Один из сотрудников Н-ского РОВД Минска - опер Коля Заяц - очень любил охоту. Над ним, правда, постоянно шутили: типа "заяц-охотник", "заяц на кабанов ходит" и тому подобное. Но Коля не обижался. Он вообще не был обидчивым. Его еще в школе так задразнили, что переборщили и даже иммунитет выработали ко всякого рода подколкам, связанным с его фамилией. Поэтому Коля и не обижался. Ходил себе на охоту да частенько делился трофеями с сослуживцами.
Повезло ему однажды - завалил он лося. Не один, конечно, с товарищами, но завалил. Зверь попался довольно крупный. Лось, он вообще, намного больше коровы. А этот был очень уж большим, и в плане мяса никто из охотников не обиделся.
Принес Коля и друзьям на работу лосятины. Дома в морозильник все не влазило.
Леше Дяку и Мише Васину достались, ни много ни мало, огромные лосиные губы. Очень смачная вещь, надо сказать. Ну, конечно, если правильно приготовить.
Дяк и Васин благодарно приняли трофей, обозвав его мимоходом "заячья добыча", и уложили губы в морозильную камеру холодильника, что был прописан в их кабинете. Тут-то все и началось...
Через полчаса зашла к ним Ниночка - молодая стройная следователь из соседнего кабинета.
- Привет, мальчики, - помахала в сторону Дяка и Васина пальчиками с изумительным маникюром, который никогда не мешал ей печатать и метко стрелять в тире по мишени. - Я у вас курчонка в морозильник определю.
- Ага, - хором ответили парни, оторвавшись ради прекрасного пола от своих потрепанных "деловых" папок.
Ниночка открыла морозильник, на минуту замерла. Спросила заметно похолодевшим голосом:
- Что это?
- Где? - подошел Дяк.
- Это вот, - она ткнула маникюром в целлофановый пакет с губами. Те выглядели довольно устрашающе: мохнатые с одной стороны и с запекшейся кровью - с другой.
- А, это, - Дяк многообещающе ухмыльнулся. - Это кот... Помнишь: Васину твоя подруга Маша из бухгалтерии котенка приносила. В добрые руки, на воспитание, то-сё. Вот, Миха и довоспитывался: прибил его ненароком. Тапком! Тот ему в ботинки гадил.
- Тапком?! А тут он зачем?
- Чтоб не испортился.
- Что?! - совсем раскисла Ниночка.
- Так зима на дворе, - повествовал Дяк. - Вот до весны полежит, земля помягчеет, Васин и похоронит. Все чин чином...
Ниночка медленно побелела, округлив глаза, уронила курчонка, закрыла открывшийся рот пальчиками и бросилась вон из кабинета.
Дяк хохотал. А Васин на него надулся:
- Ты чего меня таким извергом представил?
Разобраться они не успели.
К ним ворвалась пышущая праведным гневом крупногабаритная бухгалтер Маша. Ее очи пылали, а руки были сжаты в авторитетные кулаки. Сзади семенила бледная Ниночка и ныла плаксивым голосом:
- Убииивцы! Они с ним что-то страшное сделали! Я кровь вииидела! Котииик!
- Где?! - возопила Маша. - Что ты с ним сделал?! Изверг! Садюга! - доставалось почти уползшему под стол Васину.
Дяк, дабы спасти подвергавшегося немалому риску товарища, икая от смеха, рассказал-таки разгневанному олицетворению бухгалтерии, в чем дело.
Ниночка, присутствовавшая при сем откровении, из белой превратилась в пунцовую и вспомнила, наконец, о пакете с курчонком, что сиротливо лежал на полу у холодильника.
Подобрав птицу, она сказала "Не прощу! Гад!" и пару раз отвесила пакетом по широченным плечам Дяка, сотрясавшимся от хохота.