ответил, продолжая держать руку с пистолетом поднятой, хотя в ней, в руке, уже накопился, наверное, целый килограмм молочной кислоты, и она уже тряслась от усталости, и мне было больно - Адски больно. Я ответил ей, плохой женщине:
  - Молчи, дура! Ты ничего, абсолютно ничего не понимаешь!
  - Ты веришь в Бога? - спросила она.
  - Молчи, дура, - ответил я, - здесь это не имеет значения. Веришь, не веришь, - если ты здесь, значит бог осудил и приговорил тебя, ты не нужен богу, бог тебе не поможет, и это будет вечно.
  Как будто не слушая меня, она сказала:
  - А ты знаешь, как мое имя?
  - Не знаю, - ответил я, - Лилит?
  - Надежда, - сказала она, - Мое имя - Надежда. Надя.
  И она замолчала и смотрела на меня красивыми глазами.
  - Ну и что?
  - Если бы здесь не было Надежды - меня бы не было здесь. Ни меня, ни моего имени. Так ведь?
  Она поворачивала вонзенный гарпун - вот что она делала. Она пытала меня и получала от этого удовольствие - на лице ее была улыбка. Она - Абсолютное Зло. Она - Абсолютное Зло.
  - Это только твое имя, набор звуков. Ты не настоящая Надежда. Ты пластмассовая женщина с пластмассовым именем.
  - Я - Надежда, - сказала она.
  
  Я выстрелил. И еще и еще. И я ни разу не попал. И это было чрезвычайно громко и вонюче. Когда перестало звенеть в ушах, я услышал её голос:
  - Видишь - ты не можешь стрелять в меня. Ты нарочно стреляешь мимо.
  Тогда я зарычал от ярости и выстрелил прямо в ее голову. Правда, я зажмурился, потому что мне было очень страшно. Страшно, что я попаду. Целую минуту после этого выстрела была тишина. И я понял, что все-таки попал, хотя и с закрытыми глазами. И мне стало дурно - я ждал когда услышу стук упавшего тела, но он всё не звучал.
  И тогда она сказала:
  - А теперь выброси свой пистолет. Все равно он ненастоящий.
  Я открыл глаза и взглянул на нее. Она страшно смотрела на меня. Нет, она не злилась, не была суровой и жестокой, но мне стало страшно от ее взгляда. Я вдруг понял, что у нее откуда-то есть власть надо мной, и она собирается использовать эту власть, чтобы истязать меня.
  Пистолет я выбросил. Это ведь правда был выдуманный пистолет.
  - Что же теперь, - глухо спросил я, не глядя на нее с ее страшным взглядом.
  - Бог простил тебя, - сказала она. - Теперь только ты себя прости, и мы пойдем.
  - За что ты так со мной, - промямлил я, - ведь я не пытал тебя так беспощадно. Я не делал такого с тобой. Я не истязал тебя так.
  Вы видите, у меня совсем не осталось мужества. В Аду ни у кого нет мужества. Те у кого было мужество, там в дозагробной жизни, те никогда не попадают в Ад. Ад - это место для всех тварей, слабых и плохих, лишенных мужества.
  - Ты лжешь сам себе, - сказала она, - Ты сам себя делаешь хуже, и сам себя наказываешь адом. Слушай меня: Бог простил тебя.
  - Ты-то откуда можешь это знать, - вяло огрызнулся я, - Бог никогда бы не простил меня, на самом деле.
  - В какого же Бога ты веришь? - строго спросила она, - ты ведь сам назвал Его Милосердным. Как же Он мог не простить тебя? Ты противоречишь сам себе.
  - Но ты никак не можешь знать о Нем ничего, - возразил я, - Ты не ангел. Ты вчера баюкала пластмассовую куклу, и верила, что это твой ребенок. Да ты, наверное, сама пластмассовая.
  - Ты сам приговорил себя, и заткнул свои уши, чтобы не услышать, как Бог тебе скажет - ты прощен. Очисти уши, прислушайся. Тогда услышишь Его голос.
  Я взглянул на нее. Она была очень спокойной, похожей на некоторых людей из дозагробной жизни. Мне было очень страшно рядом с ней, но вам, наверное, не понять почему.
  - Ты мне не веришь? - спросила она.
  Что я мог ей ответить? Я знал, что это изощренная, гипердьявольская гиперпытка. Но я не мог не хотеть ей верить. Вы, конечно, этого не понимаете.
  - Куда ты хочешь вести меня?
  - Откуда. Отсюда, из Ада. Ты же сам видел: я могу приносить тебе Йогурт. Значит, я могу вывести тебя отсюда. Там будешь ты, буду я, никакого Ада и сколько угодно йогурта.
  Не думайте, что я купился на такую вывернутую наизнанку логику. Но я не мог не хотеть ей верить. Вы, конечно, этого не понимаете.
  - Ты ведь вчера верила в пластмассового ребенка, - сказал я, - Как же ты можешь сегодня кого-то вести из Ада?
  - Я изменилась, - ответила она. - А теперь твоя очередь. Давай мне свою руку.
  И она протянула мне свою руку - узкую, красивую, с длинными пальцами.
  Это был самый главный момент. Я точно знал, что как только я протяну свою руку, и прикоснусь к ее пальцам - тут же все откроется и объяснится и ужасающая Правда сожжет меня. А может быть, только обожжет? Ведь может быть, она и вправду, не Абсолютное Зло. Может быть, она и вправду - Надежда?
  Я задал бессмысленный вопрос:
  - Ты правду сказала? Это твое настоящее имя?
  - Правду, - ответила она, - Настоящее.
  Ну, конечно, как бы она ответила иначе...
  - Вот моя рука, - сказала она, - возьми ее.
  - Мне будет больно?
  - Немного. Сначала.
  - Зачем тебе это? - спрашивал я, тяня время, - Зачем я тебе?
  - Может быть, я хочу полюбить тебя, - сказала она, улыбаясь, - Но пока ты в Аду, это невозможно, ты сам так сказал.
  - Полюбить меня? Зачем? За что?
  - А ты? Разве ты не хочешь любить меня?
  О да! Если бы я был не в Аду...
  - Я не сделал тебе ничего хорошего. Тебе не за что...
  Она оборвала меня:
  - Хватит трусить. Вот моя рука. Возьми ее.
  Я посмотрел внимательно в ее глаза. Глаза у нее были страшные. Чистые, прозрачные. Не Адские.
  Если у меня хватит мужества взять ее за руку... Может быть, правда. Может быть, тогда я уже не буду слабой и плохой тварью...
  Я смотрел в ее чистые прозрачные глаза.
  Я протянул руку и обхватил ее узкую сухую ладонь.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) Т.Ильясов "Знамение. Вертиго"(Постапокалипсис) Л.Огненная "Академия Шепота 2"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) А.Завгородняя "Невеста Напрокат"(Любовное фэнтези) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) А.Ефремов "История Бессмертного-2 Мертвые земли"(ЛитРПГ) А.Рябиченко "Капитан "Ночной насмешницы""(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"