Она была коротенькой. Всего 16 белых полосок. Черных на две больше. Некоторые из ребятишек, вышагивая по ней, старались ступать только на белые; другие - только на черные. Но это совсем не потому, что у одних душа светлее, а у других - темнее. В жизни тоже так: то всё плохо, то всё хорошо, но кто скажет уверенно, что хорошо и что плохо. Жизнь - она тоже, как зебра.
По ней цокали каблучки, шаркали штиблеты и шуршали шины. Каблучки были модные и не очень. Шины тоже. Зебра давно обратила внимание, что чем моднее были туфельки, тем медленнее они шли, а чем моднее шины - тем быстрее ехали. Интересно, как вели себя каблучки от Emerica, оказываясь за рулем какого-нибудь Bentley?
В дождь между второй и четвертой полосками скапливалась лужица, и зебра очень сердилась на водителей, которые не сбавляли скорость и брызгались по сторонам. Правило дорожного движения о самой себе, которое регулярно цитировали инспекторы ГАИ, останавливавшие возле нее нарушителей - она знала назубок. В нем, к сожалению, не было ничего про лужи. Но если бы и было, судя по всему, дело - не в правилах, а в людях.
Когда она видела приближающегося к ней особенно безрассудного лихача, то всегда с ужасом вспоминала день, когда лихая восьмерка задела на ней перебегавшую дорогу Мушку - дворняжку, жившую на стоянке с левой стороны дороги. Та регулярно бегала к магазину, который стоял на правой стороне. Бегала, соблюдая правила - в меру своего собачьего разумения. Но... Как же она визжала и как мучилась потом, хромая... Зебра еще один раз видела ту восьмерку, и страшно пожалела тогда, что не могла поставить перед этой машиной свои полоски дыбом, превратив их в забор!
Но, видимо, Бог есть... Вскоре после этого на ней поставили светофор. Он походил на цветок на тонкой ножке. Наверное, что-то из породы гладиолусов - если бывают трехцветные гладиолусы. Светофор подмигивал своими круглыми глазищами, и ей становилось весело и спокойно! Он, правда, был немного высокомерен с зеброй, но она прощала его - сложно не возгордиться, если смотришь на всех сверху вниз и все время командуешь.
Так она и жила. Подставляла себя под обнявшиеся влюбленные парочки, под коляски, под старичков с палочками - помогала им, чем могла. Иногда она жалела, что она такая короткая! Жизнь снаружи дороги слишком опасная и сложная. Вот если бы она могла помогать хорошим людям переходить через все опасности в жизни...
Летними ночами, когда движение стихало, светофор забывал о зеленом и красном и лишь сонно моргал желтым кошачьим глазом. Над дорогой загорались такие же тускло-желтоватые фонари, и темный асфальт вокруг зебры подсвечивался желтым. От него исходила душная жара, накопленная за день. Окутанная невидимым маревом усталая зебра тоже начинала дремать и снилась ей тогда - желтая африканская саванна. Она точно знала - это была эфиопская саванна. Светофор гордо рассказывал ей, что именно у Эфиопии флаг его цветов - красно-желто-зеленый, а в центре флага - фигура льва с кисточкой на хвосте. Только зебра никогда не видела львов - они редко переходят дорогу в наших краях... В ее сне посреди желтой саванны мирно пались большегрузные слоны, носились верткие антилопы-мотоциклы, обрывали листву с высоких ветвистых столбов длинношеие жирафы-краны. А сама зебра - молодая, сильная и красивая - скакала туда, куда ей хотелось, и никогда-никогда не ложилась. Ни на жесткую высохшую траву, ни на прохладный прибрежный песок, ни на весеннюю сочную поросль. Она даже спала стоя - так ей надоело лежать!
Но наступало утро, и она просыпалась. Умывалась под струями поливальных машин и укладывалась на своем месте поудобнее. Сны-снами, но это у живых зебр нет обязанностей, а она - на работе... Это поважнее, чем любые саванны. Вот если бы ей дали отпуск... Но дорожным зебрам отпусков не положено.