Таляка: другие произведения.

Гамбит старого генерала.Часть первая

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 6.10*44  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Это была неравная битва. Их двое. Врагов же - сотни опытных воинов, несколько боевых магов, штурмовой демон, вспомогательные части... Ну просто непонятно, кого нападавшие хотели этим цирком напугать? Ведь не первостепенного же мага? ЗЫ: РЕЙТИНГ ИСПОРЧЕН парой-тройкой "редисок" которые единицами и двойками, вбили его в плинтус. Не позволяйте мнению недалеких людей вас обмануть. Спасибо.

  
   ? basilewsT@yandex.ru

Я. Таляка.

ГАМБИТ СТАРОГО ГЕНЕРАЛА.

Эпилог вместо пролога.

  
   Плотный, ядовито-розовый туман клубился между голыми деревьями. Тяжелый и густой почти до осязаемости был этот туман. Липкий... Завораживающий... Да-да, именно завораживающий. В дымчатой мглистой глубине постоянно возникали переменчивые образа. Непонятные и пугающие, словно полузабытый страшный сон. Не то напоминание о чем-то уже случившемся, не то предупреждение о чем-то нехорошем, но чему еще только предстоит исполниться.
   Колдун д'Аранж пробирался по зарослям в поисках причины появления этого тумана в его Парке. Волшебник шел осторожно и неторопливо, сверял с обстановкой каждый шаг. Внешне совершенно спокойный, внутренне он был готов в любой момент "взорваться" шквалом смертоносной магии. Можно даже сказать, колдун был не только готов, но и предрасположен к жестким действиям. После всего, что случилось в эти дни, мера далеко не лишняя. Враги? Они самые. Но, по-настоящему тревожила вовсе не вероятность встретить каких-то недобитков... Не так уж и много их осталось, если честно, после вчерашней битвы, да и те, кто остались, на долгие годы, если не навсегда, зарекутся нарушать покой Большого Парка. Нет. Было еще кое-что, что-то, что по-настоящему выводило д'Аранжа из душевного равновесия.
   Чародей наклонился, чтобы подобрать пригоршню листьев. Помял их в ладони, изучая, потом огляделся. Совсем недавно, еще вчера, эти листья красовались на ветвях. А сегодня опали... все разом. Но не то странно, что они слетели, все-таки поздняя осень, пора когда этим никого не удивишь. И даже не то, что все одновременно, случалось и такое. Озадачивало то, КАК они это делали и, тем более, ЧТО с ними происходило уже после того, как они покидали дерево.
   Д'Аранж невольно нахмурился, вспомнив ожесточение с которым листья срывались с мест; как, скрипя, словно вскрикивая от боли, рвали черенки а потом, неестественно подолгу, с тихим жалобным шуршанием кружили вокруг и, будто укоряя в чем-то, старались удариться в лицо. Еще позже в Парк пришел этот грязно розовый как гнойная сукровица туман и листья, пусть и опавшие, но до сих пор яркие и живые, вмиг потеряли все краски, превратились в черные комки маслянистой субстанции.
   Волшебник стряхнул с ладони слизь и платком протер испачканные пальцы. Подумать только, какие-то три дня назад он считал, будто его жизнь слишком гладко устроена и что он чересчур погряз в собственном идиллическом мирке. Сейчас он думал совсем по-другому.
   Колдун еще раз огляделся. Происходящее теперь выглядело, по меньшей мере, странным и д'Аранж собирался со всем этим разобраться. К обязательствам Лорда-Протектора Большого Парка чародей относился очень серьезно. Так что же произошло?
   ...с "темным" покончено, здесь колдун ничуть не сомневался. И вся злая магия, что рвалась наружу в последние дни, рассеяна, в этом сомнений тоже не было. Однако, нечто такое в сути пространства времени, видать было повреждено. Нарушение! Что-то с чем д'Аранж ранее не встречался. Чародей нахмурился. За последние трое суток он слишком часто сталкивался с чем-то, чего раньше не встречал и это его сильно беспокоило. Вообще-то волшебник любил приключения, но предпочитал такие, чтобы они вовремя заканчивались и не слишком утомляли. А это приключение, по мнению мага, оказалось слишком бурным.
   Кроме того, он искренне считал, что уже вышел из того возраста, когда удивляешься каждый новый день. Оказывается, еще - нет. Что-то еще могло быть для него сюрпризом. Например, взять хотя бы этот вот туман.
   Д'Аранж брезгливо принюхался. Мало того что туман был необычного цвета ( а еще вязок, мерзок и ядовит ) так он еще и магию экранировал не хуже некоторых специальных мер. Неоднородная по составу мгла искажала до неудобоваримости, а то и полностью глушила даже некоторые сильные заклинания.
   Мимо лица д'Аранжа неторопливо проплыла особо густая струйка дымной субстанции. Не удержавшись, он втянул ее ноздрями и оглушительно чихнул.
   - Пра-аклятье сорока миров!..
   Так или иначе, единственное, что теперь ему оставалось, это лично проследовать туда, откуда наступала эта пакость и, уже на месте, поискать ответы на все свои вопросы. Посмотрев где туман казался погуще, волшебник выбрал примерное направление и двинулся в путь.
   Спустя некоторое время д'Аранж убедился, что его расчеты верны. Чем дальше он шел, тем гуще становился воздух, и тем сильнее щипала глаза ядовитая взвесь, а от частого чиха уже звенело в ушах. Если так будет продолжаться и дальше то, совсем скоро, он не сможет ничего ни видеть, ни слышать. Чародей остановился и, ругаясь вполголоса, обернул себя "малым плащом непроницаемости". Дышать и смотреть сразу стало легче, и маг продолжил путешествие.
   Вообще-то "плащ" предназначался для кратковременных прогулок под водой, ну или на крайний случай для очень сильного дождя, однако плотность тумана становилась критической. Еще чуть-чуть и обычные противотуманные средства могли оказаться вообще бесполезны... Д'Аранж мрачно посмотрел на испачканный носовой платок в руке, уронил ( не долетев до земли платок вспыхнул и в одно мгновение полностью сгорел ) и, жестом фокусника, достал из пустоты новый. С удовольствием высморкался еще раз. Да, о "плаще" можно было бы побеспокоиться и заранее. Это, конечно, добавляло хлопот в плане сохранения баланса маны, зато позволяло чувствовать себя свободнее во всем остальном. Теперь, как бы природа ( или что там послужило причиной катаклизма ) не изощрялась, глаза, дыхательные пути и кожный покров мага оставались надежно прикрыты.
   Конечно, такое средство помогало лишь против воздействий очень определенного типа. Так, например, против грубого физического, вроде удара топором, оно было совершенно бессильно, но на другие случаи у мага имелись и другие контрмеры. Весьма, надо сказать, эффективные, в чем многие вчера на собственном опыте и убедились. Волшебник горестно покачал головой... слишком, слишком эффективные. Парк до сих пор вздрагивал от сопереживания безумного буйства магии на его аллеях. Возможно, со времени основания ничего подобного здесь не случалось и никогда в его пределах не было такой грандиозной битвы.
   А тем временем по всем признакам выходило, что д'Аранж приближается к разгадке появления странного тумана... ну или, по крайней мере, к эпицентру его плотности. Уже и магическое зрение подключено, и сенсоры бесов-сторожей настроены на максимум. Сложно предсказать что случится, если так пойдет дальше. Впрочем, непонятное явление оказалось не в состоянии превозмочь магию д'Аранжа. Волшебник свои резервы еще даже и не затрагивал, а туман исчерпал все вредоносные возможности. Гуще он уже не становился и чародей понял, что попал куда хотел. Он стал осматриваться и вскоре наткнулся на источник заражения.
   - Интересные дела, - растерянно пробормотал волшебник, разглядев, что там было. - Но, ведь это?..
   Прямо перед магом на земле лежал единорог, вернее части его туши. Могучее животное было растерзано буквально в клочья. Это именно от кусков плоти волшебного создания поднимались вверх темно багровые струйки испарений.
   "Тлен", - догадался чародей. - "Вот оно значит что!"
   Поднимаясь выше, миазмы разложения развеивались, но не бесследно а, с образованием той самой губительной взвеси в атмосфере. Д'Аранж знал что смерть единорога явление очень редкое и воспринимается природой чрезвычайно болезненно однако до сих пор не имел возможности узнать, как именно. Погубить грациозного зверя ради эксперимента он не мог из соображений эстетики. И кому другому, конечно, тоже не позволил бы.
   Впрочем, мало кто на это вообще способен. Что бы вот так разорвать практически неуязвимого лесного красавца нужно быть очень сильным воином.
   "...или магом". - Д'Аранж огляделся в поисках останков противника единорога. Посмотрел туда-сюда, но никакого другого тела не обнаружил. - "А что бы, при этом еще и остаться живым!!?"
   Чародей задумчиво покачал головой. Как же это повернулось то, а? А ведь так безобидно все начиналось...

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

ВЗЯТИЕ НА ПРОХОДЕ. БЕЛЫЕ НАЧИНАЮТ И ВЫИГРЫВАЮТ.

Глава 1

   Это был Большой Парк. Место уже многие века забытое людьми ( дикари не в счет ) и само уже почти забывшее представителей человеческого рода. То есть, почти забывшее, потому что память нет-нет, да и обновлялась. Не часто, далеко не каждый день, но, то один странник забредал сюда, то другой.
   В последнее время появился даже постоянный обитатель, самоуверенно назвавший себя Лордом-Протектором всех окрестностей. И как раз сейчас этот деятель прогуливался по аллее, где-то на периферии Большого Парка.
   Впрочем, пренебрежение в адрес этого человека едва ли могло быть обосновано. Судя по поведению, он был полон чувства собственного достоинства. Двигался важно и неторопливо, назойливую гнусь отгонял от лица ленивыми, нарочито-изящными взмахами ладони. Да-да, на вредного насекомого человек смотрел с позиции пренебрежения, но пренебрежения - исключительно воспитанного. Лорд-Протектор привык вести себя как джентльмен и, чтобы не компрометировать себя борьбой со всяким ничтожеством, делал вид, что просто не замечает гнусных поползновений в свой адрес.
   Гнусь тоже сохраняла "аглицкую" чопорность, но уже не из-за прекрасного воспитания, а совсем наоборот. Просто ей было все равно, чью кровь пить. Членистоногого вампира интересовал результат, а не церемонии. С упорством и невозмутимостью йоркширского бульдога она искала, куда бы вонзить хоботок, а про имя и регалии жертвы даже и не думала. С ее стороны это было не только необоснованным высокомерием, но и серьезной ошибкой, гнуси следовало бы знать кто "донор". Хотя бы чтоб не удивляться, если шандарахнут файрболлом или залепят лайтболтом, когда терпение "жертвы" все же лопнет.
   Это, кстати, могло случиться в любую минуту. Лорд-Протектор отличался толерантностью но, если его доводили ( например, отвлекали от величественных дум о добром и вечном ), то мог пойти и на отчаянные меры. Тяжелым осколочно-бронебойным зарядом по какому-то жуку? Легко! Сдерживало лишь опасение, что подумают коллеги, когда узнают, что он использовал боевые чары там, где можно было обойтись простым аэрозолем от мошки. Однако, вот ведь незадача, колдовской аэрозоль остался дома, а возвращаться за ним означало скомкать всю сегодняшнюю прогулку. Наверное, файрболлом все же проще... Тем более, что так, в общем-то, уже и не в первый раз случается. С каждым витком гнуси вокруг головы самозваного Лорда-Протектора взгляд того становился все менее благодушным и все более напоминал прищур стрелка.
   Гуляющего по Парку человека звали д'Аранж Утонченный, и он официально считался Магом высшего уровня посвящения.
   Да вы его и сами знаете. Все знают. В прошлом он был членом Совета Великих Магов, так что вы наверняка о нем слышали. Но, даже если и не это, то какую-нибудь из многочисленных историй, в которых он отметился... Кстати, об этих историях. Не позволяйте себя одурачить разным слухам о чудачествах и промашках д'Аранжа. В одном его мизинце было столько магии что, не забудь он в тот день заклинание - репеллент, то гнусь отбросило бы аж до Антарктиды. Это далеко, особенно если учесть что Большой Парк находится не в измерении Земли и даже не по соседству.
   Одет волшебник был дорого и со вкусом. На нем прекрасно смотрелся камзол светло синего шелка, брюки в тон камзолу и остроносые сапожки из крокодиловой кожи. На голове красовалась широкополая шляпа, а в руке трость с крупным драгоценным камнем в набалдашнике. Несколько мелких кристаллов весело искрились из оправ перстней и пуговиц, а также из пряжек обуви волшебника и запонок его манжет.
   Что еще? Часы! Если уж мы заговорили про Измерение Земли, то нельзя не упомянуть отличные японские часы, украшающие запястье мага. Правда, последние пару лет часы беспардонно врали, отставали на две-три минуты в сутки, однако в том не было вины землян. Это д'Аранж все никак не мог выбраться из Парка, чтобы поменять батарейки. Теперь часы работали напрямую от биополя колдуна, ну а он, как вы, наверное, уже догадались, никуда и никогда особенно не торопился.
   У читателя может сложиться ощущение некоторой старомодности, д'Аранжа, однако я бы попросила не торопиться с выводами и не впадать в заблуждение: это был скорее стиль "хорошо выдержанное ретро" чем набор "а-ля дедушкин комод".
   Лето давно отзвучало, близилась зима, однако маг не замерзал даже в легком одеянии. Погода стояла теплая, для поздней осени не типичная и оттого еще более приятная. Собственно, вся зима, согласно гороскопу, обещала быть мягкой, а д'Аранж был не из тех горе-чародеев что затрудняются дать более-менее стоящий годовой прогноз погоды. Если Лорд-Протектор ничего не упускал из виду ( а в этом году он вроде все сделал как надо ) то его пророчествам можно было верить смело.
   Впрочем, даже если бы и не теплая осень, д'Аранж мог не бояться простыть. Известно, что чародеи его уровня погодным пертурбациям абсолютно не подвержены. Первоклассный волшебник может позволить себе игнорировать даже самые страшные холода и единственно, что нашему герою действительно грозило, это меланхолия, овладевавшая им с каждой сменой сезона.
   Натура тонкая и ранимая, д'Аранж очень сопереживал природным метаморфозам. Засыхающие и срываемые ветром листья вызывали в нем невольный трепет души и, одним лишь тем что совсем скоро от них ничего не останется, навевали грусть. Порой волшебник глубоко вздыхал не в силах одолеть переполнявшие его эмоции.
   Но у осени были и положительные стороны. Увядающая живая красота усиливала впечатление от красоты вечной. Пастельные оттенки осени дополняли и подчеркивали общий мягко-"карамельный" стиль ландшафта.
   Взгляд мага плавно, с любовью и заботой скользил по изящным абрисам статуй, между двумя рядами которых стелились дорожка. Справа от него из белоснежно-белого кварца, сверкающего на солнце гранями миллионов микроскопических кристалликов. Слева из идеально-черного оникса. Десятки и сотни фигур, а дальше их становилось еще больше. Расставленные вдоль каждой, даже самой удаленной тропинки Большого Парка, статуи были одной из его главных достопримечательностей. Уникальным наследием какого-то, давно растворившегося в веках, народа.
   Д'Аранж высоко оценивал мастерство древних и искренне преклонялся перед их умением запечатлеть в камне все эти формы. Близость, переживших своих создателей, произведений искусства приводила мага в состояние трепетное и возвышенное, подчас близкое к эйфории. Подвигала быть еще чище и благороднее чем обычно, навевала мысли о добром, вечном и разумном...
   В тот день темой размышлений д'Аранжа стали воспоминания о событиях, произошедших на самой заре его становления в качестве Лорда-Протектора. Речь идет о расправе над прежними обитателями Парка.
   Только не подумайте вдруг, что колдун был кровожадным, помешанным на пестовании собственной жестокости, монстром. Или каким-нибудь маньяком, обожавшим на досуге вспомнить о совершенных им преступлениях и с наслаждением смаковавшим чудовищные картины прошлого. Разумеется, это не так. На самом деле, эти воспоминания, удовольствия волшебнику не доставляли и он, по правде говоря, сам не понимал, почему именно они оказались объектом его воспоминаний.
   Может, призраки давно закончившейся битвы вернулись, чтобы стать глашатаями новой, еще только предстоящей баталии? Вполне возможно.
   ...давным-давно, когда д'Аранж только появился в пределах Парка, все здесь было по-другому, совсем не так как сейчас. Картина, которую он тогда застал, поразила утонченного волшебника. В Парке шла самая настоящая война. Два племени с упоением крушили друг другу головы и губили природу отходами ядовитой магии.
   Но это то ладно, междуплеменные отношения мало трогали аполитичного д'Аранжа. Однако дикари не ограничивались взаимоистреблением. Они заходили намного дальше. Варвары уничтожали или же оскверняли кровавыми жертвоприношениями статуи. Считалось что это либо изображения "своих" богов, либо идолы "соседей". И вот это уже магу казалось совершенно недопустимым. К моменту появления д'Аранжа размах вандализма приобрел удручающий масштаб. Разрушение драгоценных статуй ввергло чародея в негодование. Потрясенный до глубины души, он нанес визит вождям обоих племен, "белых" и "черных", и потребовал немедленно прекратить бесчинства.
   Маг нисколько не сомневался, что сумеет достучаться до, далеко запрятанных но, несомненно, существующих, положительных качеств этих людей. Коснуться струн абсолютной красоты, тихо ожидающих своего часа в первозданно диких и наивных сердцах и сыграть на этих струнах прекрасную мелодию. Он уже, словно наяву, видел преображение грязных варваров, склонных лишь к насилию и грабежу, в новый народ - молодой и чистый, и преисполненный желания служить великому искусству.
   Увы. Действительность оказалась не такой, каковой волшебник хотел бы ее видеть, и удивила его - удивила сильно и неприятно. Те стороны натур аборигенов, на которые он так рассчитывал, никак себя не проявили. Могущественного, привыкшего пользоваться уважением, мага сначала осмеяли, а затем, когда его настойчивость и пыл всем надоели, вообще прогнали прочь.
   Позднее д'Аранж был еще более удивлен и обижен, когда узнал, что его только потому и не стали убивать, что посчитали за умственно отсталого. В глазах дикарей это выглядело признаком благоволения к нему высших сил и, до поры до времени, служило гарантом неприкосновенности. Сумасшедших убивали только по очень большим праздникам, причем степень безумия соответствовала важности мероприятия.
   Пацифизм чародея, согласно представлениям варваров, тянул на очень крупное торжество. Они даже начали подумывать, а не объединить ли им день рождения вождя с Новым Годом, ради такого небывалого, по их меркам, умственного отклонения.
   Однако усиленный праздник так и не состоялся. Сперва потому что д'Аранж решил припугнуть вандалов и весь следующий день в Парке грохотал гром и сверкали молнии. Колдун переоценил добродетель дикарей, но и они крепко в нем ошиблись. Маг использовал целый пиротехнический комплекс, вроде тех что заказывают на больших парадах. Причем, всего за сутки д'Аранж израсходовал недельный запас, так что грохоту было изрядно. А потом стало еще интереснее.
   Самим смыслом жизни дикарей, одуревших от наркотиков, черной магии и проповедей, была война, а лучшего плацдарма для сражений, чем Парк, с его источниками чистой воды и живительной аурой, они не знали, да и не хотели знать. Так что, оба племени, одинаково далекие от идеи примирения, мысль о какой-либо передислокации восприняли в штыки.
   Более того. Обе враждующие стороны одновременно, словно сговорившись, объявили неудачливого миротворца ставленником мирового зла. "Мбараккой`чуриней" по одной версии и "Архааатаго брус" по другой, - владыкой всего самого плохого. Так бывает. Д'Аранж еще пытался вести переговоры, но все уже было бесполезно.
   Равнодушие вылилось в неприятие, а оно, в свою очередь, уступило место неприкрытой враждебности, и к волшебнику подослали убийц. Предполагалось прикончить колдуна, провести очищающий душу ритуал а тело употребить в качестве праздничного ( по поводу большой победы над ним же самим ) блюда. С точки зрения дикарей, ему была оказана великая честь, однако д'Аранж придерживался собственных взглядов на происходящее. Он не пришел в восторг от открывшейся перед его бренной плотью перспективы. Когда ликвидаторы достали ножи, колдун оказал сопротивление, и многим тогда крепко не поздоровилось.
   Теперь снова можно было бы предположить, что этим все и закончиться, но снова не тут то было. Раззадоренные неудачей дикари не отступились. Даже и не подумали. Началась травля.
   Да, они его опять недооценили. Да, вдруг выяснилось что безвредный и недалекий, каким он им показался на первый взгляд, пришелец обладает нешуточной и непонятной силой. Но ведь это по-своему прекрасно, не так ли? Это значит, что он даже вкуснее чем выглядит, только и всего.
   Опыта убийств у вандалов накопилось предостаточно и магу выпало прожить несколько очень неприятных часов. К счастью как бы ловки и опытны не были "специалисты-утилизаторы", чародей тоже оказался не лыком шит, и все затеи по его устранению закончились провалом. Д'Аранж почти без урона для себя отступил и несколько дней скрывался в джунглях...
   Естественно, он вернулся и на этот раз не для пустых переговоров. Маг пылал праведным гневом, разожженным оскорблением мировой эстетики, а теперь еще и раздутым персональной обидой. Дикарей потеря нескольких бойцов, как оказалось, тоже не особенно охладила. Началась новая война.
   Тут надо отдельно отметить, что между собой варвары сражались хоть и ожесточенно, но относительно бескровно. Все они были настоящими мастерами маскировки, и достать кого-то из них было сложно, даже для таких же как они матерых головорезов. Кроме того, не стоит забывать о первобытной плодовитости дикарей, легко перекрывавшей и военные и все прочие их потери в живой силе. Все вместе это означало, что конфронтация могла тянуться еще долгие и долгие годы - десятки или даже сотни лет. Как собственно и шло до появления д'Аранжа.
   С вмешательством чародея все изменилось коренным образом. Не помогли варварам ни численное преимущество, ни знание местности, ни большой оккультный опыт их вождей и старейшин. Войну первостепенной маг завершил в течение одной единственной недели, успев за этот срок разгромить обе враждебные ему группировки. Причем, большая часть времени была потрачена им не на саму войну а на то чтобы отыскать остатки армий уничтоженных в первую половину понедельника. На исходе седьмого дня окончательно стало ясно, что воевать с д'Аранжем просто уже некому. Дикари капитулировали.
   Новые их поселения расположились в джунглях, неподалеку. Брезгливый чародей сперва вообще собирался изгнать дикарей как можно дальше, так что бы даже и воспоминания о неразумных вандалах не оставалось, однако потом решил сменить гнев на милость и позволил поверженным врагам жить рядом с собой. Лишенные боевой и охотничьей элиты племена стали беззащитны и уязвимы и могли полностью исчезнуть, а чародею было не чуждо элементарное сострадание.
   Кроме того, ему могла понадобиться грубая физическая сила в помощь великому делу реставрации Парка а, покорные и запуганные дикари подходили для этого ничуть не хуже чем приглашенные издалека дорогие специалисты. Пожалуй, даже лучше. И дешевле, и исключалась нежелательная огласка. До поры до времени д'Аранж не собирался обнародовать свое увлечение Большим Парком. ( Еще бы, д'Аранж собирался это делать. Известно, что как раз в описываемое время он находился в напряженных отношениях с сектой За-аа-ча. Поклонники этой, весьма предприимчивой и довольно кровожадной богини, в отличие от туземцев, умели обращаться с настоящей боевой магией, и любая попытка выйти в свет могла закончиться печально. Впрочем, это больше касалось сохранности Парка, чем самого колдуна. Примечание A. Basilewsа, в дальнейшем просто переводчика. )
   Разумеется, терпеть дикарей маг соглашался только на определенных условиях, нарушение которых влекло за собой немедленную кару. Правил было немного. Слушаться, соблюдать дисциплину, знать подобающее место... Естественно, первым и наиглавнейшим из всех этих правил было территориальное перераспределение. Большой Парк теперь считался частной собственностью мага: термин дикарям не знакомый и, при переговорах, заменяемый категорическим "МОЕ". Отныне доступ сюда для них становился возможным исключительно с разрешения и по приказу самого д'Аранжа.
   Установив такой порядок вещей, колдун посвятил всего себя восстановлению былой красоты и, со временем, добился в этом деле значительных успехов. Его стараниями Парк постепенно становился каким был задуман изначально - преисполненным неземной красоты и величия произведением искусства. Время словно повернуло вспять, возвращая ему молодость, вспоминая расцвет и торжество прекрасного.
   Проходя мимо некоторых ( особо близких ему по духу ) композиций, маг склонял голову, приветствуя сотворивший их гений. Около других, наиболее пострадавших в период забвения и войн, он позволял себе едва заметную улыбку самодовольства. Реставрационные чары, составленные лично им, позволяли возрождать реликвии прошлого, в полном смысле этого слова, из праха. Без преувеличения, эта магия была шедевром - под стать самим изваяниям. Колдун искренне считал, что имеет полное право собой гордится.
   "Когда-нибудь, я сумею придумать что-нибудь еще более выдающееся", - думал, вдохновляемый чудесным зрелищем, волшебник. - "Что-то, что вплотную приблизит меня к славным художникам древности".
   Д'Аранж пока еще не знал когда ( и что именно ) его так возвеличит, но в своих возможностях не сомневался ни на йоту.
   ...Величавый поток размышлений колдуна прервался, когда его слуха достиг негромкий, весьма специфический стрекот. Звук этот здорово походил на гул, издаваемый в полете насекомыми, хотя спутать его с жужжанием той же гнуси, например, было бы невозможно. Стрекот приблизился и перед самым лицом волшебника появился его источник - ажурное, словно сплетенное из полупрозрачных узловатых нитей, создание. Небольшое, размером примерно с воробья. Одновременно похожее на миниатюрного человечка, только четырехрукого и на стрекозу, только в пятнистой униформе и с портупеей.
   Гнусь, обрадованная появлением соразмерной жертвы, метнулась было на перехват но, не долетев совсем немного, взвизгнула и рухнула в палую листву. Обыватель пошутил бы - словно молнией пораженная; знаток естествознания сказал бы то же самое, но уже без сравнительного наклонения.
   Флазн. Представитель самой миниатюрной из ныне известных, рас разумных существ. Парадоксальная форма существования, естественный природный аналог электронно-вычислительных машин. У нормальных организмов жизнедеятельность основана на углероде и воде, флазны обходились кремнием и электричеством.
   - Экстренный доклад, - пискнул флазн.
   Маг подставил ему свободную руку и лилипут невесомо "приладонился". По коже словно провели колючим пером, флазн весил мало, но прилично излучал, даже не обороняясь.
   - Говори, - велел д'Аранж.
   Флазн повертел головой, сверкая, непропорционально огромными глазищами, едва помещавшимися на крошечной головке. Наконец зрачки сфокусировались на переносице чародея.
   - Вестовой семнадцать-даблби, сектор Гигантский Дуб сообщает: посторонний на территории.
   Речь могла идти о любом объекте размером с крупную собаку и больше. Габариты, установленные д'Аранжем так что бы знать обо всех, сколько-нибудь серьезных посетителях, но не отвле­каться по пустякам вроде грызунов и птиц.
   - Кто он и что делает?
   Гонец замер, словно от щелчка. При этом даже вечно пульсирующие антенны за полусферами глаз на миг сбились с ритма, а сами зрачки сползли к переносице. Он формулировал ответ.
   Скорый в делах и мыслях волшебник, забывшись, задал двойной вопрос и теперь вынужден был ждать, поскольку это всегда ставило крылатых помощников в тупик. Причем, попытки исправить положение, его лишь усугубляли. Слушая наводящие вопросы, флазн начинал путаться, перевирать все только что сказанное и, в конечном итоге, забывал, о чем собственно идет разговор. Эта их особенность д'Аранжа поначалу здорово раздражала, но он научился не обращать на нее внимания. Привыкают же люди работать с путаницей Всемировой Волшебной Вязи? А ведь там принцип построения тот же что и у колонии флазнов.
   - Самка из рода человеков, - выдал, наконец, маленький соглядатай. - Она идет.
   И, после еще одной, едва заметной паузы, закончил.
   - Направление центр.

* * *

   Аналитики утверждают, что Первая Магическая война началась задолго до вооруженного конфликта на землях колдуна д'Аранжа. По меньшей мере, за полгода до того исторического момента когда прозвучал доклад о вторжении в Большой Парк. Может быть не в деталях, но в основном ученые мужи, скорее всего, правы. Не могут ведь одинаково ошибаться столько умных людей?
   И действительно, как еще, кроме как злыми чарами, можно объяснить некоторые загадочные явления, происходившие непосредственно в тот период времени, сразу в нескольких регионах, подконтрольных Содружеству Великих Магов, но в которых сами маги участия не принимали? А целая эпидемия, якобы случайных смертей и таинственных пропаж среди политических фигур, с продвижением на освободившиеся места персон, явно не симпатизировавших Совету? О некоторых же случаях, вообще, стало известно спустя много-много лет. Черный Храм и сам не афишировал свою деятельность и другим, как мог, этого не позволял.
   Однако все выкладки историков основаны на предположениях и не имеют за собой документального или свидетельского подтверждения. Поэтому официально принято считать, что Великая Магическая Война началась именно с этого эпизода. С донесения маленького, безымянного существа, так и оставшегося в неведении, первой строкой какой великой истории оно стало.
   Впрочем, в неведении пока оставался не только флазн, но и его высокопоставленный хозяин, Лорд-Протектор Большого Парка чародей д'Аранж.
   Первой мыслью, гадливо сморщившего нос, волшебника было - "как же, все-таки, они мне надоели" - колдун посчитал, что это снова кто-то из экс-обитателей Парка решил проверить, в силе ли еще старые запреты.
   Надо заметить, что в последнее время дикари стали относиться к магу и его табу с гораздо меньшим почтением, чем непосредственно сразу после изгнания. Сказывался рост населения. Стараниями Лорда-Протектора, кстати, и происходящий. Беспокоясь о качестве работ, д'Аранж позаботился и о работоспособности своих невольных подмастерьев. Покончил с целым букетом недугов, процветавших ранее в их среде, благодаря дремучей антисанитарии. Избавил от многих лесных хищников, практически неуязвимых для кремниевых стрел и копий, в рационе которых дикари занимали далеко не последнее место. Ну и, наконец, самое главное, оградил друг от друга. Одно это убавило смертность раза в три или даже в четыре.
   Принятые чародеем меры сыграли свою роль. Произошел демографический взрыв, да такой сильный, что "контуженые" им, лесные люди стали постепенно забывать про status quo.
   Д'Аранж понимал, что потихоньку, может даже не совсем осознанно, его работнички готовятся к реваншу. Не единожды, тайно наблюдая за такими же тайными военными учениями дикарей, колдун подумывал - а не пора ли ему напомнить "подопечным" об обстоятельствах их переселения? Но, то ли из-за постоянной занятости, то ли еще по какой причине, он всякий раз откладывал превентивные меры "на потом".
   Вообще же, чародей не считал учения и маневры вандалов серьезной для себя угрозой. Со временем он не стал слабее и по-прежнему многократно их во всем превосхо­дил. Наоборот, д'Аранж находил, что эти занятия весьма кстати, поскольку сильные и ловкие рабочие приносили больше пользы, чем поддавшиеся упадку и выполняющие работу кое-как, лишь по принуждению.
   Более того, маг питал надежду что, физическое самосовершенствование, рано или поздно, скажется и на моральном облике варваров. Волшебник не надеялся, что это произойдет скоро, но когда-нибудь... Он подождет. Может быть, пока смениться поколение или два, но он дождется.
   Что же касается сегодняшнего дня, то хулу в свой адрес он просто игнорировал. Само по себе, мнение дикарей колдуна заботило мало, если вообще, хоть сколько-нибудь заботило. Тем более что замечания эти они позволяли себе исключительно шепотом, с оглядкой, а, при встречах, старались выглядеть предельно любезными.
   Здесь правда чародей упускал из виду тот факт, что у дикарей был совершенно отличный от его собственного менталитет. Заискивающая улыбка, с которой варвары имели обыкновение обращаться к магу на самом деле была лишь наилегчайшая форма из всего множества угроз, принятых в обиходе племен. Неагрессивный член описываемых сообществ быстро терял авторитет и понижался в статусе. Порой на целую голову.
   Существующее положение могло сохраняться долго, практически до бесконечности, ведь оно д'Аранжа устраивало, но, к сожалению, у дикарей появилась одна вредная привычка. С некоторых пор они регулярно, якобы по ошибке, забредали за установленные магом границы. То один себе это позволял, то другой. Прячась и заметая следы, смельчак ( а этого, нельзя было не признать ) прокрадывался так далеко, как только мог, в глубь Парка, высматривал и вынюхивал, произведенные реконструкции а, когда чародей его все-таки ловил, то диверсант делал невинное лицо и начинал утверждать, что просто "тупо заблудился". И вот это уже, вызывало у первостепенного волшебника беспокойство.
   То есть - нет, не беспокойство. Неудовольствие. Появление грубо размалеванных вандалов среди изящных статуй не было опасно, но оно коробило чувства д'Аранжа. Даже мимолетное нарушение границ "чистой зоны" казалось непростительным кощунством и, терпеть такие выходки колдун не собирался. Он быстро задерживал шпионов и сурово их карал.
   Впрочем, явно недостаточно сурово, понимал д'Аранж. "Заблудившихся", или как он их иногда называл "засланцев" с течением времени, становилось все больше, а злобные взгляды, бросаемые ими исподлобья, все откровенней.
   Прекрасно осознавая, что не за горами тот момент, когда дикари решат переиграть давно отгремевшую битву по-новому, маг тоже потихоньку к ней готовился. Он даже уже рассматривал перспективы масштаба и уровня жестокости, необходимые для упреждающего удара. Строго говоря, все уже было давно решено, сейчас он лишь колебался между изгнанием всех скопом и истреблением лишь самых ярых реваншистов, и вот здесь колдун колебался перед выбором.
   По правде говоря, пользы от них было немного. С другой стороны, какая никакая, но иногда помощь все-таки была нужна.
   Но даже не их помощь была той причиной, из-за которой д'Аранж терпел рядом с собой наглых соседей. Будь дело только в грубой физической силе, он бы лучше создал голема а то и выписал бы из сорока миров автокран и бригаду монтажников.
   Главным плюсом в соседстве племен было то что они служили прекрасным пугалом для искателей приключений. Не будь здесь этих, пользующихся дурной славой, дикарей, в Парке было бы не протолкнуться из-за алчных бродяг, охотников за кладами. Древние руины для таких людей слаще меда: д'Аранж это прекрасно знал, поскольку и сам относился к их числу. Вот только цели у него и у подавляющего большинства "коллег", на самом деле были противоположными. Если д'Аранж собирал диковинки исключительно во благо вечности, то конкуренты работали, лишь в интересах собственного кошелька.
   Маг догадывался что без "злых пчел", чья роль сейчас отводилась дикарям, при таком лакомом кусочке как Большой Парк, ему не обойтись.
   Увы, при всем желании, колдун не смог точно определить главных идеологов войны, а карать наугад не хотел. Прямых сторонников у него среди племен не было, но могли пострадать умеренные, то есть невинные, а то и потенциальные союзники. Впрочем, пускать дело на самотек он тоже не собирался. В последнее время маг более всего склонялся к мысли, назначить козлом отпущения очередного пойманного разведчика... пусть, заведомо не организатора, но ведь и не совсем же постороннее лицо? Он решил покарать лазутчика так, что бы его участь послужила хорошим уроком для всех остальных.
   "Быть может прямо сейчас?" - спросил чародей у самого себя.
   Щелчком "стартовав" флазна в небо, он задумчиво проследил взглядом траекторию полета человеконасекомого. Потер руки, избавляясь от электростатического зуда в ладони. Потом сложил пальцы в замысловатую фигуру. Ключ заклинание взметнуло небольшое облачко пыли, закружило микроторнадо, и воздух с хлопком заполнил место, где только что находился волшебник первого уровня посвящения д'Аранж Утонченный, и где теперь никого уже не было.

Глава 2

   Появился д'Аранж на, протянувшемся параллельно земле, толстом и длинном суке дерева, прозванного им Гигантский Дуб и уже упоминавшемся выше. Дерево это, говоря откровенно, не было особенно большим - в Парке произрастали экземпляры и посолидней. Да и полу-мифическим Дубом, за спорами которого маг давно, но пока что безрезультатно охотился, оно тоже не было. Обыкновенный Кипарис Развесистый ( Ciparisus Rasvesistiy Banalis ), культура широко распространенная и особого внимания к себе не привлекающая.
   Из множества же подобных д'Аранж его выделил лишь благодаря удобному месту произрастания - совсем рядом с пересечением сразу нескольких троп, ведущих из Парка во внешний мир. Отсюда можно было следить за всеми, кто по этим тропам перемещался и заблаговременно определиться, как с гостями поступить. Ландшафт складывался таким образом, что любой человек, вольно или невольно пересекавший границы запретной зоны, попадал в поле зрения чародея, устроившего здесь наблюдательный пост. Для этого д'Аранж поместил в кроне Гигантского Дуба магнитный маячок, незаменимый для определения точных координат, и развесил по ветвям сигнальную нить. Теперь рядовое растение стало немаловажным объектом на карте Парка - одним из ключевых ориентиров участка семнадцать-даблби, где был обнаружен нарушитель. Незваный гость должен был быть где-то здесь.
   д'Аранж огляделся. При этом он очень старался производить как можно меньше шума, пусть и совсем незначительного, вроде шорохов одежды и остерегался делать резкие, заметные движения. Даже такому как он, могучему колдуну совсем не улыбалось выказать свое месторасположение. Случись это и ценность Гигантского Дуба как наблюдательного пункта, резко бы упала. Зная где волшебник имеет обыкновение их караулить, дикари наверняка найдут обходной маршрут и ловить их придется дальше, там где у д'Аранжа расположились другие посты, но где было бы уже чересчур близко и к Парку и к жилищу самого Лорда-Протектора.
   Более того. В следующее же посещение "насеста" колдун вполне мог угодить в искусную засаду, и, кто знает, чем бы все это закончилось. Сигнализация сигнализацией, ну а если дикарю невероятно повезет? Одним словом от удобного места пришлось бы отказаться как минимум на несколько месяцев, и это если лазутчик просто удерет.
   А вдруг он уже сейчас сидит рядом и заметит мага хоть на секунду раньше, чем колдун его? Едва ли отчаянный до безрассудства ( а другие д'Аранжа не беспокоили ), дикарь откажется от исполнения заветной мечты и не метнет нож или копье в спину неосторожно подставившегося "мбаракке`чуринею". Магия-магией а вдруг повседневное заклинание-хранитель сработает не совсем корректно? Оно вообще-то рассчитано на дистанционные атаки, да и против металлического оружия, поэтому вблизи и против каменного инструмента может допустить сбой. Тогда р-р-р-раз и а-а-а-а... Что поделаешь, постоянных чар абсолютной неуязвимости еще никто не придумал.
   Другими словами, осторожничая, д'Аранж палку нисколько не перегибал. С такими то соседями...
   Но вокруг стояла тишина. Такая, какая только возможна в лесу, пусть даже и осеннем. Не гробовая, мертвая тишина, нет. Полная дыхания природы, но и ничем не нарушаемая. И никого вокруг. По крайней мере, никого не было видно.
   Само собой, не обнаружив ни единой живой души, д'Аранж не стал делать поспешных выводов. Строго говоря, от поверхностного осмотра он ничего особенного и не ожидал. Наоборот, колдун немало удивился бы, попадись дикарь ему на глаза вот так просто. При всей своей общей никчемности, аборигены обладали оч-чень даже неплохими способностями к мимикрии и могли спрятаться под любым кустом. Не отличаясь развитием, они брали свое прямо таки звериной хитростью и изворотливостью.
   Что же, д'Аранж тоже не лыком шит и не в первый раз сталкивался с их уловками. Маг заклинил трость среди веток, а освободившейся рукой проделал перед лицом пару несложных пассов ( эти чары всегда были у него наготове и читать заклинание ему не пришлось ), после чего повторно осмотрел окрестности. Сейчас он мог спокойно видеть сквозь большинство преград. Волшба одновременно и несложная и эффективная.
   То, что заклинание эффективно, подтвердилось немедленно. Разглядывая окрестные кусты, чародей почти сразу обнаружил среди однородной, слегка колышущейся, темной, растительной массы аномальное включение. Ярко-красное, чуть пульсирующее пятно неправильной формы. Довольно крупное, как раз такое чтобы отреагировала система пограничного контроля Парка.
   Вот только на человека, в какой бы позе тот не сидел, это пятно похоже не было. Что-что, а это опытный маг заметил сразу. Наверное, флазн напутал с определением пришельца, хотя один вид от другого люди-насекомые обычно отличали. Гермафродит-силикоид мог свободно спутать пол пришельца, но не его видовую принадлежность. Отметив подобную странность, маг продолжил наблюдение.
   Повинуясь его воле, фокус волшебной линзы сдвинулся и позволил лучше разглядеть затаившееся в кустах создание. Теперь маг получил возможность выделять из сплошной багровой массы некоторые детали строения тела незнакомца и тут же убедился, что тот и в самом деле не человек. Но это то ладно, д'Аранж никогда не полагался на флазнов на все сто процентов, он знал что они не непогрешимы, однако "гость" не был и каким то другим известным колдуну существом.
   Настроив заклинание на максимум, так что даже стало припекать кончики пальцев, маг с изумлением рассматривал неведомую зверушку. Сомнений больше не оставалось. Он, д'Аранж Утонченный, маг, даже среди своих коллег, заслуженно считавшийся знатоком по редким тварям, такого образчика прежде не видел. И не только не встречал лично, но даже и не слышал никогда о подобном и описаний ничего похожего нигде не находил. Лорд-Протектор довольно хмыкнул. При его то эрудиции это значило много.
   ...поджарое, вытянутое тело. Длинные, похожие на паучьи лапы, конечности с цепкими хорошо развитыми когтистыми пальцами. Длинная шея, увенчанная маленькой, но тоже вытянутой головкой и, толстый короткий хоботок, занимающий почти все пространство на узенькой мордочке. Зверек сидел, скрючившись и абсолютно неподвижно, лишь хобот нервно шевелился, улавливая каждое дуновение ветерка. А какие странные внутренние органы, хоть и не вполне четко, мог лицезреть волшебник; как причудливо и подчас забавно они располагались в утробе зверька. Совершено точно, в кустах таился не обычный зверь и даже не мутант, ничем кроме уродства не интересный.
   Волшебник снова не сдержал мурлыкающего смешка. Очень не хотелось забегать вперед, но похоже это было открытие.
   Мгновенно впавший в исследовательский раж, колдун, мысленно уже посадил животное в клетку, изучил все нюансы его поведения, вывел графики жизненных циклов, составил меню предпочитаемое зверьком, провел вскрытие и, наконец, сорвал бурные овации коллег за блестящий доклад о новом виде. От апатии и скуки, в которые волшебник потихоньку погружался в последние дни, не осталось и следа.
   Потирая руки от удовольствия, д'Аранж стал соображать, каким образом ему лучше стреножить четвероногую диковинку.
   Волшебник предпочитал работать с неповрежденным материалом, поэтому следовало по возможности не нанести зверьку травм. Это, к сожалению, было не такой простой задачей, как могло бы быть, поскольку специальных заклина­ний при чародее в тот день не оказалось, а те, что были, предназначались для других целей. Д'Аранж сто раз мог сжечь странное существо, просто припомнив любую формулу уничтожения, но вот мягкая и безболезненная поимка... так вот сразу... с этим могли возникнуть осложнения.
   Маг прикинул, что ему для этого потребуется и в каком порядке: поймать меридиан, активировать личный инфоклад, предупредить Суронну Фаянякеннена чтобы был готов... Хотя нет, мастер-таксидермист подождет, одернул самого себя д'Аранж. Сейчас, главное не забыть, обязательная экспресс-проверка Сети на прочность и, главное, безопасность. Если что, то ведь открытия может и не получиться. Раскатав зверушку в блин, он сможет разве что взять образцы тканей, да и те придется отделять от содержимого кишечника.
   "Как минимум четверть часа на все про все", - посчитал д'Аранж. Подумал, еще раз все проверил. - "Так и есть, минут пятнадцать, не меньше".
   И поторопиться, если не желаешь испортить дело, тоже нельзя, вот ведь в чем дело. Не хватало еще вспугнуть диковинку, а потом гоняться за ней по всему лесу. Вон какие у нее длинные ноги. Впрочем... Прикинув направление и силу ветра, маг решил, что пока его запах доберется до ноздрей животного, пройдет порядочно времени и инициативы он, пожалуй, не упустит.
   Предвкушая целую серию интересной работы и лавры первооткрывателя еще одного нового вида, д'Аранж устроился поудобней и начал ворожить.
   Чары плелись точно и легко. Нити сил сближались и переплетались под умелыми пассами колдуна. Яркая эфирная магистраль тугой струей вливалась в новорожденную структуру, энергия наполняла узлы Сети, придавая ее астральной субстанции крепость стали и, одновременно, нежность бархата. ( Нежность бархата у СЕТИ? Любой, побывавший под воздействием этого заклинания, приведет какой угодно эпитет в качестве описания, но только не нежность и не мягкость. Вместе с тем и та сила, с какой ее подает автор, явно преувеличена. При любом раскладе Сеть не может довести живое существо до состояния, которое описано выше. Задушить - вполне вероятно; но раздавить - однозначно, нет. Примечание переводчика. ) Заклинание оживало. Время от времени колдун позволял себе оторваться от своего занятия и бросить на зверушку довольный взгляд. Он не сомневался, что вскоре его ждут приятные и потрясающие открытия.
   ...в тот момент он еще не знал, что назревающие события окажутся гораздо более потрясающими, нежели чем приятными. Не подозревал он и того, что первое из открытий, ожидаемых им с таким нетерпением, уже на подходе, однако ни малейшего удовольствия он от него, не получит.
   Произошло же это еще до того, как СЕТЬ была завершена, как раз тогда когда, д'Аранж проверял, достаточны ли окажутся ее подвижность и гибкость. Выходило что да. Оставалось всего ничего, добавить фиксирующие компоненты и задать площадь поражения. Процедуры, с которыми волшебник мог справиться с закрытыми глазами и поэтому сейчас уделил потенциальному экземпляру своей коллекции больше внимания... Тут-то он впервые и почувствовал - что-то здесь не так.
   Что именно, колдун определить не смог, но он привык доверять интуиции. Волшебник еще раз, не пропуская ни малейшей детали, осмотрелся. Сначала в одном режиме, затем, никого не обнаружив, в другом, даже еще более изощренном, чем первый. Ничего. Никого. Это озадачивало, тем более что нехорошие предчувствия не утихали.
   Впрочем, вскоре маг понял что, не зная причины беспокойства, ничего не сможет предпринять для ее устранения, и оставил пока все как есть. Реальный зверь-диковинка куда важнее невнятных предупреждений из астрала, - посчитал волшебник. Нет, разумеется, он все проверит и разберется с этим вопросом, но - попозже. Дома. Сразу после того, как эта самая диковинка окажется в безопасном и надежном месте.
   Колдун продолжил творить заклинания и вскоре был готов пустить их в дело. Он даже уже прицелился когда, наконец, понял, что его так беспокоило. Примеряясь, под каким углом швырнуть Сеть на носатого уродца, волшебник внезапно обратил внимание, что за все время, прошедшее с момента обнаружения, тот ни разу не изменил позы. Не шевелился, не переминался с ноги на ногу, не вертел башкой с таким замечательным хоботом, не почесался... Постепенно у мага начала складываться мысль, что зверек не просто так залег на отдых, ой не просто так.
   ...Д'Аранж на целую секунду оцепенел, встретившись взглядом с предметом своего грядущего научного труда. Да-да, невероятно но, тем не менее. Пока волшебник с азартом готовился к изучению таинственной зверушки, та каким-то образом обнаружила, сидевшего на ветке колдуна и, в свою очередь, тоже его рассматривала. Может, ждала, пока человек уберется по своим делам, а может, как раз наоборот, надеялась, что он подойдет ближе, чем сейчас и окажется достаточно беспечен. Что если сейчас бросится? Неужели придется забыть про Сеть и отбиваться теми же файрболлами? Но ведь тогда даже образцов шерсти не соберешь, не то что неповрежденный экземпляр.
   Однако, волшебник сразу же взял себя в руки. Случившееся, было неприятностью, но не трагедией. Ну да, зверек узнал про него, ну и что? Между ними порядочное расстояние и, как бы проворна не оказалась зверушка, у мага оставалась фора. Кстати! Едва ли зверек агрессивен, признаков хищника не видно, так что главное чего стоит сейчас опасаться, это его вероятной попытки убежать.
   Но и это оказалось лишним. Поразмыслив, волшебник решил, что сильно поторопился с выводами. Он пока еще не понял, каким образом зверь его обнаружил но, не без оснований, полагал что не зрением. Может быть по запаху, вон какой хобот-то отрастил, а может, просто услыхал как зашуршали листья при телепортации. Но он едва ли мог разглядеть, в общем-то, некрупного мага в мельтешении яркой разноцветной кроны.
   Д'Аранж хмыкнул. Он, конечно, допустил досадную ошибку но, даже в этом прискорбном случае оставался профессионалом высшей категории и любой промах мог компенсировать отменной выучкой и огромным опытом, в конечном итоге, расставляющими все по своим местам.
   Да, он ошибся. Разглядев среди полупрозрачных ветвей обращенную в его сторону багровую, всю в синюшных пятнах ( такой она предстала магическому глазу ) маску - морду животного, да еще и заглянув в темно фиолетовые провалы глазниц подумал, невесть что. Решил сгоряча, будто и зверь его видит, словно нет между ними непреодолимой для простого глаза, колышущейся древесно-лиственной преграды.
   Да и не прямо на него уставился чуткий зверек, нет... а только лишь в его сторону. Видать и правда услыхал шорох и теперь сидит бедняга, теряется в догадках, что бы это означало. Уставился на ствол "большого дуба" как завороженный, сам не знает чего ждать дальше. И не догадывается про то что гуляет, последние минуты на свободе. Беззвучно посмеиваясь над самим собой и над своим нелепым испугом, чародей машинально проследил направление взгляда животного, и... словно гром среди ясного дня, уже во второй раз за сегодня, веселье д'Аранж стремительно улетучилось. От неожиданности маг даже пошатнулся и едва не сверзился на землю.
   ...в этом случае он как раз оказался бы перед человеком, который преспокойно отдыхал, сидя, прислонившись спиной к стволу "большого дуба".
   Сказать, что д'Аранж испытал недовольство, значит, ничего не сказать. Чародей испытал крайнюю степень недовольства. Хмуро разглядывая, расположившегося на его земле человека, маг предавался безудержному и беспощадному самоуничижению. Оценка, данная им самому себе в тот момент, оказалась крайне низкой и незавидной. Одна ошибка в принципе понятна и, наверное, даже простительна, учитывая ее незначительность. Но, две подряд - это все-таки перебор.
   Усугубляло положение то что прерваться ну никак нельзя. Что бы ни случилось, колдун не собирался отказываться от поимки вожделенного экспоната. Он скорее готов был пожертвовать "дубом", чем остаться без удивительного животного. Правда, еще предпочтительнее был вариант, где у него и в коллекции бы прибывало, и наблюдательный пункт сохранялся как незасвеченная "явка", а навсегда расстаться пришлось бы как раз с дикарем.
   Собственно, а почему бы и нет? Разве он не собирался провести акцию устрашения шпионов? Разве изначально он здесь не затем, чтобы напомнить всем сомневающимся, кто в Парке главный?
   Заряженные боевые заклинания послушно отозвались на тест: осколочный, зажигательный, бронебойный, электронного подавления... нет-нет, это все не то. А вот психотропный заряд придется очень кстати. Когда в племя вернется их разведчик ( ну или ТО что будет выглядеть как их разведчик ) там очень долго будут бояться даже посмотреть в сторону Большого Парка.
   "Значит так", - размышлял про себя волшебник, детально оценив обстановку и убедившись, что еще одного неприятного сюрприза ниоткуда не ожидается. - "Бросить Сеть, затянуть... хм, а ведь это не мой, нет, точно не мой".

* * *

   Действительно, человек, сидевший прямо под чародеем, аборигеном не был и в этом Лорд-Протектор теперь мог поклясться. Снаряжение пришельца на темном фоне нагретой за день земли виднелось плохо, но и того, что удалось разглядеть, хватало, чтобы сделать такой вывод.
   Рядом с путником, прислоненный к чему-то объемному, предположительно, дорожной сумке, лежал предмет, про который можно было без колебаний сказать, что изготовлен он из металла. Изменяя фокус заклинания, маг добился довольно неплохого ракурса и понял что же это за предмет. Сабля. Ни магии, ни каких-то технических дополнений, но это определенно была сталь. А ведь у дикарей, так занятых самой войной, что не оставалось времени даже на приличную гонку вооружений, развитого металлического оружия сроду не водилось.
   И еще, самое главное: никто из местных принципиально не стал бы рассиживаться, где-либо, вне укрытия. За долгие годы противостояния, у аборигенов выработалось едва ли не генетическое неприятие открытых пространств ( это, кстати, отчасти снимало с плеч волшебника груз допущенной ошибки ) и застать шпиона можно было где угодно, но не на этой, легко просматриваемой со всех сторон площадке. А посторонних в этих краях не было уже давно.
   Теперь вот объявился смельчак. Точнее объявилась, поскольку это и в самом деле была дама. Флазн не ошибся, утверждая, что пришелец - женщина, хотя пол нарушителя назвал, скорее всего, просто наугад. Силикоиды и полуголых то дикарей в этом плане различали с огромным трудом, а правильно определить "это" у человека, одетого в цивилизованный костюм, могли лишь случайно. Только сейчас чародей понял, что именно она, эта путница, фигурировала в докладе, проинформировать же Лорда-Протектора о звере никто не удосужился.
   Впрочем, возможно он был несправедлив к маленьким слугам и, не исключено, что как раз в этот момент другой флазн уже ищет его, спешит с донесением и о втором незваном госте.
   "Как бы, кстати, он не появился здесь и не всполошил эту парочку писком, - дескать, мол, тревога в секторе семнадцать-даблби".
   А ведь такое, было очень даже вероятно, - обеспокоился волшебник. Флазны подчинялись слишком жесткому алгоритму поведения, чтобы их занимало что-то другое. Например, такая проза жизни как здравый смысл. Если у человеконасекомого был приказ сообщать о всех кого заметит, то он делал это, даже если обнаруженный объект и хозяин Большого Парка стояли друг напротив друга и вели беседу. Конечно, флазн наплюет на то что своим докладом демаскирует чародея. Он даже не поймет, что случилось и случилось ли вообще что-то. Еще один повод не затягивать с делами.
   Но, если с животным все определено, то, что ему делать с незнакомкой? Чародей погасил магический взор и тростью отодвинул ветвь, оказавшуюся между ним и женщиной. Присмотрелся. Наметанным глазом сразу отметил несколько довольно важных деталей в ее облике.
   Серая пропыленная одежда, стоптанные каблуки старых сапог, тощая переметная сума с потертой портупеей. И, контрастом ко всему этому убожеству, великолепная, толстая, огненно рыжая коса, выбивающаяся из-под капюшона и, через плечо, спадающая на высокую молодую грудь. Лица странницы д'Аранж сверху видеть не мог, но фигурка у нее оказалась просто загляденье.
   Волшебник бросил быстрый взгляд в сторону сидевшего в засаде животного. Оно было на месте и, судя по всему, никуда пока не собиралось. Интересно, а что если?.. Стоп! Так зверек здесь просто так оказался или дежурит специально? Может, следит за девушкой? Так он все-таки хищник? Может вампир? Похоже, что да, уж больно заинтересованно уставился на девчонку. А она и не подозревает ничего, слежки не замечает.
   "Ой-что-могло-случиться, не-поспей-я-вовремя", - мелькнула мысль волшебника. - "Просто кошмар".
   д'Аранж даже вздрогнул, представив, как мало могло остаться от этого нежного, удивительного создания, прежде чем оно попало бы к нему. Неподвижное, теряющее остатки тепла, мертвое, тело... И это если девица ограничится одним - двумя ударами, а не порубит нападавшего на мелкие куски.
   От многоопытного, повидавшего виды чародея не укрылось форма сабли, что так непринужденно покоилась рядом с путешественницей. Широкое, очень сильно искривленное полотно клинка, похожего на неудачную пародию колесного обода, забавная финтифлюшка при гарде, иззубренная режущая кромка вместо отточенного лезвия.
   Для несведущего человека, все это выглядело бы, или насмешкой над благородным образом амазонки, или наглядной иллюстрацией на тему "курица не птица, а женщина не человек. Для носатого, если он и впрямь собирался нападать, "смешной" клинок едва не оказался жирной точкой в некрологе, а для д'Аранжа стал предупре­ждением, что именно, из себя представляет, посетившая его особа. Колдун понял, насколько девушка может оказаться неприятной, если ее задеть за чувствительное место и какой незавидной будет участь обидчика.
   Так то вот. Попутешествовав по миру, волшебник повидал немало чудесного и был знаком со многим таким, что простому человеку представлялось невероятным.
   Во время одного из путешествий в солнечные страны, чародей узнал о суще­ствовании некой техники фехтования на саблях с сильно искривленными клинками. Он даже имел возможность довольно близко познакомиться с людьми практикующей эту дисциплину и неплохо изучил их возможности. Быстрые и смертоносные сабли не знали в бою пощады, были неудержимы в буйстве кровопролития а страшные раны на телах недоброжелателей не вызывали стремления разделить участь этих несчастных.
   Что примечательно, так это то, что сабли эти вызывали почтительную дрожь только у знакомых с ними людей, в то время как человека постороннего, провоцировали разве что на снисходительную улыбку. Были они словно обод на тележное колесо, с погнутой гардой и вечно неухо­женной рабочей стороной, то есть один в один походили на оружие сидевшей сейчас прямо под д'Аранжем незнакомки.
   К слову сказать, кажущаяся небрежность в отношении клинка была далеко не случайна. Наоборот, старательно культивировалась и стоила обладателю такого оружия изрядных трудов. Все эти сколы и зазубрины на лезвии тщательно затачивались, подгонялись под оптимальные угол и форму. Получалось что-то вроде пилы или десантного ножа стропореза, с той лишь разницей что и пила и стропорез, даже вполовину не так опасны как оружие-колесо. Быстро извлечь из ножен такую саблю затрудни­тельно, поэтому носили ее наголо и носили очень аккуратно. Даже случай­ное касание могло причинить болезненную и очень опасную, неровную рану. А преднамеренный удар такого оружия, да еще и выполненный мастером...
   Тут д'Аранж потер бровь. В том то все и дело: только мастера, уверенные, что могут справиться с подобным оружием его и носили. Бойцы классом пониже предпочитали более традиционное, не обладающее возможностями "клинка - полумесяца", но зато и не такое сложное в обращении.
   Конечно, девица могла таскать элитарный клинок и просто из гонора, только лишь, чтобы произвести впечатление. Вот только кого, скажите на милость, вы прикажете впечатлять в лесной чаще, куда уже сто лет в обед как никто не забредал и где полным полно настоящих опасностей, совсем не располагающих к дешевому самопопулизму? Хотелось бы посмотреть на глупца, пытающегося запугать кого-либо из местной нечисти, паука-людоеда, например, или гипнолога транга, который сам способен кого хочешь вогнать в панику, причем одним лишь выражением морды. Только посмотреть издалека, чтобы хищник, опьяненный кровью первой жертвы, не позарился также и на зрителя.
   "А так как и зверей таких в округе хватает и девица до сих пор жива-здорова, так значит и клинок ее не пустая бутафория, а вполне серьезное оружие, с которым его хозяйка умеет обращаться", - подумал д'Аранж.
   Сделав подобное умозаключение, волшебник понял, что уже не вполне уверен, кто из двух его сегодняшних посетителей заслуживает большего внимания - экзотическая ли зверушка или же неординарная девушка. Особа, не только оказавшаяся в непосредственной близости от его владений ( а это, кстати, еще надо суметь ), но и имеющая при себе такое примечательное средство от головной боли, вполне заслуживала уважения и соответствующего обращения. Следовало хотя бы разузнать, кто она и чего ей вдруг понадобилось в такой глуши.
   Кроме того, был и еще один немаловажный резон. При общем и постоянном недоверии к бродягам, волшебник совсем не чурался женщин. Д'Аранж поймал себя на том что не сводил глаз с высокой груди незнакомки. Он хоть и вел в последнее время отшельнический образ жизни, но, подвернись ему удобный случай, приятные, порочащие знакомства заводил охотно. А эта - молода, по всему видно - привлекательна и, не исключено, что сговорчива...
   Немного пофлиртовать он не отказался бы, прямо сейчас, но, процесс здорово осложняло присутствие неподалеку носатого зверька,. Д'Аранж подозревал, что, выйди он сейчас на поляну, это насторожит нюхача. Увидев, что двуногих стало больше, носатое животное, равно могло и напасть и припустить со всех ног прочь, только его и видели.
   В то же время, если начать с охоты на зверька, то неизвестно как к этому отнесется девица. Только представьте себе такую картину: сидите вы где-то у черта на куличках, в лесу, про который вам мало что известно и где вы наверняка не раз сталкивались с хищными обитателями, и вдруг, нате вам - с дерева падает НЕКТО и начинает гоняться за НЕВЕСТЬ КЕМ, который, оказывается, так же присутствует неподалеку.
   Согласитесь, что, для кого хочешь, это может показаться несколько странным, даже настораживающим. Это если не сказать больше. Шум-гам-переполох на пол леса, а этот "КТО-ТО" видимо еще и с магией знаком, и, похоже не понаслышке.
   То, что девица бросится на него с саблей на перевес, чародей не боялся. Это не нападение из засады, это прямой контакт. В этом случае защитные заклинания, которые он использовал против дикарей, прекрасно сработают против стального оружия. Даже лучше, так как именно против него и создавались, а, случись подобный неприятный инцидент, то атака ни малейшего урона ему не нанесет. Но вот гарантировать, что их возможные доверительные отношения не окажутся под угрозой, он не мог.
   Что же делать? Подождать, пока путники тронуться дальше и стреножить отстающего носача по дороге? Не годится. И зверек, и девушка в пути наверняка будут вести себя еще более осторожно, чем сейчас. Так что все должно закончиться здесь и сейчас, как бы неудобно это не казалось.
   Впрочем, настоящий маг всегда найдет выход из любого положения, иначе никакой он не маг. Прыжок пришлось совершать, полагаясь только лишь на глазомер, маяка специально позади зверька, д'Аранжу никто не ставил, а рассчитывать формулу ориентации было некогда. Время поджимало, вот-вот явиться флазн-пограничник с тревожным донесением, или носатый сам почувствует присутствие третьего лица, или незнакомка отдохнет и соберется в дорогу.
   ...когда девушка услышала, совсем рядом с собой, в кустах, чей то сдавленный писк и непонятный шорох, она мгновенно вскочила на ноги и цапнула рукоять сабли. Готовая, если надо, сражаться до последней капли крови... своей или последнего из врагов, как получится. Однако все уже благополучно завершилось. Двигаясь демонстративно медленно, приветливо улыбаясь и показывая пустые ладони ( трость он оставил приглядеть за пленником ) д'Аранж выходил на открытое пространство.
   - Позвольте поприветствовать вас в пределах великого древнего Парка, - начал он, элегантно-изысканно обводя рукой эти самые пределы, а другую руку, в знак искренности намерений, прижимая к сердцу. - Я, д'Аранж Утонченный, Лорд-Протектор всех этих мест и Ваш, если только пожелаете, покорный слуга.

Глава 3

   Заклинание, использованное д'Аранжем при поимке так заинтересовавшего его существа, проходит под номером 465-18 в кодексе Зер-Да и имеет полное наименование: мобильный подавитель механических функций передвижения и прочих действий объекта на основе мобилизации кинетических античастиц... кому интересно может полистать источники и узнать полное название. А так же его полное описание со всеми подробностями - от особенностей работы при различных погодных условиях и, вплоть до статистики использования во все известные эпохи.
   В обиходе оно известно как Ловчая Сеть. Наименование гораздо более звучное и доступное, хотя и не совсем точное. Дело в том что Сеть, сетью не является. Да, ею можно кого-нибудь поймать, но выглядеть это будет, по меньшей мере, странно. Внешне заклинание сильно напоминает большой мыльный пузырь, в котором располагается объект охоты. Сцена довольно комичная, даже карнавально-праздничная, если смотреть снаружи.
   Изнутри все кажется совсем другим. Особенно когда начинают затекать ноги, которые тебе волшебным образом завернуло за голову.
   Здесь, кстати, требуется уточнение. Иной дилетант может подумать, что оболочка пузыря давит на узника, сковывая его движения и сминая тело в минимальный объем, но это не так. На самом деле пузырь не оказывает на свою начинку ни малейшего давления. Сама по себе, СЕТЬ не держит узника, она слишком непрочная структура для этого. Заклинание лишь создает силу, направленную на удержание; все остальное происходит уже без его участия. Строго говоря, даже и не создает, а лишь преобразует силу жертвы на обратную.
   Создаваемое внутри пузыря поле, деформируется трепыханиями "клиента", прогибается, вбирает в себя его потенциал и тут же порождает другую силу, располагая ее на одном с первой векторе, но... внимание, с минусовым значением. Происходит перераспределение энергии в пространстве, разворот ее ровно на 180 градусов. Когда действие становиться равным противодействию, всякое движение внутри сферы замирает. Постепенно тот, кто подвергся влиянию Сети, устает и сила противодействия, становится доминантной. К этому моменту желательно принять удобную позу, потому что вам придется побыть в ней в неподвижности довольно долгое время.
   Звучит угрожающе, но на самом деле абсолютно безобидно. Пленник сам задает величину той силы, с которой Сеть давит на него; чем больше он дергается, тем плотнее укутывает его волшебство и тем меньше он способен дергаться. Дышать при этом не очень легко, но можно; правда, чтобы не повредить барабанные перепонки, желательно делать это ртом. Постепенно силы еще раз, теперь уже окончательно, уравновешиваются, их колебания затухают и жертве ничего не остается как ожидать решения своей участи.
   Существует несколько способов, с помощью которых можно избежать подобного унизительного и неприятного заключения. Знающий человек вполне способен применить любой из них для собственного спасения или вызволения дружественных лиц.
   Это и магическая защита, и заземление, что наряду с электрическими сигналами здорово влияет так же и на всякое магическое творчество. Можно попытаться проткнуть пузырь мечом или даже пробить в нем брешь с помощью огнива или зажигалки - сработает, если накладывающий чары маг не предусмотрел этой возможности и не внес в формулу соответствующие коррективы. Многое можно сделать.
   Если ничего под рукой не оказалось, то и тогда не все потеряно. Существует неплохой способ самостоятельно и безо всяких подручных инструментов, выбраться из сети - это здоровый, спокойный... сон. Да, да, да, именно сон. При условии, конечно, что он спокойный. Или спокойное бодрствование, если у пленника хватает выдержки. Не имея подзарядки от жертвы, пузырь постепенно расслабляется, то есть через какое-то время приходит в такое состояние, что теряет способность ее в себе удерживать и, при достаточно резком усилии, бесследно и безвредно разрушается. Все, всем привет. Встаем, отряхиваемся и делаем ноги.
   Но все это, конечно, если маг, поставивший ловушку, даст вам достаточно времени. К несчастью для хоботуна, д'Аранж не собирался с ним расставаться и трость Лорда-Протектора зорко следила за тем чтобы уровень напряженности поля Ловчей Сети не падал ниже критической отметки. Предполагалось, что трость будет подпитывать кокон из встроенного в набалдашник аккумулятора. Когда д'Аранж был рядом, так и происходило, однако у одушевленного магического предмета давно была выработана и альтернативная методика. Когда трости начинало казаться что Сеть слабеет, она подползала поближе ( не удивляйтесь, трости некоторых магов способны и не на такое ), подстегивала пленника легким электрическим разрядом и зверек, дергаясь, сам подзаряжал собственную тюрьму. Сеть становилась прочнее и туже, зверек в радужном пузыре кряхтел и замирал, удовлетворенно замирала и хитрая трость Лорда-Протктора.
   Таким образом, о свободе неведомой зверушке оставалось лишь мечтать и глядеть на мир сквозь прозрачные, переливающиеся зыбкой поволокой, стены узилища. Видно, правда, было не очень то и много, ведь сжатая Сетью, она даже головы повернуть не могла. Земля, трава, листья, какая то букашка. Впрочем, если далеко скоситься и постоянно контролировать бьющийся в истерике хоботок, то краем глаза становится видно обоих людей.
   Если бы на месте глупого зверька оказался профессиональный соглядатай, чьей первоочередной целью была не собственная безопасность, а наблюдение за девушкой и сбор сведений о ее окружении, то он все еще мог продолжать шпионить. Ситуация, конечно, скверная, если вообще не безнадежная, но настоящий рыцарь плаща и кинжала, на то и рыцарь, что никогда, даже в самой сложной обстановке, не отчаивается и доводит дело до конца.
   Не поторопись д'Аранж на поляну, поговорить с девушкой, то он наверняка бы заметил, что носатый зверек, вопреки своему несерьезному виду и щекотливому положению, именно, как настоящий шпион себя и повел. И теперь не спускает с Лорда-Протектора маленьких, блестящих, внимательных и злых глазок.
   Увы. Чародея в тот момент волновали гораздо более простые и конкретные вещи, а именно характер разговора с незнакомкой. Как то она отнесется к появлению мага?
   Только представьте, вы - одинокая, хрупкая девушка, вдали от какой бы то ни было цивилизации, с боем пробиваетесь сквозь непроходимые леса, переполненные чудовищами и дикарями. Дергаетесь от малейшего шороха, опасаясь, как бы он не оказался последним звуком в вашей жизни. Шарахаетесь от всякой подозрительной тени, которых в этих зарослях предостаточно и каждая способна внезапно ожить и вас схватить. И на фоне всего этого, вдруг, откуда ни возьмись, появляется вежливый и такой обходительный джентльмен. Расшаркивается, раскланивается, называет себя главным всего этого ужаса и предлагает светскую беседу. Что бы вы подумали? Наверняка задались бы вопросом - не кроется ли здесь, какой подвох?
   Любой, кто хоть раз встречался с реалоборотнем, даже хорошего приятеля сразу близко не подпустит, не то, что незнакомца. А ведь и без настоящей нечисти хватает лиха, способного ввести в заблуждение улыбающимся человеческим лицом: разбойники там, мороки, еще кто... те же дикари, к примеру. Хотя, спутать импозантного мага с одним из этих едва ли было возможно, но тем не менее.
   "Как бы ее, в самом деле, не спровоцировать", - забеспокоился д'Аранж. - "Вон, как резво вскочила".
   Действительно, девушка не растерялась ни на миг, колдун еще только выбирался из зарослей, а она уже приготовилась, смотрела, словно держала на прицеле. Собственно, так и есть, зря, что ли саблю выставила вперед?.. Маг понял что девушка одновременно показывает и то что готова постоять за себя и отвлекает внимание от другой руки, где скромно грелся в ладони маленький метательный ножичек.
   "Так она еще и ножи с левой руки метает?" - отметил чародей. - "Боевая особа в гости пожаловала, ничего не скажешь. Поневоле призадумаешься".
   Кстати, то, что она схватила именно саблю, а не охотничий лук, открывшийся при резком движении из под ее плащика, многое могло о ней рассказать. Волшебник не преминул отметить и эту небольшую, но достаточно важную деталь. ( Зато сама автор упускает из виду другую, не менее важную деталь, - а именно то, что настоящий охотничий, или, уместнее предположить, боевой лук, скрыть ПЛАЩИКОМ практически нереально. К сожалению, из текста не совсем понятно, была ли это уменьшенная копия, "дамский" вариант серьезного оружия ( вопрос только, а чего ради Марисабель таскала с собой бесполезную игрушку ? ); или же маг, чья рассеянность не уступала пальмы первенства его же несомненному могуществу, элементарно не заметил оружие с размахом рога от полутора метров и выше. Примечание переводчика. )
   "И ведь не только боевая, но и, в самом деле, симпатичненькая", - отвлекся д'Аранж.
   Прямой, но не очень острый, носик, пухленькие щечки, упрямые алые губки. Разумеется, маг встречал женщин и с более совершенными чертами лица, но и эта девушка была оч-чень даже ничего. Сколько грации в ее позе, отметил чародей, сколько силы и изящества одновременно. А как опасно горят ее глаза, выказывая бойцовский темперамент, кажется вот-вот, еще чуть, и прожгут насквозь, испепелят и по ветру развеют.
   Сразу видно - встревожена не на шутку. Пожалуй, даже шокирована таким внезапным появлением волшебника. Явно ничего подобного не ожидала. Наверняка ведь сидела, вслушиваясь в лес, уверена была, что никого рядом оказаться не может. И тут, нате вам, пожалуйста. Впрочем, ни малейшего следа паники она не выказала, побледнела правда слегка, но парализующего волю страха нет и в помине. Даже и без магии хорошо видно, что девица не перенапряжена, но и не расслаблена. Каждая жилка дрожит в тонусе, готовая в любой момент взорваться для яростного боя.
   "Молодец", - решил д'Аранж.
   Пока Лорд-Протектор изучал девицу, та в свою очередь, рассматривала мага. С вниманием не меньшим чем он ее, а пожалуй даже и большим, ведь волшебник находился на своей земле, а для нее все вокруг было совершенно чужим. Чародей очень хорошо понимал ее состояние и старался выглядеть максимально дружелюбно. Приветливая, ласковая улыбка буквально излучала в пространство положительные флюиды. Оставалось ждать, поверит ли она этой улыбке или нет.
   Как д'Аранж и рассчитывал, путешественница оказалась настроена не агрессивно. Желание бросаться на волшебника, она не проявляла... ножа и сабли пока не убрала, но, боевую стойку, видя настрой мага, поменяла не нейтрально независимую. Первый шаг навстречу, как говориться. Чародей заулыбался еще шире и искреннее, стараясь одновременно и продемонстрировать мирное расположение, но при том и слишком не переигрывать. Умного человека чрезмерное дружелюбие незнакомца скорее насторожит, чем успокоит.
   - Парк? Что-то это все, на Парк не похоже, - проговорила девушка, кивнув на окружающий их лес, и хотя движение головы было лениво небрежным, глаза ее обежали все возможное пространство.
   Путешественница пыталась определить, нет ли поблизости еще кого, столь же ловкого, как и этот человек в дорогом костюме.
   - Разумеется, - признал д'Аранж, - ведь это только приграничный лес. А сам Парк начинается там...
   Он указал направление.
   - Пройди вы еще сто шагов и сто первый уже будет по его тропам.
   Незнакомка прищурилась.
   - Я и не знала, что в этих краях есть какой-то город.
   - Здесь уже давно нет городов. - Д'Аранж, тихо и печально улыбнулся. - Последний, люди покинули тысячу лет назад, и его давно разрушило время.
   Девица вскинула брови в картинном изумлении.
   - Вот как? Города нет сто веков, а его парк все еще на месте?
   - Я восстановил былое... практически все. То есть большую часть того, что удалось найти, - утвердительно кивнул д'Аранж.
   Путница задумалась
   - Но здесь, все же обитают люди? - спросила она.
   - Вокруг бродят племена первобытных дикарей и вам повезло, если вы их не встретили. - Словно недоумевая, как такое маловероятное событие могло произойти, волшебник пожал плечами. - Но в самом Парке я живу совершенно один.
   - Очень необычно, - заметила девушка.
   - Парк необычное место, - охотно согласился маг.
   Д'Аранжу на миг показалось, что незнакомка озадачена таким поворотом событий, как будто она ожидала чего-то другого, но он решил не забивать себе голову всякой ерундой.
   Незнакомка, скинула капюшон, давая волшебнику возможность разглядеть ее получше и, конечно же, маскируя этим еще один мимолетный взгляд окрест. Никого, само собой, не оказалось и, в завершающей фазе ее движения, клинок из левой руки исчез в потаенных ножнах. Колдун едва это заметил. Только что было оружие, миг - и его уже нет, словно привиделось. Не приглядывайся он к гостье раньше, причем с использованием волшебства, то, наверняка, даже и не узнал бы о втором оружии амазонки.
   "Ловка", - опять восхитился девушкой чародей. Он не сомневался, что и в горло недругу нож вошел бы так же легко.
   Однако, если она так проворна, что и глаз не уследит, отметил маг, то с ней, тем более, необходимо держать ухо востро. Незнакомка могла оказаться здесь совсем не случайно, и, вполне может быть, не с добрыми намерениями. При всей мягкости характера д'Аранжа, врагов у него, скажем так, хватало.
   ...чародеи живут долго, некоторые - невероятно долго и, даже с минимальными амбициями, успевают перейти дорогу очень многим. Бывает, что это сходит им с рук, но не всегда. Большинство готово стерпеть превосходство чародея, однако встречаются и довольно решительные люди. Нередко это другие волшебники, порой не менее могущественные, так что магу приходится постоянно стеречься.
   Девушку эту д'Аранж, правда, никогда раньше не встречал, он бы наверняка ее запомнил, но ведь она могла быть заинтересована в причинении ему вреда не прямо, а косвенно. Например, оказаться "платной шпагой", наемницей какого-нибудь злобного и трусливого врага, прознавшего, где д'Аранж обитает и решившего что настало время погасить кое-какие старые векселя. Или членом общества, имевшего виды на реликвии из его коллекции. Или авантюристкой-одиночкой, просто решившей погреть ручки на сокровищнице старого колдуна. Или... да мало ли кем еще. ( Злые языки утверждают, что львиная доля экспонатов кунсткамеры д'Аранжа попала к нему не честным путем, а с использованием тех же методов, которых он опасался по отношению к себе. Главным образом через посредничество некой тайной воровской организации, с которой маг долгое время активно сотрудничал или даже состоял в ее рядах. Однако, нет ни единого официального или просто заслуживающего доверия источника доказательств этого. Примечание Я. Таляки, в дальнейшем просто автора. )
   Д'Аранж переловил стольких проходимцев, ищущих наживы в его закромах, что давно сбился со счета. Большинство были наивными авантюристами, но некоторым ловкачам удавалось совершить невозможное и почти преодолеть его службу безопасности. Он подозревал, что, рано или поздно, но встретит человека, способного взломать абсолютно всю его защиту и тогда... Так вот, эта незнакомка вполне могла оказаться таким человеком. Нет, на основании одних только, ничем пока не подтвержденных, предположений, прогонять ее он не собирался. Так очень легко докатиться до того, что будешь от собственной тени шарахаться. Но и упускать эту вероятность из виду было бы глупо.
   "Пожалуй, надо будет обновить защитные заклинания и, нынче же ночью, запустить в трость СТРАЖА", - подумал волшебник. - "Неудобно, конечно, но что делать?"
   СТРАЖ зол и неуживчив, словно цепной пес и трость надолго( да еще и дуться потом будет ) потеряет немало полезных прикладных качеств. СТРАЖ ревностно относится к своему, если можно так выразиться "магическому жизненному пространству". Тем не менее, д'Аранж совершенно справедливо считал, что лучше перебдеть чем недобдеть.
   А то ведь можно и не успеть пожалеть, что был недостаточно осторожен.

* * *

   - Меня зовут Марисабель Гранде. - Девушка, наконец, прицепила саблю к поясу. - Я гражданка Коргадола, офицер вооруженных сил и личный адъютант-лейтенант генерала Морина.
   - А-а-а, Коргадол, - протянул, медленно кивая старым воспоминаниям д'Аранж, - Город-порт, город-государство, помню-помню.
   Девушка шевельнулась... как магу показалось, заинтересованно.
   - Я был у вас, - добавил д'Аранж, чтобы проверить догадку. - Симпатичное место, правда, немного шумноватое.
   - Еще бы, крупнейший в своем регионе, - заметила девушка самодовольно. Ее взгляд, обращенный на мага при этом, заметно смягчился и потеплел. Очевидно человек, побывавший на ее родине и оценивший великий Коргадол по достоинству, автоматически заслуживал к себе гораздо большее расположение чем дикарь, никогда там не бывавший. - Так значит, вы у нас гостили?
   - Да. К сожалению, очень недолго. Как поживает вельможа Нитанау? Все так же строит безумные планы далекого закатного путешествия через море?
   Девушка удивленно посмотрела на мага.
   - Если вы говорите о Марко Нитанау то он умер. - Она покачала головой. - Давно же вы были в Коргадоле если не слышали о его открытиях.
   - Да, давно это было, - кивнул волшебник. - Как же все-таки летит время.
   - Теперь он всемирная знаменитость, почти легенда. Нашел неизвестный материк, - похоже было что эта тема очень нравится путешественнице.
   - Ай-я-яй. Ну, надо же.
   - Только представьте себе. Мы думали материк просто средневековая легенда, а он на самом деле существует. Совершенно новые земли, золотые рудники, серебряные копи, россыпи драгоценных камней и все это аборигенам, краснокожим эльфам совершенно ни к чему. Теперь по маршруту Нитанау ходят сотни кораблей из всех стран мира. - Марисабель глядела на мага как на оживший музейный экспонат. - Похоже, вы совсем оторвались от новостей, если ничего не слышали про Заокраинный Закат. Давно отшельничаете? Лет пятнадцать-двадцать?..
   - Двадцать пять, - уточнил волшебник дату своего последнего появления на людях. Кстати, сюда попал как раз из Коргадола. У меня там были... деловые интересы.
   - С тех пор в мире произошли значительные перемены.
   - Может быть, может быть, - д'Аранж кивнул, но про себя позабавился над ее словами.
   Волшебник придерживался мнения, что в мире, все, как было в пору его юности, таким все и осталось. Конечно, по улицам городов он не гулял уже давно, даже дольше чем эта девица может себе представить и личного впечатления не мог составить, однако во время каждого посещения Университета в Башнях он внимательно читал сводки службы контроля и наблюдения... Так вот, согласно этим документам натура людей с годами нисколько не менялась. Географические открытия и технические новшества не показатель, просто начал, наконец, реализовываться запас накопленных за века наблюдений. Так было и в других мирах, виденных магом ранее. Так будет и в тех что ему еще только предстоит посетить. Что же касается остального - так люди всех поколений утверждают, что они живут в эпоху перемен. И всегда ошибаются.
   - И ведь добился чего хотел, сумасброд, доказал свою правоту. - д'Аранж вернулся к воспоминаниям о старом приятеле. А я то все советовал не чудить, ветер не хотел продавать. Новый мир говорите? Надо будет полюбопытствовать.
   Девушка покосилась на безмятежно ностальгирующего мага и нахмурилась.
   - Не продавать ветер, говорите?
   - Да, ветер, - улыбнулся д'Аранж. - Но, похоже, кто-то из моих коллег ветерочек то ему обеспечил. Неплохую цену, надо думать, взял. Ну да Марко все было по карману...
   - Он брал кредит, - машинально поправила д'Аранжа Марисабель, а потом бросила на мага быстрый недоверчивый взгляд. - Вы или чародей...
   Она резко замолчала и, хотя д'Аранж понял, что она имела в виду, обижаться, конечно же, не стал.
   - Или сумасшедший? - с улыбкой закончил он прерванную фразу. - Нет, я, в самом деле, волшебник. Правда.
   Девушка продолжала смотреть на д'Аранжа с сомнением, и чародей решил - небольшая демонстрация сейчас не помешает. Он щелкнул пальцами и, раздвигая кустарник, на поляну выкатился большой прозрачный шар, с заключенным в нем зверьком. Шар переливался разноцветными бликами на солнце, от чего напоминал не то игрушку, не то сувенир, а отчаянные гримасы, кувыркающегося вместе с ним уродца не могли не рассмешить даже очень меланхоличного человека.
   Однако на Марисабель появление животного повлияло совсем не так, как маг рассчитывал. Она сильно встревожилась и, хотя за клинок хвататься не стала, видно было, чего ей это стоило. Лицо девушки окаменело, стало белым, как мел, глаза распахнулись, как это бывает у очень напуганного человека... похоже, вид беспомощного животного оказал на нее гораздо большее впечатление, нежели чем даже вид самого д'Аранжа, когда тот появился из чащи. Но, может быть, ее взволновала магия в наглядном проявлении?..
   - Не бойтесь, - волшебник поспешил успокоить не в меру впечатлительного лейтенанта. - Сфера не причинит вам ни малейшего вреда. Совершенно безобидные чары.
   Хоботун, наверняка, имел на этот счет совсем другое мнение, но выразить его, был не в состоянии. Да его и не спрашивали. Впрочем, как сразу выяснилось, на девушку так повлияла вовсе не СЕТЬ.
   - Откуда он у вас? - спросила она строго.
   - Вы будете смеяться, - сказал волшебник, сообразив, что девушка имеет в виду его пленника. - Прятался в кустах, следил за вами.
   Он хохотнул и думал девушка его поддержит, однако офицер Гранде оставалась совершенно серьезна.
   - Так он был здесь? - неожиданно глухим и хриплым голосом спросила она. - Все это время?
   Д'Аранж удивленно оглянулся на пленника, потом опять на Марисабель. Что это с ней?
   - Кто? Зверек? Ну да, - сказал волшебник. - Но на его счет тоже можете не беспокоиться. Заклинание надежно и легко удержит даже льва. Девушка покачала головой. Она уже пришла в себя, но прежний румянец на ее щечки возвращаться не спешил. Похоже, было, что Марисабель здорово удручена.
   - Значит они здесь, - пробормотала она. - Уже и здесь.
   Маг догадался, что в отличие от него самого, для девушки присутствие зверька ничего хорошего не означало, и пожалел, что так ее расстроил. Без злого умысла, конечно, но, все равно... Мог же сотворить простенькую иллюзию и показать ее, или еще чего придумать, а СЕТЬ послать своим ходом прямо в подвал. Несложно ведь было просчитать, что, раз зверь пришел следом за девушкой, то и она уже могла его видеть. Так, судя по всему, и оказалась. С этим, или ему подобными, она, определенно, встречалась раньше. И впечатления от этих встреч для нее были совсем не из приятных. Н-да, дела.
   С другой стороны ничего страшного не произошло. Рано или поздно, но она узнала бы об этом, так что какая разница, сегодня или через день? А раз так, то получилось даже лучше, поскольку теперь она знает о, прежде неведомой, опасности и сможет к встрече с ней подготовиться. Кто предупрежден - тот вооружен. Д'Аранж покосился на саблю. Вооружен дополнительно.
   Это если она решит не задерживаться под его гостеприимным кровом и двинется дальше. Кто знает, каковы ее планы?
   Ну и, кроме всего прочего ( и главное), сам д'Аранж теперь знает, что он не первый, кто встречает этот вид. Досадно, конечно, но, по крайней мере, он не покажет себя в невыгодном свете, заявив - вот мол, смотрите что я нашел. Конечно, придется отметить факты предшествующих контактов, но, зато удастся расспросить девушку об их повадках, узнать историю наблюдений, вообще все, что ей известно, и, может быть, связаться с другими информированными людьми. Лаврами первооткрывателя придется поделиться, но зато он получит материал по независимым свидетельствам. Может быть неплохая компенсация. А если эти животные и впрямь настолько неприятны, как ему показалось по реакции Марисабель, то и подавно.
   И простые люди, и могущественные волшебники, почему-то обожают мерзких тварей, и чем опаснее и гаже вид, тем большее внимание он привлекает. Соответственно, тем больше успех человека, классифицировавшего и описавшего его представителей. Есть неплохой шанс прославиться.
   Вот только что же это за зверек, один взгляд, на которого так озадачил боевого офицера, пусть даже и женского полу?
   Кстати, вот еще немаловажная деталь, - отметил про себя д'Аранж. Звание адъютанта, да еще и при генерале, дают исключительно за заслуги... никто и никогда не мог получить его не доказав делом, что достоин. Получалось что она не просто вояка а доверенный офицер. Или нет? У высокого чина, конечно, могла быть пассия, с бзиком сделать карьеру на воинском поприще ( фантазии некоторых дам порой переходят все мыслимые и немыслимые границы - эмансипация на марше и все такое ), но, для этого случая всегда можно изыскать другие способы. Гораздо более удобные, чем полевая служба. Есть же вакансии не такие опасные, но яркие и пользующиеся почетом, порой, словно только для того и введенные.
   Или за то время, что д'Аранж провел, обустраивая Парк, в мире произошли значительные перемены и на ответственные посты теперь ставят, кого попало? Нет, полная чепуха. Не выглядит Марисабель такой вот "ставленницей". Если она и в самом деле офицер Коргадола, то звание это ее по праву.
   Впрочем, как раз эти тонкости д'Аранжа волновали мало. Можно подумать, дел у него больше нет, кроме как задумываться о пертурбациях в каком-то Светом забытом военном ведомстве. Пускай назначают, кого угодно и куда хотят. В гостье он видел, прежде всего, хорошенькую девушку, а по совместительству еще и источник ценной информации. Все остальное его не касалось.
   Пока волшебник размышлял на эту тему, Марисабель пришла в себя, и теперь внимательно рассматривала хоботуна. Чародей не препятствовал, надеясь, что очевидная беспомощность положения зверька, вернет девушке долю уверенности, а заодно сыграет на руку ему самому. Чем вреднее и опаснее считается зверек, тем, соответственно, больший вес в глазах девушки, получит маг, сумевший, пленить чудовище, а значит, тем больше шансов добиться ее расположения.
   Размышляя так, волшебник не сразу понял что девушка расценивает поимку животного лишь как полумеру. Многозначительно положив ладонь на рукоять сабли, она обошла прозрачную тюрьму кругом. Нахмурилась. Хрупкие на вид стенки пузыря, определенно казались ей чем-то очень несерьезным.
   - Так он и впрямь не выберется? - спросила она, вновь оказавшись рядом с магом. И тут же предложила. - Знаете что?.. Его надо поскорей убить.
   Казалось, что лишь присутствие чародея, который, как ни крути, стал теперь владельцем хоботуна, удерживает ее от решительного поступка. Д'Аранж явственно ощущал ее желание посмотреть, на внутренности зверя и узнать, не отличается ли он в этом плане от других, таких же, но, встреченных ею ранее. Как бы старая ненависть не возобладала над всем остальным. Кинется, вот, сейчас на заклятого врага, да ка-а-ак чикнет саблей от всей души по тонкой согнутой шейке.
   "Лечи потом обоих", - забеспокоился волшебник.
   Убить уродца Марисабель конечно не убьет, СЕТЬ попытается заблокировать удар, и наверняка ослабит удар. Но ведь рассчитана то она на давление изнутри. Снаружи силовое поле толщиной с палец, выпад стального клинка оно задержать не успеет, генерирующая же плева сама по себе, прочностью, как раз равна пузырю из мыльной пены. Полыхнет так что и лейтенанту и ее жертве достанется. При разрушении заклинания вся кинетическая энергия, собираемая им в кокон, высвобождается и на какое-то время образует своеобразное торнадо из толчков и подзатыльников, в эпицентре которого оказались бы эти двое. Вероятно, не обошлось бы и без ожогов, а если Марисабель все же дотянется до носатого клинком...
   Д'Аранж поспешил подтянуть пузырь к себе, мастерскими пассами задал директивы на возвращение СЕТИ в каземат и сбросил конец магического линя с запястья.
   - О, не стоит беспокоиться, - постаравшись придать голосу, максимум искренности, заверил он девушку. - Ни вам, ни кому еще, этот забавный зверек хлопот больше не доставит.
   Освобожденная СЕТЬ поскакала в направлении жилища волшебника. Иногда, на неровностях почвы, ее сносило в сторону, но линь, сразу же возвращал ее на прежний курс. Фигурка хоботуна при этом кружилась во всех плоскостях сразу, скакала и подпрыгивала с переменными частотой и амплитудой, дергалась туда-сюда. Если вестибулярный аппарат у животного не справится с такими нагрузками, то приступ морской болезни гарантирован. Впрочем, д'Аранж так и так собирался подвергнуть его подобному испытанию так что можно считать что он лишь опередил график.
   - Забавный зверек?!! - воскликнула девушка. - Что ж, может быть для вас так оно и есть... До поры до времени.
   - Неужели ж он способен причинить неприятности? - поинтересовался д'Аранж. - Мне показалось, что он довольно безобиден.
   - Безобиден?!! - вновь переспросила она и горько усмехнулась. - Волшебник д'Аранж, вы помогли мне и я вам благодарна. Хотелось бы вернуть долг, но боюсь, мало чего могу сделать. Поверьте, очень неприятно такое вам говорить, но, начиная с этого момента, вашей жизни угрожает огромная опасность.
   Здравствуйте, пожалуйста - называется, приплыли.

Глава 4

   Впрочем, если Марисабель всерьез рассчитывала ошеломить или напугать д'Аранжа, то она здорово просчиталась. Даже заставить вздрогнуть чародея лейтенант не смогла. А уж всякие там ерундистики: смертельная бледность, залившая чело, липкий хладный пот, обильными струями сбегавший по лбу и тому подобное... нет, такого не было. Оставьте эти штучки для женских романов, где они встречается на каждой второй странице, а у нас с вами, серьезная историческая книга.
   Колдун же оказался настоящим мужчиной. Крепкий, закаленный невзгодами бесконечных лет - наверняка совсем не такой, каким вы представляете волшебников. А все оттого, что видите в основном не колдунов а колдунишек. Бездарей и лентяев, готовых лишь на высокоученые словоблудия, а не на реальные дела достойные магов. Частенько даже не способных постоять за себя и, вынужденных лебезить перед сильными мира сего. Или мира иного, если квалификация им это, все же позволяет. Но не в этом суть.
   Главное то, что общественное мнение складывается по некоторым, примелькавшимся публике, но решительно недостойным типам, занимающихся рэкетом и обманом обывателей и заслуженно за это презираемым. В то время как настоящие чародеи, мастера своего дела, вынуждено отошли на второй план и широким массам совершенно не известны.
   А ведь это именно они, настоящие маги; это они повелители стихий и вершители судеб, скромные герои астрального мира и всемогущие властелины вселенной. Просто примите это к сведению и не считайте всех без исключения волшебников рассеянными и слегка трусоватыми умниками, только лишь на том основании, что ближайший к вам представитель этого сословия так выглядит. Или законченной аморальной сволочью, потому что вы что-то такое про соседнюю деревню слышали. Помните о титанах, вроде Лорда-Протектора Большого Парка, великих магах способных заклятьем передвинуть гору и вырастить сады в безводной пустоши, а при известиях о неминуемой и близкой смертельной опасности ( согласитесь, довольно неординарном, известии ) спокойно пожимающих плечами: дескать, что ж тут такого?
   Именно так, д'Аранж, услышав грозное предупреждение Марисабель, кстати, и поступил. Глянул удивленно на девицу, машинально посмотрел вокруг, потом опять на нее и пожал плечами. Можно подумать, в первый раз ему что-то угрожает. Эка невидаль.
   Хотя, если честно, то давно уже никто не пророчил ему ничего подобного и он, прямо скажем, как-то уже и подзабыл что при этом надо ощущать. Нет, он припоминал, что, услышав такое по отношению к себе, люди склонны проявлять сильные эмоции. Все кого он знал, как правило, так и делали... теряли хладнокровие, начинали нервничать и совершали всякие, порой очень эксцентричные и странные поступки. Кто-то ударялся в панику и оцепеневал от страха, кто-то, наоборот, преисполнялся отчаянного героизма и совершал решительные глупости.
   Однако лично для себя д'Аранж все это считал неприемлемым. Ему гораздо больше подходило вдумчивое решение возникающих вопросов, их скрупулезный анализ, доскональное планирование и методичное выполнение задуманного. Ведь даже скоротечная война с дикарями, при всей своей спонтанности, могла бы поразить любого военного историка гармоничностью, продуманным ходом ведения и, с учетом всех факторов, предсказуемой безальтернативностью финала.
   Вот и теперь пугаться он не стал. Но и выслушать Марисабель не отказался. Не то что бы воспринимал всерьез ее опасения, скорее с познавательными целями, или даже из вежливости. Пусть выговориться, поостынет немного, а вот когда эмоции улягутся, тогда можно будет и о деле поговорить.
   - Смертельная опасность? - переспросил маг спокойно, тщательно маскируя иронию. - Неужели?
   Девушка тоже старалась не выказывать чрезмерного волнения, но оно было сильнее ее и прорывалось наружу. Марисабель не могла удержаться, от того что бы постоянно не оглядываться, словно ожидала появления кого-то еще. Кажется, будь на то, только ее воля, она уже давно снялась бы с привала и отправится дальше. Возможно, сейчас она как раз так и поступит. И неважно, поверит ей этот странный маг-отшельник или же останется при своем, это уже не ее проблемы. Впрочем, Марисабель сочла своим долгом не бросать его сразу, а хотя бы попытаться убедить.
   - Именно так, - горячо заговорила она. - Послушайте, я не сомневаюсь что вы волшебник и знакомы с тайными науками, но, поверьте мне, сейчас вам лучше всего подыскать себе укрытие понадежнее. Не знаю когда точно, но совсем скоро здесь начнется самый настоящий ад.
   Движением бровей д'Аранж выказал заметное недоверие, главным образом к тому, что она этот самый настоящий ад может себе хотя бы приблизительно представить, но, когда девушка заметила его сарказм и прервалась, маг предложил ей продолжать. Мгновение Марисабель колебалась, стоит ли совершать заведомо бессмысленный подвиг и терять время в попытках убедить этого упрямого скептика, практически уже обреченного и не понимающего всего ужаса своего положения. Явно еще не знакомого с великим и могущественным злом, что устремилось по ее следу и, ( о ужас! ) все-таки сумело догнать.
   Д'Аранж без труда читал эти ее мысли на затуманенном тревогой челе, он даже начал немного опасаться, что тревога эта окажется преобладающей и стоит оглянуться, как девушки и след простыл. В его планы такой поворот событий решительно не вписывался, и колдун задумался, как бы еще успокоить эту взволнованную особу. Но как? Явная и несомненная демонстрация могущества успеха почему-то не имела...
   - Не верите? - с сожалением констатировала девушка. - А жаль. Если поторопитесь, вы еще можете успеть покинуть эту несчастную землю, до того как сюда придет армия Сорганазеллы.
   - Па-азвольте, это не несчастная земля, - живо откликнулся волшебник, задетый за больное место. - Это почти уже Великий Древний Парк, и я, как его хранитель, никуда отсюда не собираюсь. Кстати, что здесь делать солдатам Сорганазеллы, да еще и в составе целой армии?
   - Убивать, грабить, разрушать, - пожала плечами Марисабель. - Что же еще?
   "Ну-ну", - подумал д'Аранж. Сорганазелла, такое же государство-полис что и Коргадол, всегда было его вечным и непримиримым врагом и ожидать другой оценки из уст лейтенанта было бы просто смешно.
   - А все-таки? - поинтересовался маг.
   В то, что какому-то "городишке", пусть и занятому активной внешней экспансией, вдруг стало позарез необходимо разрушить Парк, верилось с трудом. Скорее боевики идут за самой Марисабель и до остального им нет дела. И не целой армией, а отрядом в пять, ну, может десять, человек и это в лучшем случае. То есть в худшем.
   Правда они могут быть неплохими вояками. Даже не могут, а почти наверняка... Простая логика - если Марисабель, которая, как ему показалось, является мастером фехтования и, при этом спасается от кого-то бегством, следовательно, этот, простите, эти "кто-то" тоже знают толк в драке. А раз так то... То есть можно смело утверждать, что считаться со словами д'Аранжа о преимуществах мирного разрешения любого вопроса, едва ли станут. А д'Аранж, как уже говорилось, жестоким не был, и не любил делать больно, пусть даже и тем, кто этого заслуживал.
   - Вот у них и спросите, - разозлилась Марисабель. - Когда они будут здесь. Кто знает, вдруг, уже через пять минут...
   - Я знаю, - перебил ее д'Аранж. - Ни через пять и ни через десять. Может быть завтра с утра, или скорее к обеду. Может и много позже, но ни в коем случае не раньше.
   Марисабель пристально посмотрела на мага.
   - Вы уверены?
   Чародей снисходительно улыбнулся ей, словно ребенку.
   - Не будь я, д'Аранж Утонченный, Лордом-Протектором Великого Парка, если это не так. - И видя, что сомнения все еще гложут доблестного адъютант-лейтенанта продолжил. - Как долго вы отдыхаете под деревом?
   - Ну, с пол... часа, - предположила девушка и осеклась. Определенно, она начала понимать, куда клонит чародей.
   - Вот видите, - добродушно подтвердил он ход ее мыслей. - Всего полчаса, а я уже здесь и даже с трофеем. - Широким, нарочито ленивым жестом он указал на прыгавшую уже довольно вдалеке сферу СЕТИ. - Как понимаете все вокруг под надежным контролем. Не то что армия, мышь не проскочит.
   Последнее было явным преувеличением, вставленным для красного словца оборотом речи, что понимали и она и он, и он понимал, что она тоже это понимает, однако, подействовало. Эффектная поимка хоботуна не произвела, если помните, на девушку особого впечатления, но упоминание сроков, в которые уложился волшебник, ее сразило. Оперативность колдуна и профессионализм его погранслужбы, подействовали на, привыкшую мыслить военными категориями, девицу, магическим образом. Даже сильнее чем сама магия.
   Времена линейных тактик, когда побеждала та армия, что была просто численно больше и тяжелее закована в металл, подходили к концу. Начиналась эра маневренных войн, где успех зависел от выбора наиболее выгодного места и времени для решающего удара. Марисабель, таким образом, просто не могла не оценить достоинств системы наблюдения и контрнаблюдения д'Аранжа. Она, наконец, начала осознавать, с личностью каких масштабов свела ее судьба. Поверила, что никто ( и ничто ) ей не угрожает, успокоилась.
   Сам д'Аранж при этом отметил, что его гостья довольно эмоциональна, это плюс, но контролировать чувства, в основном, умеет. А это еще один плюс. Ее милитаризм, хотя и умаляет в какой-то степени несомненные достоинства, но в вину лично ей его ставить нельзя. Девчонка росла и воспитывалась под звон мечей, а не под пение соловьев и оды менестрелей, поэтому считает будто так и должно быть. Другого существования Марисабель, скорее всего, просто и не представляет.
   "Ничего", - думал волшебник. - "Если все пройдет успешно, то вскоре, она и думать забудет о прежней жизни, начнет новую, мирную и благополучную. Очень даже может быть, что и под сенью Парковых аллей".
   - Путь от Коргадола не близок и труден, наверняка вы притомились в дороге, - откашлялся маг, видя, что девушка "дозревает". - Я понимаю, что у вас срочное дело и жесткое преследование, но не согласитесь ли вы посетить мое скромное жилище, где сможете отдохнуть и набраться сил? Как смотритель этих земель даю гарантии, что никто, пока вы гостите у меня, не причинит вам ни малейшего зла. А потом я помогу со снаряжением и укажу точный маршрут в любое интересующее место.
   Марисабель испытующе посмотрела ему прямо в глаза, очевидно, пыталась определить, таким образом, не имеет ли он камня за пазухой. Наивная! Да окажись д'Аранж настолько проницаем, то первый же встречный волшебником демон поужинал бы его печенью. Разумеется, у нее ничего не вышло и девушке пришлось довериться слову чародея. А может, догадалась, что окажись он злодеем, то и согласия бы ее не потребовалось, покатилась бы еще одним огромным мыльным пузырем, хрустальным сувенирным шаром, испытывая лишь страх и головокружение, да в мрачные казематы, где и осталась бы на веки вечные.
   Хорошо все-таки, что не похотливый мерзавец и не коварный маньяк ей встретился, а д'Аранж Утонченный - эстет и истинный поклонник всего прекрасного. И не ошиблась утомленная девушка, принимая его предложение, а поступила, возможно, единственно верным образом, когда в тон приглашению и по всем правилам этикета, улыбнулась приветливо и совершила старинный реверанс согласия. Угадала ведь, чертовка, чем можно пронять чародея, верно рассчитала, как его к себе расположить. И если бы даже и не лежала у него к ней душа раньше, то сей же час, все бы переменилось, настолько Марисабель в тот момент была хороша и пригожа. А грациозность, с которой она подала волшебнику руку, чтобы он указывал даме дорогу... мммм, можно было забыть, что на ней не пропыленные бриджи и камзол, и не, сбитые долгим странствием, походные сапоги армии Коргадола, образца три тысячи восемь... Впрочем, и д'Аранж не ударил в грязь лицом. Годы, проведенные вдали от придворного калейдоскопа, да и просто вдали от людей не изгладили из его памяти великосветских манер.
   Рука об руку, они ступили на древние тропинки Парка и его чудеса начали открываться перед еще одним восторженным посетителем.
   Сперва под ноги улеглась дорожка. Прокралась плавно, незаметно и сровняла все ухабы, ямы, рытвины - потом, так же незаметно, выровнялась сама, вытянулась утоптанным лучом светлого песочного цвета, и, скромно оставшись позади, уступила место первой аллейке. Пока еще маленькой и невзрачной, но она была лишь предвестницей чего-то необыкновенного, затерявшегося в густых зарослях. Его визитной карточкой, весточкой для всех ищущих, но сбившихся с пути... Сам Парк показываться на глаза незнакомому человеку пока не спешил.
   Однако дальше, с каждым сделанным шагом, его присутствие ощущалось все явственнее. Теперь каждое дерево словно шептало, что оно не дикий самосад, а саженец культурный и имеет честь произрастать в месте благородном и величественном. Всякое растение с гордостью сноба сообщало, что совсем скоро, вот-вот, буквально за следующим поворотом, путникам откроется еще одно чудо света, неизвестное и не пронумерованное, свежее как утро и вместе с тем древнее, словно сама жизнь на этой усталой земле.
   Вот в сплошной зеленой занавеси показался, наконец, просвет, дорожка повернула еще раз и... из кустов на посетителей сурово глянул первый местный привратник: строгий мужчина атлетических пропорций и с мечом в руке. Мужчина был обнажен... до пояса. Его мускулистый торс возвышался над терновником, скрывавшим все, что было ниже линии пресса и целомудренно не дававший разглядеть гол ли древний витязь так же и там, или все-таки догадался чем-нибудь прикрыться. Для корректного посетителя это должно было остаться тайной.
   Если честно, то это было секретом и для самого д'Аранжа, поскольку реставрация статуи была еще не закончена и все, что прятал куст это проволочный каркас. Волшебник специально установил меченосца, таким образом, до конца работы. Картинка, правда, получилась несколько двусмысленная и фривольная. Витязь, словно бы застигнутый врасплох за чем-то предосудительным, вскакивает из зарослей и с укором глядит на потревоживших его людей.
   За следующим изгибом тропки обнаружилась вторая статуя, тоже воин и тоже здоровый словно бык. Этот был не так беззаботен, как первый. Его могучие плечи и бедра покрывала старинная кольчуга, меч покоился в ножнах на поясе, но вот выражение лица было еще строже, чем у первого. Вероятно, он догадывался, что его приятеля застукали НЮ, и ничего хорошего в этом не видел. А может, вспомнил, в каком виде нашел д'Аранж его самого. И как мучился колдун, пытаясь отскоблить грязь и жирную сажу от жертвенных костров, с его каменного, излучающего силу, но беззащитного перед вандализмом, тела.
   Потом статуи стали встречаться все чаще и чаще, по две, по три, формируя группы и рассматривая проходящих людей со снисходительным гордым любопытством. Тропа вела мимо них, мимо деревьев редких драгоценных пород. Перепрыгнула через ажурный мостик, оседлавший звонко смеющийся ручеек, предложила отдохнуть в увитой плющом беседке, охраняемой амазонкой с копьем и луком, в кожаной портупее, но в остальном совсем без ничего. Напарница амазонки, эльфийка в доспехах-стрингах, держала в руках натянутый лук. Потом тропинка вынырнула из-под изумрудного свода огромной кроны вечно зеленой хвой-с и стремительно влилась в широкую, неторопливо величественную реку - одну из радиальных аллей, сходящихся в центре Парка.
   До сих пор Марисабель сдерживалась, но теперь не смогла совладать с нахлынувшими переживаниями и замерла, сраженная всем обрушившимся на нее великолепием. Широкая словно поле, аллея длилась, сколько хватало глаз в одну и в другую сторону. Культурные насаждения укрывали в своей тени сотни изваяний, похожих на многократно увеличенные и одухотворенные шахматные фигуры, выстроившиеся к решающему турниру.
   Мощеные упругим многослойным камнем акведуки и ажурные эстакады очерчивали, придавали строгие формы и заключали в рамки живую силу Парка, а веселый, переливающийся звонкими нитями ток воды в десятках, больших и малых, искрящихся в лучах склонившегося солнца, фонтанов, спорил с ними, смягчал и наполнял жизненной энергией. Напоминал, что заключение это - условно и, вообще, ничто на свете, в принципе, не способно ограничить буйство и торжество фантазии.
   Здесь их догнал стригущий крылышками воздух флазн-пограничник, очевидно тот второй, на долю которого пришлось обнаружение хоботуна и, который запоздал с донесением. Теперь же он, так некстати, пытался наверстать упущенное время и несся к хозяину сломя голову. Д'Аранж подумал, что может поставить себя в неловкое положение, если выясниться, что его пограничная служба не так совершенна, как он недавно дал понять. Ведь зверя то он обнаружил, по сути, случайно, лишь потому, что тот отирался рядом с девушкой, да и с самой девицей не все так просто было и, если это сейчас станет ясно, то прощай образ всеведущего и всемогущего мага. Неприятная перспектива. Марисабель тоже заметила странное насекомоподобное созданьице.
   - Что это? - воскликнула она
   - Ничего особенного, - отозвался волшебник. - Местная фауна. Совершенно безвреден.
   - Экстренный доклад, - на лету запищал проштрафившийся флазн. - Секре...
   - Кажется, он что-то говорит? - изумленно прокомментировала девушка. - И он в мундире?!!
   - Да, действительно, - признал д'Аранж. - Это мой слуга.
   Чародей привлек внимание флазна и жестом приказал - "в улей". Однако тот не разобрался впопыхах чего от него хочет Лорд-Протектор и продолжал виться вокруг, настойчиво требуя аудиенции.
   - Экстренный доклад. Экстр...
   - И, кажется, он хочет сказать что-то важное, - предположила девушка.
   - О. Ничего особенного, - натянуто улыбаясь, ответил маг. - Я знаю, что он хочет сказать.
   Он подставил ладонь флазну, а, когда тот опустился, мазнул большим пальцем по маковке. Рожки-антенны сомкнулись и произошло низковольтное короткое замыкание, которое вмиг напрочь стерло из крошечной головки человечка-насекомого всякое воспоминание о событиях дня, в том числе и компрометирующие чародея факты.
   - В улей! - повторил д'Аранж. - Оставаться там до завтра.
   - Ай-ай, мэтр, - отмахнулся правой передней лапкой флазн и стартовал прочь.
   - Совершенно ничего интересного, - повторил волшебник.
   Марисабель, если и не поверила в то, что ничего важного посыльный магу не нес, то тактично промолчала. Может быть, решила что пограничник спешил по каким то иным, касающимся только самого Лорда-Протектора делам, может еще чего, но вопросов на эту тему больше не задавала.
   Возможно, этот небольшой инцидент даже сыграл волшебнику на руку. Некоторая, ненавязчивая и ненарочитая скрытность означает, в первую очередь, что вам есть что скрывать, придает загадочной привлекательности и веса в глазах собеседника. А ему как раз было очень важно произвести на нее как можно лучшее впечатление. И без промедления.
   - Центральную часть Парка я покажу вам позже, - пообещал д'Аранж. - Сейчас быстро темнеет, буквально через час наступит ночь, а Вам, полагаю, лучше отдохнуть и подкрепиться.
   Маг подвел девушку к небольшому, трех или ( почему-то было затруднительно точно определить ) четырех этажного особнячку. Дом был недурно и со вкусом отделан, но по сравнению со всем, уже виденным здесь Марисабель, выглядел довольно скромно.
   - Вот мое обиталище, - сказал чародей. - Не тот конечно размах, к которому вы, наверняка привыкли, но уютно. И есть все необходимое.

* * *

   Двери строения гостеприимно распахнулись пред ними, д'Аранж с Марисабель вошли. И едва перешагнув через порог, девушка замерла на месте, словно споткнулась, или уперлась лбом в невидимую стену. Шагнула обратно на улицу, бросила быстрый взгляд на дом, потом опять заглянула в гостиную чародея и лишь тогда перевела взгляд на хозяина дома, вежливо приглашающего войти.
   - Внутри ваш дом кажется больше чем снаружи, - сказала она.
   - Небольшое усовершенствование, - ответил маг. - Только для того, чтобы не чувствовать давления стен.
   На помещение, куда они попали, стоило посмотреть. Огромное, просторное настолько, что высокие потолки почти терялись из виду. Один этот зал, был по больше чем весь дом, когда на него смотрели снаружи.
   Далекие, да еще и задрапированные дорогими светлыми тканями стены, создавая ощущение почти ничем не ограниченной свободы. Широкие лестницы с перилами из слоновой кости уводили на роскошную балюстраду, ценные ковры устилали все пространство залы. На золотых цепях свисали платиновые люстры, а на шелковых посеребренных шнурах - курильницы с благовониями. Стоимость же мебели, с продуманной небрежностью расставленной там и сям, Марисабель могла представить лишь приблизительно. Только до количества нулей после значимой цифры. А чтобы разглядеть огромное батальное полотно, царящее над комнатой, пришлось задрать голову почти в зенит.
   Лишь тогда появлялась возможность прочесть девиз Лорда-Протектора Большого Парка "daring non derange" "Дерзкий, но не безрассудный". ( Имя Д'Аранжа на некоторых темных наречиях произносят как "daring" и это означает смелый или дерзкий. Однако пишут его как, де Рейнж и это можно прочитать как, "derange" - вносящий путаницу, безрассудный. Д'Аранж просто не мог не обыграть такое совпадение. Кстати, его недоброжелатели тоже заметили лукавое словосовпадение: у них получилось "daring neo derange" и это переводится как "смелый, потому что ничего не понимает". Примечание автора. ) Девиз остался с тех времен когда молодой волшебник еще и помыслить не мог о должности совещателя и квалификации внестепенного мага и пределом его мечтаний была служба в вооруженных магических силах Башен. С тех пор много воды утекло, д'Аранж не единожды собирался поменять девиз, но окончательно так и не собрался.
   - Вот это да, - ахнула девушка. - Невероятно.
   - Тому, кто знаком с пятым измерением, раздвинуть пределы любого помещения до желаемых размеров - пара пустяков, - объяснил волшебник. - Ну и светлые обои, как видите, способствуют.
   Великолепие увиденного потрясло девушку, и Марисабель слегка покачнулась. Впрочем, волшебник был рядом и заботливо поддержал гостью под локоть.
   - Голова закружилась, - призналась она.
   - Извините, - смутился чародей. - Надо было вас предупредить. Сам то я уже привык и не подумал, как это может подействовать на неподготовленного человека. Но, полагаю, за ужином все пройдет. Нам сюда.
   Поднявшись по лестнице на галерею и, пройдя по ней в небольшую ( не более трех метров в высоту ), двухстворчатую дверцу они оказались в другом зале. Не таком огромном, как первый и где их ожидал отлично сервированный стол. Уставленный не чрезмерно, но достаточно чтобы утолить даже самый сильный голод. Причем сделано все было исключительно со вкусом. Серебро и хрусталь столовых приборов разложены в идеальном порядке, белоснежные салфетки и скатерть едва ли не светились от чистоты, а вино аперитива, кем-то уже разлитое по бокалам, отбрасывало на стол рубиновый свет. Благоухание изысканных кушаний не оставило бы равнодушным и самого пресыщенного гурмана, а их внешний вид радовал глаз словно шедевр живописи. Одним словом - это было что-то!
   - Самое время ужина, - объявил волшебник.
   Отодвинув стул, он предложил девушке присаживаться. Д'Аранж видел, как на Гранде подействовал вид пиршественного стола и не собирался тянуть резину.
   Нет, ни жестом, ни словом Марисабель не показала, что зверски голодна. Даже жадный блеск в глазах притушила движением длинных ресниц, однако обмануть волшебника было невозможно. Он видел самую суть вещей и с одного взгляда на ауру человека безошибочно определял его состояние. Аура же Марисабель прямо говорила как та рада, что выбралась, наконец, из леса и попала за нормальный стол. По бурлению легких энергий вокруг путешественницы, колдун догадался, что ей до тошноты надоело бродить по холодным и сырым лесам. Питаться, чем попало ( а еще точнее - есть, что поймала ), постоянно прятаться и скрываться.
   - Разве ваша супруга к нам не присоединится? - оглядываясь по сторонам, поинтересовалась девушка. - Или вы не женаты?
   - Нет, не женат, - улыбнулся маг.
   - Такой интересный человек и не женат?!! - Марисабель мимолетно посмотрела на него и тут же отвела глаза, как будто его реакция была ей не очень интересна.
   - Что поделать, - развел руками д'Аранж, с не меньшим притворством. - Не всем выпадает это счастье.
   - Не всем, - с какой-то странно-глубокой задумчивостью повторила девушка и посмотрела на чародея с прищуром.
   Словно прицелилась.
   - Но, я не сомневаюсь, что для хорошего дела никогда не поздно, так что я не тороплюсь, - поспешно добавил д'Аранж.
   Дважды хлопнув в ладоши, маг включил замаскированный музыкальный автомат, и тихая, умиротворяющая мелодия наполнила кабинет.
   - Прошу, не стесняйтесь.
   Сам чародей ел мало. У него был плотный обед, а еще до того, плотный завтрак, и аппетита к ужину он не нагулял. Вместо этого маг продолжал изучать гостью, составлял окончательное о ней мнение. Нет, он не буравил ее взглядом словно невежда или деревенщина, не докучал понапрасну, но вместе с тем и не оставлял без внимания. Волшебник предупредительно подавал блюда, к которым девушка, проявляла интерес, подливал в опустевающий бокал вино, необременительно и спокойно рассказывал историю своего здесь появления. ( Разумеется, сильно отредактированный вариант этой истории. Примерно такой же, что сейчас опубликован в учебниках для второго класса по искусствоведению и, где все упоминание о вандалах умещается на одной строчке. Дескать, были такие нехорошие, но потом все, почему-то и куда-то удалились. О бойне, то есть войне за освобождение Парка - ни слова. Примечание переводчика. ) Короче, создавал фон.
   И на этом фоне, словно на холсте, постепенно проявлялись черты портрета его гостьи. С каждым схваченным цепким взором колдуна жестом, движением тела, наклоном головы, краски становились все ярче и живее. Вскоре маг-художник окончательно решил, что модель прекрасна.
   Прекрасна, но смертельно утомлена. Питательные блюда и терпкие вина сыграли с лейтенант-адьютантом коварную шутку. Задолго до десерта она почувствовала легкую сонливость а, по завершении трапезы, уже откровенно проигрывала в борьбе с зевотой. Марисабель краснела от смущения, но ничего с собой поделать не могла. Волшебник, сам незаметно подрегулировавший некоторые рецепторы ее организма, понимающе кивал и, когда девушка наелась и совсем осоловела, поднял вверх руку в указательном жесте.
   С кончика его пальца сорвалась искра, разгорелась в огонек размером с вишенку и, проплыв мимо столика, направилась к дверям. Марисабель от неожиданности проглотила очередной зевок.
   - Так вы попадете в вашу комнату. Спальня совсем рядом, буквально два шага, - объяснил волшебник, жестом предлагая ей проследовать за огоньком. - Светляк покажет дорогу. Спокойной ночи.
   Благодарно улыбнувшись гостеприимному чародею, девушка попрощалась с ним и вышла.
   Проводив гостью взглядом, волшебник еще какое-то время сидел в задумчивости. Расспрашивать Марисабель о целях ее путешествия он не стал, интуитивно чувствовал, что это ее насторожит и оттолкнет от него. Маг понимал, что дело важное, раз она отправилась в такую даль и задержаться у него, скорей всего не сможет. Хотя...
   Чародей налил себе еще вина, отхлебнул, откинулся в кресле, задумался, разглядывая игру света в бокале. Он ведь первостепенный волшебник, неужели не сможет что-нибудь придумать чтобы она немного у него погостила? Кстати, как она там устроилась?
   Д'Аранж щелкнул костяшками пальцев и кресло, в котором он сидел, приподнялось на литых из золота львиных лапах, мягко переступая, повернулось к стене и опустилось. Драпировка разошлась, и перед магом оказалось большое зеркало. Отражения д'Аранжа в полированом стекле не было, обстановка вокруг мага в зеркале тоже не отражалась, в нем вообще не было ни черта. Но вот волшебник повторно щелкнул пальцами и матовая поверхность медленно прояснилась...
   Расставшись с чародеем, оказавшимся таким милым и гостеприимным, Марисабель проследовала за огненным проводником, свернула за угол и... Комната, куда она направлялась, на самом деле была не так близко, как пообещал волшебник, но вот путь туда и правда, времени почти не занял.
   Едва девушка ступила на ковровую дорожку, устилавшую коридор, как та сорвалась с места и понесла стоящую на ней путешественницу в глубь домика-дворца д'Аранжа. Ветер стал обдувать побледневшее лицо офицера Гранде, узоры на стенах задергались, слились воедино и зашевелились. Иногда мимо проскакивала дверь с тем или иным изображением на ней, но определить заперты они или же нет, на ходу, не представлялось возможным.
   И во всей этой кутерьме, оставался лишь один неподвижным предмет. Тот самый огненный шарик. Проводник безучастно висел перед ней, шагах в трех, или, если учесть, что она передвигалась в пространстве, то летел с той же скоростью и в том же направлении. Как ни крути - показывал путь. Видимо д'Аранж именно это и имел в виду.
   "Что ж, ничего особенного, просто забыл предупредить", - решила девушка. - "Он то может, привык всегда так по дому передвигается, хоромы то вон какие, ноги собьешь пока доберешься до кровати. Ишь-ты, пятое измерение".
   Тем временем, дорожка замедлила ход, а когда Марисабель поравнялась с очередной дверью, остановилась совсем. Невозмутимый светляк устремился к, распахнувшимся сами собой, створкам.
   "Ну и сервис", - про себя прокомментировала еще одно маленькое чудо бравая лейтенант. - "В спальню с ветерком?"
   С ней бывали случаи, когда ее затаскивали в спальню, так что она и опомниться не успевала, но когда это было? Тогда она была восемнадцатилетняя соплячка, млеющая перед военными, а сейчас она сама офицер. И тогда все обходилось без магии.
   Гранде заглянула в комнату. Это действительно оказалась спальня. Марисабель вошла, слегка опасаясь, не подскочит ли к ней кровать и не бросится ли заматывать в одеяло, но обошлось без эксцессов. Кровать спокойно стояла посреди уютной квадратной комнатки, выдержанной в пастельных цветах. Здесь же было кресло, тоже неподвижное, большая напольная ваза с цветами, благоухающими садом и огромное гримерное зеркало с мягким низеньким табуретом перед ним.
   Классический женский набор, но в представлении мужчины - в зеркале обнаружились многочисленные выдвижные ящички, однако, когда Марисабель в них заглянула, то ничего там не нашла. На самом зеркале, впрочем, лежала расческа и примитивная косметичка, очевидно д'Аранж, когда оформлял комнату, смутно припоминал некоторые манипуляции знакомых дам перед зеркалом и честно попытался воспроизвести все для этого необходимое. Косметичка, как выяснилось, когда девушка ( из простого интереса, не подумайте! ) ее открыла, больше напоминала палитру художника, чем действительно аксессуар визажиста. Ладно, сойдет.
   Марисабель продолжала осматривать покои и вскоре обнаружился проход в смежное помещение. Оказавшееся тамбуром на пути в, о... ванную, и, соседняя дверца, о... туалет.
   Ванная комната, как и все в доме чародея, оказалась настоящим чудом. Изукрашенные барельефами стены, разноцветные разводы, имитирующие морскую пену на полу, роскошные, мягкие как пух и ароматные полотенца в специальном отделении, защищенном от брызг. Опять же зеркало, на этот раз в рост человека, на стене. Притирания и благовония... кстати, на этот раз, довольно богатый и разнообразный выбор. Очевидно маг знал толк в банных утехах и подходил к ним со всем тщанием. И, наконец, апофеоз роскоши - сама ванна. Огромная малахитовая раковина неведомого моллюска, отделанная теплым золотом и вкраплениями жемчужных капель. От воды, наполняющей ванну, поднимался пар, приятно пахнувшая вода волновалась, на ее поверхности покачивались лепестки роз. На возвышении, грациозно изогнувшись у края, стояла стройная нимфа из люминия, держащая над ванной амфору. ( Я сказал люминия, а самые умные пойдут чугуний разгружать... Если серьезно, то такой металл, или, скорее всего, сплав, действительно существует и упоминается не только Талякой но и некоторыми другими авторами. Однако из-за трудностей с переводом, определить как его называем мы и под каким номером ( номерами ) он известен в таблице периодических элементов Менделеева пока, к сожалению, не представляется возможным. Примечание переводчика. ) Проведя рукой под горлышком кувшина можно было получить струйку воды.
   ...из-под полуприкрытых век д'Аранж наблюдал в волшебном зеркале, с каким наслаждением девушка входит в воду, натирает гибкое молодое тело мыльной пеной, встает под душ. Немного привыкшая к чудесам, девушка осмелела и, после пары несложных экспериментов, научилась менять напор и температуру воды из волшебной амфоры и теперь радовалась горячему водопаду.
   "Прекрасно", - думал чародей. - "Как раз то, что нужно".
   Он был очень доволен. Кажется Марисабель оказалась именно той, кого колдун ждал много лет. Теперь, когда ожидание закончилось, наступала, наконец, пора свершений.
   "Ну, все. Хватит лирики", - нахмурился колдун. - "Девушка она, конечно, видная, что там притворятся. И не глупа. Наверняка составит приятную компанию. Но сейчас полно других дел".
   На прощание волшебник коснулся ладонью прохладной поверхности волшебного стекла. Зажмурился, вдыхая вроде бы такие близкие, но пока недосягаемые для него, ароматы девичьего тела, судорожно сглотнул, прогоняя прочь внезапно накатившуюся сухость в горле.
   ...в глубоком и сыром подвале, расположенном в том же самом дворце, что и уютная спаленка Марисабель, но ничуть на нее не похожем; в прочной стальной клетке сидел понурый хоботун и мрачно наблюдал за приготовлениями человека в синем.
   Одеяние д'Аранжа по-прежнему было цвета неба, но это был уже не тот щегольской камзол, в котором он красовался днем, а старый лабораторный халат. Местами прожженный щелочами и кислотами, местами порванный и зашитый, кое-где перепачканный красителями и реагентами, измятый... каждая деталь подобрана очень тщательно, со вкусом и старанием. Даже когда д'Аранж оставался один, он не забывал о некоторых почти театральных эффектах.
   Пора была уже поздняя, но волшебнику не спалось. Его донимал исследовательский зуд и он решил провести первый осмотр пойманного зверя, немедленно. Тем более что, потом времени могло и не остаться, ухаживания за Марисабель обещали отнять немало сил. А ведь придется еще разгонять типов, что явятся по ее душу, и, надо полагать, просто так назад не повернут.
   - Иди сюда, красавчик, - поманил д'Аранж, отпирая клетку
   - "Сейчас укушу", - решил хоботун, сообразивший что маг попытается его достать. - "Потом убегу".
   Однако, вместо мягкой человеческой руки в клетку протиснулось что-то твердое, длинное, холодное, очень сильное и абсолютно, если можно так выразиться, некусабельное. Растерявшийся хоботун все же попытался сопротивляться, но, тут же получил сначала по зубам, а потом еще и, для профилактики, по шее. Ассистентом д'Аранжа в лаборатории подрабатывал каменный аспид, а эти твари шуток не любят и не понимают. Хоботун хоть и не выглядел выпускником колледжа, однако все сразу понял, успокоился и в дальнейшем принимал лишь пассивное участие.
   Впрочем, у него, даже если бы он и захотел, не было возможности себя показать. Бил то его всего один аспид и этого вполне хватило, а у д'Аранжа работало несколько силикоидов. Четверо из них, взявшись за конечности, распяли оглушенного носатого уродца на широком анатомическом столе. Хватка кремнеземных змей оказалась мертвой, и вырваться из их объятий не представлялось возможным.
   - Та-а-ак! - наигранно зловеще протянул волшебник, подходя ближе. - Сейчас мы тебя...
   Впрочем, процедура, назначенная на сегодня, была сама по себе безвредна, и, прояви хоботун чуть-чуть поменьше характера, прошла бы совершенно безболезненно. Колдун хотел лишь осмотреть его, ну еще взять пару мазков, да проб тканей. Но и только. Однако нашел он гораздо больше, чем думал. И уж точно больше, чем хотел.
   Шерсть на загривке хоботуна была не длинная, но густая, в ней легко затерялся тонкий, практически как нитка, кожаный ошейник и это стало для мага настоящим сюрпризом. А, вшитый в ошейник, крошечный, с конопляное зернышко, кристаллик стал сюрпризом еще и неприятным. Используя сильный мелкоскоп, волшебник внимательно изучил каждую грань кристалла. От стола он отошел серьезным и задумчивым.
   Сомнений не оставалось, это был он, магнитный кристалл маяк - как уже упоминалось выше, практически незаменимая вещь, при определении точных координат удаленного места или объекта. То есть, кто бы не следовал за Марисабель, он всегда был в курсе ее точных координат.
   А сейчас уже знал, где расположена цитадель самого д'Аранжа.

Глава 5

   Проснулась Марисабель от нежноголосых напевов, практически над самым ее ухом. Безмятежная улыбка в обнимку с ярким солнечным зайчиком, прокравшимся сквозь шторы, вспорхнула на свежее, розовое со сна личико. Девушка с наслаждением потянулась всем телом, заскользила бархатом молодой кожи по ластящемуся шелку простыней, ее веки затрепетали и она... вскочила, как подброшенная пружиной.
   Обманутая усталостью, она совсем забыла вчера про все неприятности, и... о, ужас, забыла, что проблем-то прибавилось. Преследователи оказались проворнее, чем она даже предполагала, они уже совсем рядом. Может быть прямо за дверью, готовятся войти и, тогда... о, ужас. Коварное гостеприимство мага сыграло с ней злую шутку, опутало и обезоружило, обмануло, словно глупую курицу. Теперь все пропало.
   Приступ нерассуждающего страха продолжался ровно секунду, а может быть и того меньше. Потом она окончательно проснулась и поняла, что причин для паники пока, в общем-то, нет. Действительно, окажись поблизости враги, соловьиное пение было бы последним, чего можно было ожидать. И не солнечные лучи били бы сейчас в лицо, а кое-что гораздо весомее, например кулак сорганазельского убийцы, или, что еще вероятнее, клюв боевого молота.
   "Ничего себе, разоспалась", - все же возмутилась Марисабель собственным нечаянным проступком. - "Принцесса, блин, нашлась".
   Однако, несмотря на такое вроде бы опрометчивое поведение, разозлиться толком на себя она так и не смогла. Сытный ужин и полноценный отдых разом компенсировали все те неудобства и волнения, что ей пришлось претерпеть во время дальнего пути. Наполнили силой и уверенностью. Обнадежили. Одним словом, настроение у девушки было просто великолепным.
   Кроме того, Марисабель вспомнила в гостях у какого замечательного человека она находится. Добрый, воспитанный, знает толк в прекрасном и, при всем при этом, разбирается в магии. Как он лихо, без суеты, стреножил адскую ищейку. Это ж надо. Просто взял и, р-р-р-раз... скатал в клубок. Интересно, а он так с любым может? Хорошо бы, если да.
   Девушка выбралась из постели и, первым делом, как была, голышом, отправилась в ванную. Раковина вчера опустела едва путешественница вышла из нее, но люминевая нимфа никуда за ночь не делась и, по-прежнему, была готова услужить. С визгом окатившись ледяной водой, Марисабель закуталась в огромное махровое полотенце и вернулась в комнату. Невидимый соловей продолжал услаждать слух. Похоже, что птице было наплевать на осеннюю пору. Наверное, для нее всегда была весна.
   А что, говорят, в старину волшебники могли законсервировать то или иное время года и, по мере необходимости, доставать его, словно соленые огурцы к обеду. Если это правда, и такое, в принципе, возможно, то и д'Аранж вполне мог проделать такой трюк. (Полная чушь. Надо же додуматься до такого - консервация времен года. Любому известно, что для возможности круглодичного наслаждения пением некоторых птиц, чей творческий период имеет строго сезонную привязку, консервируют именно исполнителя, находящегося в должном настроении. Примечание переводчика.)
   Марисабель задумалась. Похоже, что могуществом чародей не обделен, а, раз так, то и дом его, скорее всего, не так беззащитен, как выглядит снаружи. Девушка вспомнила, как ее шокировало различие между внешним видом и содержанием особняка. Что он там говорил про пятое измерение? Раздвигает стены? Она в своей маленькой комнатке, дома, могла разве что поклеить светлые обои, а колдун вон что придумал. Чудно. Хотя главное, конечно, не это, а то, что в нем наверняка полно и других сюрпризов.
   И, уж если волшебник соизволил задуматься о безопасности ( а это, несомненно так, пограничная система оповещения подтверждает ), то, можно поспорить, обустроил все с размахом. То-то же, известие о приближении целой толпы головорезов воспринял с неподдельным олимпийским спокойствием. Можно подумать ему не впервой.
   Размышляя подобным образом Марисабель растерлась докрасна, сложила полотенце и подошла к вешалке на которой, укладываясь спать, развесила костюм.
   Девушка потрогала ткань камзола. Вчера она, как могла, почистила его, но идеального порядка добиться, конечно, так и не сумела. Это смущало юную воительницу. Не пристало женщине ходить в измазанной глиной и травой одежде; то что понятно и приемлемо в лесу, обычно не находит понимания в парадной зале. Придется сейчас снова все "побыстренькому" застирать... Однако, думала она так зря. Ее наряд выглядел так, словно побывал в королевской прачечной: выстиранный, заштопанный, накрахмаленный и отутюженный; весь такой свежий и хрустящий. Празднично сверкают начищенные пуговицы, обновленный глянец на ремнях портупеи радует глаз веселым блеском, сапоги как новые. И все это при том обстоятельстве, что никто ночью в комнату не входил - даже смертельно усталая, лейтенант услышала бы это. Да и одежда сложена так же, как и с вечера, Марисабель узнавала собственную руку.
   Девушка неопределенно хмыкнула - теперь понятно, как маг обходится без слуг в таком огромном доме. Здесь все просто происходило само собой.
   д'Аранж, д'Аранж, д'Аранж, - она ему этого не стала говорить, но его имя было ей известно. Так же как и несколько невероятных историй о нем. В том числе и та, где фигурировал мореход Марко Ниндау. Кажется, ни одна из них не врала, выставляя мага этаким сверхчеловеком. Суперменом. Каждый новый бард, пересказывая их, разумеется, привирал, но, в целом... В целом, скорее всего, нет.
   В коридоре ее терпеливо дожидался камердинер-светлячок. Подмигнув ему, как живому, Марисабель смело ступила на, теперь уже предсказуемо, ожившую под ней дорожку. И-и-и-э-эх, с ветерком. Поехали. Теперь они двигались в обратном направлении и девушка справедливо полагала, что попадет в кабинет, где протекал ужин. Не было ни единого поворота или подъема со спуском, однако пункт прибытия, к ее удивлению, оказался совсем иным. Войдя вроде бы в те же самые двери, из которых вчера выходила, она попала на открытое пространство.
   Огромный балкон. Розовый мрамор и слоновая кость, лакированное дерево и драгоценная расшитая парча отделки... Марисабель, как представитель генерала, и, в некоторых других, не столь известных, качествах, не единожды бывала в покоях знати и имела представление о жизни высшего света. Так вот, тамошняя роскошь выглядела по сравнению с балконом чародея, сущей срамотой. Однако именно эти посещения в какой-то мере подготовили ее и помогли не застыть, разинув рот, словно деревенщине на приеме у архиерея, а спокойно подойти и поприветствовать волшебника, ожидающего ее у резных перил. Перила были очень похожи на те, что она видела на крошечном балконе особнячка, когда подходила к нему, вот только те тянулись хорошо если на метр-полтора, а этих хватило бы на ограждение кормы фрегата.
   - Как прошла ночь? - радушно поинтересовался волшебник. - Не было ли неудобств?
   Похоже, что происшествий за ночь не случилось, значит и время до прихода врагов, еще есть. Марисабель решила подыграть хозяину.
   - Благодарю вас, все было просто великолепно. Комната - чудо! - ответила девушка. - Наверное, было не просто построить такой дом в полной изоляции?
   "О какой это полной изоляции она говорит?" - подумал д'Аранж. - "Скорее, было не протолкнуться от подрядчиков, пришлось тратить время на отбор достойнейшего".
   - Как сказать? - пожал плечами колдун. - Определенных трудов он мне конечно стоил. Но не мог же я внести диссонанс в обстановку Парка?!! Смотрите.
   С балкона открывалось редкостное зрелище. Насыщенное голубизной небо, чистое, без единого облачка над ними, по глубине колера соревновалось с зеленью и желтизной растительного моря, волнующегося внизу. Из изумрудно-золотистых волн там и сям поднимались ослепительно белые мраморные острова - эстакады, шпили, колонны, стелы и павильоны. Прямые, словно лучи, ухоженные аллеи прорезали его в нескольких направлениях и вели к, заметным даже отсюда, веселым радугам в роскошных гривах фонтанов. И везде, где было хоть небольшое открытое пространство, виднелись статуи. Словно многие шахматные армии собрались здесь развлечь людей гладиаторскими боями. Изваяния выстраивались в ряды и колонны, группировались и стояли поодиночке. Каждый в строгом соответствии с каким-то сложным планом или тайной схемой.
   На площади прямо под балконом могучий герой пытался переломить хребет змееобразному монстру. Спина у гада была гибкой и воину приходилось нелегко. Человек хмурился, бугрил гипертрофированные мышцы, но змей держался.
   - Утром здесь особенно красиво, - доверительно сообщил волшебник. - Поэтому я здесь и завтракаю.
   Марисабель повернулась и обнаружила, что пока она наслаждалась видом с балкона, позади нее появился небольшой, но очень мило сервированный на две персоны, столик. Воздух наполнился тонкими ароматами изысканных яств и напитков, и девушка поняла, что уже успела проголодаться. А может и не успела, но при виде разносолов было решительно невозможно устоять. Тем более, после того как д'Аранж заявил, что в присутствии прекрасной дамы, даже такая скромная трапеза, похожа на пир царя царей. Немного смущенная, Марисабель, позволила за собой поухаживать. Завязалась легкая, ничего не значащая, беседа. Стараниями чародея атмосфера получилась настолько безмятежная, что у девушки долго не хватило смелости ее нарушить.
   Однако едва настала очередь чашки шоколада, которой предполагалось подвести черту под завтраком, лейтенант, решительно отбросила прочь призрачные тенета самообмана и напомнила сама себе о цели путешествия. Посылали ее совсем не затем, чтобы она прохлаждалась в гостях. Со вздохом отвернувшись от пейзажа, она обратилась к чародею.
   - Мне очень жаль, господин волшебник, что я причинила вам столько хлопот...
   - Ну что вы, что вы, какое беспокойство.
   Похоже, волшебник так и не понял ее тревогу за будущее Парка. Пришлось объяснять. В детали своего поручения, она вдаваться, конечно же, не стала.
   - Есть некое обстоятельство, - тщательно и осторожно подбирая слова начала офицер Гранде. - Некое задание... То есть, условие, и от его успешного выполнения зависит то, как сложится дальнейший ход противостояния Коргадола и Сорганазеллы. Я послана, чтобы выполнить его. Очевидно, что сорганазельцы... те солдаты, что идут за мной, намерены приложить все усилия, чтобы мне помешать.
   Д'Аранж кивнул.
   - Да, это было бы логично с их стороны так поступить.
   Маг был вежлив, но обстановку совершенно не воспринимал как что-то серьезное. Пришлось Марисабель постараться. Она поведала о бесчинствах, творимых заклятыми врагами ее города на захваченных территориях, когда не оставалось камня на камне, равно от военных ли объектов, жилых строений или же памятников старины. И когда д'Аранж, по ее мнению, созрел, перешла к главному. Гранде старалась казаться убедительной, когда просила мага, оказавшего ей услугу, принять меры к спасению собственной жизни и достоинства.
   - Бегите отсюда, д'Аранж, - взволнованно проговорила Марисабель. - Ради всего что вам дорого, ради собственной жизни, бегите.
   - Куда же я побегу?
   -Знаете, для вас есть один замечательный вариант... на время оккупации, принять помощь, как мою лично, так и всей армии Коргадола, - предложила лейтенант.
   - Иными словами переехать к вам на вашу родину?
   - Именно!
   Тут случилось то чего Марисабель ну никак не ожидала. Вместо отказа или согласия, она получила ( при иных обстоятельствах, забавное ) контрпредложение.
   -Что-то я не желаю впутывать в свои "малозначимые" дела такую массу титулованных военных, чье покровительство вы мне сейчас пообещали, - сказал волшебник. - Но я согласен принять ваше содействие лейтенант-адъютант в качестве... военного советника.
   - Что?
   - Я все-таки, первостепенный маг, а это кое-что да значит. Устроим вашим преследователям встречу прямо здесь. Вы подскажете мне, если я что-то упущу, а все действия за мной.
   - Собираетесь следовать моим советам? - поинтересовалась девушка, не удержавшись от коварной мурлыкающей нотки в голосе.
   - Приму их к сведению, - волшебник деликатно и изящно дал понять, что эта ее хитрость для него совершенно прозрачна.
   - Кто бы мне посоветовал, что делать дальше? - неожиданно искренне, призналась Марисабель.
   - Так оставайтесь, - предложил маг. - Когда разберемся с захватчиками, я обещаю вам мое посильное содействие.
   Он испытующе глядел на гостью, пока та взвешивала все за и против. Настал довольно деликатный момент, от которого зависело абсолютно все и, решать надо было быстро но безошибочно.
   Марисабель было совершенно ясно, какие именно "советы" волшебник собирается от нее получать, но это то как раз и не пугало. Чай, он, не урод... далеко не мальчик, разумеется, но ведь и она не девочка. Давно знает, что к чему и, было бы крайне заманчиво в награду за необременительное времяпровождение с приятным человеком получить еще и его магическое ( в потенциале довольно значительное ) покровительство.
   Настораживало другое. Не было у нее твердой уверенности что, оказавшись перед выбором - поддержать ли смазливую незнакомку, перед которой у него нет ни единого серьезного обязательства и нажить, тем самым, кучу врагов, или же сдать ее им потихоньку, под гарантии невмешательства и неразглашения - маг не выберет второе. Волшебник, безусловно, силен и, кажется, честно готов выступить на ее стороне, но ведь могла она в нем ошибиться? Конечно могла. Да и он мог себя переоценивать.
   Не испугается ли интеллигентный и отвыкший за годы отшельничества от суровой прозы жизни чародей, грубой, многоголовой и многорукой, словно гидра, слепой и нерассуждающей, силы? Не предпочтет ли он не смертельные угрызения совести как следствие случайного и, по большей части, вынужденного предательства, перспективе собственной гибели? Или даже не гибели, а разрушения дела всей жизни, что гораздо страшнее? А значит и вероятней его уступка? Вполне может быть. Значит, есть и риск провала, причем случится он или нет, от нее лично зависит мало, больше от случая и от искусства чародея.
   ...Нам, знакомым с характером д'Аранжа и со всей этой историей, сомнения Гранде кажутся абсолютно излишними и безосновательными, но вы, уважаемые читатели, только представьте себя на ее месте и сразу поймете, что думать иначе она просто не могла. Одна одинешенька, в окружении враждебно настроенной растительной стихии и под многозубым дамокловым мечем приближающихся врагов...
   "Ладно", - решила про себя девушка. - "Ничего другого то, в общем, и не остается. На место прибыла, что делать дальше лучше всего может подсказать только д'Аранж, да и повлиять на него вблизи получится лучше... может, даже удастся увезти отсюда. Посмотрим тогда, как запоют сорганазельцы, если не только у них будет боевой маг".
   Было и еще одно соображение, пожалуй, решающее. Действовать в Парке против воли чародея было бы чревато, а согласие на сотрудничество приоткрывало двери. По крайней мере, до прихода вражеских солдат.
   - Военный советник говорите? - переспросила она. - Заманчиво. Всегда мечтала о карьере атташе. Что ж, принимаю пост. Но и вы не забудьте про обещание.
   - Ни в коем случае, - заверил ее волшебник и продолжил торжественным тоном. - Сим назначаю вас, лейтенант-адъютант Марисабель Гранде, советником по боевой подготовке армии обороны Большого Парка, с присвоением соответствующего знака отличия.
   Жестом фокусника он извлек прямо из воздуха небольшую плоскую коробочку из пурпурного бархата и, раскрыв, достал из нее знак. Перекрещенные меч и чародейский посох, на фоне пентаграммы в обрамлении венков из знамен и молний. Тематика вроде бы жесткая, даже жестокая, но выполнено все было очень легко и весело. Чувствовалась рука мастера, сумевшего скомбинировать воинский чин, женственность советника и неповторимый стиль, присущий всему окружению чародея-отшельника.
   - На основании всего вышесказанного, теперь это ваше, - заявил маг, передавая брошь из рук в руки.
   - Благодарю, мой командир, - ответила Марисабель браво, с едва заметным придыханием на слове, "командир". Мужчинам это нравится.
   В следующий раз, согласно теории обольщения, следовало сделать акцент на слове, "благодарю", ну а завершался процесс, безапелляционным "мой!" во время церемонии бракосочетания.
   "Так, знак отличия получен", - подумала Марисабель, прикалывая украшение на камзол и, чувствуя грудью оценивающий взгляд д'Аранжа. - "Теперь осталось только отдать честь".
   Усмехнувшись про себя над двусмысленностью этой фразы, она лихо отсалютовала чародею.
   - Проведем смотр войск? - не то чтобы всерьез веря, что он продемонстрирует ей всю подноготную системы безопасности, но все же рассчитывая кое что увидеть, поинтересовалась юная лейтенант.
   - Разумеется, - колдун добродушно допил шоколад. - Но немного позже. Сейчас я хотел бы узнать о волшебнике, от которого вы бежите.

* * *

   Он безмятежно глядел на девушку, а та словно получила по голове пыльным мешком. Неужели колдун сорганазельцев лично возглавил погоню? Ну, все, теперь ей точно крышка. С солдатней Марисабель еще могла поиграть в салочки. Большой Парк, видать большой не только по названию, есть где спрятаться. И уж она бы им устроила партизанское движение, будьте уверены, но присутствие вражеского колдуна спутывало все карты. Он то найдет ее в два счета.
   - Волшебник? - пролепетала лейтенант. - Он здесь?
   - Еще нет, но, полагаю, скоро будет, - спокойно подтвердил д'Аранж. Он показал рукой на стоявший неподалеку столик-стойку, что-то вроде небольшого подноса на длинной ножке. - Вот, посмотрите.
   На краю подноса был закреплен академический мелкоскоп, следивший стеклянным глазом за чем-то в центре столика. На подгибающихся ногах девушка подошла к столику и прильнула к окуляру.
   - Что это? - Вид граненого камешка ни о чем ей не говорил.
   - Это "колокольчик", - объяснил маг. - Он висел на шее того животного из кустов.
   - Адская ищейка, - пробормотала Марисабель. - Не похоже это на колокольчик.
   - Адская ищейка? - едва уловимо улыбнулся, но не стал спорить волшебник. - Что ж, пусть будет так. А колокольчик это лишь в известном смысле. Пожалуй, точнее будет сказать - сигнальное устройство. Передающий кристалл. С помощью, парного ему, принимающего камня, маг - владелец зверушки знает, где она находится и... э-э-э. Стойте!
   Марисабель, уже протянувшая было руку к маяку, неохотно остановилась.
   - Это надо уничтожить, - несколько нервно и неуверенно сказала она. - Срочно!
   - Зачем? - пожал плечами волшебник. - Они подошли слишком близко, так что, в любом случае скоро выйдут к Парку. Потеря же сигнала лишь насторожит нашего недруга.
   - Мы пропали, - девушка почувствовала неприятную слабость в коленях.
   - Не согласен! - сразу заявил чародей. - Пораженчество в рядах, советник. Приободритесь!
   - Вы не представляете, кто этот человек, - покачала головой Марисабель. - Слэг чудовище.
   - Может быть, - вновь пожал плечами д'Аранж. - Но он точно не маг первого уровня и не второго, вероятно даже и не третьего. Скорее всего, четвертый, а то и, вообще, пятый.
   - Почему вы так уверены? - воскликнула Марисабель.
   - Профессиональное чутье, - ответил маг, легонько постукивая указательным пальцем себя по переносице. - Это кто-то из молодых. Говорите, его зовут Слэг? Нет, точно не знаком.
   И, отвечая на незаданный вопрос, продолжил, указывая на столик с кристаллом.
   - Но я вижу, как выполнен маяк...
   Мимикой и жестом он показал, что придерживается крайне невысокого мнения о качестве работы зловещего Слэга. Марисабель наклонилась и еще раз посмотрела на кристалл-колокольчик. Вот значит, как ее выследили. Проклятая ищейка незаметно кралась сзади, а остальные спокойно шли за колдуном, постоянно державшем магический поводок. Дело даже серьезней чем она предполагала.
   Хотя, то, как относился к грозному сопернику д'Аранж, вернее аргументы, приводимые в качестве основания такого пренебрежения врагом, внушало уверенность. Марисабель вернулась к магу, за столом.
   - Вы, в самом деле, считаете что сможете его одолеть?
   Волшебник одарил ее безмятежной улыбкой, однако Марисабель решила честно предупредить его обо всем.
   - Там, - она показала примерное направление на Коргадол, - этим именем пугают детей, бесстрашные рыцари робеют, словно несмышленые новобранцы, а войска бегут в панике, только заслышав, что Слэг во главе наступающей армии. Никто не может его победить...
   - А что, кто-нибудь, уже пытался? - перебил ее д'Аранж. - Я имею в виду, из магов?
   - Из магов нет, но... - Марисабель осеклась при виде неприкрытого сарказма на лице у чародея.
   - Значит, магов не было, - с иронией заключил он, - все ясно. Еще шоколаду?
   "А ведь и в самом деле", - подумала Марисабель. - "Непобедимость Слэга никем не ставилась под сомнение, но ведь и воевал он не с равными себе, а с обычными людьми. Конечно, ходила молва, что Слэг неоднократный победитель турниров в оловянном обруче, этом жутком месте колдовских дуэлей но, реально..."
   Не последний офицер в армии, она имела доступ к развединформации и знала, что достоверных свидетельств об ордах крылатых демонов, насылаемых врагом и прочих зловещих чудесах, в общем-то, нет. Раньше это казалось еще одним доказательством его злой силы, мол, выживших - нет, постепенно переросшее в уверенность - нет и не будет. Однако в ходе разговора с Лордом-Протектором Большого Парка эта история постепенно открывалась совсем с другого ракурса.
   Теперь, вдруг, выяснилось, что и колдовство Слэга второсортное, и, среди серьезных магов он неизвестен, и вообще... Марисабель покачала головой все еще не в состоянии избавиться от чувства нереальности. Надо же, такой обман. Такой Грандиозный обман!
   Стоп, но ведь поединка между магами еще не было, как она могла просто взять да и отбросить все, чем жила целый год, услышав две-три фразы от едва знакомого человека? Пусть д'Аранж делом подтвердит, что превосходит своего антагониста в магическом искусстве, а мы посмотрим. Все равно ничего другого пока не остается.
   - Да, пожалуйста, - ответила она, хотя не особенно любила сладкое. - За победу?
   - За нашу победу! - они отсалютовали друг другу чашками с шоколадом, и тут чародей добавил, между прочим. - Да, похоже, вот и он.
   Волшебник принял на ладонь уже знакомого Марисабель полупрозрачного эльфа в камуфляже, с легким стрекотом соткавшимся из воздуха прямо между ними.
   - Экстренный доклад, - пискнул эльф.
   - Говори, - разрешил волшебник, подмигивая лейтенанту. Мол, вот то о чем я как раз говорил.
   - Нарушение границы, сектор семнадцать-биси, - отрапортовал флазн
   - Кто?
   - Люди. Много. С железом.
   Волшебник отпустил "пограничника" и допил шоколад.
   - Ну, вот, - сказал он, поднимаясь. Марисабель тоже вскочила. - Пора нам на него посмотреть. Вы со мной?
   Одно из двух, либо действительно ничего из ряда вон выходящего не происходило, либо у мага стальная выдержка - в его голосе не наблюдалось ни единой нотки волнения.
   - Разумеется, - выдавила улыбочку Марисабель. - Ведь я ваш советник.
   Она думала что сейчас им предстоит "прогулка" в Парк, однако на разведку они отправились, не вниз, к выходу, а вверх, на башню. Навидавшаяся, за последние часы всякого, девушка решила, что и слежка за противником будет чем-то особенным. Она не ошиблась.
   Чародей провел ее до какой-то тесной комнатушки с плотно зашторенными окнами. Здесь, предложив Марисабель удобное кресло, д'Аранж попросил ее немного подождать и не отвлекать, пока он занят приготовлениями.
   Вот это уже было серьезно, и девушка искренне порадовалась. До сих пор его тон, когда пренебрежительно-шутливый, когда подчеркнуто светский, невольно умалял впечатление от смысла слов... наводил на размышления, о какой-то театральности всего происходящего. Теперь все изменилось и лейтенанту, привыкшей к общению с военными, такой подход был гораздо ближе. Доверительное обращение, но с жестким акцентом на деталях, обсуждения не допускающих. Сразу видно, человек занят делом, возможно опасным.
   Вид испарины на лбу, стоявшего с закрытыми глазами чародея, действительно наводил на очень нехорошие мысли, похоже что ему сейчас приходилось нелегко. Хотелось окликнуть, убедиться все ли в порядке. Однако, справедливо рассудив, что раз велели сидеть и не мешать, значит надо сидеть и не мешать, Марисабель закусила губу, и продолжала тихо ждать. Наконец все кончилось. Волшебник, враз вернувшись к прежнему, снисходительно добродушному состоянию, жестом указал куда-то вперед.
   - Готово.
   Прямо перед ними загорелась маленькая, но яркая точка. Померцала, словно не решаясь на большее, но, уже через минуту полыхнула, будто солнце... выбросила, по диагоналям, четыре протуберанца. Почти ослепленная, Марисабель невольно отпрянула, повернув голову и едва успела заметить, что лучи эти не прямые. Странным образом искривившись, они обхватили пространство, в котором оказались заключены маг и его гостья, нырнули "разведчикам" за спины и сошлись снова. На миг точка их пересечения вспыхнула не слабее звезды-прародительницы, а потом, стремительно угасая, втянула в себя сияние лучей. В комнате, несмотря на дополнительный источник света, заметно потемнело.
   Девушке даже показалось, что лучи эти уже и не лучи, а вполне материальные объекты (например, толстая расплющенная проволока), тянувшиеся, огибая их от полюса света к полюсу тьмы. Примерно на треть они были яркими полосами, потом их сияние быстро угасало и, последняя треть из пыльно-серых лент становилась угольной черными жгутами, сплетающимися в непроглядный клубок.
   Впереди же, яркая точка, набравшись сил, стала расти, растягиваясь в светящийся правильный параллелепипед, распятый на этих лучах. Что примечательно, лучи то были изогнуты, а квадрат получался плоским, он словно приближался, сминая "проволочный" каркас породившей его сферы. Однако ближе не становился, просто рос. Марисабель догадалась, что это все какой-то оптический обман и неожиданно успокоилась. Игра света и тьмы даже показалась ей забавной, а когда квадрат достиг своего максимального размера, и по его поверхности побежал калейдоскоп разноцветных полос и всполохов, лейтенант едва удержалась от восторженных аплодисментов, так это все было красиво.
   Впрочем, продолжалось это буйство красок совсем недолго, считанные секунды. Потом наступило затишье, когда цветные пятна, ритмично подрагивая, сползались, выстраиваясь в определенном порядке, и, как Марисабель скоро поняла, складываясь в картину.
   На картине появился лес, только это было не статичное изображение леса, а подвижная картинка. Офицер Гранде видела каждый яркий, подрагивающий, листик, каждую веточку, волнуемую ветром. А потом лес раздался в стороны, и она увидела всадников в полной походной амуниции и со знакомой эмблемой на плащах у некоторых. Солдаты Сорганазеллы.
   - Эскорт смерти, - хрипло проговорила Марисабель, узнавая боевое формирование врага. - Очень опасны. Все как один сумасшедшие мясники и садисты. ( Эскорт смерти - элитное подразделение коммандос Сорганазеллы. Формально, за все время их действия в кампании против Коргадола и некоторых других городов-полисов, ни разу не были побеждены. Однако малоизвестен тот факт, что, вместе с тем, они ни разу толком и не побеждали, поскольку от встреч с регулярными вражескими войсками уклонялись. Излюбленной их тактикой были рейды по коммуникациям противника - другими словами, разбой на большой дороге. Примечание переводчика. )
   Фигурки воинов были маленькими, но все равно очень грозными. Суровые, обветренные лица, жесткие рты, резкие движения сильных, уверенных в себе и не знающих пощады, людей. Звука не было, но девушка прекрасно представила их гортанные выкрики, храп множества коней, свирепые команды сержантов.
   Их было так много, что колонна растянулась и в пределы экрана попала лишь некоторая их часть, д'Аранжу даже пришлось что-то делать, чтобы изображение повернулось под более выгодным углом, но и в этом случае вся армия в кадр не влезла. Тогда параллелепипед-экран словно бы пролетел вдоль строя воинов от самых первых до замыкающих. Пролетел быстро - Марисабель не успела всех сосчитать, но по примерным оценкам выходило где-то около сотни клинков. А ведь она видела еще не всех. В сложившихся обстоятельствах настоящий форс-мажор, непреодолимая сила, почти стихия. Словно взбесившаяся река, прорвавшая плотину и несущаяся к домику одинокого колдуна.
   - Ого, - чуть слышно пробормотал д'Аранж. Должно быть, и мага посетило сходное ощущение, потому что выглядел он в этот момент довольно ошарашено. - Сколько же их здесь?
   Впрочем, даже и теперь волшебник демонстрировал скорее удивление, чем страх или подавленность. Как вам уже известно, он ожидал увидеть отряд численностью до дюжины бойцов, но не более.
   Да, у него были серьезные враги, готовые на многое, чтобы причинить ему "неприятности", но никто из них не стал бы действовать с таким размахом и одновременно с такой бездарной прямотой. От его недоброжелателей можно было ожидать чего угодно, вплоть до прилета зачарованного дракона, а то и двух-трех, но это была бы серьезная, сильная, а, главное, внезапная атака. Но никак не появление колонны, закованных в глупые жестянки, рубак.
   Если же допустить, что их привело сюда преследование Марисабель, то дело еще больше запутывается. Гоняться за одинокой девчонкой, пусть она и гениальный фехтовальщик, силами целого полка? Но ведь это маразм. Даже если предположить что любые расходы на ее поимку оправданы, то намного проще и эффективнее послать группу из тех же пяти или десяти, ну, пусть, пятнадцати сильных бойцов, хотя и это уже почти невероятное допущение и, подкараулив удобный момент... В прошлом д'Аранж неоднократно подвергался нападениям высокопрофессиональных ( нет-нет, сейчас речь идет не о дикарях, если кто-то вдруг подумал об этих лузерах слишком хорошо ) убийц и он знал, как это делается правильно. Вероятно, у всего происходящего есть объяснение и, хотя сейчас оно ему недоступно, чародей не сомневался, что он его получит.
   Внезапно он почувствовал интерес к этой истории. Как бы не развивались дальнейшие события, они его порадуют. Или, по крайней мере, развлекут...
   Пока д'Аранж удивлялся и предвкушал забаву, Марисабель представляла себя птицей, пролетающей над глупыми и жестокими людьми, и жалела, что этой самой птицей стать не сможет. Улетела бы она тогда далеко - далеко и никогда бы не опускалась на грешную землю.
   Да, кстати-о-птичках, где же главные стервятники? Марисабель посмотрела на д'Аранжа и тот, угадав вопрос в ее взгляде, повернул квадрат-птицелет обратно. Теперь он вел его с меньшей скоростью, и наблюдатели имели возможность разглядеть каждого всадника. Где-то, примерно посередине колонны, экран остановился, выделив среди железно-кожанной братии рубак нескольких людей, одетых иначе, чем остальные. Один, явно офицер. На ремне перевязи у него сверкала золотая корона - полковник. Важный, толстый, сразу видно, командир.
   Впрочем, главное внимание привлек не он, а человек, гарцевавший рядом с ним. Тощий желтолицый юнец с запавшими глазами и капризным выражением на лице. Вроде ничего особенного, однако всего двух минут наблюдения хватило, чтобы заметить - толстый его боится, а еще через пять минут предположение подтвердилось. С заискивающей улыбкой, полковник что-то сказал тощему и, растолкав телохранителей, ускакал в хвост колонны. Здесь он враз ожил, повеселел, замахал руками и радостно зарозивал рот на нерадивых подчиненных. Такая перемена поведения говорила сама за себя. Экран вернулся к недовольному юнцу.
   - Так это и есть ваш злой гений? - задумчиво проговорил д'Аранж.

Глава 6

   Марисабель во все глаза смотрела на человека, которого ни разу до этого дня даже не видела, но которого ненавидела больше всех на свете. Ненавидела и боялась до дрожи. Привыкла бояться, ведь он действительно был страшен, и его боялись все кого она знала.
   А ведь среди ее друзей были и довольно крутые личности. Егеря, сторожившие лесных хищников, смотрители города, вычищающие от бандитов его улицы, кладбищенские сторожа, по слухам едва ли не каждый день, вернее ночь, встречающиеся с неупокоенной нечистью. ( Это не шутка и не преувеличение. Среди работников погоста действительно бытует мнение, что, если характер "немертвого" позволяет, то проще потихоньку договориться с ним и обеспечивать его нехитрый досуг, чем тратится на специалиста-ведьмака и потом улаживать отношения с родней покойного. Разумеется, жизненно важно правильно распознать тот ли это характер, причем еще до посещения могилы. Примечание автора. ) А также просто солдаты, рядовые латники и рыцари, привыкшие смотреть смерти в лицо настолько, что стали находить это занятие едва ли не рутиной. И все эти люди, стоило лишь произнести имя страшного колдуна, словно становились ниже ростом. Смелые речи быстро умолкали, бравада исчезала, взгляды отводились в сторону.
   Стоило разнестись слуху, что поблизости рыщет этот злыдень, как боеспособное подразделение превращалось в толпу перепуганных крестьян. Солдаты разбегались, офицеры сдавали позиции, предпочитая позор и трибунал, мукам одного из миров ада. Бытовало мнение, что Слэг близко знаком со многими высшими демонами, и те охотно предоставляют в его распоряжение свои легионы. Короче, ужас, нагоняемый колдуном на людей, был невыносим и беспощаден.
   И вот она, наконец, воочию наблюдает за этим ходячим воплощением зла. Возникла мысль что название сорганазельского отряда коммандос сейчас как никогда соответствует истине, ибо эскортируют они саму смерть. Марисабель во все глаза смотрела на темного мага. Судьба свела их вместе, но двоим им было тесно в этом мире. Кто-то обязательно должен был уйти.
   Так было предсказано и, так Марисабель сама желала. Напряжение, охватившее девушку, стало неописуемым, лицо побелело, губы плотно сжаты, а зрачки, наоборот, расширены до предела. Она давно приняла решение и момент истины, когда решится ее судьба, был близок. Любой ценой враг, этот враг, должен быть уничтожен, иначе... Если Слэг найдет "ключ" и захватит Коргадол, то для нее в этой жизни места просто не останется. Колдун должен быть остановлен!
   Марисабель вздохнула: сама цель виделась вполне четко, в вот пути ее достижения расплывались в зыбком тумане неопределенности. Ведь лейтенанту предстояло противостоять тому, кого не смогли сдержать ни закованные в сталь чемпионы - победители бесчисленных турниров, ни наемные дружины, ни прочные каменные башни городов-вассалов и пограничных фортов. Ни даже воинское искусство генерала Морина, которого и самого за поразительную хитрость нередко называли дьяволом. Причем у врага целая воинская команда, а она сейчас совсем одна.
   - Так это и есть ваш злой гений? - задумчиво проговорил д'Аранж. - Если говорить честно, то... не впечатляет.
   Завороженная зловещим обликом черного мага, она не сразу прониклась смыслом слов мага белого, а когда разобрала, что он сказал, то не поверила своим ушам. Еще шире распахнув глаза, она уставилась на пожилого волшебника. Может быть, ей показалось?..
   Но нет, чародей не выглядел ни испуганным, ни даже, хоть немного, взволнованным. Если попробовать описать выражение его лица, то лучшие слова, чем глубокая ирония, найти было бы затруднительно. Лорд-Протектор Большого Парка наотрез отказывался воспринимать всерьез самого опасного противника, из всех о ком Марисабель только слышала и знала. Вместо этого он начал приближать параллелепипед-наблюдатель поближе к черному магу. Вскоре они могли смотреть на Слэга почти вплотную, и тут стало заметно кое-что еще.
   Д'Аранж показал на ленту рыхлого тумана, тянувшуюся вдоль всей колонны солдат. Лента медленно колыхалась, словно водоросль в струе воды.
   - Вот это - сторожевой контур Азганарана. - Колдун вспомнил, что говорит с человеком, мало знакомым с магией, и объяснил. - Такая сигнализация. Выбор в принципе неплох, но больше подходит для оператора высших уровней, здесь же исполнение явно хромает. Я бы разделил луч на четыре ветви и закрутил спиралью. И зафиксировать лучше не на всадниках, как сделал он, а на суперпозициях спереди и сзади. Тогда, даже если строй развалится, то контур сохранится.
   Маг опять забылся и перешел на термины, которые Марисабель могла воспринимать только лишь по тембру его голоса. Впрочем, кое-что в пояснениях чародея от нее все же не ускользнуло. Девушка прикинула скорость воинов. Если они примерно на том же расстоянии что и она, когда повстречала мага, то ехать им оставалось совсем недолго.
   - Хорошо бы строй развалился, - заметила она. - А не то вся эта банда скоро будет здесь.
   - Согласен, - кивнул волшебник. - Несомненно, пора намекнуть им, что здесь не их казарма и тем более не плац, чтобы вот так просто марщировать. Я обустраивал Парк для эстетов, натур чувствительных и артистичных, грубой солдатне здесь не место.
   Он достал из складок одежды небольшой футлярчик, а из футляра маленький пинцет на винте, с зажатой в губках крошкой - не то камешек не то зерно. Осторожно ослабив винт но, не отпуская крошку, и, почтительно держа ее подальше от лица, чародей приблизился к экрану. Только сейчас Марисабель заметила, что на руке у него появилась кожаная перчатка и, догадавшись, что зернышко не так просто как выглядит, замерла. Даже не решилась спросить у мага, что он задумал. Кто знает, может это зернышко способно передвигать горы. Однако предназначение у него оказалось совсем другое.
   - Гранула пыльцы Черной орхидеи, - сказал д'Аранж, заметив краем глаза настороженное внимание девушки. - Сама по себе ничего страшного, но, при касании или любом другом контакте, возникает сильнейшая нервная возбудимость, и, как следствие, раздражительность, моральное разложение, повышенные агрессивность и склонность к внушению. Именно то, что нужно любому полководцу в рядах вражеского войска, не так ли?
   Он подмигнул Марисабель.
   - А, главное это то, что достаточно очень небольшой концентрации и едва ли кто сможет определить, что случилось. Сейчас мы это над ними распылим...
   Зернышко полетело в квадрат и, коснувшись его поверхности, пропало, словно в воду кануло. Марисабель обладала очень острым зрением, но даже ее молодых глаз оказалось недостаточно, чтобы разглядеть дальнейшую участь коварного химиката. Впрочем, она поняла, что процесс пошел и скоро выяснится, кто из чародеев обладает большей силой. Зловещий ли боевой колдун, или добродушный гедонист-отшельник.
   Она обратила внимание что, забросив зерно, маг не успокоился на достигнутом, а продолжил творить пассы.
   - Состояние разброда неприятно, но, в принципе, терпимо. Страх перед начальством может усилить, а может и подавить его, - объяснил д'Аранж. - Наша задача, ввести дополнительный фактор. Вот так. Этим мы направим их мысли в нужное русло, а заодно и, этого... как его там? Слэга? отвлечем.
   Квадрат съехал в сторону и назад, обеспечивая самый общий обзор. Оказалось, что колонна выбралась из чащи и теперь пересекает большую поляну.
   - Ага, кажется самое место, - пробормотал волшебник.
   Марисабель удвоила внимание. На экране же происходило следующее. Как только на поляне оказалась наибольшее число сорганазельцев, которое могло на ней поместиться, из кустов к солдатам неожиданно вылез неприятного облика старик, тощий, грязный, сто лет нечесаный. Одет он был в обноски, изорванные и заляпанные многолетней грязью. Но при всем при том старик был страшен. Глаза его сверкали неподдельной яростью, а жилистые длинные руки легко потрясали здоровенный, окованный железом посох.
   - И-и-и-и-и!!!!! - заверещал неизвестный, и его, в отличие от всего остального, на экране, слышно было прекрасно. - Нечести-и-и-ивые! Что-о-о при-и-ивело ва-а-ас сюда-а-а на поги-и-и-ибель?
   Д'Аранж хлопнул в ладоши, и старик исчез. Потом появился, но не таким, каким был, а плоским изображением самого себя, словно картинка в книжке, или огромная игральная карта. Вновь исчез, причем с таким видом, словно эта самая карта завалилась рубашкой вверх и появился снова, на этот раз опять в теле. То есть в объеме. Длилось все это не более секунды, ну, может двух, однако эффект получился что надо. Побледневшие вояки в едином порыве отшатнулись и замерли, не решаясь ничего предпринять. Марисабель посмотрела на мага, но тот жестом показал - тише, мол. А старик продолжал, словно ничего особенного не произошло, и не он только что мерцал, аки звездочка на небе.
   - Уби-и-и-ирайтесь прочь, несчастные. Прочь, иначе всех вас ждет сме-е-ерть! - И он захохотал как припадочный, завыл, заохал, нагоняя тоску на оцепеневшую колонну.
   Пара бойцов, должно быть, проморгавших эти загадочные появления и исчезновения, бросилась к неизвестному, намереваясь взять его в полон, но старик, проворно развернулся и, продемонстрировав храбрецам, не то веревку, свисающую сзади с пояса и жутко напоминающую хвост, не то хвост, самый что ни на есть натуральный, нырнул в кусты. Все произошло так быстро и неожиданно, что даже Марисабель, имевшая несравненно лучший ракурс обзора, чем любой из сорганазельских бойцов, не успела этого разглядеть. Однако кое-что, очень сильно отдающее чертовщинкой, там определенно было и это заметили все. Времени как раз хватило, словно специально все было подстроено. Впрочем, почему словно? Это и было специально подстроено. Старик растворился в густой растительности, без следа и воспоминания. Пожалуй, даже немного раньше, чем за ним сомкнулись упругие ветви.
   Увидев такое, эскорт смерти тоже отшатнулся в самые кусты, но уже с другой стороны поляны. Что при этом орали перепуганные воины, слышно не было, но Марисабель, несмотря на юный возраст, все эти слова знала превосходно. Так что, с легкостью представила, какой дружный мат разносился сейчас по лесу.
   Вид, только что крутых, кому угодно готовых свернуть головы, а теперь жмущихся друг к другу, горе-вояк оказал на нее крайне благотворное влияние. Девушка расхохоталась, выплескивая все накопившееся за долгое время напряжение. А когда в поле зрения угодил сам Слэг, испуганно вытаращивший глаза и пытавшийся обуздать взбесившегося под ним коня, то, чтобы унять колики в животе ей пришлось сложиться едва ли не пополам.
   Д'Аранж тоже улыбался, но не над армией вторжения, а глядя на гостью. Такой живой непосредственности ему уже давно не приходилось видеть, и он был доволен эмоциональным накалом, с которым та жила.
   В его дворце было практически все, но чтобы творить по-настоящему и открывать новые горизонты требовалось большее. Наверное, он слишком долго просидел на одном месте, не общаясь ни с кем, кроме нескольких, таких же скучных и замшелых "мешков с мудростью", как и он сам. Да и то, по большей части, виртуально, нежели лично и все это ему порядком надоело. Д'Аранж только не хотел признаваться в этом, пусть даже и самому себе. Стеснялся осознать, что перебрал с уединением.
   Давно требовалось разбавить зарафинированное существование, а для этого не хватало именно такой вот взбалмошной особы. Чистой как слеза, свежей и хрустально звонкой, словно утренний глоток воздуха, но не как, стерильно кондиционированный воздух Парка, а как ветер, бьющий в лицо всаднику дракона. Сердитый и веселый, пусть даже и немного с ядовитой копотью. Это было бы как острая приправа к знакомому блюду.
   "Определенно надо задержать девушку у себя", - подумал д'Аранж.
   Магу показалось что это действительно очень неплохая мысль. Так и она отдохнет от войны и его развеет, отвлечет от повседневных хлопот. Вот только чего бы такого придумать, чтобы, покончив с Слэгом и завершив все свои дела, она повременила бы с отъездом? Что если поставить это условие в качестве платы за помощь? Может быть, вот только сделать это надо с максимальным тактом, и, боже упаси, без прямого принуждения.
   Пока он любовался профилем Марисабель, девушка наслаждалась паникой среди врагов. Однако ее радость была недолгой. Воины Сорганазеллы не только не обратились в немедленное бегство, как намеревались, под влиянием момента, но и, подгоняемые затрещинами сержантов, начали восстанавливать строй. Марисабель повернулась к чародею.
   - И, что теперь?
   - Теперь? А теперь мы просто посмотрим, что они предпримут, - пожал плечами волшебник. - Наверняка, совсем проигнорировать моего посланца они не смогут, даже если и захотят. Сейчас они начнут волноваться, кто-то обязательно потребует объяснений и, какой бы ответ они не получили, часть солдат неизбежно решит дезертировать при первом же удобном случае.
   Д'Аранж заговорщески подмигнул девушке.
   - И мы этот случай им организуем.
   - Неплохо, - согласилась Марисабель. - Но ведь не все же сбегут. Это серьезные бойцы, бегать ни от кого не привыкли. Тем более что с ними маг, а в Сорганазелле его боятся не меньше чем у нас, и уверены, что страшней его нет ничего. Не думаю, что очень многие решатся вызвать его гнев.
   - Вообще-то, верно, - задумчиво проговорил волшебник, всматриваясь в экран. - Но, не так существенно, как вы думаете. Скоро в этом убедитесь. Кстати, вы не знаете, случайно, эти солдаты не употребляют каких-нибудь особых наркотиков, или еще чего в этом роде?
   Не зная, что ответить, девушка, замялась.
   Армия и всевозможные препараты, от которых воину хорошеет на душе, неразделимы. Любое командование это понимает и, давно отчаявшись победить недуг, старается хотя бы держать потребление дурмана под контролем. В некоторых же случаях само обеспечивает поставку расслабляющих и согревающих веществ в боевые части. Поскольку солдат не может бесконечно долго выдерживать стресс войны и оставаться солдатом, так пусть лучше он выпьет и забудется на некоторое время, чем пережжет себе психику и окажется недееспособным, а то и просто опасным сумасшедшим.
   Наркомовские сто грамм были, есть и будут всегда, в любой армии любого из миров, меняя название, форму и химический состав, но не суть.
   Не исключением здесь была и армия Сорганазеллы, однако о чем-то, совсем уж из ряда вон выходящем, Марисабель не слышала. Из идейных соображений коргадольский лейтенант, конечно же, могла наговорить, что они, мол, и пьяницы, и наркоманы все как один, но, так как, для пользы дела ответ был нужен правдивый, то она лишь пожала плечами. Жестом и соответствующей мимикой показывая, дескать, извините, конечно, но чего не знаю - того не знаю.
   - А что, это важно?
   - Не особенно.
   Маг слегка покривил душой. Сброшенный на воинов в экране, препарат, должен был привести их в гораздо большее возбуждение, чем тот эффект который сейчас наблюдался. Марисабель не была знакома с действием пыльцы черной орхидеи на человека, и разницы уловить не могла, но он то на жертв коварного цветка насмотрелся вдоволь и не преминул отметить, что эти держались очень неплохо. Особенно после визита призрака, когда их воображение должно бы разыграться вовсю, и выпустить из подсознания всех таящихся в нем чудовищ. Неужели Слэг и в самом деле обладает столь огромным влиянием на них? Может быть прямой контроль разума?
   "Да ну, нет конечно же", - поморщился д'Аранж. - "Для молодого, пусть даже и талантливого паренька, неизвестно у кого обучавшегося, это было бы слишком".
   Скорее всего "гвардейцев" действительно чем-то опоили, вот им и стало все по барабану. На испуг гранулы наркотика хватило, но не на большее.
   Собственно, индейцы племени Агавирасау, Чихающих Лис, из южной Баркоты, продававшие магу пыльцу, так ее и собирали. В поисках драгоценной отравы, они глушили сознание ядерными дозами других, не таких "самостоятельных", наркотиков и, впав в полузабытье, отрешенно разгуливали по джунглям, где та росла. Эмоций сборщика хватало обычно только на то, чтобы не заснуть где-нибудь под кустом. Д'Аранж помнил, что они равно игнорировали и навеянные психотропным цветком картины, и реальные опасности.
   Солдат до подобного состояния, конечно, никто накачивать не стал бы, но что-то такое им в паек определенно намешали. Вон, пока главари совещаются, младший командный состав уже и порядок обеспечил, солдаты ждут распоряжений. Марисабель тоже заметила, что особой паники у неприятеля больше не наблюдается, и обратилась к магу за комментариями.
   - Всему свое время, - туманно ответил д'Аранж. - Кстати, а кто вот эти четверо?
   Волшебник показал на людей в черных глухих плащах с накинутыми капюшонами. Замеченные им персоны держались лучше всех, совершенно не паниковали, не метались, даже коней удержали от волнения, охватившего всех вокруг.
   - Слуги Слэга! - с заметным напряжением в голосе, выдохнула девушка. - Он почти всегда с ними. Говорят они не люди, а демоны и могут летать и похищать души.
   Д'Аранж минуту присматривался к означенным лицам, потом решительно опроверг опасения гостьи.
   - Да нет, это люди. По крайней мере, строение тел у них обычное. Даже внутреннее... хотите посмотреть?
   Марисабель отказалась, предпочитая поверить на слово, чем любоваться человеческими потрохами.
   - Сейчас их колдун на распутье, - объяснил д'Аранж заминку противника. - У него выбор, двинуться дальше, повернуть или остановиться и немного подготовиться. Впрочем, повернуть это едва ли...
   Волшебник более всего надеялся как раз на этот вариант, но не собирался выдавать желаемое за действительное. Интуиция уже подсказывала ему, что, несолоно хлебавши Слэг и кампания не отступят, так что без драки не обойтись. Д'Аранж хмыкнул, про себя. Что ж, он готов и к драке.
   - Вы, как военный, простите, военная, знаете ведь, что армия редко вступает в битву с марша. Перед любой серьезной дракой командир должен дать бойцам отдых, накормить, приободрить и заставить наточить оружие?
   Марисабель согласилась, что именно так, в основном, и поступают.
   - Вот и любой маг в этом вопросе не исключение. Волшебник, начинающий бой без запаса чар, едва ли вправе рассчитывать на победу.
   - А если он возьмет сейчас и подготовится? Тогда что? - вскинула брови Марисабель.
   Д'Аранж, по ее мнению, только что совершил одну из тех ошибок, что нередко становились роковыми. Он предупредил врага о своем присутствии. Выгоднее было бы напасть из засады... не по-рыцарски, конечно, но что делать? При таком численном перевесе не в их пользу, иного просто не дано. Однако, похоже было, что д'Аранж имел иные соображения.
   - Мгновенно это сделать невозможно, - заверил он Гранде. - Даже если Слэгу никто не помешает, то пройдет не один час... кроме того, как раз во время подготовки, когда для мага жизненно важна концентрация он наиболее уязвим.
   - Ага, ага, - закивала девушка, догадавшись, что д'Аранж не гарантирует темному магу в эти часы спокойной жизни. - Тогда и нападем? Постойте, но если он уже готов к битве и двинет дальше?
   - Полной готовности в пути не бывает, - со спокойной уверенностью человека, который знает что говорит, возразил волшебник. - Многие полезные чары совершенно не переносят транспортировки и распаковываются непосредственно перед использованием.
   И, видя остатки сомнения на лице девушки, добавил.
   - Собственно чтобы определить это, я и навел тень на "парламентера". Теперь Слэг знает, что впереди его ждет враждебно настроенный маг, и вынужден будет принять решение. По тому, как он себя поведет, мы узнаем каким образом к нему лучше подступиться. - д'Аранж хохотнул. - Кстати, это одна из коварнейших уловок, что только возможны, на мой взгляд. Получив невнятное предупреждение, Слэг либо остановится и займется приготовлениями, при этом он неизбежно передаст нам всю инициативу, либо станет форсировать события и, в нужный момент окажется беззащитным, поскольку исчерпает весь потенциал. Существуют правила, против которых ни один волшебник не пойдет, и сегодня эти правила на нашей стороне.
   "Неплохо сказано", - подумал д'Аранж. - "Надо будет записать".
   А Марисабель подумала, что все, что касается чародеев и их сражений гораздо сложнее, чем она думала раньше, но, вместе с тем, и намного проще. Частности, естественно, разняться, и не ей, простой девчонке, вникать в детали магических баталий, но общие то положения всё те же самые, что и в простой честной рубиловке: обманул противника, победил - радуйся. Тебя обманули, значит, не победил - не обессудь. И, в любом случае, если остался жив, готовься к продолжению, хочешь ты того или нет.
   - Вместе с тем, он считает что помехи, которые я создал, - маг, дважды свел ладони, напоминая девушке, каким образом он помехи создавал, - результат моей некомпетентности. Полагаю, это придаст Слэгу чувства излишней самоуверенности и ложного превосходства, а это очень неважные помощники в смертельном бою.
   Волшебник доверительно улыбнулся. Ни дать, ни взять рассказал легкий анекдот за ленчем. Марисабель при этом невольно вспомнила все, что слышала об изощренном коварстве магов и их проделках, от которых у простого человека заходили ум за разум. Получалось, что детские страшилки были, не так уж и далеки от реальности. Гораздо ближе, чем утверждение ее старого учителя, деревенского любителя легкой полубытовой мистики, считавшего чародеев добряками-учеными. Наверное, таких же безобидных и малоприспособленных к реалиям жизни, как и он сам.
   Наивный божий одуванчик, как же сильно он ошибался. Настоящие маги были совсем иными, чем ему казалось, совсем иными. Так получилось что из магов, с которыми Марисабель, прямо или косвенно имела дела, первый был проходимцем, второй оказался жестоким чудовищем Слэгом пришедшим к ним с войной, а третий д'Аранжем. Этот хоть и не зловреден как те двое, но ведь где-то эти боевые навыки он должен был приобрести. Не родился же он с ними... Заставляет задуматься, не так ли?
   Тем временем волшебник обратил внимание на что-то, происходящее на экране.
   - Ну вот, - проговорил он, с неопределенной интонацией в голосе, - не то удовлетворенно, не то разочарованно. - Наш общий друг... э-э-э, недруг выбор сделал.

* * *

   Действительно, Слэг определился. Он, то ли решил поосторожничать, слегка перестраховаться перед встречей с неизвестным, осмелившимся бросить ему вызов, но не сумевшим сделать это как следует, то ли просто не обратил внимания на нарочитые огрехи в структуре призрака-парламентера и посчитал, что ему предстоит серьезный поединок.
   В первом варианте получалось что д'Аранж прав и злодей действительно не так силен, как об этом думают в Коргадоле, во втором же выглядел еще хуже. Оказался Слэг слишком недалек, чтобы даже попасться на такой хитрый крючок. ( Марисабель, а, скорее всего и сама автор, в своих рассуждениях упускает третью, не менее очевидную, возможность. А именно то, что Слэг мог оказаться чародеем класса не ниже Лорда-Протектора и все эти тонкости ведения магических поединков знать ничуть не хуже. В таком случае серьезные сложности возникали уже у самого д'Аранжа, фактически сдавшем первый ход сильному противнику. Примечание переводчика. )
   Так или иначе, но солдаты начали разбивать лагерь. Выслали во все стороны дозорных. Большинство, пользуясь моментом, принялись править амуницию и оружие. Коней не расседлывали готовые, случись что, мигом оказаться верхом но, почти каждый подвесил на дерево торбу с овсом для своего подопечного. Кто-то решил перекусить сам и теперь потрошил свертки с сухим пайком. Сказывалась долгая привычка к партизанской войне.
   В общем же, было видно, что задерживаться здесь они не собираются, и как только получат приказ, тронутся дальше. Единственным серьезным признаком того, что они встали дольше чем на пять минут, оказалась большая палатка, которую принялись раскладывать с десяток бойцов. Судя по элементам мистической символики на тентах, шатер принадлежал магу. Сам Слэг, пока шатер не был поставлен, мерил поляну шагами рядом и, время от времени, с недовольной гримасой на лице что-то говорил, очевидно, комментировал нерасторопность подчиненных. Он нервничал.
   - Вот собственно и все, - движением руки д'Аранж, погасил экран и, словно дым от погаснувшей свечи, разогнал тьму вокруг. - Теперь наш оппонент попытается провести сеанс гадания и мобилизации дополнительных рун, однако прежде установит защиту от сглаза вокруг шатра. У нас есть время, хотя его и немного.
   Он пригласил Марисабель следовать за ним.
   - Скоро мы отправимся на место, - сказал волшебник, заводя девушку в какой-то кабинет. - Но вам придется пока подождать меня здесь. Совсем недолго, мне нужно всего несколько минут для проверки некоторых заклинаний, и мы в пути. Прошу вас.
   Волшебник указал ей на кресло рядом с птичьей клеткой, в которой дремал механический соловей. Потом, словно передумав, провел ее до ширмы, отделявшей часть комнаты.
   - Ах, да. Совсем забыл, вы ведь теперь мой советник. Хорош был бы я, не снабдив вас соответствующей экипировкой.
   Марисабель подумала, что волноваться о надлежащем мундире накануне такого серьезного испытания как бой с целой армией, да еще и с армейским колдуном - не совсем удачная мысль, но подчинилась и скрылась за ширмой.
   - Прошу вас, выберите, что-нибудь по своему вкусу, - донесся до нее голос д'Аранжа. - Уверен, форма вам к лицу. Но поторопитесь, пожалуйста, без вас я не начинаю.
   Голос его при этих словах стал еще глуше и дальше. Похоже, несмотря на прежнюю, немного показную, вальяжность, договаривал он уже на ходу.
   "Что ж, ему стоит поторопиться. Наверное, и переодевание только лишь предлог, чтобы я ему не помешала", - подумала девушка. - "И не подсмотрела ненароком его тайны".
   Ладно, пусть только выполнит свои обещания, и разберется с Слэгом, а уж она для этого готова вырядиться, хоть чучелом.
   Кстати о чучелах. Она стояла в небольшой круглой комнате, в которой кроме нее находился только шкафчик у стены, большое зеркало, мягкий табурет и манекен, примерно одних с ней пропорций, посреди комнаты. Марисабель подошла к манекену, критически осмотрела надетый на него мундир, повернула истукана на подставке туда-сюда. Одернула складку на камзоле.
   Что же, чуть мрачновато, но стильно. И очень приличный покрой, жаль, что сейчас не время для парада. Ткани тоже не для войны. Дорогие и редкие. Тончайшие образцы шелка, атласа и бархата - из такого материала шьют бальные платья, но не униформу, пусть даже и для очень ценных советников. Шляпа, конечно, выше всяческих похвал, но и она, не к месту и не ко времени, чересчур роскошная и непрактичная. Да еще и, ха, не снимается с манекена. Что-то чародей перемудрил.
   Марисабель подошла к шкафу, потянула за покрытые патиной медные ручки и невольно усмехнулась.
   "Найдете, что-нибудь себе по вкусу", - так, ведь д'Аранж говорил? - "Ну просто потрясающий выбор".
   В огромном шкафу, занимая от силы десятую часть его объема, находился только один костюм - точная копия того, что был на манекене. Девушка покачала головой. Жизнь в изоляции сказывается на отшельниках... порой самым причудливым образом.
   Марисабель зря иронизировала, выбор действительно был потрясающим, однако д'Аранж задержаться и объяснить не мог, а сама она была слишком неопытна, чтобы догадаться об этом без подсказки. Портной Сабегфельда. Эти чары брали образ нового костюма непосредственно из подсознания клиента, то, как он себя представлял, и изготавливали его материальную копию. Таким образом, человек получал практически идеально подходящий для него костюм.
   Она достала роскошный камзол, приложила его к себе, посмотрелась в зеркало. Ничего, смотрится. Мало того, что хорош сам по себе, так еще и размерчик что надо. Ни болтаться на ней не будет, ни утягивать... Мировая вещь! Такой бы ей на церемонию награждения, или на какой другой праздник. Все вокруг от зависти поумирают. Девушка погладила мягкую ткань, присмотрелась к швам. Ну надо же, ни единого неаккуратного или поспешного. И как только маг такое смастерил?
   Сапоги, бриджи и перчатки идеально подходили к камзолу, причем сапоги выше колена и перчатки черной лайки, когда она их осмотрела, оказались еще и очень функциональными. Изнеженно-изощренные на первый взгляд, но крепкие на ощупь. Это Марисабель одобрила, в таких можно и покрасоваться и повоевать. А когда достала из шкафа наколенники и налокотники, мягкие, гибкие прочные и невероятно удобные, выполненные аккуратно, но без прикрас, для скрытого ношения - поняла, что все это не простой, театрально вычурный реквизит, а настоящая амуниция. Только очень богатая.
   "Ну да, чародей, похоже, в средствах не стеснен, может позволить себе пошиковать". - Марисабель не удержалась и хищно улыбнулась. - "А если ему взбрело в голову и ее как следует приодеть, то возражать она не станет".
   Потом она обнаружила на отдельной полочке в шкафу, нижнее белье. Трусики и коротенькую, плотно обхватившую грудь, комбинашечку, - очень изящные и милые вещички, темный шелк и серебряная вязь, не то какие то символы, не то просто причудливый узор, игра нити. Ну, это уж точно не в бой ходить, а к милому в объятья падать. Марисабель погладила ладонью яркую серебряную пентаграмму, вышитую в ( простите ) паховой области. Забавный элемент снаряжения для советника по боевой части. Больше напоминает открытку на подарке. Дескать, от чистого сердца и с наилучшими пожеланиями, дорогому нашему и любимому. А подарок это она сама и есть.
   Девушка неопределенно хмыкнула. То, что произойдет у нее с чародеем, ее нисколько не смущало, но не планирует же он взять свой приз, прямо на поле боя?..
   Она приложила трусики к бедрам - подходят, зараза. Ой, как подходят. Беспорядочная военная жизнь почти не оставляла свободы в личном плане, и молодого человека с серьезными намерениями у нее не было. Однако кое-кто из ее знакомых нравился девушке больше прочих и, предложи этот кое-кто, быть ей не просто другом, то... Именно в таком, она бы к нему предпочла выходить. Черный шелк на бархатных бедрах. Удостовериться в этом лично, у Марисабель раньше не было возможности, но она, не то читала, не то просто где-то слышала, зацепила краем уха, однако была уверена, что мужики от такого в восторге. А эти волшебные символы серебром... Жутковато, конечно, но тем интереснее. Если же еще и накраситься соответствующе, девчонка получится, м-м-м-м, пальчики оближешь.
   "Вот дура", - рассердилась Марисабель сама на себя. - "Размечталась, как последняя идиотка".
   Она, не раздумывая больше ни секунды, сбросила с себя все до последнего лоскутка и натянула то, что для нее приготовил волшебник.
   - Ведьма, - сказала она отражению в зеркале, не удержавшись и глянув как на ней смотрится белье от кутюрье д'Аранжа Утонченного. И, показав самой себе язык, отвернулась застегивать защитные щитки на локтях и коленях. В зеркале и впрямь крутилась молодая, симпатичная ведьмочка. Яркая, как само пламя, с пронзительным, задорным взглядом из-под рыжей челки. В наряде а-ля мистик-секс-символ, и алым румянцем на упругих, гладких щечках. Только метлу ей и можно на шабаш, кутить до утра.
   "Или не метлу", - подумала девушка. - "Надо спросить у мага, как они там. Может и меня пригласит".
   Марисабель быстро натянула камзол с бриджами и сапоги, затянула портупею из кожи какого-то неизвестного ей зверя, поправила смятый ремнями мундир. И только после этого позволила себе еще раз глянуть в зеркало.
   - А я ничего, - заявила она безапелляционно, увидев себя в обновке. Надела шляпу с роскошным пером, повернулась вправо влево, сняла шляпу и вздохнула. - Нет, ну точно ведьма.
   В шкафу находился еще один предмет, до которого ей было дело, и который она изучила особенно тщательно.
   Кираса. Легкий полудоспех для прикрытия торса бойца. Рядовые и офицеры штурмовых частей, за, непростительно, на их взгляд, слабую защиту, его не любят. Но у штабных офицеров, всевозможных адъютантов, разведчиков, патрульных и еще у достаточно широкой публики этот аксессуар пользуется огромным спросом. А Марисабель, и как разведчик, и как адъютант, а теперь, после повышения, еще и как штабной офицер, в кирасах толк знала.
   Эта, была такой, что не убедись уже девушка во всесторонней искушенности д'Аранжа, то просто задвинула бы куда подальше. Ну да, красивая. Черное лаковое покрытие, удобная, легкая, чеканка тоже серебром и, опять, с уклоном в мистику - почти кукольный наряд. Такие делают малолетним, или совсем уж малохольным принцам для написания портретов. Или показать народу - пусть простофили видят, что их бережет такой человек и радуются. Правда, выдерживают эти, с позволения сказать, латы, разве что удар шилом. Да и то весь товарный вид после этого теряют. Марисабель слышала историю о графе, который в похожем снаряжении споткнулся, упал и в падении зацепил канделябр, да так, что тот свалился уже на него. Так графская кираса от удара подсвечника погнулась и благородного сеньора пришлось извлекать из покореженной жестяной скорлупы с помощью слесарных ножниц.
   Несмотря на кажущуюся декоративность кирасы, Марисабель панцирь все же осмотрела. Осмотрела тщательно. Она уже привыкла к мысли, что всякий предмет, принадлежащий магу, может оказаться с сюрпризом в виде чего-то "этакого". И справедливо предположила, что такой важный компонент как броня, он без внимания наверняка не оставил.
   "Если конечно не забыл", - добавила она сразу, вспоминая о его рассеянности.
   "Точно забыл"! - решила Марисабель, обнаруживая, что кираса даже не металлическая. Вернее металлическая, но из того металла, который ни один уважающий себя оружейник и рядом с честной сталью не положит. Какой-то мягкий и упругий сплав. - "Бог ты мой, да она же гнется".
   Девушка покачала головой. Кираса и в самом деле проминалась, когда Марисабель, заподозрив неладное, попробовала боковую, особенно тонкую, пластину, на излом. Окончательно пластина, правда, не деформировалась, это было бы слишком, но ощутимо пружинила. Марисабель пожала плечами, ну что ж, хотя бы сбросить ее будет легко, если что пойдет не так, этот же хлам можно пальцем пробить. Для демонстрации собственной правоты она, сильно надавив, провела ногтем по грудной пластине.
   Пальцы у лейтенанта были сильные, ногти крепкие - в серебре и меди монет царапины оставляли, будь здоров. Была у красавицы такая привычка, думая о чем-то важном, точить коготки о всякие попавшиеся под руку предметы, в том числе и о деньги ( их у нее потом не всякий раз за полную стоимость брали ) так что она рассчитывала оставить на "шелковом" металле заметную зарубку.
   Каково же было ее недоумение, когда на кирасе не осталось и малейшего следа. Она провела еще, надавив сильнее. Тоже ничего. Брови домиком - как так? Она же словно жесть, след должен остаться. И еще раз, ногтем, и опять напрасно. Взяла пряжку от старого костюма, с силой царапнула прямо по гладкой выпуклой грудной пластине - от такого даже неплохая сталь, ну хоть немного, но... Вот, пожалуйста. Постойте, это ведь след от пряжки. Протерев металл, Марисабель увидела, что сама кираса девственно цела. Неплохо для начала, но что вы скажете на это? Девушка достала охотничий нож и, теперь уже уверенная на все сто, сильно нажав и провернув, наподобие бурава, ковырнула доспех. Потом с сомнением посмотрела на клинок, не оставивший даже и намека на повреждение, на такой легкомысленной, на первый взгляд, кирасе.
   "Та-а-ак, ладненько". - Марисабель подумала, что опять приятно ошиблась, и что бросать такую вещь она, пожалуй, не станет; пусть даже очень прижмет. Кираса только что выдержала почти полную стандартную проверку для лат своего класса и выдержала с таким превосходным результатом, что резона сомневаться в ней больше не оставалось. От стрелы или кинжала, защитит с гарантией, может даже защитит от меча и копья, металл то похоже, волшебный.
   В зеркале теперь отражалась не жалкая усталая бродяжка, пробирающаяся по диким лесам непонятно куда и зачем, а настоящий офицер, волевой и опытный. Воитель знающий себе цену и готовый строго спросить ее с любого встречного. Появился даже стальной проблеск в глазах. Марисабель поджала губки и, прищурившись, оглядела себя с ног до головы, задрала подбородок, чтобы смотреть сверху вниз, подбоченилась, важно повернулась из стороны в сторону и невольно прониклась уважением к той амазонке, какой она сама стала.
   Потом накинула плащ и хотя в гримерной д'Аранжа не было ни ветра, ни дождя, укуталась в него почти целиком. Состроив утомленное выражение на мордашке, попозировала, представляя себя перед целой кучей народа. Как она вернется в Коргадол и удивленные толпы последуют за ней, спрашивая друг друга: "кто эта важная госпожа, что, так властно разведя пики остолопов стражников, вошла в генералитет?" И как она пройдет по залам и коридорам родного ведомства, и встречные офицеры будут первыми раскланиваться с вернувшейся с тяжелого задания героиней. А Морин, немедленно вызвав ее из приемной и, предложив собственное кресло, будет, затаив дыхание слушать о том, как она победила жестокого врага и какого могущественного союзника привезла на родину. Д'Аранж...
   "А вот, кстати и он".
   Из-за занавески послышались шаги волшебника. Марисабель отсалютовала отражению, подошла к ширме, одним резким движением раздвинула ее в стороны, представая перед чародеем во всей обновленной красе.
   - Я готова, - звучным, уверенным и красивым голосом сказала она. - Пусть начнется бой.

Глава 7

   На полянке перед домом колдуна Марисабель поджидало еще одно испытание магией. Поразительное, как и все, что встречалось до этого момента, но в отличие от предыдущих чудес, на этот раз, действительно страшное.
   Несмотря на юный возраст и беспокойную жизнь, она была девушкой довольно начитанной, и полагала, что неплохо разбирается в мифологии. Ну, не во всей естественно, но уж, по крайней мере, в ее базовых понятиях. Так, про единорогов они думала, что это существа - олицетворение добра и чистоты, светлые и излучающие благожелательность ко всему живому. Как же она ошибалась.
   Перед крыльцом стояла парочка единорогов... То есть, зверей, очень на них похожих. Те же сильные лошадиные тела, тот же витой рог во лбу, пламя хвоста и гривы, и сверкающие бриллианты глаз... Вот только легенды и книги не рассказывали о покрытых пеной бешенства клыках, и острых как бритвы гибких шпорах, от копыт и до самых колен. Ярость же, пылающая в глазах этих дьявольских скакунов, казалось, могла растопить обе полярные шапки, а получившуюся воду вскипятить и выпарить в пепельное небо.
   Марисабель уже привыкла к постоянному легкому испугу, реакции на неожиданное явление, когда срабатывало то или иное сотворенное волшебником чудо, но это... это было не безобидной самодвижущейся ковровой дорожкой или дворцом, скрывающимся под фасадом незаметного приусадебного домика.
   Чудовища, уставившиеся на нее огромными свирепыми глазищами, были опасны. Смертельно опасны. И пока оставалась надежда, что все это иллюзия, сотворенная магом для пущего эффекта, то удержаться и не рухнуть в обморок, еще можно было. Однако когда ближайший "единорог" заревел, пахнув в их сторону гнилостным жаром из оскаленной пасти, а второй при этом с такой силой топнул по камню мостовой, да так что камень треснул, а земля задрожала, это стало почти невозможным.
   Без чувств Марисабель, правда, не свалилась, не тем она оказалась человеком, чтобы терять сознание перед лицом даже такого кошмара, однако, нешуточную слабость во всем теле она все же ощутила. Кровь отхлынула от помертвевшего лица и лишь невероятным усилием воли девушка удержалась от паники.
   - О, простите меня, пожалуйста, - воскликнул волшебник, заметив ее состояние. - Это все моя ужасная невнимательность. Надо было поставить их подальше, чтобы вы успели привыкнуть.
   - Что... ик... что это? - выдавила из себя Марисабель.
   - Простите, - еще больше смутился маг. - Но это наш транспорт. Хотелось бы организовать более комфортное средство передвижения, однако боюсь что, время, увы, уже не терпит. Впрочем, вы можете остаться и подождать моего возвращения...
   Вот еще, нашел что предложить. Это когда решается ее судьба и судьба ее родины? Марисабель уже заметила полную сбрую, в которую были закованы зловещие скакуны, а так же то, что они не смеют и тронуться с места. Значит, есть что-то удерживающее их от этого шага, значит не дикие это звери, а, в самом деле, верховые. Ну, а раз так, то может быть не настолько они и опасны. Раз уж маг нашел способ их обуздать, то значит ехать можно. И нечего привередничать.
   - Благодарю, - стараясь выглядеть решительно, отказалась девушка. - Я предпочту быть рядом. Надеюсь только, что управлять этим монстром мне под силу?
   - Ну, если есть опыт верховой езды, то безусловно, - сказал волшебник. - Осмелюсь предположить, что, э-э-э-э есть?..
   - Конечно, - ответила Марисабель.
   - Вот и хорошо, - бодро заключил маг, и добавил, словно между прочим. - Кстати, вы тогда назвали носатого зверька, адской гончей. Отчего так?
   Марисабель вспомнила, сколько хлопот доставили им "носатые зверьки" и помрачнела.
   - Потому что так и есть, - сказала она. - Нет ничего, что могло бы от них спрятаться. А по их следу всегда идут солдаты и та земля, куда они приходят, превращается в ад.
   - Вот как? - изогнул бровь волшебник. - И много их, э-э-э-э... таких.
   - Слишком много, - буркнула, не сдержавшись, Марисабель.
   Чародей задумался. Получалось, что ему не видать не только лавров первооткрывателя носатого, но даже и в первую десятку контактеров не попасть. Жаль.
   - Хм-м-м-м, ну да неважно. Я это вот к чему, - он достал из складок одежды, какую то загогулину. - Сейчас здесь появится настоящая адская гончая, но прошу вас отнестись к этому спокойно. Все под надежным контролем, так что волноваться не стоит.
   И, выдержав паузу, чтобы дать гостье время подготовиться, дунул в загогулину, оказавшуюся обыкновенным двухтональным свистком.
   Секунду или две ничего не происходило, а потом раздался громкий шорох, и из кустов к ним выбралось еще одно чудовище. Новоприбывшее существо оказалось такое жуткое, что даже монстры-единороги рядом с ним выглядели уже не такими уродливыми и страшными. Казалось, оно целиком состояло из когтей, выступающих костей, шипов, зубов, мощного ребристого панциря и густо покрывавшей все это хозяйство, отвратительной, мерзко пахнущей, слизи. Существо уставилось на людей, распахнуло пасть и заскрипело как несмазанное колесо. Только в сто раз громче. Марисабель не удержалась и вскрикнула, отступая и прячась за волшебника.
   - Ну-ну-ну, - проговорил тот, успокаивая ее. - Жаль, конечно, но лучшего защитника для нас, если что-то вдруг пойдет не так, просто не найти. Да не беспокойтесь вы так, мы для нее ядовиты и есть она нас не стала бы ни при каких обстоятельствах.
   "Ага". - Подумала девушка, оставаясь у него за спиной. - "Есть не будет, пожует и выплюнет. Утешил, называется".
   Д'Аранж тем временем наиграл на свистке целую мелодию и чудовище, злобно хрюкнув на прощание, сигануло в кусты.
   - По правде говоря, не думаю, что придется прибегнуть к его помощи. Так, разве что для страховки, - заверил маг, поворачиваясь к своей, перепуганной до полусмерти, гостье. - Однако если дело до этого все-таки дойдет, то я хочу, чтобы вы не пугались. Абсолютно управляема, поверьте мне, контроль полный. Да, вот еще что, - это вам.
   Он подал девушке стек из какого-то незнакомого ей материала.
   - Это, - сказал волшебник, - для управления единорогами. Послушание стопроцентное, но только если не показывать, что вы их боитесь. В противном случае могут взбрыкнуть, и тогда держитесь крепче.
   Они подошли к зверям, и чародей показал своему скакуну еще один, аналогичный отданному Марисабель, прут, провел им перед клыкастой мордой и со свистом рассек воздух, едва не задев по раздувающимся ноздрям. При всей своей свирепой внешности, чудовище намек поняло прекрасно и, спрятав клыки, едва ли не заулыбалось человеку. Присмирело, поутихло, даже в размерах как будто сдало. Словно сдулось.
   - Примерно так вот, - объяснил д'Аранж девушке. - Умнейшие создания, сразу всё понимают. Правда у них память плохая, приходиться время от времени освежать. Кстати, если единорога ударить этим, с намерением убить - сдохнет, в ту же секунду. Пусть даже удар будет и несильный. Прошу.
   Девушка померялась взглядом со "своим" единорогом. Выдержала, не дрогнув, напор бешеной ярости, так и прущей из глубины огненных зрачков, а потом, сжав зубы до полного окаменения, подняла стек и резко махнула им перед мордой скакуна. Гибкий прут с визгом рассек воздух и, закачался у самых его глаз. Эффект получился что надо. Пламя свирепого безумия и неукротимой злобы, полыхавшее в единороге угасло, как и не было. Он замер, лишь глаза его закачались в такт колебаниям прутика, следя за каждым его движением, а стоило Марисабель отвести стек, внимательно и преданно уставились уже на нее.
   - Я почему-то и не сомневался, что вы найдете общий язык, - удовлетворенно прокомментировал эту сцену д'Аранж. - Однако, вижу, знакомство состоялось. Нам пора.
   Марисабель вставила ногу в стремя и, закусив губу, закинула себя в седло. Уселась, правда, несколько мешковато, ноги слушались плохо, тело инстинктивно отталкивалось от боков уродливого зверя, но все прошло благополучно. Единорог, немного заволновался, когда она, нащупывая вторую шпору, не рассчитала, и острым каблуком засадила ему под ребра, однако стоило девушке схватиться за поводья, при этом стек слегка царапнул шею скакуна, как он вновь обратился в статую. Волшебник, своего оседлал с совершенно будничным выражением на лице, он больше следил за напарницей, чем за чудовищем между ног. ( Мы убедительно пытались уговорить автора смягчить двусмысленность предложения или поставить его в какую-нибудь иную форму, однако она, по ряду причин, главным образом, из-за особенностей характера, заняла совершенно непреклонную позицию. Таким образом, мы заявляем, что вся ответственность за возможное оскорбление высоких эстетических вкусов наших уважаемых читателей, а особенно читательниц, лежит исключительно на ней. Примечание переводчика. )
   - Вот видите, - заметил маг, когда она немного освоилась и выпрямилась в седле, - ничего сложного. Почти что обыкновенный конь, только немного побыстрее. Теперь следуйте за мной.
   Он пришпорил своего единорога и поскакал прочь по аллее. Чуть побыстрее обыкновенного коня? Да уже спустя мгновение, колдун оказался на таком расстоянии, что не услышал бы ее крика, вздумай она его позвать. Только топот, сотрясающий камни и высекающий из них искру, доносится издалека, и отзывается обильным листопадом на всех окружающих деревьях.
   Тут скакуну Марисабель на миг показалось, что наступило его время. Он затрубил, было, и задрожал всем телом, явно собираясь показать, КТО в их тандеме главный. Наивное животное, не тут-то и было. Инстинктивно натянув поводья так сильно, что жеребец едва не вывернул себе шею, заглядывая в глаза наезднице из под устремленного в зенит устрашающего рога, она сорвала его порыв к бунту. А "приласкав" каблуками в бока, и стреканув волшебным стеком по крупу, предупредила все последующие. Убедившись, еще раз, что девушка, может оказаться жестоким наездником, единорог смирился. Пора было догонять чародея, притормозившего на повороте, и ожидающего когда она его догонит.
   - Пошел, - крикнула амазонка. - Давай, давай.
   Долго упрашивать темпераментного зверя не пришлось. Может он передвигаться медленнее просто не умел ( а может лелеял надежду, что она не справиться с ощущением огромной скорости и, свалившись с его шеи, благополучно свернет свою ) однако темп взял просто сумасшедший. Впрочем, насчет тайных грез единорога о несчастном случае можно было забыть. Если они и впрямь были, то он просчитался - девушка испытывала и гораздо большие потрясения.
   В плане толчков и тряски, езда на взбесившемся полумифическом копытном была ничуть не экстремальнее, чем прогулка по палубе терпящего крушение и практически уже разлетевшегося на куски, морского судна. Так что Марисабель, в свое время, совершившая такую прогулку, причем дважды, оказалась на высоте.
   Оглянувшись и отметив, что девушка прекрасно справляется с управлением и скоро его настигнет, волшебник одобрительно кивнул, развернул единорога и поскакал дальше. Того, что Марисабель упустит его из виду и отстанет, он не опасался - незаметно от нее, д'Аранж накинул на ноздри ее "Буцефала" невидимый силовой поводок, и теперь, куда бы чародей не повернул, единорог должен был сворачивать в ту же сторону. Отклонение могло быть лишь самым минимальным, и проблем бы не доставило. Впрочем, маг заметил, что Марисабель старается не только удержаться в седле, но и править. Причем туда, куда надо, а не куда получится. И из виду его она не упускает ни на миг, молодец девчонка.
   ...домчали их жеребцы к месту назначения в один миг. Не успела Марисабель проморгаться от, ударившего в лицо порыва ветра на старте, как единорог уже притормаживал рядом со скакуном чародея. Они были на какой-то небольшой полянке, где был разбит высокий, украшенный флагами со всевозможными символами и гербами, шатер.
   - Это наша ставка, - объяснил, уже спешившийся, маг. - Прошу за мной. Война вот-вот начнется.

* * *

   Входя в шатер, девушка, если честно, ждала, что и здесь привыкший к простору волшебник применит пятое измерение для раздвижения стен, но она ошиблась. Д'Аранж то ли не захотел, то ли не смог, все-таки шатер это шатер, конструкция шаткая, наверняка на испытания высшей магией не рассчитанная. Но, скорее всего, просто было не до того. Успеть бы, сделать то, что действительно необходимо, а о роскоши подумаем в мирное время. Впрочем, и спартанским интерьер ставки д'Аранжа назвать было нельзя. Любая деталь здесь помимо функциональной нагрузки, еще и радовала глаз искусной отделкой и богатыми украшениями. Возможно, ничего скромнее у мага просто не было в наличии.
   Посреди шатра стоял большой квадратный стол с картой, на которой были разбросаны штабная указка, треуголка военного образца, хрустальный шар и еще множество каких-то мелких, неразличимых от входа, предметов. В стороне обнаружился столик поменьше, с серебряным кофейным сервизом на нем, и с двумя мягкими креслами рядом. На тот случай, надо полагать, если война примет затяжной характер. Стен почти не было видно из-за множества портьер и, густо уставленных, разноцветных знамен.
   Рядом с входом стояли доспехи. Пустые, насколько можно было судить, заглянув в шлем с поднятым забралом, однако прекрасно вымуштрованные на несение караульной службы; при появлении мага латы отсалютовали и, тихонько лязгнув, отодвинулись в тень. Наверное, поджидать, не появиться ли кто, без допуска на охраняемый объект. Марисабель отметила, что восприняла это происшествие уже почти как должное... подумаешь, железо вышагивает. Пошли доспехи, сами собой - значит так надо, и нечего тут вздрагивать.
   Она расцепила сжатые до хруста пальцы на рукояти сабли и прошла за волшебником к рабочему столу с картой.
   Д'Аранж, тем временем, уже нацепил треуголку, взял указку в одну руку а хрустальный шар в другую и, вычерчивая кончиком указки петли в воздухе, с проницательным видом стал вглядываться в недра кристалла. Что он там видел, оставалось неизвестным но, очевидно, все шло так, как того хотел волшебник, потому что, удовлетворенно кивнув, он положил шар обратно на стол. Вместо этого он начал шептать заклинания и делать руками пассы.
   Марисабель, ожидая результатов, и рассматривая все вокруг, подумала было, что вид у мага, по ребячески заменившего стильную шляпу, на, вносящую диссонанс, треуголку, должен быть совершенно дурацкий. Однако вдруг заметила, что с новым головным убором, костюм мага стал совершенно неотличим от мундира. Прекрасная игра воображения, а все из-за одной детали. Или не из-за одной? Похоже на волшебнике и впрямь мундир... но откуда? И как?
   Совершенно точно, и за завтраком, и по пути к "штабу", на нем была мантия мага, голубая и расшитая мистическими символами. Переодеться ему было некогда и негде, ведь даже в шатер он заходил пусть представительным и важным, но на вид совершенно гражданским типом. Теперь же это был настоящий военный чин, причем немалый, привыкший повелевать и каждым движением выдававший это. Ну и одетый соответствующе. Конечно, полумрак скрадывает легкомысленный небесно-голубой цвет камзола мага, придает ему мужественных черт, но... Девушка тайком протерла глаза.
   Ну, как, как она могла не заметить блистающих золотом эполет и бриллиантовых наградных звезд на черном, "идеально генеральском" мундире со всеми, полагающимися по чину шевронами и нашивками, в изобилии покрывавшими темный бархат? Не появились же они сами? хотя... дааа с таким человеком не соскучишься.
   А она то, когда маг надевал треуголку, решила, что вид у него будет нелепый и смешной. Если у кого и смешной вид, так это у нее самой, когда она подмечает очередное волшебство и с распахнутыми на пол-лица глазами смотрит на таинства, простым смертным обычно недоступные. Интересно, к такому вообще можно привыкнуть?..
   Пока Марисабель открывала для себя новости в его костюме, колдун продолжал творить чары.
   - Скоро все начнется. Мы как раз вовремя, - объяснил он в паузе между невнятно произносимыми заклинаниями.
   Марисабель пригляделась к предметам, выложенным на столе. Это оказались костяные фишки, крохотные стилизованные изображения людей, коней и деревьев. Большая часть фишек была сложена вместе, а несколько, с десяток, расположились вокруг. С некоторым опозданием до нее дошло, что скопление в центре стола немного похоже на отряд, виденный ею в ромбе. Вот постовые, вот основной отряд на отдыхе. Где командир, - узнать нельзя, фишки были совершенно одинаковые и позволяли разве что отличить человека от лошади и лошадь от куста, но вот эти пятеро, стоявшие тесной группой в охранном кольце из бойцов эскорта смерти, определенно черный маг и четверо его прислужников подмастерий. Фигурки покрупнее, стоявшие вне основной группы, изображали деревья.
   Смысла в раскладке комбинации фигурок на столе Марисабель пока не видела ни малейшего, однако, соглашалась что, если она чего-то не понимает, то это еще не означает, что оно бесполезно. Вероятно, фигурки нужны... ну, например, э... Приглядываясь к одной из фигурок, в которой ей почудилось небольшое отличие от всех остальных, она пропустила момент, когда те начали оживать.
   Краем глаза уловила рядом шевеление, повернула голову, но вошканье обозначилось уже в другом месте. Правда, потом уже все фигурки завозились, заелозили. Одни стали переползать с места на место, другие, не такие решительные, дрожать и переминаться, одна или две заметно покачнулись. И почти все тихонько заскрипели, зашуршали и стали издавать другие, похожие и довольно противные звуки. Марисабель отпрянула от фишек, бросила на мага быстрый укоризненный взгляд. Надо бы попросить, что бы предупреждал заранее - что, где, и почему сейчас произойдет - обидно ведь будет подхватить условный рефлекс и шарахаться потом всю жизнь от каждой тряпки.
   - План сражения, - объяснил д'Аранж, происходящее на столе. - Каждому из участников соответствует фишка, показывающая его месторасположение и общее состояние.
   "Интересно", - подумала Марисабель. - "И весьма, может быть, полезно. А что если?.."
   Завершить мысль она не успела. Волшебник повел руками в стороны, и портьеры вокруг них с мягким шелестом осели, позволяя увидеть примерно с десяток больших зеркал, широким полукругом обступающих стол командующего.
   - Это поможет нам контролировать наших воинов, а заодно и следить за врагами, - сказал маг, поочередно тыкая пальцем в каждое из зеркал. - Технология та же, что и кристалл из ошейника вашего преследователя, однако, класс исполнения, скажу прямо, намного выше.
   Зеркала, после того как в них упирался указующий перст чародея, начинали наливаться внутренним светом и, спустя некоторое время, превращались в матово люминесцирующие прямоугольники, оправленные в рамы темной бронзы. Одновременно со светом, появляющимся в зеркалах, одна из фигурок на столе расположившихся поодиночке и изображающих деревья получала бусину света, тихо воспарявшую над миниатюрным игрушечным растением.
   "Наблюдательные пункты", - подумала девушка. - "Так вот как он меня нашел".
   Марисабель, если вы помните, ошиблась, хотя и не существенно. Похожая, стационарная система наблюдения за Парком действительно была установлена и во дворце д'Аранжа, так что, в принципе, любого нарушителя можно было обнаружить, даже не выходя за порог.
   - Вот оно, - начинается!
   Маг выкрикнул что-то еще, и на экранах-зеркалах появилось изображение. В основном лес с незначительными вариациями, лишь на одном примечательный вид на мостик через ручей. Гораздо более удивительным было то, что изображения, все как один вдруг дернулись, словно от толчка и, зашатавшись, начали перемещаться. Складывалось впечатление, будто деревья, на которых волшебник закрепил передающие кристаллы, вырылись с насиженных мест и со скоростью хорошего пешехода куда-то направились.
   - Это персональный обзор юнита, - объяснил волшебник. - Думаю, что сейчас ничего интересного мы там не увидим. Но у нас ведь есть и общий вид поля боя, не так ли?
   Только после этих слов девушка поняла, что битва с захватчиками уже идет полным ходом. "Со скоростью хорошего пешехода", в прямом смысле этих слов. Костяные деревья на столе неторопливо сжимали кольцо вокруг лагеря сорганазельцев, надвигаясь на них с неотвратимой неспешностью разгневанной стихии.
   "Вероятно, это и есть солдаты д'Аранжа, призванные противостоять армии вторжения", - догадалась Марисабель.
   - Это деревья идут? - уточнила она на всякий случай.
   - Что? А, нет, не деревья. Это энты, эльфийский спецназ... - д'Аранж сделал паузу, словно ждал какой-то реакции от собеседницы, однако той упоминание эльфийского спецназа ничего не говорило и маг продолжил. - В этом измерении их больше знают как хвощи.
   Марисабель подумала, как же ей повезло не наткнуться невзначай на неведомого хвоща. По изображению на экране видно, что росту в них метра по три. И, то, что волшебник, посылая всего десяток хвощей против более чем сотни опытных воинов и колдуна в придачу, уверен в собственной победе, говорит о том, что в драке они, ой как хороши.
   - Хвощи? - Марисабель решила на всякий случай узнать про "своих собственных" солдат хоть что-то. - А как они выглядят?
   - Да как деревья и выглядят, - беспечно отозвался маг. Изобразил пальцами шагающего человечка. - Только иногда ходят.
   И, заметив обескураженный взгляд девушки, поспешил добавить.
   - Ну, это как оборотни у людей, на вид все то же самое, а внутри... пережитки вариантов генетического развития, так сказать. Аномалии природы.
   - А они очень опасны? - поинтересовалась Марисабель, пытаясь представить себе дерево-оборотня, воющего на луну. - Эти самые аномалии?
   - Что вы, - рассмеялся волшебник. - Без постороннего вмешательства могут сто лет простоять, как обычная елка или береза, пока не сгниют. Человек, живущий рядом, может так и не узнает никогда мимо чего каждый день в огород ходит. ( Примечательно, однако, что все хвощи из Парка, чародей выселил на периферию и вообще, сам к ним остерегался приближаться. Как тут не вспомнить, что любой, кто все-таки узнавал, какое необычное "дерево" растет у него около дома, как правило, становился его первой жертвой и все сведения о случаях самопроизвольной активации хвоща, оказывались, доступны благодаря совершенно посторонним людям. Примечание переводчика. )
   - Надо же, - покачала головой Марисабель. - Надеюсь, что они не часто встречаются?
   - Достаточно редки, - обнадежил девушку д'Аранж. - Вероятность, что это произойдет лично с вами, ничтожна.
   Марисабель кивнула, принимая новую информацию, и переключилась снова на карту. За познавательным разговором от ее внимания не ускользнуло, что расстояние между лагерем врага и редкой цепью "аномалий", стягивающих вокруг лагеря петлю, уже уполовинилось, а значит, до стычки оставалось всего ничего. Напряжение нарастало.
   - Вот это, - маг показал на уже подмеченную Марисабель группу из пяти тесно стоящих фишек, - их колдун с ассистентами. Пытается определить обстановку. Может быть, еще успеет, хотя это уже едва ли... помехи я поставил хорошие, качественные. Штучная работа, знаете ли, такую на общем рынке не найдешь. Впрочем, если они и пробьют завесу, толку от этого будет немного. Слишком поздно, пожалуй. О, сейчас уже, вот... вот оно.
   Расстояние между фишками-людьми и некоторыми из фишек хвощей сошло на нет и волшебник отвернулся к экранам, где как раз произошел первый визуальный контакт с противником...
   Какой-то боец с выпученными глазами дергался в тщетных попытках выбраться из сторожевой засидки между деревьями. За его ремень зацепился и держал торчащий изогнутый корень. В принципе, всего то и делов, сдать чуток назад, и выпутаться из коварной деревяшки, но у солдата, очевидно, никогда ранее "древесных аномалий" не видевшего, наступил полный паралич сообразительности. Его напарник наоборот, показал несомненную резвость и ума и ног. Мгновенно оценив соотношение сил и решив, что двое на одного не честно ( вот соотношение один к десяти, еще куда ни шло ), он на едином духу пробил стену из колючего кустарника и, бросив мешающие ему щит с луком и коротким копьем, исчез в зарослях. Не то к своим пробился, не то сгинул в дебрях в неизвестном направлении.
   Марисабель посмотрела на карту-план, - ну так и есть, направляется к месту стоянки. Сейчас поднимет тревогу.
   Фишки, изображающие главный отряд Сарганазеллы, задрожали сильнее обычного, и засуетились по столешнице: кто, запрыгивая в седла, отчего фишки слипались и превращались в забавных кентаврообразных уродцев, а кто, выстраиваясь в каре с шатром мага в середине квадрата. Все. Привет, тревога поднята.
   Внезапного нападения, этого главного преимущества малых сил, атакующих силы большие, не получилось. Впрочем, д'Аранжа это казалось, нисколько не волновало, он спокойно смотрел, как развиваются события. Может, ничего пока поделать не мог, а может, ничего больше и не требовалось, так как все шло своим чередом. Согласно намеченному им же сценарию.
   На экране к застрявшему солдату протянулись две толстые корявые конечности, отдаленно напоминающие сразу и ветви дерева и человеческие руки. Все произошло просто и быстро. Хвощ схватил барахтающегося сорганазельца и, легко подняв в воздух ( широкий кожаный ремень при этом лопнул словно нитка ), аккуратно свернул ему шею. Больше человек древесного чудища не интересовал, и оно, не замедляя движения, равнодушно уронило его себе под "ноги".
   Марисабель хоть и не сомневалась в участи замешкавшегося солдата, но не смогла удержаться от взволнованного восклицания.
   Магия д'Аранжа, такая, порой внезапная, а иногда и пугающая, но в целом скорее преисполненная безобидного чудачества, нежели действительно злая, показала свою, оборотную, так сказать, темную сторону. Не ту сдержанную угрозу, более демонстрацию силы, чем ее практическое проявление, в виде черных единорогов или воняющего как сто гнилых помоек, адского пса, а реальную волю к убийству. Безразличную и нерассуждающую, неумолимую словно механизм, смерть. А ведь это было лишь начало.
   Вскоре на патруль сорганазельцев наткнулся второй хвощ, а потом, практически одновременно, и третий с четвертым. Но этим повезло меньше. Сумев сманеврировать в густых зарослях, и тем самым ускользнуть от громоздких и неповоротливых древо-воинов, сорганазельцы отступили без потерь. А вот следующий патруль, уходя от надвигавшегося на них гиганта, попал в лапы к еще одному, случайно оказавшемуся рядом и воины погибли практически одновременно. Чудовище просто схватило их за шеи и, взметнув на трехметровую высоту, задушило, ненадолго уподобившись парной виселице. Смотреть на солдат, барахтающихся и отчаянно сражающихся за каждый глоток воздуха, тем более смотреть от лица их бездушного палача, было невыносимо, и Марисабель отвела глаза. Хорошо хоть, что звук зеркалами не передается. Не смотреть на мельтешащую в стороне картинку было можно, но проигнорировать хрип сразу двоих солдат, умирающих на расстоянии вытянутой "руки" от тебя, это едва ли.
   Тем временем, с хвощами успели поручкаться еще два патруля, но и здесь проворные коммандос, набираемые по большей части из егерей и, их извечных оппонентов на лесной тропе, браконьеров, сумели ускользнуть. В густых зарослях смелый и ловкий человек имел перед неповоротливым хвощем некоторое преимущество. Не в скорости ( на открытом пространстве воин д'Аранжа настиг бы врага в несколько огромных шагов ) но в изворотливости могли сорганазельцы найти спасение.
   Вернее, казалось, что могли, потому что вечно уворачиваться от неутомимых и вездесущих ветвей-щупальцев было просто нереально. Хвощи же умудрялись перекрывать все пути отступления из такого, пока, редкого, но постепенно все туже затягивающегося кольца.
   - На определенных условиях хвощ может передавать часть своих способностей простым деревьям и использовать их материал для увеличения площади охвата, - объяснил д'Аранж. - Старый экземпляр в состоянии, таким образом, поднять на бой целую рощу, которая для любого живого существа становиться непроходимой полосой препятствий. Выбраться почти невозможно.
   Впрочем, никто из сарганазельцев и не пытался прорваться, наружу. Все, кто пешком, а кто, вскакивая с разгона на коней, отходили к месту дислокации главных сил, туда, где их ждала помощь колдуна и сослуживцев. Становилось ясно, что на биваке они дадут неведомому противнику бой. Назревала решающая битва.
   Какое-то время, как и положено перед бурей, установилась тишина. Зеркала демонстрировали лишь сменяющуюся, покачивающуюся в такт тяжелым шагам панораму леса в разных ракурсах. Фигурки людей неслышно вибрировали на столе, ожидая действий своих двойников, а те, что были привязаны к хвощам, неспешно переползали с места на место. Даже д'Аранж, всегда выдержанный и невозмутимый задержал дыхание, предчувствуя готовую разразиться грозу. Все, что случилось до этого момента, было не более чем разминкой перед матчем. А потом на поляну выбрался первый хвощ, и началось настоящее веселье. Вот только смеющихся лиц заметно было маловато. Попадались все больше испуганные, главным образом разбитые в кровь и изрядно перекошенные.
   Может быть, потому что других на поляне в тот день просто не оставалось?

Глава 8

   Солдаты эскорта смерти, и даже его командование, до самого последнего момента не знали, с каким противником им предстоит сразиться. Вернувшиеся разведчики были так шокированы, что объяснить толком, с чем встретились, не смогли, и больше переполошили сослуживцев, чем обеспечили их стоящими данными. Показания их значительно различались даже с показаниями напарника, где уж тут говорить о целостной и точной картине происходящего. Единственное в чем сошлись почти все патрульные это в том, что опасность очень большая и очень страшная. А еще что им всем сейчас каюк.
   Офицеры быстро поняли, что такого рода доклады не добавят войску храбрости, и паникеров заткнули; отправили в центр каре, почти к самому входу в чародейскую палатку. Здесь им намекнули, что Слэг сейчас очень занят, но, если его разозлить, то все дела может и отложить. Ненадолго. Сами подумайте зачем.
   Расчет командования в принципе был верен. Патрульные, до смерти боявшиеся Слэга, замолчали словно рыбы, однако принятые меры запоздали и эффект получился едва ли не обратный. Резонанс от панических воплей уже пошел, а тот факт, что всех хоть сколько ни будь информированных сослуживцев изолировали, да еще и таким образом, лишь подлил масла в огонь. По рядам латников прокатился шелест говорка.
   "Мол, а не пора ли нашему магу, бес его возьми, высунуть, наконец, нос наружу и рассказать что, бес возьми, происходит? Если на них нападает лесная нечисть, то где бес их возьми, дружественные демоны, для которых угомонить лесных собратьев дело должно быть плевое? Бес их всех возьми".
   Полковник, вместе со всеми ожидающий вердикта колдуна о том, что их ждет впереди, и находившийся практически в том же положении что и все остальные, прекрасно ощущал настроения отряда. Более того, он их полностью разделял. Однако в отличие от рядовых волю языку он дать не мог и был вынужден скрывать не только собственные сомнения, но и пресекать чужие. За каждого из солдат он отвечал едва ли не головой.
   Среди сержантов, наверняка, полно доносчиков, агентов идеолог-контроля. Естественно, кто-то из лейтенантов ( если не все сразу ) тоже служил во внутреннем отделе, так что про любые волнения в рядах станет известно "кому надо", а они могут и полного генерала в бараний рог скрутить, не то что его, простого полковника. Приходиться быть постоянно настороже, чтобы по возвращении, вместо положенной награды ему не прислали повестку "куда надо". Или, еще вернее, эти "кто надо", сами за ним не пришли. Предварительно заблокировав все пути отхода.
   "Эх, надо было придумать что-нибудь, но только отвертеться от этой, заведомо провальной, авантюры с сопровождением мага", - тоскливо размышлял полковник, однако вслух он ничего такого, разумеется, не высказывал.
   Вместо этого он, львиным рыком попытался заглушить шепоток среди солдат и задать воинственный тон. Сержанты метались между рядов солдат и вторили командиру многоголосым эхом. Бодрым, хотя, как многим показалось, насквозь фальшивым. Лейтенанты, как промежуточное командное звено, голосовые связки берегли - их задачей было обеспечить тактическое руководство: своевременное обнаружение противника и оборону на своем собственном подконтрольном секторе, на каждого по стороне света - север, юг, запад и восток соответственно. Ни часть в целом, ни любой отдельный солдат их, согласно уставу волновать не должны были. У них другие задачи.
   Но, хвощ, выруливший из леса и направивший стопы прямо на центр лагеря, взволновал всех без исключения. Марисабель видела в зеркало как, едва ли не половина из всего числа оборонявшихся, повернулась в сторону ожившего дерева. Солдаты испуганно наблюдали за надвигающимся на них кошмаром. Потом многие, считай весь второй и третий ряды обращенной к монстру грани каре натянули луки, и в хвощ полетела небольшая, но довольно плотная тучка стрел. Ощущение получилось непередаваемое.
   Девушке до сих пор как-то не приходилось стоять и спокойно смотреть на летящие в нее стальные жала. Обычно, попадая под обстрел, она и подумать ни о чем не успевала, а уже делала все возможное, чтобы убежать и где-нибудь спрятаться. Она даже непроизвольно сжалась, когда хвощ, в которого разом вошло десятка два стрел, покачнулся и едва не завалился на "спину". Марисабель подумала было с тревогой - "вот и в войске д'Аранжа начались потери", однако волновалась она рано. Древо-воин спокойно выпрямился и вновь устремился к "обижающим" его людям. Последовал второй залп, но примерно с тем же результатом. Разве что теперь расстояние между стрелками и одиноким нападающим сократилось, и удар множества стрел получился более согласованным и мощным. Впрочем, вся разница была лишь в том, что на восстановление равновесия хвощу потребовалось чуть больше времени, чем в первый раз.
   Для современного человека, знакомого с луками и стрелами лишь понаслышке, главным образом из телевизионных постановок или популистских кинопереложений книг о борьбе добра со злом, может показаться невероятным, что легкие, практически невесомые стрелки могли сдерживать такого гиганта, каким здесь показан хвощ, но на практике в этом нет ничего удивительного. Дело в том, что настоящая боевая стрела представляет собой совсем не ту легкую и пушистую "иголочку", изящно посылаемую киношным белокурым лучником эльфом в бестолково мечущихся перед ним врагов - в жизни все гораздо проще и серьезней. Настоящая стрела, особенно те из них, что специально рассчитаны на поражение тяжело бронированных целей, это увесистое, прочное и шипастое чудовище. При соответствующем ускорении ( а большой лук способен придавать очень "соответствующее" ускорение ) стрела обладает просто невероятным убойным потенциалом.
   В этот момент, привлеченный шумом, на поляну выглянул еще один хвощ, и, то ли не заметив бесцеремонного обращения с собратом, то ли плевать хотевший на все стрелы мира вместе взятые, тут же отправился на приступ живой крепости. А там, подоспел и третий, не менее агрессивный. Но этого сильно притормозила молодая поросль, оказавшаяся с его стороны поляны. Огромный, словно настоящая передвижная осадная башня, хвощ угрожающе тряс узловатыми конечностями, однако тоненькие деревца обходил осторожно, опасаясь даже слегка их задеть, так что вместо короткого мощного рывка вперед, как это сделала первая пара атакующих, стал нарезать среди молодняка причудливую заячью стежку. Становилось ясно, что какое-то время вступить в битву он точно не сможет.
   - Вот что мне в них не нравиться, это их отвратительная координация действий, - сказал д'Аранж. - Заставить двигаться двоих хвощей рядом можно, троих тоже можно, но тяжело. Четверо - труд не каждому по плечу, ну а пятеро рядом - уже рекорд. Приходиться тратить много сил только на то, чтобы просто не дать им вцепиться друг в друга. Главное же то, что порой приходиться учитывать абсолютно все детали рельефа. При всем прочем, к молодой поросли относятся бережно - заставишь хвоща помять какой кустик, так он просто с ума сойдет. Может даже на своих напасть.
   - На своих? - переспросила Марисабель, вспоминая, с какой яростью хвощ душил патрульных.
   - Искусственно разбуженные и подчиненные анимоторные рефлексы, - пожал плечами маг, - чего вы от них хотите. Это почти то же самое, что человеку проснуться и узнать, что пока он спал, его ночью посадили на раскаленную цепь. Вот и они тоже, - бросаются порой на все, что движется. Только не пугайтесь вы так. Люди-оборотни, надо сказать, ведь тоже далеко не подарок, а встречаются намного чаще.
   Сказав это волшебник подумал, что, наверное, нашел не очень удачную формулировку, чтобы успокоить девушку. Но та, поглощенная происходящим на экранах, упоминания об человеческих оборотнях, кажется, не заметила.
   "Вот и ладненько", - подумал чародей, и вернулся к управлению неразумного лесного войска.
   Три лесных великана, чьи зеркала отображали ряды щитов и копий наступали на перепуганных воинов - двигались слуги д'Аранжа быстро, до рукопашной оставались считанные шаги. В этот момент в поле зрения одного хвоща, вернее кристалла на нем, попал другой хвощ, и Марисабель смогла, наконец, посмотреть на "собственных солдат". Зрелище было, прямо скажем, сказочное.
   Девушка читала раньше сказки о троллях и лешаках, порождении дремучих лесов, и об их злой нескончаемой силе, однако с детства привыкла относиться к этим историям с высокомерным недоверием исконно городского жителя. Она искренне считала, что все это или забавные выдумки, развлекательное чтиво для скучающих любителей мистики, или откровенные деревенские враки - то же самое, но в устной форме. Одним словом, россказни неисправимых провинциалов, навсегда застрявших в прошлом веке и не желающих избавляться от груза предрассудков.
   Теперь же она подумала, что составители сказок наверняка знали, о чем говорили, когда пытались донести до слушателя или читателя смысл своего повествования. Вероятно, кому-то из них посчастливилось сначала встретиться с самопроизвольно ожившим хвощем, а потом человеку повезло еще больше, и он избежал цепких удушающих объятий деревянных рук. А история, которую он на радостях каждому знакомому рассказал раз по сто, пошла в народ и через собирателей народного творчества попала в книги.
   Выглядело древесное чудище и впрямь почти как настоящее, только очень старое, а может и не старое, а просто больное, но, несомненно, очень странное дерево. Три, три с половиной метра корявой древесины - это ствол, осыпающаяся кора, сучки во все стороны. Вот только снизу ствол разветвлялся, образуя множество коротких толстых ног, по виду совершенные корни, только обломанные. Примерно из середины тулова торчали четыре длинные руки, свисающие почти до земли, все с разным количеством пальцев, от трех штук до пары десятков. Сверху вместо полноценной кроны торчал какой-то куцый веник из ветвей, если угодно - прическа. Ни глаз, ни рта видно не было, хвощ или без них прекрасно обходился, или же, не желая подставлять под удар уязвимые места, искусно их маскировал в плотной коре.
   Хвощ нависал над строем солдат, уже готовый обрушиться на них со всей своей, веками спящей, но теперь так грубо потревоженной лесной яростью.
   И все-таки эскорт смерти не зря получил репутацию сорвиголов и завзятых храбрецов. Даже теперь, когда на них напал сам лес, никто не покинул места в строю. Солдаты лишь покрепче сжали древки копий и рукояти мечей. Кое-кто посмекалистей уже убрал легкое оружие и достал тяжелое, бронебойное. Топоры, секиры и палицы, благо, что железа у них хватало. Лучники ни на миг не оставляли наступающего врага без внимания, слаженными залпами посылая по нему целые тучи стрел. Ни одна из наконечников не вонзился в толстую шкуру хвоща более чем на ладонь, но скорость его продвижения замедлилась почти вдвое.
   Когда первый из хвощей, весь утыканный древками как еж иголками добрался до строя, лучники перенесли огонь на второго, а за "первопроходца" принялись меченосцы и копейщики. За миг до того как хвощ врубился бы в строй, они, колыхнулись вперед и, волной из заточенного металла захлестнули гигантского древо-оборотня. Не ожидавший подобной наглости от мелюзги хвощ, на миг утратил инициативу и оказался не только окружен, но и повален на землю. Перед зеркалом заплясала искрящаяся сталь, это сорганазельцы спешили добить поверженного врага. Потом мелькнула быстрая, ярко блеснувшая на солнце, тень и зеркало с тихим свистом, немного похожим на всхлип раненого животного, погасло.
   - Плохо дело, - огорчился волшебник. - Разбили кристалл. Наверное, кто-то его заметил и решил, что это жизненно важный орган. А может, случайно так получилось. Жаль, конечно, что теперь там не особенно много разглядишь.
   Марисабель посмотрела на стол. Действительно, хотя зеркало и умерло, но о настоящих боевых потерях говорить пока было рановато. Сам хвощ спокойно продолжал сражение, отбиваясь от наседающих на него людей. Подробностей схватки карта показать была не в состоянии, она даже не удосужилась отметить то, что дерево повалено, но косвенно судить о ходе битвы было можно. Фишки людей вокруг хвоща-берсеркера время от времени вздрагивали, разламывались на куски, а потом, дробясь, все мельче и мельче, оседали на столешницу щепоткой костяной пыли. Что это значило там, на поляне, объяснять Марисабель не было нужды. Она словно наяву представила, что может натворить свирепое неуязвимое создание весом под тонну и с размахом конечностей в пять метров, в толпе относительно легко бронированных воинов.
   Буквально через пару минут в этом месте накопилась целая пригоршня мелкого песка... по приблизительным оценкам, фишек десять.
   "Отличный результат, деция противника в обмен на один кристаллик", - подсчитала девушка. - "Тем более, что хвощ и без него прекрасно справляется".
   Может, чародей привык к гораздо более блестящим победам и даже незначительное повреждение для него уже неприятно, но ее устраивало и то, что есть. Теперь, кстати, становилась понятна, непреодолимая самоуверенность волшебника. Его пренебрежение врагом, непоколебимое даже рассказами о великом и ужасном Слэге, грозе Коргадола.
   Впрочем, Слэг то, как раз, никак себя еще и не проявил. Может, он готовит адекватный ход, способный выбить из "деревянных рук" д'Аранжа драгоценный лавровый венок триумфатора?
   Если так, то времени на колдовство у него оставалось все меньше, к поляне сползались остальные хвощи. Еще двое уже почти преодолели ветер стрел, отгоняющий их прочь, и готовились принять в веселье самое активное участие. Судя же по тому, что уже успел натворить один единственный, то справиться с сотней бойцов для армии Лорда-Протектора не будет непосильным трудом. Последние двое-трое успеют разве что к шапочному разбору. Солдат на их долю уже не останется.
   А потом кто-то из хвощей обязательно заглянет в палатку и тогда злому колдуну придется несладко.
   Однако до этого было еще далеко. Сарганазельцы держались стойко. На крушившего их товарищей монстра бросались так, как подобает настоящим солдатам. Их фишки одна за другой разлетались в пыль, но какой-то ущерб воины все же наносили. Вскоре фигурка дерева на столе, почти по самую макушку засыпанная порошком из их "останков" и сама треснула и рассыпалась в прах. Латники же, пользуясь минутной передышкой, стали заново формировать разбитый строй и восстанавливать силы. Выиграть в этой кровавой игре с сухим счетом у д'Аранжа уже не получалось.
   Собственно, и сама победа не была еще безоговорочным фактом. Обе стороны потеряли примерно по десять процентов стартового состава участников, и какого-то особого перевеса у древо-воинов не наблюдалось. Зато на двух зеркалах видно было, что солдаты, воодушевленные падением первого хвоща, готовы достойно встретить и остальных. Теперь уже почти все они поменяли неэффективные против вязкой древесной плоти мечи и кинжалы, на топоры и другое тяжелое дробяще-рубящее оружие. Кое-кто из лучников стучал огнивом, справедливо рассудив, что дерево, независимо от того стоит ли оно на месте или обрело вдруг тягу к пешим прогулкам и рукопашному бою, обладает свойством гореть.
   Марисабель хотела указать чародею на этих головастых пареньков, но д'Аранж уже сам их заметил и сказал успокаивающе:
   - Хотят как лучше, а получится как всегда, - и, в ответ на безмолвный вопрос девушки, добавил. - Огонь хвощей, конечно, уничтожит. Но не сразу. Сначала же приведет их в такую ярость, что только держись.
   Воодушевление бойцов несколько угасло, когда с разных сторон на поляну вылезли еще два лесных монстра. Бойцы тех двух граней каре, к которым приближались, утыканные стрелами, номера второй и третий, оказались слишком поглощены этим ужасающим зрелищем и появления вражеских резервов не заметили, однако остальные воины и руководство мигом оказалось в курсе происходящего. И нельзя сказать, что это их сильно обрадовало. Строй латников заволновался, как озеро перед стадом гиппопотамов, заходящим в воду.
   Многие воины бросали через плечо на палатку Слэга полные злобы и, одновременно, мольбы взгляды. Ясно было, что они рассчитывают на колдуна и его дьявольское искусство. Однако от мага новостей не поступало, ни через слуг, ни лично. Фигурки Слэга и его ассистентов на столе д'Аранжа пребывали все также без движения, словно их визави в палатке внезапно впали в летаргию. Вторая фаза сражения, также как и первая, начиналась без непосредственного участия обоих главных действующих лиц.
   Вообще-то это обычное дело при сражениях магов. Известно, что чародеи предпочитают воевать чужими руками и непосредственно в бой вступают только тогда, когда ничего другого им не остается. Например, в чрезвычайной обстановке, наподобие описываемой, где воины Сорганазеллы, без вмешательства мага-покровителя, терпели поражение. Или же для магической дуэли. Конечно, боевые маги, прошедшие соответствующую подготовку, проводят на поле брани немало времени, но ни д'Аранж, ни Слэг к их числу на данный момент не относились.
   Внимание всех лучников, тем временем, было перенесено на следующих нападающих. Не прошло и трех секунд, как оба отдаленных хвоща оказались утыканы горящими древками. Волшебник д'Аранж был прав, хвощи остановились лишь на миг, замахали конечностями, пытаясь сбить с себя пламя, а потом резво рванули по направлению к поджигателям. Их скорость при этом стала такой, что на людей они напали почти в то же самое время, что и их собратья, вышедшие из леса гораздо раньше. Теперь на каре набросилось не одно, а сразу четыре взбешенных дерева. На всех четырех сторонах света, для сарганазельцев начался ад, причем там, где ярились подожженные хвощи, обстановка оказалась гораздо хуже, чем на "холодных" линиях фронта.
   -Я же говорил, - хмыкнул д'Аранж. - Порой мне кажется, что эта форма жизни не случайная мутация, а попытка леса защититься от пожаров. Не самая удачная, но, иногда вполне достаточная. Огонь они на дух не переносят.
   На столе в стенах каре образовались обширные бреши, в эпицентрах которых дрожали и подпрыгивали фигурки деревьев, а по краям разлетались в пыль символы защищающихся. На экран же лучше было не смотреть, чтобы не мучиться потом ночными кошмарами и не шарахаться от любого дерева, покачнувшегося от ветра. Кровь там лилась рекой. Да что рекой - четырьмя реками. Сверкала сталь, и полыхало пламя, время от времени мелькало искаженное лицо очередного латника, попавшего под тяжелый удар. В следующий миг его изломанное тело, под сухой треск, расколовшейся на столе фишки, отлетало прочь.
   Когда битва только начиналась, Марисабель недоумевала, почему д'Аранж не обеспечил звука; наверняка ведь не по техническим причинам - теперь она готова была его за это благословить. На далеком юге есть люди, которые придерживаются того мнения, что нет, мол, звука сладостнее, чем предсмертный крик твоего врага. Может они и правы, однако, она в таком случае совсем не "сладкоежка".
   К месту баталии, тем временем, подтягивались и остальные воины Лорда-Протектора. Д'Аранж подумал, что теперь их лучше притормозить, иначе на поляне наступит хаос, ему лично уже не подконтрольный. Он и так едва не допустил, чтобы оказавшиеся рядом два хвоща не начали обламывать друг другу сучья. Говоря о сложностях в обращении с древо-оборотнями, волшебник насколько не преувеличивал. Управлять одним или двумя было легко, но, по мере дальнейшего возрастания количества юнитов, трудности росли в геометрической прогрессии. Не будь врагов так много, он наверняка предпочел бы иную, не такую громоздкую, форму воздействия на них.
   - Слэг выходит, - вскрикнула Марисабель, не отрывающая от стола глаз и пристально следившая за всем, что на нем происходило. - Смотрите, д'Аранж, колдун идет!
   Действительно, фишки злого мага и его ближайшего окружения уже не прятались в шатре-"лаборатории", а выходили, чтобы лично возглавить оборону. Или успели подготовиться, или продолжать тянуть резину не решились, вышли с тем, что уже сделали. Еще бы чуть-чуть и хвощи сами заглянули бы к ним в палатку.
   Однако начиналось самое интересное - поединок боевых чародеев. Пусть и заочный.
   На экранах не было видно, что делает гроза Коргадола, однако на столе-плане он приближался к тому участку, где синхронно орудовали сразу два хвоща, двигавшихся рядом, и вырубавших в строе латников широкие параллельные просеки. Без сомнения, - это был для сарганазельцев самый напряженный участок. Если на двух других фронтах древообразных киллеров д'Аранжа удавалось удерживать и даже локализовать до полной неподвижности ( им просто поотрубали большинство сучьев ), то здесь об этом даже и не мечтали. Поступь разъяренных огнем деревяшек была стремительна и неудержима, удары смертоносны, а ужас, нагоняемый на людей, почти осязаемый. Сможет ли вражеский колдун что-нибудь сделать с этими воплощениями стихии? Не отступит ли хрупкое человеческое колдовство перед неудержимым напором обезумевшей и раскаленной докрасна стихии?
   Оказалось, что сможет. Как именно это произошло, Марисабель в этой дикой суете и мешанине на вертящихся экранах не увидела. А если бы и увидела, то все равно ничего бы не поняла - много ли она знает об уловках боевых магов? Однако два колотящихся в смертоносном раже игрушечных хвоща на столе разом подпрыгнули, и разлетелись в воздухе на мелкие гранулы. Зеркала, отвечающие за картинку с кристаллов этих хвощей, взорвались ослепительным светом и потухли, а по остальным прошла сильная рябь, почти на целую минуту исказившая все до неузнаваемости.
   Марисабель обернулась к д'Аранжу, надеясь понять, чем им все происходящее грозит. Играючи расправившись сразу с двумя хвощами, правда за компанию с ними еще и с пятком - десятком меченосцев, оказавшихся рядом, Слэг сможет довольно быстро расправиться и с остальными, не так ли? Однако д'Аранж сохранял невозмутимость и абсолютное спокойствие.
   - Астральные бомбы, - объяснил он добродушно. - Полагаю, шаровая молния одного из средних уровней. Очень предсказуемо, знаете ли. Любой волшебник имеет что-то подобное в своем арсенале, но только очень опытный или очень молодой применяет их в такой ситуации. Это так расточительно. Теперь у него осталось очень мало сил, и мы, пожалуй, возьмем его тепленьким.
   Чародей оказался прав. Когда на поляну вырвались свежая троица великанов ( двоих оставшихся Лорд-Протектор благоразумно придержал в стороне ), то сопротивления она не встретила почти никакого. Ни бомба, поразившая неистовых хвощей и так обрадовавшая врага, ни еще чего-либо в этом роде себя больше не проявило, видимо Слэг и правда исчерпал весь запас магической силы и теперь, пока хвощи гвоздили его армию, валялся в прострации. Солдатам удалось зарубить еще одного оборотня, и привести в сильно обездвиженное состояние другого, но на этом их запал полностью истощился.
   Резерв д'Аранжа оказался в нужной позиции и, по мере выбывания основного состава, своевременно вводился в бой. Деревья не знают усталости, а вот существ из плоти и крови бешеная схватка измотала вдрызг. Видя, что поддержки от колдуна больше не предвидится, а бесхитростная рубка ведет прямиком к полному уничтожению, солдаты совсем пали духом. Они бросили строй, вернее то, что от него оставалось и ринулись на прорыв. Кто как мог. Верхом и на своих двоих. Бедные животные шарахались от взбесившихся деревьев, но деваться было некуда, и они проскакивали в опасной близости от верной смерти. Некоторым удалось уйти, иным нет.
   - Ну вот и все, - сказал д'Аранж с удовлетворенным выражением на лице потирая руки. - Бой окончен.
   - А, Слэг? - напомнила Марисабель. - Как он? Не сбежал?
   - О, ни в коем случае, - рассмеялся чародей. - На этот счет можете быть спокойны.
   Потом он стремительно переменился в лице и вскричал в непритворном ужасе.
   - Нет, не может быть. Все, абсолютно все, идет прахом... - и, повернувшись к девушке, добавил. - С этой войной, мы опаздываем к обеду.
  
Оценка: 6.10*44  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"