Аннотация: 12-ое место на БД-6 ... Логинов назвал "слабый рассказ, написанный сильной рукой" ... и вот странно: что-то как выйду на конкурс, так повсюду я на 12-ых местах ... хотя люблю число 13 :) - сборник "Аэлита-005", 2009 год
Вампир Митяй (вроде сказка)
Знаете, где в родном городе я люблю гулять больше всего?
По старому частному сектору, что на юго-востоке.
И не только потому, что это - места моего детства, а потому, что здесь живет один мой старый знакомец, весьма интересный и приятный в общении.
Он живет не в одном из старых одноэтажных домов, которые обветшали и предназначены к сносу, а на кладбище, что в центре поселка. Оно очень старое, на нем уже давно не хоронят, но Митяй живет там. Он - высокий, тощий, и вампир. Сколько лет ему, я не знаю, но по манере общаться, по поведению, он, вроде, не стар. Когда мы встречаемся (а это обычно по субботам или воскресеньям, когда у меня выходной, и я могу гулять по городу), Митяй выведывает у меня все последние новости.
Он знает о глобальном потеплении, птичьем гриппе, международном терроризме и о том, какие брюки модны в этом сезоне. И все это благодаря мне. Часто Митяй жалеет, что у него нет компьютера и интернета. А то бы он сам рассказывал новости.
Всегда видно, что встречи со мной он ждет с нетерпением. Может даже, всю неделю сидит у себя в могиле и отсчитывает дни на каком-нибудь своем календаре. Мне это импонирует и нисколько не настораживает. Хоть Митяй и темная сила, но мне с ним никогда не страшно. Мы просто гуляем по почти деревенским улочкам поселка. Он старается держаться тени, и, если надо все-таки пройти через освещенное солнцем место, поглубже надвигает шляпу на лицо, одевает солнцезащитные очки, пряча за ними красные, как у кролика-альбиноса, глаза, и сует руки в карманы брюк. Брюки у него черные, пиджак, рубашка и ботинки - тоже. А вот шляпа - темно-зеленая. Потому что шляпу он купил отдельно. Костюм, что на нем, - это та одежда, в которой его когда-то похоронили. В шляпе ведь не хоронят. Вот и пришлось головной убор позже докупить.
- Почему ж ты черную не взял? - спросила как-то я, намекая, что не наблюдается в прикиде Митяя колористического единства.
- Я не очень люблю черный цвет, - пожал он плечами и улыбнулся.
Улыбка, как ни крути, у него хищная. Впрочем, разве у вампира может быть иначе? Вот у меня дома живет кот. Он похож на уютную мягкую игрушку, очень ласковый мурлыка, но когда зевает, вид у него страшненький из-за тех клыков, что появляются при зеве в розовой пасти. Ну, никто ж не станет говорить "ужас какой!" Потому что все знают - у котов иначе не бывает. Так и с вампирами...
Однажды в теплую сентябрьскую субботу я по обыкновению завернула на Пролетную улицу, что вела к Митяевскому кладбищу. В моих планах было - рассказать ему про авиакатастрофу в Мексике, про европейский саммит и про то, что ученые провели успешную телепортацию каких-то там частиц.
Сворачиваю, значит, на Пролетную и застываю в изумлении и потрясении: пара домов снесена, а на оголившейся площади работают бульдозер и экскаваторы. И рабочих вокруг - почти толпа, курят, на сапоги друг другу плюют, на меня с интересом посматривают. Конечно, еще б им не смотреть: я в серой шелковой рубашке, кожаном сюртуке стального цвета, в черных брюках с идеальными стрелками и в изящных туфлях. Прическа - вчера только из салона, на пальцах - французский маникюр и оригинальное колечко со стразом. Лицо - овала идеального, с аристократической бледностью и модной худощавостью, голубые глаза за темными очками спрятаны, тонкие губы в бледно-розовый блеск одеты. Такого типажа на стройплощадке рабочие вряд ли ожидали.
- Тут у вас что? - спросила я ближайшего.
- Дык снос - время-то пришло. Дом тут будет новый, многоэтажный, - охотно разговорился рабочий, пытаясь со мной взглядом встретиться (безрезультатно, потому как очки у меня не для того, чтоб в глаза получалось заглядывать).
- Понятно, - кивнула я и потопала дальше, стараясь наносить наименьший урон своим туфлям.
"Интересно, а Митяй в курсе?" - подумалось мне.
В самом деле, на поселке развернулась нехилая реконструкция: повсюду что-то сносилось, разравнивалось; рычала спецтехника; орал, матерясь, бригадир, оправдывались, матерясь, рабочие. Самое строительное дело...
Кладбище пока не тронули.
Я прошла в древнюю кованую калитку, что устало и сонно висела на одной петле уже немало лет, и по единственной аллейке кладбища направилась к Митяевскому "жилищу". Обычно приятель ждал меня возле этой престарелой калитки: сидел на огромном валуне и дергал из крапивы чудом пробившиеся лютики. Завидя ж меня, подхватывался, снимал зеленую шляпу и старомодно чмокал мою руку. Сегодня получилось не так, но сегодня многое шло не так...
И раз уж так все складывалось, то сегодня в первый раз Митяй меня напугал. Едва я поравнялась с его довольно приличной оградой, он вылетел из своей могилки, как снаряд из пушки и с торжественным воплем "та-рам!" картинно приземлился передо мной. В результате я опрокинулась в соседний кладбищенский малинник.
- Ой, извини, - понял-таки, что явление было чересчур "звездным", и поспешил вызволить меня из цепких веток. - Право слово: не хотел напугать.
Ну, раз извинился, не буду ж я взрываться праведным гневом. Хотя следовало бы, потому что досталось не слабо: оцарапана щека и рука, брюки попорчены и сюртук потерял пуговицу.
Более-менее приведя себя в порядок, я отметила еще одну сегодняшнюю неожиданность: у Митяя, оказывается, были причины для "эпатажного" выхода. Он нынче облачился во все зеленое. Его шляпа теперь прекрасно сочеталась с костюмом цвета еловой хвои и рубашкой из бледно-салатового шелка. Только ботинки остались черными.
- Вообще, я догадывалась, что зеленый - твой любимый цвет. Но чтоб до такой степени... Ты похож на перезрелый огурец, - я все-таки не сдержала яда.
Но у вампиров, должно быть, весьма устойчивая психика. Митяй никак не отреагировал на мою колкость, лишь улыбнулся и признался:
- Я бы и туфли купил зеленые, но, представь, таковых не было. А жаль... Зато смотри сюда! - и он неожиданно выпялил мне свои клыки, точнее...
- Где клыки-то? - удивилась я.
- Убрал. Был вчера у стоматолога. Вот так-то, - ухмылялся голливудской ухмылкой Митяй. - А сюда глянь, - и, сняв очки, выпучил на меня глаза.
Вот же пижон - глаза теперь были не красными, а... Правильно, угадали - зелеными!
- Линзы! - объявил Митяй.
- Гламурно выглядишь, - кивнула я, оценив его преображение. - Но зачем?
- Как зачем? Как зачем? - почти возмутился Митяй. - Ты посмотри, что вокруг делается: мир меняется со страшной скоростью! Поселок перестаивают, кладбище не сегодня завтра под бульдозер пустят! Не могу же я сгинуть вместе со всем старым! Я-то не старый! Я тоже хочу меняться и жить дальше...
- Соглашусь. Хоть и странно такое слышать от вампира... И что намерен делать?
- Переселюсь. Буду жить по-новому, как человек... Я уже и работу себе нашел.
- Где?!
- В Ботаническом саду...
Нет, определенно, день сегодня находился под влиянием каких-то неведомых небесных светил. Всего, столько и сразу - это слишком: мой знакомый вампир переквалифицировался почти в лешего.
- А питаться ты как будешь?
- Как всегда. Ты ж знаешь - кровь я только изредка попиваю...
Да-да, он мне рассказывал. Что где-то раз-два в месяц туманом просачивается в первую клиническую и там опустошает пару заветных пакетов. В остальные дни сидит на говяжьей и свиной печенке, которую покупает в мясной лавке недалеко от поселка. Такая диета его вполне устраивает. Мне он, по крайней мере, никогда не жаловался. Кстати, мы ведь познакомились в этой самой мясной лавке. Я, возвращаясь с прогулки по местам детства, зашла купить печенки своему коту, и Митяй, покупавший то же самое, решил, что я - дама "его круга". Наверное, еще и потому решил, что лицо у меня всегда бледное (даже после загорания), а глаза часто покрасневшие (сказывается многочасовое сидение за компьютером)...
Слово за слово, мы разговорились, и через пару-тройку реплик выяснили, что оба ошиблись: Митяй ошибся, думая, что встретил собратку по образу жизни, я - что встретила очередного парня "со сдвигом", которого сейчас придется отшить. Расставив все на свои места, мы пришли к выводу, что вполне реально нам оставаться знакомцами и друзьями и баловать себя интересными встречами и беседами друг с другом...
Эти контакты шли на пользу нам обоим. Я стала более терпимо относиться к окружающему миру (в последнее время у меня наблюдались завышенные требования к отдельным личностям и вообще к жизни), а Митяй, похоже, совсем запрогрессировал...
- Но куда же ты переселишься? - задала я очередной вопрос.
- Надеюсь, ты не откажешь мне во временном пристанище, - он заулыбался. - День-два, не больше. Потом переберусь: уже присматриваю местечко на новом кладбище, что за кольцевой. Далековато, правда, и многолюдно: покойники всё свежие, навещающих много, - но выбирать не приходиться...
И тут, пока мы шли по тем тихим улочкам поселка, которые были еще не встревожены строительной техникой, во мне что-то распустилось. Что-то теплое и хорошее. Мне подумалось: если уж Митяй сегодня в зеленом, и жизнь завертелась по-новому на старых, почти заброшенных улицах, то почему бы не спровоцировать что-то, похожее на восход солнца, и в собственной душе?
- Знаешь, если хочешь, можешь хоть навсегда у меня оставаться, - сказала я, и почему-то не узнала собственного голоса - он был каким-то более мягким и добрым, но я тут же сделала скидку на необычность дня. - Квартира у меня большая. Выделю тебе отдельную комнату - можешь там и гроб поставить. Кстати, до Ботанического автобус по прямой ходит. Будем утром разъезжаться: ты в сад, я - на свою фирму...
И Митяй согласился, радостно поблескивая изумрудными глазами.
У меня появились подозрения, что он знал заранее, что так выйдет, но это было уже неважно. Потому что все вокруг внезапно стало новым: будто кто-то легко, играючи, смахнул влажной тряпкой пыльный налет с моих дней. То же, похоже, было и с Митяем, и даже с местом моего детства - старым поселком. Слишком долго на его улицах не звенел детский смех. Может быть, именно мой смех двадцать лет назад и был последним на этих кривоватых улочках. Теперь всему хотелось обновления. А ведь правда: построится новый дом, его заселят молодые семьи и тут снова появятся детишки...
- Все в этой жизни - к лучшему, - пробормотала я.
- Безусловно! - бодро тряхнул головой Митяй и протянул мне мелкое, но румяное яблоко, которое сорвал со старой яблони.
Ну, уж если вампир, который умер и был похоронен, так быстро соглашается с оптимистическим характером жизни, то мне, человеку живому и молодому... Что же мне следует?
А вот что:
Следует впиться крепкими, белыми зубами в упрямый и твердый бок одичавшего яблока и, наполнив рот кислым до жмури глаз соком, жевать и жевать, по самую косточку, и даже с ней. Так, как в детстве...
- сборник "Аэлита-005", 2009 год