- Ну ка в сторону, в сторону! - покрикивал барриста, расталкивая зевак.
На центральной площади Бронвены собрались тысячи людей и работы для таких как он служак, призванных обеспечить безопасность и надлежащую организацию турнира было вдоволь.
Гор вышел на площадь вместе с товарищами. Рядом шли Никий, Сардан, Люкс Дакер, Карум, Крисс и прочие сопровождающие бойцов лица.
Как большие волноломы, разбивали своими тушами мельтешащую вокруг толпу Бранд и Римо.
Спокойно и горделиво в окружении охранников-габеларов выступали Трэйт и Сабин.
Вокруг кружились тысячи лиц. Шумное многоголосье второго по значимости праздника Боссонской Марки разливалось в воздухе гомоном и гвалтом, скрипом прибывающих на площадь торговых повозок и стуком десятков тысяч башмаков.
Однако ближе к дальнему краю площади пространство оставалось свободным. Этот участок, граничащий со зданием великолепной семиэтажной Ратуши, был огорожен высокой металлической оградкой из чугунных столбиков на разлапистых ножках и протянутых между ними коротких, но мощных декоративных цепей. Высота столбов достигала примерно плеча взрослого человека и между каждым из них тянулось по четыре многозвенных цепочки. Таким образом, ограда получалась заметной и высокой, однако обзору нисколько не препятствовала.
Здесь, за болтающимися звеньями декоративного забора, то и дело задеваемыми мельтешащими вокруг людьми, стояли палатки участников дуэльного турнира - боссонских Школ и вольных претендентов из других Марок обширного Эшвенского Королевства.
Палаток, кстати, было несколько больше чем полагалось, а именно двадцать девять, что означало одно - в турнире будут участвовать не только боссонцы, но и, по крайней мере, один вольный претендент из других областей Королевства.
Бранд, пересчитавший палатки секундой позже Гордиана, стукнул его по плечу и ткнул пальцем в одну из крайних в ряду.
- Ба! - с удивлением воскликнул он. - Ты прикинь, что за дерьмо к нам привалило!
На палатке виднелся герб, банальный шательенский щит, поддерживаемый львами, на белом поле которого красовался, упираясь в края размашистыми крыльями, остроносый сапсан-падальщик. Острый кривой клюв-клинок смотрел налево. Ниже вдоль края щита шла надпись на древнем эшвенском: 'Ин гомо наквкатус' - 'Люди - моя добыча!'
Крисс, посмотрел по направлению, в которое уткнулся сосискообразный перст великана, и поморщился, соглашаясь.
- М-да, - только и сказал он, - только этой 'птицы' нам и не хватало.
- А что за птица? - Гор подал голос - Сапсан? Это кто?
- Хавьер, - сказал мрачно Бранд.
- Хавьер, - подтвердил Крисс.
- Хавьер? - переспросил Гор. - Послушайте, судари мои, если вы полагаете, что подобное краткое объяснение дает мне исчерпывающий ответ, то это не так. Нельзя ли подробнее?
- Хавьер, это единственный существующий в Королевстве лорд-консидорий. - спокойно пояснил Крисс.
- Лорд-раб?
- Нет, Гор, ты меня не слышишь. Это лорд-консидорий. Единственный шательен, участвующий в дуэльных турнирах как простой призовой боец. Как мастер меча.
- Он так зарабатывает деньги?
- Отнюдь! - к их компании подошел Трэйт. - Говорят, он богат как сам кардинал Амир. Ты знаешь кто такой Амир? А, ладно. В общем, Хавьер очень-очень богат. Он родственник короля, полковник гвардии, один из богатейших шательенов Артоша и прочая, и прочая, и прочая. И, конечно, он отменный боец. Просто зверь!
Он использует в бою очень странную технику клинкового боя, сочетает укол и рубку, часто использует в бою нестандартное оружие, неизвестные стойки и финты, одинаково хорошо владеет обоими руками.
Но, в принципе, даже не это главное, сынок. Если поискать по Эшвенским дуэльным Школам, да хотя бы у нас в Лавзее, то не сложно найти рубак, которые не уступят этому шательену в ловкости при обращении с мечем.
Думаю, тот же Дакер легко превзойдет его в технике боя, Римо окажется сильнее его физически, Сардан превзойдет в тактике поединка, Бранд - в скорости, а Карум - в ярости и напоре. Но никто не превзойдет его в одном. Ты не догадываешся в чем именно?
Гор задумался.
- Лорд-шательен, - произнес он медленно. - Очень богатый Лорд-шательен...
И тут его озарила догадка.
- Он бессмертен?!
Трэйт подмигнул, ухмыляясь:
- Именно так, сынок! Множество раз его убивали во время поединков, но он всегда воскресал, поскольку богатство дает ему возможность использовать могущество Церкви для продления своей сучьей жизни. На этом поприще он стяжал себе страшную славу. Я ни спорю, каждый из нас, консидориев и призовых бойцов убивал людей и делал это не раз. Мы часто отнимаем чужие жизни и смерть - это часть ремесла, которому мы обучаемся с детства. Но тут есть тонкости. То, что человек добровольно убивает других, заранее зная, что сам он неуязвим, это, я считаю, уже скотство само по себе. Однако лорд Хавьер этим не ограничивается. Каждого своего противника он преследует из года в год на каждом из турниров. И если какому-то из бойцов удается выиграть у него, то можешь не сомневаться, Хавьер явиться на следующий турнир, чтобы сражаться с ним снова. А если вновь проиграет, то на следующий - и так до тех пор, пока его противник все-таки не будет повержен. При этом Хавьер даже бахвалиться этим, говоря, что он единственный консидорий у которого нет живых противников. И это действительно так. Каждый, кто когда-либо скрестил с ним меч, ныне мертв.
- Тебе стра-а-ашно? - со спины подскочил Бранд и схватил Гордиана под ребра, причем пребольно. - О, лорд Хавьер! О, ужас консидориев, мы просим пощады, пощады.
- Бранд, не ерничай! - прикрикнул на здоровяка старший дацион и снова обратился к Гору: - Ты понял теперь? Вот с таким дерьмом нам придется драться. Ладно, давайте-ка внутрь, нас там уже небось заждались.
Вдоль цепной оградки стояли практически такие же палатки, с той лишь разницей, что предназначались они не для отдыха бойцов между схватками и размещения запасных дуэлянтов, а для торговли.
Тут разливали квас и пиво, разбавленные вина, морсы, тинзу, подавали жареное мясо, рыбу, овощи и фрукты, хлеб, разнообразные сласти, и прочие дешевые атрибуты массовых гуляний.
Консидории, которым уже две недели приходилось питаться исключительно постной пищей, чтобы предстать на ристалище в хорошей форме, 'подсушенными', прошли мимо всех этих роскошеств даже не взглянув. Гор, впрочем, посмотрел на продающиеся в развес кушанья не без интереса - не гастрономического, конечно (какая еда перед турниром?), а исключительно из тяги к познанию: что именно едят эшвены на праздник, он видел в первый раз.
За оградкой их ждали распорядитель местного отеля лорда Брегорта, пожилой провилик по имени Лотарик Черух, встретивший их вчера, и с ним несколько служек, хлопочущих вокруг палатки для участников турнира.
Черух был мелок габаритами и облачен в простую грубую хламиду и деревянные сандалии. Со стороны он казался смешным карликом и впечатление это еще более усугублялось тонким писклявым голосом и постоянно мигающими подслеповатыми глазами. Молодые бойцы иногда пытались подшучивать над стариком, но Трэйт по непонятной Гордиану причине необычайно жестко пресекал эти, казалось бы, безобидные попытки и относился к древнему администратору отеля с большим уважением.
Установленная сейчас палатка, разумеется, не предназначалась для проживания. В ней основной боец, запасной боец, их адъютанты и также старшие представители команды, в частности тренирующий дацион и старший дацион должны были находиться в дневное время пока шёл турнир. По завершении 'дуэльного дня' все обитатели отправлялись обратно в отель, а утром являлись сюда снова.
На ночь оставалась только прислуга и дежурный габелар для охраны.
В палатке, впрочем, имелась тахта (чтобы класть раненых, если такие появятся), скамьи, стулья, стол, стойка для оружия, а также запирающийся ящик для хранения ценных вещей. Например, документов по заявке участника турнира, оружие бойца, с которым он должен выйти на ристалище, деньги для ставок и, конечно, призы, которые, возможно, достанутся победителям.
Скинув епанчи, плащи, камзолы и сменив обувь, участники команды нацепили турнирное оружие и вышли к площадкам для поединков...
Вокруг ратуши за границей огороженного участка, опоясывая ее полукольцом, размещались три ристалища. Каждое представляло собой помост примерно в один метр высотой, сколоченный из крепкого бруса и обитого толстыми, добротно обработанными досками. Размеры помоста составляли десять на десять метров - места на них было вполне достаточно.
С двух сторон, на каждый помост вели узкие деревянные лесенки - отдельно для каждого из сражающихся. Сойти с ристалища должен лишь один - второго унесут, либо он выпадет сам.
Ограждения вокруг помоста никто не предусматривал. Как понял Гордиан, драка будет вестись до тех пор, пока один их соперник не упадет с помоста, вытесненный натиском, не сдастся, добровольно признав свое поражение, или не умрет. Третьего не дано.
Ранения тут никто не считает. Если один из бойцов получит рану, при которой продолжение поединка невозможно, то тяжесть такого ранения будет определять только сам боец. Если он способен сказать слова сдачи и спрыгнуть с помоста - значит ранен. Если потерял сознание, оглушен, лишен руки или языка и сдаться не может - значит здоров! Противник может или прирезать его, как овцу, или пощадить, выбросив с помоста. Если просто не добьёт - то тоже считается проигравшим. Принцип простой: либо убей, либо останься один на помосте.
Ристалища размещались на максимальном удалении одного от другого так, чтобы с одного не было видно соседнего - его закрывала Ратуша. Поединки, таким образом, хоть и проводились на одной площади, но проходили как бы отдельно лруг от друга. Болельщики достаточно легко могли переходить от одного 'дуэльного помоста' к другому, но в каждой из групп толпящегося народа, накал страстей мог быть привязан только к одной схватке: болеть с одного места за две драки было невозможно.
Огороженная часть с палатками команд размещалась ближе к ратуше, и к ристалищам не примыкала, не загораживая, таким образом, доступ зрителей к месту, где их кровь будет разгоняться тотализатором.
Наконец, команда Лавзейской школы, блистая латами и оружием, прошла по красной ковровой дорожке из огороженной зоны к центральному ристалищу, которое помимо своего обычного назначения играло роль большой эстрады, с которой будут объявляться официальные речи и выступления жонглеров и танцовщиц, актеров и мимов, барабанщиков и трубачей.
По узкой лестнице один за другим они взошли на помост.
- Ла-а-а-а-авзея! - объявил барриста и ему ответили громогласные, разрывающие перепонки рукоплескания. - Судари и сударыни, я с гордостью представляю Вам чемпиона прошлых Авеналий 3379 года от явления Господа нашего Хепри! Лавзейская Школа его Светлости лорда Брегорта. Поприветствуем героев! Поприветствуем!
Бойцы торжественно извлекли мечи и поклонились публике.
* * *
После представления Лавзейской команды болельщикам, барриста по одному вызывал вперед всех известных публике бойцов Лавзейской Школы. Прежде всего, показали конечно Бранда, затем Дакера, а потом Карума, ибо эта троица была самой 'звездной' из всех лавзейцев.
Затем, после 'богов и кумиров' представили Сардана, Римо и Гора. Последний, как и ожидалось, особых похвал и одобрения публики не снискал. Из толпы в него даже полетело несколько огрызков и обглоданный кусок печеного мяса. Ну, что ж поделаешь: мелкий, худосочный подросток смотрелся среди мощных консидориев и правда довольно убого.
Последними представились дационы во главе с Трэйтом и вилики во главе с Сабином. Потом лавзейцы ушли и на их место взошла другая команда - далее все продолжилось еще двадцать восемь раз.
- Вообще, будет три турнира, - нравоучительно сказал Бранд, снимая шлем и кирасу. Сегодня он не должен был участвовать в боях, но показаться публике, как прошлогодний чемпион, был просто обязан. - Трэйт тебе разве не объяснял?
- Я в курсе, - ответил Гор. - У меня вопрос только по распределению участников. Вот, например, класс Дакера, 'тяжелый доспех'. Участвует двадцать восемь Школ, по два бойца от каждой. Поединки будут проводиться каждые полчаса два дня с десяти утра и до восьми вечера. В девять вечера, пока еще светло - объявление чемпионов дня и гулянья. Итого в день максимально будет шестнадцать боев...
Он сделал небольшую паузу и посмотрел на Бранда.
- Таким образом, после первого тура останется четырнадцать участников, - продолжал Гор, - после второго - семь, после третьего - четыре. А после четвертого тура - финал. Но как после второго тура будут определяться участники третьего? Ведь останется семь претендентов, прошедших первый тур. Значит, один лишний!
- Ерунда, брат! - рот Бранда растянулся в усмешке. - Они бросят жребий. Шестеро будут сражаться попарно, а седьмой, счастливчик, выйдет в третий тур просто так. Кстати, ты забыл, что участников будет не двадцать восемь, а двадцать девять, а это значит, что лишний 'счастливчик' появиться уже на первом дуэльном туре. Количество же боев не изменится. Пятый тур будет последним и в нем будут драться финалисты за титул чемпиона. Таким образом, что при двадцати восьми участниках, что при двадцати девяти, тебе надлежит пережить пять схваток, а Сардану, Дакеру, Римо и Каруму, поскольку они заменяют друг друга - по две или три.
- Да, Бранд, дружище, ты умеешь порадовать. Насколько я понимаю, шансы пережить этот турнир у меня не велики?
- Шансы, брат, у тебя такие же, как и у меня в прошлом году. На прошлых авеналиях я также дрался без пары и, знаешь, выиграл. А вечно жить нам всё равно не светит.
Гордиан промолчал. Возможно, если ты рожден в примитивном мире и у тебя нет шансов на ХебСед, к смерти действительно можно относиться с подобным презрением, но уже прожив столько, сколько он, сдохнуть на потеху пьяной публике не очень то улыбалось.
- Еще вот что, - продолжал тем временем Бранд. - Турнир продлиться три дня. Первые два дня будут проходить отборочные туры во всех категориях бойцов, а на третий день пройдут лишь финальные поединки на центральном ристалище. Три финала, один за другим с промежутком в два часа. Самое главное для тебя за два первых дня - не выдохнуться, не наделать в штаны и не схлопотать тяжелое ранение до финального боя, поскольку замены у тебя нет. Трэйт попросил меня курировать тебя в этом вопросе, поэтому я не стану жрать пиво и ходить смотреть на Дакера с Римо, а буду только с тобой. Хотя в этом классе участвует много бойцов, я знаю их почти всех и могу сказать, на кого следует обратить внимание, а про кого и думать не стоит.
Он подмигнул Гордиану и продолжил:
- Первый день, конечно, будет самым легким. У тебя только один бой, причем, скорее всего, с наиболее слабым противником. Второй день будет самым сложным - тебе предстоит три поединка, если пройдёшь все туры, дай бог. Наконец, третий день станет самым важным: тут будет только один финальный бой за титул чемпиона. Кстати, чемпионов, как ты можешь догадаться, на авеналиях тоже будет три - в каждой из категорий. И тут есть нюанс, ради которого Трэйт взял тебя на турнир. Наша Лавзейская Школа - это безоговорочный фаворит в течение последних пяти лет. Мы постоянно выигрываем то в среднем, то в тяжелом весе, а в прошлом году впервые в истории Лавзеи я взял главный приз в категории легковооруженных бойцов. Однако абсолютным чемпионом, победителем сразу в трёх классах, мы не были никогда. Ты понимаешь меня?
Гордиан молча кивнул.
- Трэйт возлагает на нынешний турнир большие надежды, - продолжил Бранд. - Я и Дакер - чемпионы в легком и тяжелом весе прошлого года, Римо - победитель 'середняков' в позапрошлом году. Так что у нас есть шанс! И если бы не лорд Хавьер, я уверен, этот шанс был бы очень хорош! Через три дня, возможно, Лавзея станет абсолютным чемпионом авеналий сразу в трех номинациях впервые в истории Школы!
Но Гордиан его восторгов и опасений не разделял - его волновало другое.
- Хавьер, Хавьер - да что с ним такое? - спросил он. - Я понял, что этот шательен конченый ублюдок и при этом неплохой боец. Но также я понял, что справиться с ним вполне в наших силах.
- Это так, - согласился Бранд, - в тяжелом и среднем весе, полагаю, мы побьем его консидориев. Сложность в том, что лорд Хавьер очень кровожаден и сам выступает именно в легком весе, где шанс прирезать противника у него наиболее велик. В тяжелом и среднем весе выступают его бойцы, но в легком, только один боец. Заменой и парой ему является сам лорд-консидорий. Ты улавливаешь мою мысль? Драться Хавьер будет не с Дакером или Римо, а с тобой! Учитывая, что так же, как и ты, он владеет необычной, непредсказуемой техникой, но при этом крупнее и имеет более длинные руки, он, полагаю, будет для тебя страшным противником. В конечном итоге, брат, все выше сказанное означает одно: именно ты вероятней всего будешь решать, кто на сегодняшних играх станет лучшей Школой Боссона. Это будет решать чемпион в легком весе. Именно ты!
С мрачным лицом, Гордиан молчал. Положение становилось все ужаснее. Когда Гор размышлял над этим в Лавзее, а затем по дороге на турнир, все выглядело несколько иначе. Предполагалось, что он просто проживет в Бронвене пару дней, пройдет пару самых легких, 'начальных' схваток и свалит. Интересно, почему Трэйт не сказал ему о таких сложностях сразу? Забыл?..
Гор мотнул головой, как бы отгоняя наваждение.
Отвага есть жизнь консидория, так? А значит - к черту! Хавьер ведь боец на замене и драться с ним или с кем-то из его бойцов Гор станет, только если дойдет хотя бы до полуфинала. И принцип тут прост: выживу - буду думать.
Глава 28
По прозвищу 'Фехтовальщик'!
Гор, Никий, Бранд и Трэйт стояли на песке перед 'правым' ристалищем, где проходили поединки среди легковесов. Сабин, Крисс и другие лавзейцы, ушли смотреть на Сардана Сато, открывающего бои в категории тяжеловооруженных бойцов и Карума, дравшегося сегодня в 'средняках'.
- Как Вас объявить, сударь? - спросил барриста.
Гордиан чуть задумался. Сценическое имя - брэнд, так сказать, во все времена и во всех мирах имел для гладиаторов, дуэлянтов, боксеров, борцов, стриптизерш, порнозвезд и прочей квазиактерской нечисти важную роль. Что бы такое придумать, раз уж нелегкая на эту стезю занесла?
- Фех-то-валь-щик, - произнес он по слогам. - Гор-Фехтовальщик.
Немного длинно конечно, но - точно.
- Фехтовальщик?! 'Махатель'?! - Барриста сдержано рассмеялся. - Ну ты даешь, парень! Ладно, как скажешь, это твоё право. Давай на помост!
Гор принял из рук Никия свое оружие и поднялся по ступенькам.
В это время, с противоположного конца ристалища на настил вступил другой претендент - высокий, плотносбитый крепыш с длинным кривым мечем-хамширом и таким же кривым кинжалом.
Гор был только с рапирой.
Увидев своего врага, крепыш состроил презрительную гримасу. Еще бы - никому неизвестный боец, едва перешагнувший порог подросткового возраста с убогим и тонким мечем, нанести которым добрый рубящий удар невозможно даже на взгляд полного профана.
- И это ваш претендент?! - воскликнул крепыш, обращаясь даже не к Гору, а видимо к Трэйту, стоявшему у лестницы без каких-либо эмоций. - Этот маленький тощий низкорослый юнец? Он вообще-то совершеннолетний?
- Ага! - заверил Трэйт.
Крепыш расхохотался. Смех консидория подхватила толпа и в 'юного' претендента снова полетели объедки и даже мелкие камни.
В какой-то степени это было на руку: уклоняясь от унизительных снарядов, Гор начал медленно заводиться, накапливая злость.
- Начинайте! - резко сказал Трэйт барристе, видя неловкое положение, в котором очутился его кадет. - Вы же видите, сударь, толпа не в себе. Они могут причинить моему бойцу травму.
- А вы уверены, что он э-э... не причинит себе травму сам, сэр? В смысле, что он достаточно квалифицирован? - барриста неуверенно кивнул подбородком на Гора. - Здесь не убивают детей, а выглядит он, конечно, не как зрелый консидорий.
- А он и не консидорий, - сказал Трэйт и добавил тверже: - Начинайте, я Вам говорю! Иначе от имени Лавзейской Школы, я заявлю вам отвод. Вы знаете, что это значит.
- Ну полно, полно, - барриста заволновался, поскольку отвод со стороны одного из сильнейших участников турнира, каковым без сомнения являлась Лавзея, был ему не нужен. - Я начинаю.
Он выпрямился во весь рост и горделивой походкой поднялся по лесенке. Раскинул в сторону руки и воззрился на беснующуюся толпу. Поток брани и летящих в Гордиана недоеденных фруктов тут же пресекся - распорядители поединков повсюду пользовались уважением.
- Внимание! - произнес торжественно и с расстановкой барриста, указывая на крепыша. - Назначается дуэльный бой между представителем Школы Трассера, 'призовым бойцом', полным консидорием, магистром Хартом Нарнием по прозвищу 'Вепрь'...
Он выдержал небольшую паузу, после чего продолжил почти скороговоркой:
- И представителем Школы Брегорта, кандидатом в консидории, кадетом Гором Ракиром по прозвищу, - тут барриста сделал большую паузу, - по прозвищу 'Фехтовальщик'!
Как только прозвучало последнее слово, толпа громогласно заржала. Казалось, от смеха затряслись даже доски настила. 'Махатель' - надо же! Вот это цирк!
Барриста между тем спокойно показал на каждого из бойцов, а каждый из бойцов поднял меч и поклонился, представляясь публике.
- Бой идет до тех пор пока на ристалище не останеться один живой претендент. - объявил далее поиздевавшийся над Гордианом судья. Потом он сошел с помоста и уже с земли прокричал:
- У бойцов есть претензии к оружию или амуниции противника? Нет!.. Бойцы готовы? - он повернулся к Гордиану. - Готовы? - теперь к Нарнию. - Тогда ... НАЧАЛИ!!!
Дистанция между бойцами, которых во время объявления имен барриста вывел в середину ристалища, была слишком короткой, поэтому, как только прозвучал сигнал к началу поединка, Гордиан резко отпрыгнул в сторону, стараясь максимально увеличить расстояние до врага. Оружие Гора было более дальнобойным, и для схватки ему требовалась дистанция.
Однако зрители восприняли этот резкий отскок кардинально иначе.
Хант осклабился. Привыкший к мощному напору традиционных для местных ристалищ боев он также оценил маневр Гордиана как признак трусости.
Хант демонстративно взгромоздил меч на плечо, а длинный кривой кинжал - вообще вложил в ножны.
- Да простит меня Божество, - сказал он насмешливо и громко, явно играя на публику, - но мне жалко резать такое, извините за каламбур, жалкое создание. Помилуйте уродца!
И он картинно расхохотался. Толпа снова подхватила его смех, заполнив им тысячу глоток. Было понятно, что это не бой, а издевательская игра матерого кота с мышью, загнанной в угол.
В этот момент Гордиан, которого, признаться, уже порядком достали как словесные излияния крепыша, так и оскорбление толпы, резко прыгнул к своему противнику.
Хант тут же, не воспринимая еще в серьез низкорослого юношу небрежно скинул с плеча свое оружие: он - мастер меча и удар этой шпильки сумеет отразить.
Но Гор не стал бить рапирой! Сделав обманное движение и внезапно крутанувшись, он с размаху всадил носок своего подкованного сапога прямо в пах говорливому жалетелю.
- С лица воду не пить! - тихо сказал он глядя на падающего с болевым шоком противника и медленно вытащил болтавшуюся до этого момента в ножнах рапиру.
Блестнул металл. Схватившись за рукоять двумя руками, Гор вонзил свое 'шило' прямо в мощный зад поверженного врага, буквально пригвоздив его к доскам покрытия. Минуя кости, металл прошел чуть ниже копчика, разворотив кишки и мошонку.
Брызнул кровавый фонтан и несчастный Хант забился в агонии, вереща как подрезанный поросенок. Гор выдернул рапиру и еще раз вонзил её в затылок умирающего в муках бойца.
Затем он извлёк оружие из трупа, вытер клинок и, перешагнув через тело противника, сошел с возвышения.
Толпа молчала. Пораженный исходом боя барриста протер платочком лицо, не отрывая остекленевшего взгляда от того, что осталось от так страшно и так быстро убитого консидория.
- Чистая победа! - наконец объявил он, шумно сглотнув. - Следующий!..
После первой победы, часы засвистели как пули.
Поединок за поединком, число претендентов на чемпионский титул уменьшалось стремительно и неуклонно. Первый день пролетел молнией, и завороженный кровавой феерией сверкающих мечей и кровавых брызг, Гор, был попросту повержен в шок, развернувшимся вокруг городской ратуши фантастическим, ни с чем не сравнимым зрелищем.
Тотализатор! Такого накала страстей он не видел никогда прежде. Ни ипподром, ни гонки на карах, ни бокс, ни кэндо не давали такого полного ощущения какого-то маниакального опьянения кровью, ощущения полного погружения в ирреальность.
Погружения в смерть, погружения в боль, погружения в неистовую человеческую ярость.
Казалось, нервы зрителей звенели. Кровью тут было забрызгано все: доски настила, одежда столпившихся вокруг ристалища зрителей, лица наблюдающих за состязаниями запасных бойцов и их дационов.
Металл сверкал - и плоть разрывалась под его злостью и натиском.
Воистину, от убийственного, кошмарного действа невозможно было оторвать глаз. После обеда, который Гордиан, несмотря на его привычку есть в любых условиях, едва смог затолкать в рот и при этом не исторгнуть его потом наружу, Бранд почти насильно оттащил горе-кадета в палатку поспать и немного выпить, чтобы снять нервное напряжение от лицезрения ужасающего турнира.
Отдохнув, к вечеру они с Брандом снова явились к ристалищу и доглядели последние состязания, в которых итак обильно политая кровью площадка была снова буквально затоплена новыми алыми потоками.
После оглашения победителей, Гор в числе других выживших легковесов (а мертвецами стали почти все проигравшие) поднялся на помост, чтобы услышать свое имя в числе чемпионов дня.
- Итак, - объявил барриста, - седьмой чемпион дня, победитель Харта Вепря Нарния из Школы Трассера - А-ааарк-Фехтовальщик! Лавзейская Школа Брегорта. Поприветствуем героя! Поприветствуем!
Бурные, продолжительные аплодисменты, свист, даже цветы полетелеи в него - хорошая замена фруктовым огрызкам. Вот она, популярность!
Как и остальные оставшиеся в живых пятнадцать бойцов-легковесов, Гор вяло отсалютовал мечем беснующейся в экстазе толпе и, опираясь на Бранда, сполз вниз.
- Ты плохо выглядишь, брат, - сказал великан, буквально волоча субтильного Гордиана на себе. - Вроде не ранен. Да что с тобой?!
- А, не бери в голову, - отмахнулся Гор. - Дурновато мне от крови. Давно не видел столько мертвяков подряд. Дурновато. Слушай, могу я один по городу побродить? Винца глотну, в парке посижу. Тут ведь вроде парк есть? Потом приду.
Бранд посерьезнел.
- Вообще-то Трэйт мне тебя одного запретил оставлять, - заметил он, но потом смилостивился: - Ну если только недолго.
- Час-два мне хватит. Полегчает и приду.
- Ну... лучше - час.
- Идет!
Гор оттолкнулся от брандова плеча и резво отвалил в сторону. Настолько резво, что уже через минуту затерялся в толпе.
Бранд посмотрел вслед своему подопечному, почесал голову. Опытному вояке подумалось, что Гор слишком бодро бегает для чувствующего себя 'дурновато'. Впрочем, куда он денется с хомутом на шее?
Бранд махнул на туманные сомнения своей огромной ладонью и поплелся к ближайшей корчме за кружкой Артошского.
* * *
Гор и правда чувствовал себя нехорошо. Его на самом деле мутило и кружилась голова. Однако уже давным-давно будучи бессмертным (по крайней мере до недавнего, мать его, ХебСеда) он привык плевать на плохое самочувствие и раны с высокой колокольни. Сейчас у бывшего демиурга, впервые пожалуй с момента, когда он готовился к схватке с Брандом, имелось дело, которое нужно было сделать уложившись в подаренные великаном-надзирателем шестьдесят минут.
Вместо парка Гордиан бросился на блошиный рынок, шумевший многоголосой толпой чуть севернее Площади Ристалищ. Гор приметил его еще вчера и в многочисленных разговорах как в Лавзее, так и во время их недолгого путешествия в Бронвену, осторожно выведал, что всё, что ему нужно для побега, можно найти здесь.
Двадцать сестерциев! Если бы старший дацион Трэйт и благородноголосый вилик Сабин знали, на что уйдут деньги, выданные ими молодому кадету, они бы сильно удивились.
А нужно было ему всего несколько вещей - забавных, если подумать.
Для начала Гору требовался один моток медной проволоки, используемой здесь для украшений, кусачки, пила по металлу и несколько полотен к ней. Затем - резиновые перчатки, красивый каучуковый коврик с изображением какой-то примитивной сценки из истории Эшвена, резиновый шланг для поливки овощей на приусадебном участке и хороший кинжал с обоюдоострым лезвием.
Далее пошли предметы попроще. Длинный походный плащ с капюшеном и глубокая шляпа. Плотный теплый жилет. Сумка-рюкзак для путешествий. Фляга. Спички. Хлеб. Консервы. Как ни удивительно, но в этом примитивном рабовладельческом мире со средневековыми феодалами-шательенами и кремневыми мушкетами в свободной продаже имелись разнообразные консервы. В частности тушенка, рыбное рагу, котлеты в томате и прочее питание для людей не страшащихся онкологических заболеваний.
После приобретения нужного снаряжения у него осталось пятнадцать сестерциев и полчаса времени. Он прикинул, не выпить ли пива, но усталое тело и душа требовали только одного - сна.
Гор собрал все, что можно, в рюкзак, остальное взвалил на плечо и отправился в отель.
Глава 29
Боссонские авеналии. День второй.
Гор открыл глаза.
За короткой ночью последовал новый день, в который ему предстояло целых три поединка. С трудом поднявшись с постели, Гордиан умылся, оделся, прицепил на пояс меч для повседневного ношения, и, взяв под мышку футляр с турнирной рапирой, снова отправился на бойню.
Площадь ристалищ снова была полна. Гор протиснулся через толпы народа к палатке Лавзейской Школы, переоделся, сменил меч на рапиру и вышел к помостам для поединков.
- Ну ты соня, - сказал Бранд пожимая Гордиану руку. - Ты чуть не проспал свой выход. Смоти, вон публика волнуется.
- Извини, - ответил Гор, кивая товарищу в знак приветствия. - А на публику мне плевать. Кто противник?
- У-у... - Бранд вздернул брови. - Школа леди Шамир. Ташен Дровосек. Работает поллэксом или гросс-мессером , а еще двуручной секирой, отсюда и прозвище. Жутко здоров.
Гор улыбнулся. Слышать фразу 'жутко здоров' из уст такого великана, как сам Бранд, показалось ему смешным.
- Поубавлю ему здоровья, - сказал он бодро. - Тем более, если он любит двуручники.
Выпад! Мы не бросаем слов на ветер. Своего второго противника на этом турнире Гор также как и первого завалил играючи, проколов ему брюхо прежде, чем этот идиот успел выйти из боевой стойки и взгромоздить над собой свой гигантский топор.
Кто же выходит против рапиры со здоровенным двуручником? А ведь таких, пожалуй, здесь было большинство: никто тут не думал о тактике.
Думали только о выносливости и силе.
О неистовости и натиске.
О храбрости и кураже.
Наблюдая вчера за поединками, Гордиан отметил про себя, как глупо порой отдавали свои жизни многие консидории.
'Отвага есть жизнь консидория'? Да - но ведь не глупость!
Впрочем, уже со следующим противником пошло сложнее. После второго тура, состоявшего из семи поединков, в строю осталось всего восемь человек, каждый из которых по той же теории вероятности, пройдя два тура и два убийства, по определению должен был оказаться 'классным' противником.
Третий таким и был.
Против Гордиана впервые вышел на ристалище настоящий ветеран авеналий. Как и Бранд в ходе миновавших многочисленных боев он присматривался ко всем сильным консидориям, а также к новичкам, сумевшим пройти вчерашний отборочный первый тур.
За последней схваткой Гора он наблюдал внимательно. И хотя та оказалась слишком скоротечна для решительных выводов, кое-что этот третий противник почерпнуть успел.
Вместо обычной мощной ширококлинковой фалькаты и леворучной секиры, которыми он пользовался предыдущие два боя, противник взял в левую руку более легкий по сравнению с секирой небольшой и полностью металлический щит-баклер (щиты для тяжеловесов изготавливались из дерева и металлом только обшивались), а в правую - более длинный одноручный кавалерийский эсток , приспособленный скорее для укола, чем для рубки.
Гор тихо усмехнулся. Эсток все равно короче рапиры, а маленький баклер бесполезен против молниеносных и легких обводных финтов. И все же противник умеет думать, а значит к нему стоит относиться более серьёзно. Придется вспомнить кое-что из искусства, которому он обучался так долго у себя на Каталауне!
Не ожидая далее, внезапно и жестко Гор атаковал противника справа, вывернув кисть с эфесом так, чтобы ногти смотрели вниз и таким образом придавая клинку вращательное движение . Рапира слева от эстока, укол из под руки , затем, внезапно, - справа, укол в руку ! Захлебываясь в скорости собственной реакции, враг парирует, чудом избегая ранений.
Шаг влево, парирование, ответ. Смена линии!
Шаг вправо, парирование, ответ. Смена линии !!
Удары посыпались на противника снизу и сверху. Со всех сторон, неожиданно и быстро. Уже не успевая реагировать и довольно нелепо отмахиваясь от верткой рапиры более тяжелыми эстоком и неуклюжим щитом, враг явно запаниковал. Однако спустя всего пару секунд, презрев свой страх и налившись ненавистью к собственному бессилию, он бросился в яростную контратаку.
Врешь, не возьмешь!
'Батман' ! Гор провел навстречу сильный выбивающий удар по клинку противника. От неожиданности враг даже пошатнулся, еще немного и он бы потерял свой клинок.
Но нет. Опытный консидорий, в отличие от какого-нибудь фехтовальщика-спортсмена, привыкший к смертельным схваткам на ристалище, а не к красивым боям-полутанцам в спортивном зале, он не выпустил меч. А затем резко, настигнув Гордиана с расстояния в один корпус, нанес удар баклером, целя в ему голову.
Отскок! Вопреки распространенному заблуждению, главное в фехтовании вовсе не сила и ловкость рук, а умение работать ногами. Гор уклонился, используя великолепную растяжку своего молодого тела, наработанную болью и длительными тренировками в Лавзейском гимнасии. Его корпус выгнулся змеей, а тренированные мышцы бедер и ягодиц вытолкнули тело из зоны досягаемости короткого удара щитом.
Руки коротки, брат, руки коротки!
В следующее мгновение Гор резко 'ангажировал' вражеский эсток, обведя его слева и перенеся свой клинок на другую, 'внешнюю' сторону боевой стойки.
Выпад! И злое остротточенное лезвие резко вонзилось под руку, прямо в ребра претендента, оцарапав боевое предплечье и разорвав трицепс. Тем не менее, пошатнувшись, ветеран-консидорий, в припадке боевого экстаза попытался продолжить свою так резко прерванную атаку, однако Гор, предупреждая его движение, синхронно отступил, одновременно выпрямляя руку с клинком и проворачивая лезвие, чтобы образованный рапирой угол встал поперек ребер.
Тяжело дыша, могучий консидорий застыл. Ярость и кураж влекли его вперед, однако упор, образованный вставшим под углом лезвием и собственными ребрами не давал ему двигаться.
Страшная, нечеловеческая боль, усиливающаяся с каждым его рывком вперед, обуздали ярость и гордыню. Ветеран застонал и кашлянул кровью.
Еще одно движение вперед - Гор вновь синхронно отступил, но чуть медленнее, чем противник, и его жестокий клинок в связи с этим еще глубже вонзился в плоть.
Эсток выпал из руки консидория и, отхаркивая кровь из пронзенных металлом легких, он медленно осел на колени. Бесполезный баклер висел на обессиленной руке. Тело ветерана еще поддерживалось мышцами спины, однако жизнь и силы уже покидали бойца.
Гор чуть напряг кисть и, добивая противника, вдвинул рапиру глубже, всего на пять сантиметров. Тело дернулось и сраженный этим коротким движением мертвец, боком повалился на землю.
Чуть подвинувшись, Гордиан вытащил рапиру.
- Чистая победа! - услышал он краем уха вердикт барристы и последовавший за этим восторженный рев толпы.
Перед глазами плыл красный туман.
Дрожащей рукой, не глядя, Гордиан обтер лезвие о края камзола, швырнул клинок в ножны и медленно сошел с помоста.
х х х
- Теперь предстоит самое сложное, - сказал Бранд, разминая Гордиану плечи, - твой блистательный бой в третьем туре, оказался нам на беду слишком уж блистательным, - Бранд укоризненно покачал головой. - Большинство выживших после третьего тура претендентов и, разумеется, их дационы, присматриваются к тебе, волнуются и обсуждают. Лично ко мне подходили уже двое, спрашивали, что ты за фрукт. Да и публика взволнована. Так что, если в тебе есть честолюбие, можешь ликовать. Ты теперь - главная новость дня, прикинь? Все только и треплются о лавзейском новичке с видом задохлика, который вышел в полуфинал, да еще и использует какую-то странную манеру боя и странное оружие. И это, брат, плохо! Думаю в четвертом туре твой противник, кем бы он ни оказался, выйдет более подготовленным к твоей колющей технике и шпилька твоя уже не будет ему в диковинку. К тому же не забывай, что в большинстве команд перед полуфиналом происходит замена: вместо первого бойца, измотанного и подраненного, выходит второй - свежий и не принимавший до этого участия в двух сегодняшних поединках. Ну, готов?..
Гордиан кивнул.
- Тогда идем, твой выход!
Противник, уже стоящий на помосте с надменным и мрачновато-равнодушным видом, молча взирал на Гора. Своим видом, кстати, он не слишком удивлял: еще один здоровый - но меньше Бранда - качек с обнаженным торсом и мышцами, бугрящимися под кожей.
Но Гора поразило оружие молчуна. То был не меч и не сабля, ни короткий, но мощный гладий , ни изогнутый, но грозный ятаган . В руках у врага, вокруг торса, вокруг головы, в воздухе над ним, за спиной, над плечами, раскручивался по замкнутой дуге смертоносный моргенштерн - 'утренняя звезда'.
Короткая ручка, цепь длинной с руку и металлический шар с острыми штыками шипов.
Кесиос Вей! Остальное можно не слушать. Гор не знал этого человека и не помнил имени. Бранд говорил про то, что это один из лучших боссонских консидориев, великолепный боец и тоже чемпион каких-то годов. Перечислял ему его достоинства и награды. Но к чему слова? Уже одно то, что этот воин выставлен какой-то школой в полуфинал, говорило само за себя. Класс - высший. И высший - класс!
Гору не требовались регалии вышедшего против него консидория, но имя этого человека почему-то было ему важно. Имя еще одного бойца, которого он убьет сегодня. Имя еще одного бойца, который рискнет убить его самого.
Он взошел на помост.
Вей стоял спокойно, чуть пригнувшись, выжидательно глядя на Гордиана с расстояния почти в три метра. Прежде чем атаковать, Гору понадобиться при всей дальнобойности его выпада преодолеть как минимум метр - вполне хватит, чтобы Кесиос смог раскрутить 'звезду' и разможжить ей голову оппонента.
С другой стороны, чтобы Вей смог напасть на Гора сам, ему нужно проскочить почти метра два. Нормальный расклад.
'Звезда' висела спокойно, свисая с цепочки, перекинутой через левую руку Вея. Рукоять своего оружия тот сжимал правой, упершись кулаком в пояс.
Гор же, пытаясь хоть сколько-нибудь напугать противника необычностью своей стойки, воздел клинок вверх, нацелив острие рапиры в глаза врагу из точки с высоты своего виска.
Бывший демиург понятия не имел как следует вести себя с рапирой против такого необычного оружия как 'боло' на цепи с палкой - в тактике фехтования этому не обучали. Но, - подумал он, - в конце концов, надо же проявить когда-нибудь хваленую отвагу консидория, а не просто полагаться на наработанные в прошлой жизни навыки!
Он сделал осторожный шаг вперед. Потом - осторожно - еще один.
Если признаться честно, то еще в Школе (не в лавзейской, а в настоящей спортивной Школе из мира Каталауна, где он, как подсказывают обрывки памяти впервые начал обучение воинскому искусству), учителя и научные трактаты по фехтованию вбивали в голову учеников единственное железное правило: в поединке на клинковом оружии, не важно идет ли речь о шпагах и рапирах, саблях, шашках, кинжалах или даже ножах, ты должен атаковать быстро. Это главное правило фехтования - скорость и непредсказуемость в атаке, молниеносное реагирование при парировании.
Сила и даже техника работы клинком, отточенность защит и ловкость в работе ногами, все это - лишь на втором месте. На первом - только мобильность.
Атаковать быстро!
Гор резко прыгнул. За долю секунды он стремительно преодолел разделявшее противников расстояние и вышел на дистанцию выпада.
Вей спокойно, и даже как-то лениво выпрямил левую руку, которая повисла вдоль тела, но тут же свободно взлетела вверх, освобождая 'звезду'. Под собственной тяжестью утыканный стальными шипами смертоносный шар рухнул вниз, к земле, а правая рука Вэя, закручивая этот страшный снаряд, рванула с пояса вправо и вверх, придавая оружию сильное ускорение.
Бросок! Изменив траекторию, 'утренняя звезда' казавшаяся такой медленной и ленивой, ниспадающей холодной молнией метнулась к голове кадета. Гор дернул шеей, уклоняясь от страшного шара и с огромным трудом увернулся, пропустив снаряд в сантиметре от собственного лица.
Повезло. Однако Вэй, не давая ему опомниться кинул правую руку по горизонтали в бок, еще раз закручивая цепь.
Бросок! На этот раз, порхнувшая по новой дуге 'Звезда', оцарапала Гору щеку.
Бросок! Вэй крутил своим оружием как заведенный автомат, постоянно меняя направление ударов и Гор, впервые столкнувшийся с подобным техническим многообразием, не мог не то что отразить их, но даже уловить направление.
Бросок! Бросок! Бросок!
Каким то чудом оставшись в живых, оттесненный почти на край помоста и балансируя между падением и смертью, Гор наконец-то смог уловить методику обороны.
Простейшим, что пришло ему в голову в этот критический момент и пожалуй единственным, что могло прийти, была ориентация на расстояние.
Рука имеет определенную длину, сударь, и такую же вполне определенную длину имеет и цепь с утыканным зубьями шаром. Это - константы. Дальше суммы этих расстояний шар не добьет. Работать ногами, держать дистанцию - и при любой траектории шар не достанет тебя, как бы не был ловок атакующий.
Еще бросок! На этот раз Гордиан легко увернулся, отпрыгнув назад и в бок. Нога уперлась почти в край помоста. Ну что ж, пора бить в ответ. Взмахнув клинком, Гор резко выпрямился и, уловив мгновение, когда оружие противника оттянулось чуть вверх и назад, нанес свой удар.
Р-раз! Мелькнув между звеньями и шаром, хищное лезвие рапиры легко коснулось Касиоса и тут же отпрянуло назад, чтобы не подставить хозяина под удар опускающейся 'звезды'. Снежно-белая рубашка Вэя лопнула в точке касания и кусок ткани вокруг сменил цвет с красный. Есть!
Вэй зарычал. Конечно это всего лишь царапина, однако порванная щека Гордиана была отмщена. Гор нанес противнику свой первый стоящий удар, нанеся пусть очень легкую, но все же чувствительную рану. Пустил ему кровь!
Дальнейшее последовало быстро.
Мельтешение, мельтешение стали.
Бросок - укол!
Укол - бросок!
При всех своих достоинствах, при всей своей необычности, непредсказуемости, 'звезда' обладала двумя простыми, но конкретными недостатками: она была коротка и тяжела. Вынужденный при каждом замахе учитывать инерцияю и вес, направленные при всякой атаке по новому вектору, боец с 'утренней звездой' оказывался ограничен в перемещениях. Да, броски его оружия были не предсказуемы, однако маневры внутри бойцовского круга - коротки и медлительны, поскольку делая шаг, боец учитывал движение и вес своего свистящего в воздухе оружия, а само это оружие раскручивалось по дуге вокруг почти неподвижного, напряженного и прямого торса.
Быстрый, как кошка и легкий как перо, Гор наносил свои удары с разных сторон, постоянно изгибаясь, выкручивая кисть, выворачивая плече, коля то с низкой, то с высокой стойки.
Не замедляя свой натиск ни на секунду, он совершал разящие наскоки в бешенном темпе, точно и методично словно расстреливая врага уколами в корпус.
В левую руку. В правую. Коли в бедро. В голову. В плече, в грудь, в живот!
Металл сверкал на солнце и с хищным шипением остро отточенное лезвие резало воздух. Его удары, наносимые с дальнего расстояния, являлись в целом не слишком опасными, ибо Гор действовал, несмотря на скорость, весьма осторожно, прекрасно понимая, что одно единственное попадание 'утренней звезды' гарантирует ему стопроцентную смерть, однако эти короткие уколы уже подранили Касиоса множество раз, пустив ему кровь во множестве мест на теле.
Если он продержится так еще немного, противник потеряет слишком много крови. Вот она, техника победы!
