Калашникова Джэйана Татьяна
  оказалось, взрослеть не больнее, чем ждать или падать
  в зарешёченный сад, за которым осталась надежда -
  за оградой не рады. к чему эта прихоть - ограда -
  если всё, что осталось, легко умещается между
  легковесными снами и утром без права на нежность,
  между кофе без гущи и смелым, отчаянным взглядом.
  за апрельскую вьюгу ответим со строгостью: режет
  и болит под лопатками, там, где - ты помнишь - когда-то
  непростительно больно сияли жемчужные крылья,
  на которые позже осела коварная копоть
  отчуждения. Значит, спасибо всемудрости пыли
  и спасибо нелюбящим - им посвящается взрослость.

tau
  Невозможно попасть в эту юность из взрослых окраин.
  Не играет ролей здесь ни возраст, ни дряхлость седин.
  Тот, кто раньше летал, он уже к горизонту припаян,
  Он упал, и разбился, и встал, и - остался один.
  Непростительной блажью воспримут полёты поэта.
  Заградительный залп по нему откомандует жизнь.
  Мы с тобою близки. Мы руками раскрасили лето
  И из молний грозОвых ту радугу сделали мы.
  Не вернуться назад. Ни к чему эта грустная заводь.
  Два жемчужных крыла за спиною - и это всё ты!
  Плата жизнью - за жизнь. А любовь - это сладкая рана.
  Я живу без тебя... Остальное, наверно, мечты.


Калашникова Джэйана Татьяна
  что позволено грусти - едва ли достанется свету.
  что даётся вне времени - будет ли больше щедрот,
  чем зима, уходящая сутью в взросление лета,
  чем весна, позабывшая боль и усилие. тот,
  повзрослевший, увидевший в зеркале больше, чем может
  выражать ледяная поверхность немого стекла,
  улыбнётся бескрыло и так виновато - похоже
  не похожа на правду обманная юность крыла.

tau  
  Мы с тобою не раз, и не два размышляли о плоти,
  О вместилище наших мятежных, мятущихся душ.
  И опять, и опять разбивается маленький плотик
  О скалу Лорелей... Я бы мог воспротивиться уж
  Этой старой легенде о юной холодной красотке,
  Что губила их всех, тех, кто слышал и видел её...
  Я бы мог... Это "бы"... И в пустой сослагательной сводке
  Не ищите меня: не дождётся меня вороньё!
  Ах, как крылья болят от забытого мною полёта!
  Эти айсберги длин, и широт, и пустого вранья
  Промелькнут подо мной. И родится неузнанный кто-то,
  Незнакомый, наивный, любимый и любящий - я....
  
Калашникова Джэйана Татьяна
  узнавание - сила. но разве успеешь подумать,
  неузнавший ни день, ни назначенный вечером город,
  на который не выпало. Сотни нехоженых улиц,
  изумившись, исчезли в обманчивой ладности хора.
  и стоишь на мосту. жмёт у сердца. щекочится в ноздри
  слишком плотное лето, а может быть, долгая осень.
  где-то рядом покой. где-то рядом - пути и вопрос: мол,
  как, смотря в одну реку, мы видим лишь собственный образ.


08-09.04.07