Свестунов Александр: другие произведения.

Синее солнце

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 7.44*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Если бы Лавкрафт родился в Тюмени


   СИНЕЕ СОЛНЦЕ
  
   У каждого есть истории из юности, которые он не хочет вспоминать, но не может не рассказать хотя бы раз. Обычно они никому и не нужны, и, кроме непредсказуемого отражения в художественных вкусах, на взгляд стороннего наблюдателя никак не влияют на жизнь. Мне хотелось бы, чтобы моя история была такой, чтобы она просто досталась случайному собеседнику из интернета, который беспричинно показался бы мне духовно близким. Но она не такова. Вовсе не стыд является причиной, по которой я благодарю Бога за то, что смог прожить эти годы, как будто ничего не было. И не стремление освободиться от давления подсознания заставляет описать то, что произошло со мной, тогда - обычным тюменским школьником. Эти строки даются мне безо всякого облегчения, и только обязанность проинформировать человечество заставляет обнародовать данный отчет.
   Работая в первой четверти над рефератом по истории, я напал на номер исторического журнала, в котором была еще одна хорошая статья о гербах основных городов бывшей Тобольской губернии. По ней можно было сделать еще один реферат, и во второй четверти мне не о чем было беспокоиться. Но это, разумеется, не значит, что в освободившееся время я налег на математику. В числе источников в статье значились материалы тобольского архива, а ведь еще когда нас возили на экскурсию в Тобольский кремль, экскурсоводы убеждали, что двери архива всегда открыты для школьников. Шальная мысль сослаться в реферате непосредственно на исторические документы зацепилась за то, что в Тобольске живет семья дяди с моими двоюродными братом и сестрой. И вот, в субботу 20 декабря за три часа езды я не прочитал и страницы из взятой в дорогу книги. Мысли были заполнены наполовину легким волнением о задуманном предприятии, наполовину осознанием факта: Яна и Денис получат такие же пятерки, но никогда не додумаются сходить куда-то кроме библиотеки. Они ждут, когда получат диплом, и им скажут "теперь ты настоящий историк", да и после этого будут ждать, когда Начальник Историков прикажет что-то сделать.
   В архиве мне порекомендовали хороший набор источников. Рассказами из истории городов я хотел приправить и расцветить довольно очевидные геральдические обоснования: у Тары - горностай, у Ишима - карась, изобилующий в его окрестностях, у Кургана - курган, возле которого находится город, у Ялуторовска - мельничное колесо. Последнее на ранних версиях герба выглядело несколько абстрактно - крест, окруженный короткими преломленными лучами.
   https://pp.userapi.com/c830108/v830108489/dfcae/6DxS2fJuwFc.jpg
   При этом именно об истории Ялуторовска до утверждения всех гербов Тобольского наместничества одним указом в 1785г. в отличие от остальных поселений не было ничего ни в отчетах С.У. Ремезова, ни в исследованиях И.Я. Словцова. А церковные хроники ограничивались краткой перепиской 1701 года, в которой городской протодьякон требовал дать капитана с ротой солдат для экспедиции за болота против диаволического культа. На что ему было указано, что подъясачное население вольно пребывать в язычестве, и протодъякон поставлен как раз для того, чтобы использовать силу не оружия, но слова. Но оказалось, что это православную молодежь кто-то соблазняет ходить в болота на сборища, где и казацкие, и купеческие дети поклоняются идолам, соревнуются в богохульстве и получают "диавольского солнца знак". В ответ были высланы не солдаты, а комиссия от епархии. На этом документы замолкают до того самого геральдического указа Екатерины II. Может быть, после комиссии вопрос с культом решился силой, может быть, другими методами. Может быть, все внимание чиновников захватили события в Москве, а чересчур ревнительный протодьякон был заменен на такого, который не привык жаловаться.
   И снова никто бы не подумал сделать упрек моему исследованию (если даже работники архива развели руками), но азарт подсказал следующий шаг: по дороге в Тюмень заехать в Ялуторовск и расспросить поподробнее в местном краеведческом музее. Благо, там тоже живет одна моя тетушка, чей адрес и телефон сообщили мои родители, несколько удивленные моим рвением к нанесению визитов родственникам.
   Уже в Ялуторовске я по дороге зашел за чем-то в магазин. Мои ровесники, которые закупались пивом, имели на запястьях герб города. Я, конечно, не был из тех, кто легко заводит знакомства, но столько самостоятельных решений за последнее время, и вообще атмосфера путешествия, когда большинство встречных людей видишь первый и последний раз, помогли мне обратиться к ним достаточно непринужденно:
   - Вы че, мельники?
   - Чего?
   - Ну, мельничное колесо на руке.
   - Че? Это что ли? Слышали, это мельничное колесо! - раздался дружный смех всей компании. - Какие еще мельницы, братан?
   Я, практически не выдавая смущения, объяснил про герб города.
   - Ха-ха, ты че, серьезно, что ли? - они засмеялись, но внутренне прониклись уважением к моим знаниям. - Всегда все знали, что это Синее солнце. Чего-чего в архиве про мельницы написано? Ну ты повеселил, конечно. Поехали с нами бухать, расскажем, что значит.
   Я сказал, что прямо сейчас не могу, и они пообещали подобрать меня через два часа. Не веря в свою удачу, я решительно отказался от тетушкиного чая, соврав, что городской музей скоро закрывается.
   Когда я прогуливался у назначенного места на краю города, ко мне подошли трое ментов, попросили документы и спросили, что я здесь делаю. Я честно рассказал, что интересуюсь историей города: "Например, вы знаете, почему мельничное колесо на гербе еще называют Синее солнце? Вот и никто не знает, а надо бы хоть кому-то знать!" После обнаружения нездешней прописки, они, по всей видимости, решили банально отжать у меня мобилу, и попросили показать в телефоне эсэмэски. В ответ на мой удивленный отказ они пояснили, что я тут, очевидно, торгую наркотиками, и "сейчас поедем в отделение и все покажешь".
   - Пожалуйста, если хотите - поедем, оформим протокол, и там я вам все покажу.
   Милиционеры поняли, что хлопоты не закончатся арестом великого наркобарона.
   - Тебе оно не надо.
   - Что?
   - Мельничные колеса эти.
   - Простите, это я сам буду решать.
   Они вернули мне паспорт, и наш разговор завершился совсем уж странно:
   - Так что, в отделение с нами не хочешь?
   - Честно говоря, не ощущаю такого желания.
   - Так замерзнешь тут.
   - Спасибо, я тепло одет.
   - Всего доброго.
   - Вам тоже.
   Я недолго пережевывал в уме эту встречу - через пять минут подъехали два фургона, и меня пригласили внутрь. На скамейках вокруг снегохода "Буран" сидели бритые ребята. Несмотря на погоду, все были одеты очень легко, и я не увидел в салоне другой одежды, при этом все были в черных кожаных перчатках. (Я пошутил про себя, что это чтобы не оставлять отпечатков пальцев - тогда мой настрой еще был совершенно оптимистичен). На черных толстовках был какой-то абстрактный принт из бледных пятен, и я не встречал таких ни у населения, закупающегося на рынке, ни у модников в школе. На поясах открыто висели ножи, которые мне с готовностью стали показывать, объясняя: "зожник докопается, что ты водку пьешь, что ты ему скажешь, понял?" Закуски не было вообще, но в том возрасте я и сам не придавал значения таким мелочам, поэтому принялся пить пиво вместе со всеми прямо в дороге. Остальные пили водку и только запивали пивом.
   Я воспользовался случаем и вставил историю о Менделееве и водке, услышанную в Тобольском музее. Его работа заключалась, конечно же, не в "изобретении" водки. Он исследовал смеси спирта и воды. В разных концентрациях они образуют раствор разной плотности, и минимальная плотность достигается как раз при 40 процентах спирта в воде по объему. Так как продажа водки была в государственной монополии, рецепт наименее плотного раствора был принят к производству как наиболее выгодный.
   Один из ребят, Леха, сразу понял, о чем я говорю, и еще добавил, что сорокоградусный раствор не только самый легкий по плотности, но один из самых противных. Смеси качественно различаются по вкусу, поэтому хорошие коньяки и ромы все имеют 42 или 39 объемных процентов и имеют объективно более мягкий вкус. Но все же это не самое отвратительное сочетание, потому что экономический фактор, конечно же, тоже имел место. А так, есть и другие, более подходящие концентрации - рассказывал Леха, как будто Менделеев должен был искать рецепт самой мерзкой водки.
   По низеньким, но при этом полностью сформированным соснам я понял, что мы едем по замерзшему болоту. Мне сказали, что летом в те места вообще нельзя добраться ни по земле, ни по воде, ни по воздуху - даже вертолету негде сесть. Почему-то в этот момент я начал жалеть, что присоединился к этой компании. Не то чтобы я боялся, что пьянствующие тусовщики намеренно сделают мне что-то плохое. Но люди, выезжающие в лес без закуски и верхней одежды, вполне могут, например, остаться там на ночь, забыв, что среди них я, всего лишь человек.
   К тому же, в остальном беседа не клеилась. Когда я пытался из вежливости рассмеяться, последующие серьезные разъяснения показывали, что это была не шутка. Когда в ответ на некоторые странные истории я предполагал рациональное объяснение, следовали заверения, что все было именно так, как рассказано. Поэтому большую часть поездки я слушал их разговоры. Причем больше всего шокировали не упоминания какого-то "фюрера" - по руническим и готическим татуировкам я уже понял, что это скинхеды, о которых, в общем-то, каждый наслышан. Непривычнее всего было слышать одобрительные отзывы о Борисе Ельцине - такое я встречал в первый раз. Это были не только тосты за 93 год, но и, например, горячее обсуждение предвыборной кампании 96 года. Подробности кампании были как будто почерпнуты не из газет или других общедоступных источников. Мои ровесники не хвастались друг другу услышанными где-то фактами, а со смехом напоминали их друг другу, как участник событий наслаждается воспоминаниями. (Сейчас появилось больше мемуаров и исследований, и, работая над этим отчетом, я убедился - подростки перебрасывались случаями, происходившими непосредственно с Борисом Ельциным).
   Кроме того, это были скинхеды какого-то мистического толка, и очень много разговоров было о рунах, молоте тора, движении природных сил. Из этого я не могу ничего пересказать, так как непонятое и бессвязное не остается в памяти. Поэтому попытки оправдать цель авантюры поездки - добыть информацию о Синем солнце - решительно провалились. Мои новые товарищи были уверены, что на гербе города изображено именно оно, но старались сделать свои объяснения скорее развлекательными, чем годными на ссылочный материал: "Это похоже на коловрат, понимаешь, только это водоворот такой, как когда водку проверяешь на палёность, закручиваешь бутылку и смотришь какие фракции сепарируются. Плюс, когда бутылку допиваешь, то можешь через донышко на солнце смотреть. Одним глазом, как Один". Но должен сказать, что когда я все-таки что-то понимал, их суждения были для меня новы и в то же время более рациональны и адекватны, чем мое обывательское "человек всегда рад обманываться и видеть связи, которых нет, наверняка у ученых есть какое-то объяснение".
   У берега реки проезжали мимо одинокой избы - то ли охотника, то ли рыбака. Мы в очередной раз остановились справить нужду, и из дома вышел хозяин, державший в руке ружье, как палку. Уже захмелевший, я в шутку окрикнул его: "Мужик! Где здесь водку продают?". Он секунду поразглядывал меня, а потом сердито крикнул: "Мусор не бросай!" Я совершенно не собирался бросать тут никакой мусор, и такой ответ меня несколько обидел. Все стали свистеть и передразнивать его, доставать и убирать ножи обратно - чтобы можно было резко и эффектно выхватить еще раз. Но, закончив дело, все запрыгнули в машины. Когда проехали чуть дальше дома, пустые бутылки действительно выбросили прямо на обочину.
   Наконец, когда уже темнело, мы остановились на краю дороги, прорезанной в лесу, и высадились. Белоснежные сугробы тут же были закиданы бутылками и окрашены желтыми струями. Из второго фургона вытащили сани и второй буран. Мы закинули в сани сумки со спиртным и расселись, все так же совершенно налегке - никаких припасов, палаток, горелок. Ежился в зимней куртке и гадал, какому деду морозу все продали душу, я один. Бураны повезли нас прямо в лес, и меня захватило чувство, что здесь нельзя находиться, как будто мы где-то пересекли красно-белую полосатую ленту.
   Не сразу я понял, что мы остановились не на первой же поляне подходящего размера - с четырех сторон среди деревьев прятались деревянные идолы в два человеческих роста. (Примет, по которым мы, съехав с дороги, направились прямо к этой поляне, я так и не нашел). После того, как бураны немного покружили, выровняв площадку, и когда был разведен костер, ребята стали подходить к идолам и выбрасывать руку, как они выражались, "от сердца к солнцу", ритуально прикладываясь сразу же после этого к бутылке. Вообще, я уважительно отношусь к любым объектам культа, но я не воспринял тогда все это как кощунственную насмешку, как будто это место ждало именно такого ритуала.
   Идолы показались мне древними - черные, потрескавшиеся. На месте ликов бревна прорезывали особенно глубокие трещины, ни от одного лика не сохранилось даже фрагмента, а голова одного из истуканов вовсе была расщеплена, как перевернутая еловая шишка. Это наводило на мысль, что они были просмолены для сохранности, когда уже растрескались. Если, конечно, не думать, что были сделаны такими нарочно. Я подошел и рассмотрел изображения доспехов, мечей и копий в руках. Во второй руке у каждого был кубок. Кое-где на поясе или на мече были руны, то и дело неразличимо переходящие в трещины.
   Между прочим, среди нас оказалась и девушка, которую все звали Валька. Так же, как и у всех, на ней были только толстовка, джинсы и блестящие модные ботинки с высоким берцем. На мой вкус, лицо ее было как будто сделано топором.
   Немедленно после ритуала Леха-химик налил из баклажки смесь воды со спиртом собственного приготовления. Он пронаблюдал, как я отпил прозрачный блестящий напиток из эмалированного алюминиевого ковша, и перевел взгляд на следующего участника только когда с удовлетворенным кивком убедился, что мое лицо само собой скривилось в гримасу отвращения. Этот напиток невозможно ловко проглотить, обойдя мерзейший, гнуснейший вкус, закрывающей нотой которому служит приходящее после основной волны осознание, что его формула открыта в поиске максимальной несовместимости с вкусовым восприятием человека.
   Вечеринка, начавшаяся еще в дороге, продолжилась - пьяные люди что-то орали друг другу, кто-то катался по снегу в полушуточной борьбе, иногда Саня пытался объяснить мне что-то из эзотерики, а Леха - из химии. Включили что-то похожее на музыку - жужжащие гитары и хрип вместо вокала. Кажется, по кругу ставили одну и ту же композицию (хотя и не ручаюсь), и скоро ей стали подпевать все. Я понимал только отдельные слова, но могу записать этот рефрен на слух, потому что и сейчас слышу эти рявканья как тогда:
   СИЛЖУЕ СТОКА НЕН ВЕСТЬ ДАЁТ
   ЕЛЬЦЫН ЕЛЬЦЫН МЫЙ ДЁМ ВПРЁ
   Еще несколько раз ковш передавали по кругу, и как я ни старался пригубить только слегка, этот страшный изотоп водки в любом количестве мутил разум одинаково. Многие были уже голые по пояс. Я понял, что мне тоже не нужна куртка, бросил ее на сугроб, и стал танцевать со всеми. Валька сбросила толстовку, под ней была только татуировка во всю грудь, в которой я узнал Ельцина - не сразу, потому что люди моего поколения запомнили его как гнусавого старика. А здесь под равномерно белыми волосами румянилось контрастами синих и красных пятен лицо молодого, полного сил реформатора. По плечам и рукам шел узор из коротких преломленных синих черточек. Из сосков получились глаза, впрочем, Валька сразу прикрыла грудь руками, и вокруг головы Бориса образовался круг из лучей Синего солнца.
   Мне предложили сигарету, я отказался. Тогда предлагавший заявил, что первая сигарета из пачки - это привилегия перворазника. Я не такой человек, которого можно поуламывать или надавить и заставить поменять решение. Но в его словах не было никакой угрозы. Очевидно, на меня подействовала лесть, и я взял сигарету. Повертев ее и поняв, что фильтра нет, я подставил ее огню зажигалки и затянулся.
   Горький вкус табака смешался со вкусом ельцинистской водки, кислый разряд тока прошил челюсть, и меня вырвало. Когда я поднял голову, то увидел, что вместе со мной одновременно тошнило всех вокруг, при этом большинство не только не отворачивались из круга в сторону леса, но даже не наклонялись - стало понятным происхождение абстрактных узоров на одежде.
   Очистив желудки, двое парней схватили Вальку за груди и стали один целовать ей плечи, а другой жевать волосы. Когда они потянули груди в разные стороны, под ними открылись настоящие глаза Ельцина, над которыми с нижней стороны грудей нависали грозно нахмуренные брови. Глаза смотрели прямо на меня.
   Хмельное сознание зарегистрировало, что шум голосов вокруг пришел к единообразию: со всех сторон раздавались крики "Ледовласый гневае-э!" Меня схватили и прижали левую руку к большой деревянной чурке. Я сначала вяло, потом всерьез попытался отбиться, но те, кто удерживал меня, явно имели в этом деле наработанные навыки. У чурки была специальная подставка под запястье, к которой они начали привязывать мою руку, несмотря на мои бешенные рывки. Я был крепко зафиксирован, а прямо передо мной полураздетые люди ребячились и отбирали друг у друга топор, катаясь по снегу с рвотой, и заплетающимися языками спорили, чья очередь "посвящать". Их все еще можно было принять за пьяных чудаков, но кое-что внушало мне уверенность в полной нешуточности происходящего. Когда топор тянули в разные стороны, стало заметно, что некоторые пальцы черных перчаток, которые были у каждого на руках, пусты. Что причиной был этот самый топор, вы бы на моем месте тоже ни на мгновение не засомневались.
   Надо было бросить все силы разума на поиски выхода из ситуации - что-то сказать, как-то правильно себя повести, но тогда у меня еще не было умения сфокусировать мысли, когда взгляд расфокусирован спиртным. Я начал было мысленно просить прощения у родителей, у тетушки, которых ни о чем не предупредил, которые даже не будут знать, где меня искать, даже у ментов, которые могли уберечь меня от всего этого - но вдруг понял, что так надо. Все это не просто так. Это не просто распаленные девичьи ахи и охи, это песня валькирии. Это не просто татуировка, Ельцин смотрит на меня. Потому что я взял сигарету, которая была мне не нужна. Это не просто идолы, они судят людей своим судом. По закону дерева и снега, который остается неизменным вот не одну и не десять тысяч лет.
   Что-то приподняло меня и кинуло назад. Я стал выпутывать руку из веревок, а тех, кто был рядом со мной, кто-то отбрасывал длинной палкой. Когда ближайшие противники валялись на земле, этот человек снова взял меня за шиворот и усадил на что-то. Я только догадался схватиться за поручень, как буран, на котором я сидел задом наперед, дал газу и рванул в лес. Поляна и свет костра быстро пропали из виду за густым лесом, и в опустившейся ночи я слышал только боевые кличи и звуки заведенных буранов. Ориентация в пространстве была быстро потеряна: то мне казалось, что крики доносятся слева, то справа, то вообще сзади, и тогда я забывал дышать от осознания, что опасность приближается со спины, и тебя самого несет к ней.
   Мы остановились посреди леса, и человек с ружьем за спиной вскочил со снегохода и побежал вперед пешком. Оставалось бежать за ним с мыслями что, наверное, кончился бензин и теперь мы должны идти до города 50 километров по глубокому снегу. Крики были слышны спереди и уже совсем рядом, но я заставлял ватные ноги не отставать от моего спасителя. Он выскочил на дорогу, а мне велел оставаться на месте. Это была дорога рядом с тем охотничьим домиком, который мы проезжали по дороге на поляну. Возле дома стояли бураны с санями, вокруг хозяйничали ельцинисты, а из дома валил дым. Радуясь пожару, они предлагали друг другу совершать такие дикости, до каких я бы даже не додумался, и с тех пор в самых темных уголках интернета я не встречал проявлений фантазии, которая посоревнуется с тем, что я слышал тогда. Предложения неизменно встречались все более одобрительным визгом. Охотник вбежал в дом с заднего двора, через минуту выскочил с сумкой и побежал в моем направлении. Его заметили, и, к моему ужасу, толпа повалила за ним в мою сторону. Приблизившись, он закричал: "К бурану назад убегай". Когда мы садились на буран, толпа с ножами и дубинками заходила с дороги в лес. Некоторые из них взревели как медведи, и группа резко замедлилась, продвигаясь осторожней. "Капкан хороший у меня всегда. - сказал человек, добавив что-то по-татарски, - А собак совсем убили, зарезали". Мы развернулись (что на секунду приблизило меня к преследователям на полметра и заставило вжать пальцы в поручни) и снова направились в лес.
   Когда не стало слышно ничего, кроме мотора снегохода, можно было включить фары, но двадцать метров леса, выхватываемые фарами, не могли убедить, что мы движемся куда-то в безопасное место. Я вперился в светлое пятно, чтобы не встретиться взглядом с ликами идолов, глядевших из леса. Не помню, сколько и как мы ехали. Похоже, я впадал в беспамятство. "Вот здесь не будут догонять" - татарин выехал на трассу, где мы остановили дальнобойщика, который взял меня без денег. Водитель хотел было расспрашивать меня, почему я без куртки и все остальное, но язык мой так заплетался, что ему как-то и так стало все ясно и неинтересно. "Замерз бы ты насмерть без этого мужика" - хотел бы я так же, как он, продолжать видеть в обыденном обыденное, и чтобы некоторые вещи касались меня только в качестве коротких забывающихся встреч с незнакомцами.
   Меня подбросили только до города, мобильник и кошелек остались в куртке, брошенной на поляне, и я понятия не имел, как добраться до дома тетушки. Водитель отдал мне старую куртку, но ночной мороз уже вошел в полную силу, и куртка не спасает, когда вся остальная одежда не приспособлена закрыть морозу любую возможность добраться до твоей шкуры. В одну из калиток заходила женщина, и я хотел спросить ее, в какую сторону идти. Но когда открылся рот, из желудка вырвалась отрыжка от водки, и вместе с ней - непредставимая ругань в адрес той женщины. Вкус отрыжки перемешался с обжигающим стыдом - по сей день мне трудно поверить, что эти слова были произнесены моим ртом. Видимо, это она вызвала прибывший вскоре наряд милиции, который без лишних слов велел мне садиться в машину и повез в теплое гостеприимное отделение.
   Утром я попросил у дежурного ручку и бумагу - все произошедшее должно было быть доведено до сведения властей. Когда я насколько мог обстоятельно описал дело, он стал читать мой отчет, время от времени поднимая глаза и переспрашивая о некоторых моментах, очевидно, чтобы, посмотрев в глаза, убедиться в моей искренности и бесхитростности. Когда я спросил, как оформить шапку документа, чтобы получилось официальное обращение в прокуратуру, он заявил, что они "с пацанами" (с другими милиционерами) должны разобраться с этими выродками, потому что потерпеть такое в своем городе они не могут. А если зарегистрировать заявление, то есть привлечь внимание начальства и прокуратуры, то законный ход дела никуда не приведет. Но все, что я написал, очень поможет делу. Также, чтобы не возникло ненужных проволочек, во время которых они будут заниматься сочинением объяснительных для руководства, а не делом, которое никто кроме них не решит, лучше все-таки, чтобы я подписал протокол о задержании за пьяное хулиганство. Несмотря на всю на мою приверженность формальной законности (она сохраняется и по сей день, об этом можете спросить всех, кто меня знает), я с согласился с обоими предложениями, так как точно осознавал, что решительные действия здесь должны быть предпочтены чему бы то ни было.
   Когда все было решено, дежурный спросил, что теперь будет с моим рефератом, не провалю ли я какие-нибудь экзамены. (Такая чуткость и участие в людях, о которых предрассудки говорят, как о грубых и бескультурных, всегда восхищали меня, так как у людей книжного знания встречаются заметно реже). Я заверил его, что это ерунда, что излишний перфекционизм и гордость вполне оставили меня, и что после всего произошедшего даже четверка за реферат меня никак не расстроит. Но он предположил, что мне нужен отдых и, возможно, квалифицированная медицинская помощь, и оставил уговоры, только когда я пообещал неделю не ходить в школу, сказавшись больным.
   Эта история, рассказанная по возвращении в Тюмень друзьям, очень их развлекла, и они вдоволь посмеялись над моими, как им казалось, попытками заполнить алкогольное забытье. Они продолжали потешаться надо мной, и, хотя такие шутки и приняты у друзей, подлинность постоянно напоминаемых деталей угнетала меня. К счастью, мы скоро закончили в школу, поступив в разные институты, и я смог совершенно забыть все произошедшее, и даже смог пить водку без того, чтобы меня бросало в образы из памяти.
   Читатель, наверное, догадался, что заставляет меня сегодня писать об этом. К моему изумлению и ужасу, ельцинисты в открытую вербуют новых членов, даже не скрывая, что это не политическое движение, а мистический культ. Когда я встретил в интернете упоминания о ельцинизме, и поверхностное знакомство подтвердило, что это и есть то самое, что до последнего времени оставалось в пределах сибирских болот, я просто-напросто сделался нездоров и не смог выходить на работу несколько дней. Только осознание своего долга перед обществом заставило припомнить и описать все отталкивающие подробности, свидетельствующие, что политик конца двадцатого века родом из деревни у притока Оби - всего лишь проявление гораздо более древнего и фундаментального зла. Это зло берет начало не в каких-то качествах или стремлениях человеческой натуры, а в природе, в химии и биологии. Именно бегство от него заставило людей сбиваться в поселения и города. До сих пор подспудное желание расположиться лицом к сородичам и спиной к лесу спасало человека. Сегодня же очевидно, что нужно что-то большее, сознательные и скоординированные усилия общества в целом, к которым я и призываю со всей серьезностью.

Оценка: 7.44*8  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Малюдка "Конфигурация некромантки. Адептка"(Боевое фэнтези) М.Ртуть "Попала, или Муж под кроватью"(Любовное фэнтези) Б.лев "Призраки Эхо"(Антиутопия) А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) А.Черчень "Счастливый брак по-драконьи. Догнать мечту"(Любовное фэнтези) А.Дашковская "Пропуск в Эдем. Пробуждение"(Постапокалипсис) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"