Строкин Валерий Витальевич: другие произведения.

Белых ворон на заклание

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 8.00*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Тикают так, как вулканы поют, Реки стоят, воду больше не пьют. Ты, как они. Я-же, как ворона...


   БЕЛЫХ ВОРОН НА ЗАКЛАНИЕ
  
  
  
  
  -- Юля! Дорогая, ты не поверишь, я сегодня разговаривал с Платоном!
   Она сделала вид, что отрывается от книги, посмотрела на меня большими печальными глазами. Еще миг и она заплачет.
  -- Я действительно говорил с Платоном.
  -- В таком виде? - в голосе раздраженный скепсис.
   Пришлось развернуться к бабушкиному трельяжу. В зеркале отразился небритый и красноглазый тип в черной майке с надписью "METALLICA", спортивных, провисших на коленях, шароварах, на ногах ковровые тапочки.
  -- Нормально, - я поскреб подбородок. - На нем тоже была хламида.
  -- Ты пил? - в её голосе горечь и обида.
  -- Мы пили вино, которое он привез из Сиракуз.
  -- Ты пил. - Книга громко хлопнула, как выстрелила.
  -- Не сердись и не дуйся, - я сел на диван, пружины виновато скрипнули. Хотел обнять, сердитую, бедную девочку - руку оттолкнули. - Неужели ты не хочешь узнать, о чем мы с ним говорили?
  -- Нет.
  -- Я спросил, почему он так и не дописал своего "Крития". Ты помнишь его знаменитые диалоги, в которых он описывал Атлантиду?
  -- Нет.
  -- А он сказал, что они не так важны и он занят "Законами". Я стал расспрашивать про Атлантиду, а хитрый старик смеялся и все подливал вино. Юля, солнышко мое, не сердись, я понял - про Атлантиду он придумал. Не было такого царства-государства. Круто, столько веков морочить человечеству голову.
   Солнышко, наконец, посмотрело в мою сторону.
  -- Валера, миру не нужен второй Иероним Мюнхгаузен, оставайся самим собой.
  -- Я и остаюсь самим собой.
  -- Как ты мог общаться с Платоном, не зная древнегреческого? - Юля поморщилась, - от тебя несет как из винной бочки.
  -- Это сиракузское, темное и кисловатое, по вкусу напоминает "Рислинг".
  -- Валерий! Я устала. Я очень устала быть с тобой, с твоими исчезновениями, фантазиями, этой ложью. Я боюсь, - она всхлипнула и позволила себя обнять. Я крепко прижал, обхватив за хрупкие плечики.
  -- Тише, тише, солнышко мое, - стал шептать и гладить, как маленького ребенка. - Странности - это гениальности, - пропел тихо.
  -- У тебя едет крыша, - буркнула Юля. - Ты спиваешься.
  -- Нет.
  -- Я боюсь за тебя.
  -- Не надо, солнце моё.
  -- Я устала. Как дурочка, прождала всю ночь...
  -- Не знал, что ты придешь, - виновато промямлил.
  -- Валерий!
  -- Давай оставим официальный тон?
  -- Я устала быть с тобой, если ты не перестанешь быть белой вороной, я уйду.
  -- Тише, не говори этого, - я запечатал ей рот поцелуем. - Ты ведь знаешь, я люблю тебя. Джордано Бруно, мне как-то сказал, что белых ворон всегда приносят на заклание.
  -- Перестань.
  -- Подожди секунду, - я вскочил с дивана, бросился в прихожую и стал рыться в карманах пальто. - Сейчас я приму душ и мы пойдем, куда-нибудь покушаем. - В одном из карманов нащупалась пачка казначейских билетов. - Вчера приходил Никитин. Купил у меня новую повесть - "Адмирал Колчак и Пифагор". - Я вернулся в комнату. Юля плакала, уткнувшись в подушку.
  -- Солнце мое! - деньги просыпались на ковер, - не плачь, - я упал перед диваном на колени, мои ладони погрузились в её черные волосы, пахнущие лавандой. - Не плачь. Я постараюсь, я превращусь в черную ворону, я стану как все, - прислушиваясь к собственному голосу, понимал, что никогда так не сделаю. Вспомнилось смеющееся, круглое лицо Платона:
  -- " Не важно, мой юный друг, была Атлантида или нет, важно то, что она дала людям. Вы совершили столько открытий. Я рад, что мечта и фантазия, продолжают жить в вашем мире".
   Неужели, что бы понимать друг друга, надо обязательно говорить на древнегреческом языке?
  
   Петр Ильич, мой уважаемый сосед и бывший учитель языка и литературы, сидит в углу дивана, где любила сидеть Юля, что за геоактивная зона, сочувственно смотрит. Такие взгляды не лечат, а ранят. Меня - раздражают. Хожу, кружусь нервно по комнате, экзальтированно хрустя суставами заламываемых пальцев. Иногда кошусь на трельяж. Старинная работа, можно загнать какому-нибудь антиквару. Верхняя полка украшена жемчужно-розовым перламутром, если отодвинуть единственную шуфлятку, заиграет известный полонез Огинского. Обычно, там хранила свою косметику Юля. Ящик пуст, в нем болтается огрызок забытой алой помады, который я безжалостно изуродовал, написав на зеркале: "Я люблю тебя Солнце!"
   Ненавижу это зеркало, напоминающее переросшего моллюска, с двумя крыльями, украшенными оловянными купидонами. Если закрыть боковые зеркальные створки, с внутренней стороны будут наклеены, из того же перламутра, портреты: дамы и джентльмена, начала века. Ненавижу...Особенно после того, как загулял с Есениным по Московским кабакам: "там пьяницы с глазами кроликов...", про истину в вине кричат... Эти строки Блок написал про нас...После того, как одним ранним утром, увидел в нем раскачивающиеся, обнаженные ступни поэта. "Шаганэ ты моя, Шаганэ...", - Господи, почему у великих, судьба всегда проклята?
   Сергей признался, что в Персии так и не побывал: "Обманули комиссары..."
  -- Что с вами, Валерий?
  -- Ничего, - я нервно и зло смеюсь, - сегодня навестил Ивана Алексеевича, бедный старик.
  -- Вы о ком?
  -- "Не собьет с пути меня никто,
   Некий Норд моей душою правит,
   Он меня в скитаньях не отставит,
   Он мне скажет, если что, не то!"
  -- Бунин! - догадался Петр Ильич
  -- Он самый.
  -- Почему ты назвал его бедным?
  -- Разве его жизни в Париже позавидуешь?
  -- Он получил Нобелевскую премию.
  -- Потом, его дом заполнился просителями и ничего не осталось. Иван Алексеевич слишком добр и щедр.
  -- Насколько я знаю, его печатали при Сталине, предлагали вернуться.
  -- Вернуться под крыло Хозяина, и петь дифирамбы, как это делали все? Бунин не тот человек, чтоб продаться за бутерброд с красной икрой и дачу в Подмосковье. - Я вижу, как сереют, становятся тревожными, глаза моего учителя, но удержаться не могу, - Иван Алексеевич жаловался, что не получал денег, ни за одно издание вышедшее у нас.
   Я шагаю мимо зеркала, в нем мелькает аскетичный силуэт прозаика и поэта, вздернутый подбородок, пронизывающий, чуть презрительный взгляд. Худая, старческая фигура дрожит, кутается в заношенный халат из верблюжьей шерсти, на столе лежит широкополая шляпа. Протираю глаза - зеркало мутно, перечеркнуто красной надписью.
  -- У вас есть дарование, - чуть слышно говорит Петр Ильич. - В школе, вы были моим лучшим учеником. До сих пор храню некоторые ваши сочинения, - дребезжащий смех.
   Я поворачиваюсь к учителю:
  -- Все было давно и стало неправдой, - пробую шутить.
  -- Вы много пьете, пропадаете целыми неделями, - осторожно замечает Петр Ильич.
  -- Я общался с Есениным, спорил с Маяковским и Горьким, искал Велесову книгу, - возражаю.
   Учитель вздыхает, укоризненно качает головой:
  -- Валерий, вам надо самому писать и издавать произведения, а не продавать их.
  -- В чем разница? Помните, я читал вам сонеты - подарок Шекспира?
  -- Я восхищен ими, вы написали прекрасные сонеты.
  -- Написал Шекспир, а не я. Никитину они не понравились. Сейчас он хочет, чтоб я написал детектив, лучше политический. С кем мне встретиться? С Кеннеди, Улофом Пальме или Нероном?
  -- Не шутите так.
  -- Правильно - ненавижу политику. - Синие ноги мелькнули в зеркале.
  -- Петр Ильич, я хочу сделать вам подарок, - приходит неожиданное решение проблемы: все-таки ломать или выкидывать - жалко. - Хочу вам подарить бабушкин трельяж. Вы ведь знали мою бабушку?
  -- Софью Григорьевну? Удивительная женщина и лучший педагог, с которым я был знаком и дружен, - оживляясь, вскрикивает Илья Петрович. - Но я не возьму.
  -- Возьмите, прошу вас. Пожалуйста, возьмите, - демонстративно падаю на колени. - У меня с этим зеркалом, связаны плохие воспоминания.
  -- Валерий, перестаньте дурачиться!
  -- Оно теперь ваше!
  -- Хорошо, успокойтесь.
  -- Я спокоен, как спокойны белые вороны, - вскакиваю на ноги и весело объявляю, - Сейчас я приготовлю кофе по рецепту удивительного человека - Сан-Жармена. Не человек, а загадка, с ним всегда интересно беседовать.
  -- Валерий, вы не исправимы.
   Я развожу руками:
   " Я из десятого века, - решаюсь
   Полюбопытствовать: вы из какого?"
   И отвечает она оскаляясь:
   "Ах как вы молоды! Я из шестого".
  -- Знаю, Бунин Иван Алексеевич, - спешит с ответом Петр Ильич. - Вам надо поговорить с Юлией.
  -- Не надо, - мой голос вздрогнул - нежелательная осечка. - Нет, Петр Ильич, сейчас она встречается со своим старым одноклассником. Возможно, у них что-то получится. Одноклассник - персона положительная - не пьет и не курит, преподает в университете механику. Пусть у них будет все статично и уравновешенно. Со мной, выход в море, сопряжен постоянными штормами.
  -- Смените море, если таков ваш образ жизни, - советует Петр Ильич. - Я поддерживаю Юлю, вам надо измениться.
  -- Хорошо, сменим море, - наперед знаю, что мне не верят.
   Я отправился готовить кофе, а вечером перетащил в квартиру учителя бабушкину рухлядь с венецианским клеймом начала века...
  
  
   Звонок заставил Петра Ильича приглушить звук телевизора, подняться, шаркая тапочками по ковру, пройти к дверям.
  -- Кто там?
  -- Это я, Юля.
  -- Ах, Юля, - учитель торопливо открыл двери. - Очень рад вас видеть.
  -- Вы не знаете, где Валера?
   Петр Ильич засмотрелся, как тают снежинки в черном каракулевом пальто.
  -- А вы не знаете? - голос учителя старчески дребезжит.
  -- Что? - насторожилась Юля.
  -- Ничего, - выдыхает Петр Ильич. - Он уехал.
  -- Как уехал? - тревога сменилась на растерянность.
  -- Не знаю, Юля. Уехал, ничего не оставил, - бормочет учитель, стараясь не смотреть на девушку.
  -- Вот как? Спасибо, - шепчет Юля. - Она медленно разворачивается и начинает спускаться по лестнице. - Может так и лучше, - доносится, до Петра Ильича.
  -- До свиданья, Юля, - Петр Ильич закрыл двери, медленно вернулся в комнату. Он раздраженно вскинул пульт, выключая телевизор. Упал в кресло. На миг, вспышка озарила стоящий в углу трельяж, раздался странный треск, так лопается холодный бокал, если в него плеснуть кипятка. Учитель, близоруко щурясь, всмотрелся в зеркало.
  -- Что я мог ей сказать? То, что ты неделю назад, выбросился из окна, на обледенелую мостовую? - зеркало мутнеет, потому что веки учителя становятся мокрыми и на миг ему кажется, что в мутном отражении мелькает улыбающееся лицо Валерки, слышится насмешливый голос: " Вчера разговаривал с Оскаром Уайльдом, очень ехидный и ироничный. Он мне сказал что, художник не стремится что-то доказывать. Доказать можно даже неоспоримые вещи".
   Старый учитель вытер глаза. В венецианском зеркале ничего нет, кроме угла комнаты: край стола и серванта с книжными полками. Единственной новой деталью, была кривая трещина, расколовшая зеркало, разделившая мир.
   Больше ничего...
   и больше ничего.
  
   04.02.2003.

Оценка: 8.00*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези) Е.Кариди "Черный король"(Любовное фэнтези) Б.Ту "10.000 реинкарнаций спустя"(Уся (Wuxia)) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) П.Роман "Ветер бури"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) А.Минаева "Замуж в другой мир"(Любовное фэнтези) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"