Тарасенко Вадим Витальевич: другие произведения.

Молнии над Кремлем

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
Оценка: 2.96*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Роман вышел в "Лениздате" в октябре 2010 г.

 []

Отрывки из романа
Полностью роман можно заказать здесь
Молнии над Кремлем


Часть 1

Предгрозье

Глава 1



    В ту ночь бушевала сильная гроза. Белые росчерки молний раскалывали черное небо, а неизбежно следовавшие за ними удары грома вспарывали воздух гулкими залпами. На несколько мгновений воцарялась тишина, потом вновь следовала яркая вспышка, а за ним протяжный удар, сотрясающий окна домов и тревожащий дремлющую сигнализацию машин. И все это под незатейливый аккомпанемент ливня, тоннами воды молотящий землю. И вновь коротких взмах ослепительно-белой "дирижерской палочки" и опять вступают "ударные" небесного оркестра.
    Огромный мегаполис стоически и терпеливо переносил порку обезумевшей стихии. Вспышки молний на миг выхватывали насупленные громады небоскребов, чернеющие провалами окон, отражались в черной, как деготь реке, терялись в сомкнутых кронах деревьев парков и скверов. И победоносно пылали во мраке стихии пять кремлевских рубиновых звезд, и бился на ветру непромокающий российский триколор над зданием кремлевской резиденции Президента.
    В ту ночь бушевала очень сильная гроза. Яркий, ослепительно-белый жгут, чуть ли не параллельно земле перечеркнул черное, без звезд небо. Рывком, только сверкнули пять золотых куполов, из мрака была выдернута белая громада Храма Христа-Спасителя. А миллионы ампер воздушного пробоя неслись дальше, оставляя за собой причудливый зигзагообразный след. На миг, отпечатавшись в зеркале Москвы-реки, они ударили по возникшему на их пути препятствию. Вспышка! И через секунду накрывающий все удар грома. И кажущаяся оглушающей после этого взрыва тишина, нарушаемая шорохом льющейся сверху воды и испуганными, приглушенными расстоянием и ливнем воплями автомобильных сигнализаций.
    И тут же близнец-разряд вновь сверкнул от Храма Христа-Спасителя в сторону Кремля. Ему повезло больше. Небольшое возвышение над одной из крыш зданий Кремля он даже не заметил, испепелив на ходу. А дальше, никем не остановленный, он пронесся над древней цитаделью российской власти и на миг озарив мрачную мраморную глыбу Мавзолея, растворился в воздухе.
    В ту ночь, когда с неприятным треском от удара молнии взорвалась звезда над Водовозной башней, которая словно нос гигантского корабля, почти упирается в Москву-реку и был сожжен флаг над зданием администрации Президента, над Москвой бушевала очень сильная гроза...

*      *     *


    Солнце, наконец, оседлало зенит и, не прекращая поливать землю своими, не по-весеннему жгучими лучами, начало медленно спускаться вниз. В маленькой летней кафешке, примостившейся на одной из аллей Екатерининского парка, было пустынно. Лишь двое посетителей, спрятавшись под огромным зонтом, обезображенным пестрой пивной рекламой, о чем-то говорили, лениво делая глотки из стоящих перед ними пивных бокалов.
    - С Вашего разрешения, Иннокентий Аркадьевич, я включу диктофон, - молодой, около тридцати лет массивный мужчина с пышной шевелюрой вьющихся крупными кольцами черных волос, делающих его похожим на Пушкина, положил на столик черную коробочку диктофона. Схожесть с поэтом усиливало и то, что его также звали Александром Сергеевичем. Правда фамилия у него была другая, Донцов.
    Его собеседник был постарше. В его короткой шкиперской бородке, переходящей в густые бакенбарды отчетливо пробивалась седина, теснящая ее природный рыжий цвет. "Шкипер" чуть шевельнул кистями рук, лежащими на столе, что в такую жаркую погоду должно было обозначать разрешение:
    - Вы, Александр... простите, забыл отчество...
    - Просто Александр, можно Саша.
    - Александр, Вы заплатили за мою информацию и вправе делать с ней, что хотите. Записывать на диктофон, в записную книжку, публиковать в газете или выкладывать в Интернете. Мое условие одно - моя фамилия не должна быть названной.
    - Я Вас в статье буду называть хорошо осведомленным источником. Знаете, как часто пишут: "От хорошо осведомленного источника нам стало известно..."
    - Согласен. Хорошо осведомленный источник информации звучит намного лучше, чем "лицо, пожелавшее остаться неизвестным". Звучит как-то.... не красиво, Вы не находите, Саша? - мужчина улыбнулся, вопросительно глядя на своего собеседника.
    - Дело вкуса, - коротко ответил тот. - Итак, Я Вас слушаю, Иннокентий Аркадьевич.
     Человек со шкиперской бородкой бросил короткий взгляд на Александра, улыбка исчезла с его лица, сменившись жесткой складкой в уголках рта.
    - Та ночь была душной. Сильный ливень, шедший накануне, так напитал землю влагой, что когда пригрело солнце, все превратилось в парилку. Дежурство было спокойным. Больные не беспокоили, и я прилег на диван в своем кабинете дежурного врача. Чуть слышно работал кондиционер, и я, набегавшись днем по душному городу, честно говоря, вздремнул. Проснулся я около трех часов ночи.
    - Отчего? Вас что-то побеспокоило?
    Иннокентий Аркадьевич вновь бросил короткий взгляд на своего собеседника. Тяжело вздохнул.
    - Я скажу. Вы заплатили неплохие деньги, а я человек честный... стараюсь им быть. Поэтому эти деньги надо отработать... Да, меня побеспокоило. Нет, вызова с палат не было. На пульте вызовов все лампочки горели зеленым светом. Я проснулся от страха. Знаете, такого липкого страха, когда под мышками вдруг становится потно, а в тебя вселяется паника. Казалось бы, все нормально. Все как обычно. Телефон, телевизор, холодильник, пульт вызовов - все на месте, ничего необычного, в кабинете, кроме меня никого, а тебе страшно, очень страшно.
    За столиком воцарилась тишина.
    - Иннокентий Аркадьевич, продолжайте, - мягко сказал Александр.
    - Я вскочил, включил свет. Но страх не исчез, он, по-моему, только усилился. Я почувствовал, что еще несколько секунд, и я закричу. У меня мелькнула мысль, что надо увидеть хоть какое-то знакомое лицо и тогда я успокоюсь. Я распахнул дверь и последним усилием воли заставил себя не выбежать, а выйти в коридор. Слева от двери кабинета дежурного врача стоит столик дежурной медсестры. В ту ночь вместе со мной дежурила Евгения Александровна, опытный работник, работающий у нас со дня открытия клиники. Но ее за столом не было. Горела настольная лампа, на столе лежала какая-то открытая книга, а Евгении Александровны не было! Да, Вы сейчас можете сказать, ну и что. Мало ли куда может отлучиться дежурная медсестра. Например, в тот же туалет. Но тогда я этого не понимал. Уже в полуобморочном состоянии я подскочил к ее столику и нажал кнопку вызова. Но звонка не последовало!
    По Иннокентию Аркадьевичу было видно, что вспоминая события той ночи, он сильно волнуется. Несмотря на то, что двое мужчин сидели под большим зонтом, полностью накрывавшим их своей тенью, и в парке гулял небольшой, приятно освежающий ветерок, у врача выступили бисеринки пота на лбу. Он схватил бокал и сделал большой жадный глоток. Краем глаза Александр увидел, что ранее скучающая за стойкой официантка, теперь удивленно и любопытно смотрит на них.
    - Успокойтесь, Иннокентий Аркадьевич. Все уже позади. Вы еще пиво будете?
    - Да... пожалуй, да.
    Александр теперь открыто посмотрел на официантку. Та, застигнутая врасплох в своей наблюдающе-любопытной стойке, нисколько не смутившись, улыбнулась мужчине вызывающей улыбкой сорокалетней одинокой женщины.
    - Еще бокал "Балтики семь", пожалуйста.
    Выполнив заказ, официантка не спеша вернулась за стойку, лениво покачивая бедрами, стиснутыми черными джинсами.
    Увидев, что его собеседник несколько успокоился, Александр произнес:
    - Значит Вы говорите, что звонка не последовало?
    - Да, не последовало! И тут я почувствовал какую-то опасность сзади. Я обернулся и ...
    Александр увидел, что его собеседник замер с полуоткрытым ртом. Его такой же, как и замерший рот, взгляд смотрел на что-то за его спиной. Служба в десанте, а затем работа журналистом, ведущим собственные расследования, в газете "Грязные тайны России", приучили к тому, что на некоторые вещи нужно реагировать мгновенно. Вид человека с полуоткрытым ртом, не в силах закончить начатое слово и с остановившимся взглядом, направленным куда-то за его спину, означал только одно - сзади опасность.
    Александр пружинисто вскочил, резко разворачиваясь корпусом. В любом случае опасность лучше встречать стоя на ногах и глядя ей в лицо, а не спиной и сидя.
    На площадку кафе входило двое - парень и девушка. Обычные молодые люди, одетые в джинсовые костюмы. Только на девушке он был белый, а на парне синий. Они спокойно, без всякого удивления или улыбки посмотрели на растерянного Александра, застывшего в нелепой для этого места и ситуации позе - прижатые к бокам и сжатые в кулаки руки, ноги, расставленные на ширине плеч. Они сели через два столика от Александра и его собеседника. К ним тут же подошла официантка, предварительно бросив на журналиста испуганный взгляд.
    "Черт бы побрал этого Иннокентия Аркадьевича. Из-за него клоуном тут выступаю".
    - Что случилось, Иннокентий Аркадьевич? - пересилив свой гнев, спросил Александр.
    - Да нет... нет... просто мне вновь стало страшно... как тогда, в клинике.
    "Да ему к психиатру надо. После того, что с ним случилось, у эскулапа, по всей видимости, сдали нервишки. Но, это его проблемы. Мне надо с него выкачать все, что он знает. Тем более, что за это уплачена довольно неплохая сумма".
    - Кстати о клинике. Так что Вы увидели, когда обернулись?
     Иннокентий Аркадьевич вновь жадно припал к бокалу. Его кадык некрасиво заходил вверх-вниз.
    "Придется третий бокал ему заказывать. Хорошо устроился мужик, - стараясь не смотреть на прыгающий перед глазами кадык, подумал Александр. - Хлещет пиво задарма, в его дипломате лежит пачка денег, пусть и не в свободно конвертируемой валюте, но зато приятной для рук толщины. А тут не только сиди и слюни пускай, чтобы потом не пускать их, отдавая свои кровные гиббону , так еще и клоунаду исполняй".
    - Я увидел... пламя, - наконец выдохнул врач, косясь на парня и девушку, сидящих за спиной журналиста. - Понимаете, какое-то необычное пламя. И клянусь, секунду назад его не было. Когда я открывал дверь своего кабинета, когда шел к столу дежурной медсестры, его не было. Я не мог его не заметить! Ведь оно было в пяти метрах от меня. Да и жар от него... Оно возникло мгновенно и бесшумно. Как в кошмарном сне. Вот знакомый коридор. Горит дежурное освещение. Потом раз и пол, стены, потолок мгновенно охвачены огнем. Знаете как в голливудских фильмах, пламя аж заворачивается в трубу и сразу мощный гул воздуха, рвущегося в эту трубу. Трудно было устоять! И нестерпимый жар в лицо. Я в ужасе кричу, пячусь к выходу, и чувствую затылком такой же жар сзади. Оглядываюсь, в метре от стола тоже пламя! Стена огня! Я бросаюсь к себе в кабинет, хватаю стул, разбиваю окно и выпрыгиваю на улицу. Благо первый этаж. И тут же мой кабинет охватывает пламя! Понимаете, мгновенно! Раз и из дыры, что я пробил в окне, бьет пламя, будто в кабинете кто-то поставил гигантский газовый резак, - Иннокентий Аркадьевич в один глоток осушил второй бокал пива.
    - Скажите, а кроме этого пламени, Вы что-нибудь еще необычного не заметили? Или посторонних людей? Или, может быть, Вам показалось, что Вы увидели кого-то незнакомого?
    Врач бросил какой-то испуганный, нет, скорее затравленный взгляд на Александра по которому тот понял, что его собеседник что-то или кого-то видел в клинике в момент пожара.
    - Так что Вы видели, Иннокентий Аркадьевич?
    - Да нет, ничего... глупости все это... ничего я не видел, - он энергично затряс головой, словно отгоняя от себя какое-то воспоминание.
    - Иннокентий Аркадьевич, Вы же не в прокуратуре, я не следователь, да и деньги заплачены, - журналист "дожимал" своего собеседника.
    При слове "прокуратура" у врача не лице мелькнула гримаса отвращения, он даже чуть вздрогнул. Очевидно, воспоминания о посещении этого места были ему неприятны.
    "Так, дерьмицо в тебя плеснули, а теперь чуть вспрыснем елеем"
    - А если материал главреду покажется интересным, то возможно будет еще одно интервью с Вами, естественно не забесплатно.
    "Шиш тебе, а не деньги еще. Бульдозер за одно и тоже дважды не платит".
    - Да понимаете, чушь все это, показалось. Тем более, Вы же понимаете, Александр, в каком я был состоянии.
    - И все же. Мы же не официальная пресса, можем себе позволить и непроверенную информацию. Да и вообще, газетная "утка" и без мяса дает хороший навар, - Александр процитировал одно из выражений Александра Никифоровича Булыгина, главного редактора еженедельника "Грязные тайны России". Для своих журналюг он отзывался на незатейливое Никифорович. Ну а за глаза, ласково его те же журналюги называли Бульдозером, за непреклонность в достижении поставленной цели.
    Как он и рассчитывал, этот афоризм немного развеселил собеседника, как бы говоря ему: "Ну конечно тебе показалось. Но нам надо знать, что тебе показалось и знать лишь для одного, наварить на этом деньгу. Так что не переживай и выкладывай свою сказку".
    - Понимаете, там, в пламени, и в коридоре, а потом и в разбитом окне моего кабинета я увидел... мне показалось, что я увидел...
    - Кар-р, - громко, отчетливо прозвучало в чистом весеннем воздухе.
    От этого неожиданного, резкого звука собеседник журналиста стушевался.
    - Так что Вы видели, Иннокентий Аркадьевич?
    - Нет, ничего...
    И тут Александр, ни мгновения не колеблясь, приступил к решительным действиям, чтобы добыть нужную информацию. Именно за эту его решительность Бульдозер поручал ему самые интересные темы, нередко становившиеся гвоздем номера. Журналист, быстро нагнувшись, схватил, стоящий, прислоненный к ножке стола дипломат врача и ловко положил себе на колени.
    - Что Вы делаете?!
    - Вы нарушили договоренность, рассказать все, что Вы видели в ночь пожара в клинике. Поэтому я забираю у Вас свои деньги, а Вам на память о нашей встрече оставляю диктофон, - щелчок пальцем и миниатюрное электронное устройство скользит по столу к Иннокентию Аркадьевичу.
    - Ну хорошо, я скажу, скажу.
     Кар-р, кар-р, кар-р, - голосила где-то рядом кем-то потревоженная воронья стая.
    - Там в пламени я увидел фигуру человека.
    - Вы могли бы его подробней описать? - Александр протянул "дипломат" его хозяину.
    - Белая... словно призрак...
    - Сквозь нее просвечивалось пламя?
    - Да... пожалуй, да.
    - А во что этот человек был одет?
    Врач пожал плечами.
    - Трудно сказать, не обратил внимания, - было видно, что собеседник журналиста, отвечая на четкие, конкретные вопросы несколько успокоился.
    - Судя по тому, что Вы сказали: "Белая", это была женщина?
    - Пожалуй... женщина.
    - Почему Вы так решили?
    - Тоненькая, хрупкая была фигурка, и волосы были длинные.
    - Вы разглядели волосы? - недоверчиво переспросил Александо.
    - Трудно было не разглядеть эту гриву, бьющуюся словно флаг на ветру. Вы просто не представляете, какая там получилась тяга от этого пламени. Словно аэродинамическая труба!
    - Все?
    - Пожалуй, все. Нет, точно все! - врач, словно испугавшись, что журналист уцепиться еще за что-то, снова начнет отбирать деньги, был категоричен.
    - Хорошо, Иннокентий Аркадьевич, спасибо за интервью. Если у меня возникнут какие-то вопросы при его расшифровке, - кивок на диктофон, я с Вами свяжусь. Номер Вашего телефона у меня есть, - и, не давая своему собеседнику вставить хоть слово в возражение, быстро спросил. - Вас подвести? У меня еще есть час времени.
    - Нет, нет, спасибо, - торопливо ответил врач. - Я хочу спокойно пройтись, подышать свежим воздухом.
    - Ну, как знаете, хозяин барин, - Александр поискал глазами официантку, чтобы расплатиться.
    Но тут в кафе шумно зашла ватага разнополых семнадцати-восемнадцатилетних подростков.
    - Не гони, Серый. Раз такое дело, я тебя прошу, ты не газуй со старта, может просто попиздим, да и разойдёмся, я жрать хочу, как пёс.
    - А я и не газую. Но я завтра должен бабки отдать Матросу. Если нет, он товар другому сдаст. Желающие на него найдутся! Он, хотя бы Ленка возьмет! Да, Ленчик? - высокий черноволосый парень, с повязанной на голове черной бандане, обильно обляпанной черными черепами, обнял за плечи идущую рядом с ним тоненькую девчушку со смешно торчащими двумя светлыми косичками.
    Вся компания весело и, как показалось Александру, несколько глумливо захохотала.
    Тот, который хотел "жрать как пес", облокотившись на стойку, произнес:
    - Три двухлитровых "Арсенального" и шесть пакетов чипсов.
    - Коля, возьми еще пачку "Элема", - тоненьким голоском попросила Лена.
    Коля вопросительно посмотрел на облокотившегося на узкие девичьи плечи парня в бандане. Тот милостиво бросил:
    - Давай. Разве можно женщине отказать.
    И вновь компания весело-глумливо захохотала. Официантка быстро обслужила подрастающее поколение.
    Смеясь, компания двинулась к одному из свободных столиков. Сразу бросалось в глаза, что Серый - высокий парень в бандане с черепами здесь главный, вожак. Он единственный, да еще девушка Лена, которую он обнимал за плечи, не нес ни пива, ни чипсов, ни бокалов. Проходя в узком проходе между двумя столиками он зацепил локтем голову, откинувшегося на спинку стула парня, пришедшего в кафе с девушкой несколькими минутами раньше.
    - Можно поосторожней!
    - Ты бы еще лег! - Серый, мгновенно срисовав и оценив сидящего за столиком парня, а также его спутницу, решил покуражиться. - Не у себя дома сидишь, козел!
    Сидящий парень вскочил. Он оказался чуть ли не на голову ниже своего обидчика. Да к тому же, как заметил Александр своим профессиональным взглядом журналиста, у него одно плечо было выше другого.
    Компания, в предвкушении развлечения, привычно выстроилась полукругом.
    - А ну извинись, - невысокий парень исподлобья смотрел на своего противника.
    - Серый, извинись, - захохотал один из стайки тинэйджеров. - А то он смотри какой, уебет и умрешь.
    Взрыв хохота, сквозь которое донеслось едва различимое:
    - Олег, успокойся. Не связывайся с ними.
    - Пошлите отсюда, - Иннокентий Аркадьевич вскочил с места. - Вы говорили, что на колесах. На Гиляровскую не подбросите?
    - Вы же хотели подышать свежим воздухом?
    - Уже передумал! Пошлите! - и врач решительно направился к выходу.
    - Ты не слышал, что твоя телка сказала, а ну катись отсюда, - раздалось за спиной Александра.
    Он понимал, что сейчас начнется драка. Трое пацанов, не считая сопровождающих их двух девиц, на одного невысокого щупленького паренька. Все его мужское достоинство и армейское прошлое бунтовало против того, чтобы сейчас уйти.
    - Подождите, Иннокентий Аркадьевич, я сейчас, - он хотел подойти к щупленькому пареньку и парню в бандане и в нагловато-непреклонной манере приказать: "А ну разошлись, пацаны".
    Александр по опыту знал, что его уверенный тон и вид высокого, массивного, под два метра роста и сто двадцать килограмм веса, "шкафа" действовал на многих отрезвляюще. Он не успел.
    - Ну что, жертва аборта, помочь уйти? А телку свою можешь оставить!
    Душераздирающий крик заглушил начавшийся было гогот.
    Когда Александр обернулся, Серый, закрыв лицо руками, катался по полу.
    - Ах ты, сука! - двое его дружков кинулись на невысокого паренька.
    Журналист на мгновение замешкался. Наблюдаемая им ситуация явно противоречила картинке, которую он спрогнозировал - валяющийся тщедушный паренек, дружно пинаемый ногами молодыми волчатами. Валялся как раз вожак стаи.
    Александр так и не понял, что произошло. Паренек вроде один раз резко взмахнул руками и тут же еще два вопля присоединились к первому, слившись в один истошный ор.
    "А паренек то не прост. Приемчиками владеет что надо".
    Девушка, тем временем, схватив парня за руку, потащила его к выходу мимо неподвижно стоявшего журналиста. Взгляды парня и Александра на мгновение скрестились. И тот вздрогнул, столько ненависти было в этих темно-серых, как городской лед глазах.
    - Пошли же, пошли, - услышал он голос девушки.
    Та буквально тащила одной рукой парня за собой, а другой сбрасывала, падающие на лицо длинные, каштановые волосы.
    - Саша, Вы хотите разбирательств с милицией? - к журналисту подошел врач. - Я лично не хочу. Два раза в неделю общения с этой конторой для меня это уже слишком.
    - Ладно, пошлите, Иннокентий Аркадьевич, - мужчина еще раз посмотрел на вопящих подростков.
    Парня и девушки он не обнаружил, те словно сквозь землю провалились. Длинная аллея, вдоль которой они пошли, сейчас была пустынна. Где-то в глубине парка громко каркали вороны.
    "Да ладно. Я же не репортер криминальной хроники, а журналист, ведущий собственные расследования. Да и пацаны сами виноваты. Нарвались".
    Уже перед самым выходом из парка за спинами двух мужчин с шумом взмыла стая ворон, пролетела над их головами и, описав размашистый полукруг, скрылась за стеной дома, стоящего напротив входа в парк.
    "Интересно, так как тот парнишка сумел уложить трех пацанов? Спросить бы. Может и мне когда-нибудь это пригодилось бы", - проводив черных птиц взглядом, журналист вместе со своим спутником сел в свой автомобиль.
    Через полминуты серебристый УАЗ "Патриот" растворился в нескончаемом потоке машин, несшихся по Селезневской улице.
    А по окончательно опустевшей аллее парка легкий ветерок лениво тащил разорванный пакет с застрявшими в нем несколькими кружочками жареной картошки. На ярко-желтой поверхности пакета было витиевато написано: "С гриба...". Слово обрывалось на обугленном крае фольги.
    
    Вороны, в отличие от человека, далеко улетать не собирались. Перелетев площадь, они выбрали по своему птичьему разумению подходящее место - двор многоэтажного дома и сели в него, спугнув нескольких воробьев. Во дворе и без них уже кипела жизнь. Торопливые воробьи и вальяжные голуби выискивали пищевые остатки, которыми щедро удобряла землю человеческая цивилизация. Молодые и не очень мамашки выгуливали своих первенцев и просто отпрысков. Дети постарше носились по двору, оглашая его своими звонкими голосами, голосовые связки которых еще не знали вкуса сигарет и алкоголя. И словно подыгрывая этому размашистому ритму жизни, блестели в солнечных лучах многочисленные окна домов, омытые недавними сильными ливнями.
    Воробей, нахально стащив из-под клюва медлительного голубя корочку хлеба, взмыл с ней ввысь и из последних сил волоча тяжелый для себя груз, сел на козырек окна на третьем этаже и торопливо загвоздил по добыче. Маленький комочек торопливо впихивал в себя хлеб, косясь и на небо, и на рядом находящееся окно, опасаясь нападения. Глупая птичка не знала, что со стороны окна опасность ему не угрожала. За ним никого не было. Солнечные лучи, проникая через неплотно задвинутые шторы, освещали большую спальню, блестели на многочисленных разноцветных флакончиках и баночках, стоящих на трюмо, отражались от его большого зеркала, бросая зайчик на просторную кровать, точнее на лицо женщины, лежащей на ней. Сползшее на пол одеяло обнажало уже немолодое, рыхлое тело, упакованное в дорогое французское нижнее белье. Ярко-красный бюстгальтер нелепо задрался одним концом вверх, обнажив левую грудь, похожую на сморщенное маленькое яблочко с большой червоточиной - темно-коричневым соском. Женские кружевные трусики валялись рядом с женщиной на кровати. Но их почти не было видно из-за огромного ярко-красного кровавого пятна, залившего полкровати. Нетрудно было увидеть источник этой крови. Разведенные в разные стороны ноги женщины открывали неприглядную картину - развороченное влагалище с всунутыми туда по самые рукоятки щипцами, которыми обычно раздавливают череп ребенка при аборте на одиннадцатой-двенадцатой неделях. Рядом с залитыми кровью щипцами лежал специальный хирургический петлеобразный нож - кюретка, которым выскабливают матку после аборта, удаляя с нее остатки детского места.
    Было очевидно, что женщине делали аборт, притом без всякого обезболивания - на лице, освещенном солнечным зайчиком, застыла ужасная гримаса боли, рот был раскрыт в последнем страшном оскале-крике, в выпученных глазах навсегда застыли расширенные зрачки. Руки, также как и ноги были раскинуты в стороны. К запястьям и к лодыжкам были привязаны тонкие капроновые веревки, другими своими концами прикрепленные к ножкам кровати. Натяг был такой, что женщина была будто распята на своей кровати. Бившись в агонии, уже не ощущая никакой боли, кроме ужасной боли в паху, она до костей порезала веревкой руки на запястьях. Но крови там было немного. Вся она ушла через влагалище.
    В мертвой тишине квартире раздался щелчок открываемого замка. Входная дверь открылась и в квартиру вошла молодая девушка, одетая в голубые джинсы и ярко-красную футболку. Она быстро подошла к телефону, висевшему на стене в коридоре, набрала номер.
    - Алло, это охрана? Дом пятнадцать квартира тридцать восемь. Пароль - Лермонтов. Снимите с охраны. Не ставилась? Извините.... - девушка быстро окинула взглядом прихожую, пытаясь понять, хозяйка квартиры, у которой она работала приходящей домработницей дома или нет.
    - Гаянэ Оганесяновна, вы дома? - позвала она тихо.
    Тишина. Девушка заглянула в кухню, прошла в залу и несмело потянула прикрытую дверь в спальню.
    - А-а-а, - жутко раздалось в мертвой тишине квартиры.
    Вопль заметался по комнатам, рассеиваясь на мебели, утопая в шторах и иссякая, пробиваясь сквозь окна. Лишь какой-то невразумительный звук вырвался наружу, тут же заглушенный детскими веселыми криками и щебетанием птиц.
    Уловив какое-то движение за окном, недовольно чирикнув, схватился ввысь, в голубое небо воробей, волоча за собой недодолбленную корку хлеба. С высоты, которую он набрал, можно было заметить серебристый УАЗ, стоящий на светофоре, на углу Селезневской и Достоевского. Но воробью никакого дела не было до этого автомобиля. А Иннокентий Аркадьевич, сидящий с закрытыми глазами рядом с Александром Донцовым, и не подозревал, что он лишился не только клиники, в которой он работал, но и своего непосредственно начальника, заведующую гинекологическим отделением Гаянэ Оганесяновну Мкратачян.
    А из автомагнитолы наружу рвался грубый голос Шнура:

Последняя сенсация!
Вы узнаете об этом первым!
Крысы-мутанты в башнях Кремля
Подросток повесился из-за рубля
Тайная жизнь двойника депутата
Сёстры насилуют друга их брата
Куртка-убийца, утюг спас ребёнка
На проклятом месте лежала клеёнка
Их погубили радиоволны
Вот и пришёл он самый полный
Полный пиздец!

*    *    *

    Длинные гудки телефона были невыносимы. Казалось, каждый протяжный сигнал медленно, словно желая усилить ее мучения, загонял в душу по одной холодной игле:
    - Ту-у-у, ту-у-у, ту-у-у.....
    Абонент не отвечал. Лена сжав пластиковый прямоугольник телефона в кулачке, затравлено оглянулась вокруг. Двор пятиэтажной хрущевки на окраине Перми. Издающие душераздирающие скрипучие звуки несколько качелей ржаво-неопределенного цвета, которые, под присмотром мамашек, терзала малышня. Рядом - железные остовы лавочек. Молодая поросль постарше освоила полусгнивший ствол дерева, упирающийся своим концом в каменную стену гаража, густо разрисованного дворовым граффити. Первобытные неандертальцы, рисовавшие свои незатейливые рисунки на стенах пещер, наверное, густо бы покраснели при виде "творчества" их далеких потомков" - любовные надписи, затейливо вплетенные в вязь ненормативной лексики, для наглядности проиллюстрированной порнографической анимацией.
    Лене окружающий пейзаж был знаком, точнее девушка составляла с ним органическое единое целое, поэтому человеческий мозг не тратил свои ресурсы на обработку поступающей внешней информации, а был сосредоточен на другой, значительно более важной задаче - дозвониться! Дозвониться, во что бы то ни стало! Точнее, никакой задачи не было, а было сплошное отчаяние, затопившее хрупкое тельце девушки от небольшого русого хвостика на макушке до кончиков наманикюренных ноготков на ногах.
    Палец отчаянно сделал несколько движений, нажимая на кнопки телефона. На его экране высветилось: "Лешенька". И вновь тягуче-безнадежное:
    - Ту-у-у, ту-у-у, ту-у-у.....
    - Козел!!! - девушка сердито швырнула телефон в красную сумочку, висевшую на ее плече.
    С полусгнившего остова дерева раздался взрыв гогота. Там на "ура" прошел очередной анекдот. Девушка презрительно взглянула туда и быстрым шагом направилась к выходу из двора. Но пройдя всего несколько метров, Лена замерла, ее лицо скривилось в болезненной гримасе, секунда и, закрыв рот рукой, она почти бегом бросается к гаражу, разрисованного дворовым граффити.
    - Папа, а ты кого больше хотел - мальчика или девочку? - Вообще-то, я просто хотел приятно провести время... - очередной взрыв гогота, накрывает девушку как ударная волна после взрыва.
    Девушку сгибается, из ее рта низвергается наспех проглоченный полчаса назад завтрак - бутерброд с маслом и чашка кофе.
    Гогот мгновенно прекращается.
    - Ленка, блядь! Ты бы еще нам прямо под ноги блеванула!
    - Да пошли вы! - девушка, торопливо вытерев рот платком, быстро покидает двор.
    Через пару минут к гаражу, косясь на смеющихся в трех метрах людей, осторожно приближается бездомный кот. Понюхав человеческие испражнения, он обходит их и понуро удаляется куда-то за гараж - ничего съедобного не обнаружено.
    - ... поза шестьдесят девять, чувствую - "подходит"... Достал пистолет, как ебну в потолок... Мало того, что мне на лицо насрали, так еще и сосед из шкафа с поднятыми руками вышел...
    "Господи, ну что же делать? Мать своими причитаниями, что кроме меня еще и моего ребенка ей на шею собираюсь повесить, изведет. И все сроки уже вышли..., - женский пальчик вновь на клавиатуре телефона повторяет знакомый маршрут. Вызов. - Ну, Лешенька, миленький, ответь! Ну ответь, пожалуйста..."
    - Ту-у-у, ту-у-у, ту-у-у.....
    Ни гогочущая компания, ни Лена с заплаканными глазами, ни тем более бездомный кот не обратили никакого внимания на сгустившееся над двором облачко. Даже не облачко, пятнышко, будто легкая взвесь пыли невесть откуда материализовавшаяся в пяти метрах над землей. А может это и была пыль, почти сразу сдутая легким ветерком в сторону расположенного в пятистах метрах огромного города мертвых - Южного кладбища Перми.

Глава 2


    - Ну что, господа-товарищи будем делать?
    По этой фразе сотрудники убойного отдела МУРа поняли, что надвигается гроза. Нет, конечно, начальник отдела полковник Мурдашев Сергей Павлович стружку снимать мог и при необходимости...
.........................................................




Глава 6


    Света взяла лежащий на тумбочке телефон - восемь тридцать. До операции осталось полчаса. Чуть слышно всхлипнула. Но глаза оставались сухими. Слез не было, все были выплаканы раньше.
    - Что, страшно в первый раз? - с соседней кровати раздался надсадный кашель курящего человека. - Да ты не бойся. Это не больно, неприятно только, - женщина с каким-то изможденным, испещренным морщинами лицом приподнялась и села, свесив ноги с кровати.
    Света только кивнула в ответ.
    - Сколько тебе лет? - продолжала женщина.
    - Семнадцать.
    - Молодая еще, - соседка по палате вздохнула. - Что, залетела?
    Вновь утвердительное покачивание девичьей головки с русыми волосами, забранными в хвостик, сопровождающее всхлипом.
    - А твой потребовал сделать аборт?
    Опять утвердительное движение головой.
    - Родители знают?
    Теперь девчушка энергично отрицательно замотала головой.
    - Знакомо. У меня тоже так в первый раз было. Мой парень ребенка мне сделал, он видите ли с презервативом никакого кайфа не получал, кобель. А матери с отчимом я говорить побоялась. У меня отчим мужик горячий был. Мог и зашибить ненароком.
    В четырехместной палате повисла тишина. Остальные две женщины молча лежали на своих кроватях, не желая вступать в разговор и делая вид, что спят.
    - Только я тебе девочка честно скажу, - вновь заговорила женщина, - после абортов нас обычно бросают. Убедились, что никакие алименты им не грозят и тут же махают ручкой. Мой первый еще, зараза, напоследок сказал, что после аборта женщина может уже и не родить. А он, видите ли, детей хочет. Только не сейчас. Кобель!
    Света громко всхлипнула, ее тоненькие губки задрожали.
    - Да не реви ты! Может и не бросит. Он кто у тебя?
    - Менеджером на фирме работает, - прошептала девушка.
    - А сколько ему?
    - Тридцать пять, - голос Светы стал почти неслышим.
    - Так чего же он, кобель, тебя аборт посылает делать?! В таком возрасте мужику уже пора детей заводить!
    - Он женат и они уже есть дети! - сказав это, девушка закусила губу.
    - Да что ты к девчонке пристала, - раздалось с другого угла больничной палаты. - Не видишь, каково ей сейчас. А мужики, конечно, скоты.
    - Конечно, скоты, - охотно поддержала соседка Светы. - Этому тридцатипятилетнему кобелю наскучила жена, и захотелось поиграться с телом помоложе. Он поигрался, а девчушке теперь расхлебывай! Ну да ничего, впредь тебе наука будет.
    Дверь в палату распахнулась. На пороге стояла медсестра.
    - Новикова, Груздева, идемте!
    Света и ее соседка поднялись и вышли в коридор.
    - Ты только не бойся, - женщина взяла девушку за руку. - Полчаса и ты как новенькая.
    Больничный коридор казался бесконечным. Но даже бесконечность имеет границу, и эта граница называется "Операционная". Два, стоящих посередине помещения, гинекологических кресла невольно притягивали взгляд.
    На входе стоял врач в зеленом халате.
    - Ну что, Новикова, встала? Будто в первый раз. Проходи, ложись в правое кресло. Ну а Вы, девушка, в левое.
    Света несмело сделала шаг вперед. Неожиданно ее спутница сильно дернула девушку за руку:
    - Послушай, уходи отсюда. Спасай своего ребенка! Посмотри на меня! Я же почти старуха! А мне всего тридцать шесть лет. Это у меня будет пятнадцатый аборт! - женщина говорила горячо, быстро. Из ее рта пахло чем-то неприятным. - Муж - алкаш, любит только пить и трахаться. Семнадцатилетняя дочь сбежала из дома к бабушке. И все это из-за первого аборта! Как сделала его, как предала моего ребеночка так потом все и наперекосяк пошло. Не делай - уходи!
    - А вы как же?
    - А, мне уже все равно! Кому рожать? - Этому алкашу? И наверняка урод какой-нибудь родиться. Я уже и забыла когда мы с мужем трезвые трахались, - женщина махнула рукой и шагнула к левому креслу.
    - Груздева, так Вы будете делать аборт или нет? - врач равнодушно смотрел на Свету. - Не задерживайте! Вы же не одна сегодня.
    
    - Мышонок, пойми, сейчас не время рожать, - его руки, лежащие на ее руках, горячие, мягкие.
    Ох, как она любила эти ласковые руки, как они умели ее ласкать.
    - Ты еще родишь от меня ребенка, обещаю, - его карие глаза, казались, излучали тепло, в котором она купалась. - Я разведусь с женой, мы поженимся, и у нас обязательно будут дети. Но дай мне немного времени. Через годик я стана управляющим филиала компании. А сейчас развод мне только повредит. Ты же знаешь, кто у моей жены папа. К тому же ты еще несовершеннолетняя.
    - Милый, а может не надо развод? Ты становись управляющим, а я тебя буду ждать с нашим ребеночком.
    - Мышонок, такое невозможно скрыть. И, честно говоря, я пока не могу содержать и тебя, и твое... нашего ребенка, и жену, и дочь. Вот когда стану управляющим, тогда другое дело.
    - Мы продержимся с малышом, ты не волнуйся. Всего год.
    - Мышонок, надо сделать аборт. Поверь мне, так будет лучше. Ты мне веришь?
    - Да...
    - Ну вот и славно. Иди ко мне, моя мышка...
    
    - Груздева, так вы будете делать аборт или нет? - голос врача грубо вытеснил все воспоминания. - Уже без пяти девять. Вы давно уже должны быть в кресле!
    - Да... буду... - как в тумане девушка шагнула к пустующему креслу.
    
    - Первый, я пятнадцатый. Никаких изменений.
    - Пятнадцатый понял. Ожидайте. Через час вас сменят.
    - Первый, понял. Конец связи.
    - Не нравится мне это задание, - русоволосой, невысокого роста крепыш, откинувшись в кресле, прихлебывал из пластикового стаканчика кофе. - На одну девушку и парня такой склад вооружения, - крепыш шевельнул коленями, на которых лежал автомат с непривычно толстым стволом, и одновременно ткнул рукой на стоящее у него под ногами оружие, похожее на пулемет на сошках с таким же непривычно толстым стволом. - Прямо не террористы какие-то, а терминаторы.
     Сидящий напротив русоволосого крепыша высокий молодой мужчина сердито отчеканил:
    - Старший лейтенант Северцев, отставить треп!
    Майору Кондратенко и самому это задание не нравилось. Но не из-за неопределенностей. Определенность была, но лучше бы ее не было...
    Вчера вечером он был поднят по тревоге и доставлен в штаб. Инструктаж среди командиров специальных групп был коротким - охранять назначенный объект и в случае появления на нем террористов, захватить их или уничтожить. В пакете, наряду со схемой охраняемого объекта, находился фоторобот одной из террористок - красивой девушки славянской наружности с длинными русо-золотистыми волосами.
    - Товарищи офицеры, руководители групп, а вот эту фотографию, я показываю только вам, - начальник Управления "А" Центра специального назначения ФСБ генерал-майор Винокуров нажал кнопку проектора и на экране, расположенного за его спиной возникло изображение - в огненном ореоле, с поднятыми вверх руками летела девушка. - Террористка, фоторобот которой есть у каждого в пакете с заданием, может принимать и такой облик. Кто это или что это я не знаю, - спокойно продолжал генерал-майор, - знаю только, что эта женщина смертельно опасна. Поэтому, если она будет находиться, так сказать, в человеческом облике и в непосредственной близости от вас, попытайтесь ее захватить. Если она вас обнаружила, в каком бы она облике не была, открывайте по ней огонь на поражение.
    - А ее хоть пули возьмут? Судя по фотографии, нам бы больше пригодились огнетушители! - выкрикнул кто-то.
    Вспыхнул короткий смех.
    - Отставить! Все ваши бойцы будут вооружены бесшумными пистолетами ПСС и автоматами "Вал". В зависимости от численности группы и охраняемого объекта, группе будут приданы спецавтомобили, замаскированные под автомобили "Скорой помощи". В каждом автомобиле также будет находиться снайперская винтовка "Выхлоп". Все патроны, кроме пистолетных, бронебойные: ПС-6 и СЦ-130ВПС. И повторяю, при малейшей опасности открывайте огонь на поражение.
    Группе майора Кондратенко выпал самый сложный объект - Центр акушерства и гинекологии. Огромная площадь комплекса зданий, множество дверей, большое количество пациентов и, соответственно, посетителей. Именно поэтому его группа была наиболее многочисленной - шестнадцать человек. Десять человек, переодетые врачами или посетителями находились в регистратуре, возле операционных и палат, где лежали женщины, собиравшиеся делать аборт. В двух машинах "Скорой помощи", стоящих по обе стороны главного корпуса Центра со стороны улиц Остовитянова и Саморы Машела сидело еще по трое бойцов в форме спецназа ФСБ - черная униформа, поверх которой был одет бронежилет и такого же цвета каска.
    Майор Кондратенко глянул на часы - восемь пятьдесят пять. До окончания дежурства группы Управления "А", известного больше как спецподразделение "Альфа", оставалось всего пять минут.
    
    - Дон, может объект для следующей атаки этой парочки ты и угадал, но вот с датой точно прошиб, - майор уголовного розыска Игорь Долинин, зевая, смотрел в бинокль с крыши дома на находящееся от него меньше чем в ста метрах главное здание Центра акушерства и гинекологии.
    Когда Александр Донцов позвонил ему и предложил поучаствовать в ночной засаде, он колебался недолго. Да, риск был и довольно велик. Долинин знал, точнее, догадывался, что Центр акушерства будет охранять ФСБ. Слишком важным был и объект. А попасть под горячую руку этих ребят, когда те проводят свою операцию, ой как не хотелось. Конечно, тут, в России, спецназовцев ФСБ учат, что все же сначала следует спрашивать, а потом стрелять, но вот зазор между этими двумя событиями у них уж очень невелик, а порой и вовсе исчезал. Это, во-первых. А во-вторых, если эфесбешники их вычислят, а операция будет провалена, то не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, кто в данном случае будет козлом отпущения. А козлом майор Долинин уж точно быть не хотел. Но все эти разумные доводы перевешивались одним простым словом. Нет, не "дружба". Этим словом была "интуиция". Это в семнадцатом веке бравый Дартаньян мог воскликнуть: "Один за всех и все за одного", приглашая своих друзей ради своей выгоды рискнуть своими головами, выступив против короля, то есть государственной машины. В двадцать первом веке дружба, конечно не перевелась. И в двадцать первом веке есть люди, готовые рискнуть своей жизнью ради друга. Но, если друг попал в беду. Поддерживать друга в какой-нибудь опасной авантюре, да еще, возможно, против государства, без всякой выгоды для себя - вы что, с ума сошли?! А семья, карьера и прочие блага современной эпохи?
    Совсем другое дело, если эта авантюра обещает лично тебе большую выгоду. И майор Долинин чувствовал, что может получиться. А интуиции, нюху своему он доверял. Именно этот нюх уже несколько раз его здорово выручал и помогал получать новые звания и должности. Этот нюх подсказал лейтенанту Долинину, что загнанный в одну из квартир вор-рецидивист Клинов по прозвищу Васька Клин и взявший в заложники хозяев этой квартиры, хоть и является психопатом и неврастеником, но в случае угрозы захвата не сразу приведет в действие боевую гранату, которая у него имелась. Несколько секунд он будет колебаться. Потому как из мягкого теста этот человек был сделан. А вот если медлить, то Васька Клин, в конце концов, мог взорвать гранату и просто так. Психопат был известный. Долинин, получив добро у начальства и по веревке спустившись с верхнего этажа, сквозь окно на кухне, впрыгнул в эту однокомнатную квартиру. И тут оказалось, что заложники и Васька Клин находились в комнате. И долгие три секунды лейтенант Долинин из кухни бежал туда, под истошные крики вора-рецидивиста: "А, суки! Нахрапом взять захотели. Ну так получите!", но чеку гранаты не выдергивал. Девятимиллиметровая пуля, выпущенная из "Макарова" раздробила запястье и вышибла гранату из рук.
    Этого же чутье подсказало старшему лейтенанту Долинину, что насильник и убийца девятилетней девчушки броситься не в рядом стоящий парк, а попытается спрятаться рядом с местом преступления, в одном из подъездов рядом стоящего дома. Через пятнадцать минут преступник был пойман.
    Интуиция подсказала капитану Долинину, что у отчаянно отстреливающегося из табельного оружия убитого им участкового милиционера поддонка закончились патроны и можно догонять его в открытую, и не дать вскочить в свой автомобиль.
    За раскрытие дела о поджигателях обычной благодарностью в личном деле руководство наверняка не ограничиться. Тут можно досрочно получить подполковника и хорошую должность. Ведь плох тот мент, который не мечтает стать ментом-генералом. А Долинин себя плохим ментом не считал, а напротив, был уверен, что его плечи созданы, чтобы носить большие генеральские звезды на погонах.
    Можно было, конечно, официально доложить о своих соображениях своему начальству. Но тогда придется говорить и о своем предположении относительно уникальных, а точнее о сверхвозможностях этой парочки. И самое главное. Придется говорить о том, что частью информации о ходе расследования ты делился с журналистом! За первое вполне могут засмеять, а за второе, минимум, предупреждение о неполном служебном соответствии.
    Правда, если бы Игорь Долинин видел фотографию, которую показывали майору ФСБ Кондратенко, то он бы понял, что его разговоры о сверхвозможностях поджигателей выслушали бы очень внимательно. И если бы он видел эту фотографию - летящую в огненном ореоле девушку, то на предложение Александра Донцова он ответил отказом. Но этой фотографии ни майор уголовного розыска Долинин, ни журналист Донцов не видели.
    Встретившись на следующее утро после звонка Донцова, друзья сразу же поехали на рекогносцировку в Центр акушерства и гинекологии на улице Академика Опарина. Используя проверенный метод: "Язык до Киева доведет", они узнали, где располагаются операционные акушерского отделения и где проводятся работы с человеческими эмбрионами.
    - Ночью здесь без подготовки остаться не получиться, - Игорь Долинин задумчиво смотрел на окна акушерского отделения, сидя в УАЗике Александра Донцова, припаркованной около центрального входа в Центр акушерства и гинекологии. - Сразу засекут. Да и ребята из ФСБ если уже не здесь, то к ночи наверняка будут. А с ними ночью здесь сталкиваться мне не очень хочется.
    - И что нам остается?
    - Давай рассуждать логически. Допустим, эта парочка опять осуществляет этот поджог. Мы его увидим, если будем находиться где-то рядом?
    - Конечно! Такой пожар трудно не заметить.
    - Второе, куда будут уходить эти ребята? Тут ошибиться нельзя, для оцепления этой громадины, - Игорь кивнул на трехсотметровое восьмиэтажное здание Центра, - силенок у нас явно недостаточно.
    - Ну... не знаю..., можно в сторону Ленинского проспекта попытаться уйти. Можно в сторону МКАД. Вариантов много.
    - Как опер с семилетним стажем я тебе скажу, что в случае какой-либо заварушки весь район будет мгновенно оцеплен. Но, - Игорь театрально поднял вверх указательный палец, попробуй быстро оцепи Тропаревский парк! Дорог там особых нет, так что не разъездишься. Да и то парк, самый настоящий лес. А в лесу прямая видимость минимальна. Поэтому можно на десять-пятнадцать минут можно уйти из-под визуального контроля.
    - А что дадут эти десять-пятнадцать минут?
    - Не знаю. Но, по-моему, ты сам говорил, что у этой парочки уникальные способности. Может для них эти десять минут - вагон времени.
    - Значит мы должны быть в той части Центра, которая ближе всего расположен к Тропаревскому парку?
    - Да, Дон, именно там. И вот это место, - Игорь ткнул пальцем в карту. - Крыша дома номер девять корпус один. Сто метров до Центра и примерно столько же до парка. При помощи армейского бинокля мы разве что не заглянем между ног дамочкам на гинекологических креслах в операционной. А если что, на лифте вжик и мы, считай, на месте событий. Машину поставим на углу дома.
    - Там окон нет, - хмуро улыбнулся Донцов. - И операции, по крайней мере, легальные ночью не делают.
    - Жаль. Но суматоху мы все равно заметим. В коридоре то окна есть. И в палатах отделения тоже.
    - А как мы на крышу попадем? Наверняка же ход на чердак закрыт.
    - И это говоришь ты, журналист, ведущий расследование? Опер я или не опер?
    В семь часов вечера в квартире номер шестьдесят шесть по улице Академика Опарина девять раздался звонок.
    - Кто?
    - Майор уголовного розыска Долинов, - Игорь поставил свое удостоверение напротив глазка. - Мне необходим ключ от чердака, который, как мне сказали, находиться у Вас.
    Секундная пауза за дверью.
    - Подождите. Я сейчас принесу.
    Через минуту, наконец, щелкнул замок, дверь распахнулась. На пороге стоял сорокалетний мужчина в джинсах и майке.
    - Вот, возьмите. Только... э... простите, не запомнил, как Вас зовут.
    - Майор уголовного розыска Долинин, - перед глазами хозяина квартиры вновь замаячило удостоверение. Ключ Вы получите завтра утром. Извините за беспокойство. Служба.
    - Да нет, что Вы, что Вы. Занесете, когда Вам будет удобно. Я завтра целый день дома.
    - Мог бы и не дать. Стал бы звонить, выяснять, - тихо сказал Донцов, когда за мужчиной в джинсах закрылась дверь.
    - И выяснил бы, что майор Долинин действительно работает в уголовном розыске. Но звонить он бы не стал. Последний этаж высотки - самый непрестижный этаж. Поэтому живут здесь самые заурядные граждане, предпочитающие без особой необходимости свои права не качать и в чужие дела не вникать. Пошли, Ватсон!
     Так друзья оказались на крыше дома рядом с Центром акушерства и гинекологии.
    
    - Все может быть, - прислонившийся спиной к вентиляционному выходу Александр Донцов потер ладонями лицо. - Сейчас надо решить, что нам дальше делать.
    - Ну, днем мы точно здесь сидеть не будем, - усмехнулся Игорь. - В конце концов, нас заметят. Да и высадить в таком солярии день и без этой парочки поджаришься.
    - Ладно, сейчас, - быстрый взгляд на часы, без пяти девять. Уходим?
    - Ну давай уже до девяти все же досидим.
    
    Екатерине Петровне ахать на работу не хотелось. Нет, никакие дурные предчувствия ее не мучили. Мучил проклятый артрит, делавший каждый шаг настоящей пыткой. Но что делать? Хоть и на пенсии, да разве на ту пенсию проживешь? Муж умер пять лет назад. А единственная дочка помочь не может. Сама еле сводит концы с концами. Трое детей. И муж у нее болезненным оказался. Пятнадцать лет назад он служил в Подмосковье. После армии домой, в Приморье, ехать не захотел. Как он потом шутил, лучше быть ближе к Парижу, чем к Токио. Встретил ее Надюху, поженились. Пошли детки. А потом эта проклятая болезнь - омертвление желтого пятна глаз. Со стройки, где ее зять работал, пришлось уйти. А где работать? Кому почти слепой человек нужен? Вот и сидит теперь на шее у Надюхи.
    Екатерина Петровна в Центре акушерства и гинекологии работала няней - уборка палат, туалетов, коридора. Конечно, лучше работать няней по уходу за ребенком. Но кто ее возьмет с такими ногами? С ребеночком же надо и гулять, и поесть ему приготовить, и на руки поднять, если нужно. Да и родители всякие бывают. Некоторые с таким гонором, будто они президенты компаний. Не меньше. А на самом деле обычные рядовые менеджеры. Как однажды Екатерина Петровна прочла в газете - офисный планктон. Ей это выражение так понравилось, что иногда, если какая-нибудь женщина из палаты на нее начинала недовольно бурчать, она про себя обзывала ее офисным планктоном. Или просто, когда уж сильно болели ноги, видя людей, без всякого усилия идущих на своих двоих, она шептала эти слова. И становилось легче!
    Кряхтя, Екатерина Петровна помыла коридор, два туалета. Немного передохнув, начала мыть палаты.
    - Женщина, вот я уже второй день наблюдаю, когда же вы вытрите вот эту грязь, - молодая женщина в красивом бордовом халатике брезгливо указала своим тоненьким пальчиком на небольшое темное пятно около тумбочки.
    Палата была одноместной. В такой лежали привилегированные пациентки или, как называла их Екатерина Петровна, крутые залетные. Это были жены, любовницы, дочки мужчин, которые, может быть, даже не знали сколько стоит проезд в метро, по причине того, что передвигались они исключительно на автомобилях, число нолей в стоимости которых было больше числа колес в них, включая запасное. С такими лучше не спорить. А то можно и работы лишиться.
    - И воду поменяйте. А то Вы не моете, а грязь по полу развозите!
    Няня, прикуси губу, взяв ведро, отправилась в туалет за водой.
    Сидящий в коридоре молодой парень в белом медицинском халате слышал и видел этот монолог привилегированной пациентки через открытую дверь палаты.
    - Что, випы придираются? - спросил он и участливо улыбнулся.
    В ответ женщина лишь досадливо махнула рукой.
    Мужчина Екатерины Петровне не был знаком. Когда она пришла утром на работу, он уже здесь сидел за столиком дежурной медсестры, листая какие-то бумаги.
    "Наверное новенький врач. На стажировку прислали", - решила женщина.
    Тяжело ступая, няня подошла к туалету, открыла дверь.
    "Хоть ты и крутая, а все равно залетела. Залетная. Теперь ляжешь в раскоряку в кресле. Так тебе и надо. Офисный планктон", - слив грязную воду в унитаз, женщина взяла лежащий под умывальником шланг, надела на носик крана и стала набирать воду. В висящем на стене зеркале отразилось ее хмурое лицо.
    "Господи, уже старуха. Все, жизнь пробежала, а вспомнить и нечего, - в приоткрытую туалетную дверь в зеркале отражались настенные электронные часы. - Ой, уже без пяти девять. Сейчас самый движняк начнется. А мне еще три палаты мыть. Что-то сегодня я захлопоталась".
    
    Мириады микроскопических иголочек впились в тело, словно по нему провели наждачной бумагой. Переход был всегда болезненным процессом. Под действием могучих и умных сил живой организм одного мира, одной Вселенной почти мгновенно перестраивался в живую плоть, которая должна существовать в совсем другом мире. Эти силы, словно великий маг создавали причудливую сверхсложную двойную спираль ДНК, затем клетки. Мгновение и эти клетки, повинуясь мириадам команд, образовывали живую плоть - образовывали человека. И словно последний аккорд в этой сверхсложной симфонии - электрический импульс, растекающийся по телу миллиардами уколов, оживляющих его, запускающих мозг, сердце, мышцы. Поднимаются веки, и человека тут же окружает кромешная тьма. Хотя нет, откуда-то сверху льется тусклый свет. Он становится все ярче и ярче - человек летит на него. Еще мгновение и виден источник этого света - четкий светлый прямоугольник на черном фоне. Переход! В глаза брызжет уже совсем другой свет, земной свет. Человек оказывается на Земле.
    
    Екатерина Петровна уже сделала движение рукой, чтобы взять наполненное водой рукой. Какая-то неясная тень в зеркале заставила вновь сфокусировать зрение на нем.
    - О, Господи! - вскрикнула женщина.
    Вместо своего лица в зеркале она увидела лицо молодого мужчины.
    - И примерещится же такое, - начала шептать она, не сводя глаз с этого лица, и тут же дикий страх затопил человеческий мозг. - А-а-а! - Екатерина Петровна поняла, что это лицо на нее смотрит.
    И в то же мгновение, словно подстегнутое этим криком, лицо вздрогнуло... и из зеркала, прямо на женщину выплыл мужчина.
    - А-а-а! - женский крик, нет, даже визг кромсал пространство акушерского отделения.
    Мужчина холодным равнодушным взглядом посмотрел на вопящую Екатерину Петровну ... и проплыл прямо сквозь нее. Женщину словно окатило жаром. Она уже полностью утратила контроль над собой и, выпучив глаза, просто орала, пытаясь этим криком хоть немного выплеснуть страх, которых затопил каждую клеточку ее тела.
    Раздался какой-то хлопок, и тут же она почувствовала сильный удар в спину и тут же второй. Звон разбитого зеркала. Жгучая боль разлилась по телу, вытеснив страх и раскинув перед глазами черную пелену, куда и упала Екатерина Петровна...
    
    "Это же сколько надо зарабатывать, чтобы содержать такую стерву", - старший лейтенант Сергей Кожевников смотрел через открытую дверь палаты на девушку в бордовом халатике, которая, повернувшись к нему спиной, поправляла постель.
    Пышная копна пшеничных волос красиво разметалась по ее спине. Под халатиком аппетитно круглилась аккуратная, упругая попка. Очевидно почувствовав на себе чей-то взгляд, девушка обернулась. У нее было прямо-таки кукольное личико, на котором красовались огромные небесно-голубые глаза, украшенные густыми длинными ресницами. Глаза мужчины и молодой женщины встретились.
    "Ух! И эта она еще без косметики, - в открытую, не смущаясь, молодой мужчина жадно смотрел на красивую женщину, на ее красивую грудь, тяжело навалившуюся изнутри на легкую ткань халатика.
    Та тоже смущаться и не думала. Улыбнувшись, она присела на кровать и, взяв с тумбочки косметичку, стала колдовать над своим лицом. Словно невзначай она рукой задела полу халата и на свет божий явилась, оголенная до бедра прекрасная женская ножка. Потом та же рука взяла помаду и уверенным движением провела ее по губам.
    "Моей месячной зарплаты ей хватит на неделю, если не меньше. А сучка видно еще та. Любит с мужиками поиграть. Бедный ее хахаль. Быть ему с рогами, если он не уже не с ними. А может сделать их ему более ветвистыми? Дежурство скоро закончится. Можно с этой сучкой и поближе познакомиться, а там глядишь, может и покувыркаться в постели с такой обломиться", - старший лейтенант ФСБ даже прикрыл глаза, рисуя сладостные сцены покорения блондинки.
    - А-а-а! - прямо таки животный вопль, раздавшийся с туалета, в который только что вошла няня, подбросил эфесбешника со стула.
    Выхватив из подмышечной кобуры пистолет, Кожевников в несколько прыжков оказался возле туалета, выкрикнув на ходу:
    - Тревога! - отлично понимая, что укрепленный на его теле микрофон передаст его крик товарищам, дежурившим в машине "Скорой помощи".
    Еще один прыжок с падением на пол. В открывшемся проеме двери он увидел молодого мужчину в джинсовом костюме. Точнее джинсовый костюм только угадывался, так как сквозь него можно было явственно рассмотреть белый халат няни.
    "Что за черт, - мелькнуло в голове, но вбитые на тренировках рефлексы уже довернули пистолет на цель и палец нажал на спусковой крючок.
    С тихим хлопком ПСС выплюнул шестнадцатиграммовый кусочек металла - закаленную сталь, окруженную свинцом. Потом еще раз. Третий раз нажать на курок старший лейтенант ФСБ Сергей Кожевников не успел. Прямо из ладоней этого странного мужчины вырвались два снопа пламени, которые мощно ударили по эфесбешнику, отбросили его к стене и превратили в пылающий факел. Сергей уже не видел, как упала пожилая нянечка, получившая в спину две его пули, как его противник, став еще более прозрачным, окутался огненным коконом и устремился к двери с надписью "Операционная".
    Жар был настолько сильным, что практически мгновенно обуглил тело, и последовавший сразу болевой шок тут же отсек начавшийся было крик.
    Из переполненного ведра с тихим шорохом вытекала вода и, смешавшись с человеческой кровью, растекалась по полу, омывая пожилое женское лицо с раскрытыми, но уже ничего не видящими глазами...
    
    - Восьмой! Ответьте "Гнезду"! Восьмой, что случилось?! Восьмой?! Серега! Черт! - майор Кондратенко с силой сжал в кулаки умолкнувшую рацию.
    - Командир, надо туда, - тихо проговорил старший лейтенант Северцев.
    Майор лишь молча полоснул его взглядом и нажал кнопку общего вызова:
    - Шестой, седьмой, девятый, одиннадцатый, двенадцатый! Немедленно следовать в квадрат восемь. Там слышны выстрелы. Восьмой не отвечает. При малейшей опасности разреша... приказываю открывать огонь на поражение! Коля, - обратился командир группы к спецназовцу, сидящему за рулем "Скорой помощи", - давай тихонечко подъезжай к главному входу. Смотреть в оба! - перед глазами эфесбешника тут же встал образ девушки, летящей в огненном ореоле.
    Мотнув головой, он переключил каналы на рации:
    - Первый, говорит пятнадцатый. На объекте слышны выстрелы в районе акушерского отделения. Находящийся там сотрудник не отвечает. Направил туда подкрепление. Пытаюсь взять ситуацию под контроль.
    - Понял, пятнадцатый. Высылаю подкрепление. Не дайте террористам уйти!
    - Командир! Смотри! - закричал Северцев, показывая рукой куда-то вверх.
    - Черт!
    В одном за другим окнах акушерского отделения стали вырываться языки пламени, будто кто-то включал их на каком-то пульте.
    Майор вновь судорожно прижал микрофон ко рту:
    - Второй! Объезжай объект со стороны улицы Академика Опарина. Обо всем увиденном докладывай немедленно! - Кондратенко вновь щелкнул переключателем каналов. - Первый! Докладывает пятнадцатый. Объект горит! Пытаюсь его блокировать своими силами.
    - Пятнадцатый, через десять минут подойдет подкрепление!
    - Командир! Еще пожар! - похоже сегодня старший лейтенант Северцев исполнял неблагодарную роль вестника плохих вестей.
    В другом конце здания, на втором этаже из окон также показалось пламя.
    "А я как раз оттуда забрал одиннадцатого", - тоскливо мелькнуло в голове командира группы.
    
    - Наташенька, меня зацепило... - в голове раздался хорошо знакомый голос ее напарника Олежки.
    - Я сейчас буду у тебя!
    - Нет, сначала Месть! А тут я и сам справлюсь.
    "Олежек прав! Месть в первую очередь! - Наташа рванула белую дверь с надписью "Посторонним вход воспрещен!" на себя. - Я то как раз не посторонняя!"
    В помещении, плотно заставленным какими-то приборами и аппаратурой, за длинным столом сидели два человека, одетых в белые халаты.
    - Месть! - две руки резко взметнулись вверх и из ладоней по людям ударили две струи пламени.
    Те тут же слетели со своих кресел, мгновенно превращенные в клубки пламени. Раздавшийся было крик, тут же смолк - болевой шок и огонь, буквально выгрызший горло сделали свое дело.
    - Нам тоже было больно! И мы тоже так кричали, когда вы нас резали и кромсали! Месть! - окутавшись в огненный ореол, девушка заметалась по помещению, превращая его в огненный Ад.
    
    Он уже привык, что его появление в таком облике всегда у людей вызывает ужас. Ничего, сами виноваты! В операционной было четверо: две женщины, лежащие в гинекологических креслах, хирург и медсестра. В операционной он был впервые и такую картину видел в первый раз. Хирург, склонившись около одного из кресел, что-то делал. В руках у него блеснул никелированной поверхностью какой-то инструмент с тянущейся от него трубкой, который он уверенно вводил в уже окровавленное влагалище лежащей навзничь женщины. Между ее раскинутыми ногами стояла какая-то белая эмалированная посудина с какими-то окровавленными кусками плоти.
    О, Олег знал, что это за окровавленный инструмент в окровавленных руках этого человека! Вакуум-кюретка! С ее помощью прокалывается плодный пузырь, она присасывается к ребенку и отрывает его от матки. Отрывает, как правило, частями: тельце, голову, ножки. Если вакуум не справляется, берутся хирургические ножницы для рассечения плода... а вот же и они лежат рядом приготовленные. Значит и его также...
    - Месть! - струи пламени чуть ли не перерезают пополам стоящую рядом с креслами медсестру, бьют в спину хирургу и по ногам, лежащей навзничь женщине.
    - А-а-а! - многоголосый крик заполняет операционную.
    Со стоном Олег повернулся к следующему креслу. Молодая, хрупкая девчушка с ужасом смотрела на него. Мужской взгляд скользнул по широко расставленным в гинекологическом кресле ногам, по сухому еще влагалищу...
    
    Игорь Долинин сначала не увидел, а почувствовал опасность. Вроде все было как прежде. Голубое небо над головой, огромное здание Центра с раскинувшимися перед ним аккуратными клумбами и рощицами деревьев. Неспешно входящие и выходящие из Центра люди. И все же опасность была. Какие-то незримые и неслышимые обычным человеческим ухом, но улавливаемые мозгом волны выдавали ее. Они несли боль, страх, тревогу человеческих тел, переполненных адреналином. Они несли последний крик человеческой души, покидающей тело и уносящейся в высь, на суд Всевышнему.
    - Дон, по-моему, что-то случилось... - рука непроизвольно скользнула к запрятанному за пояс травматическому пистолету "Макарыч".
    И тут же он увидел языки пламени, вырвавшиеся из окон здания напротив:
    - Пожар! Ты не ошибся, они здесь! Быстро вниз!
    Друзья кинулись ко входу на чердак.
    
    Гинекологическое кресло было словно холодный камень.
    - Положите ноги на подножники, - скомандовала медсестра Свете.
    Девушка послушно команду выполнила. Медсестра быстрыми движениями пристегнула ремешками ее ноги к креслу.
    "Господи! Ведь я же сейчас убью своего ребенка! Своего! Вот сейчас! - Света повернула голову набок и увидела, как хирург взял в руки что-то металлическое, блестящее, подошел к ее соседке и ввел его ей внутрь.
    "И моего ребенка вот так проколют, как какого то жука этой железякой... нет!" - девушка хотела что-то сказать, но тут же почувствовала укол вниз живота.
    - Не надо, я не хочу, - тихо проговорила она.
    - Лежи уже. То она хочет, то она не хочет. Сейчас наркоз подействует и тобой доктор займется.
    Наркоз начал действовать быстро. Девушке уже было все равно, лишь бы быстрее это все кончилось.
    Дикий вопль вывел ее из полузабытья. С трудом приподняв голову, Света увидела страшную картину - бьющие из ладоней какого-то незнакомого, почти прозрачного человека струи пламени, обугленные ноги ее соседки, она сама, визжащая в кресле и лежащее в ее ногах обугленное тело хирурга.
    Страшный незнакомец повернулся к ней. Света увидела его холодные, равнодушные глаза.
    "Архангел Гавриил", - почему-то пронеслось в голове.
    Она попыталась что-то сказать, но рот свела судорога и получились только невнятные мычащие звуки. Секунда, кажущаяся вечностью. Незнакомец каким-то небрежным движением левой руки махнул в сторону орущей соседки. Из его ладони вырвался сноп пламени и окатил голову женщину. Та в последний раз взвыла и замолкла. Таким же небрежным движением он сорвал ремешки с ног Светы.
    - Уходи отсюда, - глухо произнес он.
    Снова струя пламени вдоль стен, по стоящим там каким-то шкафам и приборам. Неожиданно страшный незнакомец окутывается пламенем, отрывается от земли и пролетает сквозь двери, оставляя за собой обугленную дыру. С коридора тут же слышатся отчаянные вопли...
    
    - Гнездо, я девятый. Я в заданном квадрате. Тут пожар! Все в огне!
    - Террористы! Где террористы?!
    - Тут огонь, дым. Женщины в панике убегают.
    - Девятый. Повторяю, при малейшей опасности открывай огонь на поражение.
    - Понял... О, Боже! Не-ет! А-а-а! - душераздирающий крик, казалось, раздался прямо в машине скорой помощи.
    - Всем членам группы! Покинуть здание! - закричал командир группы. - Там в огне и дыму их передушат, как слепых котят, - уже тихо пробормотал он. - Будем этих гадов встречать тут.
    
    В глаза брызнул яркий свет. Еще морщась от боли после Перехода, Наташа быстро огляделась. Под ногами лежал труп какой-то женщины, за чуть приоткрытой дверью был виден пылающий коридор. Девушка застыла и закрыв глаза, переходила в А-состояние.
    "Ну давай же. Давай!"
    Несколько мгновений и тело девушки стало почти прозрачным. Ударом ноги распахнув дверь, она выбежала в горящий коридор.
    - Олег, ты где, - мысленно позвала она своего напарника.
    - Здесь, на выходе из отделения, - глухо прозвучало в ее голове.
    Наташа бросилась туда. Вовремя! В нескольких метрах от прислонившегося к стене Олега стоял мужчина в белом халате с пистолетом в руке. Всего лишь на секунду мозг спецназовца дал сбой при виде полупрозрачного силуэта, стоящего чуть ли не в пламени. Эфесбешник вскинул ПСС. Поздно. Два снопа пламени, пущенные с ладоней Наташи, хлестнули по его лицу, сбивая с ног. Девушка подскочила к своему напарнику:
    - Олежка, милый, ты как?
    - Ничего, Наташенька, ничего. Эфесбешник успел всадить в меня две пули, а я еще не успел до конца перейти в А-состояние, - мужчина кривился от боли. - Ты там все сделала?
    - Да, все.
    - Ну тогда двинулись отсюда. Ох! - мужчина присел на колени. - Пока исполнял Месть, почти не чувствовал боли, а сейчас малейшее движение во всем теле отдается, - он чуть улыбнулся.
    Это было какое-то иррациональное, сюрреалистическое зрелище. Два полупрозрачных силуэта, стояли, держась друг за друга в пылающем, гудящем коридоре. Но эти двое словно не чувствовали нестерпимого жара, обдувающего их.
    - Ты сможешь дойти до зеркала?
    Парень оглянулся на пылающий коридор:
    - С таким ранением у меня не получится длинный Переход.
    - Все равно уходить надо! В С-состоянии ты вообще отсюда не выйдешь! Давай, вставай! Я тебе помогу.
    Два силуэта, держась друг за друга, пошли внутрь коридора и их тут же скрыли языки пламени.
    
    Лифт с семнадцатого этажа, казалось, опускался целую вечность. Наконец створки его дверей распахнулись. Донцов и Долинин стремительно выскочили из него, едва не сбив какую-то старушку, собирающуюся в него сесть.
    - Осторожней, окаянные! - донеслось им в спину.
    - Давай в машину! И к главному входу Центра! - скомандовал Игорь.
    Ревя мотором, машина вывернула из двора дома. И тут же, в десяти метрах от них Александр увидел ее, ту девушку с Екатерининского парка и с эскалатора "Золотого Вавилона". Ему показалось, что она возникла прямо из воздуха. Он мог поклясться, что еще секунду назад ее не было. А тут раз и она стоит около какой-то синего "Форда". Нет, не стоит. Проворно обежав машину, она подскочила к парню, тяжело опершемуся на машину с другой стороны.
    - Ни фига себе! - услышал он возбужденное восклицание Игоря.
    И тут до Александра, наконец, дошло, что он на самом деле видит перед собой. Первые мгновения, глядя на лицо девушки, он больше ничего не замечал вокруг. И парень, и девушка были какие-то полупрозрачные, но с каждой секундой становясь все более материальными.
    Нога рефлекторно вжала педаль тормоза в пол. УАЗик замер в полуметре от странной пары. Александра еще больше, чем необычный вид, поразили глаза девушки. В них читалась огромная мука и отчаяние. И лицо... такое лицо он уже где-то видел. С него хоть... Да это же "Мадонна" Рафаэля!
    Зазвенело разбитое стекло. С удивлением Александр увидел, что боковое стекло "Форда", находящееся позади парня пошло трещинами, а в центре видна аккуратная круглая дырочка.
    Майор милиции Игорь Долинин быстрее сообразил, что это такое.
    - Уходим! По ним садят из бесшумного оружия! ФСБ! Как бы нас не зацепили!
    Александру Донцову показалось, что будто кто-то щелк и выключил происходящее. Словно на проигрывателе нажали паузу.
    Говорят, в минуты опасности и в переломные моменты жизни человеческий мозг, как бы включив могучий форсаж, думает в десятки, сотни, тысячи раз быстрее, чем в обычном состоянии, мгновенно анализируя просто непостижимое количество фактов. А если одновременно и опасность и переломный момент жизни?! Именно в этой точки находился Александр Донцов, журналист газеты "Криминальные тайны России". Именно поэтому мир для него замер. Его мозг жадно глотал информацию, как экспресс жадно глотает путь. Красивая девушка и хрупкий паренек с неестественно поднятым плечом в парке против толпы современных городских волчат, воспитанных на вседозволенности и культе золотого тельца. Они же, спускающиеся по эскалатору в "Золотом Вавилоне" и всюду, где они побывали, пожары, пожары, пожары. Пожары в гинекологических клиниках, пожар на конференции, где собрались функционеры, связанные с проблемой регулирования численности детей в семье. И общим связующим звеном всех этих событий является короткое и страшное слово "аборт" - убийство ребенка в утробе матери. Поэтому эта пара - мстители! Так что в этом плохого?! Месть не укладывается в рамки нашего мира - политкорректного, ханжеского, стиснутого на прокрустовом ложе всевозможных законов, как ноги несчастных еретиков в "испанском сапожке"? Не жмет?! Так это проблема мира!
    - Надо уходить отсюда! Нам только не хватало встать на пути ФСБ, - услышал он крик Игоря.
    Мир для Донцова снова понесся вскачь.
    Указательный палец утопил копку опускания боковых стекол:
    - Садитесь! Быстро! - крикнул Александр девушке и парню.
    - Ты что, с ума сошел?!! - тут же закричал Долинин.
    Двое, стоящие около "Форда" не заставили себя долго ждать. Положение для них было безвыходным. Девушка быстро открыла заднюю дверь УАЗика, втолкнула туда парня и затем запрыгнула сама. Взревел мотор, Александр крутанул руль, разворачивая свой внедорожник. Краем глаза он заметил, что от главного входа в Центр к ним несется машина "Скорой помощи".
    "Не успеют!" - развернув УАЗик, Александр несся от дома в сторону улицы Островитянова. До нее уже оставалось каких-то метров двадцать, когда журналист увидел, что по этой улице несется синий микроавтобус. От нехорошего предчувствия засосало под ложечкой. Микроавтобус резко затормозил, блокируя УАЗику выезд на Островитянова. Из отъехавшей вбок двери микроавтобуса начали выскакивать люди в касках и в черной униформе с белой надписью на груди: "ФСБ".
    Александр, до конца вдавив педаль газа в пол, вывернул руль вправо, выскакивая на палисадник. Крайний к нему эфесбешник вскинул автомат. Небольшой, но резкий поворот рулем. Удар по чему-то легкому и мягкому. Вскрик и спецназовец отлетает от машины.
     "А это уже тюрьма", - мелькнуло в голове.
    - Дон, твою мать! Ты что делаешь!
    Натужно ревя мотором, УАЗик проскочил палисадник, пересек улицу Островитянова и устремился к Тропаревскому парку. Сзади что-то сильно несколько раз ударило по машине.
    - Дон, ты понимаешь, что сейчас нас расстреляют из автоматов? Останови машину, пока не поздно!! - орал Долинин.
     Уверенно прыгая по ухабам, УАЗ "Патриот" пер внутрь массива деревьев.
    "Я как чувствовал, что окажусь в такой передряге. Купил такой вездеход, куда там разным Лексусам и прочим паркетникам. И название подходящее - "Патриот", - несмотря на драматизм ситуации, Александр чуть улыбнулся двусмысленности названия его машины в данной ситуации.
    Не отягощенная подобными переживаниями российская машина своими семнадцатидюймовыми колесами кромсали траву, с хрустом подминали под себя ветки кустов Тропаревского парка.
    Со звоном разлетелось заднее стекло.
    - Пригнитесь!
    А зеркало заднего обзора Александр Донцов увидел, что синий микроавтобус натужно буксует в какой-то канаве в метрах ста от них.
    "Неужели уйдем?!" - и вновь тяжелый удар по машине.
    Тут же рядом с машиной, переломившись на высоте полтора метров, рухнула березка.
    "Ни фига себе, из чего по нам херачат!" - водитель направил машину прямо в высокие кусты.
    - Едьте к пруду, - в салоне раздался спокойный и тихий голос девушки. - Берите левее.
    - Мы не уйдем? Все равно не уйдем. Через пятнадцать минут весь парк будет перекрыт.
    - Долина, прыгай! Они уже нас перестали видеть. Прикинешься отдыхающим и уйдешь!
    - закричал Александр.
    - Спасибо за совет! При случае обязательно воспользуюсь!
    Последние слова Игоря Долинина поглотил сильный скрежещущий удар. Половина крыши УАЗика превратилась в сплошные рваные дыры. Рассыпалось лобовое стекло. Зеркало заднего обзора словно срезало ножом.
    "Ну все, пожалуй приехали", - в боковом зеркале было видно как метрах в двухстах от них, ломая кусты и мелкие деревья к ним пер черный огромный автомобиль.
    "Тигр", - автоматически определил Александр. Он уже видел эту на машину на выставке, посвященной оснащению силовых структур. - Сейчас пристреляются и разнесут нас вдребезги".
    Впереди заблестела гладь Тропаревского пруда, до которого оставалось не более ста метров. Послышался гам отдыхающих людей. Но до водоема "Патриот" не доехал. Сильный удар, словно машину навернули гигантским молотом. Внедорожник резко накренился и остановился. Александр рванул дверь и, перегнувшись, посмотрел назад. Левого заднего колеса не было, оно было вырвано с "мясом".
    - Все, приехали. Дальше только пешком, - он откинулся на сидении.
    "Пособничество террористам, сбил спецназовца при исполнении. Вот уж действительно приехал".
    На заднем сидении послышался шепот.
    - Надо пробовать. Ветра нет.
    - Зеркала маловаты...
    - Пробуем!
    Неожиданно сзади Александра за шею обхватили женские руки. Вкусно пахнуло духами.
    - Переход! - раздалось под самым ухом.
    Словно мириады иголок мгновенно впились в тело. Все перед глазами поплыло, стало буквально растворяться в воздухе. Тело стало каким-то невесомым. Потом он почувствовал, что его сдернули с сиденья. Перед глазами почему-то мелькнуло боковое зеркало. Александру показалось, что он буквально врезался в него.
    Потом было быстрое падение в полной темноте. Вновь блеснул солнечный свет, всплеск и он словно погрузился в воду. И вновь приятный запах духов и ощущения близости желанного женского тела. Да желанного!
    
    - Первый, докладывает пятый. Машина террористов остановлена. Внутри никого нет. В настоящее время прочесываем район.
    - Пятый! Как ты умудрился их упустить! Ты же докладывал, что находишься с ними в прямой видимости!
    - Сам не пойму, товарищ пол... первый. Из "Выхлопа" разнесли им заднее левое колесо. Все это время их машина была на виду. Через минуту к ней подъехали, а там никого.
    - Что значит никого! Искать! - загремело в рации. - Докладывать через каждые пять минут! Первый, не дай бог тебе их упустить! Ясно?!
    - Ясно!
    Капитан Сулимов зло матюгнулся про себя, затем переключил каналы на рации.
    - Пятнадцатый, что у вас?
    - Никаких следов. Осмотрели берег пруда. Все чисто. В пруд они не ушли.
    - Так они что, испарились?! Искать! Вести непрерывное наблюдение за прудом. Они должны быть там. Больше им деться некуда!
    "Что за чертовщина! Ну не могли же они испариться. А бежать им кроме как в пруд некуда было, - капитан ФСБ Сулимов выскочил из вездехода.
    Перед ним раскинулась спокойная гладь Тропаревского пруда. Его люди, рассредоточившись вдоль пруда на двести метров по обе стороны от вездехода, вели осмотр местности. Двое спецназовцев, собрав в группу отдыхающих, опрашивали их. Судя по жестам москвичей, они этих террористов не видели. Мистика какая-то! И если допустить почти фантастическое, что трое или четверо террористов смогли незаметно для десятка людей проскользнуть в пруд и скрыться под водой, то вот уже десять минут они там высидеть не смогли бы. Если, конечно, у них нет подводного снаряжения. Но незаметно добежать до пруда с аквалангами, незаметно одеть их - это уже была чистая фантастика.
    "Так куда же они делись! Испарились что ли?!!", - эфесбешник зло пнул какую-то корягу, отбрасывая ее в воду.
    
    И все-таки Александр, Игорь, девушка и парень были именно в пруду. Если бы можно было заглянуть под гладь Тропаревскго пруда, то перед глазами предстала фантастическая, даже скорее сюрреалистическая картина - четверо человеческих тел, обнявшихся попарно, лежали на дне пруда. Тела были облеплены воздушными пузырьками, словно вода вокруг них кипела. Но пузырьки вверх не поднимались, оставаясь, словно приклеенными к человеческим телам.
    Александр открыл глаза, по которым сразу резанула вода. Прямо перед собой он увидел лицо девушки с этими фантастическими глазами, смотрящими на него кротко и нежно. Он начал задыхаться. Судорожно, инстинктивно мужчина рванулся наверх, к свету и воздуху. Девушка еще крепче обняла его за шею. Александр неожиданно понял, что эти нежные объятия для него смертельны. Он не мог оторваться от дна пруда. В ушах зазвенело. Перед глазами пошли круги. Он еще раз конвульсивно дернулся. Тщетно! Руки девушки держали не хуже якорных цепей. Теряя сознание, человек открыл рот в безмолвном крике...
    
    - Товарищ капитан. Берег на пятьсот метров в длину полностью обследован. Следов террористов не обнаружено. Никто из отдыхающих их не видел.
    - Хорошо, Саша, - Сулимов еще раз напряженно вгляделся в пруд, который своей спокойной, гладкой поверхностью, словно надсмехалась над капитаном ФСБ. Ему захотелось нарушить это спокойствие. Смять, вспороть эту гладкость.
    Несколько быстрых и четких команд. Восемь "альфовцев" с интервалом пять метров выстраиваются вдоль пруда.
    - Стрелять по моей команде по пруду на дальность семьсот метров. Приготовились!
    "Эх, жаль, гранат нет. Сейчас бы глушанули этих гадов, как рыбу".
    
    Женские губы мягко обвили его губы. Мужчина почувствовал, как в него вдохнули согретый женским телом воздух. Еще один выдох в него.
    "Дыхание рот в рот", - осенило Александра. Он открыл глаза. Удивительные глаза девушки были совсем рядом.
    
    Восемь указательных пальцев легли на курки . Мгновение и восемь стволов начнут исторгать металл, вспарывая им гладь пруда.
    "Нет, это безумие. Сотни отдыхающих вокруг. Десятки людей. Стрельба очередями в Москве. Нет, это безумие", - капитан Сулимов, поморщившись, словно от сильной зубной боли, скомандовал:
    - Отставить!
    Затем, поднеся рацию ко рту, произнес:
    - Первый, я пятый. Террористы не обнаружены.
    
    Руки девушки, обнимающие почти невесомое, парящее в воде его тело. Мягкие, женские губы, нежно прильнувшие к его губам. И горячее, в буквальном смысле спасительное дыхание девушки, вливающееся в его легкие.
    "Уже только ради этого, стоило сделать то, что я сделал".

Часть 2

Нерожденные

Глава 1


    Желтый шар Солнца наполз на высотки, подмял под себя и его лучи, наконец, беспрепятственно окатили город теплом и светом. В Москве наступило утро. По всем приметам день обещал быть теплым и солнечным: голубое, без единого облачка небо, птицы с веселым чириканием принизывающие свежий, еще не загаженный дыханием цивилизации, воздух.
    Наступило утро и в одной из московских квартир, на третьем этаже дома по Ленинградскому проспекту.
.........................................................




Глава 9


   - Саша, Сашенька, что с тобой?!
    Слова Наташи медленно вползали в мозг Донцова, продираясь сквозь вихрь обнаженных тел, какой-то адский грохот и смех.
    - А, что... Наташенька! Мне такой страшный сон приснился.
    - Я это поняла. Ты так страшно кричал во сне.
    - Наташенька, мне приснилось, что я попал в Рай.
    - Куда?
    - Ну не в Рай. В одно из его преддверий. Называется Приют нерожденных, - пояснил Александр. - Приснилось, что я разговаривал с одним из вифлеемских младенцев, Ароном, с другими нерожденными. И по Приюту нерожденных мы путешествовали вместе. Ты была там для меня вроде гида. Показала дыру, из которой в Приют попадают младенцы, убитые здесь абортом.
    - А что еще ты видел там?
    - Многое, и все настолько сюрреалистическое, что будь я художником и нарисуй это, Сальвадор Дали кусал бы себе локти от зависти, - Донцов улыбнулся.
    - А все-таки? - Наташа напряженно смотрела на мужчину.
    - Видел, как женщины, сделавшие аборт, спускались в преддверие Ада. А по бокам той дороги, по которой они спускались, стояли убитые ими дети... Наташа, а зачем ты так выпытываешь эти подробности? И лицо у тебя такое напряженное?
    - Просто... просто действительно существует Приют нерожденных... и ты его очень точно описываешь.
    - А как такое может быть? - растерянно проговорил Александр.
    - Если Тот Кто Дает Жизнь захочет, то человек все что угодно может увидеть во сне. События, в которых не участвовал, места, в которых не бывал. Ему может присниться вещий сон.
    - Вещий сон?! - Александр даже подскочил на диване. - Действительно, как это мне раньше в голову не пришло...
    - О чем ты?
    - Знаешь, чем закончился мой сон про Приют нерожденных?
    - Чем? - на лице девушки был испуг.
    - Раздался громкий, повелительный голос, произнесший: "Последняя капля", а потом: "Чаша терпения переполнена". Поднялся страшный ураган и в воздухе прогрохотало: "Месть". И все нерожденные стали взлетать и тоже кричать: "Месть"... Они, наверное, полетели сюда.
    Девушка слушала, низко опустив голову, будто что-то обдумывая.
    - Сашенька, любимый, слушай меня внимательно!
    - Ну, после таких слов, хочется не слушать, а... - Донцов попытался обнять девушку.
    - Потом, Сашенька, потом. А сейчас слушай. Я очень тебя прошу. У нас мало времени! Запомни главное. Если такие как я прилетят сюда, в Москву, они тебя не тронут. У тебя аура светлая. Только не оказывай сопротивления!
    - Стоп! Ты хочешь сказать, что скоро в Москве начнется бойня?! Говори! - Донцов схватил девушку за плечи.
    - Наверное да, милый... Ты точно описал Приют нерожденных, увиденный тобой во сне. Значит и концовка твоего сна тоже верна... Пусти, мне больно.
    - А если я, как всякий порядочный человек, буду защищать свой город? Ты меня убьешь, испепелишь?!!
    - Сашенька, ну не мучай меня! - на глазах у Наташи выступили слезы.
    - Извини... я все понимаю. Но и пойми ты меня. Безучастным свидетелем я не буду. Я понимаю вашу правду, правду Бога, правда Того Кто Дает Жизнь. Но я понимаю и правду людей.
    - Какая у них может быть правда... - глухо, устало произнесла Наташа.
    - Такая же, какая была у фараона, не отпускавшего евреев. Ведь это были его подданные. Такая же, какая была у многих тиранов. Тирания - это кратчайший способ достичь поставленной цели: поднять государство, защитить его от врагов.
    - Да причем тут тирания к абортам?
    - При том! Народ сам должен решать, что такое хорошо, а что такое плохо. А не навязывать это ему извне, при помощи коврового бомбометания! Знаешь такую современную поговорку: "Вы не знаете, что такое демократия? Тогда мы летим к вам".
    - Ты абсолютно прав. Но это если одни люди пытаются учить своим правилам других людей. Тот Кто Дает Жизнь никогда не ошибается. Это Абсолютная Истина.
    - Знакомо с армии, - Александр зло усмехнулся. - Пункт первый. Начальник всегда прав. Пункт второй. Если начальник не прав, смотри пункт первый.
    Девушка ответить не успела. Ее лицо из усталого мгновенно превратилось в серьезное, сосредоточенное. Донцов один раз уже видел подобную мгновенную метаморфозу. Это было тогда, когда Тот Кто Дает Жизнь вышел с Наташей на связь.
    - Он?
    - Девушка лишь кивнула головой и быстро вышла в комнату, где стоял "шкаф".
    В коридоре требовательно зазвонил звонок входной двери.
    
    Полковник Мясищев сидел в удобном кресле командира дежурной смены Центрального командного пункта войск ПВО. С начала смены прошло пять минут. Пока, слава Богу, все было спокойно. Командир предыдущей смены полковник Томенко был явно доволен, сдавая двенадцати часовое дежурство. Даже не доволен. Офицеры ПВО, сдавая дежурство, были довольны всегда. Уже не надо было сидеть у экранов мониторов, контролируя воздушную обстановку над Россией. Занятие, превратившееся в начале двадцатых голов двадцать первого столетия, откровенно говоря, в рутинное. Нарушать воздушную границу страны никто не решался. Давно прошли те времена паралича власти, позволившие немецкому юнцу на легком одномоторном спортивном самолете сесть на Красной площади, перед этим безнаказанно пролетев над десятком сверхсекретных военных объектов. Власть в Кремле значительно стала тверже. Все офицеры ПВО знали о приказе, лежащем в сейфе своего главнокомандующего. В случае нарушения воздушного пространства Российской Федерации нарушителя следует посадить на одном из военных аэродромов. В случае невыполнения им приказа о посадке, его следует уничтожить. Приказ касался всех типов воздушных судов: от одномоторных легких самолетиков до многотонных туш типа "Боинга-747" или "Аэробуса А-300". Знали об этом приказе и зарубежные спецслужбы. Они также просчитали, что провокация, результатом которой будет уничтожение даже пассажирского лайнера, особых дивидендов не принесет. После террористических актов в Нью-Йорке мир стал жестче и настороженней. И уничтожение даже пассажирского самолета, действия которого несли реальную опасность для сотен людей, большинство в мире одобрят. Поэтому и проходили скучно дежурства в железобетонном бункере Центрального командного пункта войск ПВО, расположенного на ста двадцати метровой глубине в районе поселка Заря Балашихинского района Московской области.
    Но в последние несколько дней все кардинально изменилось. Сверху был спущен приказ - усилить боеготовность войск ПВО и быть готовым к отражению массированной атаки воздушного противника. Срочно под Москву были переброшены дополнительные силы ПВО. Этим же приказом предписывалось в случае появления неопознанных целей немедленно принимать меры к их уничтожению без получения дополнительного разрешения от вышестоящего руководства. Этот пункт приказа ясно давал понять, что это не часть каких-то глобальных учений и что положение очень серьезное.
    Среди офицеров поползли слухи о каких-то загадочных огненных людях, способных летать по воздуху и не восприимчивых к воздействию обычного оружия. Глухо говорилось о том, что эти люди могут появляться просто из зеркал. И как подтверждение этих слухов явился приказ отовсюду убрать зеркала. Офицерам даже рекомендовалось их временно убрать и из собственной квартиры. Вот почему полковник Томенко с таким облегчением сдавал смену полковнику Мясищеву. У него ничего не случилось и, по крайней мере, двое суток никаких решений ему принимать не придется.
    "Да все это ерунда. Массированная атака, огненные люди... Может это спецслужбы так развлекаются? А чтобы еще больше напустить тумана, запустили эту ахинею про появление людей из зеркал, а потом организовали приказ о снятии всех зеркал в Центральном командном пункте войск ПВО. Правда Леха Димин из Генерального Штаба вчера сказал, что и у них распорядились убрать все зеркала. И зачем это спецслужбам нужно? А хрен их знает. Может так решили проверить психологическую устойчивость? Или еще что. Ходят же слухи о масштабных сокращениях, намеченных со следующего года. Вроде совсем недавно объединили ВВС и ПВО. Московский округ ВВС и ПВО преобразовали в Командование специального назначения. Тысячи офицеров вынуждены были уйти на "гражданку". И все равно Кремлю кажется мало", - полковник Мясищев вздохнул.
    Ох, трудна все-таки служба офицеров в столице. Все время власти норовят уменьшить их количество. Сколько таких чисток уже было. И все без толку. Через пару лет количество офицеров в столице не только восстанавливалось до прежней цифры, но и превышало ее. Российское офицерство в Москве, что Змей Горыныч. Срубишь одну голову, две вырастают.
    Резкий вой сирены мгновенно стер появившуюся было улыбку на лице полковника. Мгновенный взгляд на монитор и у офицера заныло сердце - на Москву совершалась массовая воздушная атака! Количество неопознанных летящих целей было просто огромным. Электроника, начавшая было их считать, выдала было на монитор совершенно несуразную цифру: 45634567. И тут же захлебнулась, беспомощно высветив: "Ошибка".
    Стряхнув оцепенение, полковник Мясищев начал действовать. Быстрое нажатие нескольких кнопок, оживляющее огромного и сильного монстра - войска командования специального назначения.
    Через минуту с аэродромов ПВО, расположенных в Московской, Тульской, Тверской, Смоленской и Воронежских областях, поднимутся сотни истребителей, которые возьмут курс на Москву. Во всех пушечно-ракетных и зенитных самоходных комплексах зазвучит сигнал тревоги и их бортовые компьютеры начнут обрабатывать поступающую информацию по воздушным целям.
    Полковник нажал кнопку общей связи:
    - Внимание! - и тут Мясищев на секунду запнулся, не зная, как ставить боевую задачу. В его практике такого случая еще не было. - Массовая высотная высокоскоростная неопознанная цель! Уничтожить! Выбор конкретной цели оставляю на ваше усмотрение.
    И тут же небо над Москвой превратилось в кромешный огненный ад. Тысячи снарядов и ракет, взвившихся с земли, пронзили его во всех направлениях. Через пять минут сверху снарядами и ракетами ударили "миги" и "сушки". Апокалипсис по-московски начался.
    
    На звонок в дверь в квартире номер восемьдесят один по адресу Сущевский Вал, дом номер шестьдесят один не отвечали. Конечно, всякое могло быть. И совсем не обязательно, что в семь утра в субботу хозяева квартиры, точнее, те, кто ее снимал, будут дома. Они могли быть где угодно, например, на своей даче, выехав туда в пятницу вечером. Но вчера поступила информация, что восемьдесят первую квартиру две недели назад ее хозяева сдали молодой паре. Описание молодой пары совпали с описанием парня и девушки, которых ФСБ упустило около Центра гинекологии и акушерства четыре дня назад. Вчера же, уже поздно вечером от жительницы дома, где снимали квартиру эти парень и девушка, оперативники ФСБ узнали, что в восемьдесят первой квартире появился новый жилец - высокий, широкоплечий молодой человек с черной кучерявой шевелюрой, "как у Пушкина". По фотографии женщина опознала Донцова.
    Операцию по захвату этих людей решено было проводить утром. Ночью это делать, зная феноменальные способности этих людей, ФСБ не решилось. К утру весь район был оцеплен и ровно в семь капитан Ерохин нажал на кнопку звонка.
    За дверью по-прежнему молчали. Ерохин кивнул на дверь. Один из спецназовцев бесшумно скользнул к двери и также бесшумно установил на ней кумулятивный спецзаряд.
    Командир группы еще раз утопил кнопку звонка.
    - Кто там? - неожиданно прозвучало из-за двери.
    - Открывайте! ФСБ!
    Всякое движение за дверью прекратилось.
    Ерохин жестом приказывает надеть термостойкие шлемы, позаимствованные ФСБ у пожарников. Вновь движение головой командира группы и спецназовец зарядом вышибает дверь. Группа спецназа вваливается в квартиру.
    
     Наташа, словно услышав стук в дверь, вышла из "шкафа".
    - Сейчас на Москву обрушаться миллионы нерожденных. Последняя капля переполнила чашу терпения, - бесцветным голосом сообщила она.
    - А за нами, наверное, пришло ФСБ, - горько усмехнулся Донцов. - Вон в дверь звонят.
    - Они так ничего и не поняли... - губы девушки сжались.
    На лбу пролегла вертикальная морщина. - Что ж, придется еще раз дураков поучить.
    - Наташа, не надо. Сегодня и так будет много крови. А за дверью стоят молодые ребята, может даже не женатые. Пожалей их. Просто уйди отсюда через зеркало.
    - А ты?
    Глаза молодых людей встретились.
    - Да я как-нибудь... Прощай на всякий случай.
    Вновь звонок в дверь.
    - Кто там?
    - Открывайте! ФСБ!
    - Я же говорил. Уходи, Наташенька. Спасибо тебе за все.
    Девушка порывисто обняла Донцова.
    В грохоте взрыва тихо прозвучало:
    - Переход.
    Как признание в любви...
    
    Спецназовцы успели заметить, как стоящие в коридоре две фигуры людей словно растворились в воздухе. Неожиданно в соседней двери раздался душераздирающий вопль. Потом чей-то крик:
    - Не надо!
    И снова вопль.
    Вышибить стальную дверь было делом десяти секунд. И тут же из коридора ударило пламя. Термостойкие костюмы и шлемы выдержали первый вал огня.
    "Мы что, квартиру перепутали?" - мелькнуло в голове Ерохина, а палец уже давил на спусковой крючок автомата.
    Огненный человек сопротивлялся отчаянно. У троих спецназовцев костюмы не выдержали высокой температуры и они, кто со стоном, кто с воплем упали на пол. Но шесть автоматных стволов, с силой швыряющих бронебойные пули, сделали свое дело. Огненный человек упал и тут же исчез в ослепительной вспышке взрыва...
    Из полуразрушенного подъезда выбрался лишь капитан Ерохин...
    Московское небо, с утра закрытое серыми тучами с небольшими просветами, стало еще больше неприветливым. Тучи потемнели и полностью затянули небо. Но не это было главное. Подобно дождю с неба буквально сыпались огненные люди. Навстречу им с земли протянулись яркие трассирующие цепочки снарядов. То там, то тут в небе красиво вспыхивали огненные шары от взрыва ракет. Ерохин увидел, как одного, летящего с небес человека, будто на шпагу поймала цепочка трассирующих снарядов, выпущенных из "Шилки". Несколько мгновений и он исчез в яркой вспышке. Но вместо него уже летел второй, третий, четвертый, пятый огненный человек. И еще стоял страшный грохот. Визг летящих снарядов, грохот взрывов ракет, рев пикирующих истребителей. Но все эти звуки перекрывало одно слово, извергающееся с неба со всех сторон: "Месть!" Месть и два столба пламени, выпущенные из человеческих ладоней, превратили в клубок пламени черную Ауди, пытавшуюся проскользнуть на Шереметьевскую улицу. Месть и взлетает в воздух зенитный пушечно-ракетный комплекс "Тунгуска", укрывшийся между деревьев детского парка. Месть и с пятого этажа дома падает охваченная пламенем женщина, отчаянно крича. Глухой "влажный" удар об асфальт и крик обрывается. Месть и огромной кляксой взрыва по небу растекается "миг", летящий на бреющем сквозь падающих вниз огненных людей, сминающий их своим носом, рассекающий крыльями, корежащий лопатками турбин.
    "О, Господи...", - Ерохин застыл, не в силах ни двинуться с места, ни отвести глаз от страшного, но захватывающего зрелища.
    Но впечатанные за годы службы в спецназе ФСБ рефлексы дали о себе знать. Эфесбешник увидел, как из окна квартиры на третьем этаже вылетел огненный человек. Миг и он оказался прямо над Ерохиным. Руки автоматически вскинули автомат. Длинная очередь ударила летящему человеку вслед. Тот вздрогнул и резко развернувшись, устремился на капитана.
    Ерохин отчетливо видел лицо молодого мужчины, обрамленное огненным ореолом. И он стал стрелять в это лицо:
    -А-а-а-а! - автомат приятно бился в руках, посылая смертельный свинец с закаленной сталью.
    -Клац, - боек не встретил привычной преграды.
    Патроны закончились. А молодое красивое лицо совсем рядом.
    - Сука! - успел выкрикнуть капитан, прежде чем две огненных струи хлестнули по нему. Потом еще и еще. Запас прочности термостойкого шлема закончился.
    "Эх, не успел после себя никого оставить. И зачем Ольку заставил...", - тысячеградусная плазма выжгла мозг вместе с его последней недовысказанной мыслью...
    
    Наташа отнесла Донцова на квартиру, которую он снимал последние четыре года.
    - Прошу, милый, никуда отсюда не выходи.
    Торопливый, но жадный поцелуй и девушка исчезла.
    Александр огляделся. Последний раз в своей квартире он был пять дней назад, перед тем, как проехать в Центр акушерства и гинекологии.
    "Всего пять дней назад? Господи, мне кажется, что прошла вечность", - мужчина задумчиво провел пальцем по закрытому своему ноутбуку, лежащему на столе. Глянцевая поверхность электронного устройства уже успела припасть пылью. Там же на столе стояли три чашки с остатками кофе.
    "Эфесбешники, ждали меня, - лениво и спокойно подумал Донцов. - Сейчас им точно будет не до меня... А мне?"
    Чей-то истошный вопль донесся из-за двери. Александр вытащил из кармана пистолет, взятый им у мертвого сотрудника ФСБ.
    "... если такие как я прилетят сюда, в Москву, они тебя не тронут. У тебя аура светлая. Только не оказывай сопротивления! - перед глазами стало лицо его Наташи, ее удивительные серо-каре-зеленые глаза. - Его Наташи? Нет! Она принадлежит Тому Кто Дает Жизнь!"
    Быстрым движением мужские руки взвели боевую пружину. Перепрыгивая через ступеньки, Донцов выбежал из подъезда.
    С серого, хмурого московского неба вниз летели нерожденные. И сильный, порывистый ветер им нисколько не мешал. Их было много, очень много. Приют нерожденных не имел объема, он был бесконечен...
    По нерожденным стреляли. Множество трассирующих снарядов разукрашивали хмурое небо. Тучи рвали взрывы ракет. В воздухе стояла сплошная какофония. То там то тут небо озарялось яркими вспышками, обозначавшими место гибели очередного нерожденного. Но их было слишком много. И многие достигали земли...
    На улице уже лежало несколько трупов, страшных, обугленных. Мимо Донцова в огненном ореоле пролетел молодой мужчина. Александру показалось, что глаза их встретились. Он почувствовал на себе холодной, равнодушный взгляд. Взгляд потустороннего мира. Нерожденный умчался дальше.
    "... только не оказывай сопротивления..."
    Со стороны станции метро "Авиамоторная" гулко и часто раздались выстрелы. Донцов бросился туда.
    
    - Господин Президент. Положение критическое! - лицо начальника Генерального Штаба на мониторе было хмурым. - Огненных людей слишком много! Они атакуют с воздуха, появляются из зеркал в магазинах, парикмахерских.
    "Надо было все же отдать приказ разбить эти чертовы зеркала везде!" - мелькнуло в голове Президента.
    - Их можно уничтожить?
    - Да! Взрыв боеголовки одной ракеты типа "Тунгуска" уничтожает их в радиусе пяти - десяти метров. "Бук" уничтожает в радиусе двадцати метров. Чтобы убить огненного человека "Шилкой" требуется десять-пятнадцать снарядов.
    - Неплохо! - оживился Президент.
    - Но их очень много! Они все появляются и появляются! И конца этому не видно! Еще час - другой и Москва будет ими захвачена!
    - Москву мы не отдадим! В других регионах спокойно?
    - Пока да. Я стягиваю к Москве танки, сухопутные войска, авиацию, - лицо начальника Генерального Штаба стало еще более хмурым.
    - Если положение станет критическим... - Президент России сделал паузу, - поднимайте в воздух стратегическую авиацию и с помощью крылатых ракет подрывайте над городом ядерные заряды. И уничтожайте эти чертовы зеркала! Входите, вламывайтесь в каждую квартиру и разбивайте их! Говорите об этом по телевизору, радио, через громкоговорители, в конце концов! Чтобы все слышали!
    - Слушаюсь, господин Президент!
    "Москву я Ему не отдам! Отдать столицу - это отдать все!", - невысокий лысоватый мужчина откинулся на спинку удобного кресла.
    В бункере, на пятидесяти метровой глубине под правительственной дачей в Ново-Огарево повисла тишина.
    
    В метрах ста от входа в метро гусеничная установка с четырьмя спаренными пушками яростно отстреливалась от наседающих на нее сверху нерожденных. Короткая очередь и в московском небе расцветают сразу несколько ярких вспышек - несколько огненных людей во второй раз покидают эту негостеприимную для них землю. Но и "Шилке" достается. Со всех сторон по ней хлещут огненные струи.
    Снова очередь и "Шилка" влет сбивает несколько огненных людей, прямо перед входом в метро.
    "Ребята не дают нерожденным проникнуть в метро", - Донцов на миг представил себе картину - переполненное, как в час пик, метро испуганными людьми и бреющие над человеческим морем нерожденные, высматривающие, у кого черная аура, кто делал аборт и тут же в сторону несчастной летят испепеляющие огненные струи.
    "Шилка" еще несколько раз плюнула счетверенным огнем. Еще несколько огненных струй ударили по ней, и тут же из гусеничной машины повалил дым. Он шел из черной, оплавленной по бокам щели на боку машины. Через несколько секунд распахнулся люк, расположенный под башней, на которой были установлены пушки и оттуда быстро вылез человек в черной форме. За ним показался второй. Он, очевидно, был ранен. Схватив его за руки, первый вылезший пытался ему помочь. До Александра донесся громкий стон. И тут же две огненных струи хлестнули по людям. Вопль боли, стон... Успевший вылезти из "Шилки" человек огненным факелом скатился с брони и упал на землю. Второй, словно вставленная в канделябр свеча, загорелся в открытом люке.
    Нерожденные устремляются в уже никем не защищаемый вход в метро.
    
    До зубовного скрежета знакомая картина. Открывается полосатый красно-белый шлагбаум и автомобиль выезжает из Лефортовской тюрьмы. Его везут на очередной сеанс гипноза.
    "Да сколько же можно потрошить мой мозг? Я же им все сказал! Все!" - но очевидно в ФСБ так не считали, вновь и вновь погружали майора Московского уголовного розыска Игоря Долинина в гипнотический сон, пытаясь выудить еще хоть кроху информации по огненным людям.
    Черный микроавтобус быстро проехал по Энергетической улице, свернул на Авиаматорную. Справа показался знакомый дом. В нем снимал однокомнатную квартиру его друг Саша Донцов, Дон...
    "Да, Дон, знал бы, что все так обернется, остался бы с тобой. Лучше стать предателем Родины, чем сойти с ума. Да даже не Родины, предателем Системы. А это уже не так страшно..."
    Какая-то яркая вспышка впереди и раздавшийся за ней отборный мат выдернули Долинина из плена размышлений. С неба сыпались нерожденные. Сыпались, словно летний густой ливень.
    "Ну вот, то, о чем предупреждали Олег и Наташа сбылось! Начался апокалипсис!"
    Сверху сверкнул огонь, и едущий перед ними черный джип окутался пламенем и тут же взорвался. Водитель эфесбешного микроавтобуса резко затормозил.
    - Все из машины, а то сгорим заживо к чертовой матери! - заорал он.
    Долго упрашивать никого не пришлось. Конвой Долинина - два человека в черной униформе с автоматами на шеях вытолкали из автомобиля Игоря и выпрыгнули сами. Майор поднял голову, прямо на него и эфесбешников пикировали трое, окутанных огненным ореолом. Конвоиры, вскинув автоматы, стали стрелять по ним.
    "Сейчас включат свои огнеметы", - Игорь сделал прыжок и укрылся за рядом стоящий бетонный столб уличного освещения. Вовремя! Шесть огненных струй ударили по конвоирам и эфесбешному автобусу. Проклятия, мат, крики боли.
    Долинин увидел, что на него вновь пикирует огненный человек.
    "Да они что, всех будут убивать?!" - мужчина напрягся, не спуская глаз с летящего на него нерожденного.
    Игорь почувствовал, когда тот включит свой "огнемет" и за мгновение до этого отпрыгнул от столба в сторону. Два огненных росчерка прошли с двух сторон от столба. Над ним мелькнула тень взмывающего вверх нерожденного.
    Долинин сделал еще прыжок и очутился около обожженных тел своих конвоиров. Один из автоматов валялся рядом. Игорь схватил его.
    Еще несколько минут назад улица, жившая обычной утренней московской жизнью, превратилась в настоящий хаос. Горели автомобили. На тротуаре и на проезжей части лежали обугленные трупы, в основном женские. Десятки, сотни людей в панике разбегались, ища укрытия в домах или в расположенном ряде сквере Калинина.
    "И это сейчас происходит везде. Что делать?" - на глазах Игоря у бежавшей в двадцати метрах от него девушки огненная струя, словно газовым резаком, отрезала ноги.
    "Господи, а если так Люду? Она же делала аборт, по моему настоянию... Люда! - мужчина бросился к станции метро, бывшей от него в метрах ста. - Если даже метро не работает, можно идти по тоннелям. И там эти уроды пикировать не будут. Места нет".
    На пересечении Авиамоторной и шоссе Энтузиастов стояла "Шилка" и расстреливала пикирующих на нее огненных людей.
    "Вот на таком бы танке поехать. Хрен они его броню прожгут", - мелькнуло в голове у Игоря.
    И тут же нерожденные продемонстрировали ему, что это не так. Из гусеничной машины повалил черный дым. Экипаж попытался спастись, но посланцы с того света расстреляли их своими струями словно в тире.
    - Суки!
    Долинин увидел как к "Шилке" кинулся какой-то мужчина, очень похожий...
    - Саня! Дон! - Игорь кинулся к другу.
    На Донцова пикировал огненный человек.
    - Получай, блядь! - Долинин выпустил по нерожденному длинную очередь.
    Тот мгновенно превратился в яркую вспышку. И Донцову, и Долинину повезло. Очевидно огненный человек, пикировавший на Александра, уже до этого получил в себя порцию двадцати трех миллиметровых снарядов с какой-нибудь "Шилки". Поэтому очередь из автомата смогла его добить.
    - Дон!
    - Долина!
    Друзья лишь ударили друг друга правыми ладонями. Ни на что другое время не было. Долинин и Донцов вскочили на гусеницу "Шилки". Обожженный труп члена экипажа продолжал гореть, наполовину высунувшись из люка. Друзья переглянулись и как по команде схватили труп за раскинутые руки и рывком выдернули его из машины. Быстро, один за другим, милиционер и журналист исчезли в чреве боевой машины.
    
     - Господин Президент. Наше сопротивление практически сломлено. Потери авиации - восемьдесят процентов. Наземных средств ПВО - семьдесят процентов. Кроме того, противник, сориентировавшись, нанес удары по нескольким нашим аэродромам, а также проник в систему метро. Мы сейчас пытаемся удержать Кремль и заблокировать входы в метро два, чтобы противник не смог по нему проникнуть на наши стратегические объекты: Кремль, центральный командный пункт, вашу дачу. Но, - начальник Генерального штаба сделал паузу, - надолго наших сил не хватит. Противник все пребывает и пребывает.
    - Николай Егорович, через сколько времени здесь будет наша стратегическая авиация?
    - Ту сто шестидесятый на максимальной скорости с Энгельса долетит через сорок-сорок пять минут.
    - Хорошо. Подымайте нашу стратегическую авиацию. Докладывать о полете бомбардировщиков каждые десять минут. Без моей команды крылатые ракеты не выпускать.
    - Слушаюсь, господин Президент.
    
    Оказалось, что экипаж "Шилки" состоял из четырех человек. Еще два члена экипажа находилось внутри машины. Точнее два трупа. Огненная струя, прожегшая броню "Шилки", полоснула и по этим людям. Одному по голове, другому по животу.
    - Может вытолкнем? - Долинин вопросительно посмотрел на Донцова.
    - Времени нет!
    Кое-как, сдерживая рвотные позывы, друзья разместились между трупами.
    - Ну и как всем этим хозяйством управлять?
    - Саму железяку я поведу. Я смотрю тут примерно так же, как в бээмдешке. А боевую машину десанта я водил, - ответил Донцов, трогая руками рычаги управления. - А вот как стрелять из ее пушек я не представляю.
    - Ладно, будем осваивать на ходу. Только куда ехать будем? Может здесь и останемся и будем защищать вход в метро?
    - Бесполезно, Долина. Нерожденные уже там. В Москве черте сколько станций. Наверняка, где-то они и прорвались. Даже на нашей станции. Я сам видел, как они туда влетали, пока эта самоходка не сттеляла.
    - Так зачем мы сюда залезли, Дон? Могли бы в каком-нибудь доме отсидеться!
    - Это не в моих правилах. Знаешь, поехали к Кремлю. Если где еще и сопротивляются, то там.
    - Гм... километров семь отсюда. Ну да ладно, поехали! Авось это нам зачтется.
    - Ага и медаль на грудь повесят, - усмехнулся Донцов.
    - Деревянный крест на могилу поставят.
    Друзья расхохотались.
    Александр быстро осмотрел место водителя.
    "Так, это педаль главного фрикциона. Это кнопка стартера, это рукоятка ручной подачи топлива. А где же выключатель аккумуляторных батарей? Ага, вот он. Ну что ж, поехали", - Донцов включил аккумуляторные батареи, перевел рукоятку ручной подачи топлива в верхнее положение, выждал несколько секунд, выжал педаль фрикциона, включил первую передачу и нажал на педаль газа. По многотонной махине пробежала дрожь и она медленно тронулась с места.
    - Ура! Поехали!
    С непривычки обзор для Донцова был мал. Слева сразу что-то заскрежетало.
    - По-моему, ты какую-то машину зацепил.
    - Пусть хозяин подает в суд!
    Как-то легко и беспрепятственно они выскочили на шоссе Энтузиастов, проскочили его, потом улицу Сергия Радонежского и Андроньевскую площадь. Их практически не атаковали. Лишь один раз по ним откуда-то сверху хлестнули огненными струями. Это Донцов понял, по отблеску, проникшему в машину через проплавленную щель на ее боку. Через эту же щель было видно, что погода в Москве стремительно ухудшается. Если, выскочив из дома на Авиамоторной, Александр видел над собой светло-серое небо, то уже когда он запрыгивал в "Шилку", небо набухло, потемнело, приобретая грязно-серый, будто московский асфальт цвет. Сейчас же небо было почти черным. Иногда были видны сполохи далеких молний. За МКАДом уже бушевала гроза. Резкие, сильные порывы ветра тонко свистели на оплавленных краях щели.
    - Дон, я, кажется, понял, как стреляет эта колымага! Так что может шмальнуть по этим ребятам.
    - Не надо, Долина! Они же нас пока не атакуют. Наверное, сопротивление в Москве почти сломлено...
    - Порадовал! Все равно газуй в Кремль. Погибать, так в сердце страны, на Красной площади!
    - А я что делаю!
    Они свернули вправо, на Николоямскую улицу.
    Москва пылала. Из многих окон домов били языки пламени или валил черный дым.
    "С хозяевами расправились, а квартира, естественно, загорелась. А ну включи в квартире огнемет. А тут не огнемет, а намного мощнее", - мелькнуло в голове Александра.
    И еще одна мысль пришла ему в голову.
    "Ведь нерожденные уничтожали тех, кто причастен к абортам. И результат. Практически во всех окнах пожар...".
    Но здания в Москве не только горели, многие из них были повреждены, а то и просто разрушены. Летчики, пуская ракеты и стреляя из пушек со своих "мигарей" и "сушек" по нерожденным, не особенно озадачивались тем, по чему на земле ударит их оружие. Да и очередь из "Шилки" двадцати трех миллиметровыми снарядами по дому, на фоне которого пролетали огненные люди, чем-то напоминала вбивание гвоздей в крышку гроба, где покойником был дом.
     В смотровой щели мелькнула горящая, накренившаяся словно Пизанская башня старинная красная пожарная каланча с длинным шпилем.
    "Вот так и Москва. Еще чуть и рухнет совсем..."
    На улицах громоздились брошенные автомобили. Многие из них горели или, отполыхав свое, чернели железными черными остовами. Донцов мчался вперед, отбрасывая или подминая под себя мерсы, бэхи, форды и прочая, прочая, прочая.
    Но на улицах находились не только автомобили. Страшными пятнами чернели обугленные трупы людей. Их было много. В некоторых местах мертвые люди даже образовывали что-то, похожее на небольшие холмы. Такое Александр видел на военных документальных фотографиях. Сейчас тоже шла война. Война между живыми и мертвыми, рожденными и нерожденными...
    Объезжать трупы не было никакой возможности. И Донцов ехал просто по прямой, не сворачивая. Сжав зубы и кривясь, словно от сильной боли. Когда грохот стальных траков об асфальт сменялся глухим чавканьем, Александр тихо произносил: "Суки". Наверное за всю жизнь мужчина столько не ругался, как на этом семикилометровом пути к Кремлю.
    Проехав Николоямскую, Донцов свернул вправо, на Яузскую. Астаховский мост на их счастье разрушен не был. Проскочив его, Донцов и Долинин понеслись по набережной Яузы. Их никто не атаковал. Донцов настолько осмелел, что открыл водительский люк. Он никак не мог привыкнуть к обзору через узкую смотровую водительскую щель.
    Впереди, наконец, блеснула Москва-река. Грохоча гусеницами, "Шилка" понеслась по Москворецкой набережной. Справа пылало разрушенное огромное здание Военной академии Ракетных Войск Стратегического Назначения. Ее зеленый шпиль был полностью снесен. А на его месте торчал хвост врезавшегося в здание истребителя.
    "Ну а ракетчики причем? Потому что являются главным щитом страны?"
    Впереди уже были видны башни Кремля.
    - Слушай, Долина. А эти ребята здорово рассердились на кремлевских деятелей. Даже звезды рубиновые посшибали с башен!
    - Что-то я не вижу, чтобы в Кремле кто-то сопротивлялся.
    - Все равно едем туда.
    - Угу.
    Донцов повернул "Шилку" вправо и стал подниматься по Васильевскому спуску. Впереди, на фоне черного неба громоздились разноцветные купола Храма Василия Блаженного.
    Пара нерожденных появилась внезапно, вынырнув из низких черных туч. Скользнув, едва не задев их, над золочеными крестами храма, они круто спикировали вниз. Донцов увидел их цель. Прямо на "Шилку" несся белоснежный "Мерседес" кабриолет. За рулем автомобиля сидела молодая женщина с эффектно развевающимися на ветру длинными светлыми волосами. Ее лицо выражало ужас и отчаяние.
    Александр даже не успел ничего сказать. Над головой загрохотали четыре спаренные двадцати трех миллиметровые пушки. Нерожденные словно натолкнулись на невидимую преграду. Один из них тут же погиб в ослепительной вспышке взрыва. Второй, взвившись свечой, сумел на несколько мгновений выйти из-под обстрела. Но этих нескольких мгновений ему хватило, чтобы с высоты двадцати метров двумя огненными струями ударить по "Мерседесу". Машина окуталась пламенем и взорвалась.
    - Суки! - заорал Донцов, останавливая "Шилку" возле груды обугленного металла, которая только что была белоснежным "Мерседесом".
    Долинин не орал. Хладнокровно довернув пушки на нужный угол, он короткой очередью уничтожил и второго нерожденного.
    Водитель легкового автомобиля в помощи не нуждался. В том, во что он превратился, уже было невозможно узнать эффектную блондинку с длинными волосами.
    "Кабриолет... открытая машина... они видели ее ауру, поэтому атаковали", - устало думал Александр.
    Эта смерть женщины прямо у него на глазах потрясла его. Уже не хотелось никуда ехать и кого-то защищать. Он даже выпустил рычаги управления гусеничной машиной и закрыл лицо руками. Казалось, наступила абсолютная тишина. И в этой абсолютной тишине он услышал плач ребенка:
    - Мама, мама, мамочка!
.........................................................




Далее еще пять страниц романа....

Оценка: 2.96*8  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"