Ромашке на лугу все не нравилось. То муравей на нее лезет, щекочет - мочи нет терпеть, то пчела прилетит жутко тяжелая. Отсюда и реплики, типа:
- Пшол вон, придурок колченогий! А ты, мохнобрюхо, сперва на диете посиди, а потом уже ко мне швартуйся! Не жизнь, а мучения сплошные!
Когда шел дождь, она ныла, что воды ей столько и даром не надо. Когда пекло солнце, Ромашка убеждала соседнюю Тимофеевку, что перспектива обращаться в сено её абсолютно не привлекает.
- Вы только подумайте - родиться на свет, чтоб без конца мучаться. Это же наказание какое-то. За что? Зачем?
Тимофеевка отмалчивалась. Возможно, у нее просто не было таких проблем, как у Ромашки. Вот она и не жаловалась. Но вообще-то, не в ее правилах было жаловаться. Хотя и на нее муравьи наползали, жуки всякие "швартовались", сгибая стебелек и наклоняя Тимофеевку чуть ли не до земли. А дождь и солнце "ласкали" Тимофеевку ровно столько же, сколько и Ромашку. Скорее всего, Тимофеевка просто по натуре была флегматичной или стоиком.
Однако, речь не об этом. Речь о том, что было дальше.
А дальше было вот что:
Шла по тропке через луг девочка Ника, щебетала под вздернутый нос дурацкую песенку "Лёлик, солнце, я тебя люблю, но замуж не пойду..." и букет собирала - маме подарить. И не в честь праздника какого-то, а просто так - чтоб мама улыбнулась и чмокнула ее в румяную щеку.
Ромашки Нике всегда нравились. Наверное, нет ни одного ребенка, которому бы не нравились ромашки. Поэтому именно из них в основном и состоял букет девочки...
- И что за топот? Кто придумал этих ходячих верзил? - охала Ромашка. - Нет, чтоб изящно так простоять на одном месте, не поднимая противной пыли и ветра... Ах, какие муки! Ну, за что мне все это?
Тимофеевка хотела ответить "Да ладно тебе причитать-то. Сейчас оно мимо пройдет, и всё успокоится", но не успела и рта открыть, как Ромашку схватили за стебель и рванули.
- Хм, - молвила все-таки Тимофеевка, глядя, как уносятся куда-то вверх корневища соседки. - В лучший мир, не иначе...