Свердлов Леонид: другие произведения.

На букву ха

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 7.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Еще один рассказ про немецких студентов.


Ночь. Дискотека уже закрылась. У двери еще стоят отдельные компании, которые еще не хотят расходиться. Друг пытается увести меня домой. Я сопротивляюсь. Мне не хочется спать. Завтра выходной, время детское. Хочется чего-то, но желание в голове не формулируется. Пить надо меньше. Пытаюсь вспомнить, чего же я хотел. Мысли расползаются, я не могу ухватиться ни за одну. Как вообще можно развлечься ночью в капиталистической стране?
Подхожу к студентам, стоящим поодаль. С трудом поворачивая языком, спрашиваю:
- Как пройти в бордель?
Студенты замолкают, несколько секунд меня рассматривают, потом один из них говорит:
- Как ты сказал? Мне послышалось: "бордель".
- Ну да, - отвечаю я. - Именно это слово я и сказал.
- Подожди, - говорят мне. - Надо спросить специалиста.
Подзывают специалиста. Паренек небольшого роста, с самокруткой в зубах. Смотрит искоса.
- Бордель, говоришь? Ну, здесь, конечно, их отродясь не было. В Дармштадте был неплохой. Но его почему-то закрыли совсем недавно. Пожалуй, ближе, чем во Франкфурте, ничего и нет. Ты на Кайзерштрассе был? Прямо от вокзала. Там все есть. Но дорого. Да, дорого- На боковых улицах тоже все есть. Там дешево. Да- Пятьдесят марок. Но выбирать осторожно надо: мандавошек можно подхватить. Но дешево.
Перевариваю. Пятьдесят марок это как сто, только меньше. Дорого это или нет? Интересно, а в России сколько? Да я в России никогда бы за это платить не стал.
- А что будет за пятьдесят марок? - спрашиваю я.
Парень смотрит на меня ошарашено, а потом говорит:
- Как что? Оно и будет. А ты чего хотел?
Опять пытаюсь вспомнить, чего же я хотел. Нет, наверное, я все-таки хотел не того, что за пятьдесят марок, а чего-то совсем другого. Но вот чего, сколько это стоит и где его достать в час ночи?
От мыслей меня отвлекает какой-то студент. На каком-то хитром диалекте он просит закурить. Посылаю его без всяких диалектов. Я занят, блин. Думаю.
- Ты что, венгр? - спрашивает он.
- От венгра слышу.
- Вот как? - говорит он заинтриговано. - Ну, тогда пошли выпьем.
Я понял, чего хотел. Какого замечательного собеседника послала мне сегодня судьба! Я иду за ним. Мой друг все еще пытается меня остановить и увести домой, но это уже совершенно безнадежно. Я нашел то, что мне нужно. Друг не может бросить меня в такой момент и следует за нами.
Знакомимся. Студента зовут Михаель или Миша. Он учится на старшем курсе и живет в том же общежитии, что и я, но на два этажа выше.
- Тут раньше уже бывали русские, - говорит он. - Но это были какие-то неправильные русские. Они не ходили на дискотеку, не пили пиво, ни с кем не общались. Ты, я вижу, не такой. Ты, небось, и водку пьешь.
- Пью. Была бы твердая - грыз бы.
- Вот это правильно! Водки у меня, правда, нет, зато пива много. А насчет борделя - ты глупость придумал. Это пошло, недостойно культурного человека. Поверь мне, я там был. Это как наша общага, только в каждой комнате баба. Это так гадко и дорого! Тут ты за те же деньги, нет, если постараешься, даже бесплатно- Надо только захотеть.
- Если только с самим собой, - отвечаю я. - Где я тут баб найду? В этой общаге их нет по определению, тут даже женские туалеты не предусмотрены.
- Зачем тебе женский туалет? Туалет тут вообще не при чем. Баб здесь предостаточно. Глаза разуй.
Он хлопает по спине идущее впереди волосатое существо и спрашивает:
- Ты баба?
- Да, - удивленно отвечает существо.
- Вот видишь, - говорит он мне.
- Нет, - отвечаю я, когда мы отходим подальше от страхолюдной студентки. - Это не баба. Баба бы тебе по роже съездила за такой вопрос.
Миша смеется.
- Она с инженерного потока. Они там нормальные, без комплексов. Это к тем, которые на менеджеров учатся, лучше не подходить: гордые.
Мы поднимаемся к нему. Садимся в гостиной его этажа. Он достает пиво. Мы пьем, неспешно беседуем о бабах, об искусстве, да и о чем еще положено беседовать за пивом троим культурным мужчинам.
Во время разговора в гостиную заходит девочка лет пятнадцати. На ней халат и домашние тапочки.
- Мальчики, - говорит она, - у вас не найдется бинтика? Я пальчик поранила.
- Туалетная бумага в сортире, - галантно отвечает Миша.
Девочка исчезает.
- Вот видишь, - говорит он мне.
- Вижу, - отвечаю я. - Только за такую и срок получить можно.
- Будешь так рассуждать - всю жизнь будешь платить по пятьдесят марок за сеанс, - парирует он. - Все можно, если с умом подходить.
Разговор продолжается. Стрелки на часах медленно движутся. Пиво все не кончается. Я постепенно ухожу в себя.
Меня будит телефонный звонок. Я лежу у себя на кровати, в одежде, за окном уже светит солнце. Тянусь к телефону. Голову не оторвать от подушки. Все тело как из ваты. Что вчера было, и как я оказался в своей постели? Ничего не помню.
- Ну что, едем? - спрашивает голос из трубки.
- Ага, едем, - отвечаю я.
- Подожди, я сейчас к тебе спущусь.
Звоню своему другу.
- Что вчера было?
- Ничего. Нажрался ты как свинья. Вот что.
- Извини. А куда я еду?
- На букву ха, точнее не помню.
Ну что же- Туда мне, видать, и дорога.
Стук в дверь. Пришел мой вчерашний знакомый. В руке у него пакет для мусора.
"Спер у уборщицы, - говорит он. - Ничего, у нее еще есть. Складывай одеяло и подушку. Свободный диван у меня есть, а подушки с одеялом лишних нет".
Складываю вещи в мешок и иду за Мишей.
Машина у него старая, вся разрисованная и самая живописная на стоянке.
"Мне надо знакомого по дороге подбросить, - говорит он. - Ты не против, поехать в багажнике?"
Мне все равно. Я и есть багаж.
В машине нет задних сидений, потому места для меня много. Я подкладываю под голову мешок и, любуясь через окно окрестностями, начинаю приходить в себя.
По дороге выясняю, что едем мы в город Гейдельберг (Хайдельберг по-ихнему, действительно на букву ха). Миша живет недалеко от этого города в маленькой деревеньке вместе с отцом пенсионером.
Дорога долгая. Я потихоньку вспоминаю подробности вчерашнего вечера. Мы говорили с Мишей про литературу, историю, про Гейдельберг. Я много слышал об этом городе, но никогда там не бывал. Потом меня стошнило. Память пробуждается. Вот только не помню, как у себя в комнате оказался. Но вспомнил бы, если б мы ехали дольше.
Когда мы приехали в Мишину деревню, я уже совершенно оправился, чувствую себя полноценным членом общества и даже готов сразу ехать в Гейдельберг.
Автобус совсем пустой. Кроме нас в нем едет только мужичок бомжеватого вида. "Платить не будем, - говорит Миша, - по выходным контролеров все равно не бывает, а если кто и появится, прикинемся, что не местные. Скажем, что мы бизнесмены из России, едем из Петербурга в Москву, а, поскольку прямого автобуса нет, приходится ехать через Гейдельберг с пересадками. Как думаешь, поверят? Как вообще из Петербурга в Москву обычно добираются?"
"По железной дороге, - отвечаю я. - Эта первые два больших города России, соединенные железной дорогой. Когда ее строили, спросили царя, как прокладывать пути. Он провел прямую линию по линейке, а посередине, где был палец, карандаш соскочил. Так и построили, прямо, с дугой посередине".
Мы в Гейдельберге. Чудный небольшой городок на берегу реки Некар. Город прижат к реке горой Кенигсштуль. Несколько улиц тянется между горой и рекой. Наверх улицы не поднимаются, слишком уж крутая гора. Только несколько домиков возвышаются над городом. Несколько домиков и прекрасный полуразрушенный замок.
"Гора называется Королевский стул, - поясняет Миша. - Не в том смысле, что король здесь кучу наложил, а в том, что король здесь на стуле сидел, или на троне, как там у них, королей, это называется".
Интересно, как иногда совпадают значения слов в разных языках. Я и не знал, что и в немецком языке у слова "стул" есть еще одно значение.
Город прекрасен. Именно такой представляется нам Германия: готические церкви и дома под черепичными крышами, узкие переулки средневекового города, древние городские стены. В Германии редко такое увидишь. "Город не бомбили во время войны, - поясняет Миша. - Американцы планировали здесь свою штаб-квартиру". Это очень удачно для Гейдельберга. От большинства немецких городов после войны не осталось даже руин, потому в крупных древних городах Германии обычно нет ничего довоенного. Миша показывает мне ту американскую штаб-квартиру. Это бывшие казармы Вермахта. Характерная строгая и помпезная архитектура времен национал-социализма. Даже орлы на воротах сохранились, только на месте свастики висят таблички, где на двух языках написано, что это американская военная база. "Я там был, - говорит Миша. - Прокладывал кабели. Хорошо они там живут. У них в столовой кресла вместо стульев. Дорожат, значит, своими задницами".
Мы идем по главной улице в сторону замка. "Эта улица называется дорогой идиотов, - поясняет Миша. - Здесь ходят одни туристы и глазеют на дома как идиоты". На такой улице не обидно выглядеть идиотом. Дома того стоят. Я глазею на эти старинные, многое повидавшие здания. Вот магазин. На балконе плюшевый медведь выдувает мыльные пузыри, как живой. Вот деканат богословского факультета. В Гейдельберге один из старейших университетов Европы.
Поднимаемся на гору. Вот и замок. Некогда город был идеально защищен от любых нападений. С одной стороны его защищал Кенигсштуль, с другой - Некар. А по бокам были городские стены. Через Некар был только один мост с большими надежными воротами. Город был неприступен. Неприступен был и замок, стоящий на горе над городом. Он был окружен несколькими стенами и рвами, одинаково хорошо защищавшими его и от внешних врагов, и от собственных крестьян, если бы они вздумали бунтовать. Была в замке и собственная тюрьма. Там некогда даже папа какой-то посидел.
Но вот однажды владельцы замка решили, что врагов никаких нет, они разбили на бастионах прекрасный сад, который современники называли чудом света, а в башне устроили театр. Такой замок враги захватили без особых усилий. Замок сожгли, стены разрушили, сад вытоптали. Особенно романтично после этого выглядит пороховая башня. Она взорвалась и распалась на две половинки. Одна из них осталась стоять, как на чертеже с разрезом, а вторая, не расколовшись, лежит рядом. Что не сделали враги, доделала природа. После этого в замок пару раз била молния.
В девятнадцатом веке романтики снова открыли для себя эту красивую благородную руину и в Гейдельберг стали наведываться поэты и художники. Замок начали восстанавливать, но вовремя остановились. Подлинная руина выглядела гораздо красивее поздней подделки. Так он и остался наполовину разрушенным.
В подвале стоит самая большая на сегодняшний день винная бочка. В нее помещается около двухсот двадцати тысяч литров. Такие бочки в старину были делом престижа и знаком благосостояния. В эту бочку крестьяне сливали десятую часть своего вина. А винопровод снабжал благородным напитком владельцев замка. Была бочка и побольше, в Гессене, но она до наших дней не достояла.
Мы гуляем по бывшему саду, рассматриваем остатки укреплений. На одних из ворот читаем стихи некоей поэтессы, посвященные Гете. Гете часто бывал здесь. И с женщинами встречался. Они ему стихи посвящали. "Такой кобель!" - с уважением говорит Миша.
Выходим на террасу замка. Отсюда весь город как на ладони. Посреди террасы на камне вмятина, похожая на след ноги. "Однажды король застал у своей жены любовника, - говорит Миша. - Тот с перепугу сиганул в окно и оставил этот след. Чтобы найти, кто это был, король всем велел примерить этот след, но он всем подошел. Примерь - он действительно всем подходит. А кто его примерил, тот еще непременно сюда вернется". Я примеряю. Действительно подходит.
Мы спускаемся вниз, к Некару. Подходим к мосту. В конце войны фашисты взорвали этот мост, хотя никакого стратегического интереса он не представлял. Но после его восстановили. На мосту весит табличка, напоминающая об этих событиях. "В назидание всем вандалам," - написано на ней.
Гейдельберг страдал не только от врагов и молний. У Некара высокие берега, но и из них он выходил. На мосту отмечены самые выдающиеся наводнения. Самое большое было когда вода поднялась на тридцать с лишним баденских футов, а баденский фут равен тридцати сантиметрам.
Вдоль противоположного берега тоже тянется гора, не такая высокая, как Кенигсштуль, но тоже вполне солидная. "Там, по горе проходит тропинка, которая называется дорогой философов, - говорит Миша. - Философы ходили по ней, любовались городом и замком и философствовали. Там виды очень располагают к умным мыслям".
Идем вдоль трамвайных путей. Замечаю, что встречные пути в одном месте пересекаются. "Зачем это?" - спрашиваю я. "Когда мэра спросили, как прокладывать пути, он сказал: вообще не прокладывать. И зачеркнул их на карте. Так их и построили - крест накрест. А что, думаешь, только русские цари любят рисовать на карте?"
Возвращаемся в Мишину деревню.
"Сегодня у моего знакомого вечеринка, - говорит Миша, - надо купить подарки".
Мы идем в магазин, покупаем сосиски и два ящика пива. Некоторые думают, что немцы пьют меньше, чем русские, поскольку пиво не водка. Пиво действительно не водка, но водку покупают бутылками, а пиво ящиками, так что в результате получается одно и тоже.
Нагруженные, направляемся к Мишиному знакомому. Он живет в соседней деревне. Это совсем рядом, даже граница между деревнями никак не отмечена.
- Как вы их различаете? - спрашиваю я.
- Это совсем разные деревни, - отвечает Миша, - здесь люди говорят совсем по-другому.
Мимо нас проходит какая-то пара.
- Ты слышал, как они говорят? Правда, смешно?
- Смешно, - отвечаю я.
Знакомый живет на самом краю деревни. Домик у него совсем маленький, обшарпанный и покосившийся. Во дворе какой-то мужик грузит в свой автомобиль небольшую стиральную машину. К нам выходит хозяин дома. Он худой, волосатый, в рваных джинсах и мятой рубашке.
- Я сегодня богат, - говорит он. - Я продал стиральную машину и могу позволить себе все, что угодно.
Он вытаскивает из кармана несколько мятых купюр.
- А мы как раз пиво принесли, - говорит ему Миша. - Удачную сделку надо как следует обмыть.
Мы несем пиво во двор. Хозяин не идет за нами. И разговаривать он не расположен. Он смотрит на деньги, потом на нас, сует купюры в карман и уходит.
Гости еще не собрались. Вместе с подругой хозяина мы раскладываем костер, на котором будут печься сосиски, и выносим во двор столы из дома.
Темнеет. Появляются гости. Приходит и хозяин. Он что-то говорит гостям и все, таинственно перемигиваясь, идут в дом. В доме хозяин достает пакетик с какой-то травкой. Вновьпроизведенный косяк пускается по кругу. Сладковатый дымок заполняет комнату.
"Ты в первый раз? - спрашивает меня хозяин. - Больше одного раза не затягивайся - не хватало, чтобы ты тут чертей ловил".
Звучит многообещающе.
Выходим на свежий воздух. Уже совсем темно. Трава не действует. Мне говорили, что в первый раз она всегда не действует. Это ничего: пива много.
Разводим огонь, печем сосиски.
Рядом со мной сидит высокий худой парень. На нем кожаная куртка и кепка с октябрятской звездочкой.
- Ленина уважаешь? - спрашиваю я.
- А ты? - он вызывающе смотрит на меня. В стеклышках его очков играют отблески костра.
- Я... уважаю. За гениальность, прозорливость. И детей он любил.
- Врешь ведь... Зачем Советский Союз развалили, уроды?
- Это не я, честное слово!
- Первое в мире пролетарское государство, - мой собеседник совсем не слышит меня. - Все капиталисты его боялись. Вот и доверяй русским строить социализм!
- Не надо было доверять, - в сердцах говорю я. - Лучше бы кто другой его строил - больше бы толку было.
- Теперь капиталисты совсем распоясались, - продолжает он. - Рабочему человеку на шею садятся. На весь мир плюют. Фашисты по улицам безо всякого стеснения ходят.
- Неужели так прямо и ходят? Я ни одного не видел.
- По одному они ходить, конечно, пока боятся.
- В полицию заберут? - наивно спрашиваю я.
- В реанимацию. А как в толпу соберутся, так сразу силу чувствуют. Вот, помню, когда Гесса хоронили, такая демонстрация была! Я туда с друзьями ходил.
- Зачем же ты туда ходил?
Он смотрит на меня непонимающими глазами.
- Морды бить. Зачем еще?
- Это жестоко!
- А ты с ними, целоваться прикажешь?!
- Нет, почему? Целоваться не надо. Но бить-то... Люди все-таки.
- Мне показалось, что ты сказал про них "люди". Пока спишем это на незнание языка. А вообще, следи за тем, что говоришь. А то ведь...
- Нелюди, - поспешно поправляюсь я. - Но ведь жить все равно хотят.
- Мало ли, кто чего хочет. Я не фея какая-нибудь, чтобы их желания исполнять. Впрочем, - тут лицо его становится добрее, - мы же не насмерть, мы ведь не звери. Ну, покалечим немножко, чтобы пару лет по демонстрациям не ходил. И все.
К нам подсаживается Миша.
- Вот вы тут умные разговоры ведете, - говорит он. - А вот скажите, что может быть меньше пустоты.
Я смотрю на огонь. Чувствую, что голова все-таки немного кружится. Кажется, трава начала действовать.
- Если в пустую комнату войдут два человека, а выйдут четверо, - голос Миши доносится откуда-то издалека, - то комната не будет пустой. В нее должны войти еще двое, только после этого в комнате действительно станет пусто.
Я оборачиваюсь и снова вижу своего горячего собеседника.
- Кто победит на выборах? - спрашивает он.
- На каких выборах... - говорю было я, но, вовремя сообразив, отвечаю, - Ельцин.
По лицу собеседника вижу, что это был неправильный ответ.
- Призрак бродит по Европе, то есть, пролетарии всех стран соединяйтесь! Я совсем не в том смысле, что это хорошо, просто, капиталисты ведь все равно другого не допустят, - оправдываюсь я.
Мой собеседник остывает, садится на место и ставит бутылку на землю.
- Ты сам-то за кого голосовать будешь?
Вот уж не думал, что и в Германии до меня доберутся такие разговоры.
- Я вообще голосовать не буду. Мне для этого пришлось бы ехать в Мюнхен, потому что там ближайшее консульство.
Собеседник смотрит осуждающе.
- Ничего, не развалишься, - говорит он.
- Мой голос ничего не изменит.
- Из-за таких, как ты, Гитлер к власти пришел, - заключает мой собеседник, теряя интерес ко мне.
Мне становится легче. Я много думал над тем, из-за кого к власти пришел Гитлер. Теперь вопрос, наконец, разрешился.
Я вижу перед собой строгое благородное лицо немолодой, но красивой женщины.
- Это моя школьная учительница немецкого языка, - доносится голос Миши у меня из-за спины.
- Ты тоже курил эту гадость, - говорит мне учительница. - Михаель, это ты его этому научил?
- Я часть той силы, которая, желая добра, творит благое, - отвечает Миша.
- Желая зла, - поправляю я.
- Ты меня с кем-то путаешь. Я добра желаю.
- Значит, Гете читал, - говорит мне учительница.
- Все читали Гете. Это великий немецкий поэт. Его Лермонтов переводил. "Горные вершины спят во тьме ночной"...
- Вольно! Лермонтов? Не знаю такого. Наверное, хороший поэт, раз Гете переводил. Ты где учил немецкий язык?
- В школе. И здесь еще.
- Здесь? Разве здесь можно учить немецкий язык? Представляю себе, какое представление о нем сложится у тех, кто его здесь учит. Здесь же никто не говорит по-немецки.
- А разве есть места, где по-немецки говорят?
- Конечно. Например, в той деревне, откуда я родом. Там немецкий язык еще сохраняется.
Она говорит несколько фраз на своем языке.
- Честно говоря, я немецкий язык себе не так представлял, - говорю я. И в школе нас не так учили.
- Я понимаю, - вздыхает учительница. - Никто не хочет говорить правильно. И в учебниках чушь пишут в уступку жлобам. От настоящего языка ничего не осталось.
Она куда-то уходит. Я смотрю на тлеющие угли и на шипящие над ними сосиски. Ко мне подходит хозяин дома.
- О чем ты думаешь? - спрашивает он.
- Ни о чем.
- Это ложь. Человек не может ни о чем не думать. Я видел, что ты думал. Если не хочешь говорить, о чем ты думаешь - можешь не говорить, но, если ты думаешь о чем-то, а говоришь, что ни о чем, значит ты думаешь о чем-то плохом и хочешь скрыть это.
Пытаюсь понять, что он мне сказал. Мысль ускользает. Зовут к столу.
Становится веселее. Мы едим сосиски и пьем пиво. Я сижу рядом с учительницей.
- А что, - говорит она, - в России, когда пьют, все еще говорят тосты?
- Говорят, - отвечаю я.
Она вздыхает.
- А пустые бутылки со стола убирают?
- Убирают. Плохая примета, когда на столе пустая бутылка.
- А студенты в пивной пьют из бутылок или из кружек?
- Во что нальют - из того и пьют. Если есть кружки, то пьют из кружек.
Она снова вздыхает.
- Значит, культура пития еще где-то сохранилась, - некоторое время она молчит, а потом добавляет. - Россия, выживет, а Запад нет.
- Почему? От того, что бутылки со стола убирают?
- Нет. От того, что сохранилась культура и ее носители.
- Носители культуры? Кто это? Здесь их нет?
- В Германии почти не осталось высоких голубоглазых блондинов, - задумчиво говорит она.
- А почему именно высокие и голубоглазые блондины, а не маленькие брюнеты? - я пытаюсь вспомнить, как выгляжу. Кажется, я не похож на высокого блондина.
Она смотрит на меня с удивлением и отвечает:
- Ну, нравятся они мне.
- Мне кажется, в России их не так уж и много.
- Зато там у них сила. Ельцин один чего стоит. От того и традиции сохраняются. И культура.
Темнеет. Сосиски съедены, гости встали из-за стола и начинают собираться по домам.
"А мы останемся, - подмигивает мне Миша. - Переночуем здесь, а завтра утром еще опохмелимся. Знаешь такое слово?"
На крыльцо выходит хозяин дома. В руке у него деньги.
- Сегодня я богат, - говорит он, - эти деньги я получил, не работая ни дня. Стиральная машина была мне не нужна, не нужны и деньги. Смешно смотреть, как люди уродуются ради этих бумажек. Я не уродовался и не буду. Кому тут нужны деньги?
- Тебе, - отвечает Миша. - Твои деньги тебе и нужны, кому же еще?
Хозяин смотрит на него с презрением.
- Возьми, - говорит он и сует Мише деньги. - Ты считаешь, что они нужны, так и найди им применение.
- Как знаешь, - говорит Миша.
"Пусть пока у меня полежат, - говорит он мне. - Этак он их сейчас в костер бросит или начнет всем раздавать. А через пару дней опять припрется ко мне и станет просить денег. Тогда я ему их и отдам".
Ночь сплю крепко. Когда просыпаюсь, за окном совсем светло.
Перед домом, у крыльца хозяин ругается со своей подругой. Она помыла посуду и отчитывает его. Он молча кивает. Миша стоит рядом и наблюдает за происходящим. Подруга хозяина уходит в дом. А сам хозяин берет из стопки помытой посуды тарелку, некоторое время тупо ее рассматривает, а потом хладнокровно и беззлобно разбивает ее о крыльцо и берет следующую. Эту он разбивает, уже не рассматривая. Мы с Мишей молча смотрим, как он переводит посуду на скандал. Подруга с ребенком на руках выходит на крыльцо и тоже смотрит на это. Когда разбивается последняя тарелка, она, воспользовавшись паузой, говорит, что пошла собирать вещи.
- Ты никуда не уедешь, - заявляет хозяин.
- Уеду.
- Не уедешь.
- Почему?
Хозяин на секунду задумывается и отвечает:
- Потому, что на такой машине ездить нельзя.
Сказав это, он подбирает с земли камень и разбивает лобовое стекло ее машины. Похоже, результат его удовлетворяет, и он аккуратно и методично продолжает выбивать стекла. Делает он это так же спокойно, как бил тарелки, не торопясь, тщательно подбирая камни в зависимости от размера стекла.
Миша смотрит на него с интересом. Когда, наконец, с последним разбитым стеклом, работа завершается, он спрашивает:
- Ты знаешь, во сколько это тебе обойдется?
- Деньги грязь, - уверенно отвечает хозяин.
- И то верно, - вздохнув, соглашается Миша и, переглянувшись со мной, говорит. - Ну, мы, пожалуй, пойдем.
- Всего хорошего, - говорит хозяин, - очень было приятно познакомиться. Заходите еще. У меня каждый месяц пьянки бывают.
- Это вряд ли, - говорю я. - Через месяц меня уже здесь не будет.
- Ну и что. Ради такого дела можно и приехать.
- Не получится. У меня виза уже закончится.
- Что за вздор?! Какая еще виза?
- Чтобы быть в Германии мне нужна виза.
- Вот еще глупости! Мало ли людей живет в Германии без визы!
- Так нельзя. Я честный. Да и что мне толку жить в Германии нелегально? Что я здесь буду делать?
- А чего ты вообще ждешь от жизни? Чем ты собираешься заниматься?
- Как все, работать. Чем же еще?
Хозяин с отвращением морщится.
- Сказал бы, что хочешь торговать собой, - говорит он. - На таких тупорылых трудоголиках весь этот мир и держится. Если тебе охота ишачить за шмот жратвы, то и нашел бы тут работу.
- У тебя есть предложения?
- Делов то, - пожимает плечами хозяин. - Стоит только позвонить моему дяде. Какая работа тебя устраивает? Руководитель отдела? Главный менеджер? Скажи. Был бы товар, а покупатель найдется. Если кому охота подставлять спину, всегда найдется тот, кто наложит на нее своих мешков.
- Учту, - отвечаю я.
Дома Миша вытаскивает из кармана деньги и кидает их в ящик стола.
- Вот и применение для них уже нашлось, - говорит он. - Хотя, на стекла для машины этого и не хватит.
- Как же он так живет? - спрашиваю я. - Откуда у него деньги?
- Друзья помогают, родители.
- Богатые родители?
- У него отец работает в правительстве земли.
- А дядя?
- Ну да, и дядя еще. Он владелец какой-то германо-канадской фирмы.
- Да? А чего же его племянник живет как нищий?
- Свободы хочет. Не век же зависеть от богатых родственников. А делать он ничего не умеет. Да и родственники всю жизнь не будут с ним нянчиться. Так что ты его треп насчет дяди всерьез не воспринимай.
Я и не воспринимаю.
Опохмелиться в гостях нам не удалось. Мы решаем отправиться в ближайший городок. Выходим из автобуса у церкви и спускаемся в подвал. Небольшая пивная. Табачный дым. Сводчатый потолок обклеен пивными пробками. За столиками в основном молодежь. На дверях туалета очень реалистично нарисованы мужчина и женщина. "Это рисовала двенадцатилетняя девочка, - говорит Миша. - Очень продвинутый ребенок, не правда ли?"
Садимся, берем пиво.
- Очень милое место, - говорит Миша. - Я очень люблю здесь бывать. И люди здесь работают очень милые. Иногда здесь бывает живая музыка: приглашают какую-нибудь местную молодежную группу. Тогда за вход берут деньги, но немного - только чтобы заплатить музыкантам. Здесь вообще цены невысокие. Люди работают исключительно из любви к искусству. Потому церковь и сдает им этот подвал. Богоугодное дело: занимают подростков, чтобы им на улице не болтаться, безалкогольные напитки продают дешевле, чем пиво. Такое больше нигде сейчас не встретишь.
За соседним столиком назревает ссора. Подросток лет четырнадцати пристает к девушке примерно того же возраста. Оба пьяные и, видимо, накурившиеся. Девушка кричит. Бармен выходит из-за стойки и провожает юношу на улицу. Вслед за ними уходит и девушка.
- Такое тоже иногда бывает, - говорит Миша. - Не знают, куда время девать, вот и сходят с ума потихоньку. Да и пить не умеют.
На меня накатываются угрызения совести.
- Ты не сердишься, что я у тебя...
- Да не, - машет рукой Миша, - дело-то житейское. У меня такое тоже много раз бывало.
- Разговор был очень интересный, - продолжаю оправдываться я. - Я бы просто не добежал до туалета.
- До туалета? Ты ходишь блевать в туалет?
- Куда же еще? Там стоит такая удобная блевательница.
Миша морщится.
- Блевательница это так банально. Это только для первокурсников, которые совсем не знают жизни и ничего не понимают в эстетике.
Я растерян.
- Разве эстетичнее стоять раком перед унитазом?
- Ты меня разочаровываешь! Как можно сводить все к простой физиологии? А для чего люди ходят на крышу? А балкон? Там свежий воздух, пение птиц, природа, высота.
Миша прав. Вечером стоять под балконом никак нельзя. Последствия чьей-то радости пролетают с удивительной регулярностью.
- Нет, блевательница это далеко не самое полезное изобретение, что есть в общаге, - продолжает рассуждать Миша. - Вот ванна это здорово. Ты когда-нибудь пробовал готовиться к экзамену, лежа в ванной? Я всегда так делаю.
- В общей ванной? Там же весь этаж моется. Мне кажется, это не очень гигиенично.
- Напротив. Все рассуждают как ты, потому никто, кроме меня там и не моется. Все идут в душ. Так пошло.
Заходит продавец газет. Миша покупает, быстро просматривает заголовки.
- Сколько уж раз зарекался читать желтую прессу, - говорит он. - Ты только гляди, что они пишут! У Ельцина инфаркт, а он продолжает свою предвыборную кампанию. Это надо же так изовраться! Если бы у него был инфаркт, то он лежал бы в больнице. Да и не проголосовал бы никто за такого больного.
- Не за коммунистов же голосовать, - отвечаю я. - Они остались в прошлом.
Молодой человек, сидящий по соседству, оборачивается и мрачно спрашивает:
- Ты чего сказал про коммунистов?
- Я про неправильных коммунистов сказал, - поспешно уточняю я. - Я имел в виду российских коммунистов.
- А-а, - с пониманием говорит сосед и отворачивается.
Следить надо за своими словами, меня же вчера предупреждали, а я опять забыл.
- А Ельцин сам из какой партии, - спрашивает Миша.
- Раньше был коммунистом, а сейчас он стал таким большим человеком, что любая партия была бы ему мала.
- Кто же его поддерживает?
- Если надо, он специально создает партию для этого.
- И туда идут люди?
- Еще как идут! Бегут. Это же очень большая честь, поддерживать любимого президента.
В пивной мы засиживаемся дотемна. За разговором время быстро проходит.
- Сейчас я закажу такси, и мы поедем обратно, - говорит Миша.
- Зачем такси? Тут же всего километра три. Дождя нет - пешком прогуляемся.
- "Дождя нет - пешком прогуляемся", - задумчиво повторяет Миша. - Интересная мысль, надо запомнить. А что, русские все идут пешком, если нет дождя? Надо попробовать.
Мы идем по обочине дороге. Уже темно, машины редко обгоняют нас.
- Конечно, можно было бы приехать на своей машине, - говорит Миша. - Мы не такие уж и пьяные. Просто был у меня уже случай. Ехал я как-то по этой самой дороге из той же самой пивной. Пьяный был невообразимо. На полдороги понял, что не доеду. Съехал на обочину, положил голову на руль и уснул. Через час будят меня, светят в лицо фонариком и спрашивают: "Вы что, пьяный?" А я ему: "А вы что, слепой?" Терпеть не могу, когда будят и задают идиотские вопросы. В результате остался без прав. И штраф заплатил. И долго потом на автобусе ездил. А что поделаешь - пьяный за рулем. Они правы. Эх, надо было на соседнее сидение пересесть, да ведь я не соображал совсем!
- Зря ты им грубить стал.
- Мое право! Здесь свободная страна.
- Ты уверен?
Миша задумывается.
- Уверен. Свободная. Только ментам этого лучше не говорить. Не любят. Я, вот, как-то вечером шел подвыпивши. А они захотели проверить у меня документы. Не знаю, что там они про меня подумали: у меня гаечный ключ был в руке, а перед этим кто-то разбил витрину в магазине и что-то украл. Ну, я тогда тоже сказал им про свободную страну и после ночевал в участке. Мораль такая: страна свободная, но документы все равно лучше при себе иметь.
Проходя мимо церкви, Миша останавливается и отворачивается к стене. Такая непосредственность меня удивляет.
- Ты знаешь, что это за здание? - спрашиваю я.
- Церковь. Протестантская.
- И что же ты делаешь?
- Протестую, - отвечает Миша, застегивая штаны.
- Ты атеист?
- Крещеный. Но я потом открестился обратно. Не то чтобы я не верю в Бога, но платить за это деньги - нашли дурака!
Наутро мы отправляемся обратно. Мы едем через Оденский лес. Дорога вьется между заросшими лесом холмами. На вершине почти каждого холма красуется корона древнего замка. Я смотрю на эту красоту и стараюсь получше запомнить. Она стоит того, как и люди, с которыми я познакомился за эти дни, как и вся эта замечательная поездка в город на букву ха.

Оценка: 7.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Чернованова "Невеста Стального принца - 2"(Любовное фэнтези) М.Юрий "Небесный Трон 4"(Уся (Wuxia)) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) К.Кострова "Кафедра артефактов 2. Помолвленные магией"(Любовное фэнтези) LitaWolf "Враг мой. Академия Блонвур 2"(Любовное фэнтези) Т.Мух "Падальщик 3. Разумный Химерит"(Боевая фантастика) А.Тополян "Проклятый мастер "(Боевик) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика) Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези) А.Ефремов "История Бессмертного-3 Свобода или смерть"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"