Тарасов Макс: другие произведения.

Теория полетов

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Подростково-суицидальное. Полуфинал СНП - 2007



   

Теория полетов

  Густой запах смолы. Тепло. К щеке прилипли крошечные камешки и сухой птичий помет. Крыша?
  Во рту привкус крови. Кажется, шатается зуб. Падение?
  Пожалуй, это проблема. Когда просыпаешься на крыше, это всегда проблема. Подхожу к самому краю, усаживаюсь на парапет, свесив ноги над улицей. Внизу гудят машины, с тяжелым ревом проезжает автобус.
  Раскалывается голова. Шарю в кармане куртки - на ладони оранжевая таблетка. Что это?
  Твои колеса, Морфеус? Где я взял эту дрянь? Неважно. Закладываю в рот и глотаю, с усилием проталкивая капсулу сквозь сухое горло. Ожидаю взрыва. Ничего не происходит.
  Закрываю глаза. Так и тянет легонько оттолкнуться и падать, падать в пустоту. С чего это началось? Да как и все плохое в жизни - кто-то слишком много выпил. Я болтаю ногами над обычным городским обрывом в пять этажей, и вспоминаю.
  
  Мы со Стасом одногодки. Вместе росли, вместе учились, сначала в школе, потом в институте... Когда и началась эта история. Стас неожиданно влюбился. Нам вообще всегда везло. Мне - в картах, ему - в любви.
  На чьем-то дне рождения около года назад Стас приобрел сразу две вещи: любовь до гроба и тайную зависть.
  Любовью стала Вика, девушка с угольно-черными волосами и суицидальным взглядом на жизнь. Она чуть картавила, и могла чарующе и загадочно улыбаться - так, что ваше сердце взлетало к самым гландам, а затем тяжело падало вниз, рождая нестерпимое желание обладать этой улыбкой, водопадом волос, глубокими колдовскими глазами.
  О зависти Стас и не подозревал, а между тем с каждой новой встречей влюбленных она росла на задворках моего сознания. Я завидовал. Завидовал, когда по утрам замечал синяки засосов на его шее. Завидовал, когда он звонил посреди ночи, и принимался в сбивчивых, путанных предложениях объяснять, как же он счастлив. В такие минуты Стас напоминал еще не битого жизнью щенка - то же слепое обожание всего мира. Он думал, что делится с другом - на самом деле он создавал себе врага, заботливо отсекая все лишнее от мраморной глыбы зависти.
  Их отношения развивались по спирали, а может быть - ленте Мебиуса, кружась и возвращаясь назад, к исходной точке. Они не замечали этой цикличности, слишком поглощенные друг другом. Но я всегда был рядом - безгрешный святой отец-исповедник, хотя не вызывался на эту роль, и не желал ее. После каждой ссоры Стас приходил ко мне. Здоровался с предками, печально улыбался - и делал призывный знак ладонью: "Пошли".
  И я шел, и пил холодное горькое пиво, и слушал, вновь и вновь, подробности их ссор. Сочувствовал. Утешал.
  И ликовал!
  Да, всякий раз, когда они подходили к той грани, за которой лежит безразличие и усталая ненависть, я был счастлив. Это заряжало бодростью и давало сил. И - я снова чувствовал себя другом. Но едва они мирились, поливая плечи друг друга потоками слез и извинений, я начинал тихонько ненавидеть их, матерясь про себя, пытаясь перебороть это, и чувствуя, что слово "дружба" становится набором звуков, абстрактным понятием, из тех, что не могут постичь даже самые сообразительные из зверей. Все это придумал человек, и он же лишает это смысла, когда что-то касается темных струн его души.
  
  Осенью была водка. Еще был кокаин - просто попробовать, немного, но достаточно, чтобы слегка сомневаться в реальности.
  Когда это произошло? Почему это произошло? Не помню, я был слишком пьян и слишком весел. Было уже темно. Железные ребра замысловатых конструкций спортплощадки мерзли на ветру. Скамейка брыкалась, норовя скинуть меня на засыпанную листьями землю, я вцеплялся в ее деревянные ребра, а ветер гнал прочь сухие листья и пробирал до костей. Стас, сидевший рядом, вдруг встал, пошатнулся, раскинул руки - и взлетел. Под углом к земле, вперившись глазами в полосу неба над крышами серых многоквартирных нор, носки туфель болтаются в полуметре от земли.
  - Стас?
  - Я... могу... летать! - запинаясь, сказал он и рухнул на землю. Скелеты железных лестниц бесстрастно смотрели на это чудо. Турник ухмылялся погнутой перекладиной.
  Из той ночи я вынес головную боль и чувство недоумения. Что вынес Стас, я так и не понял. Но он изменился. Последний раз его видели соседи по общежитию, тем же утром, когда он вышел из комнаты в спортивном костюме и галстуке. И исчез. Его так и не нашли. Газеты раздули из этого немаленькую сенсацию - особенно после того, что случилось потом.
  "Куда исчезают подростки?" - гласил заголовок одной из крикливых статей.
  Я догадываюсь, куда. Надоблачная пустота и холодный, фильтрованный звездной пылью свет манят. Об этом знаю только я. Еще она, но она никому не скажет, потому что ее знание я прочел в расплавленных тысячами вольт глазах. Одинокий звук, заплутавший в нотном стане линий электропередач, расчертивших небо.
  Как она туда попала? - удивлялись спасатели, журналисты, зеваки.
  Кричала ли она? - думал я, опуская глаза под градом журналистских вопросов.
  Тысячи вольт. Расплавленная оправа очков. Электрические змеи, впивающиеся в худое тело высоко над землей. Как она туда попала? Несложно догадаться.
  Морг остался позади, камень среди других камней. Опознание - как будто Вика изменилась... Разве что ее улыбка больше не тронет ничье сердце. Я опускаю глаза, чтобы не встретить взгляд неба - он смертоносен. Но и лопатками ссутуленной спины чувствую притяжение, зов пустоты. Атмосферный столб больше не давит. Люди могут летать.
  
  Стас пришел ночью. Он висел за окном, все так же раскинув руки, черным крестом на темном небе. Он говорил долго - бессвязный бред, неразборчивые мысли Измененного Стаса. Сладость полета, чувство власти. Он рассказывал, каково догонять бороздящие небо самолеты, трогать их заклепанные бока, лететь, стоя на крыле, сгибаясь под напором ветра. Рев двигателей оглушает. Они движутся спокойно, ты - нет, у тебя ведь нет аэродинамики, твой корпус не обтекаем, а бока не пробиты крепежом. Но это и не нужно... Стас упал в темноту, улетел покорять все новые высоты, а я думал о багровых ожогах на мертвой плоти и о студне, застывшем в глазницах.
  Стас исчез для всех - предков, милиции, деканата. Я единственный, кто еще вяжет его с землей.
  Мы в ответе за тех, кого приручили... А я - в ответе за него.
  
  Мысли - как выстрелы в толпе. Еще не знаешь, что случилось, но предчувствие беды не отускает. Глупости, декадентская чушь... но иногда лучше не думать. Романтика, полет вдвоем под звездами, с темнотой внизу, на стылой, не покрытой еще снегом земле. И что потом? Сбой системы? Отказ шасси? Что там бывает у Хомо Птичкус, Человека Летающего? Это вероятно. Это более чем обоснованно. Несчастный случай, правила полетов под звездами без страховки еще не разработаны, никто не расписывался в журнале по технике безопасности. Никто не виноват, хотя вина и стыд, боль и потеря - они остаются. Они должны быть.
  Я вспоминаю лицо Стаса - его новое лицо. Обтянутый кожей череп, запавшие, горящие глаза. Боль и потеря? Вина?
  
  Не знаю, зачем, я пришел туда. Трава пожухла. Трансформаторы подстанции за забором мерно гудели. Толстые черные змеи проводов выползали из витых изоляторов и взбирались все выше, на вершины человекоподобных железных каркасов, чтобы нависать там, довлея и напоминая - без электричества мы слепы и одиноки. И лишь синие искры разрядов - Бог в последней инстанции, жестокий и безразличный.
  Я прикоснулся к ржавому скелету, который удерживал на своих плечах - высоко вверху - тысячи вольт. Добрый великан, не пощадивший однажды маленькую черноволосую девочку. Может быть, он хотел помочь.
  Через железо передалась тихая дрожь. На ладони остались крошечные хлопья ржавчины. Я понял, что пришел зря. Я не Холмс, и даже не Уотсон. Осмотр места преступления ничего мне не даст. Проткнувшие небо решетки опор ЛЭП. Крошащийся бетон их основ. Засаженные картошкой огородики вокруг. Все вокруг так мирно и спокойно. Старухи в белоснежных платках наверняка приходят сюда, окучивать, полоть, всячески ухаживать за клочками земли в надежде на какой-никакой урожай. Надо было уходить, пока одна из них не заподозрила меня в посягательстве на свою делянку. Но что-то в этом месте не давало спокойно уйти, словно намекало, держало за руку. Будто еще секунда, и все станет ясно. И я уселся на каменное основание железной ноги. Сухая ботва давно выкопанной картошки жалась к земле, секунды шли, я ждал откровения. Но вместо него пошел дождь.
  Сильный, холодный. Осенний. Гудение стало громче, а это место уже не казалось мне таким мирным. Я рванул прочь, а мгновенно промокшая земля цепляла за ноги, толстыми пластами налипала на подошвы. Бог электричества не желал отпускать единственного прихожанина своей церкви.
  Гудение усилилось до предела, низкой, нестерпимой нотой звеня в черепной коробке. Потом за спиной гулко хлопнуло, словно наступил новый год, и люди вокруг срочно растрачивают все запасенные шутихи и фейерверки. Небо сверкало, а я упал в бугры перекопанных грядок, и лежал там, вцепившись пальцами в грязь, прижимаясь к ней всем телом, уткнувшись в жижу лицом, держась изо всех сил.
  
  Потому что небо притягивает.
  
  Взрыв трансформатора на подстанции. Два района остались наедине с дождем и темнотой. Но тогда я этого не знал. Просто лежал, пропитываясь холодной водой, и пытался не упасть в небо. Может, это сумасшествие. Шизофрения. В небо нельзя упасть - я знаю.
  Но есть и кое-что еще. Есть пустота за спиной, упасть в которую мне мешает лишь зависть. Стас опять опередил меня. И я цепляюсь за землю, и просыпаюсь на незнакомых крышах - иногда. Зависть, да... и боязнь пустоты, боязнь того, что она делает с людьми.
  
  Голуби садятся на парапет рядом со мной. Не боятся... чувствуют своего? Надеюсь, с этой крыши есть выход. И, может быть, он даже не заперт. Дни идут, а мне все труднее ходить по земле. Притяжение убывает с каждым часом. Стас больше не появляется. Может, и его поймали неумолимые сети с поплавками керамических изоляторов. Может, нет.
  Я хотел спросить его, сразу, еще тогда, но испугался. Он виновен, его необходимо покарать. Да? Или это снова зависть? Я сомневаюсь, я во всем сомневаюсь. Что произошло там, той ночью, высоко над сетями электричества?
  
  Но люди могут летать! Без реактивных ранцев, не паря под огромными шелковыми простынями, без железных гробов с закрылками и шасси. Мы где-то ошиблись. Нам даже не нужны крылья. Что это? Упорядоченное броуновское движение? Психокинез? Не знаю.
  Но я уверен, будет достаточно просто знания - это возможно. Никаких формул, теорем, обоснований. Скоро небо заполнится людьми.
  Мне надо только рассказать им. Может, сегодня вечером. Может завтра. Но сразу, сразу я хочу попробовать. Не смутные сновидения с пробуждением на крыше. Не отравленный алкоголем шаг из окна. Я хочу поднять глаза и встретить взгляд неба. А потом упасть в эту бездну, и надеяться, что у нее есть дно.

   


 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Т.Михаль "Папа-Дракон в комплекте. История попаданки" (Попаданцы в другие миры) | | Т.Серганова "Секрет Ведьмы" (Городское фэнтези) | | Е.Мелоди "Условный рефлекс" (Романтическая проза) | | Е.Кариди "Бывшая любовница" (Современный любовный роман) | | С.Полторацкая "Последняя из рода Игнис" (Приключенческое фэнтези) | | Д.Дэвлин, "Жаркий отпуск для ведьмы" (Попаданцы в другие миры) | | Л.Эм, "Рок-баллада из Ада" (Любовное фэнтези) | | Д.Вознесенская "Жена для наследника Бури" (Попаданцы в другие миры) | | К.Корр "Императорский отбор. Поцелованная Тьмой" (Приключенческое фэнтези) | | Е.Рейн "Мой Охотник" (Женский роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"