Темежников Евгений Александрович: другие произведения.

The Military Balance 2020

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
Оценка: 4.19*5  Ваша оценка:

THE MILITARY BALANCE 2020

ВОЕННЫЙ БАЛАНС 2020



      Предыдущий: The Military Balance 2019
      Следующий: The Military Balance 2021

ОГЛАВЛЕНИЕ


Editor's Introduction / Введение
Domain trends / Доминирующие тренды
Chapter 1. China's armed forces / Вооруженные силы Китая
Military use of the electromagnetic spectru / Военное использование электромагнитного спектра
The space domain / Космическая область
Chapter 2. Comparative defence statistics
Chapter 3. North America / Северная Америка.
Canada, USA
Chapter 4. Europe / Европа.
Albania, Austria, Belgium, Bosnia-Herzegovina, Bulgaria, Croatia, Cyprus, Czech, Denmark, Estonia, Finland, France, Germany, Greece, Hungary, Iceland, Ireland, Italia, Latvia, Lithuania, Luxembourg, Macedonia, Malta, Montenegro, Netherlands, Norway, Poland, Portugal, Romania, Serbia, Slovakia, Slovenia, Spain, Sweden, Switzerland, Turkey, United Kingdom
Chapter 5. Russia and Eurasia / Россия и Евразия
Armenia, Azerbaijan, Belarus, Georgia, Kazakhstan, Kyrgyzstan, Moldova, Russia, Tajikistan, Turkmenistan, Ukraine, Uzbekistan
Chapter 6. Asia / Азия
Afghanistan, Australia, Bangladesh, Brunei, Cambodia, China, Fiji, India, Indonesia, Japan, Korea North, Korea South, Laos, Malaysia, Mongolia, Myanmar, Nepal, New Zealand, Pakistan, Papua New Guinea, Philippines, Singapore, Sri Lanka; Taiwan, Thailand, Timor-Leste, Vietnam
Chapter 7. Middle East and North Africa / Ближний Восток и Северная Африка
Algeria, Bahrain, Egypt, Iran, Iraq, Israel, Jordan, Kuwait, Lebanon, Libia, Mauritania, Morocco, Oman, Palestinian, Qatar, Saudi Arabia, Syria, Tunisia, UAE, Yemen
Chapter 8. Latin America and the Caribbean / Латинская Америка и Карибское море
Antigua & Barbuda, Argentina, Bahams, Barbados, Belize, Bolivia, Brazil, Chile, Colombia, Costa Rica, Cuba, Dominican, Ecuador, El Salvador, Guatemala, Guyana, Haiti, Honduras, Jamaica, Mexico, Nicaragua, Panama, Paraguay, Peru, Suriname, Trinidad & Tobago, Uruguay, Venezuela
Chapter 9. Sub-Saharan Africa / Африка к югу от Сахары
Angola, Benin, Bostwana, Burkina Faso, Burundi, Cameroon, Cape Verde, Central African, Chad, Congo, Cote d'Ivoire, DR Congo, Djibouti, Equatorial Guinea, Eritrea, Ethiopia, Gabon, Gambia, Ghana, Guinea, Guinea-Bissau, Kenia, Lesoto, Liberia, Madagascar, Malawi, Mali, Mauritius, Mozambique, Namibia, Niger, Nigeria, Rwanda, Senegal, Seychelles, Sierra Leone, Somalia, South Africa, South Sudan, Sudan, Tanzania, Togo, Uganda, Zambia, Zimbabwe
Chapter 10. Military cyber capabilities / Военно-кибернетические возможности


    []


   Editors Introduction
    []

    []
   Предисловие редактора
   К моменту выхода в свет издания "Военный баланс 2020 года" оборонные дебаты по-прежнему доминируют в условиях нестабильной международной обстановки в области безопасности. Некоторые ранее существовавшие предположения о направленности Национальной оборонной политики и приоритетах принятия решений ставятся под сомнение. Это порождает дополнительную неопределенность и может привести к тому, что государства будут хеджировать свои оборонные отношения и приоритеты в области закупок. В то же время продолжают распространяться передовые военные возможности, дополненные потенциально разрушительными новыми технологиями.
   В глобальном масштабе ключевые элементы основанного на правилах международного порядка, характерные для периода после Второй мировой войны, подвергаются сомнению. Наиболее ярким примером этого является распад Договора о ядерных силах средней дальности (РСМД), причем его крах был вызван нарушениями со стороны России, а также решимостью администрации Трампа - с учетом военной модернизации Китая - что двустороннее соглашение изжило себя. Тем не менее в конце ноября 2019 года Россия продемонстрировала американским инспекторам свой новый гиперзвуковой глиссадный аппарат "Авангард" в рамках своих обязательств по новому договору СНВ. Действительно, примечательно, что в нынешней обстановке наблюдатели нервно смотрят не только в сторону Москвы, но и с тревогой в сторону Вашингтона в поисках признаков заинтересованности в сохранении этого остающегося элемента архитектуры стратегического контроля над вооружениями, когда она будет возобновлена в 2021 году.
   Конфликт на востоке Украины все еще кипит, несмотря на предварительный прогресс в контактах между Россией и Украиной в течение 2019 года. Северная Корея вновь приступила к испытаниям ракет, но в конце года до сих пор не возобновила испытания систем дальнего радиуса действия. Террористы продолжают бросать вызов силам безопасности во всем мире, равно как и конфликты и нестабильность в Африке, на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Примечательно, что войны в Ливии и Йемене продолжаются. Между тем, хотя его территориальная база могла бы быть сокращена, Исламское государство остается угрозой. Десятки его бойцов сбежали из курдских тюрем на севере Сирии в конце 2019 года. Это последовало за решением США вывести военный персонал из северной Сирии, турецким вторжением, направленным против курдских сил, а также наступлением на севере сил режима Асада. Спустя девять лет после начала гражданской войны в Сирии, и с помощью России, режим Асада находится на подъеме.
   Расходы на оборону
   Недовольство США союзниками по НАТО на протяжении многих лет коренится в их низком уровне расходов на оборону по сравнению с уровнем холодной войны и довоенным финансовым кризисом. Однако призывы США тратить больше денег в сочетании с изменением восприятия угрозы в европейских государствах привели к увеличению оборонных бюджетов. В то время как Европа вернулась к росту расходов на оборону уже в 2015 году, общие расходы на оборону в Европе - если измерять их в реальном выражении - в 2019 году вновь достигли уровня, наблюдавшегося при начале финансового кризиса в 2008 году. В целом расходы Европы на оборону в 2019 году выросли на 4,2% по сравнению с 2018 годом.
   Этот рост в Европе является частью международной тенденции. Глобальные расходы на оборону выросли на 4,0% в реальном выражении по сравнению с данными за 2018 год, если измерять их в постоянных долларах 2015 года. Это был самый большой рост, наблюдавшийся за последние десять лет. В 2019 году расходы на оборону как Китая, так и США выросли на 6,6% по сравнению с 2018 годом. В номинальном выражении один только рост США - на 53,4 млрд. долларов - почти сравнялся со всем оборонным бюджетом Великобритании на 2019 год в размере 54,8 млрд. долларов.
   НАТО и Европа
   Конкуренция великих держав продолжает доминировать в Западной оборонной политике и закупках. Однако в политических ответах наблюдается менее очевидное единство, лидерство или координация, чем раньше, а национальные импульсы становятся все более заметными. За месяц до декабрьского саммита НАТО в Лондоне в декабре 2019 года французский президент Макрон заявил, что Североатлантический Союз был "мертвым мозгом" и, похоже, поставил под сомнение приверженность статье 5 коллективной обороне. Союзники, тем временем, долго нервно смотрели на президента США Трампа за его нынешнюю точку зрения по этому вопросу, и его комментарии на саммите, казалось, мало что могли дать в качестве утешения. Две из трех ядерных держав Североатлантического союза сейчас колеблются по ключевому вопросу о коллективной обороне. Кроме того, в ноябре также наблюдалось, что государство НАТО Турция установило совместное патрулирование на севере Сирии с российскими войсками. Ранее Анкара приняла поставку элементов российской системы ПВО С-400.
   Ответ Макрона на проблемы НАТО состоял в том, что Европа должна быть более дееспособной в военном отношении и что она должна возобновить стратегический диалог с Россией. Французский лидер заявил, что вопросы о приверженности США должны привести к переоценке "того, что такое НАТО". Наибольшую озабоченность вызывает вопрос об обязательствах. Как внутри НАТО, так и за его пределами, и в отличие от прошлого, прибытие дополнительного американского персонала и техники не обязательно ослабляет озабоченность союзников и партнеров относительно долгосрочной стратегии США, приверженности и вовлеченности или полностью сдерживает противников. США продолжают размещать персонал в Восточной Европе и в 2019 году увеличили свое развертывание в регионе Персидского залива в ответ на иранскую активность. Однако они не смогли эффективно сдержать Тегеран, как это было показано в сентябрьском нападении на нефтяные объекты Саудовской Аравии. И хотя эти возможности подчеркивали широкий спектр военных возможностей, открытых для США, было меньше дискуссий о стратегии. Кроме того, эти развертывания высветили проблему сохранения акцента на Азиатско-Тихоокеанском регионе.
   Независимо от беспокойства союзников по поводу приверженности Вашингтона, им все еще предстоит пройти определенный путь, прежде чем они смогут эффективно действовать без американской военной помощи в любых обстоятельствах, кроме относительно нетребовательных. Например, неясно, будет ли нынешний ряд оборонных инициатив на уровне ЕС существенно повысить военный потенциал в ближайшем будущем. В 2019 году было согласовано больше проектов в рамках оборонной инициативы Постоянного структурированного сотрудничества (PESCO). Однако реальная проблема будет заключаться не в накоплении новых проектов, а в закрытии тех, которые не работают. Между тем, опыт Франции с 2013 года в ее военных обязательствах в Сахеле, где она не только развернула свои собственные вооруженные силы, но и полагалась на союзников и партнеров в тех областях, где ей не хватает, таких как поддержка воздушных перевозок со стороны Великобритании и США, подчеркнул ограничения и зависимость европейских государств - членов НАТО и ЕС.
   Может оказаться, что Вашингтон не всегда может предоставить возможности, необходимые союзникам и партнерам. Например, государства Персидского залива, возможно, больше не смогут полагаться на то, что ИСР США восполнят свои собственные пробелы в потенциале, поскольку проблемы безопасности США углубляются в других странах. Анализ IISS в 2019 году показал, что европейским членам НАТО придется инвестировать от $288 млрд. до $357 млрд., чтобы восполнить пробелы, выделенные сценарием, когда им придется защищать свою территорию без поддержки США от нападения на государственном уровне. Стимуляторы жизненно важны. В 2019 году танкеры и транспортные самолеты стран-членов ЕС насчитывали 49 единиц, в то время как в США этот показатель составлял 555 единиц. Если бы разразился кризис, требующий быстрой мобильности американского оборудования, например в Азиатско-Тихоокеанском регионе, то весьма вероятно, что США попытались бы переместить соответствующие вспомогательные активы оттуда, где они в настоящее время дислоцируются.
   Россия и Китай
   Эти дебаты проходят в обстановке, когда потенциальные противники продолжают ускорять свою военную модернизацию. Судьба российского многоцелевого истребителя Су-57 улучшилась в мае 2019 года, когда президент Путин увеличил заказ по действующей госпрограмме вооружения с 16 до 76 единиц. Она также продвигается вперед в разработке более быстрых и совершенно новых видов оружия. Его крылатая ракета "Буревестник" с ядерными двигателями и ядерными боеголовками, а также автономный подводный аппарат "Статус-6" с ядерными боеголовками дальнего радиуса действия, возможно, отложены, но планы гиперзвуковых более тверды. Система "Авангард" (SS-19 Stiletto mod. 4) был на грани принятия в конце 2019 года. Баллистическая ракета воздушного базирования "Кинжал" была замечена на истребителях МиГ-31, в то время как Москва говорила о дальнейшей интеграции высокоточного оружия на военно-морских судах. В последние годы отмечается "калибровка" флота, а также в настоящее время Москва обсуждает вопрос о оснащении своих военно-морских кораблей высокоскоростной противокорабельной крылатой ракетой 3М22 "Циркон".
   Военный парад Китая в октябре 2019 года, посвященный 70-летию Китайской Народной Республики, подчеркнул широту процесса военной модернизации и продемонстрировал системы, предназначенные для достижения военного эффекта быстрее и с большей дальностью, чем раньше. DF-17 гиперзвуковой планирующей аппарат был показан на юбилейном параде. Китайская система - промежуточной дальности, а Московский "Авангард" может быть межконтинентальным. Опасения по поводу военной модернизации Китая имеют большое значение в политических соображениях Вашингтона, и они являются движущей силой многих решений о поставках оборудования и закупках как в США, так и в других странах.
   Подобные системы создают дополнительные проблемы для противовоздушной обороны. Они затрудняют раннее обнаружение, захват цели и успешный перехват. Достижение всех трех целей не является невозможным, хотя количество целей, которые могут прибыть быстро или медленно, высоко или низко, возможно, с функциями управления сигнатурами, означает, что потребуются инвестиции в более совершенные радары, перехватчики и командование и управление, подкрепленные все более быстрыми вычислительными мощностями и лучшей координацией со странами-партнерами. Эти виды оружия интегрируются для того, чтобы быстро достичь разрушительного эффекта, но, возможно, также и потому, что это поможет опередить и подорвать цикл принятия решений противником; это, в свою очередь, может иметь последствия для стратегической стабильности.
   И Китай, и Россия продолжают модернизировать свои обычные вооруженные силы. Москва, в частности, совершенствует мобильность и ударную мощь своих Воздушно-десантных войск, а также свои артиллерийские возможности. Она более тесно интегрирует беспилотники в свой артиллерийский ударный комплекс. Китай, тем временем, создал первую оперативную группу со своим боевым самолетом Chengdu J-20A и сохранил недавний прогресс в разработке и производстве ракет воздушного базирования. Он также продолжает строить все более совершенные военно-морские суда, что является важным фактором, побуждающим другие азиатские государства делать то же самое. И Китай, и Россия стремятся повысить свой военный потенциал за счет интеграции новых технологий, таких как искусственный интеллект.
   Сегодняшние проблемы
   В этой обстановке постоянной, развивающейся и даже ускоряющейся конкуренции варианты реагирования для западных государств могут включать в себя интеграцию все более новых технологий или увеличение расходов, чтобы оставаться впереди. С другой стороны, они могли бы принять выравнивание игрового поля в качестве новой нормы и вместо этого адаптировать свои стратегии. Это относится не только к обычной военной мощи, но и к кибернетическому потенциалу и постоянно оспариваемой информационной среде.
   Связанная с этим проблема заключается в том, что конкурирующие государства в настоящее время используют стратегии для достижения эффекта, действуя ниже порога войны. Примеры включают в себя первоначальные шаги России в Крым и ее отрицания по поводу участия в Восточной Украине, ее использование химического оружия в Великобритании и ее предполагаемое вмешательство в выборы. Еще один пример-деятельность Ирана. Его способность вести военные действия через третьи стороны "дала Ирану стратегическое преимущество перед противниками, опирающимися на обычные возможности", согласно Стратегическому досье МИС по иранским сетям влияния.
   Возможности, направляемые через третьи стороны, дезинформационные кампании или действия, которые прямо отрицаются, трудно решить с помощью обычных военных ответных мер. Они делают ставку не только на развитие правильного военного и разведывательного потенциала, но и на повышение адаптивности и устойчивости техники и вооруженных сил, а также, в более широком смысле, общества и процесса принятия политических решений. То же самое справедливо и в отношении развития новых военных или военно-значимых технологий. Во всех случаях эффективная работа с партнерами и использование соответствующих международных рамок могут служить в качестве мультипликатора силы. Однако, хотя конфликт по-прежнему сопряжен с жесткой военной мощью, сейчас он еще более размыт, чем раньше. В настоящее время она включает в себя большее число действующих лиц и больше возможностей, некоторые из которых традиционно не являются "военными", и ясные результаты в мире, войне и сером пространстве между ними, соответственно, менее


   Domain trends
    []

    []

   Доминирующие тренды
   Экономика обороны
   * Глобальные расходы на оборону продолжали восстанавливаться в 2019 году, причем реальный рост в этом году вырос на 4,0% (по сравнению с 2018 годом измеренным в постоянных долларах США 2015 года). Это был самый высокий годовой прирост, наблюдавшийся за последние десять лет. Общие расходы на оборону, за исключением программ внешнего военного финансирования США, достигли 1,73 трлн. долларов, если измерять их в текущих долларах, против 1,67 трлн. долларов в 2018 году.
   * В 2019 году расходы на оборону как в Китае, так и в Соединенных Штатах выросли на 6,6%, если измерять их в реальном выражении и по сравнению с 2018 годом. В номинальном выражении только прирост США (53,4 млрд. долл.) почти сравнялся с оборонным бюджетом Соединенного Королевства на 2019 год (54,8 млрд. долл.), в то время как номинальный прирост Китая (10,6 млрд. долл.) был чуть меньше всего оборонного бюджета Тайваня на 2019 год (10,9 млрд. долл.).
   * После многолетних сокращений общие расходы на оборону в Европе, измеряемые в реальном выражении, вновь достигли уровней, наблюдавшихся до финансового кризиса (277 млрд. долл.в 2008 году; 289 млрд. долл. в 2019 году). Это был рост на 4,2%, если измерять его в реальном выражении, по сравнению с 2018 годом. Это увеличение расходов все больше и больше направляется на закупки и исследования и разработки. Действительно, доля оборонных инвестиций в общем объеме расходов выросла с 19,8% в 2018 году до 23,1% в 2019 году для тех стран, по которым имеются данные.
   * Однако это увеличение европейских расходов было скромным, если измерять его в номинальном долларовом выражении, и выросло с 290 млрд. долларов до 291 млрд. долларов, поскольку евро обесценился по отношению к доллару в течение года.
   * В пересчете на душу населения, а также в пересчете на ВВП страны Ближнего Востока и Северной Африки больше всего тратили на оборону. В 2019 году Оман потратил на оборону более 2500 долларов, а Саудовская Аравия - более 2300 долларов на человека. Тем не менее, Австралия, Норвегия, Сингапур и США также входят в первую десятку, когда расходы измеряются на душу населения. Великобритания, тратя 837 долларов на человека, находится на 11-й позиции.
   Наземные силы
   * Государства, включая Израиль, Нидерланды, Россию, Турцию и Соединенные Штаты, все чаще стремятся интегрировать системы активной защиты (АЗ) в свои боевые бронированные машины либо в качестве модернизации существующих конструкций, либо в качестве интегрированных систем для будущих транспортных средств. Распространение высокоэффективного переносного противотанкового оружия увеличило потребность в защите от такого рода угроз как в конфликтах низкой, так и высокой интенсивности. Многие страны стремятся противостоять этому оружию с помощью АЗ. Поскольку многие устаревшие платформы приближаются к своим верхним пределам веса, эти системы обеспечивают повышенную защиту при относительно небольшом увеличении веса по сравнению с традиционной броней.
   * Китай, Россия и США в настоящее время находятся на различных стадиях разработки, испытания и развертывания пушечно-гаубичных систем на автомобилях. Они более легко транспортируются, в том числе по воздуху, чем традиционные гусеничные бронированные системы, и обеспечивают интегральную мобильность, что потенциально делает их менее уязвимыми для контрбатарейного огня, чем их буксируемые аналоги. Это делает их особенно привлекательными для легких и средних подразделений быстрого реагирования, нуждающихся в огневой поддержке.
   * Китай и Россия, по-видимому, находились в процессе развертывания гиперзвуковых глиссадных аппаратов, поскольку 2019 год подходил к концу. Ожидается также, что в начале 2020-х годов США введут в строй собственные гиперзвуковые глиссадные аппараты и гиперзвуковые крылатые ракетные комплексы, а ряд других государств в настоящее время проводят исследования в этой области. Эксплуатационные характеристики этих систем еще больше усложняют и без того сложную обстановку для противоракетной обороны.
   * Относительно легкая доступность беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) как для государственных, так и для негосударственных субъектов привела к возобновлению военного интереса к системам противодействия БПЛА как с твердым, так и с мягким поражением. Как Россия, так и США развернули системы на Ближнем Востоке для защиты своих объектов и/или судов от нападения и, вероятно, будут использовать уроки своего опыта в будущей работе по развитию.
   Морские силы
   * Возможности ведения амфибийной войны вновь подвергаются пристальному вниманию, особенно в Азии. Китай продолжает наращивать свой потенциал с помощью все более крупных судов, Япония создала свою десантную бригаду быстрого развертывания, а Австралия развивает свой военно-морской флот в качестве целевой группы, сосредоточенной на своих десантных вертолетных доках. Соединенные Штаты, тем временем, выпустили новую операционную концепцию и стремятся использовать новые технологии и системы для обеспечения интегрированных операций в спорных условиях.
   * Растущая потребность в сохранении морского присутствия на дальние расстояния означает, что все большее внимание - особенно во Франции и Соединенном Королевстве - уделяется передовому присутствию и новым моделям экипажей для повышения доступности платформ.
   * Растет озабоченность, особенно среди ведущих западных морских держав, по поводу доктринальных, тактических и потенциальных последствий деятельности "гибридной" или "серой зоны" на море. В результате в настоящее время особое внимание уделяется необходимости обеспечения осведомленности в морской области и разведывательных средств, средств наблюдения и разведки, включая многоцелевые самолеты и средства дистанционного зондирования, что не в последнюю очередь повышает вероятность приписывания тайных действий.
   * Аэрокосмический потенциал пятого поколения внедряется в Морскую авиационную среду. Военно-Морской Флот США и Корпус морской пехоты США продолжают экспериментировать с концепцией десантных судов ВМС США, эксплуатирующих F-35B, а военно-морской флот готовится представить F-35C. Великобритания переходит к оперативным ходовым испытаниям до первоначального оперативного развертывания своего первого авианосца нового поколения в 2021 году. Тем временем Япония и, возможно, Южная Корея планируют ввести F-35B на свои основные авиационные платформы.
   * Налицо наметившаяся глобальная тенденция к рекапитализации противокорабельных ракетных потенциалов. Это обусловлено возрастом некоторых видов оружия, находящихся на вооружении, а также тем фактом, что они все больше превосходят по дальности действия и эффективности системы конкурентов.
   Воздушно-космические силы
   * Соединенные Штаты объявили в 2019 году, что к 2026 году прекратят приобретение усовершенствованной ракеты класса "воздух-воздух" средней дальности AIM-120 (AMRAAM). Его преемник, Lockheed Martin AIM-260, является ответом на аэрокосмические разработки в Китае и в меньшей степени в России. AIM-120 компании Raytheon уже четверть века является на Западе стандартом рынка активных радиолокационных управляемых ракет класса "воздух-воздух" (AAMs).
   * Боевые самолеты с экипажами, вероятно, будут входить в состав запасов ВВС на протяжении большей части этого столетия. Часто называемые платформами шестого поколения, новейшие разработки будут предположительно поступать на вооружение с середины 2030-х годов и далее. Конструктивные соображения включают платформы, которые могут быть либо с экипажем, либо нет; имеют широкополосное пассивное управление сигнатурами с возможностью активной скрытности; интегрированные системы миссии; и полезные нагрузки направленной энергии, а также вспомогательные беспилотные летательные аппараты (БПЛА).
   * Крылатые ракеты - от малозаметного дозвукового оружия до гиперзвукового оружия со скоростью Маха 5+ - представляют все большую проблему для противовоздушной обороны. Наряду с противоракетной обороной, тактическая боевая авиация в настоящее время рассматривается как элемент оборонительной архитектуры для противодействия крылатым ракетам.
   * Военно-воздушные силы пересматривают предположения о живучести платформы. Ключевые средства обеспечения безопасности, такие как танкеры и платформы раннего предупреждения, часто базирующиеся на больших самолетах, уязвимы для некоторых разрабатываемых в настоящее время ракет класса "воздух-воздух" и "земля - воздух". Аналогичным образом, нынешнее поколение средних и крупных БПЛА не было разработано для эксплуатации в защищенном воздушном пространстве. В краткосрочной перспективе управление рисками может включать в себя изменение тактики, но в долгосрочной перспективе для повышения живучести необходимо будет скорректировать конструкции платформ и их возможности.
   * Активные радары с электронно-сканированной антенной решеткой (AESA) все чаще интегрируются в боевые самолеты вместо механически сканируемых радаров. Все боевые самолеты нового поколения, которые сейчас проходят испытания или разработку, будут использовать один или несколько радаров AESA для обеспечения своих основных радиочастотных датчиков. Преимущества AESA включают в себя увеличенную дальность обнаружения, повышенную устойчивость к контрмерам и повышенную надежность. Кроме того, многие боевые самолеты нынешнего поколения переоснащаются радарами AESA в рамках модернизации среднего возраста, и эти радары также внедряются на AAMs.
   Кибер-война
   * В июне 2019 года, объявив о нанесении ответного авиаудара, президент США Дональд Трамп приказал провести кибератаку на Корпус Стражей Исламской революции Ирана после того, как Иран сбил американский беспилотный летательный аппарат 19 июня. Соразмерность, вероятно, была одним из факторов при принятии решения о применении кибернетических возможностей. Они были вновь использованы США в октябре, после того как Иран атаковал нефтяные объекты Саудовской Аравии. Выбор кибернетических вариантов может стать более заметным по мере того, как вооруженные силы США расширяют кибернетические подразделения на более низких уровнях командования, реализуют инициативу кибернетического сдерживания 2018 года и действуют в соответствии с "постоянным взаимодействием", которое призвано позволить США "наращивать устойчивость, защищаться и противостоять действиям противника в киберпространстве".
   * Один офицер из Института электронной инженерии Народно-освободительной армии писал, что "конечная цель операций по информационному доминированию состоит в том, чтобы влиять на процесс принятия решений противником или уничтожать его". Основными целями, продолжала статья, должны быть вражеские командно-диспетчерские пункты, узлы связи, радиолокационные станции и системы вычислительной сети. Однако "Белая книга" Китая по обороне 2019 года не столь насыщенна, как "Белая книга" 2015 года о центральной роли киберпространства как новой арены для международной стратегической конкуренции, и это решение, возможно, в большей степени зависит от презентационных соображений, чем от какого-либо ослабления импульса к военной кибердержаве.
   * В течение года Индия добилась прогресса в создании своего нового трехсервисного оборонного кибер-агентства. В феврале Сингапур заявил, что он наберет еще 300 военных кибер-специалистов, через год после того, как он создал школу киберзащиты в Вооруженных силах. В ноябре сообщалось, что Малайзия сформирует новое Кибернетическое командование для руководства кибератаками. Эти меры иллюстрируют догоняющие или адаптационные процессы, которые в настоящее время осуществляются в области создания кибернетического потенциала.
   * Глава Австралийского отдела информационной войны генерал-майор Маркус Томпсон неоднократно поднимал вопрос о роли Австралийских сил обороны в защите Родины в киберпространстве. Это отражает растущий во всем мире интерес Национальных вооруженных сил к процессам адаптации, необходимым, особенно с точки зрения юридических полномочий, для усиления военной роли в киберзащите страны.
   * В мае 2019 года президент Трамп объявил чрезвычайное положение в киберпространстве. Этот исполнительный указ предвещал возможное прекращение по соображениям национальной безопасности торговли ИКТ и передачи технологий между США и любой страной, если администрация объявит эту страну "противником". Это последовало за десятилетием постепенной эскалации давления США на Китай по вопросам национальной безопасности сектора ИКТ, особенно в отношении китайской фирмы Huawei Technologies.

   Chapter 1. China's armed forces: "informatisation" and "intelligentisation"
    []

    []

    []

    []

   Глава 1. Вооруженные силы Китая: "информатизация" и "интеллигенция"
   Военная модернизация Китая ускорилась при президенте Си Цзиньпине. Это центральный компонент "китайской мечты", сформулированной Си Цзиньпином в 2013 году. В рамках этого стремления Си Цзиньпин провел далеко идущие реформы в Народно-освободительной армии (НОАК), которые изменили оборонные структуры и привели к интеграции улучшенной военной техники, и которые, по словам Пекина, создадут вооруженные силы "мирового класса" к 2049 году. В современной китайской военной документации часто встречаются три термина: механизация (机), информатизация (信) и, совсем недавно, интеллигенция (智能化). Хотя НОАК не бросает явного вызова этим концепциям публично, они были разработаны с течением времени в последовательных белых документах по обороне и полезны для понимания не только мотивов, прогресса и устремлений Китая по мере модернизации его вооруженных сил, но и взглядов НОАК на современный и будущий конфликт. Некоторые усилия Пекина, вероятно, зависят от его способности внедрять и эксплуатировать сетевые платформы, датчики и оружие, которые могут поддерживать не только более совершенные и более интегрированные системы командования и управления (С2), но и потенциально загоризонтное целеуказание на больших дальностях.
   Развитие мышления
   Процесс военной модернизации Китая был отчасти мотивирован его наблюдением за изменениями в современной войне с тех пор, как его войска в последний раз участвовали в крупных боевых действиях; это было в 1979 году, во время короткой войны с Вьетнамом, в которой в основном участвовали сухопутные войска. В частности, первая война в Персидском заливе против Ирака в 1991 году и позднее вмешательство НАТО в Косово в 1999 году явились для НОАК наглядным примером того, насколько она отстала от современных вооруженных сил. НОАК также изучала советскую и российскую военную модернизацию.
   НОАК до сих пор действовала в соответствии со стратегией "народной войны" и "войны в современных условиях". Однако первая война в Персидском заливе показала, что современные технологии могут быть мультипликатором сил на поле боя и что НОАК необходимо активизировать интеграцию своих военных систем и улучшить совместные операции. Китайское мышление вскоре отразило этот урок. Были проведены оценки, и в начале 1993 года НОАК приняла новое "стратегическое руководство", указывающее, что она будет стремиться "выиграть локальные войны в современных высокотехнологичных условиях".
   Вмешательство в Косово привело к проведению исследования Китайским национальным университетом обороны (НДУ). Это исследование, как отмечают аналитики, высветило центральную роль "информационного превосходства" и уделило пристальное внимание тому, как силы НАТО использовали технологии для подавления командного центра Сербии и телекоммуникаций. В Белой книге Китая по вопросам обороны за 2004 год отражены уроки, извлеченные из Косово, а возможно, и из Ирака в 2003 году. Вооруженные силы Китая стремились, по его словам, выиграть "локальные войны в условиях информатизации", отдавая приоритет "созданию совместных оперативных возможностей". Оценка "Белой книги" состояла в том, что информация связывает военные сферы и действует как мультипликатор сил, но также может привести к более комплексному развитию сил.
   В "Белой книге обороны Китая" за 2015 год оценивалось, что внешняя среда Китая претерпевает "глубокие изменения" и что угрозы являются более разнообразными - и не обязательно локальными или действительно краткосрочными. Китай, по его словам, воспользуется периодом стратегических возможностей для создания мощных вооруженных сил. В этой Белой книге подчеркивалось растущее совершенство дальнобойного, точного, скрытного и необитаемого оружия и оборудования, а также отмечалось, что космическое пространство и киберпространство являются "новыми командными высотами" в стратегическом соперничестве. В конечном счете, как отмечалось в нем, "форма войны ускоряет свою эволюцию к информатизации".
   В октябре 2017 года Си Цзиньпин выступил с речью на 19-м съезде Коммунистической партии Китая, в которой он изложил сроки достижения НОАК своих целей модернизации. К 2020 году механизация должна быть "в основном достигнута", "применение информационных технологий (ИТ)" также должно было прогрессировать, а стратегические возможности должны были значительно улучшиться. К 2035 году, по его словам, "основная модернизация нашей национальной обороны и наших сил" должна быть "в основном" завершена, и в то же время НОАК должна модернизировать свою "теорию, организационные структуры, обслуживающий персонал и вооружение". К середине следующего столетия (возможно, в 2049 году, к 100-летию Народной Республики), по его словам, НОАК должна была полностью трансформироваться в силы "мирового класса".
   Современная война
   Последовательные исследования НОАК и оборонные "Белые книги" показывают, что Китай характеризует современную войну как конфронтацию между противостоящими оперативными системами (作战体系). В случае успешной межсистемной конфронтации (体系对抗) оперативная система противника будет либо разрушена, либо деградирована таким образом, что это приведет к снижению военной эффективности. В оборонной Белой книге 2015 года говорилось, что "интегрированные боевые силы" будут использоваться для того, чтобы "превалировать в операциях системы против системы, характеризующихся информационным доминированием, точными ударами и совместными операциями". НОАК, утверждал он, должна быть готова противостоять противникам во многих областях, в том числе в космосе и киберпространстве. Его цели включали ключевые элементы этих оперативных систем, такие как С2, разведка и информация, а также возможности обычного оборудования и связанные с ними сети. Внимание НОАК к комплексным операциям и потенциальным целям, включая вражеские информационные и командные системы, а также признание растущего значения космоса и киберпространства свидетельствует не только о том, что мышление НОАК все еще развивается, но и о том, что достижение информационного доминирования остается ключевой задачей.
   Это является основой концепции будущих боевых операций НОАК. Эффективные комплексные операции между службами потребуют точной информации о противниках, в то время как собственные системы и силы НОАК должны повысить свою способность не только собирать больше информации, но и обрабатывать и распространять ее во всех областях. В оборонной Белой книге 2015 года говорилось, что НОАК будет стремиться более эффективно использовать информационные ресурсы, совершенствовать системы разведки, раннего предупреждения и С2, развивать возможности точного удара и совершенствовать системы поддержки: информационные системы будут интегрировать оперативные силы и другие элементы и, как говорится, плавно связывать их с платформами оборудования. Действительно, Китай мог бы попытаться интегрировать свои спутниковые разведывательные и навигационные данные, чтобы обеспечить возможность загоризонтного целеуказания. Он мог бы даже подумать о разработке того, что можно было бы назвать "разведывательно-ударным комплексом", объединяющим такие системы, как высокоскоростные крылатые ракеты и высокоскоростные разведывательные беспилотники (как это было показано на параде 70-летия в 2019 году). Интеграция возможностей на его пути поможет не только нанести военные удары, но и - если они будут нацелены на узлы С2 - помочь достичь информационного превосходства над противником.
   Соответствующие стимулирующие структуры
   Успешное внедрение этих концепций потребует постоянного внимания со стороны старших руководителей, включая Центральную военную комиссию НОАК (ЦВК). Этот орган был сокращен в 2017 году после 19-го съезда партии. Четыре его главных отдела были расформированы и преобразованы в 15 "функциональных секций". Это давало высшему руководству НОАК прямой контроль над новыми командованиями театра военных действий и четырьмя военными службами, а также над директивными, исполнительными и надзорными органами, чтобы продвигать реформы и обеспечивать лояльность партии. Кроме того, командующие Военно-морским флотом, ВВС и ракетными войсками были сняты с должности членов КМК, а также был добавлен секретарь Комиссии по проверке дисциплины. Создание в 2015 году Сил стратегической поддержки, подчиняющихся непосредственно КМК, в значительной степени укрепило возможности НОАК в области космической, кибер-, электронной и психологической войны. Она призвана повысить готовность и создать более единый потенциал для осуществления сложных многоаспектных операций такого рода, которые могут иметь место в будущих конфликтах. Кроме того, SSF также выполняет функцию поддержки между службами и филиалами в командах театра военных действий и стремится улучшить интеграцию в отношении стратегических информационных операций. Другие органы, в том числе в рамках объединенного департамента персонала, на которые также были возложены функции С2, были сокращены после организационных реформ 2015 года, и с учетом того, что некоторые задачи были переданы SSF, их точные обязанности в настоящее время неясны.
   Во время президентства Си Цзиньпина военно-гражданский союз был поднят до уровня стратегии национального уровня с акцентом на использование государственных и частных исследований и новых технологий для будущих военных действий в информационной и сетевой областях. НОАК также реорганизовала 67 университетов и колледжей в 37, с тем чтобы продолжить рационализацию разработок в области стратегических и подрывных технологий, а также в области военной доктрины, стратегии, совместных операций и информатизации. В 2017 году НОАК не набирала новых студентов для своей студенческой программы национальной обороны. Это началось в 1999 году в более чем 115 гражданских инженерных и научно-технических университетах. Эта программа прекратит свое существование, как только оставшиеся студенты закончат обучение в 2020 году.
   Возможные неполадки
   Си неоднократно подчеркивал, что НОАК еще не достигла своих целей на период до 2020 года. Действительно, в оборонной Белой книге 2019 года говорилось, что НОАК "еще не завершила задачу механизации и остро нуждается в улучшении своей информатизации". Тем не менее, хотя механизация и информатизация взаимосвязаны, они преследуют различные цели, каждая из которых сопряжена с определенными препятствиями. Например, хотя военно-морской флот и военно-воздушные силы извлекли выгоду из значительных инвестиций в оборонные исследования и разработки, а также в производство оборудования нового поколения, некоторые информационные системы, как сообщается, остаются несовместимыми. Дискуссии в китайской литературе указывают на то, что уровень стандартизации систем управления боевыми действиями в рамках НОАК остается низким, равно как и способность обмениваться информацией между командованиями и службами театра военных действий. Эти источники говорят, что информатизация, как ожидается, улучшит структуры C2 и облегчит сбор и обмен данными. Возможно, это также считается важным в улучшении процесса принятия решений в рамках НОАК, потенциально решая то, что было названо "неспособностью" (会会): неспособность "некоторых" офицеров оценивать ситуацию, понимать намерения вышестоящих властей, принимать оперативные решения, развертывать войска или справляться с неожиданными ситуациями. Хотя военный опыт интеграции сетевого потенциала в некоторых западных государствах позволил добиться большей гибкости в использовании FLX на более низких уровнях командования, это не нашло отражения в НОАК. Предполагается, что благодаря интеграции новых технологий улучшилась коммуникация между лицами, принимающими решения в НОАК, и подчиненными, однако мало кто может предположить, что информатизация придала КМС уверенность, позволяющую принимать более независимые решения на более низких уровнях командования. Действительно, если уж на то пошло, реформы КМК в 2015 году усилили процесс принятия решений сверху вниз, который структурирован через партийные комитеты и постоянные комитеты партии на всех уровнях НОАК и которые находятся под все более пристальным вниманием со стороны комиссий по проверке дисциплины. Между тем, нет уверенности в том, что НОАК в полной мере осознает преимущества организационных изменений, таких как создание ССФ. Как отмечают аналитики, объединение подразделений таким образом, чтобы их персонал, системы и военная культура были полностью совместимы, может занять некоторое время.
   НОАК также сталкивается с проблемами в области найма и подготовки высококвалифицированных кадров, способных работать с передовым оборудованием, в то время как существует также конкуренция со стороны частного технологического сектора Китая. Были предложены более высокие оклады, а также более высокие пособия после прохождения военной службы, но они различаются между офицерами и рядовым составом. Отражая растущую озабоченность в этой области, в 2018 году было создано Министерство по делам ветеранов. Кроме того, сохраняются проблемы в совершенствовании военной подготовки, несмотря на внедрение онлайновых средств обучения и моделирования, а также продолжающиеся межрегиональные учения, призванные стимулировать интеграцию. Кроме того, привлечение в НОАК недавних выпускников с высоким техническим опытом не доказало безусловного успеха. Как утверждает один из источников, "этим профессиональным техникам нелегко адаптироваться к войскам, и в равной степени трудно командующим силами адаптироваться к новым ИТ". Наряду с приобретением новой военной техники, оснащенной информационными средствами, необходимо совершенствовать подготовку кадров, с тем чтобы китайские войска могли наилучшим образом использовать возможности этих систем.
   Прогнозы
   Подход Китая к будущей войне и военной модернизации, по-видимому, в значительной степени использовал уроки, которые он наблюдал при изучении других современных военных. Информатизация похожа на американскую концепцию сетецентрической войны, использующую использование современного оружия и оборудования с поддержкой ИКТ, а также улучшающую C2. НОАК сосредоточила свое внимание на повышении потенциала и количества своих высокоточных ударных систем и своих ракет, уделяя особое внимание увеличению дальности и повышению точности. Она занимается развитием электромагнитного спектра, кибернетики и космических систем. В каком-то смысле всеохватывающие амбиции, намеченные для процесса информатизации Китая, отражают понимание НОАК ее позиции по отношению к передовым западным военным силам.
   В Китае, в таких местах, как Академия военных наук и НДУ, ведутся дискуссии о возможной децентрализации командных структур и потенциальной степени автоматизации в будущих системах вооружения. Но в то время как стремление к информатизации могло бы побудить НОАК рассмотреть необходимость большей гибкости в принятии решений и требованиях к военной подготовке, ужесточение контроля Си над НОАК привело к большей централизации в КМК. Хотя процесс "информатизации" может способствовать повышению потенциала НОАК в тандеме с разработкой и внедрением более совершенных военных систем, это не означает, что НОАК находится в боевой готовности или что преимущества информатизации ощущаются быстро. Эти опасения подтверждаются тем, что можно наблюдать за саморефлексией НОАК, когда она проходит через этот процесс.
   В то же время остается неясным, в какой степени интеграция более интеллектуальных возможностей, таких как большие данные и искусственный интеллект, повлияет на китайские разработки в области вооружений и улучшит их. Хотя возникли опасения по поводу степени автоматизации китайских оружейных систем, из-за централизованного принятия решений китайские дискуссии, похоже, все еще предполагают присутствие человека. Вполне возможно, что первоначальные преимущества интеллектуальных возможностей будут ощущаться в большей степени в таких областях, как логистическая поддержка и C2. Пока неясно, дадут ли НОАК сравнительные преимущества перед потенциальными противниками, некоторые из которых модернизируются сходным образом, - это "информатизация" и "интеллигенция". Таким образом, НОАК будет внимательно относиться к риску внедрения в свои собственные системы уязвимостей, которые она, как представляется, использует или нацеливает в других системах. Это может объяснить сообщения о проведении китайскими войсками учений в условиях ухудшенной электромагнитной обстановки. В то же время, в то время как НОАК смотрела на результаты деятельности США в недавних конфликтах, чтобы информировать о своих планах и целях военной модернизации, она, вероятно, в будущем также будет смотреть на программы военной модернизации других азиатских государств, которые стремятся интегрировать новые технологические разработки в свое военное мышление, технику и силы. Однако для Китая реализация всего потенциала этих событий, скорее всего, займет больше времени, чем предполагалось вначале.


   Military use of the electromagnetic spectrum: the renewed focus on electronic warfare
    []

    []

    []

    []

   Военное использование электромагнитного спектра: возобновление внимания к радиоэлектронной войне
   Современные военные силы и средства все больше полагаются на электромагнитный спектр (ЭМС) для стратегической, оперативной и тактической ситуационной осведомленности, а также для связи и навигации. Радиолокационные станции на суше, на море, в воздухе и в космосе используют радиочастотные излучения для обнаружения и отслеживания целей. Вооруженные силы, в свою очередь, используют радиочастотные передачи для передачи голоса, данных и изображений, чтобы повысить свою ситуационную осведомленность и обеспечить функции командования и управления (С2). Между тем, спутниковые радиочастотные передачи обеспечивают сигналы спутниковой навигации (Глобальная навигационная спутниковая система, или ГНСС), которые используются вооруженными силами и обществами для навигации и синхронизации.
   К концу Холодной войны Соединенные Штаты и их союзники привыкли к тому, что их радиолокационные, коммуникационные и навигационные системы превосходят все остальные по уровню сложности. Это было очевидно во время военных интервенций США и НАТО начиная с 1990-х годов. Это превосходство было, во всяком случае, наследием американских военных и гражданских научно-технических разработок во время Второй Мировой Войны и холодной войны, а также послевоенного развития американскими союзниками своих собственных передовых военных технологий. В отличие от этого, ограниченный доступ к такой технологии препятствовал развитию аналогичной передовой техники, безусловно, в России, но и в других странах. Хотя во время Холодной войны Россия вкладывала значительные средства в отечественные военные технологии, сокращение доступа к зарубежным инновациям замедлило ее технический прогресс.
   После окончания Холодной войны западные вооруженные силы во многих случаях были сосредоточены на операциях за пределами зоны боевых действий и все шире использовали в целом ЭМС. Западные вооруженные силы увеличили свою зависимость от ЭМС для ситуационной осведомленности, включая отслеживание океанских сил, а также для связи, разведки, навигации и определения времени, а также данных наведения и целеуказания. В то же время западные общества также углубили свою зависимость от ЭМС. Учитывая лишь ограниченное число угроз Западному использованию ЭМС, было сохранено мало военных возможностей для борьбы с ними. Кроме того, тактика и процедуры, которые тщательно соблюдались бы во время Холодной войны, такие как дисциплина голоса и контроль за выбросами, стали менее важными, а связанный с ними опыт и навыки исчезли. Один немецкий офицер радиоэлектронной борьбы, говоря об радиоэлектронной войне (РЭБ) в контексте НАТО, заметил, что "обучение РЭБ в войсках по всей НАТО потеряло фокус и навыки РЭБ атрофировались".
   Бросая вызов западному доминированию
   Растущая зависимость вооруженных сил США и союзников от Сэм была очевидна для Китая, России и других государств, включая Иран и Северную Корею. Были изучены западные военные операции, а также современные военные средства использования ЭМС для улучшения C2, ситуационной осведомленности, разведки, наблюдения и разведки (ISR) и целеуказания. В результате эти государства приступили к осуществлению программ, направленных на повышение их потенциала по срыву использования ЭМС с помощью электронных атак, а также на то, чтобы самим извлечь выгоду из ЭМС. Они также начали изучать, как использовать ЭМС для проведения кибератак с потенциальными целями, включая военные коммуникационные сети, радары и навигационные системы, а также гражданскую критическую инфраструктуру.
   Однако эти государства также усиливают свою зависимость от ЭМС. Например, модернизация российской армии за последнее десятилетие привела к тому, что страна инвестировала средства в цифровые системы управления боевыми действиями, а также в передовые Телекоммуникации и радары. То же самое относится и к Китаю, который стремится усовершенствовать свою военную "информатизацию", развивая сетецентрические возможности C2 и ISR и более тесно интегрируя в эти структуры возможности, предоставляемые все более современной военной техникой. Такое использование ЭМС может создать возможности для таргетирования потенциальных противников, которые могут использовать его для проведения атак, в том числе с помощью электронных средств.
   Прогресс России
   В течение десятилетий, предшествовавших развертыванию России на Украине (2014- й) и в Сирии (2015- й), ее вооруженные силы в разной степени использовали РЭБ во время конфликта в Чечне в 1990-х и 2000-х годах, а также во время короткой войны с Грузией в 2008 году. В Чечне считается, что сбор разведывательной информации о противоборствующих силах (КОМИНТ), особенно о геолокационных источниках передачи сообщений, имел жизненно важное значение для обнаружения и фиксации вражеских позиций для нанесения артиллерийских или авиационных ударов. В отличие от этого, в Грузии российские усилия по сбору радиоэлектронной разведки (EKINT) и непосредственному подавлению наземных радаров воздушного наблюдения и управления огнем были признаны слабыми, хотя это, возможно, также было связано с грузинскими контрмерами.
   С тех пор Россия предпринимает усилия по восстановлению своих возможностей в области РЭБ, а развертывание в Украине и Сирии предоставило вооруженным силам оперативную лабораторию для совершенствования и развития их доктрин РЭБ. В то же время они в какой-то мере предложили окно для наблюдения за российскими возможностями. Группа асимметричных стратегий вооруженных сил США, пишущая в общедоступном исследовании российской "Войны нового поколения" (опубликованном в 2015 году), заявила, что Россия наблюдала и стремилась использовать западные стратегии. Например "из-за того, что маневренная война опирается на связь, Россия вложила значительные средства в системы радиоэлектронной борьбы, которые способны отключать связь и сигналы в широком спектре". Российская РЭБ на Украине была откровенно наступательной. Помехи помогли прервать украинскую военную радиосвязь в Крыму, поскольку Россия оккупировала и аннексировала эту территорию в начале 2014 года. Это было поддержано системой беспилотного летательного аппарата (БПЛА) РБ-314V Леер-3, которая использовалась для глушения сотовых сетей, и системой РП-377ЛА Лорандит COMINT, которая предназначалась для высокочастотной и сверхвысокочастотной связи. Помехи также затронули радиосвязь, используемую для управления беспилотными летательными аппаратами S-100 Camcopter, помогающими наблюдательной миссии Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе в Украине. Россия стремилась интегрировать эти возможности для совершенствования своего "разведывательно-ударного комплекса". Группа асимметричной стратегии заявила, что на Украине Россия использовала "сложную смесь беспилотных авиационных систем, средств подавления радиоэлектронной борьбы и реактивной артиллерии дальнего действия".
   В Сирии позиция России в области РЭБ в целом была ориентирована на силовую защиту. Поражение боевого самолета Су-24М ВВС России двумя истребителями F-16C ВВС Турции в ноябре 2015 года побудила Москву развернуть дополнительные системы РЭБ. Месяцем ранее Россия развернула глушитель 1РЛ257 "Красуха-4", который нацелен на бортовые радары X-диапазона и Ku-диапазона, обычно используемые боевыми самолетами и ракетами, для защиты авиабазы Хмеймим на севере Сирии. "Красуха-4" была дополнена системами в контейнере Л-175В/ВЭ Хибины и Леер-3. С Л-175В/ВЭ помехи может осуществлять боевые самолеты ВВС России Су-30СМ, Су-34, Су-35.
   Леер-3, возможно, был развернут для поддержки операций сирийской армии путем глушения мобильных телефонов повстанцев. Он также мог быть использован для доставки подрывающих боевой дух текстовых сообщений противоборствующим силам. Были распространены сообщения о том, что российские вооруженные силы также развертывают такие средства, как система РЭБ РБ-301Б "Борисоглебск-2", которая также используется на украинском театре военных действий, и контр-БПЛА система "Репеллент-1", предназначенная для прерывания радиосвязи между БПЛА и его наземной станцией. В июне 2019 года появились сообщения о том, что в воздушном пространстве Израиля возникли помехи ГНСС, возможно, вызванные системами Р-330Ж "Житель" российской армии, которые использовались для защиты российских баз на авиабазе Хмеймим. Было ли это глушение преднамеренным или непреднамеренным следствием операций, остается неясным.
   Российские эффекты РЭБ также наблюдались в Европе. Москву обвинили в использовании помех против Норвегии и ее балтийских соседей. В марте 2019 года Осло заявил, что российские военные глушили сигналы ГНСС на севере страны во время учений НАТО в октябре-ноябре 2018 года. Ранее российские учения "Запад-2017" показали, что РЭБ используется для подготовки российских войск к боевым действиям в условиях электромагнитного противостояния. Эти усилия РЭБ не были выполнены в вакууме. Операции на Украине и в Сирии показали, что они являются частью более широкой стратегии, включающей кибератаки. Москву обвиняют в проведении кибератак на критически важную украинскую инфраструктуру, а также в кибератаках на неправительственные организации и оппозиционные группы во время ее участия в сирийском конфликте.
   Китай
   Китай также пересматривает свои возможности в области РЭБ - возможно, даже в большей степени, чем Россия, - поскольку он модернизирует свои вооруженные силы. В докладе Министерства обороны США о военной мощи Китая за 2018 год говорится, что Народно-освободительная армия (НОАК) считает РЭБ ключевым аспектом современной войны и что " ее доктрина РЭБ подчеркивает использование оружия электромагнитного спектра для подавления или обмана электронного оборудования противника. Потенциальные жертвы РЭБ включают в себя системы противника, работающие в радио- , радиолокационном, микроволновом, инфракрасном и оптическом диапазонах частот, а также противоборствующие компьютерные и информационные системы. "Кибер-действия, тем временем, могут атаковать систему C2 противника, с потенциалом "полностью разрушить" эти системы, тем самым "получив превосходство на поле боя". Они были бы также полезны и для других целей, включая шпионаж. Особенности РЭБ в недавних китайских военных учениях, направленных не только на улучшение способности НОАК использовать РЭБ, но и на повышение ее способности действовать в спорной электромагнитной среде. Его подразделения РЭБ регулярно тренируются, согласно Минобороны, для того, чтобы "проводить операции по созданию помех и борьбе с помехами против многочисленных систем связи и радиолокации или спутниковых систем GPS в ходе учений "сила-на-силе". В 2019 году, между тем, сообщения о том, что точность спутниковых навигационных систем ухудшается у берегов Шанхая, свидетельствуют о растущем потенциале Китая, возможно, в гражданском секторе, а также в Вооруженных силах.
   НАТО и угроза РЭБ
   Глушение ГНСС вызывает все большую озабоченность у государств-членов НАТО, и они стремятся восстановить свой потенциал РЭБ и его устойчивость. В своей политике радиоэлектронной борьбы на 2018 год Пентагон рекомендовал уделять приоритетное внимание обучению "в перегруженной и спорной электромагнитной оперативной среде ... как на боевых полигонах, так и в ходе обучения".
   США преследуют более устойчивые к помехам спутниковые сигналы глобальной системы позиционирования (GPS), в то время как армия США рассматривает новые навигационные системы для своих транспортных средств, включая инерциальные навигационные системы (ИНС), чтобы уменьшить зависимость от GPS. Его бронированные боевые машины пехоты M-1126 Stryker получают навесную систему гарантированной точности навигации и синхронизации (MAPS), которая использует систему GPS, объединенную с атомными часами для обеспечения синхронизации, INS и антенной GNSS для защиты от подделки. Ожидается, что армия развернет карты для других бронетранспортеров, а также разработает вариант системы оснащения спешившихся солдат. Армия США также пересмотрела свою позицию по РЭБ и, как сообщается, должна была начать выставлять новые взводы РЭБ в маневренных бригадах во втором квартале 2020 года.
   Военно-воздушные силы США изучают свою позицию с учетом современной обстановки в области РЭБ, поскольку они стремятся сохранить то, что они называют стратегическим преимуществом Соединенных Штатов. Военно-воздушные силы внедряют такие системы, как вариант миниатюрной воздушной приманки AGM-160C, которая добавляет радиолокационную помеху, и модернизируют свои противорадиолокационные ракеты класса "воздух-поверхность" AGM-88. Однако некоторые аналитики говорят, что приоритеты защиты платформ по-прежнему рассматриваются военно-воздушными силами как ключ к смягчению возобновившейся угрозы РЭБ, и это очевидно из соображений управления сигнатурами, наблюдаемых в проектах платформ. Военно-воздушные силы, как было сказано, могут иметь тактические помехи, но они также требуют возможностей на уровне театра военных действий - возможностей, которых у них не было с тех пор, как самолет радиоэлектронной борьбы EF-111A Raven ушел в отставку в 1998 году.
   США и НАТО также наращивают свой кибернетический потенциал. После того как 20 июня 2019 года Иран сбил разведывательный беспилотник ВМС США BAMS-D, Киберкомандование США, как сообщается, осуществило кибератаку, направленную на сетевые системы C2, контролирующие иранские батареи ракет класса "земля-воздух".
   В других странах НАТО продолжаются усилия по расширению возможностей союзнических сил и платформ действовать в районах с электромагнитными помехами. На стратегическом и оперативном уровнях Объединенный основной штаб Североатлантического союза по РЭБ разрабатывает новую доктрину РЭБ. Она также сделала важные инвестиции в подготовку специалистов по РЭБ НАТО и пересматривает свои возможности SIGINT с помощью инициативы НАТО EW Database-Next Generation (NEDB-NG). Это должно улучшить то, как государства-члены анализируют, хранят и обмениваются информацией, в том числе о новых системах ЭМС и связанных с ними платформах. Упражнения, практикующие и защищающие от ЭА, снова стали частым явлением.
   Предпринимаются также шаги по объединению РЭБ и кибервойны. Например, в 2018 году Министерство обороны Великобритании опубликовало свою совместную доктрину кибер- и электромагнитной деятельности, направленную на согласование позиций Вооруженных сил Великобритании, а также с гражданскими учреждениями, такими как организация GCHQ SIGINT.
   Платформы и оружие также разрабатываются таким образом, чтобы быть устойчивыми к РЭБ и киберугрозам. Низкая вероятность перехвата/обнаружения сигналов, передаваемых радиолокационными и коммуникационными системами, может затруднить для систем SIGINT обнаружение и определение местоположения источника передачи, помогая предотвратить помехи и, возможно, защитить от кибератак.
   В области коммуникаций аналитики считают, что уроки Украины показывают, что коммуникации НАТО в целом устойчивы к попыткам российских помех. В Украину было поставлено небольшое количество тактических радиостанций, оснащенных одноканальной наземной и бортовой радиосистемой НАТО (SINCGARS). SINCGARS обеспечивает четкую и защищенную связь между сухопутными войсками, и радио SINCGARS, как считалось, хорошо работало, несмотря на действия русских помех. В долгосрочной перспективе использование сверхвысокочастотной связи для тактической связи, использующей полосу пропускания 30-300 ГГц, может привести к созданию систем, которые трудно глушить из-за их очень узкой ширины луча; это затрудняет их обнаружение, локализацию и атаку.
   А что дальше?
   Ряд стран-потенциальных противников внимательно изучили последние военные операции Запада. Отметив, что США и их союзники полагаются на ЭМС, они предприняли шаги для обеспечения того, чтобы это можно было оспорить. В то же время растет понимание того, что кибервойна может подорвать военный потенциал противника на тактическом и оперативном уровнях, а также его социально-экономическую и политическую жизнь на стратегическом уровне. Действительно, дисциплины электронной и кибервойны все больше сливаются в военном контексте. НАТО и страны-партнеры приняли ответные меры и переориентировали стратегии в целях устранения своих электромагнитных уязвимостей, включая повышение их способности действовать в ухудшенной или отрицательной среде ЭМС, а также инвестирование в возможности электронной и кибервойны. Для крупных игроков - включая Китай и Россию - существенным элементом успеха будет не только то, как они улучшают свою электромагнитную оборону и устойчивость, но и то, как они развивают и используют больший наступательный потенциал в рамках своих планов военной модернизации.

   The space domain: towards a regular realm of conflct?
    []

    []

    []

    []
   Космическая область: к регулярному царству конфликта?
   В 2019 году в ряде объявлений подчеркивалось растущее значение космоса для национальной безопасности и обороны. На своей встрече министров иностранных дел в ноябре 2019 года в Бельгии НАТО объявила космос "оперативной областью" для Североатлантического союза, через три месяца после того, как Соединенные Штаты активизировали Космическое командование США в качестве нового, одиннадцатого, боевого командования. По данным Министерства обороны США, США "сталкиваются с серьезными и растущими вызовами своей свободе действовать в космосе". Китай и Россия, говорилось в нем, "рассматривают контркомический потенциал как средство снижения военной эффективности США и союзников".
   Космос - это важнейший аспект повседневной гражданской, а также военной деятельности. Снизились технические и стоимостные барьеры для входа, что позволило большему числу стран обладать космическими активами. Многие из них имеют двойное назначение. Все больше стран полагаются на космос для поддержки и укрепления своих военных операций, что, в свою очередь, служит стимулом для развития противокосмического и противоспутникового потенциала (АСАТ). Многие из них напоминают те, что были разработаны Советским Союзом и США во время Холодной войны. Один из рисков, как утверждают некоторые аналитики, заключается в том, что сегодня может быть меньше сдерживающих факторов, сдерживающих использование таких возможностей, особенно если государства стремятся использовать эти системы в рамках подпороговой деятельности.
   Это возникающее признание того, что космос является еще одной областью военной конкуренции и потенциального конфликта, вызывает многочисленные вопросы. Они включают в себя то, как лучше всего организовать военно-космические силы и как защитить или укрепить спутники от нападения, а также разработать средства для вмешательства в работу средств противника. Есть также вопросы, касающиеся быстрого роста космических систем частного сектора и того, как они могут стимулировать конкуренцию или использоваться вооруженными силами. Еще одна проблема заключается в том, как лучше интегрировать военно-космические операции с операциями в воздухе, на суше, на море и в киберпространстве. Кроме того, перспектива наступательных военных действий в космосе или деятельности, нацеленной на восходящие, нисходящие или наземные станции, вызывает озабоченность по поводу сопутствующего ущерба глобальным космическим службам, лежащим в основе современной коммерческой и социальной жизни; как можно использовать режимы контроля над вооружениями или укрепления доверия для ограничения использования определенных возможностей; и как избежать перехватов или ошибок, которые могут привести к конфронтации или даже конфликту в космосе или на Земле.
   Наследие холодной войны
   Российские (тогда еще советские) и американские космические программы уходят своими корнями в производство средств доставки ядерного оружия, но это более или менее одновременно сместилось в сторону запуска спутников. Возросшие возможности советской противовоздушной обороны побудили администрацию Эйзенхауэра разработать спутники для усиления деятельности по сбору разведывательной информации. Несмотря на то, что Советский Союз добился первых публичных успехов с помощью спутника "Спутник" (который вышел на орбиту в октябре 1957 года на модифицированной баллистической ракете) и первого полета человека в космос (когда Юрий Гагарин вышел на орбиту 12 апреля 1961 года на "Востоке-1"), засекреченная программа американских разведывательных спутников Corona впервые доказала преимущества использования космоса для национальной безопасности.
   Москва и Вашингтон вели военную конкуренцию в космосе на протяжении всей Холодной войны. Договор по космосу 1967 года, положивший начало международному космическому праву, ограничил Военно-космическую конкуренцию, запретив размещение ядерного оружия и других видов оружия массового уничтожения на орбите и создание военных баз на Луне, но также разрешил широкий спектр других видов Военно-космической деятельности под эвфемизмом "мирное использование". Первоначальные идеи создания военных космических станций с экипажами и орбитальных бомбардировщиков вскоре уступили место более практичным спутникам, которые обеспечивали важнейшие разведывательные, наблюдательные и разведывательные услуги (ISR), связь, а также услуги по позиционированию, навигации и хронометражу (PNT) из космоса. Военная полезность этих услуг побудила и Советский Союз, и США также разработать и развернуть наземные и космические противоспутниковые средства. Это оружие никогда не использовалось в военных конфликтах, главным образом потому, что использование спутников для проверки договоров о контроле над вооружениями и предупреждения о ядерном нападении сдерживало космические атаки, опасаясь, что они вызовут более широкую, возможно ядерную, конфронтацию.
   Ближе к концу Холодной войны публичное стремление администрации Рейгана реализовать свою стратегическую оборонную инициативу (SDI) вызвало новый виток международной озабоченности по поводу военной конкуренции в космосе. Возросла озабоченность по поводу того, что милитаризация космоса может обернуться вооружением космоса, потенциально включая системы космического базирования, которые могут быть использованы для поражения объектов на Земле. Однако потенциал, предусмотренный для SDI, не был развернут до того, как холодная война подошла к концу.
   Развитие конкуренции
   США были доминирующей космической державой после падения Советского Союза. Многие российские военно-космические программы советской эпохи столкнулись с сокращением бюджета, и, как понимают аналитики, программы АСАТ были законсервированы. Для Вашингтона ценность космоса для поддержки и усиления военных операций была доказана в 1990-1991 годах первой войной в Персидском заливе и бомбардировочной кампанией 1999 года в бывшей Югославии. Это привело к увеличению военных инвестиций в космические службы и стимулировало их интеграцию в воздушные, сухопутные и морские силы. В конце 1990-х годов Вооруженные силы США разработали планы более широких усилий по достижению полномасштабного "господства" в космосе, но они потеряли импульс после 11 сентября и последующих войн в Афганистане и Ираке в пользу использования космического потенциала для поддержки и усиления этих операций.
   Пока США занимались Афганистаном и Ираком, Китай и Россия начали наращивать свои инвестиции в космический потенциал национальной безопасности. Обе страны приступили к осуществлению программ военной модернизации, извлекая уроки из операций США и Запада еще во время Первой войны в Персидском заливе, а в случае России - к омоложению некоторых доселе бездействовавших военно-космических проектов с возобновлением потоков финансирования. Некоторые аналитики понимают, что это включало в себя возобновление некоторых противокосмических и противоспутниковых программ или разработку новых версий. Сообщалось, что тогдашний командующий российскими космическими силами заявил в 2010 году, что Россия "вновь разрабатывает инспекционные" и "ударные" спутники. Россия также приступила к реализации проекта по восстановлению своей спутниковой навигационной группировки ГЛОНАСС. Со своей стороны, Китай приступил к осуществлению широкомасштабной программы развития своих собственных космических возможностей в области разведки, навигации и связи для удовлетворения своих потребностей в области национальной безопасности (запуски начались в 2000 году для китайской спутниковой навигационной системы "Бэйдоу"), а также набора собственных средств космического и противоспутникового противодействия. Китай провел многочисленные испытания противоспутникового оружия, в том числе в январе 2007 года, используя ракету прямого набора высоты, которая уничтожила один из его собственных метеорологических спутников и привела к появлению нескольких тысяч осколков орбитального мусора. (США и Советский Союз сами проводили такие испытания во время Холодной войны.)
   В течение 2010-х годов США все больше беспокоили угрозы своему космическому потенциалу. В 2013 году администрация Обамы составила Национальную разведывательную оценку российских и китайских контр-космических возможностей и проанализировала космическую позицию Соединенных Штатов. Это вызвало ряд инициатив, направленных на реорганизацию космического потенциала национальной безопасности и повышение устойчивости космических средств США к атакам, а также первые публичные дискуссии высших военных руководителей о возможности превращения космоса в будущую область конфликта. Администрация Трампа продолжила этот фокус с публичными заявлениями о неизбежности космоса как области военных действий и стимулом для серьезной реорганизации американской военно-космической бюрократии.
   Рассеивание космической конкуренции
   По мере того как космос становится неотъемлемой частью будущей военной конкуренции и конфликтов, а также по мере того, как все больше стран вкладывают средства в космический потенциал для укрепления своих национальных интересов в области безопасности, в настоящее время становится очевидной тенденция к поиску противокосмических и противоспутниковы средств. Нынешние конфликты в Сирии и Восточной Украине уже характеризуются значительным использованием наземных помех и замены спутниковых навигационных и коммуникационных систем в рамках военных операций. Это имело место и в других местах, о чем свидетельствует глушение спутниковых навигационных сигналов в Южной Корее в 2016 году, приписываемое Северной Корее Югом, а также сообщения в 2019 году о том, что спутниковые навигационные сигналы у берегов Шанхая были сфальсифицированы. Тем временем Китай и Россия продолжают свои программы тестирования и разработки ПСО. Тем временем Индия испытала свое собственное оружие ПСО прямого восхождения в марте 2019 года, и некоторые в США утверждают, что оно также должно развивать наступательный потенциал.
   Типы противокосмических возможностей, которые изучаются сегодня, в основном совпадают с теми, которые были разработаны во время Холодной войны. Сообщалось, что российская ракета 51Т6 "Gorgon" (часть системы противоракетной обороны (ПРО) А-135) обладает скрытой способностью перехвата спутников, в то время как остается неясным, обладает ли российская ракета 14Ц033 Нудоль (которая может быть связана с системой ПРО А-235) аналогичной способностью. Помимо ракет наземного, морского или воздушного базирования, используемых в качестве оружия прямого перехвата для уничтожения спутников на низкой околоземной орбите, размещенные на орбите перехватчики могут использоваться в качестве орбитального оружия, маневрируя и сближаясь с спутником-целью, чтобы попытаться повредить или уничтожить его. Эти перехватчики могли бы включать в себя маневренные спутники. Мощные лазеры и другие виды оружия с направленной энергией также могут быть использованы для временного ослепления или иного вмешательства в работу спутников, хотя физическое уничтожение с помощью лазера (особенно с наземного местоположения), как утверждают специалисты, все еще находится в некотором отдалении от более непосредственных угроз, однако, это глушение спутниковых радиочастотных передач и кибератаки на наземные станции управления, которые могут нарушить военное использование спутников во время конфликта.
   Защита и устойчивость
   Продолжается дискуссия о том, как лучше всего защитить спутники от нападения. Россия и США были эффективно сдержаны от нацеливания спутников раннего предупреждения во время Холодной войны из-за риска начала ядерной войны. Отсутствие враждебных угроз на протяжении большей части последующего периода означало, что функциональность стала главным определяющим фактором проектирования спутников национальной безопасности. Это привело к сосредоточению внимания на крупных, способных и дорогостоящих спутниках национальной безопасности с длительными сроками разработки и замены. Некоторые аналитики утверждают, что развитие наступательных возможностей для угрозы спутникам противника само по себе может сдерживать потенциальные атаки. Тем не менее, если нация с такими наступательными возможностями сама сильно зависит от космических систем, она может быть не склонна предпринимать действия, которые, в свою очередь, могут поставить их под угрозу. Вместо этого ключевой стратегией стало повышение устойчивости космического потенциала путем перехода к новым созвездиям многочисленных более мелких спутников, потенциально разбросанных по нескольким орбитам; использование коммерческих или союзнических спутников; и генерировать оперативно реагирующие космические возможности, чтобы быстро воссоздать эти созвездия. Что касается спутниковых приложений, то там, где это невозможно, основное внимание уделялось обеспечению защиты спутников от атак, возможно, с помощью дополнительных возможностей маневрирования или бортовых систем, чтобы запутать или помешать системам наведения, или улучшенной защите от угроз, включая ослепление или помехи. Аналитики понимают, что в рамках расширения своих Военно-космических функций и исходя из опасений по поводу потенциальной уязвимости на орбите Франция рассматривает возможность пассивной и активной защиты своих будущих спутников, а также систем, которые могли бы обеспечить предупреждение о надвигающейся угрозе, позволяя тем самым осуществлять оборонительные маневры.
   В то же время некоторые государства готовятся к работе в условиях, когда они больше не имеют гарантированного доступа к космосу или гарантированной надежности данных из своих космических систем. Было отмечено еще больше учений, в которых сигналы GPS были намеренно ухудшены, в то время как в 2016 году сообщалось, что ВМС США восстанавливают подготовку по небесной навигации на фоне опасений ухудшения или подделки GPS. Это также имеет важное значение для управляемого оружия, где вновь уделяется внимание системам усиления защиты от электронного нападения, а также формам резервирования, например в системах наведения, которые в противном случае могут зависеть от сигналов систем космического базирования.
   Одной из важнейших современных особенностей, отсутствовавших во время Холодной войны, является вовлечение частного сектора. Программа "Аполлон" и другие крупные космические программы времен Холодной войны направлялись и финансировались правительством (хотя они использовали контрактную поддержку промышленности), в то время как сегодня коммерческие компании часто занимаются своей собственной космической деятельностью независимо от правительств. Государства обращаются к коммерческим компаниям как к источнику технологических инноваций, которые могут быть использованы в военных целях и для предоставления основных услуг, с надеждой на получение выгод от высвобождения военных бюджетов для финансирования конкретных военных потенциалов.
   Ведутся также дебаты о том, как лучше всего организовать военно-космические функции. Хотя целый ряд стран выполняет военно-космические функции, они часто ограничены по масштабам, связаны с устойчивостью или управлением космическими средствами и прикреплены или подчинены более крупным организациям или службам.
   Однако в последние годы несколько государств перешли к усилению интеграции космического и другого военного потенциала. В декабре 2015 года Китай создал свои силы стратегической поддержки, объединив подразделения радиоэлектронной борьбы, космоса и кибернетики, хотя аналитики по-прежнему не уверены, включает ли это в себя контр-космические силы. Также в 2015 году Россия создала свои Воздушно-Космические Силы, объединив под одним командованием свои прежние подразделения ВВС, ПВО и космонавтики. Франция объявила в августе 2019 года, что она повысит свое существующее Объединенное Космическое командование до Космического командования под наименованием французских Воздушно-космических сил. Тем временем Великобритания обнародовала свою оборонно-космическую стратегию в середине 2019 года, объявив об инвестициях в космические системы, включая разработку малых спутников.
   В США, однако, и Конгресс, и администрация Трампа призвали к тому, чтобы космическое пространство было отделено от военно-воздушных сил и введено в новую военную службу. Президент Трамп настаивал на том, чтобы это был отдельный "департамент космических сил", в то время как Пентагон и Конгресс, похоже, выступают за полуотделение космических сил в рамках Департамента военно-воздушных сил, аналогично отношениям между Корпусом морской пехоты США и военно-морским флотом США. В 2018 году Конгресс поручил воссоздать Космическое командование США (USSPACECOM), чтобы вновь взять на себя функцию космических войн, которая выполнялась американским стратегическим командованием с момента гибели первоначального USSPACECOM в 2002 году. В своей новой роли USSPACECOM будет выполнять функции боевого командования, отвечающего за все военные операции на высоте свыше 100 километров и интегрирующего военно-космические возможности в планирование и операции других боевых командований. В декабре 2019 года сообщалось, что (в рамках переговоров по оборонному бюджету на 2020 год) американские законодатели согласились создать космические силы США в качестве отдельного военного подразделения.
   Неурегулированные вопросы
   Растущее внимание к космосу как потенциальной области военной конфронтации также способствует осознанию необходимости ограничить воздействие, которое это может оказать на невоенную космическую деятельность, как это имеет место в случае военной деятельности в других областях. Аналитики, изучающие эту проблему, предложили ряд шагов, которые можно было бы рассмотреть, включая разработку мер по обеспечению прозрачности и укреплению доверия, которые могли бы помочь уменьшить вероятность несчастных случаев, ошибок или неверных представлений, которые могут спровоцировать конфронтацию или, что еще хуже, спровоцировать конфронтацию в космосе. Такие меры также могут быть полезны для выявления необычных действий или действий, которые могут быть или могут предшествовать враждебному нападению на спутник. Вопрос о том, будет ли такое нападение равносильно применению силы, что, возможно, приведет к тому, что государство будет ссылаться на право на самооборону, обсуждается военными юристами и учеными, равно как и вопросы, касающиеся применения международного гуманитарного права и права вооруженных конфликтов к военно-космическим операциям. Эти дебаты становятся еще более сложными, если государства стремятся использовать военно-космический потенциал, который находится ниже порога обычной военной активности.
   Кроме того, вновь возрос интерес к мерам контроля над вооружениями, направленным на смягчение катастрофических последствий, которые конфликт в космосе может иметь для гражданского использования космических услуг. В конце 2018 года Первый комитет Организации Объединенных Наций продолжил свои давние дискуссии относительно потенциала основанного на правилах порядка "безопасного управления" космосом. Россия и Китай особо выделили свой проект договора (представленный в 2008 и 2014 годах), который направлен на предотвращение размещения оружия в космосе. Позиция США по предложениям Китая и России, изложенным в глобальной оценке угроз разведывательного сообщества США в 2019 году, заключается в том, что они "не охватывают многочисленные вопросы, связанные с противоспутниковым оружием, которое они разрабатывают и развертывают". Эти недостатки, по мнению США, позволили Китаю и России "развивать возможности ведения космической войны, сохраняя при этом позицию, что космос должен оставаться свободным от оружия".
   Космос стал важнейшей частью мировой экономики и повседневной жизни. Это необходимо для прогнозирования погоды, мониторинга климата и поддержания глобальной коммуникационной и транспортной инфраструктуры. Широкое применение разрушительного космического оружия, создающего постоянный орбитальный мусор, или неизбирательное глушение гражданских сигналов навигации может иметь последствия, выходящие за рамки их военного назначения. Таким образом, возникают вопросы относительно того, какие потенциально разрушительные космические возможности должны иметь ограничения, подобно дискуссиям, касающимся кассетных бомб, наземных мин, кибервойн и аналогичных возможностей в других областях.
   Ключевая трудность заключается в том, что многие из этих космических потенциалов в настоящее время создаются не только правительствами и для них самих, но и частным сектором, причем то же самое относится и к космическим исследованиям и разработкам. Развитие и сохранение конкурентных преимуществ в космосе в будущем, вероятно, будет связано с расширением сотрудничества между государственным и частным секторами. Это также будет означать усиление конкуренции в частном секторе для стимулирования инноваций и повышения эффективности затрат. После окончания Холодной войны также появились зависимости - США, например, в настоящее время полагаются на российские двигатели и космические пусковые установки для некоторых своих основных космических потребностей. Во всяком случае, использование космических средств стало настолько рутинным делом, что пробуждение их значимости для национальной безопасности или даже информирование населения о степени их зависимости от космоса в настоящее время становится все более сложной задачей для правительств.


   Chapter 2. Comparative defence statistics
    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []




   Charter 3. NORTH AMERICA
    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

   Глава 3.СЕВЕРНАЯ АМЕРИКА
   Северная Америка
   * В Министерстве обороны США в течение семи месяцев было назначено два министра обороны и один исполняющий обязанности министра, что создало дополнительную неопределенность в отношении направления политики и приоритетов.
   *В августе 2019 года США восстановили Космическое командование на фоне растущей обеспокоенности по поводу уязвимости американских космических средств и в качестве предвестника создания американских космических сил. Продолжаются дебаты по поводу точной роли и амбиций такой силы.
   * Проблемы, связанные с восстановительной готовностью, соперничают с требованиями силовой модернизации на фоне нового внимания к конкуренции великих держав. Восстановление досягаемости и мощи наступательных систем имеет ключевое значение, например, в рамках проекта армейских высокоточных ракет дальнего действия и стратегии наступательных ракет военно-морского флота.
   * В руководстве по планированию, изданном комендантом Корпуса морской пехоты США, говорилось, что он больше не должен быть связан целью 38 больших десантных кораблей в свете задачи A2/AD. Это может существенно повлиять на стратегическое планирование ВМС США и их судостроительные амбиции.
   * Структура военно-морских сил США остается напряженной, включая авианосцы, но также и подводные лодки, поскольку военно-морской флот, промышленность и законодатели стремятся смягчить прогнозируемое падение численности подводных меньше 40 в 2030-х годах.
   * Военно-воздушные силы США продолжают борьбу за повышение боеготовности. В связи со старением флота проектировщикам приходится справляться с требованиями технического обслуживания, модернизации и внедрения новых типов, причем некоторые из них имеют свои собственные проблемы по сравнению с первоначальной готовностью.
   * Канада сталкивается с долгосрочными проблемами в реализации своей оборонной стратегии на 2017 год, в которой подробно описываются значительные закупки как боевых самолетов, чтобы заменить нынешние F/A-18, так и строительство кораблей для Военно-морского флота и береговой охраны. Первоначальное увеличение бюджета до сих пор не было поддержано.
   СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ
   Спустя три года после начала президентства Дональда Трампа союзники и партнеры США по-прежнему пребывают в замешательстве из-за различных аспектов принятия администрацией оборонных и внешнеполитических решений.
   Их уверенность в возможностях Вооруженных сил Соединенных Штатов, их персонале и технике, вероятно, остается сильной, но уверенность в принятии решений Белым домом была менее определенной. Два эпизода иллюстрируют это. Первым было решение президента Трампа объявить авиаудары по Ирану, по-видимому, когда самолеты уже были в воздухе, в ответ на сбитый Ираном 19 июня 2019 года американский беспилотный летательный аппарат BAMS-D над Ормузским проливом. Вторым было решение президента в октябре 2019 года, когда надвигалось турецкое вторжение, вывести американский персонал с позиций на севере Сирии. (В декабре 2018 года он заявил, что выведет американские войска из этого района, хотя некоторые из них впоследствии остались). Последнее решение непосредственно привело к распаду и без того хрупкой ситуации на севере Сирии: курдские силы в одних случаях оказывали сопротивление наступающим турецким войскам, а в других отступали; заключенные "Исламского государства", иначе известного как ИГИЛ, тем временем бежали из тюрем, управляемых Сирийскими демократическими силами (СДС); Россия и Турция договорились о совместном патрулировании, СДС начали переговоры с режимом Асада, а российские и сирийские войска разместились на заброшенных американских базах.
   Очевидный капризный характер этих решений вызвал обеспокоенность на международном уровне. Хотя они отражали кажущееся отвращение президента к новым и длительным военным действиям, по крайней мере с 2019 года, они также подчеркивали неопределенность в отношении стратегии и политики внутри администрации, которая в то же время стремилась проводить кампании "максимального давления" против Ирана и Северной Кореи. Хотя действия администрации будут касаться партнеров, которые уже давно ценят надежность США, и, возможно, они также могут ободрить потенциальных противников, они не обязательно означают, что Вашингтон стремится ограничить свою способность вести военные операции в глобальном масштабе. И действительно, он не будет активно разрушать партнерские отношения, которые были в основе его послевоенных оборонных отношений, даже если транзакционный подход Белого дома к оборонным отношениям остается очевидным. Однако, возможно, существует более очевидная дистанция между принятием политических решений Белым домом и повседневной работой правительства, поскольку департаменты, такие как Министерство обороны (МО), продолжают - в этой общей обстановке - осуществлять стратегические руководящие документы, с которыми они были связаны.
   Пентагон выполнил обязательства Вашингтона в отношении Европы, своего второго приоритетного театра военных действий, в том числе путем развертывания войск в Польше, реструктуризации командования НАТО, трехстороннего оборонного соглашения США-Финляндии-Швеции и более масштабных учений, запланированных на 2020 год (включая крупные учения Defender Europe). Союзники Вашингтона, со своей стороны, поддержали США в их утверждениях о том, что Москва существенно нарушает свои обязательства по Договору о ядерных силах средней дальности (РСМД). В то же время эти союзники также полностью ожидают, что президент США продолжит призывать их улучшить распределение бремени в области обороны.
   Однако поддержка европейскими государствами американских сил и политики, в том числе в отношении Договора о РСМД, по-видимому, не превратилась во взаимную поддержку со стороны президента Трампа. Кроме того, осуществление Министерством обороны своих стратегических планов не обязательно дает союзникам уверенность в том, что президент выполнит обязательства США, если это потребуется. Эта неопределенность выбивает из колеи союзников США в Европе и других странах. Действительно, неясно, рассматривает ли Белый дом этих союзников как стратегическое преимущество или бремя. В результате Вашингтон рискует упустить стратегически важные возможности как для объединения своих союзников в борьбе с растущим Китаем, так и для получения выгод от союзнической помощи по таким проблемам безопасности, как Иран и Северная Корея. Эти возможности могли бы включать в себя вовлечение европейцев в Транстихоокеанское партнерство с возможностью тем самым улучшить консенсус в отношении установления торговых практик и стандартов; удержание вместе санкций Р5+1 в отношении Ирана, одновременно оказывая давление на Тегеран в отношении его ракетных программ и дестабилизирующего поведения; и создание коалиции по обеспечению безопасности на море в Ормузском проливе за пределами тех немногих стран, которые присоединились к этой инициативе.
   Стратегический документ
   Стратегия национальной безопасности на 2017 год была примечательна своим громким призывом о возвращении конкуренции великих держав, необходимостью продолжать перебалансировку Соединенных Штатов в Тихоокеанском регионе и утверждением, что в то время как Вашингтон воспринимает свои политические, экономические и военные преимущества "как должное", другие страны реализуют планы бросить вызов США. Он также заявил, что военные преимущества США сокращаются. Действительно, когда менее чем через два месяца, в январе 2018 года, тогдашний министр обороны Джеймс Мэттис заявил, что "конкурентное преимущество Соединенных Штатов подорвано во всех областях ведения войны". Уполномоченная Конгрессом комиссия по Стратегии национальной обороны подтвердила эти суждения в своем докладе за ноябрь 2018 года, одновременно осуждая Минобороны за недостаточное финансирование и недостаточную строгость в осуществлении НСД, а также критикуя документ за то, что он оставил "без ответа критические вопросы о том, как Соединенные Штаты будут отвечать на вызовы более опасного мира".
   Действительно, по-прежнему остаются вопросы относительно способности МО обеспечить выполнение приоритетов, изложенных в НСД. Некоторые из архитекторов стратегии подвергли критике соответствующие документы, которые должны были способствовать ее осуществлению, такие как секретный председатель Объединенного комитета начальников штабов Национальной военной стратегии (НМС), который, по их мнению, не был согласован с НСБ. Например, некоторые из тех, кто выступает за более исключительное внимание к Китаю, считают, что НМС неохотно отказываются от потенциала борьбы с повстанцами и поэтому недостаточно финансируют модернизацию "третьего смещения". Аналитики считают вполне вероятным, что Вооруженные силы получат поддержку Конгресса по темпам их реализации. В то же время приоритетность военных средств для Индо-Тихоокеанского региона и Европы в определенной степени зависит от потребностей на других театрах военных действий. Действительно, дальнейшие нападения на Саудовскую Аравию могут увеличить потребность в дополнительных силах в районе операций Центкома.
   Тем не менее, Пентагон продолжает заострять внимание на том, что он называет Индо-Тихоокеанским регионом в качестве своего приоритетного театра военных действий. Канцелярия министра обороны учредила в июне 2019 года должность заместителя помощника министра обороны (DASD) по Китаю, которая ранее входила в компетенцию DASD по делам Восточной Азии. Этот пост был создан, по словам официального представителя Пентагона, для того, чтобы "вести переговоры с Китаем по всему департаменту, поскольку мы осуществляем нашу национальную оборонную стратегию и ее реализацию". Новый офис был одобрен некоторыми бывшими должностными лицами: двусторонней работы по Китаю, как было сказано, было достаточно для одного человека, и новый офис позволит восточноазиатскому отделению сосредоточиться на союзнических отношениях в регионе. Однако другие предупреждали, что если DASD для Китая не будет тщательно согласован с другими региональными офисами, то отдельный офис для Китая рискует увеличить число ведомственных отделов.
   Акцент Пентагона на своем приоритетном регионе был очевиден в его докладе об Индо-Тихоокеанской стратегии 2019 года, опубликованном в то время исполняющим обязанности министра обороны Патриком Шанаханом, присутствовавшим на диалоге МИС Шангри-Ла в Сингапуре в 2019 году. По словам Шанахана, это было сделано для того, чтобы проиллюстрировать региональную реализацию NDS. По мере того как США модернизируют свои вооруженные силы, партнеры, которые "приносят интероперабельность на стол переговоров", могут получить преимущество и "смогут получить доступ" ко многим технологиям, которые преследует Пентагон. Увеличение расходов на оборону также позволило бы улучшить военный потенциал и позиции США в регионе, включая ускорение передового присутствия сухопутных войск и размещение "некоторых из наших самых высококлассных, наиболее способных активов в Индо-Тихоокеанском регионе".
   Пентагон также опубликовал обновленную арктическую стратегию в июне 2019 года. Это отражало интерес Китая и России к региону и его важность для США, в том числе как "потенциального коридора для стратегической конкуренции". Чиновники подчеркнули, что это стратегический документ, основанный на приоритетах НСД 2018 года.
   В 2019 году в США было три министра обороны: Джеймс Мэттес подал в отставку и покинул свой пост в феврале; Патрик Шанахан снял свою кандидатуру с рассмотрения в июне; а Марк Эспер был утвержден в июле. Турбулентность, вызванная этим оборотом, была уравновешена корпусом гражданских служащих Министерства обороны и вооруженными силами, но отсутствие руководства уменьшило политическое влияние департамента. Выбор Белого дома для лучших рабочих мест Министерства обороны, возможно, предполагает, что президент хочет больше приглушенных голосов и меньше опыта, возможно, также отражая уверенность Белого дома в своем собственном принятии решений: Трамп, как сообщалось, сказал в конце 2017 года, что, когда речь заходит о внешнеполитических решениях, "я единственный, кто имеет значение". Действительно, некоторые аналитики полагают, что госсекретарь Эспер, по-видимому, уступает политические решения Белому дому, сосредоточившись вместо этого на таких элементах, которые в большей степени находятся под контролем Пентагона, как реализация НСД, эффективность расходов, отношения с Конгрессом США и разъяснение политики Министерства обороны общественности. Готовность Конгресса устранить бюджетные колдобины, возникшие в результате отвлечения средств на пограничную деятельность, станет проверкой того, насколько бюджет Пентагона может быть изолирован от последствий президентской политики. Конгресс оспаривает в суде отвлечение администрацией финансовых средств от санкционированных Конгрессом расходов Министерства обороны.
   По собственным подсчетам Пентагона, реализация НРД требует увеличения расходов на 3-5% в год. Хотя Министерство обороны номинально получило повышение этого уровня в 2018 и 2019 годах, верхняя строка бюджета администрации на 2020 год в размере 750 миллиардов долларов представляет собой только 1%-ное увеличение, когда исключаются средства для деятельности, не связанной с Министерством обороны (главным образом для обеспечения соблюдения границ), и снижение на 3%, согласно данным Бюджетного управления Конгресса. Еще до того, как из оборонного бюджета было выделено $3,6 млрд. на пограничную деятельность, некоторые бюджетные аналитики критиковали НСД за то, что они требуют "либо больше инвестиций, либо меньше требований к США".
   Контроль над вооружениями
   Новый договор СНВ вступил в силу в 2011 году. Он предназначен для проверяемого сокращения и ограничения стратегических наступательных вооружений России и США и, если он не будет продлен, истекает в феврале 2021 года. Планы администрации Трампа по продлению договора включают в себя включение в соглашение Китая. Однако в июле 2019 года представитель китайского внешнеполитического ведомства заявил, что Пекин не видит "прямо сейчас ... никаких условий или оснований для того, чтобы Китай присоединился к переговорам между США и Россией". Если срок действия договора истечет в 2021 году, то бывшие официальные лица, как сообщается, заявили, что это заставит США пересмотреть план модернизации своей ядерной триады, опасаясь, что это будет означать, что "больше не будет никаких ограничений на российские программы".
   Между тем, США окончательно вышли из Договора о РСМД в августе 2019 года. Россия не вернулась к соблюдению договора, и Вашингтон заявил, что Москва продолжает размещать крылатую ракету наземного базирования SSC-8. Однако некоторые наблюдатели считали, что решение США было также основано на мнении о наличии оперативных потребностей в обычных ракетах США в Тихом океане. Соглашение союзников по НАТО в 2018 году о том, что Россия "существенно нарушает" свои обязательства по договору, стало дипломатической победой администрации Трампа.
   Космические войска
   Предложение президента о создании отдельной космической службы продвигается вперед. 29 августа 2019 года было создано отдельное командование для этого домена, отделив космические функции от Стратегического командования США. Однако и (контролируемая демократами) Палата представителей, и (контролируемая республиканцами) Сенат отклонили предложения администрации сделать космос отдельной военной службой, а Конгресс отказался пересмотреть раздел 10 Кодекса США, который был бы необходим для создания новой военной службы. Самое дальнее, на что Конгресс, по-видимому, готов пойти, - это изменить раздел 10, чтобы разрешить космические силы в качестве составной части Военно-воздушных сил.
   Конгресс, Министерство обороны и Белый дом
   Возражения против того, как конгресс отнесся к предложению президента о создании космических сил, были лишь одним из 39 возражений администрации против закона О национальной обороне 2020 года. Белый дом пригрозил наложить вето на законопроект Палаты представителей (что само по себе не является чем-то необычным), предусматривающий бюджет в размере 733 миллиардов долларов и ограничивающий финансирование малодоходных баллистических ракет подводного базирования и передачу заключенных в Гуантанамо-Бей. У законопроектов Палаты представителей и Сената есть дефицит финансирования в размере 17 миллиардов долларов, но центральным яблоком раздора остается движение президента, чтобы получить больше средств для обеспечения соблюдения границ и поддержки республиканцев для этого. На момент написания настоящего доклада между Сенатом и комитетами Палаты представителей по вооруженным силам шли переговоры о проведении конференции.
   Однако более серьезной проблемой, чем политические разногласия между Белым домом и Конгрессом, является вероятность того, что Конгресс не сможет достичь согласия по законопроекту О государственных расходах. Хотя в августе 2019 года президент и Конгресс договорились о двухлетнем общем бюджете в размере 2,7 триллиона долларов, Конгресс не установил крайний срок для принятия закона об ассигнованиях и действовал в соответствии с постоянной резолюцией, которая продлила действие закона о расходах предыдущего года до конца ноября. Бюджетная сделка увеличивает расходы примерно на 50 миллиардов долларов каждый год и устраняет необходимость отдельного (всегда спорного) голосования по вопросу повышения потолка госдолга. Однако принятие Конгрессом ежегодного дефицита в размере 1 трлн. долларов привело к тому, что 123 республиканца отказались от своей поддержки.
   Кроме того, начало процедуры импичмента президента Конгрессом может затруднить задачу защиты Пентагона от политизации. Например, министр обороны должен выступать посредником между Белым домом и Конгрессом в вопросе разрешения Конгрессу осуществлять надзор за исполнительными указами, которые, как утверждает Белый дом, являются прерогативой главнокомандующего.
   Армия США
   Стратегия армии США, опубликованная в конце 2018 года, продолжила переход армии от акцента на противодействие повстанцам к конфликту высокой интенсивности "включающему крупномасштабные боевые действия с маневрами на уровне дивизий и корпусов против почти равных конкурентов". Стратегия предусматривает четыре направления деятельности: повышение готовности, модернизация, реформа и укрепление альянсов и партнерств.
   Создание готовности к войне и крупномасштабным непредвиденным ситуациям остается одним из ключевых направлений деятельности. В своем позиционном заявлении в марте 2019 года армия сообщила, что с 2016 года она увеличила количество готовых бригадных боевых групп (БКТ) с 18 до 28, а готовность возросла на 11%. В то же время в бюджете на 2019 и 2020 финансовые годы было заложено 1,7 млрд. долларов для улучшения поставляемого оборудования и поставок. Армия также планирует укомплектовать свои оперативные подразделения до 105% штатной численности к 2020 году и сократила число нераскрываемых солдат с 15% в 2015 году до 6% в 2019 году, тем самым предоставив еще тысячи человек личного состава. Обучение также получает толчок, и в 2019 финансовом году в центрах боевой подготовки должно произойти больше ротаций "решительных действий". Кроме того, признавая трудности высокоинтенсивных боевых действий, два пехотных БТР были преобразованы в бронированные БТР; для одного из них, как предполагается, получить оборудование из своего корейского комплекта снаряжения. Между тем, армия увеличила пехотную и бронетанковую подготовку станционного подразделения (базовая подготовка и элементы профессиональной подготовки) с 14 до 22 недель и планирует увеличить сроки обучения в других отраслях.
   Однако проблемы с готовностью сохраняются, особенно в плане набора необходимого конечного контингента. Сильная экономика США вкупе с низкой безработицей обеспечивает жесткую конкуренцию - армия не дотянула до своей кадровой цели на 2018 год на 6500 человек. С тех пор она активизировала свои усилия по подбору персонала, добавив 700 рекрутов, расширив свою онлайн-рекламу и сосредоточившись на 22 городах. Этот подход сработал в 2019 году; армия превзошла свою цель, завербовав более 68.000 новых действующих солдат.
   В июле 2019 года командование армейских фьючерсов достигло полной боеспособности. Он отвечает за обеспечение единства командования усилиями по модернизации армии, так что, как говорится в заявлении о положении армии, есть один командир для "разработки концепции, определения требований, организационного проектирования, научно-технических исследований и разработки решений". Модернизационные амбиции армии нашли свое отражение в ее инициативе по реформированию. Эти усилия перераспределили средства из примерно 200 унаследованных программ на 31 ключевые усилия по модернизации, в частности на шесть главных приоритетов армии: дальнобойные высокоточный огонь; боевые машины нового поколения; будущий вертикальный подъем; армейская сеть; воздушная и противоракетная оборона; и смертность солдат. Эти инвестиции приносят свои плоды, причем новые возможности развиваются более быстрыми темпами, чем в прошлом; одним из примеров является заявление армии о том, что она введет в строй гиперзвуковое ракетное подразделение в 2023 году.
   Основная концепция будущего армии - это армия США в многодоменных операциях 2028 года (версия 1.5), опубликованная в декабре 2018 года. Это, по-видимому, подготовит службу как часть совместных сил к вызовам, которые ставят перед собой, в частности, Китай и Россия, как в условиях конкуренции, так и в условиях конфликта. Ключом к этой концепции является идея интеграции сервисных возможностей, а не просто их синхронизации. Возможно, главная проблема, связанная с реализацией потенциала этой концепции, заключается в том, что другие вооруженные силы (и гражданские учреждения) должны будут предоставить возможности, которые армия не контролирует, и до сих пор, по-видимому, не было сильной межведомственной поддержки усилий армии. Не существует всеобъемлющей совместной концепции для обеспечения конвергенции, и другие службы разрабатывают свои собственные оперативные подходы - например, Многодоменную концепцию командования и управления ВВС. Кроме того, после упадка четырехзвездочного Командования Объединенных сил США возможности совместной разработки концепций сократились. Тем не менее, армия продвигается вперед и выставила экспериментальную многодисциплинарную целевую группу для Тихого океана и организует еще одну для Европы.
   Армия также пытается реформировать свои процессы, чтобы добиться повышения эффективности и сократить сроки закупок. Несколько примеров показывают широту этих усилий: реорганизация командования по управлению установкой под командованием Армейских материальных средств; реформа контрактных служб; внедрение системы аудита по всем счетам армии к 2022 финансовому году; и реорганизация медицинского потенциала, поскольку Министерство обороны переводит лечебно-профилактические учреждения из вооруженных сил в Агентство по охране здоровья обороны.
   Армия также сохраняет приверженность укреплению альянсов и партнерских отношений. Наряду с ее постоянным и оперативным развертыванием за рубежом и полной программой учений было создано Командование содействия силам безопасности для наблюдения за новыми бригадами содействия силам безопасности армии (SFAB). Они отвечают за обучение, консультирование, оказание помощи, содействие и сопровождение стран-союзников и партнеров. Первый из них, 3-й SFAB, был официально активирован в июле 2019 года. SFAB позволяет другим BCT сосредоточиться на подготовке к высокоинтенсивным боевым действиям, сохраняя при этом возможности, накопленные за более чем десятилетие операций по борьбе с повстанцами и нерегулярными военными действиями.
   Летом 2019 года в армии произошли значительные изменения в руководстве. Марк Эспер стал министром обороны, а генерал Марк Милли - председателем Объединенного комитета начальников штабов США их полномочия ознаменовали значительный сдвиг в направлении подготовки армии к выполнению задач, определенных в Стратегии национальной обороны на 2018 год. Тем не менее преемственность, по-видимому, обеспечена, поскольку Эспера и Милли сменяют их заместители: Райан Маккарти на посту министра армии и генерал Джеймс Макконвилл на посту начальника штаба армии США соответственно.
   Военно-морские силы США
   Военно-Морской Флот США (USN) в 2019 году поддерживал повышенный темп операций по обеспечению свободы судоходства в Азиатско-Тихоокеанском регионе. В мае она также ускорила развертывание авианосной ударной группы "Abraham Lincoln" (CSG) в районе операций американского CENTCOM в ответ на возросшую напряженность в отношениях с Ираном, в то время как недавно восстановленный, ориентированный на Северную Атлантику 2-й флот объявил о первоначальном боевом потенциале в конце того же месяца. Кроме того, в мае американский авианосец "Theodore Roosevelt" стал первым американским авианосцем, развернутым на Аляске за последние десять лет, поскольку военно-морской флот продолжал пересматривать приоритеты арктических операций. Кроме того, были усилены темпы развертывания войск в Черном море.
   Подчеркивая продолжающееся давление авианосных сил, АУГ Harry S. Truman была развернута в сентябре в качестве группы наземного действия, но без самого авианосца. "Truman" остался в Норфолке из-за серьезного сбоя в электроснабжении, а другого авианосца не было. Между тем, оперативный дебют новейшего авианосца ВМС США "Gerald R. Ford" может быть еще более задержан из-за проблем с оборудованием, таких как подъемники вооружения. Между тем, бюджетное предложение USN о досрочной отставке Truman, чтобы создать финансовый резерв для инвестиций в новые удаленные системы, было отменено Белым домом после споров в Конгрессе по поводу этого плана.
   Однако в рамках программы "литоральный боевой корабль" (LCS) произошли значительные изменения. В июле американский эсминец "Montgomery" стал первым LCS, развернутым вперед за 19 месяцев. В сентябре Gabrielle Giffords стал первым LCS, развернутым с морской ударной ракетой, частью усиленного пакета наступательных действий и живучести, который будет применен к остальной части флота. Между тем, в июне USN также завершила свои требования к преемнику LCS - программе фрегатов FFG(X) - в запросе предложений для оборонной промышленности.
   Американский флот ввел в эксплуатацию второй из своих новых эсминцев класса DDG-1000 Zumwalt, Michael Monsoor, в январе, в то время как сам Zumwalt начал свою первую "оперативную работу" в марте. В мае военно-морской флот создал надводную эскадру, которая будет состоять из Zumwalt и будущих беспилотных надводных платформ и оценивать их возможности.
   В 2019 году военно-морской флот продолжил работу над новой оценкой структуры сил, которая должна была состояться к концу года. Помимо рассмотрения нового анализа угроз, военно-морской флот может принять решение о том, что новые технологии могут изменить его планируемую потребность в 355 корабельных боевых силах, потенциально корректируя будущие потребности службы в надводных комбатантах и подводных платформах.
   Между тем, в июле новый комендант корпуса морской пехоты США (USMC) издал новое руководство по планированию для дальнейшей интеграции USMC в будущие военно-морские операции, как более ориентированные на море силы для поддержки морских операций по контролю над морем и отказу от моря, а не сухопутные силы, поддерживаемые военно-морским флотом. В нем подчеркивалась необходимость создания более новаторских средств противостояния и, в частности, ставился вопросительный знак в отношении давней цели в 38 крупных десантных кораблей.
   В то же время, по мере развития требований морской безопасности в западной части Тихого океана, развертывание в этом регионе катера береговой охраны США (USCG) "Bertholf" возвестило о намерении Вашингтона расширить роль береговой охраны в этом регионе. Подчеркнув повышенное внимание службы к Арктике, которую она рассматривает как область растущей геостратегической конкуренции, USCG в апреле представила свой арктический Стратегический прогноз. В июне USCG заключила контракт на сумму 748 миллионов долларов на проектирование и строительство первого из своих новых тяжелых катеров полярной безопасности, а также трех тяжелых и трех средних ледоколов, запланированных в рамках этой программы.
   ВВС США
   Военно-воздушные силы Соединенных Штатов (ВВС США) провели 2019 год, пытаясь решить проблемы, связанные с их численностью, оперативным темпом и маневренностью, а также возрастом их оборудования.
   В 2018 году ВВС США выпустили исследование под названием "ВВС, которые нам нужны". В этом документе предлагалось увеличить число оперативных эскадрилий с 312 до 386 к 2030 году. Однако начиная с 2019 года все большее признание получает тот факт, что достижение этой цели будет непростой задачей. Выступая перед журналистами после сентябрьской конференции Ассоциации ВВС, начальник штаба ВВС США генерал Дэвид Голдфейн заявил, что достижение цели 386-й эскадрильи "маловероятно", хотя он и утверждал, что это требование остается в силе.
   Голдфейн указал, что отчасти для того, чтобы компенсировать нехватку численности, ВВС США стремятся использовать возросшую многоплатформенную связь. Таким образом, воздушные, наземные, морские и космические системы будут интегрированы гибким и реактивным образом почти в реальном масштабе времени, чтобы обеспечить желаемый эффект. Это делается для того, чтобы позволить военным командирам быстро смешивать разрозненные платформы и возможности, хотя вопрос о том, в какой степени такой подход может быть уязвим для электронных контрмер или кибератак, остается открытым для обсуждения.
   Число эскадрилий
   Требование увеличить военно-воздушные силы вытекает из Национальной оборонной стратегии США на 2018 год, в которой говорится, что "долгосрочные стратегические соревнования" с Китаем и Россией являются главными приоритетами Пентагона. Запустив "Военно-воздушные силы, которые нам нужны" в сентябре 2018 года, тогдашний министр ВВС Хизер Уилсон заявила, что ВВС США не просто стремятся увеличить число оперативных эскадрилий. В то же время служба стремилась повысить боеготовность своих 204 "действующих эскадрилий" в среднем до 80% готовности к 2022 году. Эти эскадрильи понадобятся в первые дни войны с равным соперником.
   ВВС США, по-видимому, принимают двуединый подход к удовлетворению требований ухудшающейся обстановки в области безопасности: продолжая проводить среднесрочную рекапитализацию и развитие оборудования, одновременно пытаясь реализовать краткосрочные улучшения - но только в том случае, если они не подрывают первую цель. Эти соображения стали очевидными в ходе дебатов по поводу решения Уилсона поддержать покупку многоцелевого истребителя Boeing F-15EX в качестве краткосрочного решения проблемы быстро сокращающегося срока службы F-15C Eagle. Высокопоставленный военный персонал ВВС США подчеркнул, что покупка F-15EX не должна происходить за счет сокращения числа Lockheed Martin F-35A. Финансирование восьми истребителей F-15EX было включено в бюджет на 2020 финансовый год с намерением приобрести дополнительные 72 истребителя к 2024 году.
   Первоначально планировалось, что F-15C будет заменен на Lockheed Martin F-22 Raptor, но повторные сокращения закупок F-22 означали, что вместо этого срок службы Eagle должен был быть продлен. Число приобретений F-22 сократилось с первоначальных 750 до 381, а затем и до 187 к 2009 году. Озабоченность по поводу авиационно-космической оборонно-промышленной базы Соединенных Штатов и стремление ВВС США поддержать второго производителя, способного производить передовые боевые самолеты, способствовали принятию решения о приобретении F-15EX.
   План истребителя и бомбардировщика
   В марте 2020 года ВВС США должны завершить подготовку доклада, призванного удовлетворить просьбу сенатского комитета по Вооруженным Силам о создании "оптимальной" структуры сил для решения проблемы равных соперников.
   В то время как F-35A предоставляет ВВС многоцелевой боевой самолет, в течение 2019 года Служба продолжала рассматривать вопрос о том, что ей нужно для удовлетворения своих требований к воздушному господству следующего поколения (NGAD). Проект NGAD условно рассматривается как преемник F-22 Raptor в предоставлении ВВС США возможности конкурировать и завоевывать превосходство в воздухе в любой момент времени. Существует вероятность того, что NGAD будет включать в себя одну или несколько новых боевых воздушных платформ, пилотируемых и других, но служба изучает степень, в которой широкое системное взаимодействие может быть использовано для обеспечения требуемых возможностей, а не фокусироваться только на новых конструкциях самолетов. Она также рассматривает пути сокращения традиционного десятилетнего цикла разработки боевых самолетов.
   Эта возобновившаяся угроза "воздух-воздух" вынуждает военно-воздушные силы также изучить свои потребности в вооружении класса "воздух-воздух". Например, в середине 2019 года была обнародована совместная усовершенствованная тактическая ракета Lockheed Martin AIM-260, которая является частичным преемником усовершенствованной ракеты средней дальности класса "воздух-воздух" Raytheon AIM-120. Новая ракета должна поступить на вооружение с 2022 года, а приобретение варианта "D" AIM-120 планируется завершить в 2026 финансовом году. Существует ограниченная детализация относительно характеристик или конструкции AIM-260, хотя официальные лица ВВС США предположили, что он предназначен для устранения угрозы, потенциально создаваемой китайской ракетой класса "воздух-воздух" средней и большой дальности PL-15. К концу 2018 года PL-15 уже состоял на вооружении Военно-Воздушных сил Народно-освободительной армии.
   На Дорожной карте бомбардировщиков ВВС США есть более подробная информация, по крайней мере в плане планера, если не цифры. Ожидается, что Рейдер Northrop Grumman B-21 впервые будет запущен в декабре 2021 года. По меньшей мере 100 такого типа должны быть приобретены, хотя в настоящее время ведется работа по увеличению этого числа за счет экономии средств, обеспечиваемой более ранним, чем планировалось, выводом некоторых B-1B. Вполне возможно, что затраты на решение проблем усталости планера на B-1B можно было бы считать непомерно высокими. Однако в то время как ВВС США рассматривали вопрос о досрочном выходе из эксплуатации некоторых самолетов-заправщиков B-1B, они также рассматривали вопрос о продлении срока службы некоторых самолетов-заправщиков, поскольку они продолжали бороться с продолжающимися задержками с новым танкером Boeing KC-46A Pegasus.
   ЭКОНОМИКА ОБОРОНЫ
   Бюджетный запрос Министерства обороны (МО) на 2020 год должен был стать "шедевром", по словам тогдашнего исполняющего обязанности министра обороны Патрика Шанахана. Бюджет будет отражать уровень и выравнивание финансирования, необходимого в соответствии со Стратегией национальной обороны на 2018 год, поскольку эта стратегия была опубликована слишком поздно, чтобы повлиять на бюджетный запрос Министерства обороны на 2019 год. Однако Белый дом поставил под сомнение эти амбиции. В то время как вооруженные силы строили оборонный бюджет на 2020 год в предположении, что общая верхняя линия для дискреционного бюджетного органа 050 составит 733 миллиарда долларов, президент Дональд Трамп перевернул эти планы в октябре 2018 года, объявив, что Министерство обороны примет 5%-ное сокращение с остальными федеральными агентствами США, сократив свой запрос на 2020 год до 700 миллиардов долларов - снижение с уровня верхней линии 050 финансового года (FY) 2019 года на 716 миллиардов долларов.
   Президент Трамп изменил курс после встречи в декабре 2018 года в Белом доме с тогдашним министром обороны Джеймсом Мэттисом, тогдашним председателем Комитета по вооруженным силам Палаты представителей Уильямом Торнберри и председателем Комитета по вооруженным силам Сената Джеймсом Инхофом. По итогам встречи Трамп объявил, что топ-лист Министерства обороны к 2020 году составит 750 миллиардов долларов. Маттис и оба председателя отметили, что эта сумма будет соответствовать минимальному реальному ежегодному росту оборонного бюджета на 3-5%, необходимому для выполнения задач НСБ. Этот темп роста был одобрен Мэттесом, тогдашним председателем Объединенного комитета начальников штабов Джозефом Данфордом и Национальной комиссией по стратегии обороны (двухпартийная группа, созданная Конгрессом для обзора НСБ). В то время как основной бюджет 2020 года в размере 750 миллиардов долларов был описан многими как стратегически ориентированная цифра, президент Трамп отметил, что эта просьба даст ему возможность вести переговоры для обеспечения того, чтобы расходы на оборону не упали ниже ранее обсуждавшегося уровня в 733 миллиарда долларов.
   Бюджетные компоненты
   С этой верхней строкой в 750 миллиардов долларов Пентагон представил Конгрессу бюджетный запрос на 2020 год в марте 2019 года. Однако она включала в себя несколько статей, не связанных с обороной, которые привели к фактическому снижению верхней линии, в том числе 3,2 млрд. долларов на финансирование военного строительства для предполагаемого строительства южной пограничной стены, 3,2 млрд. долларов для покрытия расходов на военное строительство, уже использованных для строительства стены, и более 2 млрд. долларов на финансирование чрезвычайных ситуаций для военных баз, пострадавших от ураганов. Это привело к тому, что реальный запрос Министерства обороны на верхнюю строчку составил около$741 млрд., или около 1,5% роста в реальном выражении. (Хотя эти цифры относятся к запросу "бюджетного органа" США, МИСИ использует годовые расходы для своих показателей оборонного бюджета; запрос на это составил 738 миллиардов долларов в 2020 финансовом году.)
   Помимо объединения финансирования строительства южной пограничной стены с расходами Минобороны, Белый дом поручил Минобороны перевести почти 100 миллиардов долларов базовых расходов на оборону на счет зарубежных чрезвычайных операций (OCO). Стремясь повысить транспарентность, департамент перевел в ОСО целые счета, включая значительные счета закупок, связанные с боеприпасами. Однако эта передача базы в OCO была отклонена Конгрессом.
   Хотя переходу от базы к OCO было уделено значительное внимание, он не был существенным компонентом бюджета. Вместо этого самым агрессивно рекламируемым МО элементом бюджета была попытка изменить инвестиционную стратегию вооруженных сил. Это привело к тому, что самый большой в истории бюджетный запрос на исследования, разработки, испытания и оценку составил 104 миллиарда долларов. Она также включала в себя предложение Конгрессу нескольких громких вариантов выбора, связанных с программами оборудования.
   Выбор услуг
   Армия США продолжает уделять приоритетное внимание модернизации оборудования "большой шестерки": дальнобойным высокоточным огневым средствам; замене бронетехники; будущему вертикальному подъему; сетевым силам; противовоздушной и противоракетной обороне; а также летальности солдат.
   Однако под руководством тогдашнего министра сухопутных войск Марка Эспера армия попыталась сделать свои планы модернизации бюджетно-нейтральными, участвуя в так называемом "ночном суде" на высшем уровне по пересмотру каждой программы комплектования армии. Это привело к экономии около $25 млрд. в течение пяти лет для реинвестирования в приоритеты "большой шестерки". Наиболее спорные решения армии включали отмену запланированной модернизации транспортного вертолета CH-47 Chinook и сокращение количества совместных легких тактических машин и бронированных многоцелевевых машин. Как министр обороны, Эспер, как ожидается, приведет тот же самый процесс на высшем уровне ко всему бюджету МО в бюджетном запросе на 2021 финансовый год, процесс, который он начал с общевойсковых функций за пределами военных служб.
   Военно-Морской Флот США (USN) также попытался сделать аналогичный выбор в рамках своего портфеля модернизации, хотя и с меньшим успехом. Спорно, что военно-морской флот предложил отменить дозаправку ядерного топлива среднего срока службы Harry S. Truman, чтобы генерировать сбережения для реинвестирования в новые необитаемые надводные суда. Якобы решение о выводе Truman было принято из-за как бюджетных, так и стратегических соображений, поскольку флот пытается распределить свои силы на более мелкие, необитаемые суда. Однако после неудачного приема в Конгрессе сам Белый дом объявил об отмене решения о выводе Truman.
   Наиболее значительное решение, принятое в бюджете ВВС США (USAF), касалось устаревших, а не новых самолетов. Решение ВВС США о закупке новых F-15ex для замены устаревших F-15C принималось несколько лет назад, и ставка закупок F-35A оставалась неизменной по сравнению с предыдущим годом, причем служба запросила только 48 таких самолетов, несмотря на широкое согласие среди старших должностных лиц о том, что ежегодная ставка закупок 72 F-35A была необходима для сокращения среднего возраста истребительного парка. Большинство других программ приобретения ВВС остались неизменными, за исключением программы господства в воздухе нового поколения (НГАД), которая была ускорена в бюджете.
   Некоторые аналитики считают, что бюджет 2020 года не соответствовал планам администрации по противоракетной обороне, изложенным в обзоре противоракетной обороны на 2018 год. Минобороны намеревалось начать проект по созданию космического слоя спутников сенсоров, расширить защиту на середине курса и приступить к новым программам перехвата на фазе ускорения. Однако спутники не появились в бюджете на 2020 год, нового модернизированного наземного перехватчика была отменена, и усилия по перехвату на этапе разгона остаются неизвестными. Действительно, топ-линия Агентства по противоракетной обороне фактически упала между 2019 и 2020 годами.
   В отличие от этого, Пентагон и Конгресс объединились вокруг нескольких программ гиперзвукового ударного оружия, взяв на себя обязательства по более чем 10 миллиардам долларов в течение нескольких лет в армии, ВВС и ВМС США.
   Минобороны указало на улучшение военной готовности на протяжении всего периода развертывания своей бюджетной заявки, но тем не менее по мере развития стали проявляться тревожные тенденции. Например, эти службы не соответствовали поставленной тогдашним министром обороны Мэттисом цели достижения 80%-ной готовности к полетам истребителей. Техническое обслуживание и строительство подводных лодок ВМС отстает от графика - это эффект похмелья от многолетних низких расходов из-за секвестра. Хотя армия указала на повышение боеготовности своих наземных подразделений, и армия, и флот сообщили, что они недофинансированы, а анонимные армейские авиационные подразделения утверждали, что их статистика боеготовности не была точно представлена Конгрессу.
   Оборонный бюджет на 2020 год стал поворотным пунктом в оборонном планировании, поскольку Пентагон попытался изменить курс своих инвестиций. Однако из-за политических споров вокруг пограничной стены и замедления роста внутренних бюджетных ассигнований на выплату пособий и их содержание бюджет 2020 года не смог полностью компенсировать время и деньги, потерянные в результате многолетнего секвестра.
   Закон о двухпартийном бюджете на 2019 год
   По мере того как разворачивался 2019 финансовый год, Министерство обороны видело своевременные ассигнования и готовило свои аргументы о бюджете на 2020 год для того, что, по его мнению, будет в значительной степени восприимчивым Конгрессом. Однако, разочарованный своей неспособностью обеспечить финансирование пограничной стены после месячного частичного закрытия правительства, президент Трамп предпринял две меры, чтобы начать направлять финансирование пограничной стены через Пентагон в начале 2019 года.
   В феврале 2019 года, до того как был обнародован бюджетный запрос Министерства обороны на 2020 год, Президент Трамп объявил чрезвычайное положение в стране в связи с южной границей США. Затем он использовал чрезвычайное военное строительное управление под названием "раздел 2808" и объявил о своем намерении направить 3,6 млрд. долларов из существующих фондов военного строительства Министерства обороны на строительство пограничной стены, а также одновременно воспользовался вторым полномочием (раздел 284), чтобы переместить еще 2,5 млрд. долларов в финансировании Министерства обороны на строительство пограничной стены - общее сокращение на 6,1 млрд. долларов от верхней линии Министерства обороны в 2019 финансовом году.
   Конгресс, особенно палата большинства демократов, отреагировал решительно. Несмотря на существующую двухлетнюю сделку по расходам, охватывающую 2018 и 2019 й.г., было выражено беспокойство по поводу того, что будет невозможно достичь второй двухлетней сделки, в результате чего финансирование Министерства обороны останется неизменным в 2020 и 2021 ф.г. Наиболее проблематично то, что некоторые советники президента, как считается, считают, что решение о продолжении работы в течение всего года на 2020 финансовый год является лучшей стратегией финансирования для президента. (Они продолжают уровень финансирования предыдущих лет в отсутствие нового бюджетного соглашения. В ответ на эту неопределенность руководители Пентагона предоставили Конгрессу беспрецедентный уровень детализации о последствиях, которые будет иметь продолжающаяся в течение всего года резолюция в 2020 финансовом году, поскольку вооруженные силы пытались перестроиться в соответствии с приоритетами, установленными в НСД.
   Частичная сделка, согласованная в июле 2019 года между президентом и спикером Палаты представителей Нэнси Пелоси, сняла ограничения расходов закона О бюджетном контроле на 2020 и 2021 финансовые годы. Однако, учитывая, что президент признал, что верхняя линия Министерства обороны США в размере 750 миллиардов долларов была, по его мнению, переговорной позицией, и с продолжающимися спорами о передаче финансирования Министерства обороны на пограничную стену, демократы смогли сохранить расходы Министерства обороны намного ниже бюджетного запроса Пентагона на 2020 финансовый год. Эта сделка установила максимальную цифру в размере 738 млрд. долларов для 2020 финансового года и 740 млрд. долларов для 2021 финансового года; она также содержала единовременное увеличение OCO в 2020 финансовом году примерно на 2 млрд. долларов. В зависимости от инфляции, 738 млрд. долларов примерно представляют собой 1%-ное увеличение финансирования Министерства обороны в реальном выражении в 2020 финансовом году, хотя 740 млрд. долларов будут представлять собой 1-2%-ное снижение в 2021 году.
   За последнее десятилетие Министерство обороны провело три года в рамках постоянных резолюций. Конгресс дал Минобороны краткую передышку с помощью таких мер, как базовое двухлетнее двухпартийное бюджетное соглашение 2018 года, и вооруженные силы начали 2019 финансовый год с реального своевременного законопроекта об ассигнованиях. Однако сенатские ассигнователи не приняли никаких законопроектов об ассигнованиях на 2020 финансовый год, чтобы усилить давление на бюджетную сделку. Как следствие, когда законодатели вернулись из своего августовского перерыва в сентябре 2019 года, они признали, что, несмотря на наличие уровней финансирования для 2020 финансового года, им придется начать год с постоянной резолюции, в том числе для Министерства обороны.
   Более того, бюджетная сделка, названная двухпартийным бюджетным законом 2019 года, явно не касалась главной проблемы как для президента Трампа, так и для спикера Пелоси: пограничной стены. Из-за этого финансирование в 2020 финансовом году не могло быть согласовано до тех пор, пока эти двое не заключили сделку о финансировании строительства стены.
   КАНАДА
   Спустя два года после публикации обзора оборонной политики либерального правительства в 2017 году Вооруженные силы Канады продолжают поддерживать глобальное развертывание для выполнения союзнических и миротворческих амбиций Оттавы. Хотя в целом эти развертывания имеют скромный масштаб, они примечательны своей масштабностью. Однако по-прежнему остаются сомнения в том, имеются ли достаточные финансовые ресурсы для реализации канадского потенциала и планов закупок.
   Развертывания
   Канада поддерживает фрегат в европейских водах в рамках операции "Reassurance", канадской поддержки НАТО, и в июне 2019 года приняла командование постоянной морской группой НАТО 2. Канада также возглавляет боевую группу усиленного передового присутствия НАТО в Латвии и должна была осенью 2019 года развернуть новый отряд из пяти боевых самолетов CF-18 (F/A-18) Hornet для усиленной миссии НАТО по охране воздушного пространства в Румынии. Канада также поддерживает 200 военнослужащих Вооруженных сил на шестимесячной ротации, поддерживая и обучая украинские силы безопасности. Это обязательство, называемое операцией Unifier, в настоящее время действует до марта 2022 года. Тем временем Оттава также продлила руководство Канадой миссией НАТО по подготовке кадров и наращиванию потенциала в Ираке на второй год, до ноября 2020 года.
   В августе 2019 года Канада завершила годичную операцию по поддержке миссии ООН по стабилизации в Мали. Однако в поддержку обещаний Оттвы по поддержанию мира в августе было объявлено, что Вооруженные силы приступят к операции с центром в Уганде для поддержки миссий ООН в Демократической Республике Конго и Южном Судане с помощью тактического воздушного транспорта в виде самолета CC-130J Hercules.
   Правительство во многом реализовало свои амбиции стать субъектом безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе и вновь развернуло два фрегата в этом регионе в 2019 году. Первый, Regina, при поддержке недавно приобретенного временного пополнения корабля Asterix, развернутого в Аравийском море в период руководства Канадой Объединенной оперативной группой 150, поддерживал санкционные операции ООН против Северной Кореи и участвовал в учениях с японскими Морскими Силами самообороны в Южно-Китайском море. В августе, фрегат Ottwa взял на себя роль развертывания Тихоокеанского региона.
   Оборудование
   Канадская программа закупок по-прежнему сталкивается с трудностями. В июле правительство направило запрос на предложения в рамках последней фазы поиска будущего истребителя для замены его устаревших CF-18 (F/A-18) Hornets. В настоящее время эта потребность установлена на уровне 88 новых самолетов, которые должны поступить на вооружение с 2025 года. Однако Eurofighter Typhoon и Dassault Rafale были сняты с конкурса, оставив трех возможных претендентов - Boeing с F/A-18E Super Hornet, Lockheed Martin с F-35A и Saab с Gripen E. Тем временем первый из по меньшей мере 18 подержанных австралийских F/A-18 прибыл в Канаду в феврале, и затем начались работы по приведению их в аналогичную конфигурацию с CF-18; последний должен быть поставлен в 2021 году.
   Между тем, в июне Бюджетное управление канадского парламента повысило свою оценку общей стоимости новой канадской программы наземных боевых действий на C$8 миллиардов ($6 миллиардов), примерно до C$70 миллиардов ($53 миллиарда). Это последовало за выбором в октябре 2018 года проекта, основанного на глобальном боевом корабле BAE Systems Type-26; требование заключается в 15 новых судах.
   Были и другие задержки в плане доставки головного судна в новом классе Harry De Wolf из шести арктических / морских патрульных кораблей (AOPSs), хотя поставка первого судна и запуск второго ожидались в конце 2019 года. Однако класс Harry De Wolf подвергался критике за недостаточное оснащение для его роли, с точки зрения его пригодности к оружию и способности действовать в толще льда. Тем не менее, чтобы подчеркнуть повышенное внимание Канады к Арктике и под эгидой Национальной стратегии судостроения, правительство объявило в мае об инвестициях в размере C$15,7 млрд. ($11,8 млрд.) для восстановления канадской береговой охраны с приобретением двух модифицированных AOPS и 16 многоцелевых судов. Затем последовало объявление о планах строительства шести новых ледоколов. Канада также объявила о планах модернизации и расширения своего парка вертолетов CH-149 Cormorant с целью дальнейшего обеспечения поисково-спасательных возможностей в Арктике.

   CANADA
    []

    []
   THE UNTIED STATES
    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []





   Charter 4. EUROPE
   0x01 graphic

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []


   Глава 3. ЕВРОПА
   * Несмотря на возражения США и других союзников по НАТО, Турция приняла решение о покупке российской системы ПВО С-400. В результате США приостановили участие Турции в программе боевых самолетов F-35. Вторжение Турции в северо-восточную Сирию, последовавшее за уходом США, усилило военные трения между Вашингтоном и Анкарой. К ноябрю турецкие войска организовали совместное патрулирование на севере Сирии с участием российского персонала.
   *В сентябре 2019 года новое Объединенное командование поддержки и поддержки НАТО (JSEC) достигло первоначального оперативного потенциала. Расположенный в Ульме, Германия, JSEC должен координировать передвижение союзных войск и поставок в пределах Европы.
   * НАТО продолжало осуществлять свою инициативу по обеспечению готовности "четырех 30". Это позволит Североатлантическому союзу развернуть 30 батальонов, 30 авиаэскадрилий и 30 боевых кораблей НАТО в течение 30 дней.
   * Европа вновь потратила чуть менее 290 миллиардов долларов на оборону в 2019 году, в реальном выражении. Это ознаменовало возвращение к уровню, наблюдавшемуся до финансового кризиса; в последний раз бюджеты регионов превышали этот показатель в реальном выражении в 2009 году. Номинальные расходы в 2019 году составили 291 млрд. долларов.
   * Официальные лица ЕС продолжали работать над более скоординированным подходом к политике безопасности и обороноспособности. Основными инициативами являются план развития потенциала, скоординированный ежегодный обзор по вопросам обороны, Европейский оборонный фонд и постоянное структурированное сотрудничество. Однако разрыв в потенциале европейских стран вряд ли будет ликвидирован в течение следующего десятилетия. Более того, некоторые из них значительно расширятся после Brexit.
   *Появились признаки расширения Европейской оборонно-промышленной кооперации. Военно-морская группа Франции и итальянская компания Fincantieri договорились объединить исследовательскую и опытно-конструкторскую деятельность. Франция и Германия сотрудничают в рамках новой танковой программы, и Rheinmetall купила контрольный пакет акций в британском бизнесе бронетехники BAE. Отдельные британские и франко-германские программы по созданию новых истребителей были приняты международными партнерами.
   ЕВРОПА
   2 августа 2019 года Соединенные Штаты вышли из Договора о ядерных силах средней дальности (РСМД). Это произошло всего через несколько недель после того, как генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг, выступая на Форуме безопасности в Аспене, назвал соглашение "краеугольным камнем контроля над вооружениями в Европе". Договор о РСМД, согласованный между США и Советским Союзом в 1987 году, ликвидировал все обычные и ядерные баллистические и крылатые ракеты наземного базирования с дальностью действия 500-5,500 километров. Его гибель обострила европейские представления о неопределенном состоянии региональной безопасности.
   Выход Соединенных Штатов из договора был ограничен пятилетним периодом, в течение которого они утверждали, что Россия нарушила договор. Вашингтон заявил, что Москва разработала и затем поставила на вооружение не соответствующую требованиям ракету, идентифицированную как 9М729 (SSC-8). Это утверждение, впервые сделанное в июле 2014 года в "докладе о соблюдении" Бюро по контролю и проверке вооружений США, было последовательно опровергнуто Москвой. Выступая в Комитете по вооруженным силам Палаты представителей США в 2015 году, Роуз Готтмюллер, тогдашний заместитель министра по контролю над вооружениями и международной безопасности, заявила, что в 2011 году США располагали информацией о том, что Россия нарушает договор. Действительно, это заставило США пересмотреть более ранние данные и затем сделать вывод, что Россия начала испытания крылатой ракеты наземного базирования (GLCM) в 2008 году.
   В октябре 2018 года президент США Дональд Трамп заявил, что хочет расторгнуть договор о РСМД, а 4 декабря госсекретарь Майк Помпео заявил, что Россия существенно нарушает договор, и эту оценку в тот же день публично поддержали все государства-члены НАТО. 2 февраля 2019 года Помпео объявил, что США приостановят свои обязательства по РСМД и что они намерены выйти, начав таким образом шестимесячный обратный отсчет, который закончился 2 августа. Решив не возвращаться к выполнению своих обязательств по РСМД, открытые источники информации указывали, что Россия на тот момент развернула 9М729 с четырьмя батальонами - в Еланском, Капустином Яру (учебном), Моздоке и Шуйе.
   Распад Договора о РСМД породил две серьезные проблемы. Первая состояла в том, что ракеты средней дальности могут распространиться, особенно в Азии, где ракетный арсенал Китая в основном состоит из систем РСМД и где США заявили о своем желании разместить такое оружие. Во-вторых, в Европе можно было бы закупать такие системы, если бы не сдерживающее влияние Договора о РСМД. 9M729 рассматривается как особенно дестабилизирующая система, поскольку это дорожно-мобильная система, а это означает, что ракету-носитель и ее крылатые ракеты может быть трудно обнаружить. Кроме того, ракеты могут быть вооружены как обычными, так и ядерными боеголовками, поэтому определение полезной нагрузки приближающейся ракеты может создать проблемы. Имея возможность сократить время предупреждения, например, из-за профиля полета и местоположения системы, а также неопределенности относительно ее боеголовки, НАТО заявило, что 9M729 может снизить "порог ядерного конфликта".
   Ответные меры НАТО и контроль над вооружениями
   В отношении того, как НАТО должна реагировать на это ухудшение обстановки в области безопасности, возникли три направления мышления. Одна из них, без широкой поддержки, заключается в том, что США должны сами развернуть ядерные боеголовки GLCMs в Европе. Обзор ядерной позиции США в 2018 году показал, что научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы по обычным GLCM уже ведутся. Действительно, Ассоциация по контролю над вооружениями сообщила в мае 2019 года, что администрация Трампа запросила в своем оборонном бюджете на 2020 год почти 100 миллионов долларов на разработку трех ракетных систем, которые превысят пределы дальности действия РСМД, включая крылатую ракету наземного базирования. В августе 2019 года США испытали условно сконфигурированный GLCM, который превысил нижний порог дальности действия Договора о РСМД. Ранее, в феврале 2019 года, посол США в НАТО Кей Бейли Хатчисон заявил в интервью немецким СМИ, что США не рассматривают возможность развертывания ядерной системы в Европе и что они сосредоточены на обычных вооружениях.
   Некоторые немецкие политики кратко рассмотрели новое двухвекторное решение - по образцу принятого в 1979 году решения о размещении ядерного оружия средней дальности в Европе, а также предложив Советскому Союзу переговоры по контролю над вооружениями - в то время как польский министр иностранных дел Яцек Чапутович, как сообщалось, первоначально сделал несколько двусмысленных заявлений о желательности американского ядерного оружия в Европе. Тем не менее, по состоянию на конец 2019 года казалось маловероятным, что европейские государства-члены НАТО захотят разместить у себя американские ядерные GLCM. Генеральный секретарь НАТО Столтенберг разъяснил позицию альянса в июле: "мы не будем зеркально отражать то, что делает Россия, то есть мы не будем развертывать, у нас нет намерения развертывать новые ядерные ракеты наземного базирования в Европе". Любое изменение этой позиции, скорее всего, произойдет на уровне НАТО, требуя единогласия, а не через двустороннее соглашение между США и европейским союзником.
   Позиция НАТО заключается в том, что ей не нужно соответствовать действиям России, чтобы поддерживать надежную позицию сдерживания и обороны. Вместо этого она стремится создать более мощные обычные силы, повысить боеготовность и рассмотреть новые меры по контролю над вооружениями. Североатлантический союз также рассматривает возможность адаптации и потенциальной модернизации систем противоракетной обороны в Европе. Аналитики полагали, что Альянс может сформировать варианты для этого к декабрю 2019 года на встрече лидеров в Лондоне. Предполагалось, что они будут включать модернизацию существующих систем противоракетной обороны, таких как новые радары, программное обеспечение и перехватчики, что позволит государствам лучше противостоять вызову, создаваемому российскими крылатыми ракетами средней дальности, для которых нынешние системы не обязательно оптимизированы. В качестве альтернативы НАТО могла бы рассмотреть вопрос о развертывании новых систем, разработанных с самого начала с учетом таких возможностей. Однако любое обновление или расширение архитектуры противоракетной обороны НАТО, скорее всего, вызовет негативную реакцию в Москве.
   Ракетные разработки России привели к тому, что проблемы безопасности многих государств-членов НАТО соединились воедино. Хотя это можно было бы рассматривать как полезную отправную точку для ответных мер Североатлантического союза, это не обязательно ведет к согласованной повестке дня в области контроля над вооружениями. Дебаты в Германии включали в себя одно предложение, которое фактически попросило бы Москву переместить оскорбительные ракетные системы дальше на восток. Вывод территории НАТО из зоны досягаемости 9М729 будет, как утверждалось, представлять собой меру укрепления доверия, из которой могут вытекать и другие меры. Однако критики утверждали, что главным потоком этой идеи была присущая системе мобильность - следить за пусковыми установками было бы проблематично.
   Другие идеи включали в себя распространение положений Договора о РСМД на другие страны, включая Китай, таким образом отходя от двустороннего подхода к договору, который ни Россия, ни США не считали удовлетворительным. Однако по-прежнему трудно представить себе, как Пекин будет мотивирован (по крайней мере, в краткосрочной и среднесрочной перспективе) согласиться на разговор, который приведет к демонтажу 80-90% его ракетных сил. Другой вариант, вместо расширения географического охвата, мог бы заключаться в расширении функционального охвата будущего договора и тем самым предполагать включение большего числа или даже всех ядерных систем в рамки контроля над вооружениями. Идея, выдвинутая тогдашним заместителем генерального секретаря НАТО Розой Готтмюллер, - это подход "свободы смешивать". Как объяснил Готтмуллер в своей речи в Университете Осло 9 сентября 2019 года, это позволит "участнику Договора о контроле над вооружениями ... решить, сколько именно систем вооружений определенного типа он хочет развернуть в рамках определенного переговорного потолка, решив не развертывать другие виды оружия ... так что он будет иметь свободу смешивать их в пределах общего предела", что позволит занять позицию, обусловленную национальными обстоятельствами и восприятием угрозы. Такой подход, продолжал Готтмюллер, может быть распространен на новые системы, поступающие на вооружение, такие как гиперзвуковые глиссадные аппараты.
   Встреча лидеров стран НАТО
   Ожидалось, что встреча лидеров НАТО в декабре 2019 года будет посвящена продолжающейся адаптации структуры командования Североатлантического союза, а также инициативе НАТО по обеспечению готовности. 17 сентября 2019 года новое Объединенное командование поддержки НАТО (JSEC) достигло первоначального оперативного потенциала (IOC). Расположенный в Ульме, Германия, JSEC является одним из двух новых командований, согласованных на совещании министров обороны НАТО в феврале 2018 года, и предназначен для обеспечения быстрого, скоординированного и безопасного перемещения персонала и имущества союзников в Европе. По мнению плановиков, JSEC может вырасти с примерно 160 должностей в момент своего создания в мирное время, до примерно 600 в кризисных ситуациях. Второе новое командование, Объединенное Командование Сил Норфолк (JFCNF, в Норфолке, штат Вирджиния), также должно было быть в IOC к концу 2019 года. Оба командования должны выйти на полную боеспособность в 2021 году.
   Лидеры Североатлантического союза также, вероятно, рассмотрят прогресс, достигнутый в рамках инициативы НАТО по обеспечению готовности, согласованной в июне 2018 года и также известной как "четыре 30". Это основа для того, чтобы союзники обеспечили к 2020 году 30 батальонов, 30 боевых авиаэскадрилий и 30 боевых кораблей в 30-дневной готовности. Все союзники обязаны внести свой вклад, но, по словам официальных лиц НАТО, в конце 2019 года все еще существовали пробелы, и в 2020 году для выполнения этого графика требовалось больше работы.
   В будущем Североатлантический союз, вероятно, будет уделять больше внимания последствиям экономического подъема Китая и его растущего влияния на глобальную безопасность и оборону. Столтенберг заявил в августе 2019 года, что "конкуренция великих держав носит глобальный характер и затрагивает всех нас". Таким образом, НАТО должна была провести обзор рисков и уязвимостей, которые политика и позиции Китая могут представлять для Североатлантического союза.
   На встрече министров иностранных дел НАТО в середине ноября 2019 года государства-члены обсудили некоторые из этих вопросов в преддверии декабрьского саммита, а также договорились признать космос в качестве новой оперативной области, помимо воздуха, суши, моря и киберпространства. Это позволило бы, по словам Столтенберга, "планировщикам НАТО обращаться к союзникам с запросами о предоставлении возможностей и услуг - таких как часы спутниковой связи или данные для получения изображений".
   Между тем распределение бремени по всему Североатлантическому союзу не сильно улучшилось, даже если европейские члены НАТО в совокупности в 2019 году тратили на оборону больше, чем в предыдущем году, и многие из них планировали потратить еще больше в ближайшей перспективе. На момент написания этой статьи государства-члены ожидали, что администрация США и лично президент Трамп воспользуются встречей лидеров, чтобы довести этот вопрос до конца; неясно было лишь то, как будет передано это послание и какое влияние оно может оказать на отношения альянса.
   Сплоченность НАТО уже была поставлена под сомнение решением Турции продолжить закупку российской системы ПВО С-400, несмотря на явные возражения США и других союзников по НАТО. В результате в июле США приняли решение прекратить участие Турции в программе боевых самолетов F-35. Чтобы сдержать дипломатические последствия, НАТО подчеркивало другие аспекты участия Турции в НАТО, но даже Столтенберг признал, что "что имеет значение для НАТО, так это оперативная совместимость, и система С-400 [купленная Турцией] не будет взаимодействовать с НАТО". В апреле министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу заявил, что " Турция не должна выбирать между Россией или какими-либо другими странами. И мы не рассматриваем наши отношения с Россией как альтернативу нашим отношениям с другими странами. И никто, ни Запад, ни Россия, не должны и не могут просить нас выбирать. " В альянсе есть некоторая озабоченность тем, что турецкое правительство может рассматривать свои отношения с союзниками по НАТО и Россией с точки зрения сбалансированности и, возможно, даже эквивалентности.
   Безопасность и оборона ЕС
   Неожиданное выдвижение бывшего министра обороны Германии Урсулы фон дер Ляйен на пост председателя Европейской комиссии породило надежды на дальнейший прогресс в повестке дня Европейского Союза в области безопасности и обороны. Будучи министром обороны, фон дер Ляйен был ярым сторонником более тесного Европейского оборонного сотрудничества и рассматривал такие механизмы, как скоординированный ежегодный обзор обороны (CARD), Европейский оборонный фонд (EDF) и постоянное структурированное сотрудничество (PESCO), как строительные блоки для создания Европейского союза безопасности и обороны.
   Представляя в сентябре свою группу назначенных уполномоченных, фон дер Ляйен предположила, что новая комиссия будет играть явную геополитическую роль и будет стремиться стать "хранителем многосторонности". В политических рекомендациях, которые она представила Европейскому парламенту, фон дер Ляйен утверждала, что ЕС нуждается в "дальнейших смелых шагах в ближайшие пять лет на пути к подлинному Европейскому оборонному союзу" через более тесное Европейское оборонное сотрудничество. Фон дер Ляйен указала, что она будет стремиться увеличить EDF, финансовый инструмент, контролируемый комиссией и предназначенный для поддержки оборонных исследований, разработок и развития потенциала. В портфель Уполномоченного по внутреннему рынку вошло новое Главное управление по оборонной промышленности и космосу. В своем "письме миссии" от 10 сентября 2019 года фон дер Ляйен уточнила, что комиссар будет отвечать за EDF и должен сосредоточиться на "создании открытого и конкурентоспособного европейского рынка оборонной техники".
   В период с 2016 по 2019 год ЕС создал концептуальную основу для процесса оборонного планирования, который будет помогать государствам-членам в достижении их целей в области военного потенциала. Его основными элементами являются план развития потенциала (CDP), карта, EDF и PESCO. Задача ЕС, и в частности Европейского оборонного агентства (EDA), состоит в том, чтобы обеспечить закрепление концептуальной конструкции, разработанной в Брюсселе, в национальных процессах, где в конечном итоге будут приниматься решения об оборонных инвестициях и развитии военного потенциала. Но также важно будет то, как ЕС будет смотреть на обеспечение организационной согласованности всех этих инструментов оборонного сотрудничества. В настоящее время некоторые из них находятся в ведении EDA, которая как исполнительное учреждение подотчетна Европейскому совету и государствам - членам, а другие - такие как EDF - находятся в ведении комиссии. Кроме того, Европейский парламент стремится повысить свою роль в плане парламентского надзора и контроля.
   Один из вопросов, возникших в ходе этого процесса, заключался в том, что уровень амбиций ЕС больше не ограничивается его общей политикой в области безопасности и обороны (ПСРБ), в рамках которой ЕС провел более 30 миссий по урегулированию кризисов с момента начала функционирования ПСРБ в 2003 году. Элементы как Лиссабонского договора 2009 года, так и глобальной стратегии ЕС 2016 года также нашли свое отражение в CDP, но в настоящее время они не находят адекватного отражения в военном уровне амбиций ЕС. К ним относятся положения Лиссабонского договора о "взаимной помощи" и "взаимной солидарности", а также стремление - отраженное в глобальной стратегии ЕС - к тому, чтобы ЕС защищал свою территорию и граждан; это, по крайней мере, поднимает вопрос о том, означает ли это полный спектр оборонных задач.
   По мере того как государства-члены ЕС продвигают вперед такие инициативы, как PESCO, необходимо также уделять внимание связи между политико-стратегическим руководством ЕС и военными концепциями, которые должны лежать в его основе. В противном случае существует риск того, что возникнет разрыв, который подорвет эти тщательно разработанные процессы. Уже сейчас государства-члены ЕС сталкиваются со значительным дефицитом потенциала против заявленного уровня военных амбиций. Военный штаб ЕС пришел к выводу, что устранение этого разрыва требует поэтапного подхода. До середины 2020-х годов усилия сосредоточены только на наиболее вероятных военных сценариях и сценариях безопасности, а работа над более сложными сценариями, как ожидается, будет вестись в период между серединой 2020-х и началом 2030-х гг. действительно, нынешние тенденции модернизации и расходов делают маловероятным, что государства-члены ЕС смогут закрыть свои пробелы в потенциале в течение следующего десятилетия.
   ЭКОНОМИКА ОБОРОНЫ
   Макроэкономика
   Экономический рост в Европе замедлился в 2019 году. Международный валютный фонд (МВФ) прогнозирует, что рост в еврозоне составит 1,2% в 2019 году по сравнению с 1,9% в 2018 году. Ожидалось, что этот показатель в странах с формирующейся рыночной экономикой и развивающихся странах Европы составит 1,8% в 2019 году после роста на 3,9% в 2017 году и 3,1% в 2018 году. Замедление в Соединенном Королевстве было менее острым, но тем не менее рост замедлился с 1,8% в 2017 году до 1,4% в 2018 году и 1,2% в 2019 году. По данным Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), торговая напряженность снижает темпы роста мировой экономики; они могут повысить тарифы и нарушить цепочки поставок, что негативно скажется на доверии и инвестициях. В еврозоне это особенно беспокоит Германию и Италию, где рост ВВП в 2019 году составил соответственно 0,5% и 0,0%. Имея сильную промышленную и экспортно-ориентированную экономику, эти две страны оказались более уязвимыми к торговым спорам, которые снижают спрос на их экспорт. Тем временем турецкая экономика выросла всего на 0,2%, что привело к замедлению общего роста в группе МВФ "формирующаяся и Развивающаяся Европа". Рецессия в Турции была обусловлена главным образом давлением финансового рынка в 2018 году, когда местная валюта резко обесценилась, что, в свою очередь, привело к высокому уровню инфляции (15,7% в 2019 году). Растущая глобальная коммерческая неопределенность и признаки слабости еврозоны в сочетании с длительным периодом низкой инфляции привели к тому, что Европейский Центральный банк (ЕЦБ) снизил процентные ставки и возобновил свою политику количественного смягчения в попытке стимулировать экономику еврозоны. Теперь ЕЦБ прогнозирует, что процентные ставки останутся низкими до середины 2020 года. Приостановка выхода Великобритании из Европейского Союза способствовала общему ощущению региональной экономической неопределенности и препятствовала инвестициям. Если Великобритания в конечном итоге будет торговать с ЕС на условиях Всемирной торговой организации, ОЭСР заявила, что Испания и Дания, Нидерланды и Бельгия, а также Ирландия будут наиболее подвержены риску, причем рост ВВП в этих государствах, по прогнозам, снизится на 0,5-0,75%, 0,75-1% и 1,5% соответственно.
   Тенденции в оборонном бюджете
   После последовательных лет роста оборонных бюджетов Европа потратила на оборону в 2019 году 289 миллиардов долларов в реальном выражении. Однако это лишь обозначило возвращение к уровню, наблюдавшемуся до финансового кризиса; последний раз бюджеты регионов превышали отметку в 280 млрд. долл. в реальном выражении в 2009 году (см. Рис.5).
   Германия была в значительной степени ответственна за рост европейских оборонных расходов. Оборонные расходы региона увеличились на 11,5 млрд. долларов в постоянных (2015 г.) долларах США, причем более трети из них приходится на Германию. Тем не менее, даже с учетом этого увеличения, Германия все еще не дотянула 28,7 млрд. долларов до цели НАТО по расходованию 2% ВВП на оборону.
   По прогнозам, расходы на оборону в Центральной Европе сильно увеличатся, увеличившись на 9,0% в постоянных долларах США в 2019 году по сравнению с 2018 годом. В то же время расходы на оборону увеличились на 6,6% в Северной Европе и на 2,9% в Западной Европе. В отличие от этого, расходы на оборону сократились на 3,0% в Южной Европе, главным образом из-за сокращения в Италии и Испании.
   Многие страны НАТО наметили планы по увеличению расходов на оборону. Это происходит на фоне изменившейся обстановки в области безопасности в Европе, когда многие европейские государства воспринимают новый вызов безопасности со стороны России и когда Соединенные Штаты оказывают на них давление, требуя большего распределения бремени в области обороны. Именно в 2014 году, на саммите НАТО в Уэльсе, государства-члены обязались стремиться к тому, чтобы к 2024 году перейти к руководству расходованием 2% ВВП на оборону. 2019 год ознаменовал собой полпути к этой цели. Годом ранее, в августе 2018 года, в декларации Брюссельского саммита НАТО говорилось, что "две трети союзников имеют национальные планы потратить 2% своего валового внутреннего продукта на оборону к 2024 году". Хотя это может быть так, и траектория расходов может быть восходящей, все еще есть какой-то путь для достижения государствами этой цели к 2024 году. В марте 2018 года Чешская Республика обязалась выполнить целевой показатель в 2% к согласованной дате, в результате чего ее оборонный бюджет вырастет с 2,94 млрд. долларов в 2019 году до 6,43 млрд. долларов в 2024 году. Эстония уже достигла целевого показателя в 2% и поклялась сохранить его в качестве базовой линии в своем оборонном плане на 2020-23 годы. Бюджет Нидерландов на 2020 год прогнозирует, что расходы на оборону достигнут 11,6 млрд. евро (13,4 млрд. долларов) к 2024 году, по сравнению с 10,8 млрд. евро (12,1 млрд. долларов) в 2019 году, но все еще далеки от целевого показателя НАТО в размере всего 1,2%. Польша, между тем, заявила, что к 2030 году она достигнет 2,5% ВВП.
   Европейские страны, не входящие в НАТО, последовали его примеру. Комиссия по обороне Швеции (межпартийный парламентский комитет, консультирующий по будущим планам оборонной политики) рекомендовала в 2017 году, чтобы расходы страны на оборону достигли 1,5% ВВП к 2025 году, с ежегодным увеличением на 5 млрд. шведских крон (540 млн. долларов) в период с 2022 по 2025 год. Эти планы расходов будут финансироваться за счет нового банковского налога, поддержанного соглашением от августа 2019 года между правящей коалицией социал-демократов-зеленых и центристскими и либеральными оппозиционными партиями.
   Стремление европейских государств продемонстрировать прогресс в достижении целевого показателя в 2% привело к тому, что некоторые из них адаптировали свои системы отчетности в соответствии с определением НАТО расходов на оборону. Определение НАТО охватывает более широкие расходы, связанные с обороной, а не просто отражает бюджеты министерств обороны. По соображениям транспарентности некоторые страны объясняют различия, наблюдаемые между их национальными определениями расходов на оборону и тем, что они сообщают НАТО. Например, Дания в 2019 году уточнила, что в своем докладе НАТО она добавила к своим расчетам доходы от обороны, здравоохранение для военного персонала, гражданскую подготовку, пенсии и миротворческие операции ООН. Болгария уточнила, что она включает в себя переводы в государственные военные вузы, но не пенсии - единственная страна НАТО, которая этого не делает. Каждый год Италия публикует обсуждение определений расходов на оборону, сравнивая свои собственные расчеты с тем, как она отчитывается перед различными учреждениями, включая МИС. В нем объясняется, что часть средств на военные закупки поступает от Министерства экономического развития, а часть средств на военные миссии - от Министерства экономики и финансов. Такая точность позволяет лучше понять потенциальные расхождения в данных между различными организациями.
   Вполне вероятно, что большинство стран, корректируя свои определения расходов на оборону, делают это с целью показать, что они приближаются к целевому показателю в 2% ВВП. Однако французское правительство пообещало достичь 2% к 2025 году без учета пенсий, даже если они подпадают под определение НАТО.
   Оборонные закупки
   Одним из ключевых элементов планов расходов НАТО является увеличение доли средств, выделяемых на основное оборудование, включая соответствующие исследования и разработки. В Центральной и Юго-Восточной Европе основное внимание уделяется замене оборудования советской эпохи. В конце 2018 года Венгрия подписала контракты на поставку оборудования, включая новые вертолеты и подержанные основные боевые танки. В феврале 2019 года Польша сообщила о своей программе технической модернизации (ТМП) на 2017-26 годы, в которой в качестве ключевых приоритетов были отмечены планы по закупке боевых самолетов, ударных вертолетов и систем ПВО малой дальности. Варшава выпустила новый ТМП в октябре. А Румыния, которая планирует увеличить свой оборонный бюджет на 21,8% в период с 2018 по 2019 год (в пересчете на местную валюту), объявила в июле 2019 года, что она увеличит свои военно-морские возможности с помощью четырех французских фрегатов Gowind. В рамках той же сделки с французской военно-морской группой и местной фирмой Santierul Naval Constanta Румыния намерена также модернизировать свои бывшие британские фрегаты типа 22 и построить центр технического обслуживания и учебный центр. Польша и Румыния также стремятся увеличить дальность поражения своих сухопутных войск и планируют внедрить пусковые установки HIMARS с ракетами GMLR и ATACMS; обе страны также совершенствуют свои системы противовоздушной обороны с помощью закупок Patriot.
   Летом 2019 года Болгария перешла к покупке истребителей F-16 для замены своих советских МиГ-29, а Словакия выбрала F-16 в 2018 году. Стремясь вместо этого к последнему поколению боевых самолетов, польская заявка на закупку F-35 (32 самолета) была одобрена в 2019 году Агентством по сотрудничеству в области обороны и безопасности США. Они заменят польские МиГ-29 и Су-22, однако Турция, возможно, будет двигаться в противоположном направлении. После решения Анкары закупить российскую систему ПВО С-400 США приостановили участие Турции в программе F-35, а министр обороны США Марк Эспер заявил, что Турции будет разрешено вернуться только в том случае, если все элементы С-400 будут удалены. Это не только влияет на турецкие оборонные компании, которые участвовали в глобальной цепочке поставок и технического обслуживания самолетов, но и влияет на будущие планы турецких ВВС. Однако Анкара могла бы обратиться к Москве за поставкой современных боевых самолетов-платформ, потенциально Су-57, но, возможно, более вероятно, Су-35.
   Оборонная промышленность
   В то время как европейские аэрокосмические фирмы начали консолидироваться в начале 2000-х годов, то же самое не произошло в военно-морском и сухопутном секторах, где национальные чемпионы все еще встречаются в различных европейских странах. Однако в последнее время появились признаки того, что рационализация начинает происходить и в этих секторах.
   В военно-морской сфере французская военно-морская группа и итальянская компания Fincantieri подписали в июне 2019 года соглашение о совместном предприятии, чтобы объединить свою научно-исследовательскую и опытно-конструкторскую деятельность и предложить совместные программы международным заказчикам. Новая организация будет называться "Naviris". В наземном секторе французская Nexter и немецкая Krauss-Maffi Wegmann работают с 2015 года в качестве группы KNDS. Хотя эти две компании по-прежнему работают как отдельные субъекты, КНД создает основу для более интегрированной деятельности в долгосрочной перспективе. В начале 2019 года немецкая компания Rheinmetall объявила о своей заинтересованности в приобретении по меньшей мере 50% акций KNDS, что еще больше укрепило бы этот сектор. Однако неясно, будет ли это приветствоваться в Париже, поскольку немецкая фирма тогда станет крупнейшим заинтересованным лицом в холдинге. Rheinmetall также углубила связи с Великобританией в 2019 году, купив 55% акций подразделения боевых машин BAE Systems. Это предприятие было преобразовано в Rheinmetall BAE Systems Land - совместное предприятие двух групп. В результате производственные мощности по производству бронированных автомобилей в Великобритании в настоящее время находятся в иностранной собственности, хотя сама BAE сохраняет производственную деятельность в этом секторе в Швеции и США.
   В аэрокосмической сфере дальнейшая деятельность по сотрудничеству в 2019 году в большей степени осуществлялась правительствами, чем промышленностью, главным образом в рамках двух крупных программ создания боевых самолетов нового поколения. На Парижском авиасалоне Испания официально присоединилась к Франции и Германии в будущей боевой воздушной системе (FCAS), причем фирма Indra, которая по-прежнему участвует в Eurofighter, берет на себя оборонно-промышленный лидерство на испанской стороне. Тем временем Италия официально присоединилась к британскому проекту Tempest в качестве партнера на международной выставке оборонной безопасности и оборудования 2019 года в Лондоне. Ранее в этом же году Швеция также выразила свою заинтересованность в британском проекте. В то же время европейские производители извлекли выгоду из возросшего числа аэрокосмических программ, включая американские истребители F-35.
   В то время как эти проекты связывают Великобританию с некоторыми ее соседями на десятилетия вперед, если не будут достигнуты специальные договоренности о выходе Великобритании из ЕС, страна упустит инициативы ЕС по расширению оборонно-промышленного сотрудничества в Европе. Рамочная программа постоянного структурированного сотрудничества (PESCO) уже включает 34 проекта, принятых в 2018 году, и новый список из 13 проектов в 2019 году. Это меньше, чем в первых двух раундах PESCO (17 проектов каждый), но список включает в себя более амбициозные программы, такие как Европейский патрульный корвет, возглавляемый Францией и Италией, а также проект своевременного предупреждения и перехвата с помощью космической системы ER surveillance (TWISTER), который способствует европейской самостоятельной способности вносить свой вклад в баллистическую противоракетную оборону НАТО. Франция является страной-координатором этого проекта; Финляндия, Италия, Нидерланды и Испания являются другими участниками проекта.
   Ранее в этом году Европейская комиссия объявила свой первый конкурс на оборонно-промышленные и исследовательские проекты, выделив 500 млн. евро (562 млн. долларов) на 2019 и 2020 годы. Более 25% от этой первой инъекции средств ЕС пойдут в Евродрон (100 млн. евро, или $112 млн.) и европейские защищенные проекты RADIO с программным обеспечением (37 млн. евро, или$42 млн.). Остальные средства будут направлены на поддержку таких областей, как системы противодействия БПЛА, кибернетическая ситуационная осведомленность, возможности морского наблюдения и наземные высокоточные ударные средства нового поколения. Усилия ЕС по оборонно-промышленному сотрудничеству завершились в 2019 году объявлением о создании Генерального директората по обороне, промышленности и космосу (включенного в портфель комиссара по внутреннему рынку наряду с промышленной и цифровой политикой). Главная роль этого нового директората будет заключаться в надзоре за будущим европейским оборонным Фондом (EDF). Финансирование EDF будет направляться через следующую финансовую структуру ЕС (на 2021-27 годы), хотя на момент написания этой статьи она еще не была одобрена Европейским парламентом.
   ГЕРМАНИЯ
   Многие наблюдатели в Берлине были удивлены, когда в июле 2019 года министр обороны Урсула фон дер Ляйен была выдвинута кандидатом на пост президента Европейской комиссии (эту должность она занимала с ноября). Ее преемницей была назначена председатель Христианско-демократического союза (ХДС) Аннегрет Крамп-Карренбауэр. После сокращения расходов на оборону и силовых структур, принятых при ее предшественниках, фон дер Ляйен была признана борющейся за достижение прогресса в подготовке германских вооруженных сил к будущему, в котором им придется восстанавливать свои возможности для территориальной и коллективной обороны.
   Вооруженные силы приступили к решению проблемы смены приоритетов европейской безопасности и обороны после 2014 года и действуют в рамках оборонного планирования и политического руководства, которое предполагает, что коллективная оборона НАТО будет доминирующей задачей. Ранее Бундесвер пытался превратить себя в более легкие и мобильные силы для поддержки международных операций по урегулированию кризисов - часто на значительных расстояниях - и теперь пытается вернуться к позиции, где он может эффективно защищать территорию НАТО от нападения противника, базирующегося на территории государства. В своих национальных документах по планированию и в сообщениях с НАТО Германия ожидает, что к 2023 году она предоставит полностью оснащенную и сертифицированную бригаду Объединенной оперативной группы очень высокой готовности НАТО (VJTF); модернизированную, оцифрованную и усиленную бронетанковую дивизию к 2027 году; и три боеспособные дивизии к 2032 году.
   Однако для достижения этих целей оборонному ведомству Германии необходимо решить важнейшие задачи, связанные с расходами на оборону, персоналом, готовностью и закупками. Если нынешнее коалиционное правительство (ХДС, Христианско-социальный союз и Социал-демократическая партия (СДПГ)) выживет, то эти вопросы будут доминировать на посту Крамп-Карренбауэра так же, как и на посту ее предшественника.
   Расходы на оборону
   Фон дер Ляйен возглавила оборонный портфель в декабре 2013 года. В 2014 году оборонный бюджет составлял 32,4 млрд. евро (43,1 млрд. долларов и 1,1% ВВП), а в 2019 году вырос до 43,2 млрд. евро (48,5 млрд. долларов и 1,26% ВВП). Это представляет собой увеличение на 23% в реальном выражении. За этот период произошло небольшое увеличение доли расходов на инвестиции в оборону; первоначальные приоритеты фон дер Ляйена, по-видимому, были сосредоточены на найме и удержании персонала. Кроме того, текущие документы государственного бюджетного планирования предполагают, что расходы на оборону после 2020 года застопорятся и даже могут сократиться к концу текущего пятилетнего горизонта планирования.
   Крамп-Карренбауэр недвусмысленно заявила, что она добивается 1,5% ВВП в качестве целевого показателя расходов на оборону к 2024 году, и уточнила, что правительство Германии планирует перейти к 2% ВВП к 2031 году. Однако эта цель не пользуется поддержкой СДПГ. Тем не менее, на фоне относительно плохих экономических перспектив для Германии заявления министра обороны подтвердили правительственную политику и подтвердили приверженность обязательствам НАТО по оборонным инвестициям в 2014 году.
   Персонал и оборудование
   Численность активного персонала в 2014 году составляла 181.550 человек, снизившись до самого низкого послевоенного уровня в 2016 году - 176.000 человек, а затем восстановившись в 2019 году до 182.000 человек, что чуть выше уровня 2014 года. Правительство признает, что структура сил должна расширяться в свете амбициозных планов Германии, но в настоящее время оно борется с проблемами набора и удержания персонала. Для решения этой проблемы в октябре 2019 года Берлин приступил к реализации новой стратегии, направленной на создание более гибких резервных кадров, способных быстро реагировать на задачи территориальной и коллективной обороны. Одним из мотивирующих факторов является необходимость мобилизации значительного дополнительного персонала на случай непредвиденных обстоятельств, связанных с обороной, и как таковое одно из положений заключается в том, что все лица, оставляющие действительную службу, будут доступны для службы в резерве в течение шести лет, хотя любые обязанности для этих регулярных резервистов, скорее всего, останутся добровольными. Концепция предусматривает, что резервные части будут оснащены так же, как и регулярные части.
   Германия также должна принимать важные решения о приобретении. Его тяжелые транспортные вертолеты и самолеты "Tornado" должны быть заменены; некоторые из последних поддерживают роль Германии в области ядерного оружия в НАТО. Давние требования к противовоздушной и противоракетной обороне, а также к ряду военно-морских судов требуют принятия ключевых решений после задержек. Между тем, работа с Францией над будущей боевой воздушной системой (FCAS) и крупной наземной боевой системой, которая призвана модернизировать французский и немецкий флоты основных боевых танков, находится на ранней стадии. Средства на проведение 24-месячного исследования концепции FCAS были выделены в феврале 2019 года.
   Однако привлекательность Германии как партнера по совместным закупкам в Европе снизилась в течение всего 2019 года, когда и Франция, и Великобритания выразили озабоченность по поводу ограничительной политики Германии в отношении экспорта вооружений. Эта политика не позволяла компаниям, базирующимся во Франции и Великобритании, экспортировать оборудование в страны, участвующие в йеменской кампании. Возможно, самое главное, что с точки зрения Бундесвера текущие параметры бюджетного планирования, по-видимому, не обеспечивают достаточных финансовых ресурсов для поддержки определенных приоритетов в области закупок.
   Готовность и доступность
   Кризис готовности бундесвера, скорее всего, окажется той областью, где его расходы, кадровые проблемы и проблемы приобретения будут объединяться. Этот кризис затрагивает все сферы услуг. Германия является одной из четырех ведущих стран в развертывании расширенного передового присутствия НАТО в Восточной Европе, она регулярно возглавляет наземный компонент VJTF НАТО и поддерживает другие развертывания в рамках ЕС, НАТО и Организации Объединенных Наций. Действительно, когда Германия находится под давлением из-за своего низкого уровня расходов на оборону по сравнению с базовым показателем НАТО в 2% ВВП, официальные лица пытаются представить вклад Берлина в более позитивном свете, предполагая, что возможности и обязательства являются более важными производственными мерами. Кризис готовности, однако, бросает это в резкое облегчение.
   В июне 2019 года журнал Der Spiegel сообщил об утечке документов из германского военно-морского флота, оценив, что отставание в обслуживании и ремонте означает, что он, возможно, не сможет выполнить оперативные обязательства и обязательства НАТО после 2021 года. Затем, в начале августа, выяснилось, что только чуть более половины пилотов Бундесвера считались боеспособными по стандартам НАТО. Эти проблемы являются результатом постоянного недофинансирования и сокращения структуры сил, включая некоторые аутсорсинговые операции по техническому обслуживанию, ремонту и капитальному ремонту военной техники. Устранение этих проблем потребует времени, как и восстановление возможностей, которые были полностью сокращены. В 2014 году Германия начала восстанавливать ограниченный десантно-штурмовой потенциал в виде батальона Юве. В 2020 году он надеется, что часть Seebatallion, после обширных тренировок и учений с голландскими морскими корпусами, будет сертифицирована для десантной оперативной группы, которую Нидерланды предложили НАТО.
   Инициатива по обеспечению готовности НАТО, согласованная на саммите НАТО в 2018 году, призвана обеспечить принятие государствами-членами обязательств к 2020 году. Однако это вполне может послужить точкой перегиба для Германии; ожидается, что Берлин внесет свой вклад, соответствующий его политическому и экономическому весу.
   Восстановление Бундесвера для решения задач территориальной и коллективной обороны остается незавершенной работой. Были составлены документы оборонного планирования и намечен определенный путь. Однако решение всех этих проблем потребует времени и потребует больше средств, чем в настоящее время предусмотрено в бюджете Германии. Следовательно, у нового министра обороны может не быть иного выбора, кроме как продолжить работу, начатую ее предшественником.
   ПОЛЬША
   Польша преобразовала свои вооруженные силы после вступления в НАТО в 1999 году. За 20-летний период до 2019 года польские войска приняли участие в экспедиционных операциях, в том числе в Афганистане и Ираке, а Варшава также начала инвестировать в целый ряд современных военных потенциалов. Захват Россией Крыма в 2014 году и последовавшие за этим военные действия на востоке Украины положили начало трансформации в вопросах европейской безопасности. Озабоченность действиями Москвы уже давно наиболее остро ощущается восточными членами НАТО. Варшава была на переднем крае, когда НАТО адаптировалось в ответ, и Польша принимала войска из Соединенных Штатов и других союзников по НАТО с 2017 года. Между тем, двустороннее стратегическое сотрудничество с США получило толчок в 2019 году благодаря соглашению о развертывании дополнительных силовых подразделений США на постоянной ротационной основе.
   Оборонная политика
   Стратегическая культура и история Польши сильно влияют на ее оборонное мышление. Это включает в себя место Центральной и Восточной Европы как мишени и барьера против российского экспансионизма, а также широко распространенное мнение о том, что США - единственная держава, которая может эффективно сдерживать и защищать регион от Москвы. Варшава понимает, что европейские союзники будут иметь лишь ограниченную готовность рисковать эскалацией конфликта с Россией.
   Возможность военной конфронтации с Россией была главной заботой Польши в области безопасности со времен окончания Холодной войны. Однако в целом такая конфронтация считалась маловероятной, и именно эта точка зрения определила трансформацию вооруженных сил Польши. Их численность была сокращена с 312.000 военнослужащих срочной службы в 1991 году до примерно 120.000 добровольцев в 2008 году. Многие подразделения были распущены, устаревшие платформы списаны, а некоторая инфраструктура была преобразована в гражданское использование, а затем приватизирована. В то же время растущее участие Польши в операциях Европейского Союза и НАТО требовало от нее увеличения возможностей развертывания своих сил и корректировки военного образования и подготовки. Эта ситуация изменилась после 2014 года. Число польских опрошенных, видящих неминуемую угрозу польской независимости, резко возросло после аннексии Крыма - с 15% в декабре 2013 года до почти 50% в апреле 2014 года. С тех пор этот показатель остается на уровне около 40%. Среди польских политических элит Россия рассматривается как долгосрочный вызов безопасности, и разногласия по этому вопросу между основными политическими группами, как правило, связаны с вероятностью военного противостояния с Москвой.
   Один из сценариев, понятный для польского оборонного планирования, предполагает, что Россия может использовать свое локальное военное превосходство на восточном фланге НАТО для достижения быстрой победы. В данном случае стратегическими целями России считаются установление "фактов на местах", а затем установление нового политического и правового порядка в Европе, который признает сферу влияния Москвы в Центральной и Восточной Европе. Российские возможности "анти-допуска", включая баллистические ракетные системы малой и средней дальности, а также системы противовоздушной и береговой обороны, рассматриваются в Польше как дающие России временные и космические преимущества, которые могут помешать НАТО перебросить подкрепления, необходимые для подавления российского наступления и восстановления утраченной территории. В то же время Польша по-прежнему обеспокоена возможностью нетрадиционных действий России, включая кибератаки, информационные операции, преступную и тайную деятельность, направленную на дестабилизацию восточного фланга, а также расширение и использование дивизий НАТО.
   В 2016 году правительство инициировало Стратегический оборонный обзор, а в мае 2017 года опубликовало концепцию национальной обороны. Это обновило анализ Варшавой своей среды безопасности и политики альянса, предоставив видение ее вооруженных сил в 2032 году. Оборонная концепция определяет "агрессивную политику Российской Федерации" как главную угрозу для страны. Согласно документу, Россия стремится демонтировать существующий международный порядок и создать систему "концерта держав", аналогичную той, что существовала в Европе в начале XIX века. Для достижения этой цели, говорится в документе, Москва готова применить силу, угрозы и принуждение. Россия описана как страна, которая разработала методы гибридной войны и модернизировала свои вооруженные силы, чтобы усилить свое локальное преимущество перед НАТО. Другие угрозы, отмеченные в концепции обороны, включают нестабильность на постсоветском пространстве и в Южном соседстве Европы; терроризм; а также подрыв солидарности ЕС и НАТО.
   В основе документа лежит предположение о том, что сдерживание и территориальная оборона являются главными приоритетами вооруженных сил. Они также должны быть способны играть "объединяющую" роль в операциях НАТО на восточном фланге, обеспечивая необходимую поддержку принимающей страны для обеспечения быстрого приема, размещения, продвижения вперед и интеграции сил Североатлантического союза. Содействие экспедиционным миссиям остается заявленной целью, хотя и находится в конце списка, и до тех пор, пока они не уменьшают потенциал национальной обороны. Кроме того, нынешнее развертывание Польши может свидетельствовать о снижении уровня амбиций, когда речь заходит об экспедиционных операциях: десять лет назад Польша развернула за рубежом более 3500 военнослужащих; в 2019 году эта цифра составляла около 1300 человек.
   Союзнические отношения
   Позиция НАТО как краеугольного камня политики польского альянса была усилена в 2014-18 годах, когда организация пересмотрела свое оперативное планирование, командные структуры, учения и возможности, прежде всего для укрепления своего сдерживающего потенциала в отношении России. Развертывание Североатлантическим союзом в 2017 году четырех многонациональных боевых групп в Эстонии, Латвии, Литве и Польше (каждая численностью около 1000 человек) означало, что он, наконец, рассматривался в Варшаве как предоставление такого рода гарантий безопасности против России, которые ранее, по мнению некоторых, он не смог предоставить. До этого у НАТО был лишь небольшой след на восточном фланге.
   Однако двустороннее партнерство с США доминирует в союзнической политике Польши. В 2017 году боевые группы бронетанковых бригад США начали ротационное развертывание в Польше, и США стали ведущей страной для базирующейся в Польше боевой группы НАТО с контингентом около 800 военнослужащих. Затем последовала серия двусторонних учений, а также дополнительные развертывания США, включая боевую авиационную бригаду (CAB) на авиабазе Повидз и в 2019 году отряд беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) MQ-9 Reaper на авиабазе Мирославец. Развертывание войск США контролировалось подразделением командования миссиями (MCE), штабом дивизионного уровня, базирующимся в Познани, в то время как подразделение поддержки боевого обеспечения (CSS) в Повидзе работало с другими подразделениями над расширением имеющихся там объектов, в том числе в качестве места размещения заранее подготовленных запасов армии США.
   Польские политические лидеры выступили за более постоянное военное присутствие США в стране - название "Форт Трампа" было даже предложено президентом Анджеем Дудой в сентябре 2018 года. Двусторонние обсуждения привели к созданию основы для постоянного ротационного присутствия американских сил и развертывания более крупных подразделений во время кризиса. В двух совместных декларациях, подписанных в июне и сентябре 2019 года, указывалось, что вместо МСЕ будет создан дивизионный штаб (форвард), а также районная группа поддержки в Познани и Совместный центр боевой подготовки в Дравско-Поморске. (Штаб дивизии (вперед) взял на себя роль MCE в октябре 2019 года.) Кроме того, на существующей авиабазе Вроцлав-Страховице будет создан APOD ВВС США (воздушный порт высадки), который будет расширен. Стоимость всех инфраструктурных инвестиций, некоторые из которых пока не определены, будет нести Польша.
   Кроме того, в Ласк будет переброшен отряд беспилотников MQ-9 Reaper, а в Люблинце, где базируется одно из подразделений польского спецназа, будет создан Центр специальных операций США (SOF). CAB и CSS армии США останутся базироваться в Повидзе, с добавлением небольшого элемента SOF. США также готовы завершить строительство отложенного объекта противоракетной обороны Aegis Ashore в Редзиково в 2020 году.
   Между тем Варшава обеспокоена тем, что постоянное структурированное сотрудничество ЕС (PESCO) может негативно сказаться на НАТО, если оно приведет к дублированию усилий или конкуренции за ресурсы. Вместо этого Варшава подчеркивает потенциал ЕС в стимулировании развития Европейского оборонного потенциала, противодействии гибридным угрозам и повышении военной мобильности. Через два года после своего запуска Польша участвует в десяти из 34 программ PESCO (включая военную мобильность, логистические узлы, необитаемую наземную систему, наблюдение за гаванями и прибрежными районами, радиоуправляемое программное обеспечение, группы быстрого реагирования киберзащиты и автономные морские противоминные системы) и на момент написания этой статьи намеревалась запустить свой собственный проект PESCO с Венгрией. Польша призывает к тому, чтобы PESCO была открыта для не входящих в ЕС членов НАТО, с целью сотрудничества с США и, после Brexit, с Великобританией.
   Первая встреча "Бухарестской девятки" (Болгария, Чешская Республика, Эстония, Венгрия, Латвия, Литва, Польша, Румыния и Словакия) состоялась в конце 2015 года. Цель Варшавы состоит в том, чтобы сделать это основным средством координации своей политики в НАТО с региональными партнерами. В то же время практическое военное сотрудничество развивалось через Вышеградскую группу (V4) (Чешская Республика, Венгрия, Польша и Словакия). Боевая группа ЕС V4 находилась в резерве во второй половине 2019 года, и в настоящее время готовится общий штаб материально-технического обеспечения.
   Трансформация силы
   В 2017 году новым подразделением службы стали польские силы территориальной обороны (TDF). Поставленная задача по наращиванию регулярных сил в противодействии гибридной войне или нерегулярной деятельности, ТСО является ответом на беспокойство о России, а также дополнительным источником помощи в случае стихийных бедствий в мирное время. Его сотрудники, состоящие в основном из добровольцев, совмещают свою гражданскую карьеру с ограниченной военной службой продолжительностью минимум два дня два раза в месяц и ежегодным двухнедельным лагерем. Планируется, что в полном составе TDF будет насчитывать 53.000 человек, и в каждом из 17 регионов Польши будет создана легкооруженная бригада TDF; В Мазовии, где находится Варшава, их будет два. В конце 2019 года сообщалось, что численность TDF составляет около 21.000 человек.
   Были внесены изменения в условия службы в регулярных войсках, с тем чтобы попытаться улучшить набор и удержание персонала, например, путем отмены временных ограничений, которые ранее приводили к тому, что некоторые солдаты уходили, если их пропускали для повышения по службе. Еще больше реформ было начато после принятия оборонной концепции на 2017 год. В 2018 году Генштаб возобновил оперативное командование и контроль над всеми родами войск (кроме ТСО). В 2019 году также были обнародованы планы создания сил киберзащиты численностью 2000 человек. Эти силы, централизованные в рамках Министерства обороны, должны быть введены в строй до 2025 года. Киберкомпонент был также создан в TDF в 2019 году.
   Было также усилено военное присутствие на востоке страны. Была создана четвертая механизированная дивизия, базирующаяся в северо-восточном городе Седльце, и планируется, что она будет полностью укомплектована к 2026 году. Кроме того, численность активного персонала Польши, включая СГО, планируется увеличить примерно до 200 000 человек к 2026 году. А современные наземные платформы, такие как основные боевые танки Leopard 2 (MBTs), были перемещены в восточные подразделения базирования.
   Модернизация силовых структур
   Вооруженные силы Польши продолжают в целом полагаться на устаревшие системы советской эпохи, несмотря на некоторые современные западные дополнения. ВВС эксплуатируют боевые самолеты F-16 Block 52+, интегрированные с вооружением, включая ракету класса "воздух-поверхность" AGM-158 (также в варианте с увеличенной дальностью полета). Воздушная переброска осуществляется с помощью C295M, C-130E Hercules и C-17 Globemaster III, причем последний осуществляется в рамках Стратегической программы НАТО по наращиванию потенциала воздушных перевозок. Некоторые из оставшихся самолетов советской эпохи прошли ограниченную модернизацию, но все МиГ-29, как сообщается, не летают после серии аварий, в то время как модернизированные Су-22М4 имеют лишь ограниченную боеспособность.
   Армия может похвастаться только двумя современными типами бронированных машин: подержанными Leopard 2A4/5, приобретенными в Германии (142 A4 планируется модернизировать до стандарта "PL" к концу 2020 года) и 8x8 боевыми машинами пехоты Rosomak (БМП). Самые новые дополнения (с 2017 года) - это 155-мм самоходные гаубицы Krab и 120-мм минометы Rak (интегрированные на Rosomak). Оставшийся парк включает танки советской эпохи, в том числе PT-91M (польский вариант Т-72) и Т-72М1 (312 должны пройти ограниченную модернизацию к 2025 году на заводе Бумар-Лабеди в Гливице), а также устаревшие БМП, включая БМП-1 и БРДМ-2. Воздушная мобильность и тесная воздушная поддержка обеспечиваются устаревшими вертолетами Ми-24 и Ми-8/-17, которые уже давно должны быть заменены.
   Военно-морской флот долгое время страдал от недостатка инвестиций. Его самые современные суда - это минные охотники "Kormoran II", еще два из которых поступят на вооружение к 2022 году, и одно патрульное судно "Slazak", которое разрабатывалось с начала 2000-х годов и первоначально планировалось как корвет. Два фрегата Pulaskiclass (бывший Oliver Hazard Perry), подаренные США, требуют постоянного технического обслуживания и дорогостоящей модернизации. Их поддерживают оснащенные ракетами RBS15 патрульные катера класса "Orkan". Подводные возможности ограничены одной постсоветской подводной лодкой класса "Kilo" и двумя бывшими норвежскими лодками класса "Kobben", испытывающими проблемы с износом в конце срока службы и отсутствием запасных частей. Следовательно, береговая ракетная часть ВМФ, оснащенная морской ударной ракетой "Kongsbtrg", берет на себя большинство задач береговой обороны.
   Программа Технической Модернизации
   Новая программа технической модернизации (TMP) была представлена в октябре 2019 года, после февральского обновления более ранней TMP. Согласно бюджетной статье на 2021-35 годы в размере 524 миллиардов злотых (133 миллиарда долларов) приоритетными направлениями программы являются воздушная и противоракетная оборона, высокоточные дальнобойные ракеты и истребители пятого поколения. TMP также ввела специальную программу разведки, наблюдения и разведки как космического базирования (спутники и микроспутники), так и воздушного базирования (пилотируемые и беспилотные платформы).
   В мае 2019 года Польша официально запросила США о наличии и цене партии из 32 боевых самолетов F-35A по схеме зарубежных военных продаж (FMS). Продажа была одобрена США в сентябре 2019 года, с ценой в $6,5 млрд. и прогнозируемой первой датой поставки в 2026 году; это рассматривается в Польше как основа для дальнейших переговоров. Польша также намерена приобрести систему "лояльный ведомый" для своих F-35; в качестве возможного варианта в этой связи была упомянута серийная версия беспилотного боевого летательного аппарата XQ-58A Valkyrie. Кроме того, будет приобретено неопределенное количество дополнительных истребителей F-16 для замены старых "МиГ" и "Су".
   Польша также приобретает две батареи ПВО и противоракетной обороны Patriot по FMS. Четыре огневых блока планируется поставить к 2022 году стоимостью 4,75 млрд. долларов. На втором этапе этой программы ПВО средней дальности "Висла" планируется заключить еще более крупный контракт на шесть батарей, оснащенных новым 360-градусным радаром, интегрированной системой боевого управления и ракетами "Sky Ceptor". Приоритетной по-прежнему остается программа ПВО малой дальности "Нарев", но пока нет никаких подробностей относительно сроков и финансирования. Ракетно-артиллерийские возможности будут улучшены после завершения контракта FMS на сумму 414 миллионов долларов в феврале 2019 года на поставку 20 пусковых установок M-142 HIMARS, а также смеси Армейских тактических ракетных комплексов (ATACMS) и управляемых реактивных систем залпового огня меньшей дальности (GMLRS). Они должны быть доставлены к 2023 году.
   В новом TMP появились как план замены более 30 ударных вертолетов Ми-24, так и планируемое приобретение трех подводных лодок с крылатыми ракетами (Orka). Теперь есть предположение, что они могут двигаться быстрее, чем до сих пор очень ограниченный прогресс. Последняя программа будет включать в себя этап "наведения мостов" с приобретением подержанной лодки (или лодок) для поддержания подводного потенциала до прибытия новых судов. Между тем дебаты по поводу эксплуатационной полезности судна размером с Фрегат в Балтийском море были признаны ответственными за прекращение переговоров о приобретении бывших австралийских фрегатов. В новом TMP планируется построить два корабля береговой обороны класса "Miechnik" и шесть ракетных катеров меньшего размера класса "Murena".
   Оборонный бюджет
   За последние 20 лет оборонный бюджет Польши неуклонно рос. Устойчивое распределение ресурсов стало возможным благодаря Закону О техническом перевооружении Вооруженных Сил, который с 2002 года налагает на правительство юридическое обязательство выделять не менее 1,95% ВВП на национальную оборону в каждом годовом бюджете на основе результатов предыдущего года. Чтобы ответить как на необходимость финансирования плана модернизации и преобразований, так и на призывы США к более справедливому распределению бремени в НАТО, планка была установлена на уровне 2% ВВП в 2015 году и увеличена в 2017 году с целью достижения 2,5% ВВП в 2030 году. Основой для этого расчета теперь будет являться прогнозируемый объем производства на предстоящий год.
   Расходы на оборону в 2019 году были установлены на уровне 45,4 млрд. злотых ($11,4 млрд.) - на 3% больше в реальном выражении, чем в предыдущем году, и более чем в три раза больше показателя 2002 года в размере 14,5 млрд. злотых ($3,55 млрд.). В то время как инвестиции в оборону выросли с 12,5% в 2002 году до 31,4% в 2019 году, расходы на персонал, напротив, снизились с 54% в 2002 году до примерно 46% в 2019 году, включая заработную плату и пенсии.
   Оборонная промышленность
   Оборонная промышленность Польши состоит из трех различных групп. Первый состоит из небольшого числа бывших государственных компаний, которые были приватизированы после 2000 года и стали дочерними компаниями мировых аэрокосмических компаний: PZL Warszawa Okecie (дочерняя компания Airbus), PZL-Swidnik (Leonardo) и PZL Mielec (Lockheed Martin). Их продукция варьируется от платформ (таких как вертолеты S-70i) до компонентов (детали C295M и A400M) и подсистем. Вторую группу составляют независимые фирмы, специализирующиеся в основном на военной электронике.
   Третья и самая крупная группа состоит из государственных компаний. После серии неудачных попыток консолидации польская группа вооружений (Polska Grupa Zbrojeniowa, или PGZ) была создана в 2014 году в качестве чемпиона Национальной обороны Польши. Этот пул из более чем 60 отдельных фирм насчитывает 17.500 сотрудников и охватывает наземные системы, боеприпасы, военную электронику и военно-морские платформы, производя широкий спектр продукции, включая стрелковое оружие, артиллерию и радары наблюдения, системы ПВО очень малой дальности, бронетехнику и морских надводных бойцов. Эти фирмы имеют в своем распоряжении значительные активы, включая значительные производственные мощности, исследовательские лаборатории и испытательные полигоны, однако они страдают от относительно устаревшей технологической базы. С продажей оружия около $1,32 млрд. в 2017 году PGZ отстает от других европейских Праймов. И он не экспортировал платформу или полную систему вооружения более чем за десять лет.
   Некоторые аналитики считают, что фирмы группы останутся в значительной степени неконкурентоспособными на европейском уровне, если они не будут реструктурированы и обеспечены современными технологиями. Взаимозачеты, связанные с крупными программами с США, включая противовоздушную и противоракетную оборону и огонь на большие расстояния, рассматриваются как ключевое средство, с помощью которого может осуществляться передача технологий, а также как способ повышения квалификации в оборонной промышленности Польши. Ожидается, что американские праймы поделятся некоторыми технологиями с польскими фирмами, которые в результате разовьют потенциал не только для обслуживания и обслуживания американских систем, но и для присоединения к глобальным цепочкам поставок американских компаний. Однако доступ к деньгам Европейского оборонного фонда может оказаться более трудным: Польша никогда не участвовала в европейской совместной программе вооружений.
   Еще одной проблемой является модернизация процесса оборонных закупок. Этот процесс широко критикуется в Польше за его сложность и большое число заинтересованных сторон, что увеличивает риск того, что управление программами станет чрезмерно громоздким. Для решения этих проблем было предложено создать Центральное агентство по вооружениям, хотя формальная процедура его создания так и не была завершена. Однако был сделан небольшой шаг в направлении более долгосрочного видения, когда было принято решение продлить сроки планирования потенциала Польши с десяти до 15 лет.
   ТУРЦИЯ
   В конце 2019 года турецкие вооруженные силы (TAF) столкнулись с перспективой постоянных обязательств в Сирии и Северном Ираке. В то же время они пытались адаптироваться к кадровым сокращениям, последовавшим за изменениями в системе призыва, а также к срывам, вызванным продолжающимися чистками офицеров, обвиняемых в соучастии в попытке государственного переворота в июле 2016 года.
   25 июня президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган ратифицировал новый закон, который сократил продолжительность обязательной военной службы с 12 до шести месяцев. При уплате пошлины обязательная служба может быть сокращена дополнительно до одного месяца базовой подготовки. Эти изменения должны были привести к сокращению общей численности Вооруженных сил примерно на 35% в рамках долгосрочного плана Турции по созданию компактных и полностью профессиональных вооруженных сил. Однако было неясно, оставят ли реформы достаточный кадровый состав для нужд Вооруженных сил. Хотя большинство наступательных военных операций в настоящее время проводятся подразделениями, укомплектованными профессиональными солдатами, призывники по-прежнему широко используются в оборонительных и вспомогательных целях, в том числе против Рабочей партии Курдистана (РПК) на преимущественно курдском юго-востоке Турции.
   Общее сокращение численности Вооруженных сил сопровождалось сокращением численности офицерского корпуса. К концу 2019 года более 17.500 офицеров были уволены из вооруженных сил с июля 2016 года. Хотя многие офицеры были известны как сторонники жесткой линии секуляризации, многие из них были обвинены в симпатиях к изгнанному бывшему Исламскому священнослужителю Фетхуллаху Гюлену, который, по мнению турецких властей, руководил неудавшимся переворотом. Влияние этих продолжающихся чисток на моральный дух офицеров усугублялось широко распространенным подозрением, что продвижение по службе и назначения все больше политизировались, а откровенные сторонники Эрдогана быстро продвигались по службе.
   Была также выражена тревога по поводу того, что было расценено как попытки Эрдогана утвердить свою власть над вооруженными силами. В 2018 году Эрдоган начал назначать старших офицеров на должности, обычно назначаемые на должности более низкого ранга. Когда он сделал то же самое во время ежегодного раунда назначений в августе 2019 года, четыре однозвездных генерала и один двухзвездный генерал попросили досрочно уйти в отставку, а не занимать свои новые должности. Кроме того, Эрдоган отказался назначать каких-либо новых четырехзвездочных генералов, оставив их число на уровне семи по сравнению с 16 в 2016 году. Эрдоган также назначил трехзвездных генералов командовать тремя из четырех армий Турции, должности, которые ранее всегда занимали четырехзвездные генералы.
   Кроме того, как понимают аналитики, в офицерском корпусе были высказаны опасения по поводу политики Эрдогана в Сирии, где военнослужащие были размещены рядом с тем, что Анкара называет Сирийской национальной армией (включая многих бывших членов экстремистских исламистских повстанческих группировок), и его поддержки более тесных оборонно-промышленных связей с Россией. В отличие от десятилетней давности, когда основные решения о закупках фактически принимались вооруженными силами, решение о закупке двух зенитных ракетных комплексов С-400 у России принималось президентом без детальных консультаций с вооруженными силами о возможных технических и стратегических последствиях. После того как элементы системы С-400 начали поступать в Турцию в августе 2019 года, Соединенные Штаты ответили приостановкой участия Турции в программе производства боевых самолетов F-35 и блокированием любых продаж Анкаре. Это решение стало ударом по вооруженным силам, чьи планы относительно будущих возможностей Турции в воздушном бою были основаны на ожидаемой покупке 100 истребителей F-35. Также многие в Вооруженных силах не разделяли публично выраженную уверенность Эрдогана в том, что разрыв может быть восполнен покупкой Су-57 У России - хотя Су-35 может быть более вероятным - или что Турция может разработать свой собственный истребитель пятого поколения.
   На момент написания статьи было все еще неясно, вызовет ли покупка С-400 дополнительные санкции США против Анкары, такие как в соответствии с законом О противодействии американским противникам посредством санкций. Однако военные были обеспокоены последствиями как для будущих закупок, так и для поставок запасных частей для американских активов, уже находящихся на складах.
   Отстранение Турции от участия в программе F-35 также стало серьезным препятствием для развития растущей оборонной промышленности страны, которая, скорее всего, уже будет бороться за достижение поставленной Эрдоганом цели - обеспечить 75% потребностей Вооруженных сил в технике и обеспечить экспорт на сумму 10,2 миллиарда долларов к 2023 году. Тем не менее, эта цель, скорее всего, останется одним из приоритетных направлений деятельности Эрдогана, с акцентом на оборонные продажи в другие мусульманские страны.
   СОЕДИНЕННОЕ КОРОЛЕВСТВО
   Министерство обороны Соединенного Королевства (МО), вероятно, будет продолжать бороться за финансирование своих нынешних возможностей, остановить сокращение численности персонала и управлять риском для своих планов модернизации оборудования, даже с учетом увеличения на 2,2 миллиарда фунтов стерлингов (2,8 миллиарда долларов) в течение двух лет, которые были предусмотрены оборонным бюджетом на 2019 год.
   Британская оборонная политика по-прежнему основывается на требовании использовать свои силы для обеспечения стабильности за рубежом, чтобы уменьшить прямые угрозы для Великобритании. Для этого необходимы военные обязательства перед НАТО, антитеррористические операции за рубежом и поддержка безопасности в Персидском заливе. В последние годы в Азиатско-Тихоокеанском регионе были развернуты дополнительные контингенты, а также усилен акцент на роли вооруженных сил в противодействии "гибридным" вызовам. Вооруженные силы все еще восстанавливают возможности, которые были сокращены после обзора стратегической обороны и безопасности (SDSR) 2010 года, такие как авианосцы и морское патрулирование, в то же время получая современные платформы, такие как разведывательные машины Ajax, недавно заказанный бронетранспортер Boxer и боевой самолет F-35. В декабре 2018 года МО опубликовало промежуточную программу модернизации обороны, которая увеличила расходы на готовность и новые технологии, такие как необитаемые и автономные системы.
   Тем не менее, хотя вооруженные силы в целом остаются относительно хорошо сбалансированными между боевыми, вспомогательными и материально-техническими функциями, некоторые ключевые возможности, такие как бронетанковая война и противовоздушная оборона, остаются близкими к критической массе. Кроме того, МО все больше осознает нехватку у Великобритании потенциала противоракетной обороны. Хотя был достигнут прогресс в реализации плана "Объединенные силы-2025", предусмотренного в СДСР на 2015 год, особенно в области поставки новой техники, риски включают сохраняющуюся нехватку персонала и тот факт, что некоторые ключевые программы оснащения, такие как модернизация танков "Chellenger" и боевых машин пехоты "Warrior", еще не были полностью законтрактованы на момент написания настоящего доклада.
   Трудности с финансированием
   Между тем, финансы МО все еще представляют значительные проблемы. В конце 2018 года Госконтроль (NAO) подсчитал, что между сметной стоимостью плана оборонной техники и выделенным финансированием существует дефицит в размере 7 млрд. фунтов стерлингов (9,4 млрд. долларов); NAO предсказало, что этот разрыв может увеличиться до 14,8 млрд. фунтов стерлингов (19,8 млрд. долларов), если все потенциальные риски материализуются. Из увеличения бюджета на 2,2 млрд. фунтов стерлингов (2,8 млрд. долларов) в 2019 году, включающего 300 млн. фунтов стерлингов (377 млн. долларов) на 2019-20 финансовый год и 1,9 млрд. фунтов стерлингов (2,4 млрд. долларов) на 2020-21 финансовый год, более 30% (700 млн. фунтов стерлингов, или 879 млн. долларов) было выделено на пенсии МО. Большая часть оставшейся суммы (1,2 млрд. фунтов стерлингов или 1,5 млрд. долларов) предназначена для поддержки программы модернизации.
   Успешная поставка нового оборудования в срок и в рамках бюджета не гарантирована, и финансовый директор министерства заявил, что "мы сталкиваемся с серьезными финансовыми проблемами в рамках программы оборудования". Действительно, независимый обзор крупных проектов в июле 2019 года показал, что из 33 основных программ модернизации обороны только три были оценены зеленым цветом, а 12-желтым или красным. Многие программы, подвергающиеся риску, являются частью совместных сил 2025 года, включая модернизацию бронетехники Warrior, будущие спутники, морской патрульный самолет P-8 Poseidon и необитаемые летательные аппараты Protector. Если дополнительный уровень финансирования, выделенный в 2019 году, не будет сохранен после 2021 года или если более широкие экономические проблемы повлияют на оборонный бюджет, то может возникнуть повышенный риск для тех программ модернизации техники, которые еще не были профинансированы, таких как полная модернизация устаревшей бронетехники и артиллерии.
   Кадровая проблема
   Численность личного состава британских вооруженных сил продолжает сокращаться, и общий дефицит в 2019 году составит 7,6% по сравнению с 6,2% в предыдущем году. Хотя инициативы по набору персонала продолжаются, нехватка кадров сохраняется в ключевых областях специализации, включая 18% необходимых пилотов Королевских ВВС (RAF). МО регулярно заявляет, что у него достаточно личного состава для удовлетворения оперативных потребностей, и в случае крупномасштабной операции, такой как чрезвычайная ситуация по статье 5 НАТО, армия, вероятно, могла бы использовать свои резервы для приведения своих подразделений в полную силу. Но Королевский флот и Королевские ВВС, располагая меньшими резервами, могли бы счесть более проблематичным создание необходимого персонала для крупномасштабной операции.

   ALBANIA
    []
   AUSTRIA
    []
   BELGIUM
    []

    []
   BOSNIA-HERZEGOVINA
    []
   BULGARIA
    []

    []
   CROATIA
    []
   CYPRUS
    []

    []
   CZECH REPUBLIC
    []

    []
   DENMARK
    []

    []
   ESTONIA
    []
   FINLAND
    []

    []
   FRANCE
    []

    []

    []

    []

    []
   GERMANY
    []

    []

    []
   GREECE
    []

    []

    []
   HUNGARY
    []

    []
   ICELAND, IRELAND
    []

    []
   ITALY
    []

    []

    []

    []
   LATVIA,
    []
   LITHUANIA
    []

    []
   LUXEMBOURG, MACEDONIA, NORTH
    []

    []
   MALTA, MONTENEGRO
    []

    []
   NETHERLANDS
    []

    []
   NORWAY
    []

    []
   POLAND
    []

    []

    []
   PORTUGAL
    []

    []
   RUMANIA
    []

    []
   SERBIA
    []

    []

    []
   SLOVAKIA
    []
   SLOVENIA
    []
   b>SPAIN
    []

    []

    []

    []
   SWEDEN
    []

    []
   SWITZERLAND
    []

    []
   TURKEY
    []

    []

    []

    []
   UNITED KINGDOM
    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []




   Charter 5. RUSSIA AND EURASIA
    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

   Глава 4. РОССИЯ И ЕВРАЗИЯ
   * 2020 год должен был положить конец десятилетию, в течение которого российская армия должна была получать значительное количество основных боевых танков Т-14 "Армата" в боевые части. Однако к концу 2019 года ни один из них не поступил на оперативную службу. Проблемы разработки и производства являются определяющими факторами, как и стоимость, и вместо этого армия возобновила модернизацию бронетехники, уже находящейся на вооружении, в частности Т-72Б3 мод и Т-80БВМ.
   * Президент России объявил во время военного смотра армии в июне 2019 года, что 76 многоцелевых истребителей Су-57 должны быть поставлены к концу 2027 года. Когда она была быть завершена в конце 2017 года, Государственная программа вооружения до 2027 года охватывала только производство еще 16 самолетов в начале 2020-х гг. Первоначально к завершению государственной программы вооружения 2020 года должно было быть поставлено около 60 самолетов; реализация этой цели была затруднена даже тогда, когда план был разработан в 2010 году.
   * Москва продолжала в течение 2019 года разрабатывать ряд систем доставки ядерного оружия, предназначенных для поражения американской противоракетной обороны, включая некоторые из них, выходящие за рамки новых определений СНВ. Они включали в себя ядерную крылатую ракету "Буревестник" (SSC-X-9 Skyfall) большой дальности с ядерными боеголовками, несмотря на ряд неудачных испытаний. В то время как "Буревестник" оставался в некотором отдалении от поступления на службу, программа гиперзвукового "Авангард" находилась на грани ввода в эксплуатацию. Вариант МиГ-31К, модифицированный для перевозки баллистической ракеты воздушного базирования "Кинжал", также был близок к поступлению на вооружение в конце 2019 года. Автономный подводный аппарат "Статус-6" / "Посейдон" с ядерными боеголовками и ядерным двигателем по-прежнему находится в стадии разработки.
   * Большинство государств Евразии продолжают полагаться на устаревшие боевые самолеты советской эпохи, которые лишь медленно заменяются более боеспособными типами. Беларусь станет вторым региональным экспортным оператором Су-30СМ наряду с Казахстаном с поставкой до конца 2019 года первых четырех из 12 заказанных самолетов. Ряд стран продолжают эксплуатировать ранние модели самолетов МиГ-29 и Су-27 в качестве истребителей, в том числе Беларусь, Казахстан и Узбекистан.
  
   РОССИЯ И ЕВРАЗИЯ
   Процесс военно-технического перевооружения России по-прежнему ведет к появлению новой техники и переформированию воинских формирований и оборонных организаций, хотя и сохраняются знакомые проблемы, в том числе некоторые аспекты оборонного производства. Хотя ранее были различные устремления к реформам, этот процесс всерьез начался около 11 лет назад при тогдашнем министре обороны Анатолии Сердюкове, после потока разоблачений в августовской войне 2008 года в Грузии. Элементы нового подхода были изменены после назначения министра обороны Сергея Шойгу в ноябре 2012 года. Примерно в это же время был назначен начальник Генерального штаба генерал Валерий Герасимов.
   Преемник государственной программы вооружения (ГПВ) 2020 года - ГПВ 2027 - был окончательно согласован в конце 2017 года (Подробнее см. ГПВ-2027). Он должен был быть согласован еще до этого и охватывать период до 2025 года, но был отложен из-за экономических трудностей. Согласно ГПВ-2020, доля "современного" оружия в Вооруженных Силах России должна была вырасти до 70% к концу 2020 года (смысл "современного" остается несколько недооцененным). Но этот год важен и в других отношениях. Он ознаменует собой окончание ключевой задачи, поставленной перед вербовкой контрактников. В то же время должны быть пересмотрены как секретные, так и государственные документы стратегического планирования, такие как Стратегия национальной безопасности, Военная доктрина, Морская доктрина и Арктическая доктрина. Таким образом, не исключено, что в 2020 или 2021 году будут сделаны заявления, указывающие не только на политические приоритеты России, но и на новые долгосрочные цели дальнейшего развития Вооруженных сил.
   Политика и стратегия
   Уже объявлено о внесении изменений в Стратегию национальной безопасности России, с тем чтобы более тесно увязать ее с новой редакцией Стратегии социально-экономического развития России. Обновление плановых документов на 2020 год, вероятно, также будет отражать взгляды России на ситуацию в области международной безопасности, включая стратегические отношения с Соединенными Штатами.
   Россия публично обвиняет США в срыве Договора о ядерных силах средней дальности (РСМД), продолжая при этом отрицать, что она разработала и развернула крылатую ракету наземного базирования (GLCM) в нарушение договора, как утверждают Вашингтон и его союзники по НАТО. В январе 2019 года Москва устроила брифинг, в ходе которого была продемонстрирована система с маркировкой "9М729" - оружие, которое НАТО связывает с российским GLCM и которому она присвоила отчетное название SSC-8 Screwdriver. Однако остается неясным, действительно ли показанная система была 9M729, поскольку все, что было показано, было стартовым контейнером, а то, что власти утверждали, было соответствующей ракетой-носителем. Тем не менее Москва не предпринимала согласованных усилий для сохранения договора. Некоторые российские аналитики утверждают, что Москва рассматривает ракеты малой и средней дальности как полезные активы не только на европейском театре военных действий, но и для противодействия потенциальным угрозам на Дальнем Востоке России. На встрече в сентябре 2019 года во Владивостоке президент Владимир Путин заявил, что Россия будет быстро разрабатывать системы GLCM в ответ на испытания такой системы США, хотя Вашингтон утверждает, что Россия начала испытания такой системы еще в 2008 году. Москва заявила, что не будет развертывать РСМД "в любом данном регионе до тех пор, пока там не будут развернуты американские ракеты средней и меньшей дальности". По оценкам МИСИ, первые четыре батальона 9М729 находились в Еланском, Капустином Яру (учебном), Моздоке и Шуйе.
   Москва дала понять, что готова обсуждать продление действия нового договора СНВ об ограничении наступательных стратегических вооружений, срок действия которого истекает в 2021 году. Как сообщалось, в конце октября 2019 года министр обороны Шойгу заявил, что нынешняя договоренность может быть продлена параллельно с обсуждением вопроса об улучшении режима. Кроме того, хотя в начале ноября Министерство иностранных дел заявило, что теперь будет трудно согласовать новый договор (предположительно, учитывая время переговоров), оно также заявило, что даже продление существующего договора "потребует по меньшей мере шести месяцев" из-за законодательных графиков. Россия указала, ссылаясь на желание США расширить сферу применения новых механизмов контроля над вооружениями и включить в нее Китай, что она уважает позицию Пекина не участвовать в трехсторонних переговорах по разоружению. Еще одна озабоченность США заключается в том, что новый СНВ касается только определенных типов систем доставки ядерного оружия и что технологии изменились с момента его подписания. Москва, со своей стороны, как сообщается, приветствует более многосторонний подход, но также выступает за включение более широкого спектра систем, таких как системы, связанные с противоракетной обороной и "быстрым глобальным ударом". Между тем в ноябре 2019 года официальный представитель МИД России заявил, что российская межконтинентальная баллистическая ракета (МБР) РС-28 "Сармат" и гиперзвуковой глиссадный аппарат "Авангард" подпадают под действие действующего договора. Сармат является МБР и поэтому подотчетен. "Авангард" подпадает под действие договора, поскольку использует МБР РС-18 (SS-19) в качестве ракеты-носителя. В ноябре Россия официально продемонстрировала американским инспекторам систему "Авангард" в соответствии с положениями договора. Другие системы разработки, такие как атомный и ядерный необитаемый подводный аппарат "Посейдон" (UUV) или крылатая ядерная ракета "Буревестник" (SSCX-9 Skyfall), не подпадают под действие нынешнего договора. 1 ноября заместитель директора Департамента по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями МИД России вновь заявил, что эти две системы - и гиперзвуковая ракета "Кинжал" - выходят за рамки нового договора СНВ и что, по мнению Москвы, "ограничение этих видов систем потребует новых соглашений".
   Пожалуй, самым значительным событием во внешнеполитическом сотрудничестве Москвы в 2019 году стало сотрудничество с Турцией - членом НАТО, а не с традиционным партнером. Несмотря на давние разногласия по поводу будущего режима Асада в Сирии и даже по поводу присутствия России в этой стране (с недавней историей, включая сбитый турецким истребителем F-16 российский Су-24 в 2015 году), обе страны использовали уход Соединенных Штатов с позиций на севере Сирии для продвижения своих интересов там. Турция начала трансграничное вторжение (которое она уже планировала) против курдских сил, и российский персонал был снят на бывших американских базах. К ноябрю 2019 года Россия организовала совместное военное патрулирование в Сирии с одним из государств-членов НАТО. Соглашение Турции о покупке российской системы ПВО С-400 ранее осложнило политику альянса НАТО. Это привело к тому, что Турция отказалась от американской системы ПВО Patriot и выбыла из программы боевых самолетов F-35.
   Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, посетив 27 августа - 1 сентября 2019 года авиасалон МАКС в России, стал первым иностранным лидером, увидевшим кабину боевого самолета Су-57. Однако, хотя впоследствии появились предположения о том, что Турция может попытаться приобрести его, если сделка с боевыми самолетами материализуется, аналитики считают, что более вероятным претендентом будет Су-35. Появление Эрдогана, возможно, было задумано скорее как сигнал о том, что обе страны готовы более тесно сотрудничать в военной сфере.
   Персонал
   Доля и общая численность призывников в Вооруженных Силах России продолжает снижаться, снизившись с 307.000 человек в 2016 году до 260.500 в 2018 году. В то же время численность профессионального персонала контрактной службы возросла с 384.000 человек в 2018 году (ранее планировалось достичь этой цели в 2016 году) до 393.800 человек в 2019 году. В марте 2019 года Герасимов в своем выступлении перед Академией военных наук отметил, что к 2020 году планируется создать 400.000 профессиональных кадров. Сейчас планируется, что к 2025 году эта цифра вырастет до 475.600 человек. Это свидетельствует, во всяком случае, о двусмысленности, сохраняющейся в отношении долгосрочных кадровых целей, и о том, что запланированное увеличение контрактной численности замедлилось. Это рассматривается некоторыми аналитиками как причинный фактор для роста, наблюдаемого в весеннем проекте 2019 года - на уровне 135.000, это было на 7.000 выше, чем весенний проект с 2018 года. Осенние драфты в 2018 и 2019 годах были примерно одинаковыми (132.500 против 132.000). Первоначально, еще в 2014 году, планировалось набрать 499.200 контрактников к 2020 году. Впоследствии этот показатель был изменен на 425.000 до самой последней корректировки.
   Кроме того, точно определить состав общей численности контрактного персонала также проблематично. В некоторых сообщениях указывается, что заявленное число контрактников может включать прапорщиков, а также контрактных унтер-офицеров и рядовых. Другие аналитики указывают на предостережения, которые, возможно, потребуется применить при составлении выводов об общей боеспособности из растущих общих показателей контрактного персонала. Не все эти подрядчики являются долгосрочными профессионалами; некоторые из них могут работать по краткосрочным контрактам, поскольку существует возможность для двухлетнего срока службы. Между тем в сентябре министр обороны якобы заявил, что призыв на военную службу должен продолжаться: он рассматривается как полезный стратегический резерв и кормушка для набора контрактников.
   Требование о найме и удержании контрактного персонала привело к первому за пять лет значительному увеличению заработной платы в Вооруженных силах. С 1 сентября 2019 года планировалось, что рядовые в первый год их контракта будут получать около 32.000-34.000 рублей (480-510 долларов) в месяц, в зависимости от их профессии, а сержантам - около 41.000 рублей (616 долларов) в месяц. Заработная плата должна быть индексирована для тех, кто уже прослужил несколько лет. Тем не менее, зарплата военнослужащих, скорее всего, останется ниже, чем в среднем по стране, и даже с учетом дополнительных льгот - таких, как улучшение жилищных условий и относительная разница в оплате труда в зависимости от трудностей службы - военная служба остается привлекательной главным образом для тех, кто находится в экономически неблагоприятных и сельских районах.
   Диспозиции и развертывания
   На Московской конференции по международной безопасности в 2019 году Герасимов заявил, что Россия рассматривает усиление своего Западного и Южного военных округов в качестве приоритета, ссылаясь на инициативу НАТО по обеспечению готовности "четырех 30" в качестве главного мотивирующего фактора. Тем не менее, нет ничего нового в переброске сил между регионами и стоящими подразделениями. В последние годы вблизи границы с Украиной был построен ряд баз и созданы там соединения, такие как 20-я общевойсковая армия под Воронежем. В 2019 году Россия укрепила свои силы и технику в Крыму, главным образом потому, что она добилась значительного прогресса в формировании подразделений дальше на север, вблизи сухопутной границы с Украиной.
   Произошла дальнейшая консолидация сил вблизи границы с Украиной. Отдельный танковый батальон в составе 144-й мотострелковой дивизии 20-й общевойсковой армии был увеличен до полковой численности, став 59-м танковым полком в Ельне. Второй мотострелковый полк 144-й мотострелковой дивизии, 254-й, был сформирован в Клинском, что приблизило дивизию к первоначальным боевым возможностям. Тем временем батальон береговой обороны в Крыму переоснащен противокорабельным ракетным комплексом берегового базирования "Бал" (SSC-6 Sennight). В то же время Россия увеличила частоту и сложность своих военных учений в Крыму. Отработаны ударные сценарии по надводным кораблям в Черном море, а также оборонительные сценарии, включая удары крылатыми ракетами по полуострову. В начале октября вновь были озвучены планы по созданию в Севастополе РЛС раннего предупреждения "Воронеж-СМ".
   К концу 2019 года Северный флот ВМФ должен был превратиться в новое административное образование, похожее на военный округ. Датой, традиционно ассоциируемой с изменениями такого рода, было 1 декабря. Ранее, в 2014 году, флот был преобразован в Объединенное стратегическое командование (ОСК), однако в отчетах за середину 2019 года указывалось, что изменение статуса ОСК было "экспериментальным". Тем не менее этот шаг свидетельствует о сохраняющейся важности Арктики для России. Переформированный Северный флот будет отвечать за всю Арктическую территорию России, а также за Северный морской путь.
   Россия все еще модернизирует свои базы в регионе. На базе в архипелаге Франца-Иосифа строится бетонная всесезонная взлетно-посадочная полоса, а в 2019 году начнется строительство объектов, предназначенных для новой дивизии ПВО Северного флота, в зону ответственности которой войдут участки Северного морского пути (от Новой Земли до Чукотки). Его основная база будет находиться в Тикси. В целом планы по оснащению Северного флота и связанных с ним подразделений новой техникой продолжаются, в том числе в некоторых заказных вариантах, таких как система ПВО Тор-М2ДТ. Однако восстановление значительного военного потенциала России в Арктике оказалось более медленным, чем планировалось, и не в последнюю очередь из-за проблем, связанных с окружающей средой. Кроме того, поступали сообщения о повышении боеспособности Калининграда, в том числе в области бронетехники, противовоздушной обороны, радиоэлектронной борьбы и ракетной артиллерии, а большинство выпускников-летчиков ВВС в этом году были направлены туда для повышения укомплектованности калининградских частей ВВС.
   Новое оружие и научные исследования и разработки
   Новые стратегические системы, объявленные президентом Путиным в 2018 году, уже находились на продвинутой стадии разработки, когда было сделано это заявление. Был достигнут дальнейший прогресс, но были и очевидные проблемы.
   Испытания ракеты "Буревестник" (SSC-X-9 Skyfall) возобновились в 2019 году. Однако американские источники указывают, что почти все испытательные пуски провалились. В августе 2019 года произошел несчастный случай, когда команда восстанавливала обломки от предыдущего ракетного испытания. Погибли семь человек, а также произошло локализованное радиационное заражение. Неудивительно, что Минобороны не уточнило характер этой проблемы, но заявило, что дальнейшая разработка конструкции будет происходить до возобновления испытаний.
   Однако разработка глиссадной системы "Авангард" является более продвинутой. По крайней мере, официально разработка завершена, и началось серийное производство. Оружие было успешно испытано в декабре 2018 года, будучи запущенным с МБР РС-18 (SS-19). Было объявлено, что первая из этих ракет с планером "Авангард" будет развернута к концу 2019 года. Российские аналитики понимают, основываясь на неофициальных данных, что ГПВ 2027 включает в себя оснащение двух полков РС-18 (SS-19). Не исключено, что "Авангард" может быть установлен и на другие пусковые платформы, такие как разрабатываемая в настоящее время МБР РС-28 "Сармат".
   Между тем экспериментальная эскадрилья самолетов МиГ-31К, оснащенных гиперзвуковыми ракетами "Кинжал", как сообщается, в 2018 году совершила более 400 полетов над Каспийским и Черным морями, а первые лазерные комплексы "Пересвет" с конца 2018 года находятся на испытательном боевом дежурстве с двумя дивизионами Ракетных войск стратегического назначения. Пока неясно, кем они управляются - военнослужащими Ракетных войск стратегического назначения или личным составом ВВС, но российские аналитики понимают, что на базе Российского Федерального Ядерного центра в Сарове строится учебный центр "Пересвет". В феврале 2019 года было объявлено о завершении дальних испытаний UUV "Посейдон", а через два месяца была спущена на воду сильно модифицированная подводная лодка проекта 0952 "Oskar" II класса "Белгород". Это может быть первая платформа доставки для Посейдона.
   В 2019 году также продолжилось строительство военно-технологического парка "Эра" в Анапе на Черноморском побережье. Было также объявлено о шести дополнительных научных работах, включая разработку оружия с новыми физическими принципами (такими как лазеры и плазма), малые спутники, геоинформационные системы и работы по использованию искусственного интеллекта в военных целях.
   Сухопутные войска и Воздушно-Десантные Войска
   По имеющимся данным, сухопутные войска России сформировали постоянное боеспособное боевое ядро, состоящее исключительно из профессиональных военнослужащих. Однако их точный уровень готовности остается неопределенным. В марте 2019 года министр обороны Шойгу заявил, что это боевое ядро состоит из 136 батальонных тактических групп (БТГ), в том числе подразделений ВДВ. (Это в общей сложности около 200 БТГ, которые могут включать, как понимают аналитики, морскую пехоту и силы береговой обороны.)
   Первоначальный план состоял в том, что каждый полк или бригада сухопутных войск будут способны сформировать две БТГ из контрактников и одну - из призывников. Однако призывные формирования, как правило, были недоукомплектованы, а опыт показывает, что на некоторых должностях призывной батальон рисковал потерять своих офицеров и солдат-контрактников в контрактных батальонах, а призывное формирование оставалось на задачах, включая гарнизонные обязанности.
   Наземные силы также пытаются улучшить свою воздушную мобильность. В декабре 2018 года были объявлены экспериментальные планы по выделению каждой мотострелковой бригаде и полку Южного военного округа - а также каждому флотскому пехотному подразделению - по одной роте, обученной действиям с вертолетов, а также выполнению наземных боевых задач независимо от основных сил, но при поддержке вертолетов.
   ВДВ проводит подобные эксперименты. 31-я гвардейская десантно-штурмовая бригада в Ульяновске была обозначена как бригада "нового типа", предназначенная для развертывания на вертолетах, а не на самолетах, причем органическое имущество планировалось включать транспортные, ударные и разведывательные вертолеты. На российских учениях "Центр-2019" Шойгу заявил, что испытания этого аэромобильного эксперимента были успешными, так как он проводился в воздушно-мобильной операции размером с батальон, по сравнению с операцией размером с роту, наблюдавшейся на "Восток-2018". Однако принципиальной проблемой является отсутствие достаточного количества вертолетов в арсенале Воздушно-космических сил для нужд сухопутных войск и подразделений ВДВ. Их недостаточно для одновременной поддержки более чем нескольких аэромобильных подразделений. Планируется закупить еще 300 вертолетов в рамках ГПВ-2027, но с учетом конкурирующих требований к различным типам вертолетов неясно, будет ли этого достаточно для формирования значительного числа аэромобильных подразделений "нового типа" в сухопутных войсках и ВДВ.
   Тем временем ВДВ продолжает расширяться. В состав 76-й воздушно-десантной дивизии, базирующейся в Пскове, было добавлено третье воздушно-десантное формирование - 237-й штурмовой авиаполк. Раньше в дивизиях было только два полка. Кроме того, в отчетах за 2019 год указывалось, что 76-я и 7-я десантно-штурмовые дивизии наряду с 56-й десантно-штурмовой бригадой будут усилены танковыми батальонами. Хотя это увеличило бы их огневую мощь, временные рамки для этого изменения и то, как будут выполнены соответствующие транспортные требования, оставались неясными. Также сообщалось, что на "Центр-2019" ВДВ впервые со времен "Запад-1981" провели штурмовой десант полкового размера.
   Все бывшие ракетные бригады "Точка-У" теперь перевооружены ракетным комплексом "Искандер", хотя неясно, сохранилась ли еще одна полностью новая бригада "Искандер", которая должна была сформироваться по контракту 2017 года.
   Воздушно-Космические Силы
   Планы рекапитализации оборудования ВВС были усилены в 2019 году президентским объявлением о пересмотре планов приобретения многоцелевого боевого самолета Су-57. Теперь планируется, что 76 из этих самолетов будут приобретены в рамках ГПВ 2027, а не ранее запланированных 16. Эти увеличенные цифры были бы достаточны для оснащения трех полных авиационных полков (шесть эскадрилий) Су-57. Эта увеличенная закупка позволила бы, по словам президента, сократить удельные затраты на 20% (план, скорее всего, приведет к сокращению этого более крупного заказа). До сих пор военно-воздушным силам приходилось полагаться на модернизацию советских образцов, чтобы поддерживать свой боевой инвентарь.
   Это изменение направления имеет важное значение в двух отношениях. Мало того, что Су-57 предоставит Воздушно-Космическим силам свой первый "скрытный" многоцелевой истребитель, что позволит ему сократить разрыв в возможностях с США, но и пересмотренный заказ ставит под вопрос, сколько еще истребителей-штурмовиков Су-35С будет закуплено.
   Усилия России по обновлению своих тактических запасов боевых самолетов часто сдерживались отсутствием реализма или адекватного финансирования, а то и тем, и другим. В 2010 году Москва поставила перед собой цель закупить к 2025 году более 200 истребителей Су-57. Однако эти амбиции были загнаны в тупик ударным эффектом обвала цен на нефть в 2014 году. Тем не менее, когда впервые появился ГПВ 2020, план состоял в том, чтобы заказать 60 самолетов, а еще по меньшей мере 140 должны были быть включены в следующую программу вооружения для поставки к 2025 году.
   ВВС также получают небольшое количество истребителей МиГ-35, что является дальнейшей модернизацией истребителя МиГ-29. Первые два из шести первоначальных заказов были поставлены в середине 2019 года, и в настоящее время обсуждается следующий заказ. Тем не менее, покупка МиГ-35 может быть мотивирована как желанием повысить экспортные перспективы самолета, так и потребностями ВВС.
   К концу 2019 года почти все действующие истребительные подразделения ВВС МиГ-31 были перевооружены на МиГ-31БМ. Хотя преемник МиГ-31 уже упоминался (так называемый истребитель ПАК-ДП), краткосрочное развитие представляется маловероятным из-за бюджетных ограничений и других приоритетов.
   Испытательные полеты опытных образцов бомбардировщиков Ту-160М2 и Ту-22М3М запланированы на 2018 год. Оба они предназначены в конечном итоге для модернизации существующих корпусов самолетов, но программа Ту-160 также включает в себя новые самолеты. В Казани ведутся работы по двум модификациям: Ту-160М1 и Ту-160М2. Последний станет базовым для новой сборки Ту-160. Стандарт Ту-160М1 включал в себя интеграцию семейства обычных и ядерных крылатых ракет наземного базирования Х-101/102 (AS-23A/B). Первый новый Ту-160М должен быть готов к первоначальным летным испытаниям к декабрю 2020 года. Контракт на последующую партию еще не был подписан, хотя объявленный в декабре 2017 года план предусматривал строительство до 50 таких самолетов.
   Модернизация существующих Ne-160 и решение о возобновлении производства вызвали вопросы относительно будущего проекта бомбардировщика ПАК-ДА. Тем не менее в августе 2019 года было подтверждено, что был подписан контракт на проведение научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. ПАК-ДА будет представлять собой дозвуковую конструкцию летательного аппарата, оснащенную технологией управления сигнатурами. До сих пор нет ни одного производственного контракта, никакой информации о количестве, которое Россия может в конечном итоге приобрести.
   Были объявлены планы модернизации некоторых типов самолетов, основанные на уроках, извлеченных из развертывания в Сирии. В 2019 году были подписаны контракты на модернизацию Су-34, главным образом на совершенствование его авионики и систем радиоэлектронной борьбы, а также на интеграцию дополнительного вооружения класса "воздух-поверхность" и 98 новых модернизированных ударных вертолетов Ми-28НМ. Ожидается, что в 2020 году будет заключен контракт на аналогичное количество модифицированных вертолетов Ка-52М, хотя их количество может зависеть от количества других заказов на вертолеты в рамках ГПВ-2027 (например, Ми-8 и Ми-26).
   Управляемое оружие
   Российская тактическая ракетная корпорация (КТРВ) извлекает выгоду из возобновленных инвестиций ВВС в авиационное вооружение. В настоящее время производятся модернизированные версии ракет класса "воздух-воздух" Р-73 (АА-11А) и Р-77 (АА-12A), а в июне 2019 года был заключен контракт на производство К-77М (АА-X-12С). Дальнобойный ААМ Р-37М (АА-13А) находится в производстве и на вооружении ВВС.
   Первоначальная модернизация до базовой Р-77, Р-77-1 (АА-12B), поступила на вооружение ВВС в 2015 году, причем ракета впервые была замечена публично на самолетах Су-35С, развернутых в Сирии. Предлагаемый на экспорт в качестве РВВ-МД, он уже был поставлен в Китай в рамках продажи Су-35.
   Вмешательство России в Сирию дало КТРВ возможность оценить боевые характеристики некоторых ее видов вооружения, в частности крылатых ракет дальнего действия "Радуга" Х-555 (АS-22) и Х-101 (АS-23А). "Радуга" является одним из трех российских конструкторов крылатых ракет и входит в состав КТРВ, как и НПО Машиностроения. Третий - "Новатор" - входит в состав компании "Алмаз-Антей". Морская крылатая ракета наземного базирования 3М14 (SS-N-30A) производства компании "Новатор" также использовалась в сирийской кампании.
   Российские ВВС использовали в Сирии сравнительно мало тактических ракет класса "воздух-земля". В то время как были замечены самолеты, несущие Х-27 (AS-12) и Х-29 (AS-14), железные бомбы и ракеты были гораздо более распространенной полезной нагрузкой. КТРВ работает над семейством вооружения Х-38 в качестве замены Х-27 и Х-29, а полуактивный лазерный вариант Х-38, как сообщается, прошел государственные испытания. На театре военных действий также была замечена модернизация Х-35У (АS-20), хотя причина его развертывания была неясна.
   Вновь делается акцент на введении в строй более высокоточного тактического оружия. Вместе с семейством Х-38 ВВС должны были получить с начала 2020 года по меньшей мере два типа высокоточных глиссадных бомб.
   Флот
   Морской потенциал России в 2019 году представлял собой неоднозначную картину: наблюдалось дальнейшее развитие в плане создания небольших, но хорошо вооруженных надводных платформ и в то же время подтверждение глобальных устремлений к развертыванию. Был также неоднозначный прогресс и в отношении самого мощного военно-морского оружия России - подводной службы. Объем производства судостроительной продукции в целом остается ограниченным. Кроме того, авария в октябре 2018 года с участием плоского дока, используемого для переоборудования авианосца "Адмирал Кузнецов", привела к повреждению корабля. Замена дока означает, что запланированный ремонт теперь будет завершен не ранее 2021 года; по имеющимся данным, Россия рассматривает возможность объединения двух сухих доков на 35-м судоремонтном заводе в Мурманске (авария произошла в Мурманске на 82-м судоремонтном заводе) для размещения судна.
   Проблемы продолжаются и со строительством крупных надводных кораблей. Крупнейшие военные верфи России в основном стареют, и они, как правило, не подходят для строительства крупных морских боевых кораблей. Планы по наращиванию судостроительных мощностей страны отстают, хотя новый строительный цех на Северной верфи, пригодный для судов размером с эсминцы и вертолетоносцы, должен был быть завершен к концу 2020 года.
   Тем не менее, в декабре 2018 года корвет проекта 22800 "Мытищи" поступил на вооружение. Это первое из того, что Россия называет своим классом Каракуртов. В том же месяце был сдан в эксплуатацию шестой фрегат проекта 20380, получивший в России название "Стерегущий" (последние пять из них оснащены системой ПВО 3к96-3 "Редут" (SA-N-28)). Первый фрегат проекта 20385 (натовское обозначение класса "Гремящий") публично дебютировал на Санкт-Петербургском военно-морском смотре в конце июля 2019 года и должен был поступить на вооружение позднее в 2019 году, а второй, вероятно, не сильно отстал.
   В то же время Россия продолжает осуществлять свои планы и устремления по распространению на свои суда расширенной номенклатуры управляемого оружия. Наблюдалось оснащение различных кораблей крылатой ракетой 3М14 (SS-N-30A), а также оперативное применение этого оружия на некоторых кораблях и подводных лодках, но в 2019 году появились сообщения о том, что Россия, возможно, хочет также установить высокоскоростную противокорабельную крылатую ракету 3М22 "Циркон" или ее вариант на надводные корабли и подводные лодки. Это оружие имеет заявленную скорость около 6 Маха. Сообщается, что эсминец проекта 22350 "Адмирал Горшков" и подводная лодка "Ясень-М", а также корвет проекта 22800 были связаны с испытаниями или потенциальными испытаниями Циркона. Средства запуска любого военно-морского варианта "Циркона", например, будет ли он способен к запуску из нынешней серии УКСК универсальной системы вертикального пуска или, возможно, косого пуска, остаются неясными.
   Министр обороны Сергей Шойгу заявил, что Москва не намерена отказываться от своего голубоводного присутствия и продолжит поддерживать ядро океанского флота. В 2018 году состоялось первое учение "Океанский щит", в состав которого вошла смешанная группа экспедиционных сил из различных группировок российского флота в Средиземном море. В 2019 году она была повторена на Балтике, а затем войска были развернуты в Норвежском море. Было объявлено, что эти учения будут продолжаться каждый год. Развертывание такого рода может стать серьезным вызовом для оперативных предположений НАТО. Кроме того, новый эсминец проекта 22350 "Адмирал Горшков" возглавил небольшую флотилию Северного флота в глобальном развертывании, посетив Средиземное море и Индийский океан, затем Китай, прежде чем вернуться через восточную часть Тихого океана и Панамский канал и совершить визит на Кубу.
   Еще два судна проекта 22350 были заложены в 2019 году. Официально были решены проблемы, связанные с системой ПВО кораблей "Полимент-Редут" (SA-N-28) и заменой их двигателей украинского производства. Тем временем началось строительство двух модифицированных причалов посадочной платформы проекта 11711.
   Четыре атомные и две дизель-электрические подводные лодки планируется передать Военно-морскому флоту в 2020 году. На оборонной выставке "Армия-2019" был подписан контракт еще на две подводные лодки класса "Ясень-М", в результате чего общее число подводных лодок этого класса достигло девяти, хотя ввод в эксплуатацию первой лодки класса "Ясень-М", по-видимому, еще больше задержался из-за технических проблем. В апреле 2019 года состоялся запуск большой модифицированной подводной лодки класса "Oskar II" "Белгород", которая должна стать материнским кораблем для специальных миссий, включая атомный и ядерный UUV "Посейдон". Военно-морской флот должен получить вторую платформу доставки для UUV "Посейдон", катера проекта 09851 "Хабаровск", к концу 2022 года. Сообщается, что Хабаровск может быть оснащен шестью UUVs Poseidon, но дата запуска в 2022 году может быть оптимистичной, учитывая проблемы, с которыми сталкивается российский судостроительный сектор. В июле 2019 года в результате пожара на атомной подводной лодке "Лошарик" погибли 14 человек, в том числе несколько старших офицеров. Несмотря на то, что лодка была восстановлена, она потребует ремонта и модернизации, которая должна состояться на судостроительном заводе "Звездочка".
   Ракетные Войска Стратегического Назначения
   Ракетные войска стратегического назначения по-прежнему задают темп модернизации вооруженных сил. Сообщалось, что эта служба уже в 2018 году достигла общей цели вооруженных сил России-к 2020 году иметь на вооружении 70% новой техники. Планируется до 2021 года оснастить три полка дорожно-мобильными ракетами РС-24 "Ярс" (SS-27 mod 2). Ракетные войска стратегического назначения также планируют поставить два РС-24 для шахтного базирования в 28-й гвардейской ракетной дивизии, а также начать перевооружение (на экспериментальной основе) одного полка 13-й гвардейской ракетной дивизии под Домбаровском на гиперзвуковую глиссадную ГЧ "Авангард".
   Был изменен период испытаний МБР на тяжелом жидком топливе "Сармат". "Всплывающие" испытания были завершены в 2018 году, а наземные испытания двигателей - в 2019 году. Полномасштабные испытательные пуски теперь планируется осуществить не позднее конца 2020 года. Пока "Сармат" не поступит на вооружение в больших количествах, основной ракетой-носителем для гиперзвуковых глиссадных аппаратов будет РС-18 (SS-19 Stiletto), срок службы которой, скорее всего, будет продлен.
   Россия и будущий конфликт
   С 2014 года Россия все более активно использует свои вооруженные силы в качестве инструмента национальной политики. Ее военные действия на Украине удивили трансатлантических лидеров, хотя Россия уже применяла военную силу в Грузии в 2008 году. Джон Керри, тогдашний госсекретарь США, назвал оккупацию Россией Крыма "потрясающе своевольным выбором". Действия Москвы привели к спекуляциям о том, как ее руководство "заново изобретает войну", и оценкам того, как развивались российские способы ведения войны. Некоторые из наиболее заметных из них, утверждая, что Россия ведет некую форму "гибридной войны", появились после аннексии Крыма, и после ретроспективного прочтения статьи 2013 года, подписанной генералом Валерием Герасимовым, тогда только назначенным начальником Генерального штаба России, озаглавленной "Ценность науки заключается в предвидении: новые вызовы требуют переосмысления форм и методов ведения боевых действий", эта статья появилась в выпуске "Военно-промышленного курьера" от 27 февраля 2013 года. Комментаторы ввели целый ряд броских эпитетов - одни придуманы западными авторами, другие взяты из обсуждения в российских источниках - таких как "война в серой зоне", "нелинейная война" или "война нового поколения", обычно обозначаемая как так называемая "доктрина Герасимова". Эти взгляды остались заметными, обновившись с помощью "нового" или "2.0" после очередного выступления Герасимова в марте 2019 года.
   Этот акцент может проистекать из суждения западных стратегов о том, что Россия обязана конкурировать косвенными, асимметричными способами, поскольку она не может надеяться выиграть прямую обычную конфронтацию с государствами НАТО. По словам генерала сэра Ника Картера, начальника штаба обороны Соединенного Королевства, выступившего в 2018 году, такие страны, как Китай и Россия, изучали сильные и слабые стороны западных государств и стали "мастерами эксплуатации швов между миром и войной". Москва будет действовать ниже порога обычной войны, вооружая целый ряд инструментов, чтобы создать стратегический вызов. Эти инструменты включают, но не ограничиваются ими, поставки энергоносителей, коррупцию, убийства, дезинформацию и пропаганду, а также использование доверенных лиц, включая частные военные компании (ЧВК). Это понимается как новый русский способ ведения войны, который соответствует "мерам, не связанным с войной", и предпочтению манипулирования противниками, избегая военного насилия.
   Однако, как отмечают специалисты, в Российской полемике нет формулировки, напоминающей "доктрину Герасимова". Кроме того, придание слишком большого веса таким терминам, как "война нового поколения", может также помешать точному пониманию российских взглядов на современный конфликт. Они действительно отражают меняющуюся обстановку в области безопасности и нетрадиционные возможности, но также отражают значительное внимание к использованию боевой мощи.
   Российские дебаты о будущем конфликте
   В 2013 году в России была некоторая дискуссия о "войне нового поколения", но с тех пор российские практики и наблюдатели склонны использовать термин "война нового типа". Это важное различие в российской военной теории, учитывая обширные и длительные дебаты об изменении характера войны, включая идею войны "шестого поколения", на которую ссылался генерал-майор Владимир Слипченко после операции "Буря в пустыне" в 1991 году. Однако, несмотря на то, что термин "гибридная война" действительно существует в российских дебатах, он используется применительно к западным формам войны и тому, как развивается современная война в целом, а не как какая-то особая форма российского переосмысления войны. Сам Герасимов отметил, опять же в "Военно-промышленном курьере", но в марте 2017 года, что, хотя "так называемые гибридные методы" являются важной особенностью международной конкуренции, "преждевременно" классифицировать "гибридную войну" как тип военного конфликта, как это делают американские теоретики.
   Действительно, вместо осуществления "мер, не связанных с войной", есть свидетельства того, что российские лидеры стремились повысить национальную готовность, о чем свидетельствуют многочисленные учения, которые объединяют все элементы государства и переводят страну на военный лад. Эти учения - в том числе серия стратегических учений "Восток", "Центр", "Кавказ" и "Запад" - направлены на подготовку России к ведению крупномасштабной войны. Кроме того, как видно из полей сражений на Украине и в Сирии, хотя можно считать предпочтительным достижение целей ненасильственным путем, это остается теоретическим идеалом, и значительный вес боевой огневой мощи все еще является заметной чертой российских концепций ведения боевых действий. Действительно, масштабы боевого развертывания России регулярно оглашаются российским руководством, особенно применительно к операциям в Сирии. Поэтому более уместно мыслить не в терминах русских "мер, не связанных с войной", а, возможно, наоборот, в терминах русских "мер войны".
   Непрерывность и перемены
   Современные российские представления о конфликте отражают как устоявшиеся, так и новые факторы. Они являются следствием смешения традиций - в том числе истории России и ее политических, военных и социальных структур, унаследованных от бывшего Советского Союза, - и результатов масштабного процесса военной модернизации и реформ, продолжающегося с конца 2000-х гг. Для этого была характерна основательная десятилетняя программа перевооружения, включающая организационную реформу и расширение учений, переплетенных с опытом, накопленным в ходе зарубежных развертываний.
   Существенным элементом российской Концепции современного конфликта является традиционное значение военной науки и попытка понять изменяющийся характер войны - и действительно, иметь возможность предсказать, где и в какой форме война может произойти в будущем, а также подготовить ряд военных структур и методов, таких как доктрина и тактика, необходимых для применения соответствующих сил. Действительно, этот акцент на военную науку прослеживается не только в статье Герасимова за 2013 год, но и в некоторых подписанных им впоследствии статьях, а также в статьях других высокопоставленных деятелей. Это указывает на продолжающееся влияние выдающихся исторических русских и советских военных мыслителей, а также на российскую историю, в частности на Вторую Мировую войну. Тем не менее, существует иностранное влияние, причем не только через клаузевицанскую традицию, но и потому, что Россия активно ищет современный опыт и знания из-за рубежа. Например, в период с 2010 по 2012 год перед российскими научными группами была поставлена задача изучить зарубежные подходы к оборонным инновациям и использованию новых технологий, чтобы дать оценку и рекомендации, опираясь на ведущие международные примеры.
   Интеллектуальный фундамент, заложенный военной наукой, лежит в основе целого ряда практических результатов, включая создание новых подразделений и установление связей с негосударственными организациями. Герасимов отмечал, например, что конфликты в конце ХХ века и в начале XXI века различаются по соотношению участников и применяемому вооружению, а также по различным видам сил и методов их применения, таким как "совместные команды частных военных компаний ... и вооруженные формирования оппозиции" внутри государства. Он повторил эту точку зрения в 2019 году, заявив, что "войны расширяются и их содержание существенно меняется" и включают в себя попытки дестабилизировать внутреннюю безопасность государства, в том числе путем активного использования "протестного потенциала пятой колонны". Таким образом, число участников увеличивается и включает в себя не только вооруженные силы, но и различные негосударственные группировки, ЧВК и "самопровозглашенные квазигосударства".
   Это иллюстрирует мнение Москвы о том, что существуют размытые границы между миром и войной, а также между линией фронта и тылом. Это привело к тому, что российское руководство подчеркнуло необходимость эффективной территориальной обороны, что, в свою очередь, привело к сдвигам в российском ландшафте безопасности и обороны. Важным примером является создание в 2016 году Национальной гвардии, известной также как Росгвардия. Национальная гвардия объединяет внутренние войска России и ряд других специализированных сил, включая спецназ, и ее компетенция варьируется от управления гражданским неповиновением и протестом до защиты стратегических объектов и решения потенциальных проблем хорошо вооруженных повстанческих сил.
   Оценка Москвой того, что негосударственные группы с различными ролями являются отличительной чертой войны, не нова; она стремилась укрепить свой потенциал, используя такие группы в своих собственных интересах, для укрепления внутренней безопасности и расширения российского влияния за рубежом. В этой связи большое внимание уделяется деятельности российских ЧВК в странах Африки к югу от Сахары и Сирии. Но (повторное) появление других негосударственных группировок также заслуживает внимания в качестве иллюстрации попытки Москвы усилить российскую территориальную оборону. Действительно, ряд военизированных, милицейских организаций - в том числе казаки и другие военно-патриотические и спортивные клубы - стали играть определенную роль в формировании патриотического общественного согласия, правоохранительной деятельности, а также в подготовке молодежи по боевым искусствам и военному стилю, таких как городская война, антипротестная подготовка и контроль общественных пространств. Вместе взятые, такие негосударственные группы, как эти, дают Москве ряд преимуществ. Они полезны как сравнительно рентабельный и гибкий инструмент, потенциально полезный в ряде непредвиденных обстоятельств, и для их способности развертывать, в том числе в проблемных местах за рубежом, в сочетании с вероятным отрицанием.
   Тем не менее, вооруженные силы по-прежнему занимают центральное место в современных российских концепциях конфликта. Как часто отмечал Герасимов, хотя принцип ведения войны мог эволюционировать и включать в себя невоенные меры, вооруженные силы сохраняют "решающую роль". Это происходит не только потому, что военная сила может быть использована тогда, когда цели не могут быть достигнуты невоенными средствами, но и потому, что противники России готовятся вести войну с использованием высокоточных боеприпасов. По этой причине, заявил Герасимов в 2019 году, Вооруженные силы России "должны быть готовы к ведению войн и вооруженных конфликтов нового типа с использованием классических ... методов действий". Действительно, Герасимов неоднократно подчеркивал это во время своего пребывания на посту начальника Генерального штаба, подчеркивая, что военные действия становятся все более динамичными и что новые возможности командования и управления усилили роль мобильных, смешанных групп войск, действующих в едином информационном пространстве. Это дает основание для разработки группировок сил для "стратегии ограниченного действия", в рамках которой Россия формирует самодостаточные, высокомобильные формирования и "единую систему интегрированных сил", а также средства обнаружения целей и нанесения военных ударов в реальном масштабе времени.
   Российские взгляды на военные действия значительно изменились даже после русско-грузинской войны 2008 года, что имело важные последствия для развития Вооруженных сил и их позиции. В ответ на это меняется российский ландшафт обороны и безопасности, и высокопоставленные чиновники часто ссылаются на смещение баланса между военными и невоенными ресурсами для достижения политических целей. Но в то же время усиливается роль вооруженных сил в обеспечении безопасности России. Таким образом, обычный бой остается центральным элементом современной концепции конфликта в России, с акцентом на дальний точный удар и массированный артиллерийский огонь, усиленный новыми технологическими разработками, включая необитаемые системы и более совершенное командование и управление, а также эксплуатируемый высокомобильными силами.
   ЭКОНОМИКА ОБОРОНЫ
   Расходы на оборону
   Общие военные расходы России в 2019 году вернулись к более типичным темпам роста, причем доля расходов снизилась примерно до 3,76% ВВП. Это последовало за периодом устойчивого финансирования, направленного на совершенствование военной модернизации и вооружения в 2011-16 годах. Это произошло в контексте экономики, которая растет лишь скромными темпами: 0,3% в 2016 году, 1,6% в 2017 году, 2,3% в 2018 году и ожидаемый 1,1% в 2019 году. По данным Международного валютного фонда, рост в 2020 году составит 1,87%, а в 2021 и 2022 годах вырастет до 2,05%. Первоначальные данные говорят о том, что расходы на "национальную оборону" (бюджетная глава, посвященная военным расходам Минобороны) в 2020 году составят 3,056 млрд. рублей (44,2 млрд. долларов) - чуть меньше в номинальном выражении, чем в бюджете на 2019 год.
   Между тем структура военных расходов претерпела изменения. В государственном оборонном заказе доля общих расходов на закупку, модернизацию, ремонт вооружения и научно-исследовательские разработки (НИОКР) неуклонно снижается с пика почти 60% в 2015 году до примерно 50% в 2019 году, а расходы на оплату труда и условия труда, а также на оборонную инфраструктуру увеличиваются. Кроме того, по-прежнему сохраняется относительно высокий уровень финансирования модернизации оборонно-промышленного комплекса, развития передовых материалов и мер импортозамещения.
   Как и в 2017 году, Минобороны в 2018 году удерживало часть платежей за поставки по государственному оборонному заказу до полного выполнения контрактов на закупку и НИОКР. Это привело к занижению бюджетных ассигнований на "национальную оборону" и дополнительным расходам весной 2019 года по мере завершения контрактов. Это, по-видимому, стало обычной практикой, и аналитики считают, что при этом Министерство обороны надеется на улучшение контрактной дисциплины, что со временем приведет к неуклонному сокращению объема просроченных платежей.
   Закупки оружия
   Завершающим годом в государственной программе вооружения (ГПВ), начавшейся в 2011 году, является 2020 год. Основной целью этой программы было повышение к 2020 году доли "современного" вооружения в действующих войсковых частях не менее чем до 70%. Оборонная промышленность сейчас работает над новым ГПВ до 2027 года, который стартовал в 2018 году. ГПВ 2027 предусматривает, что теперь оборудование будет заменяться более скромными темпами, хотя и с сохранением 70%-ной доли в течение всего периода и после него. По данным Минобороны, фактическая доля современного вооружения к концу 2018 года составила 61,5%, а к концу 2019 года она должна была достичь 67%. По прогнозам, к концу 2019 года ядерная триада в целом будет иметь 85% современных систем, военно-воздушные силы - 65%, военно-морской флот - 64% и сухопутные войска - 51%.
   В целом, по оценкам аналитиков, около 60% целевых показателей по оборудованию в рамках ГПВ 2020 были выполнены. Строительство новых подводных лодок оказалось более сложным делом, чем предполагалось - хотя в 2020 году на вооружение могут поступить целых шесть, - а строительство надводных боевых кораблей было затруднено санкциями, положившими конец поставкам энергоблоков из Германии и Украины. Существует активная программа импортозамещения, но для достижения приемлемого уровня внутреннего предложения потребуется еще два-три года.
   Оборонная промышленность
   Наиболее значимым организационным изменением в оборонно-промышленном комплексе России стало начало в 2019 году включения Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК) в состав Госкорпорации "Ростех". Сообщается, что этот процесс будет завершен в 2020 году. Слияние дает Ростеху контроль над всей авиационной отраслью. Авиационный кластер в составе Ростеха будет состоять из реструктурированного ОАК, холдинга "Вертолеты России", Объединенной двигателестроительной корпорации и концерна "Радиоэлектронные технологии", общий годовой объем продаж которого превысит 1 трлн. рублей ($14,5 млрд.). Между тем ракетно-космическая отрасль, находящаяся сейчас в ведении госкорпорации "Роскосмос", проходит масштабную программу реструктуризации с целью достижения большей эффективности, большей инновационности и более качественного производства с целью сокращения числа отказов космических аппаратов.
   В настоящее время военная продукция оборонной промышленности сокращается, и основным источником роста стала гражданская деятельность. Наиболее быстрыми темпами спад военного производства наблюдался в авиационной промышленности в 2018 году и первой половине 2019 года. Когда этот сектор находился на пике производства, для достижения целей ГПВ-2020 выпуск военной авиации составлял до 100 самолетов и до 90 вертолетов ежегодно; сейчас этот показатель снизился до 50-60 и 30-40 соответственно. Эти события создают серьезную проблему для оборонной промышленности, если мы хотим сохранить производство и занятость.
   Накопление долга оборонной промышленностью, который сейчас составляет до 2 трлн. рублей (30 млрд. долларов), является серьезной проблемой. Это связано с тем, что фирмам приходится прибегать к кредитам, поскольку Минобороны оплачивает новое оружие только после его поставки, а в последние годы объем авансовых платежей сократился. Коммерческие банки взимают высокие процентные ставки, часто намного превышающие 10%, но отчасти виноваты и руководители оборонных предприятий, поскольку они, как сообщается, устанавливают слишком низкие цены и занижают затраты для обеспечения контрактов. Министерство обороны проводит жесткую финансовую политику и зачастую не компенсирует перерасход средств. Вице-премьер Юрий Борисов, отвечающий за надзор за оборонно-промышленным комплексом, призвал выделить из оборонного бюджета 600-700 млрд. рублей ($9-10,5 млрд.) помощи, но Минфин отклонил это обращение. Пока неясно, как будет решен этот вопрос, но нельзя исключать, что измененная версия бюджета на 2019 год или бюджет на 2020 год будет включать в себя существенное распределение долга по переселению, как это было в 2016 году; однако это касалось только гарантированных государством кредитов, а не обычных банковских кредитов.
   Диверсификация оборонно-промышленного комплекса
   Диверсификация в настоящее время является приоритетной задачей для оборонно-промышленного комплекса России, поскольку объем расходов на гособоронзаказ начинает снижаться, и есть надежда, что в ближайшее время темпы его роста увеличатся. Диверсификация обсуждалась президентом Путиным в сентябре 2016 года, и основные целевые показатели уже согласованы. Гражданская доля оборонно-промышленного производства должна вырасти с 17% в 2020 году до 30% в 2025 году и 50% к 2030 году. В 2019 году заявленная доля достигла более 20% , и в настоящее время гражданское производство растет более быстрыми темпами, чем военное. Предполагается, что оборонные предприятия будут разрабатывать и производить высокотехнологичные гражданские товары, продаваемые как внутри страны, так и за рубежом. По-видимому, у некоторых крупных промышленных субъектов есть уверенность в том, что эти цели могут быть достигнуты, особенно у Ростеха, который уже имеет несколько диверсифицированных компаний со значительным опытом невоенной работы. Но в других секторах необходимость диверсификации вызывает серьезную озабоченность, поскольку растет потребность в бюджетной и иной государственной поддержке.
   В настоящее время большое внимание уделяется той роли, которую может сыграть оборонная промышленность в достижении целей "национальных программ", которые рассматриваются в России как средство стимулирования экономического роста, повышения уровня здравоохранения, образования и благосостояния населения, развития транспортной системы и инфраструктуры страны. По оценкам Минпромторга, в 2019-24 годах оборонно-промышленный комплекс будет производить гражданские товары для национальных проектов на сумму 2,2 трлн. рублей (33 млрд. долларов), особенно товары для цифровой экономики, а также Российские программы здравоохранения, образования и транспорта. Промышленности было предложено представить предложения по новым продуктам, которые будут отвечать потребностям этих государственных программ, а затем конкурировать за федеральное и региональное бюджетное финансирование и возможные среднесрочные и долгосрочные "кредиты". В целях повышения спроса клиентам этих новых продуктов также будут предоставляться кредиты. Еще более спорным является предложение Минпромторга о том, что заказчики будут обязаны закупать продукцию у отечественных производителей, прежде всего оборонно-промышленных предприятий, с ограниченным доступом к импорту. Некоторые официальные ведомства, в частности антимонопольная служба, выступают против этого предложения, и оно может не получить государственной поддержки. По словам Борисова, вместе со следующим ГПВ может быть разработана и утверждена государственная программа диверсификации.
   Экспорт вооружений
   В 2018 году объем российского военного экспорта составил почти 16 млрд. долл., в том числе 13,7 млрд. долл. - государственный посредник "Рособоронэкспорт", а общий портфель заказов в июне 2019 года - 54 млрд. долл. Доля систем ПВО в портфеле увеличилась до 20% по сравнению с 15% в 2017 году. Эта тенденция сохранится и в дальнейшем, учитывая большой интерес к российским зенитно-ракетным комплексам, в том числе С-400. Существует мало свидетельств того, что давление со стороны Соединенных Штатов или даже введение санкций, направленных на то, чтобы убедить государства не закупать оружие у России, оказало значительное воздействие, хотя в некоторых случаях это может привести к задержке выполнения контрактов, которые были согласованы в принципе. Начались поставки в Турцию ЗРК С-400, которые могут быть введены в строй уже в начале 2020 года. Поскольку Турция была исключена из программы боевых самолетов F-35, есть предположение, что либо Су-35, либо Су-57 могут быть импортированы из России. Аналитики видят, что прогресс в этом отношении был бы более вероятен с Су-35. Индия заключила контракт на поставку С-400 на сумму $5,43 млрд. в октябре 2018 года и, как ожидается, начнет получать эту систему в 2020 году. Однако давление США ведет к сокращению использования доллара США в российских продажах оружия, росту расчетов в национальных валютах и использованию различных офсетных соглашений.

   ARMENIA
    []
   AZERBAIJAN
    []

    []

    []
   BELARUS
    []
   GEORGIA
    []

    []
   KAZAKHSTAN
    []

    []
   KYRGYZSTAN,
    []
   MOLDOVA,
    []
   RUSSIA
    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []
   TAJIKISTAN,
    []
   TURKMENISTAN
    []
   UKRAINE
    []

    []

    []

    []
   UZBEKISTAN
    []

    []

    []

    []

    []



   Charter 6. ASIA
    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

   Глава 7. АЗИЯ
   * Поскольку военно-морской флот Китая расширил свои возможности и теперь все чаще развертывается за пределами первой островной цепи, морское наблюдение и ситуационная осведомленность стали ключевым приоритетом для ряда региональных государств, а устаревшие флоты морских патрульных самолетов уступили место сочетанию новых стационарных и необитаемых платформ.
   * В преддверии президентских выборов в Тайване в 2020 году нынешнее правительство подписало с Соединенными Штатами ряд соглашений о продаже новых платформ и систем вооружения за рубежом, стремясь не отставать от модернизационных усилий Народно-освободительной армии. Наиболее заметными были сделки по боевым самолетам F-16V и основным боевым танкам M1A2 Abrams, которые долгое время искали тайваньские военные.
   * Северная Корея возобновила свою программу испытаний ракет малой дальности, представив несколько новых образцов. Тем временем Южная Корея продолжает модернизировать свои вооруженные силы, в частности армию, сокращая численность своих механизированных сил.
   * Бюджетные проблемы все еще осложняют планы многих государств Юго-Восточной Азии по рекапитализации своих устаревших оборонных запасов с помощью иностранных систем и развитию отечественных оборонно-промышленных баз. Сингапур остается заметным исключением, поскольку город-государство продолжает осуществлять амбициозную программу обновления всех своих услуг.
   * Фактическая граница между Индией и Пакистаном в Кашмире остается напряженной, что подчеркивается продолжающейся террористической деятельностью, обменом авиаударами в феврале и введением прямого правления индийским правительством. И Индия, и Пакистан заявили об успехе в короткой Февральской кампании и теперь стремятся улучшить возможности своих соответствующих военно-воздушных сил.
   АЗИЯ
   В 2019 году крупнейшие военные державы региона продолжили усилия по наращиванию потенциала своих вооруженных сил. В то же время Соединенные Штаты продолжали сосредоточивать свое внимание на укреплении своей региональной военной позиции в ответ на сохраняющиеся вызовы, связанные с военной модернизацией Китая, ракетными и ядерными программами Северной Кореи и возрождением России в качестве угрозы безопасности.
   Соединенные Штаты
   В опубликованном в начале июня докладе Министерства обороны США об Индо-Тихоокеанской стратегии этот регион был назван "приоритетным театром военных действий" для его вооруженных сил. В докладе была подтверждена цель Национальной оборонной стратегии на 2018 год, заявив, что США укрепят "боеспособную" позицию американских войск и "повысят готовность совместных сил к наиболее острым сценариям". Приводя конкретные примеры важных новых платформ и систем, предназначенных для укрепления боевого порядка Индо-Тихоокеанского командования США, в докладе подчеркивалось, что МО развивает "более динамичное и распределенное присутствие", включая "гибкую и устойчивую" логистическую поддержку, по всему региону. Она также отметила важность сотрудничества в области обороны и безопасности для военной позиции Соединенных Штатов в Индо-Тихоокеанском регионе. Одним из потенциально важных примеров была поддержка США будущей работы Австралии по восстановлению военно-морской базы в Ломбруме на острове Манус Папуа-Новой Гвинеи.
   Однако региональные союзники не всегда были готовы автоматически учитывать стратегические интересы США. Это стало очевидным в августе 2019 года, когда после выхода Вашингтона из Договора о ядерных силах средней дальности министр обороны Марк Эспер заявил, что для противодействия собственным расширяющимся ракетным силам Китая он выступает за размещение американских обычных ракет средней дальности наземного базирования в регионе в течение нескольких месяцев. Реакция на это со стороны ключевых союзников Австралии, Японии и Южной Кореи была без особого энтузиазма. Тем не менее все их собственные оборонные программы свидетельствуют о намерении этих стран укрепить свою собственную безопасность перед лицом обостряющихся региональных вызовов.
   Южная Корея
   Белая книга обороны Южной Кореи на 2018 год, выпущенная в январе 2019 года, включала хорошо финансируемые оборонные планы на период 2019-23 годов. Она вновь подтвердила приоритетность Сеула в рамках инициативы "Оборонная реформа 2.0", которая предусматривает создание к 2022 году небольших, но более технологически продвинутых и эффективных в оперативном отношении вооруженных сил. Программа реформ и модернизации призвана помочь Республике Корея реализовать давно разработанный план (согласованный с США в 2007 году) принятия на себя оперативного управления собственными силами в военное время. Важным шагом на пути к достижению этой цели стало объединение в январе командования 1-й и 3-й армий армии РК для формирования нового Командования сухопутных операций, которое объединит контроль над семью региональными корпусами армии, экспедиционным корпусом, командованием материально-технического обеспечения, артиллерийскими и разведывательными формированиями. В августе 2019 года Сеульский среднесрочный план обороны на 2020-24 годы показал прогнозируемое увеличение финансирования закупок новых оружейных платформ и систем, включая 30-тонный большой десантно-штурмовой корабль LPX-II, способный нести боевые самолеты F-35B (еще не заказанный) и корабль "комбинированного огня" (вероятно, основанный на эсминце KDD-II), вооруженный крылатыми ракетами, а также дополнительные крейсера KDD-III и подводные лодки KSS-III. Также в план включены новые системы противоракетной обороны, спутники наблюдения, необитаемые летательные аппараты (БПЛА), вертолеты противолодочной обороны (АСВ) и электромагнитно-импульсное ударное оружие.
   В то время как оборонная реформа 2.0 и среднесрочный план обороны указывали на то, что модернизация обороны РК в целом идет по хорошо устоявшейся траектории, мышление, лежащее в основе оборонной политики Сеула, претерпело важные изменения при администрации президента Мун Чжэ Ина, который вступил в должность в 2017 году. Важно отметить, что в 2018 году Мун и его администрация встали на путь дипломатического примирения как средства борьбы с угрозой, исходящей от Северной Кореи. Дипломатия Муна способствовала предварительному мирному процессу с участием Пхеньяна и администрации США (в феврале 2019 года состоялся второй саммит между президентом США Дональдом Трампом и северокорейским лидером Ким Чен Ыном в Ханое, а затем встреча в Корейской демилитаризованной зоне в июне) и связана с внутренней политикой в Южной Корее, где общественное мнение в целом выступает за разрядку отношений с Севером. Отражая этот подход, хотя в "Белой книге обороны Южной Кореи" за 2018 год ядерная программа Пхеньяна была названа угрозой миру и стабильности на Корейском полуострове, она больше не называла саму Северную Корею "врагом", вместо этого подчеркивая потенциал укрепления военного доверия и контроля над вооружениями и отмечая другие транснациональные угрозы.
   Однако к сентябрю 2019 года сигналы из Пхеньяна уже не были обнадеживающими. В начале августа 2019 года, по- видимому, в знак протеста против учений командного пункта США-РК (которые, согласно сообщениям, первоначально планировалось назвать учениями 19-2 Dong Maeng), северокорейский режим запустил в Японское море две баллистические ракеты малой дальности и отклонил призыв Муна к дальнейшим межкорейским переговорам. Эти ракетные пуски были последними в серии, которая также включала испытания реактивных систем залпового огня с мая 2019 года. Дальнейшие запуски последовали в сентябре. Хотя Северная Корея не испытывала никакого дополнительного ядерного оружия, фотографии в июле, на которых Ким осматривал большую подводную лодку, потенциально способную нести ракеты межконтинентальной дальности, наводили на мысль, что Пхеньян продолжает ядерные и ракетные программы, которые потенциально угрожают США, а также другим соседним государствам.
   Между тем, отношения Сеула с Японией были затронуты двусторонним спором, начавшимся в октябре 2018 года, когда южнокорейский суд постановил, что японская компания Nippon Steel может быть привлечена к ответственности за использование корейских рабов в 1930-1940 - х гг. В начале августа 2019 года двусторонняя напряженность переросла в торговый спор, а позже в том же месяце, непосредственно повлияла на отношения безопасности, когда Сеул заявил, что он выйдет из Общего соглашения о безопасности военной информации - важного соглашения для прямого обмена разведданными о Северной Корее с Японией. В течение нескольких дней Сеул провел двухдневные военно-морские учения - отложенные с начала года во избежание обострения двустороннего спора - вокруг спорных островов Токто/Такэсима, которые оккупированы Южной Кореей, но на которые претендует Япония. Хотя Сеул приостановил свой выход из соглашения в конце ноября, после переговоров с Японией, а также с США, оставался риск того, что конкуренция с Японией может более открыто повлиять на оборонную стратегию и политику Южной Кореи в будущем.
   Тайвань
   Продолжающаяся военная модернизация Китая стимулировала взаимные усилия не только США и Японии, но и Тайваня, где с 2016 года правительство во главе с президентом Цай Иньвэнем пытается найти пути смягчения продолжающегося смещения военного баланса через Тайваньский пролив в пользу Китая. В последнем двухгодичном докладе Тайбэя "О национальной обороне", опубликованном в сентябре 2019 года, подчеркивалась поддержка Тайванем Индо-Тихоокеанской стратегии США, а также его собственное сотрудничество в области безопасности с американскими союзниками в регионе. В докладе также перечислялись продажи вооружений, согласованные с США в течение предыдущих двух лет, включая основные боевые танки M1A2T Abrams, противотанковые ракеты BGM-71 TOW и FGM-148 Javelin, а также ракеты класса "земля-воздух" FIM-92 Stinger. Более стратегически важным, однако, было соглашение администрации США в августе 2019 года (при условии одобрения Конгрессом) о продаже Тайваню 66 боевых самолетов F-16C/D Block 70. Эти самолеты будут оснащены конформными топливными баками, что позволит им значительно расширить эксплуатационную дальность по сравнению с тайваньскими F-16A/B (находящимися на вооружении с 1996 года), которые должны быть локально модернизированы до стандарта F-16V Block 70 к 2022 году. Еще одна важная оборонно-закупочная программа предусматривает строительство тайваньским судостроителем CSBC при крупной иностранной поддержке шести-восьми дизель-электрических подводных лодок; США не могут их поставлять, и никакое другое правительство не готово их предоставить. Министр обороны Тайваня Йен де-ФА заявил в марте 2019 года, что первая подводная лодка должна быть завершена к середине 2020-х годов, хотя сообщения о том, что базирующаяся в Гибралтаре компания выиграла контракт на проектирование в 2018 году, впоследствии были подвергнуты сомнению. Оборонная стратегия Тайваня не полностью сосредоточена на проблеме пересечения пролива: он также обеспокоен напряженностью в Южно-Китайском море, где он занимает самый крупный объект-остров Тайпин (также известный как Иту Аба). Планируемый класс десантно-штурмовых судов может быть частично предназначен для операций в Южно-Китайском море. Строительство первого судна началось в мае 2019 года.
   ЮгоВосточная Азия
   Среди государств Юго-Восточной Азии Сингапур и Вьетнам продолжали прилагать наиболее успешные усилия по укреплению своего военного потенциала для сдерживания и, в случае необходимости, защиты от внешних угроз. В течение 2019 года Вьетнам вновь столкнулся с морским давлением со стороны Пекина в Южно-Китайском море: крупное китайское исследовательское судно начало исследовать морское дно в пределах исключительной экономической зоны Ханоя (ИЭЗ). Между тем, столкновение в апреле 2019 года между вьетнамским судном наблюдения за рыбными ресурсами и корветом ВМС Индонезии - как сообщается, внутри индонезийской ИЭЗ - показало, что Китай был не единственным морским вызовом для Вьетнама. Очевидно, стремясь усложнить военные возможности Китая с помощью своей собственной стратегии противодействия доступу / отрицанию зоны, вьетнамские усилия по развитию потенциала сосредоточились, в частности, на военно-морском флоте и военно-воздушных силах. Несмотря на то, что сохраняется потребность в относительно легких боевых самолетах, многие платформы, которые позволят Вьетнамской Народной Армии (ВНА) реализовать эту стратегию, в том числе построенные Россией подводные лодки "Варшавянка" (усовершенствованные Kilo), фрегаты класса "Гепард" и истребители Су-30МК2, уже поступили на вооружение. В настоящее время оборонное ведомство Вьетнама уделяет особое внимание модернизации системы C5ISR VPA (командование, управление, связь, компьютеры, боевые системы, разведка, наблюдение и разведка). В мае 2019 года Министерство обороны США объявило, что Ханой заказал шесть беспилотных летательных аппаратов Scan Eagle. В том же месяце Viettl Military Industry and Telecoms Group (принадлежащая Министерству национальной обороны Вьетнама) учредила новую дочернюю компанию, ориентированную на оборонные цели, Viettl High Technology Industries Corporation, которая будет применять достижения в области искусственного интеллекта и анализа больших данных для развития оборонных технологий в таких областях, как связь, радиоэлектронная борьба, радары и системы управления.
   Филиппины, как и Вьетнам, столкнулись с прямым китайским давлением на свои претензии и интересы в Южно-Китайском море в 2019 году. При администрации Дутерте политика Манилы в отношении роли Китая там оставалась неоднозначной. В ноябре 2018 года Филиппины и Китай согласовали ряд совместных инициатив, в том числе по совместному освоению нефти и газа в Южно-Китайском море, а также развитию инфраструктуры на Филиппинах. Одновременно Филиппины продолжали прилагать усилия по развитию своего потенциала в области морской обороны. В сентябре 2019 года Вооруженные силы провели свои первые в истории учения с участием всех родов войск, ДАГИТ-ПА 03-19, включая десантно-штурмовые, городские боевые и "аэродромные" компоненты. Перед этими учениями филиппинский Военно-Морской Флот и морская пехота провели "экспертную обменную операцию" с Корпусом морской пехоты США, сосредоточившись на десантных операциях с использованием поставляемых Кореей бронированных десантных машин, запущенных с одного из двух стратегических морских судов класса "Tarlac". Однако планы заказать фрегаты, корветы, патрульные суда, вертолеты АСУ, морские патрульные самолеты и бронированные десантные машины вряд ли будут реализованы в полном объеме к намеченному сроку 2022 года из-за ограниченного оборонного бюджета страны и необходимости финансирования большой армии, все еще активно участвующей в операциях по борьбе с повстанцами. Хотя это и заявлено в качестве требования, закупка подводных лодок - еще более отдаленная перспектива. Тем не менее, предложение южнокорейского правительства оказать финансовую поддержку проекту по приобретению корвета, в рамках которого будут построены два корабля компании Hyundai Heavy Industries, может стать средством значительного повышения в среднесрочной перспективе ограниченных в настоящее время боевых возможностей ВМС.
   В мае 2018 года оппозиционная коалиция Малайзии Пакатан Харапан сместила Национальную администрацию Барисана (которая находилась у власти в той или иной форме с 1957 года). В течение нескольких недель после вступления в должность новое правительство инициировало процесс подготовки оборонных документов с привлечением независимых экспертов, а также официальных лиц. По словам заместителя министра обороны сенатора Ли Чин тона, одним из главных результатов процесса подготовки "Белой книги" станет существенное изменение системы оборонных закупок страны с целью обеспечения того, чтобы она руководствовалась стратегическими интересами и военными потребностями, а не поставщиками оборудования. В Белой книге, Как сообщается, также будет предпринята попытка определить пути преодоления дефицита военного потенциала, несмотря на давление на оборонный бюджет, поскольку правительство пытается контролировать общий дефицит бюджета и сократить суверенный долг. Однако одна из проблем заключается в том, что, хотя наиболее важные проблемы безопасности страны по существу являются морскими, малазийская армия остается непропорционально большой, несмотря на то, что основная угроза внутренней безопасности со стороны коммунистических повстанцев была ликвидирована три десятилетия назад. Одним из частичных решений, предложенных аналитиками, может быть перевод некоторых армейских подразделений в десантно-штурмовую роль.
   Южная Азия
   В Южной Азии крупное военное противостояние между Индией и Пакистаном в конце февраля 2019 года стало первым воздушным ударом по линии контроля (между Индо - и пакистанскими зонами Кашмира) со времен индо-пакистанской войны 1971 года. Между индийской и пакистанской армиями вдоль линии контроля происходили также интенсивные огневые обмены. Пакистанские ВВС нанесли свой собственный удар по многочисленным целям в Джамму и Кашмире.
   Индия утверждала, что сбила пакистанский самолет; Пакистан утверждал, что сбил два индийских самолета, а один индийский пилот МиГ-21 "Бизон" был захвачен после катапультирования. Хотя обе страны отступили от грани крупного конфликта, эти столкновения были значительными в том смысле - что-после отказа Индии от некоторых ранее наложенных на себя ограничений - они были первым случаем, когда любые два ядерных государства нанесли авиаудары друг против друга.
   Усилия Индии и Пакистана по развитию своего военного потенциала на протяжении десятилетий отражались и реагировали друг на друга, но озабоченность Нью-Дели по поводу Китая оказывала все более важное влияние на развитие стратегических элементов Вооруженных сил Индии. Однако оборонные расходы Индии по-прежнему недостаточны для удовлетворения потребностей в военной технике, особенно военно-морского флота и военно-воздушных сил. После объявления 1 февраля бюджета на 2019-2020 финансовый год руководители этих двух служб жаловались на серьезную нехватку финансирования,которая не оставляла денег для новых программ закупок или модернизации.
   Австралия и Новая Зеландия
   Существует резкий контраст между решительными усилиями Канберры по укреплению своего военного потенциала и относительно спокойным отношением Веллингтона к защите Новой Зеландии от внешних угроз. Тем не менее, в заявлении о Стратегической оборонной политике Новой Зеландии на 2018 год подчеркиваются "сложные транснациональные угрозы" в соседстве страны и подрывное поведение Китая и России, а также неопределенность в отношении будущей международной роли Соединенных Штатов. В ограниченной степени эти опасения были учтены в опубликованном в июне плане по обороноспособности на 2019 год, который предусматривал запланированные инвестиции (20 миллиардов новозеландских долларов до 2030 года, или 13,4 миллиарда долларов США) в новозеландские Силы обороны на следующее десятилетие. Министр обороны Рон Марк подчеркнул, что это "гуманитарный план", который позволит Новой Зеландии взять на себя ведущую роль в оказании помощи соседним странам и внести свой вклад "в обеспечение безопасности наших друзей в Тихом океане". План обеспечения обороноспособности показал, что в дополнение к приобретению четырех морских патрульных самолетов P-8A, объявленных в июле 2018 года, ВВС Новой Зеландии введут в эксплуатацию транспортные самолеты C-130J-30 с 2023 года, заменив их нынешние варианты "Н". Они будут оказывать поддержку операциям в южной части Тихого океана и Антарктиде, а также операциям коалиции в отдаленных районах. Другие запланированные закупки будут включать новые учебные самолеты, беспилотные летательные аппараты большой дальности, морские вертолеты, "усовершенствованное судно для перевозки морских грузов", морские патрульные суда и защищенные подвижные транспортные средства. В плане также указывалось, что численность личного состава армии вырастет до 6000 человек к 2035 году, что позволит ей "реагировать на многочисленные события одновременно". Однако замена двух фрегатов военно-морского флота класса "ANZAC", которые модернизируются новыми системами боевого управления, была отложена до 2030 года.
   ЭКОНОМИКА ОБОРОНЫ
   Макроэкономика
   В 2019 году экономика Азии вновь стимулировала глобальный рост, хотя экономический динамизм несколько ослабел по сравнению с предыдущими двумя годами. Примечательно, что замедление темпов роста мировой торговли сказалось на росте ВВП Азии, поскольку экспорт и инвестиции ослабли.
   Сектор электроники переживает нисходящий цикл из-за насыщения рынка, поскольку потребители заменяют электронные продукты более медленно, а развертывание сетей 5G по-прежнему откладывается. Это очень важно для азиатских экономик, учитывая ключевую роль полупроводниковой и электронной промышленности в регионе. Исследование, проведенное Азиатским банком развития (АБР) в сентябре 2019 года, показало, что сектор электроники составляет 3,8% ВВП Китая и 6-16% ВВП Малайзии, Южной Кореи, Сингапура и Тайваня.
   Темпы экономического роста Китая замедлились с 6,8% ВВП в 2017 году до 6,6% в 2018 году и 6,1% в 2019 году, сообщает Международный валютный фонд (МВФ). В первом полугодии 2019 года экспорт Китая в США сократился на 12% по сравнению с аналогичным периодом 2018 года. В ответ китайские власти понизили нормативы банковских резервов (минимальный объем капитала, который должны иметь коммерческие банки) для поддержки банковского кредитования и ввели субсидии и снижение налогов в 2019 году. Хотя эти меры были направлены на поддержание внутреннего спроса, растущий частный и государственный долг представляет собой риск для экономической стабильности Китая.
   Между тем, в 2019 году Австралия пережила самый медленный темп роста ВВП (1,7%) за последнее десятилетие. Основными причинами этого были повышенная неопределенность в отношении условий глобальной торговли, конец пузыря на рынке недвижимости и сильная засуха. Центральный банк отреагировал снижением своей процентной ставки до 1%, рекордно низкого уровня, в то время как правительство ввело снижение налогов.
   Австралия и Китай были не единственными странами в регионе, которые проводили поддерживающую денежно-кредитную политику. Индия, Индонезия, Малайзия, Филиппины, Южная Корея, Таиланд и Новая Зеландия также снизили свои политические процентные ставки (установленные центральными банками) в 2019 году, отражая поиск ответов на более слабый внешний спрос и глобальный экономический спад.
   Тем не менее, в регионе, который по-прежнему сильно зависит от экспорта, последствия продолжающихся торговых споров не были полностью негативными. Эти споры между Китаем и США, а также между США и другими азиатскими странами, включая Индию, Японию и Южную Корею, привели к росту тарифов и неопределенности в мировой торговле. По данным АБР, если бы все объявленные тарифы были реализованы, то к концу 2019 года 99,3% американского импорта из Китая и 77,7% китайского импорта из США могли бы быть затронуты повышением тарифа. В результате более высокие издержки для фирм привели к тому, что некоторые из них реструктурировали глобальные цепочки поставок, а некоторые производители, базирующиеся в Китае, стремились перенести производство в страны, не столь затронутые американским импортным тарифом. Например, тайваньские, южнокорейские и японские производители электроники или современного оборудования переезжают домой. Юго-Восточная Азия также может извлечь выгоду из этой тенденции. Например, по данным АБР, прямые иностранные инвестиции Китая и Гонконга во Вьетнам в период с января по июль 2019 года были больше на 200%, чем в тот же период времени в 2018 году. А за первые пять месяцев 2019 года экспорт Вьетнама в США вырос на 28%.
   Расходы на оборону и закупки
   В целом расходы Азии на оборону в 2019 году выросли на 5,2%. С учетом того, что общие расходы на оборону в регионе составляют более 423 миллиардов долларов в реальном выражении (постоянные доллары 2015 года), это означает увеличение более чем на 50% за десятилетие (с 275 миллиардов долларов в 2010 году). Однако рост в 2019 году был обусловлен Восточной Азией. Расходы также увеличились в Австралии, Южной Азии и Юго-Восточной Азии, но в каждом случае они были ниже общих темпов роста (см. диаграмму 14). Это повторило картину, наблюдавшуюся в 2018 году, когда восточноазиатские государства также росли быстрее, чем регион в целом.
   В определенной степени эти различия отражают различные проблемы национальной безопасности. В Юго-Восточной Азии восприятие угрозы не перевешивало другие приоритеты экономической политики, и в течение последних пяти лет Малайзия и Индонезия, в частности, наблюдали последовательное снижение как фактических расходов на оборону, так и расходов на оборону в доле ВВП (см. диаграмму 15).
   В результате обе страны столкнулись с трудностями в финансировании оборонных закупок. Например, в конце 2018 года Джакарта попросила пересмотреть сделку с Южной Кореей по разработке истребителя KAI KF-X. Джакарта взяла на себя обязательство внести 20% расходов на разработку проекта. Выплаты возобновились в начале 2019 года, но к сентябрю Индонезия снова объявила дефолт. Чтобы исправить эту ситуацию, Джакарта рассматривает возможность внесения взносов через встречную торговлю вместо наличных денег, либо предлагая свою лицензию на производство транспортных самолетов CN235, либо других товаров, таких как пальмовое масло или каучук. Кроме того, правительство Малайзии, как сообщается, начало переговоры с некоторыми из своих иностранных поставщиков оборонного оборудования относительно возможной оплаты пальмовым маслом. Малайзия также намерена пересмотреть условия некоторых существующих контрактов в целях сокращения расходов, например на гаубицы LG1 производства компании Nexter и ее местного партнера Advanced Defence Systems.
   В течение 2019 года в Южной Азии также наблюдались трудности с расходованием средств на оборону и закупками, хотя и по другим причинам. В Индии расходы на оборону выросли на 2,9% в реальном выражении в период с 2018 по 2019 год. Однако доля оборонных инвестиций (расходы на закупки и исследования и разработки) в общем оборонном бюджете Индии сократилась с трети в 2012 году до чуть более четверти в 2019 году. Кроме того, индийские власти до сих пор не нашли способа справиться с дисфункциональными процессами закупок оружия. Хотя Министерство обороны работает над проектом "оборонно-производственной политики" и пересмотренной офсетной политикой, они еще не реализованы.
   Расходы Пакистана на оборону в реальном выражении в 2019 году выросли на 4,0% по сравнению с 2018 годом. Однако это было связано с тем, что бюджет на 2018 год был пересмотрен и значительно сокращен. Хотя сумма, выделяемая на военные пенсии, осталась неизменной в бюджете на 2018 год (2,4 млрд. долл.), программа развития государственного сектора обороны, часть которой направлена на приобретение вооружений, сократилась почти на 50% по сравнению с первоначальными ассигнованиями на 2018 год (с 314 млн. долл. до 164 млн. долл.). Еще одной проблемой, стоящей перед Исламабадом, стало сокращение американского иностранного военного финансирования (FMF) с начала президентства Трампа. Финансирование FMF для Пакистана сократилось с$242 млн. в 2017 году до $80 млн. в 2019 году.
   Тем временем проблемы безопасности в Восточной Азии подтолкнули расходы на оборону вверх. Оборонный бюджет Китая вырос на 6,6% в реальном выражении в период с 2018 по 2019 год. (В настоящее время МИСИ включает в свою оценку финансирование местных ополченцев.) В целом оборонный бюджет Китая в 2019 году составил 181 миллиард долларов. Для сравнения, в 2010 году этот показатель составил 78,8 млрд. долларов - рост в реальном выражении за десять лет составил 86%. Южнокорейские расходы также выросли на 9,2% в реальном выражении в период с 2018 по 2019 год, доведя бюджет почти до отметки в 40 миллиардов долларов. Однако часть этих дополнительных расходов пойдет на расходы по военному присутствию США в стране. Сеул согласился увеличить свой вклад с чуть менее W960 млрд. (872 млн. долларов) в 2018 году до W1,040 млрд. (886 млн. долларов) в 2019 году.
   Увеличение оборонных расходов Тайваня соответствует региональной тенденции, увеличившись в реальном выражении на 3,4% в период с 2018 по 2019 год. Однако Тайбэй прогнозирует более чем 20-процентный рост в реальном выражении в период с 2019 по 2020 год, с NT$340,5 млрд. (10,9 млрд. долларов) до NT$411,3 млрд. (13,3 млрд. долларов), в основном за счет вливания NT$53 млрд. (1,7 млрд. долларов) "специальных фондов", которые, вероятно, будут направлены на импорт вооружений из США. Опасения по поводу военной экспансии Китая занимают центральное место в оборонных расходах и закупках Тайваня. Специальные фонды, вероятно, будут финансировать закупку 66 боевых самолетов F-16C/D Block 70 из США и модернизацию своего нынешнего парка F-16. В середине 2019 года Тайвань получил одобрение на закупку у США 100 основных боевых танков M1A2 Abrams. Эти закупки не только усиливают сдерживающую позицию Тайваня по отношению к Китаю, но и сигнализируют о продолжающейся поддержке США Тайбэя.
   Япония также обеспокоена военной модернизацией Китая и увеличила свои расходы на оборону до 48,6 млрд. долларов в 2019 году (по сравнению с 47,0 млрд. долларов в 2018 году). Она продолжала укреплять свой оборонный потенциал, взяв на себя обязательство закупить 105 боевых самолетов F-35 в дополнение к первоначально запланированным 42 самолетам и реконфигурировать два своих вертолетоносца класса "Izumo", чтобы они могли нести F-35Bs.
   Оборонная промышленность
   В настоящее время большинство правительств стран региона рассматривают оборонно-промышленную политику в качестве одного из ключевых компонентов своих общих оборонных стратегий. Например, в августе 2019 года Министерство обороны Австралии опубликовало стратегическое видение рабочей силы в области науки, техники, инженерии и математики (STEM) на 2019-2030 годы, предназначенное для поддержки развития соответствующих оборонным требованиям промышленных навыков. В том же месяце она подписала первый кредит "оборонного экспортного механизма", предназначенный для оказания помощи малым и средним предприятиям (МСП) в расширении их бизнеса и экспорта.
   Индийское правительство, со своей стороны, создало два "оборонно-промышленных коридора" в Тамилнаде и Уттр-Прадеше. Эта политика направлена на создание кластеров, где компании, занимающиеся оборонным производством, могут улучшить сотрудничество. Министерство обороны и крупные государственные оборонные структуры, такие как Совет по производству боеприпасов, обязались оказать финансовую поддержку в создании этих коридоров. Министерство обороны также разработало "план из 5 пунктов" для оборонной промышленности, предусматривающий увеличение общего товарооборота до 25 млрд. долларов в год к 2025 году. Индия также стремится поддержать оборонный экспорт путем упрощения своей системы лицензирования и развития кредитных механизмов.
   Администрация программы оборонных закупок Южной Кореи работала над улучшением нормативно-правовой базы оборонно-промышленной базы страны, чтобы стимулировать инновации и снизить зависимость от иностранных поставщиков. Сеул обновил свою офсетную политику в декабре 2018 года, расширил свою программу импортозамещения в 2019 году, чтобы повысить безопасность поставок в оборонном секторе, и запустил план поддержки развития военных НИОКР в МСП. Он также создал "Совет оборонного бизнеса" для улучшения координации между заинтересованными сторонами оборонной промышленности.
   Тайвань представил закон О развитии национальной оборонной промышленности в июне 2019 года, также направленный на стимулирование отечественного производства вооружений. Она включает в себя создание межправительственного бюджетного механизма для прямого финансирования несущественных оборонных НИОКР.
   В 2019 году также произошли изменения в оборонных предприятиях региона. В мае Главное государственное оборонное предприятие Вьетнама, Viettl Military Industry and Telecoms Group, создало дочернюю компанию Viettl High Technology Industries Corporation, чтобы сосредоточиться на Оборонной электронике и продуктах связи.
   Между тем, под давлением спада в секторе коммерческого судостроения военно-морские верфи были вынуждены перестроиться. В Китае летом 2019 года было объявлено о слиянии государственных конгломератов China Shipbuilding Industry Corporation и China State Shipbuilding Corporation. Эти две группы были отделены 20 лет назад от китайской национальной судостроительной корпорации, но сейчас Пекин стремится улучшить координацию и снизить конкуренцию в оборонно-промышленной базе. После завершения строительства новое совместное предприятие может войти в первую десятку крупнейших оборонных компаний мира, основываясь на своих совокупных доходах, связанных с обороной.
   Еще одно важное слияние было объявлено в Южной Корее, где Hyundai Heavy Industries собирается получить контрольный пакет акций Daewoo Shipbuilding & Marine Engineering. Эти две компании являются доминирующими военно-морскими судостроителями в Южной Корее. Однако сохраняющиеся проблемы в мировом судостроительном секторе все еще оказывают свое влияние. Другая южнокорейская судостроительная группа, Hanjin Heavy Industries and Construction, объявила о банкротстве свою филиппинскую верфь fie. Верфь расположена в заливе Субик - в 100 морских милях от мелководья Скарборо, района в Южно-Китайском море, оспариваемого Китаем и Филиппинами. Сообщалось, что в то время как китайские компании рассматривали возможность покупки верфи, Манила сопротивлялась этому шагу.
   МОДЕРНИЗАЦИЯ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ АВСТРАЛИИ
   Австралийские силы обороны (ADF) в настоящее время активно занимаются обновлением своих основных технических платформ и вспомогательных систем. Процесс модернизации был инициирован Белой книгой по обороне 2000 года, написанной на основе уроков, извлеченных после того, как Австралия возглавила миссию МСВТ в Тимор-Лешти.
   Согласно "Белой книге", в ходе операции МСВТ было подчеркнуто, что "сложилось несоответствие между нашими стратегическими целями, нашим оборонным потенциалом и нашими уровнями финансирования обороны". Наиболее значительными недостатками были признаны морские перевозки и способность армии поддерживать крупные развернутые силы, однако планирование на случай непредвиденных обстоятельств возможной эскалации боевых действий с индонезийскими вооруженными силами также выявило проблемы с возможностями и особенно с возможностями воздушных и морских боевых сил. Результатом этого стала значительная программа модернизации, первоначально изложенная в Белой книге и впоследствии измененная в свете уроков, извлеченных из участия АДС в войнах в Афганистане и Ираке, а также ряда крупномасштабных стихийных бедствий в местном регионе Австралии. Из последних цунами 2004 года в Индийском океане было самым тяжелым из-за его масштабов и привело к тому, что к плану модернизации были добавлены два больших десантных вертолетных дока класса "Canberra" (LHD).
   В последнее время растущая военная и геостратегическая мощь Китая, а также растущая конкуренция между Китаем и Соединенными Штатами привели к тому, что в самой последней оборонной Белой книге АДФ взаимодействию с американскими силами уделяется больше внимания, чем раньше. Было также признано, что Австралия должна больше тратить на свою собственную оборону и делать больше для поощрения дальнейшего участия США в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
   Флот
   Королевский австралийский Военно-Морской Флот (RAN) недавно принял поставку двух эсминцев класса "Hobart", оснащенных боевой системой Aegis, о приобретении которых было объявлено в Белой книге 2000 года. "Hobart" был введен в эксплуатацию в 2017 году, а "Brisbane" - в 2018 году. Третий корабль, "Sydney", проходил ходовые испытания в конце 2019 года и, вероятно, будет принят РАН в начале 2020 года. В целях снижения проектного риска первоначальная поставка не включала в себя самую последнюю версию боевой системы Aegis. На первую половину 2020-х годов запланирована модернизация, которая может включать в себя наращивание потенциала противоракетной обороны. В то же время восемь фрегатов класса "Anzac" в последние годы претерпели значительную модернизацию, чтобы повысить их способность поражать противокорабельные ракеты, оснащенные специально разработанным австралийским радаром с фазированной антенной решеткой и боевой системой, разработанной Saab Australia.
   Существуют также обширные планы по будущему отечественному военно-морскому судостроению, включая девять фрегатов класса "Hunter" на базе британского Type-26 (но с боевой системой Aegis и усовершенствованной и увеличенной версией разработанного Австралией радара с фазированной антенной решеткой, установленного на класс Anzac) и 12 подводных лодок класса "Attack", разработанных французской военно-морской группой. Но эти программы будут поставлять только новые фрегаты с конца 2020-х годов и подводные лодки в 2030-х годах. Возможности противолодочной обороны также были повышены с прибытием 24 боевых вертолетов MH-60R, последний из которых был поставлен в 2016 году, хотя сеть вертолетов-кораблей, необходимая для интегрированных операций по противолодочной обороне, еще не существует во всем флоте.
   Армия
   Австралийская армия вложила значительные усилия и ресурсы в свою реорганизацию для проведения операций по десантированию, что позволило ее LHDs и в соответствии с планом "Беэр-Шева" быть способной поддерживать развертывание бригады в размере до бесконечности. Беэр-Шева формирует сухопутные войска в виде трех бригад, схожих по структуре, что позволяет одну из них развернуть, одну восстановить и одну "отдохнуть". Однако в настоящее время на вооружении имеется только один специализированный десантный батальон, и некоторые элементы сил - включая бронетехнику - недостаточно многочисленны, чтобы заполнить все три бригады.
   Армия также создает сети и укрепляет свои силы. Ее развертывание в Афганистане наглядно продемонстрировало важность углубленной ситуационной осведомленности и угрозы, которую даже низкотехнологичные противники могут представлять для слабо защищенных транспортных средств. Был достигнут прогресс в объединении сухопутных элементов в единое целое, хотя вопросы, связанные с устаревшими системами и поиском материальных средств у различных поставщиков, усложнили и замедлили разработку единой комплексной системы управления боевыми действиями. Полная интеграция с остальной частью АДС, возможно, оказывается более сложной задачей, поскольку воздушные и морские системы C4ISR (командование, управление, связь, компьютеры, разведка, наблюдение и разведка) более тесно увязаны с американскими стандартами, чем те, которые используются армией. Однако потребность в развитии десантного потенциала, тесно сотрудничая с военно-морским флотом, побуждает к разработке совместных возможностей и доктрины C4ISR. Армия также будет занята в течение следующего десятилетия приобретением основных систем, включая боевые разведывательные и боевые машины пехоты, наземную противовоздушную оборону, самоходную артиллерию и новые ударные вертолеты.
   Воздушные силы
   В отличие от этого, Королевские ВВС Австралии (RAAF) уже обновили большую часть своего флота, причем большинство его боевых платформ и вспомогательных средств были менее чем десятилетней давности, включая боевые самолеты F-35A, самолеты раннего предупреждения и управления EA-7A Wedgetail, морские патрульные самолеты P-8 Poseidon, EA-18G Growler и (в будущем) БПЛА MQ-4C Triton. Поэтому большая часть будущих усилий RAAF будет направлена на объединение результатов работы ее новых ключевых платформ в полностью интегрированные силы пятого поколения в рамках ее плана "Иерихон". RAAF также имеет преимущество в отношении двух других сервисов, когда речь заходит о внутрисервисном соединении; большая часть этого уже будет "запечена" на своих в основном американских платформах.
   Управление интеграцией
   Однако общая картина для ADF является неравномерной. Наблюдатели за усилиями Австралии по развитию Вооруженных сил иногда отмечали, что полностью "объединенная" ADF будет напоминать уменьшенную версию Корпуса морской пехоты США. Однако ADF в настоящее время не дотягивает до уровня интеграции этих сил и в некоторых отношениях остается Федеративной структурой из трех служб, координируемой через Объединенный штаб.
   Значительный риск для интеграции ADF заключается в том, что военно-воздушные силы в конечном итоге опередят другие службы, хотя наличие многих американских платформ в инвентаре RAAF и выбор боевой системы Aegis для надводных боевых кораблей ВМС, тем не менее, обеспечат хорошую основу для интеграции. Одним из шагов, который, вероятно, будет предпринят в начале следующего десятилетия, является развитие потенциала совместного взаимодействия между эсминцами класса Hobart и воздушными платформами с помощью самолета Wedgetail AEW&C.
   В то время как интеграция армии с другими службами может быть сложной задачей, формирующийся десантный потенциал ADF приведет к улучшению связи между кораблями и берегом. Кроме того, приобретение противокорабельных ракет наземного базирования "для поддержки операций по защите развернутых сил и жизненно важных морских активов, таких как нефтяные и газовые платформы", объявленное в оборонной Белой книге 2016 года, потребует более тесной координации с остальной частью ADF.
   В то же время кибернетические и космические возможности также способствуют большей интеграции ADF. После некоторых ранних инициатив по созданию единой службы возможности австралийских киберопераций были централизованы и размещены совместно с австралийским управлением сигналов (ASD). Объединенная группа по потенциалу, в которой размещается отдел информационной войны ADF, назначается на трехлетний срок; так же как и начальники служб и заместитель директора ADF. Космический потенциал также управляется централизованно, и, будучи потребителем иностранных космических систем в течение многих лет, Австралия недавно создала свое собственное национальное космическое агентство. В настоящее время впервые осуществляется крупный оборонный проект, направленный на обеспечение Австралии с конца 2020-х годов собственным космическим потенциалом ISR, который планируется дополнить существующими механизмами, позволяющими ADF получать доступ к коммерческим и американским военным системам.
   КИТАЙ
   В 2019 году Центральная военная комиссия Китая и Народно-освободительная армия (НОАК) по-прежнему были сосредоточены на достижении цели достижения механизации сухопутных сил НОАК к 2020 году, совершенствовании "информатизации" и работе над достижением цели модернизации вооруженных сил в 2035 году и доминирующего регионального потенциала силового проектирования. Парад 1 октября 2019 года, приуроченный к 70-летию основания Китайской Народной Республики, отразил широту модернизации обороны Китая, при этом особое внимание было уделено новым дополнениям к китайским ракетным, беспилотным летательным аппаратам (БПЛА) и гиперзвуковым возможностям. Помимо технических средств, парад также, по-видимому, отражал организационные и доктринальные сдвиги в НОАК. Например, включение личного состава из всех подразделений в состав подразделений стратегических сил поддержки (SSF) и Объединенных сил материально-технического обеспечения парада было направлено на то, чтобы подчеркнуть прогресс Китая в создании совместного оперативного потенциала во всех службах. В то же время присутствие офицеров и ученых из Национального университета обороны, университета оборонных технологий и Академии военных наук подчеркивало внимание Китая к военно- гражданской интеграции.
   НОАК продолжает свои усилия по совершенствованию боевых возможностей в реальных условиях обучения. Военно-морской флот и Военно-воздушные силы были особенно активны в 2019 году, хотя Ракетные войска НОАК и SSF также проводили учения. Армия НОАК провела учения "Огневая мощь-2019" во Внутренней Монголии, а военно-морской флот НОАК (PLAN) провел многочисленные учения в Восточном и Южно-Китайском морях, а также вблизи Тайваня. Ракетные войска НОАК отрабатывали свою способность противостоять атаке и наносить контрудар. SSF по-прежнему мало обсуждается публично, хотя сообщения указывают на то, что она также участвовала в совместных учениях и учениях. Военно-морской флот активно участвовал в совместных учениях в Восточно-Китайском море и вокруг Тайваня до 2019 года, приурочивая эти "обычные учения" к политическим событиям в регионе. 15 апреля, за день до того, как Тайвань и Соединенные Штаты отметили 40-летие закона о тайваньских отношениях форумом высокого уровня в Тайбэе, НОАК провела "необходимые учения" с военными кораблями, бомбардировщиками и разведывательными самолетами вокруг острова. Военно-воздушные силы НОАК (ВВС НОАК) сосредоточили свое внимание на продолжении развития наступательной и оборонительной воздушно-космической интеграции. Сообщения китайских СМИ указывают на то, что "круг друзей" ВВС НОАК растет, а в 2019 году пройдут совместные учения с военно-воздушными силами Бразилии и России. В 2019 году Пекин также впервые признал существование совместных учений на уровне театра военных действий под кодовым названием "Север, Восток, Юг и Запад". В качестве возможного примера можно привести июльские учения 2019 года с участием всех пяти филиалов службы на юго-восточном побережье Китая, хотя официального подтверждения этому не было.
   Последняя оборонная Белая книга Китая, опубликованная в июле 2019 года, представляла собой отчет о ходе реформ НОАК с уделением особого внимания сильным и слабым сторонам каждой отрасли обслуживания. Хотя НОАК добивается прогресса по всем направлениям, в Белой книге отмечается, что механизация и информатизация отстали от графика - в отличие от заявления председателя Си Цзиньпина в 2017 году на параде в День армии, когда он объявил, что НОАК уже достигла механизации и быстро продвигается к информатизации. Белый документ 2019 года, вероятно, будет более точным в своем описании, и он сигнализирует о том, что цель 2020 года по достижению механизации и достижению значительного прогресса в области информатизации может быть не достигнута. Определение Пекином этих двух целей остается неясным.
   Однако впервые после опубликования "Белой книги" 2010 года была представлена разбивка расходов на оборону. Новая деталь и формулировка модернизации обороны Китая и военных расходов как "разумных и уместных" сигнализируют о попытке Китайской коммунистической партии подавить внешнюю критику китайского военного строительства. В то время как в Белой книге 2019 года сравниваются расходы Китая на оборону с расходами других стран, чтобы подчеркнуть, что они представляют собой относительно небольшой процент ВВП, они также представлены во внутреннем контексте наряду с бюджетами других правительственных министерств, с которыми НОАК конкурирует за ресурсы.
   В Белой книге подчеркивается растущая нестабильность в различных географических регионах. Он изображает Китай как архитектора, вкладчика и посредника в рамках "сообщества с общим будущим для человечества" в "новую эру". Возглавляемая США структура альянса в Азиатско-Тихоокеанском регионе считается устаревшей и плохо приспособленной. Хотя в "Белой книге" ситуация в области региональной безопасности рассматривается как "в целом стабильная", она предполагает, что государства Азиатско-Тихоокеанского региона "все больше осознают", что они являются частью этого регионального сообщества общей судьбы. Двусторонние переговоры между Ассоциацией государств Юго-Восточной Азии и Китаем по поводу кодекса поведения в Южно-Китайском море, вероятно, будут предпочтительной моделью Пекина для любой такой "региональной" архитектуры безопасности.
   Тем не менее на данный момент архитектура региональной безопасности вряд ли расширится и будет включать в себя новые режимы контроля над вооружениями. После роспуска Договора о ядерных силах средней дальности (РСМД) между Россией и Соединенными штатами США указали, что любой новый договор о контроле над вооружениями может с пользой выйти за рамки первоначальных двух подписавших его сторон и включить также Китай. Однако Пекин ясно дал понять, что вопросы контроля над вооружениями в рамках РСМД и после заключения договора о РСМД должны быть решены в первую очередь между Россией и США. В то время как Китай обеспокоен последствиями потенциального размещения США ракет средней дальности в Азиатско-Тихоокеанском регионе, после заключения договора о РСМД ракетные разработки Китая в целом соответствовали "Национальной оборонной политике Китая" (например, большое количество его ракетных систем базируется в пределах досягаемости Тайваня), и Пекин заявил, что он "никоим образом не согласится сделать договор о РСМД многосторонним".
   Хотя в Белой книге 2019 года упоминается целый ряд проблем, она вновь подтверждает, что статус Тайваня остается одной из главных проблем национальной безопасности Китая. В своем новогоднем послании на 2019 год председатель Си подчеркнул, что решение тайваньского вопроса и завершение воссоединения является исторической задачей и не может быть остановлено. "Одна страна, две системы" и мирное воссоединение были лучшими путями к национальному воссоединению Китая, сказал Си, хотя он не давал "никаких обещаний отказаться от применения силы" и зарезервировал "возможность принятия всех необходимых мер". Это мнение было отражено в выступлении Министра обороны Вэй Фэнхэ на конференции IISS Shangri-La Dialogue в 2019 году. Несмотря на многочисленные военные учения и стрельбы в Тайваньском проливе и на восточном побережье Тайваня в течение всего 2019 года, Пекин стоит перед трудным выбором. По мере того как президент Цай Инь-Вэнь готовится к президентским выборам 2020 года на Тайване, военные учения Китая и политические волнения в Гонконге усиливают рассказы о том, что воссоединение не отвечает интересам Тайваня. Действительно, в ответ на выступление Си Цзиньпина на Тайване и Демократическая прогрессивная партия, и Гоминьдан заявили, что одна страна, две системы больше не являются жизнеспособным вариантом.
   Армия НОАК
   Процесс перевооружения армии НОАК продолжается, причем основное внимание уделяется задачам завершения базовой механизации и совершенствования информатизации к 2020 году. Устаревшее оборудование, такое как танк ZTZ-59 и гаубица PL-59, в настоящее время выводится из состава фронтовых подразделений, хотя маловероятно, что все это будет заменено к намеченному сроку 2020 года. Дополнительные тяжелые общевойсковые бригады командования Центрального и Северного театров теперь наконец получают долгожданный основной боевой танк ZTZ-99А. Однако командование Восточного и Южного театров, скорее всего, будет продолжать использовать более легкие конструкции танков - в первую очередь ZTZ-96A и ZTQ-15 - из-за рельефа местности в этих районах. 161-я воздушно-штурмовая бригада командования Центрального театра военных действий приступила к поставке среднего транспортного вертолета Z-20 - местной версии американской конструкции Black Hawk.
   Армейская серия учений Stride для своих общевойсковых бригад продолжается, хотя и не в быстром темпе, и только одно учение в Журихе (для тяжелых бригад) и два в Кешане (для средних и легких бригад) завершены к сентябрю 2019 года; все они включали командные формирования центрального театра военных действий в качестве оцениваемых "красных сил" (дружественных). После участия НОАК в российских учениях "Восток-2018" Китай вновь направил относительно небольшой контингент из 1600 человек для участия в российских учениях "Центр-2019" в сентябре, в основном привлекая тяжелую общевойсковую боевую группу и авиационный отряд из 76-й группы командования Западного театра военных действий.
   Ракетные войска НОАК
   Новые ракетные комплексы были публично представлены в октябре на параде, посвященном 70-летию Китайской Народной Республики. Это подчеркивало продолжающееся расширение ракетных сил НОАК и подчеркивало приоритетные направления развития потенциала. Считается, что дорожно-мобильная межконтинентальная баллистическая ракета (МБР) DF-41 (CH-SS-20), как и существующие варианты МБР DF-5B и DF-31A(G), способна нести либо несколько боеголовок, либо одну боеголовку и несколько глушителей, средств проникновения и приманки. На параде также были представлены две новые высокоскоростные обычные системы: баллистическая ракета средней дальности DF-17 и гиперзвуковая глиссада, а также крылатая ракета CJ-100. Этот акцент на дополнительной мощности и более высокой скорости для ядерных и обычных систем соответственно отражает подход Ракетных войск к сохранению надежного потенциала в свете улучшения противоракетной обороны потенциальных противников.
   В то время как DF-17 был описан на параде как чисто обычная система, сообщения СМИ в 2019 году со ссылкой на неназванных чиновников Китайской аэрокосмической и промышленной корпорации предположили, что в будущем система может иметь как ядерные, так и обычные варианты полезной нагрузки, во многом похожие на баллистическую ракету средней дальности DF-26 до нее.
   В настоящее время считается, что DF-41, DF-17 и CJ-100 официально поступили на вооружение НОАК в составе бригад Ракетных войск. Однако между официальным вводом системы в эксплуатацию НОАК и объявлением о ее первоначальном эксплуатационном потенциале традиционно существует отставание, и неясно, достигла ли какая-либо из этих новых систем этой стадии.
   Военно-Морской Флот НОАК
   Этот план продолжает добиваться значительных успехов в заполнении пробелов в своих возможностях для того, чтобы действовать в качестве военно-морского флота голубой воды. В 2019 году они включали публичный дебют первого крейсера типа 055 (класса "Renhai") на 70-летнем смотре флота ВМС в апреле. В сентябре Китай спустил пятый из восьми Type-055, которые либо находятся в стадии строительства, либо уже завершены.
   Еще одной важной вехой в развитии силовых проекционных возможностей плана стал запуск в сентябре первого десантного вертолетного дока типа 075 (LHD) большого десантно-штурмового корабля. В настоящее время строится еще один тип-075, и предполагается, что планируется по меньшей мере еще один; по оценкам, водоизмещение этих судов составит около 30.000 тонн при полной загрузке. Между тем, в январе вступил в строй шестой корабль десантной платформы типа 071 (Yuzhao-класс), а еще как минимум два строятся.
   Помимо Type-055, выход надводных боевых кораблей Китая остается поразительным: 19-й и 20-й эсминцы Type-052D (Luyang III-class) были спущены на воду в мае, а 63-й корвет Type-056/056A (Jiangdao I/II-class) - позже в августе. Тем временем по плану также было выведено из строя несколько старых эсминцев и фрегатов. До сих пор в центре внимания плана, по-видимому, было больше повышение уровня возможностей его платформ, а не просто увеличение количества.
   В этом контексте продолжаются спекуляции относительно авианосных амбиций Китая. В некоторых отношениях прогресс остается осторожным - например, в относительно скромных до сих пор операциях первого авианосца "Ляонин" (класс "Рус Кузнецов") и продолжительных начальных ходовых испытаниях второго, пока еще безымянного корабля (мод "Рус Кузнецов"). Сейчас строится третье, более крупное судно. Китай, возможно, все еще борется с проблемой создания эффективного авианосного потенциала, и поэтому существует неопределенность в отношении того, когда этот план может позволить добиться поэтапного изменения потенциала, особенно в плане развертывания авианосцев на большие расстояния или комплексных операций целевых групп. Аналогично, приведение комплекса Type-075 LHD в полную боевую готовность может занять некоторое время. Второй тип-901 (Fuyu-class) быстроходное крупнотоннажное судно пополнения запасов, возможно предназначенное для сопровождения авианосцев, поступило на вооружение в феврале. Однако этот план потребует большего количества таких судов, если Китай сохранит амбиции по развертыванию в будущем действительно глобального авианосного потенциала.
   В то время как министр обороны Китая выступил с откровенной речью на диалоге IISS Shangri-La в июне 2019 года, обвинив напряженность в Южно-Китайском море в "иностранных" военно-морских развертываниях, собственная военно-морская деятельность Китая в регионе казалась более напористой, и в июле он, как сообщается, провел учения, которые включали в себя, как представляется, первый залповый запуск противокорабельных баллистических ракет в Южно-Китайском море.
   Между тем сообщалось о двух испытаниях новой подводной баллистической ракеты JL-3 ВМФ, которая предназначена для подводных лодок с баллистическими ракетами следующего поколения - это может быть тип-096. Эта комбинация потенциально может обеспечить Пекин значительно более дальними баллистическими ракетами подводного базирования где-то в следующем десятилетии.
   В то же время по-прежнему повышается внимание к деятельности китайской "гибридной" или "серой зоны", что подчеркивается напряженностью, вызванной размещением Пекином в исключительной экономической зоне Вьетнама разведывательного судна с эскортом береговой охраны. Все большее внимание уделяется морской милиции, которая базируется главным образом на большом количестве предполагаемых боевых кораблей. В последнем докладе Разведывательного управления обороны США (DIA) "китайская военная мощь" говорилось, что ВМС НОАК, береговая охрана и морская милиция становятся все более заметными по всему региону.
   ВВС НОАК
   Известно, что Китай разрабатывает "стратегический" бомбардировщик следующего поколения, но Министерство обороны США в 2019 году также предположило, что "тактический бомбардировщик" того же класса был частью программы приобретения ВВС НОАК. В докладе "Военная мощь Китая" последний проект характеризовался как "истребитель-бомбардировщик", способный нести ракеты класса "воздух-воздух" большой дальности (AAM).
   Новые воздушные системы, показанные во время парада в честь 70-летия Китая, включали в себя высокоскоростной разведывательный беспилотник WZ-8 и беспилотный боевой летательный аппарат GJ-11. Впервые был показан новый вариант бомбардировщика Xian H-6, H-6N. Этот планер был замечен с большим углублением под брюхом, хотя противокорабельная баллистическая ракета, которая, как утверждают некоторые аналитики, может быть связана с этим новым вариантом, не была показана.
   Между тем, преемник серии H-6, вероятно, будет обозначен как H-20, как ожидается, Министерство обороны США поступит на вооружение ВВС НОАК примерно в середине следующего десятилетия. Некоторые сообщения предполагают, что H-20 представляет собой малозаметную конструкцию летательного аппарата. Хотя высокопоставленные китайские чиновники подтвердили, что новый бомбардировщик находится в разработке, на момент написания этой статьи не было никаких аналогичных комментариев относительно тактического бомбардировщика.
   Ассоциация тактического бомбардировщика с дальними ААМ может быть намеком на очень дальний двухрежимный ААМ ВВС НОАК PL-17, находящийся в настоящее время в разработке. Эта ракета, вероятно, оснащена активным электронным радаром с сканирующей антенной решеткой и вспомогательным искателем изображения в инфракрасном диапазоне. PL-17, по-видимому, нацелен на противодействие дорогостоящим целям низкой плотности, таким как танкеры, а также воздушным средствам раннего предупреждения и управления, а также разведывательным, наблюдательным и разведывательным самолетам. PL-17 и ракетно-прямоточный реактивный двигатель AAM, возможно, известный как PL-21, могли бы поступить на вооружение в первые годы следующего десятилетия.
   Первое действующее подразделение Chengdu J-20A fighter/ ground-attack aircraft ВВС НОАК было сформировано в 2019 году, и производство этого типа, вероятно, увеличится в течение следующих нескольких лет, поскольку все больше подразделений будут переоснащены им. В то же время Шэньянский проект многоцелевого боевого самолета J-31 продолжается, но более медленными темпами, чем у J-20A.
   ЭКОНОМИКА ОБОРОНЫ
   2020 год является важной вехой в развитии оборонной экономики и военной системы Китая. Это должно ознаменовать завершение первого этапа трехступенчатой долгосрочной стратегии военного развития, которую председатель КНР Си Цзиньпин изложил на 19-м съезде партии в 2017 году и которая является центральной в его усилиях по превращению Китая в военную державу мирового класса. Главная цель на этом начальном этапе заключается в достижении "механизации" и значительном продвижении к "информатизации и значительному улучшению стратегических возможностей".
   Эта цель была четко обозначена на военном параде 70-го Национального дня в октябре 2019 года с открытием платформ, включая межконтинентальную баллистическую ракету DF-41, гиперзвуковой глиссадный аппарат DF-17, высокоскоростной разведывательный БПЛА WZ-8 и необитаемый подводный аппарат HSU001. В оборонной Белой книге 2019 года было высказано предположение, что наряду с подготовкой к "информатизированным" войнам эпоха "интеллектуальных" войн (военное применение искусственного интеллекта (ИИ)/машинного обучения для ведения боевых действий) теперь "на горизонте". Как Народно-освободительная армия, так и невоенные правительственные учреждения вкладывают значительные средства в развитие возможностей искусственного интеллекта и машинного обучения.
   Пятилетний План
   Между тем в настоящее время предстоит обновить целый ряд важнейших программ, связанных с военной модернизацией, технологическим развитием и структурной реформой оборонной промышленности Китая. Многие из них подпадают под рубрику 13-й Пятилетки на 2016-2020 годы (FYP).
   Одним из наиболее важных является 13-й пятилетний оборонный научно-технический (научно-технический) план. Его основные приоритеты включают содействие военно-гражданской интеграции (также называемой гражданско-военным слиянием); крупные структурные реформы оборонно-промышленной базы, особенно консолидацию государственных монопольных фирм; ввод в производство новых поколений современных вооружений; увеличение экспорта вооружений и международного сотрудничества; модернизацию оборонно-промышленного машиностроения и производственной системы. В Белой книге по обороне на 2019 год было выделено несколько ключевых оружейных программ, которые были введены в эксплуатацию до сих пор в течение этого текущего пятилетнего плана, включая основные боевые танки типа 15, эсминцы типа 052D, боевые самолеты J-20 и баллистические ракеты средней дальности DF-26.
   Военные власти Китая подталкивают оборонно-промышленную базу и НОАК к достижению связанных с обороной целей для 13-го пятилетнего плана и обеспечивают дополнительный импульс переходу к 14-му пятилетнему плану, который начнется в 2021 году. На ежегодном заседании Всекитайского собрания народных представителей в марте 2019 года Си Цзиньпин отметил, что это был "решающий год для осуществления разработки и строительства 13-го ПП наших военных для достижения целей национальной обороны и строительства армии к 2020 году".
   13-й пятилетний специальный план научно-технического военно-гражданского слияния является еще одной важной оборонной программой. Этот план контролируется научно-технической комиссией при Центральной военной комиссии и Министерством науки и техники. Хотя она началась только в 2017 году, гражданско-военная интеграция является одним из самых высоких приоритетов Си Цзиньпина. Основные цели плана включают создание интегрированной системы исследований и разработок для проведения передовых работ в области искусственного интеллекта, биоинженерии, квантовых технологий, передового производства, новых композитных материалов и других новых областей, чтобы "захватить господствующие высоты международной конкуренции". Пекин заявил, что к 2020 году переходная фаза развития в области военно-гражданской интеграции будет "в основном" завершена; затем начнется фаза "глубокой интеграции".
   Среднесрочный и долгосрочный план развития оборонной науки и техники на 2006-20 годы является долгосрочным механизмом, предназначенным для решения вопросов реформирования и развития оборонно-инновационной экосистемы. Это включает в себя создание более надежной системы фундаментальных и прикладных исследований и создание более сложной системы управления с целью создания стимулов для отечественных высокотехнологичных инноваций. Существует параллельный Национальный среднесрочный и долгосрочный план научно-технического развития, который будет заменен новым вариантом на 2021-35 годы. Нет никаких указаний на то, будет ли заменен научно-технический план дальней обороны.
   Финансовые ресурсы
   Обеспечение доступа к адекватному финансированию является одной из самых больших проблем для оборонной научно-технической системы Китая, поскольку она стремится сохранить свой импульс и содействовать коренному населению в растущем диапазоне технологических областей. Государственные ассигнования на оборонные научно-технические расходы продолжают неуклонно расти, хотя темпы роста постепенно снижаются по мере замедления экономического роста. Официальный оборонный бюджет на 2019 год, включая финансирование местных ополченцев, составляет 1,22 трлн. юаней (181 млрд. долларов), что на 8,4% больше в местной валюте по сравнению с 2018 годом и составляет 1,28% ВВП. Центральный научно-технический бюджет на 2019 год составляет 354,3 млрд. юаней (52,5 млрд. долларов), что на 13,4% больше в местной валюте по сравнению с 2018 годом (312,5 млрд. юаней, или 47,2 млрд. долларов).
   Способность Пекина обеспечить достаточное финансирование оборонного сектора будет все больше оспариваться, если экономический рост продолжит замедляться. Чтобы смягчить эту тенденцию, оборонно-промышленную базу поощряют к более активному использованию рынков капитала. Одной из ключевых инициатив является использование сделок по секьюритизации активов, в рамках которых оборонные фирмы собирают средства для поддержки проектов вооружений с помощью специальных транспортных средств. Эта инициатива началась в 2013 году, и средний уровень секьюритизации активов среди крупнейших оборонно-промышленных конгломератов страны достиг 33% в 2018 году, хотя корпорация авиационной промышленности Китая лидирует с коэффициентом 60%.
   Великодержавная конкуренция и сотрудничество
   Еще одним препятствием на пути долгосрочного развития оборонного и стратегического потенциала Китая является активизация усилий США по ограничению притока в Китай экономических, технологических и интеллектуальных ресурсов, основанных на расширяющейся интерпретации соображений национальной безопасности США. Это было подчеркнуто в 2019 году усилиями США по изоляции Huawei, исключив фирму из доступа к американским рынкам или технологиям. Контроль за экспортом, инвестициями и академическими обменами в США также был значительно ужесточен. В ответ китайские лидеры настоятельно призвали научно-технический истеблишмент страны активизировать свои усилия по развитию местного технологического потенциала, особенно в новых ключевых областях, таких как искусственный интеллект, полупроводники и 5G.
   В "Белой книге по обороне" четко говорится, что Китай находится в долгосрочной военно-технологической конкуренции с США и что "НОАК все еще сильно отстает от ведущих мировых военных". Белая книга предупреждает, что китайским вооруженным силам необходимо приложить "больше усилий для инвестирования в военную модернизацию для удовлетворения национальных потребностей", и они рискуют быть застигнутыми врасплох технологическими разработками в других странах и растущим разрывом поколений в технологиях.
   По мере усиления китайско-американской военно-технологической конкуренции Пекин и Москва налаживают более тесное оборонно-технологическое сотрудничество. Китай, как сообщается, изучает вопрос о покупке еще 24 боевых самолетов Су-35 в дополнение к тем, которые он уже получил. Российские чиновники по экспорту вооружений также стремились продать экспортную версию боевого самолета пятого поколения Су-57 ВВС НОАК, хотя нет никаких признаков того, что сделка близка.
   Оборонно-промышленная база Китая
   В 2019 году был достигнут устойчивый прогресс в реструктуризации оборонно-промышленного аппарата Китая. Главным событием стала консолидация судостроительного сектора, на который негативно повлиял спад на мировом рынке судостроения. Китайская государственная судостроительная корпорация и китайская корпорация судостроительной промышленности (CSIC) объявили о своем слиянии в июле 2019 года. CSIC был единственной убыточной оборонно-промышленной фирмой Китая, показывающим, что процветающая военно-морская судостроительная программа не может компенсировать недостатки в его коммерческих операциях. Только артиллерийский, космический и ракетный секторы еще не консолидированы.
   Несмотря на проблемы в судостроении, оборонная промышленность Китая в целом находится в хорошем состоянии. Выручка десяти ведущих оборонных корпораций в 2018 году составила 2,39 трлн. юаней (362 млрд. долларов) по сравнению с 2,31 трлн. юаней (342 млрд. долларов) в 2017 году.
   Однако появляются новые признаки того, что оборонная промышленность Китая, особенно его коммерческие операции, также страдает от экономического спада в стране. Одной из наиболее пострадавших компаний является China South Industries Group, выручка которой сократилась почти вдвое в период с 2016 года (71,2 млрд. долларов) по 2018 год (38,5 млрд. долларов) из-за слабых мест в работе транспортных средств и электропередач.
   ЯПОНИЯ
   18 декабря 2018 года кабинет премьер-министра Синдзо Абэ утвердил пересмотренные руководящие принципы национальной оборонной программы (NDPG) и среднесрочную оборонную программу (MTDP) на 2019-23 годы. Ранее пересмотренные при Абэ в 2013 году, эти документы описывают оборонную доктрину Японии и необходимую силовую структуру японских Сил самообороны (JSDF).
   Последний пересмотр НДПГ происходил на фоне продолжающегося развития Северной Кореей своих ядерных и ракетных программ, продолжающейся военной модернизации Китая и китайско-японской напряженности в Восточно-Китайском море. Более того, перед лицом подхода администрации Трампа к отношениям с альянсом Япония почувствовала себя обязанной продемонстрировать еще большую приверженность поддержке военного присутствия Соединенных Штатов в регионе. Кроме того, были увеличены закупки американской оборонной техники.
   NDPG примечательна своим акцентом на развитие "многомерных Совместных Сил обороны". Предыдущих итерациях назначено JSDF как первый "динамический", а затем совместное динамической силой. Последняя НДПГ подчеркивает необходимость проведения "междоменных" операций JSDF не только на суше, море и в воздухе, но и в космосе и в электромагнитном спектре, включая кибероперации и радиоэлектронную войну.
   Новейшие разработки в области оборудования
   MTDP выделила Японии решение закупить у США еще 63 самолета F-35А боевых самолетов для японских Воздушных Сил самообороны (самолете облетает японская пилотажная группа) и, впервые, 42 самолета F-35B для Морских сил самообороны Японии. Токио рассчитывает приобрести в общей сложности 147 истребителей F-35, что сделает его вторым по величине эксплуатантом этого самолета после США. MTDP также предусматривает закупку для ЯВСС ракет дальнего радиуса действия класса "воздух-поверхность" для оказания помощи в защите прибрежных островов.
   В MTDP подчеркивалась решимость Японии защищать свое воздушное пространство, а также планы по замене своих истребителей Mitsubishi F-2 новым истребителем, который будет "играть центральную роль" в будущей сетевой войне. Япония занимается разработкой демонстратора передовых технологий X-2 Shinshin, экспериментального истребителя с характерными характеристиками управления. Аналитики понимают, что Япония перенесет уроки из проекта Х-2 в разработку шестого поколения двухдвигательного истребителя-невидимки F-3, с существенным международным технологическим разделением и разделением затрат. F-3 может использовать двигатель XF-9, разработанный IHI, который, как сообщается, способен генерировать достаточную мощность для направленного энергетического оружия. Токио, как сообщается, обсуждал с Lockheed Martin возможный проект истребителя шестого поколения и с BAE Systems о сотрудничестве в проекте будущего истребителя Tempest в Соединенном Королевстве. В бюджет Министерства обороны на 2019 финансовый год также были включены средства на исследования реактивных двигателей для гиперзвуковой крылатой ракеты, а также средства на исследования "сверхскоростного планирующего снаряда".
   Тем временем JMSDF продолжает разрабатывать планы модификации своих двух вертолетоносцев класса Izumo, чтобы они могли эксплуатировать самолеты F-35B. Эти "многофункциональные эсминцы", как их называют в JMSDF, позволят создать значительные возможности для проецирования мощи.
   JSDF планирует усовершенствовать междисциплинарные операции путем создания интегрированной системы противовоздушной и противоракетной обороны, которая объединит соответствующие системы морской и наземной баллистической противоракетной обороны JMSDF и JASDF, а также спутники и системы раннего предупреждения и береговую систему Aegis, которые должны быть закуплены у США к 2023 году.
   Развитие сил
   Под руководством НДПГ и МТДП японские наземные силы самообороны продолжают развивать свою десантную бригаду быстрого развертывания (АРБР). В июле 2019 года ARDB провела учения с Корпусом морской пехоты США в Северной Австралии.
   К 2022 году Министерство обороны также планирует создать подразделение космических полетов для повышения осведомленности о космической обстановке. Новое подразделение предназначено для наблюдения за спутниками и космическим мусором с целью обеспечения того, чтобы связь, разведка и навигация JSDF - и тем самым совместная работоспособность - не подвергались опасности. Пересмотренные американо-японские оборонные руководящие принципы 2015 года включают в себя обещание, что Япония будет помогать США в сохранении непрерывности своих космических операций. Подразделение киберзащиты Министерства обороны Японии продолжит свою работу по защите от распределенных атак типа "отказ в обслуживании" и изучит, как возможные ответные атаки могут быть осуществлены в рамках "исключительно оборонной позиции Японии".
   Оборонная экономика и региональная дипломатия
   Для реализации своих планов MTDP Токио должен был бы увеличить свой оборонный бюджет примерно до 27 трлн. йен (250 млрд. долларов) на текущий период MTDP, по сравнению с 25 трлн. йен (231 млрд. долл. США). Министерство обороны надеется контролировать расходы за счет совершенствования процессов закупок оборудования. Однако планирование оборонного бюджета Японии может быть поставлено под сомнение в следующем году из-за требований Вашингтона увеличить поддержку принимающей стороны, несмотря на то, что Токио уже обеспечивает около трех четвертей расходов на американские базы в Японии.
   В дополнение к наращиванию собственного оборонного потенциала JSDF NTDP стремится улучшить условия безопасности Японии за счет сотрудничества с соседними государствами. В соответствии со своим видением Вьентьяна на 2016 год Япония продолжает передавать военную технику государствам Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), жертвуя Филиппинам морские патрульные самолеты TC-90, а в марте 2019 года заключает соглашение о поставке запасных частей для филиппинских вертолетов UH-1H. Кроме того, в рамках своей политики официальной помощи в целях развития Япония продолжает передавать катера береговой охраны членам АСЕАН, включая Индонезию, Малайзию, Филиппины и Вьетнам. В отличие от этого, в 2019 году оборонные обмены Японии с Южной Кореей сократились. Дипломатические отношения ухудшились из-за исторических и территориальных проблем, а также из-за торговых споров. Их влияние на безопасность стало очевидным в конце августа, когда Сеул заявил, что прекратит действие общего соглашения о безопасности военной информации. США опасались, что это поставит под угрозу трехстороннее сотрудничество США, Японии и Южной Кореи в таких областях, как противоракетная оборона.
   СЕВЕРНАЯ КОРЕЯ: РАКЕТНЫЕ ИСПЫТАНИЯ В 2019 ГОДУ
   В мае 2019 года Северная Корея вновь приступила к испытаниям баллистических ракет. До этого объявленный Пхеньяном в начале 2018 года мораторий на ядерные и ракетные испытания большой дальности, по-видимому, был распространен на все испытания баллистических ракет, независимо от дальности. Мораторий был введен в апреле 2018 года, когда Ким Чен Ын якобы заявил Центральному Комитету Трудовой партии Кореи, что Север прекратит ядерные испытания и запуски межконтинентальных баллистических ракет.
   На момент написания настоящего доклада мораторий технически оставался в силе. До Октябрьского испытания баллистической ракеты подводного базирования 2019 года Пхеньян уделял особое внимание системам малой дальности и подчеркивал - по крайней мере, в государственных СМИ - их тактические (обычные) полномочия, хотя нельзя сбрасывать со счетов возможность двойного назначения.
   Два типа баллистических ракет малой дальности (БРМД), испытанных в 2019 году, на момент написания настоящего доклада все еще не имели общедоступных официальных обозначений. Хотя их происхождение также остается неясным, они, как сообщается, продемонстрировали по крайней мере некоторые эксплуатационные характеристики, сходные с российскими Искандерами 9К720 и американскими системами ПВО MGM-140, которые они визуально напоминают. Они включают в себя использование подавленных Аэро-баллистических траекторий, которые потенциально могут усложнить задачу систем противоракетной обороны. Кроме того, анализ испытаний двойника "Искандера", который, возможно, получил американское обозначение "KN-23", позволил предположить, что оружие способно изменять свою траекторию в полете, что может представлять дополнительные проблемы для обороняющихся сил. Кроме того, Северная Корея также провела четыре залповых испытания новой крупнокалиберной - возможно, 600-мм-системы залпового огня с дальнобойными управляемыми снарядами; системы в этих испытаниях также летали с пониженными траекториями.
   Появление ракет типа "Искандер" и ATACMS говорит о том, что Северная Корея делает более высокую ставку на точность обычных вооруженных систем, которые имеют военную полезность против тактических целей.
   Испытание в октябре 2019 года баллистической ракеты подводного базирования, запущенной с подводной платформы, представляло собой значительную эскалацию возобновленного Пхеньяном режима испытаний. Ракета двигалась по наклонной траектории и упала в пределах исключительной экономической зоны Японии. Аналитики предположили, что теоретическая дальность действия этой системы составляет до 2000 километров, что делает ее ракетой средней дальности и поэтому выходит за рамки моратория. Однако самым существенным аспектом этого испытания является то,что Пхеньян вновь применил ядерную систему доставки. Несмотря на то, что Северная Корея сохранила свой мораторий на 522 дня, очевидно, что за это время страна активно развивала новые ракетные возможности. Это создает возможность того, что даже в случае сохранения моратория Северная Корея может вновь провести испытания существующих или новых ракет таким образом, чтобы они не подпадали под определение межконтинентальной системы (под которой понимается ракета с расчетной дальностью полета более 5000 км).
   ЮЖНАЯ КОРЕЯ
   Военная позиция Южной Кореи значительно изменилась после первого межкорейского саммита и первого саммита США - Северной Кореи, оба из которых состоялись в 2018 году. Крупномасштабные совместные учения Южной Кореи и США были значительно сокращены после американо- северокорейского саммита. Военное соглашение от 9/19, подписанное в ходе состоявшегося в сентябре 2018 года в Пхеньяне межкорейского саммита-последнего из трех саммитов межкорейских лидеров, состоявшихся в том же году, - привело к ряду других мер.
   Соглашение от 9/19
   В соответствии с соглашением от 9/19 вооруженные силы Южной и Северной Кореи договорились прекратить всю враждебную деятельность, направленную друг против друга, демилитаризовать совместный район безопасности в Панмунджоме, совместно вывести посты охраны из демилитаризованной зоны (ДМЗ) на экспериментальной основе, убрать мины и построить дороги в районах, предназначенных для совместного извлечения человеческих останков Корейской войны, а также провести совместное исследование водных путей в устье реки Хан. В нем предусматривалось, что Северная и Южная Корея должны прекратить артиллерийский огонь и маневренную подготовку выше полкового уровня в буферной зоне, простирающейся на пять километров по обе стороны военной демаркационной линии (МДЛ). По данным Министерства национальной обороны Южной Кореи (МНД), Северная Корея не проводила этих мероприятий с момента подписания соглашения. Вооруженные силы Южной Кореи в настоящее время проводят артиллерийскую подготовку на запасных базах и используют цели за пределами буферной зоны. Обе страны также установили прикрытие на береговых батареях и морских орудийных стволах и закрыли двери артиллерийских позиций в буферной зоне, хотя обе стороны утверждали о нарушениях.
   Вдоль ДМЗ были созданы бесполетные зоны, и полеты в них осуществляются только с предварительным уведомлением. Бесполетные зоны протяженностью от 10 до 40 км были установлены по обе стороны ЛДЛ с различными ограничениями для БПЛА, винтокрылых самолетов и самолетов с неподвижным крылом. МНД заявляет, что это остановило северокорейские разведывательные воздушные шары и проникновение в южнокорейское воздушное пространство небольших беспилотников, выполняющих разведывательные миссии.
   Однако южнокорейские и американские вооруженные силы имеют преимущество в плане разведывательных средств (БПЛА, стационарные и винтокрылые) вблизи ДМЗ. По этой причине некоторые южнокорейские военные комментаторы утверждают, что бесполетная зона рискует притупить преимущество южнокорейских вооруженных сил в области разведки, наблюдения и разведки (ISR). В ответ Министерство обороны заявило, что оно предприняло шаги по предотвращению пробелов в наблюдении, используя свои самолеты Hawker 800SIG signals-intelligence и Hawker 800RA ISR, а также другие средства наблюдения. Тем не менее Объединенный комитет начальников штабов Южной Кореи сообщил Национальной ассамблее (вероятно, в сентябре), что возможности передового развертывания БПЛА для обнаружения северокорейских целей сократились, и БПЛА, управляемые передовым развертыванием армейского корпуса Южной Кореи, теперь способны идентифицировать только 399 потенциальных целей, включая дальнобойные артиллерийские орудия Северной Кореи, по сравнению с 713 до вступления в силу бесполетной зоны. Эффект от этого варьируется от подразделения к подразделению, но, согласно отчету JCS, уровень идентификации целей в некоторых районах операций передового развертывания корпуса снизился до 83%.
   В декабре 2018 года как северокорейские, так и южнокорейские вооруженные силы завершили пробный вывод и уничтожение 22 сторожевых постов, которые были расположены близко друг к другу (предполагается, что эти посты находились в пределах примерно 1 км близости). МНД объявила, что она продолжит обсуждение вопроса о полном выводе всех таких постов в ДМЗ в соответствии с военным соглашением от 9/19, основанным на результатах пробного процесса вывода. До вступления соглашения в силу сообщалось, что Северная Корея имела 160 постов охраны, а Южная Корея - 60.
   Для обсуждения вопроса о демилитаризации СВА в Панмунджоме был создан трехсторонний консультативный орган. Это первое совещание состоялось в октябре 2018 года и состоит из персонала из Северной и Южной Кореи и командования Организации Объединенных Наций. По сообщениям, к концу октября 2019 года был завершен ряд задач, включая разминирование, вывод сторожевых постов и оружия, а также совместную проверку объектов. Однако другие вопросы все еще остаются нерешенными, включая план, согласно которому северокорейские и южнокорейские силы будут нести караульную службу "бок о бок" на двух новых сторожевых постах в Панмунджоме.
   18 сентября МНД Южной Кореи заявила, что "Северная Корея ни разу не предпринимала местных провокаций и не нарушала соглашение с момента подписания военного соглашения 9.19" и что это соглашение способствует миру и стабильности на Корейском полуострове. Однако в мае Север вновь приступил к испытаниям некоторых баллистических ракет и реактивных снарядов, хотя технически это не противоречило его мораторию на испытания. Пхеньян также продолжает протестовать против военной подготовки и оборонных приобретений Сеула, заявляя, что это является нарушением соглашения от 9/19. Северная Корея ссылается на пункт 1 статьи 1 соглашения, который гласит: "обе стороны договорились провести консультации по вопросам, включающим крупномасштабные военные учения и наращивание военной мощи, направленные друг на друга ... через межкорейский совместный военный комитет". Некоторые южнокорейские аналитики говорят, что двусмысленность термина" наращивание военного потенциала "(который также можно перевести как "наращивание вооружений") дает Северной Корее возможность критиковать южнокорейские оборонные приобретения.
   Военная подготовка
   После сингапурского саммита в июне 2018 года США объявили, что временно приостановят крупномасштабные совместные учения. Впоследствии три основных комбинированных южнокорейско-американских учения-Key Resolve, Foal Eagle и Ulchi Freedom Guardian - были заменены комбинированными учениями, проводимыми в другом масштабе и с другими названиями и характеристиками.
   Key Resolve и Foal Eagle, которые ежегодно проводились в марте и апреле, были заменены в марте 2019 года учениями Dong Maeng (Alliance). В то время как Key Resolve была проведена масштабная командно-штабных учений (CPX) и Foal Eagl крупномасштабные полевые учения, первый (19-1) осуществляет Alliance была сокращена СРХ. Между тем Ulchi Freedom Guardian, который проводился каждый август, был разделен на два отдельных учения. (Это была комбинация корейских учений "Ulchi" и совместных южнокорейско-американских учений "Freedom Guardian".) Однако в 2019 году учения "Ulchi" были объединены с южнокорейскими учениями "Taeguk": учения "Ulchi Taeguk" проходили с 27 по 30 мая. Учения Freedom Guardian, тем временем, трансформировались в начавшуюся в начале августа тренировку командного пункта РК-США (понятно, что это было первоначально объявлено как второе в этом году учение Dong Maeng), направленное первоначально на проверку возможностей южнокорейских вооруженных сил взять на себя оперативный контроль в военное время.
   Совместные воздушные учения "Max Thunder" и "Vigilant Ace" также были приостановлены, хотя подготовка продолжается на уровне эскадрилий. Это общее сокращение совместных учений, а также отмена некоторых учений и более низкий уровень, на котором сейчас проводится обучение (сообщалось, что в 2019 году не было проведено никаких совместных учений выше полкового уровня), вызвали некоторые негативные комментарии в Южной Корее. Однако МНД, Пентагон и Вооруженные силы США в Корее подчеркивают, что эффект от этих изменений был компенсирован другими формами подготовки.
   Модернизация обороны
   В августе 2019 года МНД объявило о среднесрочном оборонном плане на 2020-24 годы, подробно описывающем оборонные планы и закупки на ближайшие пять лет. МНД выделило на этот план общий бюджет в размере 290,5 трлн. вон (247,4 млрд. долларов). Из них 103,8 трлн. вон (88,4 млрд. долл. США) было выделено на улучшение форс-мажорных условий (включая исследования, разработки и приобретение), что составляет ежегодный прирост на 10,3%. На техническое обслуживание сил (включая строительство) было выделено 186,7 трлн. вон (159 млрд. долларов), что составляет ежегодный прирост на 5,3%. В 2019 году некоторые СМИ уделяли особое внимание плану создания большого многоцелевого десантно-штурмового корабля, способного эксплуатировать боевой самолет F-35B. Сообщается, что он будет основан на существующем классе Dokdo, но пока неясно, будет ли он - как и два судна Dokdo - также иметь колодезную палубу. Отчеты показывают, что конструкция может быть водоизмещением 30.000 тонн, в отличие от Dokdo, который около 19 000 тонн. План также включает в себя "комбинированное огневое морское судно", основанное на концепции американского "Корабля-арсенала" и способное поражать наземные цели с помощью ракет большого радиуса действия.
   Истребители F-15K ВВС должны быть модернизированы в ближайшие пять лет, с активными электронно-сканирующими радарами (AESA), заменяющими их нынешние механические радары, и ВВС также сейчас начинают получать свой заказ на боевые самолеты F-35A. Кроме того, обсуждается вопрос о приобретении крупного транспортного самолета, в том числе А-400М и С-130J.
   Министерство обороны планирует увеличить к 2023 году свой космический потенциал за счет приобретения пяти разведывательных спутников. Этот проект (включая РЛС с синтезированной апертурой, электрооптические и инфракрасные спутники), как ожидается, будет стоить W1.22 трлн. ($1,0 млрд.) и рассматривается как ключ к укреплению потенциала ISR в рамках подготовки к передаче оперативного управления в военное время. Кроме того, планируется создать систему спутникового слежения и мониторинга. В документации по оборонному бюджету на 2018 год содержались ссылки на "бомбу с отключением электричества", а также сообщения об интересе к электромагнитно-импульсным системам.
   Другие планы модернизации продолжаются на фоне общего сокращения численности персонала. Армия намерена создать новый контр-батарейны радар-II, несколько ракетных установок (РСЗО) Chunmoo и тактических ракет поверхность-поверхность в целях усиления противодействия дальнобойной артиллерии и РСЗО Северной Кореи. Реорганизация также продолжилась в рамках инициативы "оборонная реформа 2.0". В 2018 году 8-я и 26-я мотострелковые дивизии армии были объединены в новую 8-ю дивизию. Другие изменения, которые должны произойти к концу 2020 года, включают слияние 11-й и 20-й мотострелковых дивизий. Между тем, 2-я пехотная дивизия должна была дезактивироваться в конце 2019 года, чтобы быть заменененной силами быстрого реагирования размером с дивизию. Два из трех существующих полков 2-й пехотной дивизии должны были быть одновременно переведены в соседние 12-ю и 21-ю дивизии. Два корпуса также должны быть деактивированы к 2025 году, хотя их личность пока неясна. Другие изменения включают расширение военно-морского флота и реорганизацию его 6-го авиакрыла в качестве военно-морского командования, Военно-воздушные силы расширяют группу воздушной разведки в крыло воздушной разведки, а корпус морской пехоты расширяет свою воздушную эскадрилью в авиакрыло, частично для повышения разведывательных возможностей.
   Kill Chain, KAMD, KMPR; изменения в системе "три оси"
   В январе 2019 года, через месяц после того, как он был впервые обсужден министром обороны Чон Кен-ду в рамках его доклада о планировании обороны в 2019 году, МНО объявила, что предыдущая "трехосная система", включающая в себя цепочку убийств, корейскую воздушную и противоракетную оборону (КАМД) и корейскую стратегию массированного наказания и возмездия (КМПР), будет переименована в "систему реагирования на ядерное ОМУ". Стратегия "трех осей" восходит к администрации Пак Гюн Хе.
   Цепочка убийств относится к стратегии и связанным с ней системам, способным в режиме реального времени обнаруживать и задействовать вражеские пусковые установки и ракеты. Эта стратегия понимается южнокорейскими оборонными аналитиками как включающая концепцию упреждающих ударов, несмотря на юридические дебаты в Южной Корее по этому поводу. КАМД - это система противоракетной обороны, предназначенная для перехвата северокорейских баллистических ракет. Эта концепция включает в себя возможности противоракетной обороны более низкого уровня, включая варианты ракет Patriot и свою разработанную ракету-перехватчик Cheongung (производная M-SAM). KMPR относится к действиям, которые имели бы место, если бы Северная Корея начала ядерную атаку, включая южнокорейские нападения на стратегические и руководящие цели с помощью средств, включая ракеты Hyunmoo-II и-III и бригады специального назначения специального военного командования армии.
   Концепции, лежащие в их основе, теперь были переименованы. "Цепочка убийств" была заменена на "стратегическую ударную систему", КАМД-на "корейскую противоракетную оборону", а КМПР-на "подавляющие возможности реагирования". Некоторые южнокорейские аналитики высказывают предположение, что эти названия, возможно, были изменены из-за обострения межкорейских отношений и дипломатического примирения, за которым последовала администрация Лун, чтобы смягчить северокорейскую угрозу. Несмотря на изменение терминологии, МНО заявила, что она не будет изменять базовый пакет сил, предусмотренный в рамках трехосной системы. Действительно, МНО заявила - примерно в то время, когда она запустила среднесрочный доклад по обороне, - что ей нужны возможности, способные справиться не только с устаревшими системами Северной Кореи, но и с ее баллистической ракетой малой дальности, показанной после мая 2019 года. Например, есть планы увеличить радиолокационное покрытие с приобретением дополнительных радаров раннего предупреждения Green Pine и американских систем управления боем на кораблях Aegis и связанных с ними радаров. Южнокорейские аналитики понимают, что дополнительные системы Green Pine могут быть предназначены для решения потенциальных запусков баллистических ракет с подводных лодок. Между тем, этап разработки местной системы дальней противовоздушной обороны (L-SAM) должен завершиться к 2024 году. Предполагается, что его высота перехвата находится в диапазоне 50-90 км. План состоит в том, что, когда разработка L-SAM будет завершена, Южная Корея будет иметь многослойную структуру противоракетной обороны. Помимо усовершенствований своих ракет Patriot, в конце 2018 года было сообщено, что администрация оборонных закупок Южной Кореи хочет купить стандартные ракеты для будущих кораблей, оснащенных Aegis.
   СИНГАПУР
   Город-государство Сингапур является одной из самых густонаселенных территорий в мире, что противоречит его относительно небольшим размерам - 721,5 квадратных километров и населению всего в 5,7 миллиона человек. С конца 1960-х годов правительство Народной партии действий выделяет значительные ресурсы на развитие вооруженных сил, способных сдерживать и, в случае необходимости, защищать остров от внешних угроз. Сингапур всегда был озабочен потенциальными противниками в пределах своего непосредственного соседства. Однако со временем сингапурские Вооруженные Силы (СВС) развили потенциал с большей дальностью действия и большей оперативной гибкостью, а также большую огневую мощь, направленную на сдерживание вызовов из более отдаленных районов и потенциально облегчающую участие в операциях коалиции. В то время как ориентация СВС всегда была в подавляющем большинстве внешней и ориентированной на потенциальную обычную войну, с начала 2000-х годов Вооруженные силы также развили потенциал для участия в контртеррористических операциях, если это необходимо, на своей территории.
   Оборонная политика и военное сотрудничество
   Оборонная стратегия, доктрина и структура вооруженных сил Сингапура определялись его географическими и демографическими ограничениями. С момента основания страны главной задачей ее политического и военного руководства было развитие сил, которые технологически превосходят ее в ближайшем регионе. Ресурсы, выделяемые Сингапуром на оборону, и потенциал, который он стремится приобрести, отражают эту цель. 1 марта 2019 года министр обороны д-р Нг Энг Хен раскрыл элементы "дорожной карты трансформации потенциала" СВС во время дебатов в парламенте по вопросу о постбюджетном комитете снабжения. Ключевым аспектом оборонной философии Сингапура всегда было то, что он должен быть готов защищать себя, используя свои собственные ресурсы. Правительство иногда цитирует британский военный крах в 1941-42 годах, который оставил остров на милость вторгшихся японских сил, как свидетельство опасности полагаться на других для обороны.
   Тем не менее, несмотря на эту философию самодостаточности и формальную дипломатическую позицию Сингапура о несогласованности, Министерство обороны и СВС развивают широкий спектр двусторонних партнерских отношений. Существуют важные договоренности с Австралией, Брунеем, Германией, Новой Зеландией, Тайванем, Таиландом и Соединенными Штатами, и армейские подразделения регулярно проходят подготовку и учения в этих странах.
   Оперативные учебные эскадрильи ВВС Республики Сингапур (RSAF) для боевых самолетов F-15SG и F-16C/D, а также ударных вертолетов AH-64 базируются в США по долгосрочным договоренностям, и можно ожидать, что там же будет размещено учебное подразделение F-35. Учебно-тренировочные подразделения РСАФ (стационарные базовые учебные и винтокрылые) расположены в Австралии, а передовая реактивная учебная эскадрилья базируется во Франции. Оборонные отношения с США углубились в 2015 году с подписанием расширенного соглашения о сотрудничестве в области обороны. Американские войска дислоцируются в Сингапуре в соответствии с двусторонним соглашением, которое было продлено еще на 15 лет в сентябре 2019 года. Они включают в себя Западно-Тихоокеанское командование материально-технического обеспечения Индо-Тихоокеанского командования США, прибрежный боевой корабль, морскую патрульную авиацию и истребительные отряды ВВС США.
   Сингапур неоднократно подчеркивал важность своего участия в пяти механизмах силовой обороны наряду с Австралией, Малайзией, Новой Зеландией и Соединенным Королевством. СВС также участвует в многостороннем оборонном сотрудничестве через Совещание министров обороны Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) в составе 18 членов (АДММ)-плюс, в котором участвуют вооруженные силы всех десяти государств-членов и восемь партнеров АСЕАН по диалогу, включая Китай. В октябре 2018 года военно-морской флот Сингапура присоединился к первым военно-морским учениям АСЕАН-Китай, а в мае 2019 года Министерство обороны города-государства согласилось провести переговоры по пересмотренному двустороннему Соглашению об оборонных обменах и сотрудничестве в области безопасности (ADESC) с Пекином, которое было подписано 20 октября 2019 года. Однако двусторонние учения, проводившиеся с момента подписания первоначального соглашения об АДЭСК в 2008 году, были маломасштабными и, по-видимому, останутся таковыми и впредь.
   Персонал и обучение
   Сингапур полагается на призыв на военную службу ("Национальная служба" или "НС") для обеспечения большей части своего военного персонала. Это дает ему нечто общее с другими странами, которые имеют небольшое население и стремятся выработать убедительные оборонительные позиции, такие как Израиль и Швейцария. НС является обязательным для всех здоровых с медицинской точки зрения 18-летних мужчин, являющихся гражданами или постоянными жителями, обеспечивая ежегодную когорту примерно в 15.000 человек. Некоторые из них служат в полиции или силах гражданской обороны, а не в СВС, но НС является особенно полезным источником армейского персонала. После прохождения срочной службы в течение полного рабочего дня продолжительностью до двух лет "НС-мужчины" остаются в резерве на протяжении десятилетнего цикла подготовки, который включает семь "высоких" и три "низких" годовых периода призыва, каждый из которых составляет более семи или до шести дней соответственно. Гвардейские, пехотные, бронетанковые, артиллерийские и инженерно-боевые батальоны, состоящие из призывного персонала, переходят в резерв как единое целое, полностью подготовленное подразделение - система, которая позволила сингапурской армии развить большой боевой порядок, который в случае полной мобилизации включал бы пять дивизий (три общевойсковых, одну быстрого развертывания и одну самообороны) и более 200.000 человек личного состава. И наоборот, военно-воздушные силы и военно-морской флот Сингапура относительно невелики по численности личного состава. Тем не менее, большая часть их активного персонала - это регулярные войска (вероятно, около 50% в ВВС и 75% в военно-морском флоте), и они все чаще используют передовые платформы и системы, обеспечивающие значительную дальнобойную ударную мощь.
   Тем не менее неблагоприятные демографические тенденции представляют собой серьезную проблему для СВС. Несмотря на десятилетия усилий правительства, к 2018 году общий коэффициент рождаемости в городе-государстве (среднее число живорождений на одну женщину) снизился до 1,14, что является самым низким показателем в мире. Это уже имело серьезные последствия для размера ежегодной когорты НС, которая сократилась с 21.000 в 2011 году до 15.000 в 2019 году и, как ожидается, еще больше сократится в течение следующего десятилетия. Численность резервистов также будет сокращаться с течением времени.
   Ответ Министерства обороны и СВС на это принял несколько форм. Армейские подразделения стали меньше, и были предприняты усилия по увеличению их огневой мощи. В то же время особое внимание уделялось разработке и приобретению военной техники с сокращенными кадровыми потребностями. Сюда входят необитаемые системы - и не только летательные аппараты (БПЛА). СВС также ввели в строй необитаемый надводный корабль "Protector" (USV), используемый военно-морским флотом для наблюдения и силовой защиты. Специализированные варианты более крупного USV Venus 16, вероятно, будут интегрированы с новыми многоцелевыми боевыми кораблями (MRCV), которыми ВМС планируют заменить свои ракетные корветы класса "Victory". Ожидается, что эти MRCV будут играть важную роль в будущих операциях противоминного противодействия (MCM) и, вероятно, также заменят нынешние шведские суда типа "Bedok". Важными дальнейшими шагами могут стать использование армией необитаемых наземных транспортных средств в сочетании с бронетранспортером Hunter (AFV) и истребителями ВВС F-35, контролирующими беспилотники "верный ведомый".
   Еще одна попытка смягчить последствия кадрового дефицита связана с попытками увеличить набор женщин в качестве штатного персонала СВС. Несмотря на это - а также на тот факт, что большинство военных профессий, в том числе для пехотных офицеров и специалистов, в настоящее время открыты для женщин, - число женщин-постоянных членов остается упорно низким и составляет около 1500 человек или 8% от общей штатной численности СВС. Еще одна мера была связана с восстановлением Сингапурского Добровольческого корпуса в качестве элемента СВС, предоставляющего женщинам и другим лицам, в том числе пожилым постоянным жителям, не имеющим права на получение НС, возможность проходить добровольную военную службу неполный рабочий день. Некоторые в Сингапуре высказывали предположение, что призыв на военную службу как женщин, так и мужчин позволит решить кадровую проблему, но правительство до сих пор это исключало.
   Правительство также стремится улучшить качество подготовки кадров. Во время дебатов комитета снабжения в парламенте в марте 2019 года д-р НГ также заявил, что СВС улучшит свою учебную инфраструктуру. В июне 2019 года он объявил, что с 2023 года армия создаст крупный новый городской военный комплекс для обучения национальной безопасности, борьбе с терроризмом и гуманитарной помощи и ликвидации последствий стихийных бедствий (HADR). Начальная фаза нового объекта, получившего название SAFTI City, будет состоять из более чем 70 зданий, включая 12-этажные блоки, автобусную развязку и подземную железнодорожную станцию, а также будет оснащена интерактивными мишенями, способными "отстреливаться" от обучаемого персонала. Министерство обороны через свою оборонную Киберорганизацию также уделяет повышенное внимание обучению кибервойне, открыв в феврале 2019 года новую школу киберзащиты и создав новые киберпространства для военнослужащих и сотрудников Министерства обороны, не имеющих военной формы.
   Экономика обороны
   Экономика Сингапура вышла относительно невредимой из азиатского финансового кризиса 1997-98 годов. С тех пор у него был самый большой оборонный бюджет в Юго-Восточной Азии. После финансового кризиса ее северный сосед Малайзия не уделяла приоритетного внимания оборонным расходам, и хотя оборонный бюджет Индонезии восстанавливался параллельно с ее экономическим ростом, ее оборонные расходы не совпадают с расходами Сингапура. в то же время Сингапур смог оказать содействие в развитии потенциала, который ставит СВС в один ряд с западными вооруженными силами в некоторых областях, особенно в плане военно-воздушных сил. События, произошедшие в 2019 году, высветили намерение правительства Сингапура обеспечить, чтобы СВС сохраняли превосходящий потенциал в своем непосредственном регионе и в то же время способность осуществлять учения вместе с силами своих партнеров по безопасности, будь то региональные или западные, а при необходимости и сражаться бок о бок с ними. 18 февраля в объявлении о бюджете правительства на 2019 год было объявлено, что расходы на оборону увеличатся на 4,8% в местной валюте по сравнению с предыдущим годом, до 15,5 млрд. сингапурских долларов (11,3 млрд. долларов), что составляет 19% государственных расходов и 3,11% ВВП. В марте 2019 года министр обороны НГ выступил с речью о дорожной карте трансформации потенциала СВС, в которой были определены основные программы военных закупок на следующее десятилетие. По словам министра, эти программы будут поддерживаться за счет расходов на оборону, эквивалентных 3-4% ВВП.
   Создание будущей силы
   Пожалуй, самым важным приобретением, о котором объявил д-р НГ, были первые четыре боевых самолета F-35 с возможностью покупки дополнительных восьми. Этот приказ был давно ожидаем, но д-р НГ ранее подчеркивал, что Сингапур не "спешит" взять на себя обязательства по программе F-35, несмотря на то, что еще в 2003 году он был "участником сотрудничества в области безопасности" в программе развития F-35. Постепенный подход Сингапура к приобретению F-35, вероятно, был отчасти направлен на смягчение озабоченностей других региональных государств, но в то же время приносил выгоды с точки зрения более низкой цены единицы продукции и технологической зрелости платформы. Министр обороны объяснил небольшое количество самолетов, которые будут закуплены первоначально, тем, что они будут использоваться для целей оценки "до принятия решения о приобретении полного парка". F-35 в конечном итоге заменят 60 истребителей F-16C/D Block 52/52+, которые в настоящее время летают в ВВС США, хотя и не обязательно один на один. Вопрос о том, будет ли Сингапур покупать F-35A или F-35B (пригодные для работы вне базы и на кораблях), на момент написания статьи оставался неясным; в конечном итоге может быть создан смешанный флот обоих типов. В ходе обсуждения в Комитете по снабжению д-р НГ также подтвердил, что с 2020 года ВВС заменят свои транспортные вертолеты AS332M и CH-47D/SD на H225Ms и CH-47Fs. Он также сообщил, что новые беспилотники заменят нынешние платформы Heron 1 и Hermes 450 в течение следующих нескольких лет. Однако никаких упоминаний о какой-либо замене в краткосрочной или среднесрочной перспективе устаревших транспортных самолетов С-130 и морских патрульных самолетов "Fokker-50" не поступало.
   Крупная новая военно-морская техника будет включать в себя не только четыре немецкие подводные лодки типа 218SG Invincible-class, которые будут построены для замены нынешних лодок класса Archer (отремонтированных бывших шведских Västergötland) и Challenger (бывших Sjöormen), находящихся на вооружении Сингапура к 2025 году. Первая лодка Type-218SG была спущена на воду в феврале 2019 года. Новый класс MRCV заменит ракетные корветы класса "Victory" в период с 2025 по 2030 год. Последний к тому времени будет находиться на вооружении уже около 35 лет. Подчеркнув тот факт, что MRCV будут "специально построены для бережливого комплектования", д-р НГ сказал, что они потребуют лишь около половины кадрового состава современных фрегатов. Однако эти корабли обещают предоставить значительные новые возможности, выступая в качестве того, что министр назвал "материнскими кораблями" для необитаемых воздушных, надводных и подводных аппаратов. Объединенный многоцелевой корабль (JMMS) заменит доки десантных платформ класса Endurance военно-морского флота. Хотя никаких подробностей не было обнародовано, представляется вероятным, что JMMS будет больше, чем его предшественник и может быть сквозным палубным кораблем, подобным предложенным ST Engineering Marine десантным вертолетным докам Endurance 160/170, которые были впервые показаны в 2014 и 2017 годах соответственно. Если это так, то корабли JMMS могли бы действовать как десантные десантные корабли, перевозящие вертолеты H225M, CH-47F и AH-64D, а возможно, даже как платформы для F-35Bs, тем самым обеспечивая Сингапур повышенными возможностями для экспедиционных операций, а также операций HADR.
   Наиболее важным новым армейским оборудованием, упомянутым доктором НГ, является боевая бронированная машина следующего поколения (NGAFV), разработанная совместно армией и сингапурским агентством оборонной науки и техники (DSTA) и произведенная компанией Singapore Technologies Engineering. Он заменит модернизированные бронетранспортеры M113A1 Ultra, которые в их нынешнем и более ранних формах обеспечивали основу механизированных подразделений СВС с начала 1970-х годов. В июне 2019 года NGAFV был переименован в Hunter и введен в строй во время церемонии, посвященной 50-летию Сингапурского бронетанкового полка. Hunter представляет собой значительное улучшение по сравнению с Ultra и был разработан для работы с "закрытым люком". Он оснащен всесторонней системой наблюдения, которая будет передавать данные в ARTEMIS, новую командно-диспетчерскую систему, предназначенную для управления критически важными функциями автомобиля и обеспечения планирования миссии при обмене разведданными с другими транспортными средствами и подразделениями СВС. По имеющимся данным, "Hunter" станет первым сингапурским ВСУ, оснащенным противотанковыми управляемыми ракетами (ПТУР), а его дистанционная система вооружения будет вооружена до двух ПТУР "Spike", а также 30-мм пушкой и 7,62-мм пулеметом. Существует пять запланированных вариантов машины: мостовой, боевой, командный, инженерный и восстановительный. После того, как регулярные инструкторы и командиры НС будут обучены, первым подразделением, которое будет управлять ВСВ, станет 42-й батальон САР в течение 2020 года. Другая важная новая армейская техника будет включать в себя гаубицу следующего поколения (возможно, основанную на усовершенствованной мобильной пушечной системе ST Engineering 8x8), которая обеспечит лучшую огня скорость, требуя меньшего количества орудийного экипажа, чем нынешняя буксируемая армейская гаубица FH2000. Кроме того, будет создана новая бронированная вездеходная гусеничная машина-носитель и ряд небольших беспилотных летательных аппаратов.

   AFGHANISTAN
    []
   AUSTRALIA
    []

    []

    []
   BANGLADESH
    []

    []
   BRUNEI
    []
   CAMBODIA
    []

    []
   CHINA
    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []
   FIJI
    []
   INDIA
    []

    []

    []

    []

    []

    []
   INDONESIA
    []

    []

    []

    []
   JAPAN
    []

    []

    []

    []

    []
   KOREA: DEMOCRATIC PEOPLE'S REPUBLIC (NORTH)
    []

    []
   KOREA: REPUBLIC OF KOREA (SOUTH)
    []

    []

    []

    []
   LAOS
    []
   MALAYSIA
    []

    []

    []
   MONGOLIA
    []
   MYANMAR
    []

    []
   NEPAL
    []
   NEW ZEALAND
    []
   PAKISTAN
    []

    []

    []

    []
   PAPUA NEW GUINEA
    []
   PHILIPPINES
    []

    []
   SINGAPORE
    []

    []

    []
   SRI LANKA
    []

    []
   TAIWAN (REPUBLIC OF CHINA)
    []

    []

    []
   THAILAND
    []

    []

    []
   TIMOR LESTE
    []
   VIETNAM
    []

    []

    []

    []

    []

    []





   Charter 7. The Middle East and North Africa
    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []
   Глава 7. БЛИЖНИЙ ВОСТОК И СЕВЕРНАЯ АФРИКА
   * Египет, Оман, Катар и Саудовская Аравия - все они рекапитализируют элементы своих военно-воздушных флотов. Египет и Катар вводят в эксплуатацию Dassault Rafale, Оман купил Eurofighter Typhoon, а Саудовская Аравия продолжает принимать поставки своего Boeing F-15SA. Катар и Кувейт также являются заказчиками Eurofighter, хотя поставки еще не начались, в то время как первая страна также закупает F-15.
   * Иранская агрессия в Ормузском проливе и в других местах побудила США в июле попытаться создать коалицию под знаменем международной структуры морской безопасности (IMSC).
   * Американские войска в Сирии были выведены с позиций на севере страны, но некоторые остались на Востоке, чтобы обеспечить безопасность нефтяных месторождений в регионе. Турецкое вторжение в северную Сирию в ноябре 2019 года привело к скоординированному патрулированию в регионе между российским и турецким персоналом.
   * Многие страны региона продолжают эксплуатировать весьма разнородные флоты бронетехники и авиации. В качестве примеров можно привести Египет и Саудовскую Аравию.
   * В последние годы Турция добилась успеха в экспорте ряда систем региональным заказчикам, особенно в сфере наземных. Эти заказы и поставки включали колесные бронетранспортеры в Тунис, Объединенные Арабские Эмираты, Оман, Бахрейн и Катар.
   * Несмотря на то, что Египет располагает самым большим парком тяжелой бронетехники в регионе, только около половины из них являются современными, а треть их общего запаса находится на хранении. Точно так же, хотя Иран имеет второй по величине запас в регионе, большинство из них превосходят современные основные боевые танки. Тем временем Алжир, занимающий третье место в общем списке, располагает запасами, включающими ряд советских и российских образцов.
   БЛИЖНИЙ ВОСТОК И СЕВЕРНАЯ АФРИКА
   Перспективы конфликта в регионе Персидского залива, по-видимому, увеличатся в 2019 году. Напряженность возросла после того, как в 2018 году Соединенные Штаты решили выйти из ядерной сделки 2015 года (Совместного всеобъемлющего плана действий) и оказать "максимальное давление" на Иран. Санкции США затронули экспорт иранской нефти, и глава Корпуса Стражей Исламской революции Ирана (КСИР), выступая в июле 2019 года, заявил, что стратегия Вашингтона сводится к экономической войне. Санкции были еще более ужесточены в начале 2019 года, а в апреле 2019 года США объявили КСИР "иностранной террористической организацией".
   Весной Тегеран начал бросать вызов своим соперникам в регионе, используя асимметричные методы. Несмотря на то, что Иран полагался на сеть своих ополченческих партнеров по всему региону, его кампания в основном принимала форму нападений на танкеры в порту Объединенных Арабских Эмиратов Фуджейра, использования мин "лимпет" против танкеров в Аравийском море и нападений БПЛА на нефтяную инфраструктуру Саудовской Аравии. В каждом из этих инцидентов Иран сохранял правдоподобное отрицание и собирал политический капитал, избегая прямого возмездия и сигнализируя, что он готов нарушить морскую торговлю и экспорт нефти.
   В июне 2019 года Иран сбил беспилотник ВМС США MQ-4C Broad Area Maritime Surveillance (BAMS-D). Это вызвало, пожалуй, самую значительную военную эскалацию в этом году. Впоследствии Иран заявил, что беспилотник нарушил его воздушное пространство. В ответ американские войска планировали удары, которые затем были отменены в последнюю минуту президентом Дональдом Трампом - по сообщениям, когда самолеты были в воздухе - якобы из-за беспокойства о пропорциональности ответа, потенциальных жертвах и нежелательной эскалации.
   В сентябре два крупных нефтяных объекта в Саудовской Аравии были атакованы комбинацией беспилотных летательных аппаратов и крылатых ракет, что, как сообщается, привело к сокращению экспорта Саудовской нефти на 50% и мировых поставок нефти на 5% в течение нескольких недель. В этом нападении широко обвиняли Иран, который отрицал свою ответственность, но немедленного возмездия не последовало. Действительно, кажущееся нежелание участвовать в военных действиях против Ирана, по-видимому, было широко распространено. Президент Трамп был обеспокоен внутренней политикой и опасался оказаться втянутым в новый конфликт на Ближнем Востоке; европейские государства были неуверенны в политике США; Ближневосточные страны, такие как Ирак, опасались риска нового конфликта, а Саудовская Аравия и ОАЭ осознавали свою уязвимость перед иранскими асимметричными возможностями.
   Эта череда нападений и их последствия наглядно продемонстрировали изменение военной динамики в регионе Персидского залива. Все более широкое использование дешевых беспилотных летательных аппаратов и крылатых ракет, а также отрицание, применяемое такими государствами, как Иран, породили новое чувство незащищенности. Морская безопасность была поставлена под угрозу, а экспорт нефти был напрямую поставлен под угрозу, однако последовательного ответа не последовало, а политика США оказалась непоследовательной и двойственной. Для Эр-Рияда, между тем, его значительные инвестиции в противовоздушную и противоракетную оборону не смогли перехватить атаку против его самого важного нефтяного объекта - хотя средства, выбранные для проведения атаки, усложнили задачу для радаров ПВО и перехватчиков, находившихся тогда в регионе, - в то время как его главный союзник, Вашингтон, не инициировал автоматическое возмездие. Вместо этого США увеличили свое военное присутствие в регионе, развернув в Саудовской Аравии войска и технику, включая дополнительные системы ПВО (Patriot и THAAD), радары, истребители и экспедиционное авиакрыло, а также сохранив авианосную группу в регионе. В октябре США объявили, что с мая они увеличили свои силы в зоне ответственности Центрального командования (CENTCOM) на 14 000 человек.
   Сирия
   В 2019 году конфликт в Сирии вновь обострился, особенно после того, как весной началась долгожданная кампания режима по захвату Идлиба, последнего оплота повстанцев. Наземное наступление мобилизовало сирийские правительственные войска, союзные ополченцы и российских советников в сочетании с сирийской и российской авиацией. Кроме того, были развернуты поддерживаемые Россией Силы "Тигр" под командованием сирийского бригадного генерала Сухейля аль-Хасана и сирийский 5-й корпус, организованное Россией подразделение, состоящее из бывших повстанцев.
   Цель состояла в том, чтобы продвигаться по главным магистралям, соединяющим удерживаемую режимом территорию с городом Алеппо. За первые три месяца операции кампания мало чего достигла, несмотря на значительную поддержку с воздуха. Готовность оппозиционных сил - сочетание джихадистских группировок и поддерживаемых Турцией повстанцев - сорвала стратегию режима, обнажив давние структурные и кадровые недостатки сирийской армии. Однако артиллерийская и материально-техническая поддержка, а также мобилизация поддерживаемых Ираном сил привели к значительному продвижению режима в конце лета, хотя армия понесла тяжелые потери.
   Ключевой вопрос состоял в том, как режим в конечном итоге будет стремиться установить контроль над Северной полосой страны, которая была оккупирована курдскими Сирийскими демократическими силами (СДС) после того, как они разгромили Исламское государство, также известное как ИГИЛ, джихадистов. Однако в конце 2019 года режиму неожиданно представилась возможность продвинуться в этом направлении таким образом, который контрастировал с операциями вокруг Идлиба, где они добились успехов, но только с существенными затратами.
   Небольшие силы США действовали по всему этому району, обеспечивая де-факто прикрытие СДС и подрывая интересы режима, Ирана и России. Однако поддержка США СДС привела к напряженности в отношениях с Турцией, которая рассматривала курдские силы как союзные с Рабочей партией Курдистана (РПК), возглавлявшей многолетнее повстанческое движение внутри Турции. США стремились посредничать в этой напряженности, в том числе путем размещения войск в качестве буфера между курдскими силами и турецкой границей.
   Решение президента Трампа в октябре 2019 года вывести американский персонал с позиций на севере Сирии перед лицом надвигающегося турецкого вторжения привело непосредственно к разрушению хрупкого равновесия там. (Ранее, в декабре 2018 года, Трамп заявил, что выведет американские войска.) В некоторых местах силы СДС сопротивлялись турецкому наступлению, а в других отступали под советами США. Заключенные ИГИЛ тем временем бежали из тюрем, управляемых СДС. Стремительный характер американского шага перекроил отношения: Турция и Россия начали координировать свои действия, договорившись о совместном патрулировании; СДС начали переговоры с режимом Асада; российские и сирийские войска разместились на заброшенных американских базах; и ИГИЛ увидела возможность для возвращения, несмотря на убийство лидера Абу Бакра аль-Багдади в Идлибе. Союзники США, в частности члены НАТО и курдские силы, стремились сохранить свои позиции и сохранить давление на ИГИЛ. (На момент написания статьи некоторые американские войска оставались на севере Сирии, якобы для того, чтобы лишить ИГИЛ и Иран доступа к нефтяным месторождениям.)
   Йемен
   Сложная война в Йемене остается напряженной и разрушительной. В первой половине 2019 года Организация Объединенных Наций предприняла усилия, направленные на то, чтобы избежать боевых действий между ополчением хуситов и возглавляемой Саудовской Аравией коалицией за город Ходейда, главный порт въезда для гуманитарной помощи и продовольствия. Посредничество ООН было умеренно успешным, что вынудило обе стороны передислоцироваться подальше от критической гражданской инфраструктуры. Однако боевые действия продолжались и в других районах Йемена, причем не только между хуситами и их противниками, но и внутри антихуситской коалиции, между поддерживаемым Саудовской Аравией йеменским правительством и поддерживаемым ОАЭ южным сепаратистским движением. Этот раскол угрожал уже прекращающейся военной кампании коалиции.
   Важным событием стало принятое летом решение ОАЭ о немедленном сокращении и передислокации войск - заявление, которое некоторые аналитики восприняли как признание того, что политические, репутационные и военные издержки участия в Йемене стали непомерно высокими. ОАЭ стали относительно успешным военным игроком в Йемене, развернув специальные силы наряду с местными партнерами по ополчению, которые они тщательно лелеяли и организовывали, а также обычную военную мощь. Риск состоял в том, что сокращение численности ОАЭ может создать пустоту в некоторых частях страны, которую могут заполнить конкурирующие ополченцы.
   Движение хуситов продолжает демонстрировать поразительную стойкость. Она по-прежнему способна применять широкий спектр оружия как для защиты своей территории, так и для нанесения значительного ущерба своим более хорошо оснащенным противникам. Группа использовала беспилотники и ракеты увеличивающейся дальности для целей сигнализации и в качестве раздражителя для Саудовской Аравии. В то время как группа экспертов ООН установила, что иранская технология увеличила ракетный и ракетный потенциал хуситов, атаки хуситов выявили ограничения в обороне Саудовской Аравии.
   Сухопутные войска региона Персидского залива
   Когда возглавляемая Саудовской Аравией коалиция начала свои операции в Йемене в марте 2015 года, замысел кампании состоял в том, чтобы применить авиацию, чтобы заставить силы хуситов отказаться от контроля над Аденом и изгнать их из Саны. Устойчивость сил противника (включая войска регулярных войск, лояльных бывшему президенту Али Абдалле Салеху) оказалась удивительной, но их решение воевать в северной части страны, возможно, должно было быть менее неожиданным. Пересеченная местность с видом на районы Асир, Джизан и Наджран благоприятствовала местным силам, которые выдержали не только более раннюю Саудовскую военную кампанию в 2009 году, но и длительные операции йеменских вооруженных сил. Королевские Сухопутные войска Саудовской Аравии, Национальная гвардия и пограничная служба вскоре были проверены на операциях. В августе 2015 года саудовский бригадир был убит в ходе трансграничных нападений хуситов, и к тому времени потери в военной форме оценивались примерно в сто человек. 4 сентября 2015 года в результате ракетного удара по их позициям в Марибе были убиты 5 бахрейнских и до 50 эмиратских военнослужащих. Согласно региональным источникам, потери Бахрейна были бы выше, если бы майор, командующий контингентом Королевской гвардии, не настаивал на установке взрывозащиты для спальных помещений бахрейнцев. Этот же офицер, как сообщается, принял командование, когда был ранен бригадный генерал Эмиратов, командовавший этим участком.
   Существует региональная традиция доминирования офицеров Сухопутных войск в высших воинских званиях. В государствах-членах Совета сотрудничества стран Персидского залива (ССАГПЗ) все нынешние начальники обороны являются военнослужащими сухопутных войск, за исключением Катара и Саудовской Аравии. Однако, по сравнению с другими службами, наземные силы, возможно, имеют наименьшее воздействие на современную оперативную обстановку. Одна из причин этого заключается в том, что эксплуатация современных самолетов и военно-морских судов требует высокой степени технических возможностей, в то время как то же самое относится к инженерным и логистическим офицерам, обслуживающим сложные платформы. Кроме того, английский язык является международным языком военно-воздушных и морских сил, и кадровые офицеры в этих службах, как правило, требуют высокой степени владения языком. Военно-воздушные силы региона тренируются с внешними партнерами и достигают высокого уровня оперативной совместимости. После 11 сентября и открытия Объединенного центра воздушных операций ВВС США на авиабазе Аль-Удейд в Катаре региональные военно-воздушные силы были интегрированы в проводимые США воздушные операции и принимают участие в двусторонних и многосторонних учениях. Военно-воздушные силы Соединенного Королевства и Омана регулярно тренируются в серии учений "Magic Carpet", а катарские офицеры ВВС и наземный экипаж должны были в 2019 году начать интеграцию в 12-ю эскадрилью Королевских ВВС - Объединенную британско-катарскую эскадрилью "Typhoon". Такой же уровень международного сотрудничества характерен и для военно-морских сил стран ССАГПЗ. Все они участвуют в Объединенном оперативном соединении 152, которое находится в составе объединенных морских сил (СМФ), которым командует вице-адмирал ВМС США, который также является командующим 5-м флотом США и Центральным командованием Военно-Морских Сил США. Двусторонние учения также являются обычным явлением, поскольку дополнительные региональные военно-морские подразделения входят в залив, чтобы действовать в рамках СМФ.
   Тем не менее такие факторы не всегда приводят к повышению военной эффективности. Например, неясно, в какой мере национальные учения отражают те же элементы непредсказуемости и неожиданности, что и западные учения. И хотя региональные военно-воздушные силы, такие как ВВС Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов, могут эксплуатировать передовые западные боевые самолеты и связанное с ними вооружение, им все еще не хватает оперативного опыта, особенно в таких сложных задачах, как полеты "воздух-земля" в городских условиях и в обеспечении соответствующей поддержки, в том числе в процессе наведения на цель.
   Однако сухопутные войска региона лишены даже этих преимуществ. Как сообщается, уровень владения иностранными языками и техническими навыками в сухопутных войсках ниже, чем в других службах. Кроме того, немногие региональные сухопутные силы имеют недавний оперативный опыт. Бывший государственный министр обороны Катара был офицером танкового звена среднего звена во время захвата Хафджа во время Первой войны в Персидском заливе в 1991 году. С тех пор, кроме Бахрейна, Саудовской Аравии и ОАЭ, ни одному из других государств ССАГПЗ не приходилось сталкиваться с решительным врагом и приспосабливаться во время военного конфликта. Кроме того, есть вопросы по качеству лидерства. Например, сообщается о том, что проблемы для молодых командиров часто отсутствуют, и существует мало свидетельств наличия обратной связи от экспериментов подразделений и операций, которые привели бы к процессу "извлечения уроков". Западные сообщения продолжают указывать на тенденцию к зубрежке в некоторых военных учебных заведениях.
   Кроме того, двусторонние учения иногда представляют собой нечто большее, чем просто подготовку сил безопасности по оказанию помощи силами посещения. Хотя такие учения полезны как для приезжих сил, так и для подразделений коренных народов, они не являются подлинными примерами коалиционного сотрудничества. Слишком часто самой важной частью любого упражнения является кульминационная демонстрация огневой мощи. Тщательно написанные и отрепетированные, они могут напоминать скорее механизированный балет, чем дисциплинированное и концентрированное применение смертоносной силы. Например, Катарские учения "Наср", состоявшиеся в октябре 2015 года, представляли собой двухнедельные учения с участием катарских сухопутных войск и турецкой пехотной роты в составе 30 боевых машин пехоты. Некоторые наблюдатели сообщали, что она представляет собой двухнедельную подготовку к "Дню выдающихся посетителей" и включает в себя не более часа запланированных маневров в режиме реального времени. Учения Northern Thunder, проходившие в Северной Саудовской Аравии в феврале и марте 2016 года, были представлены как амбициозные многонациональные учения арабских и исламских государств. Хотя его конкретная цель была неясна, развертывание в районе учений, управление районом учений и уровень подготовки по вопросам оперативной совместимости, Как сообщается, были случайными. "День выдающихся посетителей" выставки огневой мощи также наблюдаются в Омане, хотя его учения Saif Sareea III 2018 года с Великобританией были основаны на сложном сценарии, включающем многоагентный ответ (по сообщениям, с участием более 80 000 оманских гражданских служащих в дополнение к местным и британским силам) на беспорядки и территориальную угрозу.
   Глядя в будущее
   Хотя было бы неверно рассматривать вооруженные силы региона просто через призму западного опыта или предполагать, что Вооруженные силы в заливе обязательно предназначены для выполнения задач, аналогичных задачам западных вооруженных сил, некоторые региональные правительства стремятся добиться повышения эффективности своих вооруженных сил, включая их наземные компоненты. Развитие духа военного профессионализма признано важным, и в ОАЭ под пристальным вниманием заместителя верховного главнокомандующего был достигнут определенный прогресс в этом направлении. ОАЭ также стремились получить оперативное воздействие от Балкан до Афганистана и Йемена. Основное внимание, по-видимому, сосредоточено на президентской гвардии, но есть и побочный эффект в сухопутных войсках. Аналитики считают, что в ходе операций в Йемене произошло значительное взаимное обогащение между этими двумя службами, предположительно для того, чтобы последние могли набраться опыта. Например, многие командиры оперативных групп были из сухопутных войск, которые оказывали значительную поддержку йеменской и суданской пехоте. Тем самым ОАЭ изменили ранее принятое некоторыми международными наблюдателями мнение о том, что президентская гвардия была экспедиционной, а сухопутные войска предназначались для территориальной обороны. Более того, некоторые наблюдатели пришли к выводу, что ОАЭ продемонстрировали адаптивность в своих операциях во время предвыборной кампании. В южных районах Йемена ОАЭ часто использовали специальные силы, работающие с местными силами и через них, часто более знакомыми с местной топографией и населением.
   Между тем, там, где не хватает местного опыта и таланта, ОАЭ привлекли внешнюю помощь. Генерал-майор Майк Хиндмарш, бывший офицер австралийской САС, командует президентской гвардией, а генерал-майор Стивен Тумаджан, бывший пилот вооруженных сил США, командует Объединенным авиационным командованием. Существует также корпус иностранных советников, которые работают вместе с эмиратскими командирами. Бахрейн взял несколько иное направление, наиболее очевидно в своей Королевской гвардии. Считается, что командующий этими силами специальных операций устанавливает высокие стандарты начального и последующего обучения. Двусторонняя подготовка проводится с четким намерением, чтобы сухопутные силы Бахрейна были сравнительно такими же опытными, как и выездные силы. Как и ОАЭ, Бахрейн искал возможности приобрести оперативный опыт, будь то в Афганистане, где он развернул войска в провинции Гильменд, или совсем недавно в Йемене. В Бахрейне также работают иностранные советники, но, как представляется, их усилия сосредоточены на тактике и подготовке кадров. Кувейт, между тем, признает, что его сухопутные силы нуждаются во внешней поддержке для улучшения положения, и, по мнению внешних наблюдателей, среди старших офицеров сухопутных сил существует решимость повысить стандарты.
   Хотя, по - видимому, нет общего признания этих вызовов сухопутным силам региональных государств, элементы Бахрейнского, эмиратского и кувейтского примеров иллюстрируют области, в которых потенциал может быть улучшен, хотя эти факторы - полученные из западного опыта-в каждом случае будут зависеть от местных обстоятельств. Рассматриваемые варианты могли бы включать в себя повышение стандартов въезда офицеров, с тем чтобы они были близки к паритету с образовательным потенциалом воздушных и морских областей. И попытка привить профессиональный дух, который стремится к совместной или комбинированной военной эффективности, а не к сценарным демонстрациям огневой мощи, может помочь создать петлю обратной связи с извлеченными уроками в учебной деятельности. В то же время поиск возможностей для проверки потенциала, будь то в ходе двусторонних учений или в ходе операций, может помочь бросить вызов военным лидерам и солдатам и познакомить их с оперативными методами других стран. Там, где отсутствует местный потенциал, найм персонала - либо в качестве избранных, но наделенных полномочиями командных назначений, либо в качестве хорошо размещенных советников-может помочь компенсировать в противном случае редкие контакты с современной оперативной средой. Кроме того, более широкие военные реформы, подобные тем, которые проводит Саудовская Аравия, направлены на повышение эффективности оборонных организаций и вспомогательной инфраструктуры внутри страны.
   В последние годы произошли значительные сдвиги в направлении создания в некоторых государствах того, что можно было бы назвать формирующейся военной культурой - или, по крайней мере, культурой "национальной безопасности". Например, ОАЭ ввели национальную военную службу в 2014 году, а в последующие годы ввели целый ряд льгот за прохождение службы. Он также ежегодно проводит "День памяти" в ноябре, и церемонии возвращения домой отмечаются для военнослужащих, возвращающихся из миссий или даже из ротаций войск, в то время как в некоторых региональных государствах проводятся церемонии репатриации для тех, кто погиб в ходе операций. Они предназначены, возможно, для того, чтобы создать esprit de corps, чествуя тех, кто погиб, и демонстрируя другим служащим войскам, что ни они, ни их семьи не будут забыты. Такая деятельность также служит отражением более широкого признания государством военного риска, а также стремления властей продемонстрировать населению, что, хотя военная служба не лишена риска, иногда государству необходимо защищать свои интересы, проецируя власть.
   Израиль: развитие оборонной политики
   Внутренняя политика доминировала в дебатах в Израиле в 2019 году. На момент написания этой статьи, после безрезультатных выборов в апреле и сентябре и серьезных юридических проблем, Биньямин Нетаньяху столкнулся с шансом потерять премьерство. Однако ни он, ни его соперник Бенни Ганц, бывший начальник Генерального штаба израильских сил обороны (ЦАХАЛ), не смогли сформировать администрацию. Несмотря на сохранение стратегии сдерживания в отношении палестинцев, Нетаньяху продолжал проводить жесткую линию в отношении Ирана. С 2018 года Израиль значительно увеличил число нападений на иранские объекты и объекты "Хезболлы" в Сирии и, совсем недавно, в Ираке. Кроме того, по меньшей мере одно израильское нападение было совершено в Ливане. Израильские аналитики безопасности понимают, что в некоторых случаях Израиль имел прямой военный контакт с иранским экспедиционным корпусом Кудс в Сирии. В декабре 2018 года Израиль вскрыл и разрушил шесть туннелей, прорытых "Хезболлой" под ливанской границей на израильскую территорию.
   Нетаньяху по-прежнему считает Иран самой серьезной стратегической угрозой для Израиля. Он бросил вызов приоритетам ЦАХАЛа, как, во-первых, воспрепятствование Ирану стать ядерной силой; во-вторых, блокирование иранских усилий по повышению точности ракетного арсенала "Хезболлы"; и в-третьих, блокирование попыток Ирана закрепиться военным путем в Сирии и западном Ираке. Нетаньяху активно поддерживал политику президента Трампа по "максимальному давлению" на Тегеран. Однако решение Вашингтона в середине 2019 года не начинать военные действия против Ирана привело некоторых израильских аналитиков к мысли, что Нетаньяху может быть обеспокоен тем, что Трамп может попытаться подписать "улучшенную" ядерную сделку с Ираном. Летом 2019 года Нетаньяху попытался убедить Трампа подписать американо-израильский оборонный договор, который вызвал благоприятный твит из Белого дома, но также и указание на то, что США будут ждать результатов выборов Израиля.
   Хотя сотрудничество в области безопасности с Палестинской администрацией (ПА) На Западном берегу сохраняется, израильское правительство по-прежнему подозревает ПА в предоставлении финансовой помощи палестинским заключенным, отбывающим наказание в израильских тюрьмах. Между тем санкции, введенные в отношении ПА Израилем и Соединенными Штатами, способствовали обострению экономических проблем на Западном берегу, в то время как число насильственных инцидентов в этом районе также возросло.
   После последней израильской военной кампании в августе 2014 года граница с Газой была относительно спокойной. Затем, в марте 2018 года, вызванные финансовыми проблемами территории, вдоль границы были организованы демонстрации. Демонстранты также настаивали на своем праве вернуться. Израильские аналитики утверждают, что ХАМАС стремился заставить Египет и Израиль снять свою совместную блокаду Газы. Протесты продолжались до конца 2018 года, и ООН сообщила, что в период с марта по декабрь 2018 года там было убито около 200 человек. За инцидентами с ракетным обстрелом Израиля из Сектора Газа последовали дипломатические инициативы, направленные на снижение напряженности. Хотя Нетаньяху постоянно критиковали его политические оппоненты за "мягкость" по отношению к ХАМАСу, он упорно придерживался этого подхода. Аналитики посчитали, что Нетаньяху не видит большого преимущества в очередной военной операции в Газе, опасаясь, что она не закончится явной победой Израиля.
   Этот подход менялся только один раз, за неделю до вторых выборов в сентябре 2019 года. После того как ракеты из Газы вынудили Нетаньяху прекратить политическое выступление в южном городе Ашдод, он попытался навязать решение в пользу широкого военного ответа. Его начальники службы безопасности оказали сопротивление, и после того, как аттрнейский генерал предупредил Нетаньяху, что ему придется довести это решение до кабинета безопасности, премьер-министр отказался от своей попытки. (Позже израильские войска убили высокопоставленного лидера палестинского исламского джихада и его жену во время нападения в ноябре 2019 года в Газе.)
   План Гидеона - следующий этап
   В январе 2019 года генерал-лейтенант Авив Кочави стал новым начальником штаба Армии обороны Израиля Кочави подготовил амбициозный пятилетний план под названием Tnufa ("импульс" или "драйв") для армии, призванный заменить нынешний пятилетний план своего предшественника Гади Эйзенкота, Гидеона. Кочави даже попросил, чтобы Гидеон был заключен на год раньше, в январе 2020 года. Однако политический кризис в Израиле отложил все обсуждения бюджета до весны 2020 года. Кроме того, в условиях дефицита бюджета Израиля значительное увеличение военного финансирования, на которое надеялся Кочави, вряд ли произойдет.
   Считается, что кочави считает, что региональная нестабильность будет сохраняться, по крайней мере, в течение следующего десятилетия. Он также, как сообщается, считает, что угроза гражданскому населению Израиля на внутреннем фронте возрастет за счет использования более точных и дальнобойных ракет и ракетных комплексов такими организациями, как ХАМАС и "Хизбалла", которые начнут приобретать возможности, которые, по словам нового начальника штаба, превратят их в "террористические армии". По словам Кочави, ЦАХАЛ должен готовиться к более серьезным технологическим разработкам, в ходе которых его противники (не только государства, но и организации) научатся управлять сложными киберин-инструментами и навигационными системами. Он также понимает, что армия должна также учитывать потенциальное воздействие непредсказуемых событий, возможно, включая Иран, близкий к ядерному статусу, или неожиданную смену режима в относительно дружественных соседях, таких как Египет и Иордания.
   Первоначальные планы кочави в качестве начальника штаба, как предполагается, включают в себя акцент на военно-воздушные силы, технологии и сбор разведывательной информации, а также более совершенное сочетание этих трех факторов. Он также рекомендует существенно улучшить положение сухопутных войск. Однако существуют препятствия на пути наращивания потенциала сухопутных сил, включая бюджеты и политику, а также вопрос о том, считают ли израильские политики и общественность использование крупных сухопутных сил решающим фактором в будущих операциях. По мнению израильских специалистов, когда Нетаньяху представил свое "Видение 2030 года" для ЦАХАЛа старшим командирам в начале 2019 года, сухопутные войска даже не входили в пятерку главных приоритетов, отмеченных для инвестиций. Это были кибернетические возможности, охрана границ, высокоточное оружие для ВВС, улучшенная защита инфраструктуры (гражданских, военных и стратегических объектов) и увеличение запасов перехватчиков для противовоздушной и противоракетной обороны. Сообщается, что позднее были внесены усовершенствования в состав сухопутных войск, хотя подробности остаются скудными.
   Саудовская Аравия: реформирование оборонного комплекса
   Саудовская Аравия в последние годы стабильно занимает одно из первых мест в мировом рейтинге как по общему объему оборонных расходов, так и по объему импорта вооружений. Эр-Рияд уже давно имеет тесные оборонные отношения с Соединенными Штатами, и среди его ассортимента иностранной оборонной техники он эксплуатирует передовые истребители из Великобритании и США.
   Несмотря на высокий уровень финансирования обороны и наличие передового Арсенала техники, Саудовская Аравия по-прежнему сталкивается с трудностями в обеспечении безопасности своих границ, проецировании мощи и достижении успешных результатов в борьбе с противниками в Йемене. Аналитики назвали причины недостаточной эффективности вооруженных сил страны, в том числе неэффективность и плохую организацию. Некоторые утверждают, что саудовские организации безопасности были созданы для того, чтобы дублировать роли друг друга. Координация между различными службами, как сообщается, остается проблематичной, в то время как необходим прогресс в других областях, таких как стандартизация вооружений и подготовка кадров. Кроме того, процесс приобретения оборудования является непрозрачным и-по крайней мере, на публике - не имеет четкой дорожной карты. Для решения этих давних проблем Эр-Рияд приступил к осуществлению всеобъемлющей программы оборонных реформ и рассчитывал принять более широкие меры в рамках всего правительства, включая борьбу с коррупцией. Эти реформы направлены на то, чтобы дать Саудовской Аравии современную министерскую основу для совместного планирования миссий и принятия решений о закупках.
   Программа оборонной реформы Саудовской Аравии состоит из четырех основных компонентов: министерская реформа; создание Главного управления военной промышленности (гами); создание военной промышленности Саудовской Аравии (саами); и реформа/расширение профессионального военного образования.
   Традиционно Министерство обороны было скорее церемониальным, чем функциональным ведомством: оно не координировало планы или военные операции, а решения о закупках принимались отдельными службами, которые затем обращались за деньгами к королевскому двору. При содействии Великобритании и США Эр-Рияд намерен создать организацию, которая в большей степени способна определять военные потребности страны, сопоставлять ресурсы с этими потребностями, а также разрабатывать и осуществлять планы и политические ориентиры. Кроме того, планируется создать постоянный военный штаб, аналогичный постоянному Объединенному штабу в Соединенном Королевстве, который будет сформирован и укомплектован персоналом для проведения чрезвычайных операций, заменив нынешнюю специальную систему назначения командиров для каждой операции. И Вашингтон, и Лондон планируют предоставить для этой работы своих консультантов на местах.
   Компания GAMI была основана в 2017 году. На него возложена задача оценки предлагаемых приобретений оборудования и обеспечения большей согласованности потребностей во всех вооруженных силах. Поскольку гами не привязан к какой-либо одной службе и призван свести к минимуму местничество, коррупцию и неэффективность, этот орган будет примерно аналогичен отделу закупок, технологий и закупок Западного Министерства обороны. Как только требование будет отвергнуто и проверено компанией GAMI, она начнет искать поставщиков. Теоретически это должно обеспечить принятие объективных решений по вопросам закупок.
   SAMI, также запущенный в 2017 году, призван стать "национальным чемпионом" Саудовской Аравии в оборонном секторе и является главным средством, с помощью которого Эр-Рияд рассчитывает достичь цели расходования 50% средств на оборонные закупки на местном уровне к 2030 году, как это предусмотрено в программе Саудовской Аравии Vision 2030. Агентству поручено создавать фабрики по производству оборудования в Королевстве, а не просто собирать комплекты из-за рубежа. Руководство саами четко заявило о своем желании импортировать (и в конечном счете экспортировать) технологии и оборонные процессы. В то время как некоторые из его операций потребуют иностранных партнеров, цель состоит в том, чтобы создать полностью местный оборонно-промышленный сектор. Один из краткосрочных рисков заключается в том, что сосредоточение внимания саами на национальном суверенитете и внутреннем производстве может идти вразрез с общими целями страны по повышению военной и финансовой эффективности.
   Кроме того, Эр-Рияд обращается за помощью к Великобритании и США в реформировании профессионального военного образования. Начиная с военного колледжа и работая через штабной колледж в военных академиях, план состоит в том, чтобы саудовские вооруженные силы пересмотрели свою учебную программу, разработали своих собственных инструкторов и заменили зубрежку критическим мышлением. Однако сроки выполнения этой важной задачи остаются неясными. Вооруженные силы также обращаются за помощью к Великобритании и США в создании профессиональной системы унтер-офицеров.
   Постоянная поддержка со стороны старших руководителей будет иметь жизненно важное значение для успеха этих планов, в то время как очевидные трудности в обеспечении явного военного успеха в Йеменской войне, вероятно, будут продолжать напоминать военным лидерам о необходимости совершенствования оборонного комплекса. Перед амбициями Эр-Рияда по-прежнему стоят серьезные задачи, и результаты некоторых из вносимых изменений, скорее всего, будут ощущаться раньше, чем другие. Тем не менее, хотя нет никакой гарантии того, что план оборонной реформы увенчается успехом, у тех, кто участвует в этом процессе, теперь есть дорожная карта, которая будет направлять эти усилия.
   ЭКОНОМИКА ОБОРОНЫ
   Экономические перспективы региона несколько ухудшились в 2019 году, в основном из-за нестабильных мировых цен на нефть и сохраняющихся вызовов региональной безопасности, главным образом между Ираном и Соединенными Штатами и государствами-членами Совета сотрудничества стран Персидского залива (ССАГПЗ), а также продолжающегося конфликта в Ливии, Сирии и Йемене. Рост регионального ВВП продолжал замедляться и, по оценкам Международного валютного фонда (МВФ), в 2019 году составит около 0,5%. (Определение МВФ Ближнего Востока и Северной Африки включает Афганистан и Пакистан, а также Джибути и Судан.) Однако МВФ прогнозирует скромное восстановление экономики в 2020 году, при этом рост оценивается примерно в 3%, главным образом за счет улучшения экономических перспектив для стран-экспортеров нефти, не входящих в ССАГПЗ, особенно Ирака.
   Цены на нефть немного снизились в 2019 году, отчасти из-за более слабого глобального роста и увеличения добычи в США. В октябре 2019 года добыча нефти в США достигла рекордных 12,6 млн. баррелей в сутки. Это отражает решение Вашингтона в 2015 году максимально увеличить добычу сланцевой нефти и альтернативных видов топлива. В результате производства в США и низкого уровня спроса со стороны других ключевых импортеров (в частности, Китая и европейских государств) цены на нефть марки Brent упали в среднем с 71,1 доллара США за баррель в 2018 году до примерно 60 долларов за баррель в 2019 году. Однако после нападений на нефтяные объекты Саудовской Аравии и продолжающейся напряженности в Персидском заливе цены на нефть остаются неустойчивыми.
   Экономики стран ССАГПЗ второй год подряд демонстрируют низкие темпы роста-около 0,7% в 2019 году, но в 2020 году они, по прогнозам, вырастут примерно до 2,5%. Эти государства медленно оправились от обвала цен на нефть в 2014 году и связанного с ним бюджетного дефицита, хотя Катар и Объединенные Арабские Эмираты были относительными исключениями. Рост ВВП в этих двух странах все больше связан не только с экспортом нефти, но и с инвестициями в инфраструктуру, в рамках подготовки к ЭКСПО-2020 в ОАЭ и чемпионату мира по футболу 2022 года в Катаре, а также с долгосрочным проектом Vision 2030 в Саудовской Аравии.
   Ожидается, что экономика стран-экспортеров нефти, не входящих в ССАГПЗ, сократится, причем эта тенденция в значительной степени обусловлена Ливией и Ираном. В последнем случае экономика продолжает страдать из-за ужесточения санкций США, снизившись с - 4,8% в 2018 году до ожидаемых - 9,5% в 2019 году.
   Региональный экономический рост возглавляют развивающиеся страны-импортеры нефти, которые, по оценкам, вырастут в 2019 году на 3,6%. Из этих стран Египет, на долю которого приходится более 8% ВВП региона, как ожидается, продемонстрирует сильный рост на уровне 5,5%, а затем Марокко - около 2,7%.
   Расходы на оборону: по-прежнему приоритетны
   Несмотря на общий экономический спад в регионе, расходы на оборону остаются высокими, особенно в государствах ССЗ. Это связано с озабоченностью по поводу региональной безопасности и расходов, связанных с оперативным развертыванием, в том числе в Ливии и Йемене. Она также отчасти обязана той роли, которую закупки оружия играют во внешней политике и политике безопасности этих государств. Саудовская Аравия, которая уже четвертый год проводит военные операции в Йемене, увеличила свой оборонный бюджет в среднем с 8% ВВП в 2009-13 годах до 12% ВВП в 2015-19 годах, хотя этот показатель сократился с 86,4 млрд. долларов в 2018 году до 78,4 млрд. долларов в 2019 году. Однако эта последняя цифра может быть изменена, поскольку в предыдущие годы Саудовская Аравия опубликовала пересмотренные цифры позднее в этом году, указывая на более высокие расходы на оборону. Оман в целом отразил эту тенденцию, увеличив свои ассигнования на оборону в среднем с 8% до 13% от общего ВВП за те же периоды времени, достигнув в 2018 году 8,9 млрд. долларов.
   В октябре 2018 года премьер-министр и министр обороны ОАЭ, как сообщается, объявили, что страна увеличит свои расходы на оборону на 41% в федеральном бюджете на 2019 год. Однако это заявление, скорее всего, не охватывало общие расходы ОАЭ на оборону, поскольку в 2019 году они составят всего 0,6% ВВП страны. В официальном объявлении указывалось, что расходы на оборону в 2019 году составили 2,3 млрд. долларов, что, хотя и является значительным увеличением по сравнению с утвержденными на 2018 год 1,66 млрд. долларов, не включает расходы на закупки. Аналитики также считают, что Катар, возможно, увеличил свои оборонные расходы не только с учетом требований безопасности, связанных с Чемпионатом мира по футболу 2022 года, но и на фоне региональных вызовов безопасности, возможно, даже включая дипломатический кризис с соседями по ССАГПЗ.
   Однако разбивка бюджетов этих стран и данные о расходах на оборону в целом остаются непрозрачными. Это касается не только ОАЭ и Катара, но и Сирии с 2011 года, а также Ливии и Йемена с 2014 года. Только в феврале 2019 года на проходящей раз в два года в ОАЭ международной оборонной выставке и конференции (IDEX) было объявлено о заключении оборонных контрактов на сумму 5,45 млрд. долл. Расходы ОАЭ на оборону были оценены МИС примерно в 14,4 млрд. долларов (а Катар-в 5,1 млрд. долларов) в 2014 году, в последний год, когда были доступны данные и надежные оценки.
   Между тем годовой оборонный бюджет Бахрейна был относительно стабильным-около 1,5 млрд. долларов в течение последних пяти лет (около 4% ВВП), в то время как бюджет Кувейта, составляющий 6,4 млрд. долларов в 2019 году, приближается к 5% ВВП. По всему Персидскому заливу номинальные расходы Ирана на оборону, как ожидается, сократятся в 2019 году примерно с 21,9 млрд. долларов в 2018 году до 17,4 млрд. долларов в 2019 году, отчасти из-за ухудшения обменного курса.
   Оборона сейчас, по-видимому, является более низким приоритетом для некоторых импортеров нефти. Оборонный бюджет Египта сократился, но, по-видимому, стабилизировался на уровне около 1,5% ВВП (4,7 млрд. долларов, включая 1,3 млрд. долларов иностранного военного финансирования США, в 2019 году). Тунис и Марокко выделяют относительно скромные суммы на оборону, в 2019 году соответственно около 2,7% и 3,1% ВВП, а с учетом иностранного военного финансирования США - 1,03 млрд. долл. и 3,6 млрд. долл. соответственно.
   Оборонные закупки и промышленность
   Ближний Восток и Северная Африка уступают Азии только в том, что касается объема импорта вооружений, и этот разрыв сокращается. Учитывая проблемы региональной безопасности, вполне возможно, что расходы на закупки продолжат свою нынешнюю восходящую траекторию. Государства ССАГПЗ и Египет (где аналитики утверждают, что закупки в значительной степени обеспечиваются экономической помощью Саудовской Аравии и ОАЭ) также, вероятно, продолжат диверсифицировать свои источники поставок, продолжая инвестировать в местные отрасли промышленности.
   Государства Персидского залива продолжают усилия по модернизации своего парка боевых самолетов, о чем свидетельствуют в Саудовской Аравии продолжающиеся поставки истребителей F-15SA (с 2016 года) и запуск первого местного учебного Hawk в апреле 2019 года, а в ОАЭ - продолжающийся проект Dolphin, в рамках которого пара бизнес-джетов Bombardier Global 6000 адаптируется для выполнения неопределенной специальной миссии (вероятно, связанной с задачами сбора электронной и сигнальной информации). Этот акцент на авиацию наблюдается также в Египте и Катаре, оба купили французский Rafale. Первая партия была доставлена в Доху в начале июня 2019 года. Доха также добилась дальнейшего прогресса в своей сделке с Великобританией по самолетам Typhoon и Hawk, причем первая партия катарского персонала, как сообщалось, прибудет в Великобританию для обучения в 2019 году.
   Государства ССЗ также стремились приобрести больше морских активов. ОАЭ подписали контракты на поставку надводных боевых кораблей "голубых вод" и экспедиционных военно-морских платформ, включая сделку на сумму $842 млн. с французской военно-морской группой на поставку двух фрегатов "Gowind" в июне 2019 года. Саудовская Аравия договорилась о сделке с Lockheed Martin на сумму $6 млрд. в 2018 году для четырех многоцелевых надводных боевых кораблей, а Египет осуществил опцион на вторую пару подводных лодок типа 209/1400 mod в 2014 году, а немецкая TKMS спустила на воду третью лодку в мае 2019 года.
   Системы противовоздушной обороны по-прежнему являются объектом закупок для некоторых государств. Алжир, Египет, Иран и Сирия либо эксплуатируют, либо получают различные варианты российской системы С-300, в то время как государства Персидского залива Кувейт, Катар и Саудовская Аравия либо эксплуатируют, либо получают американскую систему Patriot. ОАЭ также получили систему THAAD - вторая батарея была поставлена в 2018 году - после заказа 2011 года. Хотя эти закупки отражают традиционные региональные оборонно-торговые партнерства, будущие заказы могут не следовать этой схеме. Например, некоторые западные страны ввели торговые ограничения в связи с войной в Йемене. Ранее, когда западные государства доказывали свою неспособность или нежелание продавать оборонное оборудование (например, необитаемые летательные аппараты, беспилотные летательные аппараты), они искали других поставщиков. Китайские вооруженные беспилотники, например, были замечены в запасах Саудовской Аравии и ОАЭ. Россия стремилась расширить свой традиционный набор региональных отношений, возможно, как по политическим, так и по экономическим причинам. После нападения на нефтяные объекты Саудовской Аравии 14 сентября 2019 года сообщалось, что президент России Владимир Путин заявил, что Эр-Рияд должен закупить российскую технику ПВО. Путин, видимо, последовал этому предложению, когда посетил Эр-Рияд в середине октября.
   Хотя большая часть оборонной техники, закупаемой в регионе, поступает от внешних поставщиков, местное производство вооружений продолжает расширяться. Большинство местных оборонно-промышленных компаний находятся в Израиле и Турции, но в последние годы наблюдается рост в оборонных секторах Саудовской Аравии и ОАЭ. В результате взаимодействие с местными фирмами становится все более важной частью военных контрактов, заключаемых с этими странами. События, происходящие в настоящее время в оборонной промышленности этих стран, свидетельствуют о том, что эта тенденция будет только продолжаться.
   Саудовская Аравия в рамках программы Vision 2030 и ее более широких инициатив в области оборонных реформ продолжает стремиться развивать свою местную оборонную промышленность, а в феврале 2019 года Экономический совет Тавазуна ОАЭ объявил о начале создания Фонда развития обороны и безопасности на сумму 680 миллионов долларов, направленного на стимулирование Национального экономического развития через местные оборонные отрасли. Создание ОАЭ в 2014 году компании Emirates Defence Industries Company (EDIC) является ярким примером стремления региональных государств не только "вывести на сушу" больше оборонного производства и улучшить спектр высокотехнологичных рабочих мест, доступных гражданам, но и реализовать большую внутреннюю выгоду от собственных оборонных инвестиций. В конце 2019 года ОАЭ надеялись еще больше укрепить свой местный оборонный сектор за счет консолидации и более тесной интеграции разработок коммерческого сектора в оборонную промышленность. Новый конгломерат под названием "Край", как сообщается, объединит около 25 дочерних компаний из EDIC, Emirates Advanced Investments и Tawazun, также входящих в эти группы. Ключевая причина, лежащая в основе этого шага, заключается в стимулировании местных оборонных исследований и разработок. Эдж сказал, что он будет объединять фирмы в пять кластеров: платформы и системы, ракеты и оружие, киберзащита, радиоэлектронная борьба и разведка, а также поддержка миссий.
   МАРОККО
   Вооруженные силы Марокко переживают период значительной модернизации и трансформации. Это повлекло за собой структурные изменения в Вооруженных силах, ставшие очевидными с восстановлением призыва в 2019 году и продолжающимся внедрением современной военной техники. В результате увеличивается финансирование обороны. В то же время Рабат по-прежнему учитывается в своем подходе к внешним военным отношениям и военному развертыванию. Соединенные Штаты являются ведущим поставщиком военной техники в Марокко. Существуют также оборонные отношения с рядом европейских и ближневосточных государств, а Марокко до начала 2019 года было участником возглавляемой Саудовской Аравией коалиции в Йемене. Тем временем напряженность в отношениях с Алжиром сохраняется, и граница между двумя странами остается закрытой.
   Приоритеты оборонной политики
   Вооруженные силы Марокко в основном противостоят потенциальным вызовам со стороны Народного Фронта освобождения Сегия-Эль-Хамра и Рио-де-Оро (Фронт ПОЛИСАРИО) в Западной Сахаре и алжирской армии на южной и восточной границе. Марокканские войска участвовали в операциях против ПОЛИСАРИО с 1975 года до тех пор, пока в 1991 году не вступило в силу объявленное ООН перемирие. (Обе стороны периодически заявляют о нарушениях режима прекращения огня в докладах в ООН.) В Западной Сахаре ООН сохраняет свою миссию МООНРЗС, которая, по данным ООН, в 2019 году проводила как политическую, так и военную деятельность, причем последняя заключалась в разминировании и мониторинге песчаного вала, который в настоящее время разделяет обе стороны. Этот барьер, возведенный в 1987 году, тянется более чем на 2500 километров от Марокко до Мавритании вдоль алжирской границы. Марокканские войска размещают через определенные промежутки времени посты охраны вдоль дамбы, а силы ПОЛИСАРИО-на другой стороне. В докладе генерального секретаря ООН за октябрь 2019 года О МООНРЗС говорится, что он по-прежнему "убежден в том, что решение вопроса о Западной Сахаре возможно". На переговорах при посредничестве ООН в марте 2019 года в Женеве собрались представители Алжира, Мавритании, Марокко и ПОЛИСАРИО. В октябре 2018 года ООН приняла резолюцию 2440 Совета безопасности (СБ), которая призывает стороны продолжать диалог и "демонстрировать дальнейшую политическую волю к решению проблемы, в том числе путем расширения обсуждения предложений друг друга". ООН отметила (в SCR 2440 и 2494), что предложения были представлены как Марокко, так и ПОЛИСАРИО в 2007 году. В 2019 году Марокко вновь заявило о своей инициативе автономии в качестве предложенного Рабатом решения.
   Между тем напряженность в отношениях с Алжиром сохраняется уже давно. Граница между двумя странами была закрыта с 1990-х годов, и в 2018 году сообщалось, что Марокко установит там новые башни. По ту сторону границы Алжир поддерживает 8-ю бронетанковую дивизию в Рас-эль-Ма, 40-ю механизированную дивизию в Бешаре и 38-ю моторизованную бригаду в Тиндуфе. Однако и Алжир, и Марокко также принимают меры по обеспечению безопасности границ в целях ограничения контрабанды товаров (таких как наркотики или оружие) и незаконных потоков населения, которые потенциально могут быть использованы террористами. Ожидается, что Вооруженные силы Марокко будут периодически обеспечивать контртеррористический потенциал, а также, вероятно, осуществлять наблюдение за двумя испанскими анклавами в Сеуте и Мелилье на севере страны в целях обеспечения безопасности границ, а также следить за перемещением населения и потенциальными рисками для международных судоходных путей в Гибралтарском проливе.
   Марокко имеет широкий спектр международных оборонных связей с западными и арабскими государствами. Некоторые из них вызваны географическим положением Марокко и его важностью в связи со Средиземноморьем и более широкой динамикой безопасности в Северной Африке и на Ближнем Востоке. Другие, вероятно, будут вызваны относительной политической стабильностью Марокко; в Северной Африке это единственное государство, которое не претерпело смены режима после 2011 года. Марокко также надеется извлечь выгоду из своего диапазона внешних оборонных связей. Она поддерживает значительные отношения с Францией, и каждый год обе страны проводят морские учения "ЧЕБЕК". Тем временем с Великобританией развиваются военные отношения. В 2018 году между Лондоном и Рабатом был подписан стратегический диалог (вторая встреча состоялась в 2019 году), и были организованы совместные учения.
   Марокко направило войска в 2015 году для участия в возглавляемой Саудовской Аравией коалиции в Йемене. Он потерял F-16 на операциях там же в том же году. Однако в начале 2019 года она объявила, что больше не будет участвовать в военных действиях. Судя по сообщениям, этот вывод войск свидетельствует о напряжении в отношениях между Рабатом и Эр-Риядом, но это остается неясным. Тем не менее в последние годы появились сообщения о значительных инвестициях Саудовской Аравии в оборонный сектор Марокко.
   Вооруженные силы также участвуют в миротворческих операциях ООН в Кот-д'Ивуаре и Демократической Республике Конго. Позиция Марокко как крупного союзника, не входящего в НАТО, также способствовала развитию международного сотрудничества. В 1999 году Марокко направило войска в Косово, и его контингент был выведен только в 2014 году. За это время, по данным НАТО, Марокко направило в миссию около 11 000 военнослужащих. Но, пожалуй, самые важные оборонные отношения-это отношения с США. Марокко и США ежегодно организуют крупное совместное учение "Африканский лев"на фоне ряда других более мелких мероприятий по подготовке подразделений.
   Персонал
   Возвращение призыва на военную службу и его распространение на женщин стало важным событием последнего времени. Обязательная воинская повинность была первоначально введена в действие в 1966 году и была отменена в 2006 году, когда вооруженные силы стали полностью профессиональными. В настоящее время Национальная служба включает в себя один год службы для мужчин в возрасте от 20 до 35 лет, но на добровольной основе для женщин в возрасте от 20 до 27 лет. В настоящее время осуществляется целый ряд вспомогательных мероприятий, включая инициативы по проведению переписей, с тем чтобы обеспечить информирование о процессе подготовки проекта. Призывники должны пройти четырехмесячную базовую подготовку, за которой последует профессиональная подготовка в течение оставшихся восьми месяцев. Причины для восстановления этого проекта, как сообщается, включали укрепление социальной сплоченности, но аналитики также подчеркивали его потенциальную роль в сокращении безработицы среди молодежи в качестве еще одного движущего фактора.
   Офицерская подготовка проходит в Королевской Военной академии в Мекнесе, которая включает в себя среднюю школу, которая обеспечивает обучение новых потенциальных кадетов на уровне бакалавра. Королевский колледж высшего военного образования в Кенитре служит высшим штабным колледжем. Она готовит около 100-150 офицеров из трех вооруженных сил и жандармерии, а также студентов из стран Африки к югу от Сахары. Обучение сосредоточено на оперативном планировании и совместных национальных и многонациональных операциях.
   Вооруженные силы
   В последние годы военно-воздушные силы получили значительные инвестиции. Его основной современный потенциал вращается вокруг F-16 Block 50/52, с предусмотренными задачами, включая противовоздушную оборону, точный удар, дальний удар и подавление ПВО противника (SEAD). Марокканские пилоты были направлены на дозаправку в воздухе и учебные курсы SEAD в США и ближневосточных Штатах. ВВС запросили у США 25 новых F-16V и модернизацию всего парка из 23 F-16C и D до формата V. Другой основной боевой самолет ВВС, F-5, находится на вооружении с 1970-х годов и, как понимают аналитики, будет постепенно выведен из эксплуатации с середины 2020-х гг. парк ударных вертолетов, состоящий из Gazelle с противотанковой ракетой HOT, планируется усилить к 2022 году с принятием на вооружение AH-1Z Viper или AH-64E Apache Guardian. Эта возможная продажа, согласно американским соглашениям о продаже иностранных военных товаров, была одобрена Госдепартаментом США в ноябре 2019 года. Армия также стремится усовершенствовать свои дальнобойные системы ПВО, и понятно, что американские системы Patriot PAC-2 или китайские HQ-9 могут быть рассмотрены. Вооруженные силы уже приобрели систему HQ-9 китайского производства, которая, как полагают, включает в себя пушечно-ракетную комбинацию типа "Skyguard" с ракетами наземного базирования PL-9 и 35-мм пушками PG-99 для противовоздушной обороны малой дальности.
   Военно-морской флот располагает одним французским эсминцем FREMM и тремя фрегатами класса "Sigma". Приобретение этих кораблей повысит противолодочные возможности Военно-морского флота. Некоторые аналитики понимают, что военно-морской флот также может рассмотреть возможность использования подводных лодок. Действительно, в 2013 году российские источники сообщали, что "Рособоронэкспорт" предложит Марокко свою подводную лодку "Амур-1600", если Рабат объявит тендер ("Амур", скорее всего, является экспортной версией российского класса "Лада"). Тем временем в 2019 году португальские СМИ сообщили, что военно-морские силы двух стран могут развивать сотрудничество, связанное с подводным потенциалом. Португальские верфи в последние годы провели ремонтные работы на ряде марокканских военно-морских судов. Сообщалось также о возможном интересе марокканцев к немецким лодкам типа 209/1400 или типа 214.
   Тем временем армия извлекла выгоду из крупной программы закупок, основанной на американском механизме избыточных оборонных статей. Марокко получило 222 основных боевых танка M1A1SA Abrams в период с 2016 по 2018 год. По данным агентства по сотрудничеству в области обороны и безопасности США, планируется модернизировать 162 таких танка до одного из трех вариантов: ситуационно-ориентированной (базовой) версии M1A1, M1A2M (с независимым тепловизором командира) или версии Корпуса морской пехоты США M1A1, которая включает в себя "slew to cue". Это, как сообщается, позволяет башне двигаться, чтобы выровняться с видом командира при нажатии кнопки button. Марокканский танковый флот состоит также из американских M60A1 и A3 Pattons и российских T-72Б. Однако известно, что МБТ-2000 китайского происхождения были возвращены. Главным бронетранспортером армии является французский VAB. Марокканская артиллерия включает около 200 американских самоходных гаубиц M109 и китайские реактивные системы залпового огня (возможно, 302-мм WS-1, в то время как 300-мм+ PHL-03 были зарегистрированы в стране).
   Оборонная экономика и промышленность
   В своем консультативном докладе по статье IV по Марокко, опубликованном в июле 2019 года, Международный валютный фонд (МВФ) подчеркнул, что экономическая активность в Марокко ослабла в 2018 году, отчасти из-за снижения темпов роста в сильно зависящем от погоды сельскохозяйственном секторе, хотя МВФ прогнозирует, что общий рост достигнет 4,5% к 2024 году. Этот прогноз зависит от целого ряда факторов, включая внутренние реформы и влияние международных цен на нефть. Значительные доходы поступают от автомобильного и фосфатного секторов. Безработица несколько снизилась до уровня 8,5% в августе 2019 года, хотя сообщается, что уровень безработицы значительно выше для молодых марокканцев.
   В последние годы оборонный бюджет Марокко неуклонно растет в местной валюте и вырос с 34,3 млрд. дирхамов (3,65 млрд. долл.) в 2018 году до 35,1 млрд. дирхамов (3,63 млрд. долл.) в 2019 году, а в 2020 году, по прогнозам, вырастет до 45,4 млрд. дирхамов (4,69 млрд. долл.). Сумма, выделяемая на расходы на персонал, по прогнозам, значительно возрастет в бюджете 2020 года до 33,47 млрд. дирхамов (3,45 млрд. долларов) с 24,33 млрд. дирхамов (2,51 млрд. долларов) в 2019 году. В 2020 году эта сумма составит 73,7% оборонного бюджета, в процентном выражении это скромное увеличение. Аналитики предположили, что этот рост может быть во многом связан с расходами, связанными с возвращением к призыву на военную службу.
   В настоящее время сфера деятельности оборонной промышленности ограничена, и она имеет опыт лишь в области технического обслуживания и производства боеприпасов к стрелковому оружию. Однако с 2010 года Марокко привлекло инвестиции в сектор гражданской авиации, и понятно, что в этом секторе активно работают около 140 компаний. Считается также, что марокканские власти наращивают международные контакты в целях разработки промышленной стратегии. Визиты в апреле 2019 года министра обороны Испании Анхеля Оливареса Рамиреса и в июле 2019 года тогдашнего государственного министра Вооруженных сил Великобритании Марка Ланкастера, как сообщается, привели к дискуссиям на эту тему. Тем временем французская фирма Arquus (ранее Renault Truck Defense) работает с Марокко над проектами модернизации транспортных средств, а бельгийская фирма Mecar, как сообщается, построила завод по производству боеприпасов в Марокко.

   ALGERIA
    []

    []
   BAHRAIN
    []

    []
   EGYPT
    []

    []

    []

    []
   IRAN
    []

    []

    []

    []
   IRAQ
    []

    []
   ISRAEL
    []

    []

    []
   JORDAN
    []

    []
   KUWAIT
    []

    []
   LEBANON
    []

    []
   LIBYA
    []

    []
   MAURITANIA <
    []
   MOROCCO
    []

    []
   OMAN
    []

    []
   PALESTINIAN<
    []
   QATAR
    []

    []
   SAUDI ARABIA
    []

    []

    []
   SYRIA
    []

    []

    []
   TUNISIA
    []

    []
   UNITED ARAB EMIRATES (UAE)
    []

    []
   REPUBLIC OF YEMEN
    []

    []

    []

    []

    []



   Charter 8. Caribbean and Latin America
    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

   Глава 8. КАРИБСКИЙ БАССЕЙН И ЛАТИНСКАЯ АМЕРИКА
   * Ограниченные и все более стареющие запасы оборудования, наряду с экономическими ограничениями, продолжают сказываться на развитии регионального военного потенциала.
   * Возросла напряженность в отношениях между Венесуэлой и Колумбией, причем колумбийские лидеры утверждали о присутствии в Венесуэле вооруженных группировок, подобных АНО. В ответ на военные учения Венесуэлы через границу Колумбия в сентябре подняла по тревоге свои вооруженные силы.
   * Основные оборонно-промышленные проекты в Бразилии были успешно реализованы. Embraer поставила бразильским ВВС первый транспортный самолет KC-390, построенный в партнерстве с Boeing, Saab успешно провела первый испытательный полет с первым бразильским истребителем Gripen E, а также начались ходовые испытания первой бразильской подводной лодки, построенной по проекту PROSUB, катера класса Scorpène Riachuelo.
   * Мексиканское правительство создало Национальную гвардию в ответ на все еще нестабильную ситуацию в области безопасности. Эти силы начали свою деятельность в середине года и, как планируется, будут иметь общую штатную численность в 58.000 человек, набранную из армейских военно-полицейских подразделений, военно-морской полиции и федеральной полиции.
   * Нехватка финансовых средств препятствовала замене устаревшего парка истребительной авиации в Чили, Колумбии и Перу. Последний недавно принял решение продлить срок службы своего флота F-16 Block 50s после 2040 года.
  
   Латинская Америка и Карибский бассейн
   Проблемы безопасности в регионе в 2019 году были в целом аналогичны тем, которые существовали в предыдущие годы, и значительное внимание уделялось реагированию на преступную деятельность, включая торговлю наркотиками. Однако в этом году были и другие случаи, когда вооруженные силы брали на себя функции по обеспечению внутренней безопасности, в то время как правительствам некоторых государств также приходилось бороться с целым рядом протестных движений.
   Региональные события
   Последствия экономического и политического кризиса в Венесуэле продолжают занимать внимание региональных правительств и их сил безопасности. Это происходит не только из-за присутствия на территории Венесуэлы негосударственных группировок - в мае Лимская группа заявила, что президент Николас Мадуро защищает "террористические группы", - но и из-за передвижения венесуэльских граждан. По данным ООН, по состоянию на ноябрь 2019 года около 4,5 миллионов венесуэльцев покинули страну, в основном в соседние государства - движение населения составило "самый большой исход в истории Южной Америки", согласно докладу ООН. В Колумбии проживает более миллиона человек. В своем выступлении в ООН в сентябре президент Колумбии Иван Дуке заявил, что повстанцы из Национальной освободительной армии, колумбийской повстанческой группировки, укрываются в Венесуэле.
   Тем временем президент Мадуро, судя по всему, к концу года пережил, возможно, самую серьезную угрозу своему руководству с тех пор, как он пришел к власти. Это произошло в январе, когда оппозиционный политик Хуан Гуайдо, председатель Национального собрания Венесуэлы, объявил себя исполняющим обязанности президента после протестов против инаугурации Мадуро после выборов в 2018 году, которые широко утверждались как глубоко ущербные. Попытки побудить членов вооруженных сил помочь свергнуть Мадуро привели к некоторым дезертирствам, но верховное командование оставалось лояльным.
   В Колумбии в 2019 году Вооруженные силы продолжали бороться с небольшими группами остающихся диссидентов и другими формами преступности, а также оказывать поддержку силам безопасности. После подписания в Гаване в 2016 году мирного соглашения с Революционными вооруженными силами Колумбии (РВСК) вооруженные силы рассматривали будущие роли, структуры и возможности, выходящие за рамки тех, которые требуются для проведения операций по обеспечению внутренней безопасности. Однако решение отколовшейся группы РВСК-ЕР в августе 2019 года возобновить свою военную кампанию привело к тому, что Вооруженные силы Колумбии переориентировались на решение проблемы внутренней безопасности.
   Тем не менее, внешнее видение остается. Она предназначена для развития международных связей и позволяет вооруженным силам Колумбии стать поставщиком услуг в области безопасности, а также для того, чтобы помочь им оттачивать свои военные навыки и приобретать больший опыт. Например, уже второй год подряд Колумбия направляет в США свой единственный танкер KC-767 для участия в учениях "Red Flag". (В 2018 году он также отправил боевые самолеты Kfir.) По данным американских источников, колумбийский танкер был единственным, способным заправить американский самолет EA-18G Growler во время учений 2019 года.
   Президент Жаир Больсонаро вступил в должность в Бразилии в январе 2019 года. Вооруженные силы по-прежнему занимаются модернизацией и перевооружением, при этом планируется значительное приобретение потенциала. Отложенная программа PROSUB, предусматривающая поставку четырех обычных и одной атомной подводной лодки, наконец привела к тому, что первая лодка вошла в воду в декабре 2018 года, когда и Больсонаро, и его предшественник Мишель Темер приняли участие в запуске Riachuelo, дизель-электрической лодки класса Scorpène, построенной в Бразилии. В сентябре было объявлено, что Бразилия приобретет 28 транспортных самолетов Embraer KC-390. Португалия также покупает этот самолет, который продается по всему миру компанией Embraer совместно с Boeing. KC-390 будет помогать вооруженным силам Бразилии в решении задач внутренней мобильности. В августе Больсонаро подписал закон и Гарантию порядка, чтобы обеспечить возможность военного развертывания в регионе Амазонки на фоне широко распространенных там лесных пожаров. В конце 2019 года были объявлены планы реструктуризации военной карьеры, заработной платы и пенсионного обеспечения.
   Вооруженные силы Чили были развернуты внутри страны в конце 2019 года после того, как вспыхнули беспорядки после протестов, якобы вызванных повышением тарифов на проезд в метро в Сантьяго. В середине октября правительство объявило чрезвычайное положение, и в Сантьяго были развернуты войска. Был нанесен значительный ущерб инфраструктуре. К середине ноября, несмотря на критику - некоторые из которых власти оспаривали - ответных действий сил безопасности, правительство объявило, что проведет конституционный референдум в 2020 году. В конце ноября, несмотря на продолжающиеся беспорядки, Сенат одобрил использование вооруженных сил для защиты критически важных объектов инфраструктуры.
   В начале 2019 года администрация Пиньеры опубликовала изменения в пенсионном возрасте военнослужащих, повысив предельный возраст службы для офицеров с 38 до 41 года и с 35 до 40 лет для сержантов. Это было сделано для того, чтобы сохранить навыки в Вооруженных силах и подчеркнуть прогресс, основанный на заслугах и квалификации, а не обязательно на старшинстве. Были также скорректированы положения о пенсионных пособиях, повысив возраст, в котором можно было бы претендовать на полную пенсию, с 30 до 35 лет и возраст, в котором можно было бы претендовать на минимальную пенсию, с 20 до 23 лет.
   В конце 2019 года сообщалось, что армия запрашивает средства для закупки колесных боевых бронированных машин Piranha, чтобы преобразовать некоторые моторизованные пехотные подразделения в механизированную пехоту. Но, пожалуй, самое заметное структурное изменение в чилийской обороне в 2019 году произошло с давно обсуждаемой заменой закона О меди.
   В Аргентине законодательная комиссия сообщила в середине года о потере подводной лодки "Сан-Хуан" (немецкая лодка типа TR-1700) и ее 44-сильного экипажа в ноябре 2017 года. Она заявила, что организационная несостоятельность и низкие бюджеты (которые, как сообщается, повлияли на техническое обслуживание, вооружение, подготовку, структуру и оперативный потенциал) являются факторами, способствующими потере подводной лодки, хотя она, как сообщается, приписывает непосредственную причину потери неисправности в батарейном отсеке.
   В октябре 2019 года Маурисио Макри потерпел поражение от Альберто Фернандеса на президентских выборах в Аргентине. Бывший президент Кристина Фернандес де Киршнер была его напарницей. Прежде чем покинуть свой пост, администрация Макри, вероятно, опубликует подробную информацию об изменениях в оперативных концепциях, предложенных в июле 2018 года, переориентировав вооруженные силы с акцента на внешние угрозы и законодательство, ограничивающее их выполнение этой задачи. Примечательным элементом этих изменений было то, что Вооруженные силы теперь могли более легко развертываться для выполнения внутренних задач, о чем свидетельствует развертывание в 2019 году операции "северная граница". Точное направление оборонной политики администрации Фернандеса на момент написания настоящего доклада оставалось неясным, в том числе в том, что касается внешних оборонных связей, хотя сообщалось, что может быть проведен обзор только что принятых изменений в оперативных концепциях.
   Мексика: военные события
   Андрес Мануэль Лопес Обрадор (он же АМЛО) вступил в должность президента Мексики 1 декабря 2018 года, после уверенной победы на выборах в июле. Его кампания призывала к "четвертому преобразованию" Мексики (4T), последовавшему за тремя более ранними исторически значимыми эпизодами: независимость от Испании в 1810 году, гражданская война, приведшая к восстановлению республики в 1857 году (война реформ) и революция 1910 года. Эта программа, как сообщается, направлена на искоренение коррупции, развитие экономики, создание инфраструктуры, прекращение насилия и борьбу с нищетой.
   Во время двух предыдущих администраций президентов Фелипе Кальдерона (2006-12) и Энрике Пенья Ньето (2012-18) вооруженные силы использовались для борьбы с организованной преступностью, в то же время инвестируя в свои обычные военные возможности. За этот период ВВС приобрели целый ряд средств, включая новую наземную радиолокационную сеть воздушного наблюдения, легкий турбовинтовой самолет (T-6C Texan II), разведывательный самолет King Air, самолет наблюдения и разведки, а также транспортную авиацию, как стационарный, так и винтокрылый флот. В настоящее время армия также создала военную полицию, которая сосредоточена на борьбе с угрозой со стороны картелей, и закупила целый ряд сопутствующего оборудования, включая защищенные транспортные средства. Военно-морской флот приступил к осуществлению программы модернизации флота, ориентированной на местное производство фрегата класса POLA, а также морских патрульных судов класса Oaxaca, береговых патрульных судов, десантных кораблей и перехватчиков, в то время как военно-морская авиационная служба закупила T-6C Texan IIs и King Airs, а также легкие транспортные и морские патрульные самолеты.
   Новые задачи
   АМЛО был критиком мексиканских вооруженных сил во время трех предыдущих президентских кампаний (в 2006, 2012 и 2018 годах). Однако его тон смягчился, когда он стал избранным президентом и будущим главнокомандующим. В течение первых нескольких месяцев своего правления АМЛО развернул тысячи военнослужащих в поддержку своего плана по улучшению защиты нефте-и газопроводов. Перед армией и военно-морским флотом была также поставлена задача разработать программу транспортировки топлива с использованием топливозаправщиков, полученных из военного и коммерческого флотов после закрытия трубопроводов из-за незаконной добычи преступниками в январе и феврале 2019 года. Кроме того, АМЛО поручил Вооруженным силам целый ряд нетрадиционных задач, включая преобразование крупнейшей военно-воздушной базы ВВС Санта-Лючия в новый международный аэропорт Мехико, после того как он отменил строительство нового аэропорта, а военно-морскому флоту дополнительно было поручено удалить водоросли саргасса с побережья Мексиканского залива.
   АМЛО заявил, что прямой конвенционной угрозы для Мексики не существует. Он сказал, что поэтому вооруженные силы будут по-прежнему использоваться для поддержки различных функций в области внутренней безопасности и что в случае (маловероятном) агрессии со стороны другого государства Национальная оборона будет осуществляться "мексиканским народом".
   Национальная гвардия
   Вступив в должность министра обороны, АМЛО поручил Министерству национальной обороны (в состав которого входят секретари национальной обороны, Седена, армии и военно-воздушных сил), а также Министерству Военно-Морского Флота (секретари де Марина, Семар) и новому Секретариату общественной безопасности (секретари де сегуридад и Протексион Сиудадана, Сспик) поддержать создание Национальной гвардии. Он был учрежден в соответствии с гражданским политическим руководством SSPyC на 26 марта 2019 года. Бригадный генерал армии Луис Родригес Бусио был выбран для формирования, обучения и командования силами. Первая миссия Национальной гвардии состояла в том, чтобы в июне 2019 года направить 6000 человек на службу иммиграционного контроля для ограничения потока центральноамериканских иммигрантов на южные и северные границы Мексики.
   Оборонный бюджет
   Ожидается, что оборонный бюджет Мексики останется относительно стабильным, а любые незначительные увеличения будут использоваться для финансирования нишевых программ закупок. Хотя это вряд ли будет финансироваться в краткосрочной перспективе, армия объявила в рамках своего оборонного плана на 2019-24 годы потребность в дополнительных 1300 ММВБ, а также в первоначальных 42 бронетранспортерах 6x6 или 8x8 и неизвестном количестве 105-мм артиллерийских орудий. Армия также планирует перевести свои оборонно-промышленные предприятия в новый комплекс в городе Пуэбла. ВВС объявили о планах проведения исследования по замене своего боевого самолета F-5E/F Tiger II после 2024 года. Военно-морской флот рассчитывает продолжить свою программу модернизации флота и запросил финансирование еще трех фрегатов класса POLA (на основе проекта Damen SIGMA 10514) и четырех ОПВ класса Oaxaca, а также строительства малых вспомогательных судов.
   Пограничный кризис между Колумбией и Венесуэлой
   Ситуация на колумбийско-венесуэльской границе в 2018-19 годах стала ключевым стратегическим вопросом в Латинской Америке из-за гуманитарного кризиса в Венесуэле, ухудшения ситуации с безопасностью внутри Колумбии и растущей напряженности между режимом Мадуро в Каракасе и администрацией президента Ивана Дуке в Боготе. Действительно, некоторые аналитики видят риск того, что пограничная зона может стать де-факто неуправляемым пространством.
   По оценкам Организации Объединенных Наций, к ноябрю 2019 года 4,5 миллиона венесуэльцев покинули страну, спасаясь от экономического коллапса, политических репрессий и криминального насилия. В 2019 году только в Колумбии проживало около 1,4 млн. человек. Продолжающееся перемещение венесуэльских мигрантов на колумбийскую территорию привело к обострению проблем, связанных с их обеспечением. Поступали также сообщения о возросших проблемах в области безопасности, включая трансграничную преступность. Колумбийское правительство и международные учреждения приняли меры для решения этой проблемы, в том числе в области образования и медицинского обслуживания, но она по-прежнему является серьезной финансовой проблемой для Колумбии. Сам объем потока населения, возможно, неизбежно означает, что некоторые из этих людей остаются уязвимыми. Задача региональных правительств, вероятно, будет заключаться в будущем не только в обеспечении непосредственных потребностей, но и в планировании долгосрочных потребностей этих групп населения.
   Венесуэльский исход
   Нет никаких признаков того, что политическая и экономическая ситуация в Венесуэле улучшится настолько, чтобы остановить поток венесуэльских граждан в Колумбию и другие латиноамериканские страны. После Колумбии Перу имеет самое большое число венесуэльских беженцев и мигрантов, насчитывающих чуть менее 800.000 человек по состоянию на июнь 2019 года. Между тем, по данным ОПЕК, добыча венесуэльской нефти упала до 687.000 баррелей в день в октябре 2019 года, по сравнению с 735.000 в августе 2019 года (венесуэльская отчетность предполагала несколько более высокие темпы), на фоне продолжающихся санкций США, которые не только запретили приобретение венесуэльской нефти американскими нефтеперерабатывающими заводами, но и распространились на третьих лиц, занимающихся бизнесом с Каракасом.
   Стратегия венесуэльской оппозиции по облегчению гуманитарной ситуации и обретению легитимности путем введения международной помощи в Венесуэлу провалилась после того, как правительство Мадуро закрыло въездные пути в страну и частично уничтожило поставки гуманитарной помощи в феврале 2019 года. Два месяца спустя оппозиция понесла еще один удар, когда военное восстание против режима не смогло мобилизовать достаточную поддержку и было подавлено сторонниками Мадуро. Эти неудачи оставили режим, преследующий привычное политическое направление, и оппозицию, неспособную реализовать эффективную стратегию отстранения Мадуро от власти. Риск заключается в том, что продолжение этой ситуации может привести к тому, что все больше венесуэльцев решат, что эмиграция-это их единственный вариант.
   Однако в то же время Колумбия сталкивается с проблемами безопасности со стороны преступных и партизанских группировок, действующих в Пограничном районе с Венесуэлой. Эти группы включают в себя Национальную Освободительную Армию (АНО), диссидентскую маоистскую группу, широко известную как Пелусос, и несколько групп бывших боевиков ФАРК, которые отвергли мирное соглашение с колумбийским правительством. Эти преступные субъекты конкурируют и сотрудничают в целях осуществления контроля в пограничной зоне и получения прибыли от торговли наркотиками и людьми, контрабанды, вымогательства и другой незаконной деятельности.
   Колумбийские вооруженные группировки в Венесуэле
   Поддержка со стороны венесуэльского режима имела решающее значение для того, чтобы эти колумбийские партизанские группы могли выжить. Так обстояло дело и с АНО, которая пять лет назад практически прекратила свое существование. Теперь эта группа может действовать по всей стране и совершать весьма заметные террористические акты в колумбийских городах, таких как Барранкилья и Богота.
   В августе в Венесуэле Лучано Марин (он же Иван Маркес), бывший лидер ФАРК, объявил о создании новой диссидентской группы ФАРК. Решение Марина отказаться от мирного процесса стало политическим ударом для президента Дуке, который пообещал продолжить выполнение мирного соглашения с РВСК.
   Между тем, по мнению аналитиков, сообщения о связях между колумбийскими повстанческими группировками и венесуэльским режимом могут привести к превращению их в транснациональные организации. В августе в ООН Дуке заявил, что Венесуэла является "убежищем для террористов и контрабандистов наркотиков". Считается, что диссидентские группы АНО и РВСК вербуют обездоленных венесуэльцев в их родной стране, а также В Колумбии. Оба они также осуществляют значительные незаконные схемы получения денег в Венесуэле, включая незаконный оборот наркотиков и незаконную добычу полезных ископаемых.
   Лидеры обеих стран оказали поддержку противникам друг друга, что привело к росту напряженности. Президент Мадуро в июле заявил, что лидеры ФАРК Иван Маркес и Хесус Сантрич были "желанными гостями в Венесуэле". Тем временем администрация Дуке признала Хуана Гуайдо лидером Венесуэлы. В 2019 году Венесуэла провела военные учения Venezuela Soberanía y Paz (суверенитет и мир Венесуэлы), которые, несмотря на то, что экономический коллапс значительно повлиял на военный потенциал, были представлены как демонстрация силы.
   Вскоре после этого Колумбия начала дипломатическое наступление, и большинство членов Организации американских государств проголосовали за создание "органа консультаций" в соответствии с Рио-де-жанейрским договором, что является возможным ранним шагом на пути к коллективным действиям. Госсекретарь США Майк Помпео заявил, что передвижения войск Венесуэлы были "воинственными", в то время как специальный посланник США по Венесуэле Эллиот Абрамс заявил, что в случае трансграничных нападений из Венесуэлы " мы можем ожидать реакции колумбийцев. И совершенно очевидно, что мы полностью поддержим Колумбию в этой ситуации."В условиях общей дипломатической изоляции режим Мадуро сохранил тесные контакты с Россией, которая, как сообщалось, оказывала финансовую поддержку в 2019 году. Российские военные советники остаются в стране якобы для оказания технической поддержки действующим контрактам на поставку военной техники.
   Венесуэла: роль вооруженных сил
   И президент Николас Мадуро, и глава Национального собрания, и самопровозглашенный президент Хуан Гуайдо в 2019 году стремились оказать влияние на вооруженные силы страны. Однако, несмотря на то, что вскоре после того, как Гуайдо призвал 30 апреля к свержению Мадуро, произошло некоторое дезертирство, высшее военное руководство оставалось за Мадуро. Лояльность вооруженных сил будет определяющим фактором для дальнейшего выживания режима.
   Эпоха Чавеса
   Вооруженные силы приобрели большее влияние во время президентства Уго Чавеса, с 1999 по 2013 год. Чавес, военный офицер по профессии, повысил политическую и экономическую роль вооруженных сил, внеся в 1999 году поправки в конституцию, отменяющие закон, запрещающий военное участие в политической жизни Венесуэлы и предоставляющий военнослужащим, находящимся на действительной службе, право голоса. Затем он укрепил поддержку старших офицеров, создав несколько военных государственных компаний в различных секторах, начиная от оборонного производства и заканчивая добычей полезных ископаемых, и еще больше укрепил свою власть, предоставив президенту право в одностороннем порядке назначать, продвигать и смещать военных офицеров.
   В венесуэльской военной доктрине 2005 года Чавес официально ввел понятие "интегральной обороны", распространив ответственность за защиту и охрану страны на все венесуэльское общество, одновременно расширив роль вооруженных сил в обществе и промышленности. Этот "гражданско-военный альянс" был расширен в 2008 году с созданием Боливарианского национального ополчения-гражданского вооруженного военизированного органа, интегрированного в состав Вооруженных сил.
   Подход Мадуро
   Поддержка вооруженных сил имела решающее значение для преемника Чавеса Николаса Мадуро, поскольку он вступил на пост президента после смерти Чавеса. Его президентство характеризовалось постепенным крахом экономики и растущим авторитаризмом, который усилил недовольство среди населения и привел к тому, что более 4,5 миллионов венесуэльцев покинули страну.
   Мадуро, как и Чавес, отдавал предпочтение старшим военным лидерам. В период с 2013 по 2017 год Министерство обороны создало 12 новых военных оборонных предприятий, в том числе военную компанию горнодобывающей и нефтегазовой промышленности ООО, гарантирующую старшим офицерам доходы от добычи полезных ископаемых и нефтепереработки. Как сообщается, 60 из 567 государственных компаний Венесуэлы контролируются военными. Кроме того, в период с 2013 по 2016 год Мадуро укрепил политическое влияние вооруженных сил, выдвинув на посты министров кабинета министров десять бывших офицеров. Затем он произвел кадровые перестановки во всем комитете начальников штабов и назначил новых командующих всеми восемью стратегическими районами.
   Помимо кадрового состава высших военных чинов, Мадуро может рассчитывать на поддержку военизированных формирований, главным образом Боливарианской национальной милиции, партийных формирований (так называемых коллективос) и нескольких преступных группировок и организаций. За последние несколько лет правительство расширило состав Боливарианской милиции, которая, по данным президентских каналов в социальных сетях, сейчас насчитывает почти два миллиона членов. Кроме того, в 2016 году президентским указом был начат процесс наделения военизированных формирований функциями обеспечения общественного порядка, и недавно первый Боливарианский ополченческий контингент был включен в состав Национальной гвардии. Расширяя возможности сил внутренней безопасности и добровольных гражданских формирований, Мадуро расширяет свою базу поддержки. Действительно, численность расширенного Боливарианского ополчения в настоящее время превышает численность сравнительно небольших, но лучше оснащенных вооруженных сил, численность которых в настоящее время оценивается примерно в 123 000 человек.
   Растущее недовольство
   Однако аналитики понимают, что недовольство растет среди обслуживающего персонала низшего и среднего звена, которые ощутили на себе последствия экономического и социального кризиса Венесуэлы. Например, из-за гиперинфляции реальная стоимость заработной платы сократилась. Это, возможно, является одним из факторов роста дезертирства через бразильскую и колумбийскую границы, которое достигло 4000 военнослужащих в 2018 году и более 2000 только в первые месяцы 2019 года, по данным Боготы и Бразилии.
   Лидер оппозиции Гуайдо попытался использовать это недовольство, чтобы заручиться поддержкой со стороны военнослужащих Вооруженных сил. В 2019 году он предложил амнистию любому военнослужащему или полицейскому, перешедшему на сторону режима. По данным правительственных источников, в 2019 году было сорвано несколько попыток государственного переворота, в том числе одна, организованная группой солдат в Каракас-районе Альтамира. Чтобы предотвратить такую антирежимную деятельность, правительство систематически внедряло в Вооруженные силы местных разведчиков, а также сотрудников кубинских спецслужб. Некоторые сотрудники также были уволены, а другие заключены в тюрьму. Международная неправительственная организация Human Rights Watch сообщила, что несколько венесуэльских солдат были задержаны и подвергнуты пыткам сотрудниками Главного управления военной контрразведки или Боливарианской национальной разведывательной службы.
   Военные ресурсы
   Экономический кризис в Венесуэле не только негативно сказался на положении военного персонала, но и привел к ухудшению военного потенциала, сказавшись на программах технического обслуживания и замены.
   Тем не менее Россия продолжает оказывать Каракасу учебную и техническую поддержку, включая персонал для проведения технического обслуживания военной техники российского происхождения. В марте и сентябре 2019 года российские транспортные самолеты Ил-62, Как сообщается, высадили военных специалистов в Международном аэропорту имени Симона Боливара в Каракасе, хотя сколько из них могло остаться в стране или вместо этого было частью контрактов на техническое обслуживание, оставалось неясным. Россия также принимает участие в совместных военных учениях с Вооруженными силами Венесуэлы, в том числе в таких областях, как воздушный бой, противовоздушная оборона и материально-техническое обеспечение.
   В последние годы участились военные учения, призванные повысить боеготовность по крайней мере некоторых фронтовых подразделений. Одно из таких учений состоялось в сентябре 2019 года в регионах Амазонас, Тачира и Зулия. Всего через несколько дней в ответ на обвинения президента Колумбии Ивана Дуке в том, что Каракас укрывает террористов ФАРК на венесуэльской территории, Мадуро объявил тревогу на границе.
   Дезертирство и восстания, имевшие место в 2019 году, не были достаточно значительными, чтобы подорвать авторитет Мадуро, даже если они указывают на то, что военный дух может быть хрупким. Правительству до сих пор удавалось сдерживать недовольство нижних чинов карательными мерами и обеспечивать лояльность старших офицеров экономическими стимулами. В то же время, несмотря на экономический кризис в Венесуэле, правительство пытается повысить боеготовность некоторых своих подразделений, возможно, как для стратегических целей обмена сообщениями, так и для реальной военной пользы.
   ЭКОНОМИКА ОБОРОНЫ
   Макроэкономика
   По данным Международного валютного фонда (МВФ), региональные экономики выросли на 0,2% в период с 2018 по 2019 год. Однако без учета Венесуэлы эта цифра увеличивается до 0,9%. Экономический кризис в Венесуэле продолжился в 2019 году, когда ВВП сократился на 35% после сокращения на 18% в 2018 году. Хотя общая экономическая ситуация в регионе улучшилась по сравнению с 2016 годом, когда ВВП упал на 0,6%, тем не менее она представляет собой замедление по сравнению с уровнями роста, наблюдавшимися в 2017 году (1,2%) и 2018 году (1,0%).
   В то время как Прогнозы на ближайшие годы являются более позитивными (1,8% в 2020 году), они находятся под угрозой из-за растущей региональной политической неопределенности. Особенно это касается Боливии и Чили, где в конце 2019 года вспыхнули беспорядки. В Чили демонстрации были сосредоточены на социальных и экономических вопросах, в то время как в Боливии протесты происходили как до, так и после свержения президента Эво Моралеса; прежние протесты противников утверждали, что Моралес сфальсифицировал выборы, а после его свержения его сторонники также вышли на улицы. Между тем продолжающийся политический кризис в Никарагуа способствовал тому, что инвесторы утратили доверие к Латинской Америке и Карибскому бассейну. Эти события в сочетании с экономическими трудностями в Аргентине и Бразилии (крупнейшие экономики региона), а также неопределенностью в глобальной торговле означают, что ожидания относительно устойчивого роста не обязательно будут оправданы в ближайшем будущем.
   В настоящее время последствия для региона торгового спора между США и Китаем остаются косвенными. По данным Всемирного банка, объем регионального экспорта увеличился с начала 2018 года, и переориентация торговли после повышения тарифов между Пекином и Вашингтоном может принести пользу некоторым латиноамериканским государствам. Данные Конференции ООН по торговле и развитию показывают, что в результате введения американо-китайского тарифа Мексика, скорее всего, выиграет от увеличения экспорта на 5,9%, а Бразилия - на 3,8%. В первой половине 2019 года Мексика стала крупнейшим торговым партнером Соединенных Штатов, опередив Китай.
   Латиноамериканские государства в определенной степени зависят от цен на сырьевые товары, включая экспортеров металлов (таких как Чили и Перу) и сельскохозяйственных производителей (Бразилия и Аргентина). Из общего объема экспорта Колумбии в 2017 году 47,5% приходилось на полезные ископаемые и 16,8% - на сельское хозяйство. Однако в первой половине года цены на добывающую промышленность оставались волатильными, в то время как цены на кофе, сою, масло и сахар заметно снизились. Конец высоких цен на нефть и газ на рубеже 2014-15 годов ускорил нынешние экономические потрясения в Венесуэле. Ситуация обострилась до гуманитарного кризиса, сопровождающегося нехваткой электроэнергии, воды, продовольствия и медикаментов. В результате более 10% населения страны бежало, в основном в соседние страны, что, в свою очередь, сказалось на государственных финансах этих государств.
   Экономика обороны
   Экономические и социальные вызовы на всем континенте означают, что расходы на оборону, как правило, не являются приоритетом государственной политики, тем более в отсутствие очевидных внешних угроз безопасности для любого из крупных государств. Проблемы внутренней безопасности остаются острыми, хотя они не требуют такого же уровня инвестиций, как обычные военные угрозы. В общей сложности государства Латинской Америки и Карибского бассейна потратили 1,16% ВВП на оборону в 2019 году, что означает, что из всех регионов мира они выделили вторую по величине долю своего богатства на оборону, причем только страны Африки к югу от Сахары потратили меньше (на 0,99%).
   В период с 2018 по 2019 год региональные расходы на оборону сократились в реальном выражении на 0,9%. Однако расходы возросли в Бразилии и Колумбии. В Бразилии, уже обладающей самым крупным оборонным бюджетом региона, расходы увеличились почти на 450 миллионов долларов, если измерять их в 2015 году в постоянных долларах США. В Колумбии, занимающей второе место по величине оборонного бюджета в регионе, объем средств увеличился почти на 300 млн. долл., хотя на эти два государства приходилось более 60% региональных расходов на оборону, этого было недостаточно, чтобы компенсировать сокращение оборонного бюджета в других странах, в частности в Мексике (снижение на 430 млн. долл.) и Аргентине (760 млн. долл.). Общедоступная информация предполагает, что спад будет еще более заметным в 2020 году. Аргентина объявила, что ее оборонный бюджет на 2020 год составит P205,13 млрд. по сравнению с P158,32 млрд. в 2019 году. Хотя это, по-видимому, является значительным повышением, курсы конвертации валют означают, что они снижаются на 14% (с 3,26 млрд. долларов до 2,81 млрд. долларов), если измерять их в номинальных долларах США.
   Хотя президент Бразилии Жаир Больсонаро является бывшим военным офицером, вооруженные силы не были изолированы в первом бюджете его администрации. Действительно, Бразилия стремится сократить оборонный бюджет до R68,34 млрд. в 2020 году по сравнению с R107,03 млрд. в 2019 году. В текущих долларах США это означало бы падение на 38%, с 27,5 млрд. долларов до 16,9 млрд. долларов. В рамках этого инвестиционный бюджет сократится на 33%, сократившись с$1,61 млрд. до $ 1,08 млрд., что может привести к задержкам закупок или изменениям в закупочных заказах, таких как боевой самолет Saab Gripen или транспортный самолет KC-390. Это следует за замораживанием бюджета, введенным в 2019 году в отношении нескольких министерств, включая Министерство обороны, в попытке обуздать государственный дефицит в условиях снижения налоговых поступлений.
   Эти случаи указывают на общий низкий бюджет закупок в регионе. В Колумбии инвестиционные расходы составили лишь 3,5% от общего оборонного бюджета в 2019 году (10,45 млрд. долларов, без учета выделения американской программой иностранного военного финансирования 20 млн. долларов). В Чили, где оборонные закупки в значительной степени покрывались за счет ассигнований по "Медному закону", вместо этого был создан специальный фонд для приобретения оружия. Цель этой реформы состояла в том, чтобы повысить прозрачность расходования этих средств, поскольку Национальный Конгресс не осуществлял надзора за средствами, полученными в результате принятия закона О меди.

   ANTIGUA and BARBADOS , ARGENTINA
    []

    []

    []
   BAHAMAS,
    []
   BARBADOS, BELIZE
    []
   BOLIVIA
    []

    []
   BRAZIL
    []

    []

    []

    []
   CHILE
    []

    []
   COLOMBIA
    []

    []

    []
   COSTA RICA, CUBA
    []

    []
   DOMINICAN REPUBLIC
    []
   ECUADOR
    []

    []
   EL SALVADOR
    []

    []
   GUATEMALA
    []
   GUYANA
    []
   HAITI, HONDURAS
    []

    []
   JAMAICA,
    []
   MEXICO
    []

    []
   NICARAGUA
    []

    []
   PANAMA, PARAGUAY
    []

    []
   PERU
    []

    []

    []
   SURINAME, TRINIDAD & TOBAGO
    []
   URUGUAY
    []

    []
   VENEZUELA
    []

    []

    []

    []

    []




   Charter 9. Sub-Saharan Africa
    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

    []

   Глава 9. АФРИКА К ЮГУ ОТ САХАРЫ
   * За немногими исключениями, сочетание устаревших запасов и отсутствия последовательных и последовательных инвестиций в закупочную деятельность ограничивает возможности региона по созданию эффективного боевого потенциала.
   * Африканский Союз продолжает работать над согласованием своей концепции африканских резервных сил с целым рядом созданных специальных группировок, таких как Сахельская группа "Большой пятерки" и многонациональная совместная целевая группа по борьбе с "Боко Харам".
   * Несмотря на растущую международную приверженность и продолжающиеся военные операции, положение в области безопасности в Западной Африке и Сахельском регионе продолжает ухудшаться.
   * Россия возобновила и углубила свое оборонное партнерство в регионе. Сообщается, что российские подрядчики работают в различных странах Африки к югу от Сахары, и в последние годы Москва подписала целый ряд соглашений о сотрудничестве в области обороны и безопасности
   АФРИКА К ЮГУ ОТ САХАРЫ
   Сложные кризисы в области безопасности в Африке по-прежнему остаются в центре внимания как региональных правительств, так и международных субъектов. Конфронтация и нестабильность сохраняются от Сахельского региона и некоторых западноафриканских государств до Сомали на востоке. В Сомали в настоящее время идет двенадцатый год развертывания персонала Африканского Союза (АС) в составе Миссии Африканского союза в Сомали (АМИСОМ), и продолжается оказание международной поддержки в подготовке кадров для укрепления потенциала сомалийской Национальной армии (СНС). Например, в конце 2019 года АМИСОМ и СНС был организован поддерживаемый Соединенным Королевством курс по разведке, наблюдению и рекогносцировке.
   В соответствии с сомалийским переходным планом АМИСОМ приступает к осуществлению планов передачи ответственности за обеспечение безопасности местным силам к 2021 году. Тем не менее, несмотря на военные действия против "Аш-Шабааб", в том числе со стороны Вооруженных сил Соединенных Штатов, эта группировка продолжает регулярно совершать нападения и демонстрировать свой оперативный потенциал. Сообщения СМИ указывают на то, что "Аш-Шабааб", возможно, изменила свой образ действий (например, теперь движется открыто в небольших группах), чтобы минимизировать риск.
   Попытки переворота были сорваны в Габоне и Эфиопии (нацеленные на региональное правительство) в 2019 году, хотя начальник штаба эфиопской армии был убит. В конце этого года в восточной части Демократической Республики Конго (ДРК) вновь вспыхнул конфликт, особенно в провинциях Северное Киву и Итури, где его последствия осложнились еще одной вспышкой вируса Эбола. Продолжалось длительное присутствие Организации Объединенных Наций в этой стране, причем операции миссии ООН по стабилизации в ДРК (МООНСДРК) иногда проводились в координации с местными войсками, а другие - силами бригады силового вмешательства ООН.
   Перемены в Судане, но насколько сильно?
   Соглашение о разделе власти, подписанное в августе переходным Военным Советом Судана (ТМС) и оппозиционными силами свободы и перемен, казалось, ознаменовало собой ключевой момент в бурном суданском году. 30-летнее правление военного лидера Омара аль-Башира закончилось в начале апреля его свержением армией после демонстраций после резкого сокращения субсидий после того, как экономика сократилась. С 2010 года ВВП сократился на треть в долларовом выражении. ТМК, пришедшая к власти после смещения аль-Башира, столкнулась с продолжающимися протестами на фоне прерывистого диалога.
   В начале июня военнослужащие Сил оперативной поддержки (РСБ) - группы, тесно связанной с ополчением "Джанджавид", - по сообщениям, открыли огонь по гражданским демонстрантам в Хартуме. Десятки людей были убиты. Впоследствии Судан был отстранен от участия в АС, а председатель Комиссии АС по вопросам мира и безопасности призвал провести расследование этих смертей. Эта приостановка, сопровождаемая коммюнике, в котором содержался призыв к Хартуму содействовать передаче власти гражданскому органу, возможно, является примером санкций, открытых для АС в будущем. По имеющимся сведениям, он также был призван предотвратить ухудшение ситуации на местах на фоне опасений, что ТМК отменила переговоры с оппозицией и что силы безопасности могут расколоться.
   Суданские вооруженные силы сохраняют ключевые политические позиции. Суверенный совет (который находится у власти в рамках трехлетнего переходного соглашения, подписанного в августе) возглавляет главнокомандующий Сухопутными войсками генерал-лейтенант Абдель Фатт Абдельрахман Бурхан, и вооруженные силы сохранят этот пост, возможно, в течение 21 месяца. Между тем, командующий РСФ Мохамад Хамдан Даголо (он же Хемети) является ключевой фигурой в Совете; он был заместителем руководителя ТМК. По-прежнему вызывает озабоченность роль РСБ в Дарфуре и в суверенном совете, а также ее будущее положение и роль по отношению к регулярным войскам и разведывательным службам по мере развития структур безопасности и обороны Судана. Например, сообщалось, что некоторые регулярные войска выдвинулись для защиты протестующих во время демонстраций 2019 года. Вооруженные силы Судана в последние годы развернули войска в Йемене в рамках возглавляемой Саудовской Аравией кампании, в то время как суданский персонал также был представлен в 2019 году в Ливии, действуя вместе с Ливийской национальной армией, противостоящей международно признанной администрации в Триполи. В обоих случаях сообщения указывают на развертывание войск РСБ, а также предлагают финансовую помощь для развертывания, по крайней мере в связи с миссиями в Йемене, Саудовской Аравией и Объединенными Арабскими Эмиратами. Происхождение РСФ в Дарфуре было подчеркнуто в июне, когда Совет Безопасности ООН продлил мандат смешанной миссии АС-ООН в Дарфуре (ЮНАМИД), которая должна была сократить свои силы до закрытия миссии в середине 2020 года после возобновления насилия в регионе. По данным ООН, протесты там были "жестоко подавлены силами безопасности, в том числе силами оперативной поддержки".
   Тем временем в Южном Судане в 2018 году было подписано мирное соглашение между президентом Сальвой Кииром и лидером оппозиции (и бывшим вице-президентом) Риеком Мачаром. Однако, несмотря на то, что режим прекращения огня в целом соблюдался, положение местного населения пока мало улучшилось с точки зрения ускорения процесса расселения и улучшения экономического положения. Миссия ООН в Южном Судане (МООНЮС) находилась, по словам специального представителя генерального секретаря ООН, по крайней мере в одном месте (Бор, большой Верхний Нил), стремясь восстановить баланс между находящимися там миротворческими подразделениями "от статичного присутствия ... к более мобильному положению", с тем чтобы создать условия, более благоприятные для возвращения перемещенных лиц в этот район. Однако в конце 2019 года Комиссия ООН по правам человека в Южном Судане заявила, что "важные положения соглашения не выполняются, в том числе разъединение соперничающих сил в рамках подготовки к созданию единой военной силы для Южного Судана". Тем не менее переговоры продолжались, Киир и Мачар встретились, и, по словам специального представителя, хотя "мирный процесс остается неустойчивым ... прогресс уже достигнут".
   Китай и Россия
   В то время как западные государства уже давно поддерживают связи в области безопасности и обороны с африканскими государствами, Россия в некотором роде оживляет свои военные отношения на континенте. Во время Холодной войны Россия установила прочные оборонные связи с рядом африканских государств, и хотя эти связи ослабли после окончания Холодной войны, оборонная техника российского (или советского) происхождения остается обычным явлением в Африке.
   В 2017 году Россия получила от Центральноафриканской Республики освобождение от эмбарго ООН на поставки оружия и поставку учебной группы. Кроме того, хотя присутствие в автомобиле личного состава российской частной военной компании было заявлено и опровергнуто Москвой, Россия не скрывала присутствия в стране российских военных инструкторов, обучающих войска, жандармерию и полицию. По данным Москвы, в период с начала 2018 года по сентябрь 2019 года эти инструкторы обучили более 3000 автомобильных военнослужащих. В то же время на должность советника президента по национальной безопасности претендует гражданин России.
   Европейский Союз также занимается подготовкой вооруженных сил ЦАР, а также сил из состава многоаспектной комплексной миссии ООН по стабилизации в ЦАР (МИНУСКА). В 2018 году группа экспертов ООН по ЦАР заявила, что " при поддержке МИНУСКА и иногда в сопровождении российских инструкторов постепенно происходит передислокация подготовленного персонала [ЦАР]". Однако в докладе также подчеркиваются сохраняющиеся проблемы для местных вооруженных сил, связанные с тем, что Вооруженные силы ЦАР "в настоящее время не имеют достаточного потенциала или материально-технической поддержки для проведения операций без существенной и постоянной поддержки со стороны МИНУСКА и/или российских инструкторов". В 2019 году ООН сообщила, что передислокации автомобильных войск по-прежнему мешают материально-технические и оперативные проблемы.
   Россия наращивает свою помощь в подготовке кадров в более широком плане, например в связи с объявлением (министром иностранных дел Сергеем Лавровым в ООН) о том, что Министерство внутренних дел России начинает программу подготовки женщин-полицейских из африканских стран. В 2018 году сообщалось, что с 2014 года Россия подписала по меньшей мере 19 программ военного сотрудничества с государствами Африки к югу от Сахары.
   Китай также занимается расширением своих оборонных связей в Африке. Анализ военного баланса в прошлом показал, как китайский оборонный экспорт в Африку смещался от копий оборудования советской эпохи к оборудованию китайского производства. Примером этого могут служить китайские бронетранспортеры и необитаемые летательные аппараты, находящиеся в настоящее время на вооружении некоторых африканских государств, а также база Народно-освободительной армии (НОАК) в Джибути. Россия организовывала первый Российско-африканский саммит в конце 2019 года, а в середине 2018 года Китай организовал первый Китайско-африканский форум по обороне и безопасности.
   В последние годы Пекин стремится расширить свою региональную сеть военных атташе и углубить свое участие в миротворческих миссиях ООН на континенте. Такие миссии являются одним из способов ознакомления военнослужащих с операциями в суровых условиях, и миротворческие подразделения НОАК прошли путь от медицинских подразделений до инженерных, а затем и боевых контингентов. Миротворческие миссии также полезны в качестве средства изучения опыта работы вместе с силами других стран.
   Китай, как и западные государства и Россия, также стремится углубить свои учебные программы для африканских стран, делая это в рамках общеконтинентальных программ экономической помощи. Поддержка ЕС осуществляется через такие механизмы, как Африканский фонд мира и ряд экономических мер, таких как его "стратегия подключения", в то время как конгресс США в 2018 году принял закон о более эффективном использовании инвестиций, ведущих к развитию. Между тем сообщалось, что Китай объявил о выделении кредитов и инвестиций на сумму 60 миллиардов долларов на очередном этапе форума по китайско-африканскому сотрудничеству в 2018 году. Пекин ранее финансировал строительство штаб-квартиры АС в Аддис-Абебе, Эфиопия, а в 2015 году председатель КНР Си Цзиньпин пообещал в ООН поддержать АС в размере 100 миллионов долларов военной помощи, чтобы помочь развитию африканских резервных сил и Африканского потенциала для немедленного реагирования на кризис. В июле 2019 года Китай и экономическое сообщество западноафриканских государств (ЭКОВАС) подписали имплементационное соглашение о строительстве нового здания штаб-квартиры ЭКОВАС в Абудже.
   Операция Франции Бархан
   Франция начала операцию "Бархан" в августе 2014 года. Имея в своем распоряжении более 4500 военнослужащих, она в настоящее время является самой важной внешней военной операцией Франции. Бархан был разработан, чтобы преодолеть ограничения, выявленные его предшественником, операцией "Сервал". Ограничившись Мали, Серваль доказал свою неспособность эффективно решать растущую региональную проблему, создаваемую исламистскими повстанцами и террористами. Район операций Бархан, напротив, простирается на те государства, которые входят в Сахельскую группу безопасности G5: Буркина-Фасо, Чад, Мали, Мавританию и Нигер. Эта операция призвана оказать поддержку "Большой пятерке" в ее борьбе с террористическими вооруженными группировками в Сахельском регионе. Цель состоит в том, чтобы уменьшить способность этих групп контролировать территорию и население и, в свою очередь, повысить потенциал вооруженных сил региона, тем самым снизив угрозу до такого уровня, чтобы она могла быть эффективно устранена местными силами и, в свою очередь, позволить возможному французскому разъединению. Бархан использует три основные базы - в Нджамене, Гао и Ниамее, но также использует давно существующие региональные базы материально-технического снабжения Франции в Абиджане, Дакаре и Дуале. Эта операция поддерживается более широкой сетью временных передовых операционных баз (FOBs). Однако риск чрезмерного напряжения побудил Париж рассмотреть способы гибкого управления своим базированием. Например, чтобы поддержать основные усилия в регионе Липтако Гурма, граничащем с Буркина-Фасо, Мали и Нигером, французские командиры сократили свое присутствие на ФОБ в мадаме, на севере Нигера, с тем чтобы перераспределить ресурсы на новый ФОБ в Госси. База Мадама была передана Вооруженным силам Нигера.
   Кроме того, Бархан стремится поддерживать местные войска - часто с помощью авиации - действуя в качестве сил быстрого реагирования в районах, где Франция имеет меньшее присутствие на земле. В то же время две тактические группы группировок Désert (bat alion-size joint tactical groups) предназначены для развертывания наземных миссий большой дальности, чтобы лишить территорию и создать более непредсказуемую среду для негосударственных вооруженных группировок. Спецназ также проводит дальнее патрулирование, используя четырехколесные транспортные средства. Хотя это может улучшить мобильность, а также обеспечить быстрое преследование, существует снижение уровня защиты по сравнению с более тяжелыми французскими бронетранспортерами VAB или VBCI.
   Риск чрезмерного перенапряжения, создаваемый географически рассредоточенными операциями в суровых условиях, грозит усугубить существующие проблемы с оборудованием. Например, по данным французского Сената, во времена сервала колесный бронетранспортер VAB 1970-х годов, вероятно, преодолевал расстояние в шесть-семь раз большее, чем в ходе операций в Афганистане, и в 200 раз большее, чем в метрополии Франции, тем самым повышая эксплуатационные возможности Вооруженных сил. Между тем, Бархан также используется в качестве способа испытания нового оборудования в суровых условиях, включая вездеход VHM (BvS10) и, возможно, необитаемый летательный аппарат armed Reaper. Эстонская армия также испытала необитаемый наземный транспорт "Фемида" во время его развертывания в бархане.
   Бархан особо выделил стратегические и тактические воздушные перевозки. Средний воздушный флот Франции стареет (C-160 Transall был впервые представлен в 1960-х годах), и, согласно парламентскому докладу, доступность воздушных судов пострадала. По состоянию на ноябрь 2019 года парк тяжелых воздушных перевозок Франции состоит из 15 самолетов A400Ms, находящихся на вооружении запланированного флота из 50 самолетов. В 2019 году сообщалось, что четыре из них находятся на "тактическом стандарте", что позволяет повысить способность действовать в суровых условиях. Франция также по-прежнему использует контрактную стратегическую поддержку воздушных перевозок.
   Союзники Франции также оказывали поддержку воздушным перевозкам. Королевские ВВС Соединенного Королевства, например, развернули свои разведывательные, разведывательные и разведывательные самолеты Sentinel и C-17 (наряду с C-17 ВВС США) в сервале для стратегической поддержки воздушных перевозок, когда требовалось быстрое перемещение тяжелых грузов. Британская поддержка C-17 также была очевидна в начале 2019 года, поставляя поставки британскому отряду HC-5 Chinook в Гао. "Чинуки" полезны тем, что они имеют более высокую грузоподъемность, чем другие вертолеты на театре военных действий, и, по словам командира первоначального развертывания британского "Чинука", потому что они предоставляют французским вертолетам большую свободу для концентрации на боевых операциях. Дания объявила в 2019 году, что она развернет два транспортных вертолета Merlin в бархане, а также увеличит свой вклад в многоаспектную комплексную миссию Организации Объединенных Наций по стабилизации в Мали. Это позволит довести до семи число стран, участвующих в миссии бархане или поддерживающих ее, в дополнение к Франции, Германии, Эстонии и Великобритании.
   ЭКОНОМИКА ОБОРОНЫ
   Макроэкономика
   Ожидается, что экономический рост в странах Африки к югу от Сахары достигнет 3,2% в 2019 году, как и в 2018 году. Однако это ниже оценки Международного валютного фонда (МВФ) для роста на глобальном формирующемся рынке и в развивающихся странах. Фонд заявил, что в 2019 году этот показатель должен составить 3,9%.
   Экономические показатели региона сдерживались его крупнейшими экономиками: ВВП Анголы сократился на 0,3% в 2019 году, а в Южной Африке рост ВВП составил всего 0,7%. Медленный рост в Южной Африке объясняется, по мнению МВФ, политической неопределенностью - с переходом власти от Джейкоба Зумы к Сирилу Рамафосе в феврале 2018 года, а затем выборами в мае 2019 года - а также промышленными беспорядками, проблемами энергоснабжения и слабым сельскохозяйственным производством. Тем временем Ангола переживает трехлетнюю рецессию, и, по мнению Всемирного банка, ей все еще необходимо диверсифицировать свою экономику, чтобы уменьшить зависимость от экспорта нефти. Чтобы компенсировать потерю доходов от экспорта нефти в результате снижения цен после обвала цен на энергоносители в 2014 году, правительство Анголы сократило государственные расходы и планирует ввести новый налог на добавленную стоимость в 2019 году. Власти ввели режим плавающего валютного курса в 2018 году, чтобы компенсировать сокращение валютных резервов.
   Для сравнения, те небольшие страны Африки к югу от Сахары, которые меньше зависят от цен на сырьевые товары в качестве двигателя роста, в 2019 году показали лучшие результаты, чем их соседи. Например, Бенин достиг роста ВВП на 6,6% в 2019 году, Буркина-Фасо-на 6,0%, Кот-д'Ивуар-на 7,5%, Эфиопия-на 7,4% и Сенегал-на 6,0%. В этих странах главными движущими силами роста были частное потребление и государственные расходы. В Эфиопии план приватизации и налоговые реформы улучшили условия ведения бизнеса для инвесторов.
   Эта контрастная картина иллюстрирует, что после падения цен на энергоносители в 2014 году экономика стран Африки к югу от Сахары была разделена на ресурсоемкие и несырьевые страны. Несмотря на то, что цены на энергоносители в 2019 году были выше (в среднем около 60 долларов за баррель сырой нефти марки Brent в период с января по октябрь 2019 года), чем в 2015 году (52,4 доллара за баррель), влияние фискальной консолидации, которая имела место после 2015-16 годов, когда правительства начали проводить налоговые реформы и улучшать сбор налогов, все еще ощущается сегодня.
   Региональные экономики также могут пострадать от первоначальных последствий торгового спора между Китаем и Соединенными Штатами. На долю Китая приходится 50% мирового спроса на металлы; постоянное замедление китайской экономики может повлиять на цены и, следовательно, на доходы экспортеров металлов в странах Африки к югу от Сахары.
   В то же время международные и региональные финансовые учреждения обеспокоены высоким уровнем задолженности в некоторых частях региона. Республика Конго, Эритрея, Гамбия, Мозамбик, Южный Судан и Зимбабве считаются находящимися в состоянии долгового кризиса, в то время как другие страны, такие как Камерун и Эфиопия, подвергаются "высокому риску" возникновения долгового кризиса. Высокий уровень государственного долга, как правило, означает, что правительства выделяют значительную долю доходов на обслуживание долга, а не на государственные инвестиции.
   Ограничения оборонного бюджета
   Расходы на оборону в странах Африки к югу от Сахары остаются низкими из-за экономических ограничений, Несмотря на настоятельные требования безопасности в некоторых частях региона. Общий объем региональных расходов на оборону ежегодно снижается с 2014 года: на 2,2% в 2015 году, на 6,9% в 2016 году, на 4,8% в 2017 году и на 4,3% в 2018 году. В 2019 году расходы на оборону фактически стагнировали. Он снизился до $ 16,82 млрд. с $ 16,83 млрд. в 2018 году - снижение, но только на 0,05%. Если говорить в перспективе, то эта сумма на 1,3 миллиарда долларов меньше оборонного бюджета Канады на 2019 год. В то же время доля расходов на оборону в общем объеме ВВП африканских стран к югу от Сахары также сократилась с 2014 года (см. диаграмму 27).
   Сочетание экономических проблем и проблем в области безопасности означает, что расходы на оборону в субрегионах континента следуют по разным траекториям (см. диаграмму 29). Западная Африка является единственным субрегионом, в котором за последние пять лет наблюдался рост расходов на оборону. Этот регион сталкивается с постоянными вызовами безопасности, такими как терроризм, и увеличение оборонного бюджета в Буркина-Фасо, Камеруне, Чаде и Мали частично компенсировало сокращение оборонного бюджета Нигерии в реальном выражении.
   В то же время в Южной Африке за последние пять лет расходы сократились на 30% в реальном выражении. Это было обусловлено Анголой и Южной Африкой, которые в 2019 году составили соответственно 24% и 50% от общего объема оборонных расходов субрегиона. Оборонный бюджет ЮАР вырос на 0,9% в период с 2018 по 2019 год. Это незначительное увеличение, вероятно, недостаточно для преодоления последствий многолетних сокращений в реальном выражении (см. таблицу 23), тем более что расходы на закупки ("специальный оборонный счет" в бюджетном документе Южной Африки), как ожидается, сократятся с 10,5% оборонного бюджета в 2019 году до 1,6% в 2021 году (с 371 млн.. долларов примерно до 54 млн. долл.), а расходы на персонал, по прогнозам, вырастут с 57,8% в 2019 году до 63,9% в 2021 году (с 2,05 млрд. долл. до 2,21 млрд. долл.).
   Сложные времена для главной оборонно-промышленной державы региона
   Ограничения, накладываемые на оборонный бюджет Южной Африки, усугубляются кризисом в оборонной промышленности страны. Государственная компания Denel испытывает целый ряд проблем и столкнулась с проблемами ликвидности. Сообщалось, что компания испытывала трудности с оплатой труда своих сотрудников и поставщиков в 2018 и 2019 годах. В ежегодном списке 100 лучших оборонных компаний мира Defense News Компания Denel опустилась с 84-й позиции в 2017 году до 95-й в 2018 году (упав на $243 млн. в пересчете на выручку).
   Затруднительное положение компании Denel связано не только с отсутствием внутренних заказов, хотя 49% ее доходов приходится на Южную Африку (см. диаграмму 30), но и, как сообщается, с проблемами, включая плохое управление. Тем не менее, запланированное сокращение расходов на приобретение южноафриканских национальных Сил обороны не поможет восстановлению бизнеса.
   Для решения этих проблем компания Denel сменила свое руководство и приступила к осуществлению плана реструктуризации. Она вышла из цепочки поставок транспортных самолетов Airbus A400M и, как ожидается, избавится от дочерних компаний, включая сенсорные, радиолокационные, бронетранспортные и боеприпасные фирмы. Компания также получила от правительства средства в размере 1,8 млрд. рублей (126 млн. долларов) на рекапитализацию через специальный законопроект о выделении ассигнований, который также будет поддерживать другие государственные предприятия. Однако это, в свою очередь, еще больше обременит и без того напряженные государственные финансы Южной Африки.
   НИГЕРИЯ
   Вооруженные силы Нигерии борются со сложной обстановкой безопасности, в которой доминируют десятилетние повстанческие движения "Боко Харам" на северо-востоке страны, а также длительная нестабильность в районе Южной дельты, рост бандитизма на северо-западе и конфликты между скотоводами и фермерами, главным образом в центральных и северных Штатах ("средний пояс" Нигерии). С этими и другими вызовами вооруженные силы - хотя они и являются самыми крупными в странах Африки к югу от Сахары по численности своего личного состава - боролись не только перед лицом легко адаптирующихся и устойчивых противников, но и из-за своей собственной институциональной слабости.
   Усилия, предпринятые в 2015-17 годах для омоложения вооруженных сил после периода застоя, усугубленного военными неудачами на северо-востоке страны, привели к некоторым успехам в борьбе с "Боко Харам". Однако эта ситуация, по крайней мере на северо-востоке, также во многом обусловлена совокупным эффектом военных действий соседних стран (таких, как члены многонациональной совместной целевой группы МНТФ) и внутренними разногласиями внутри "Боко Харам". Джихадистская группировка присягнула на верность Исламскому государству, также известному как ИГИЛ или ИГИЛ, в 2015 году и переименовала себя в Западноафриканскую провинцию Исламского государства (ISWAP). В 2016 году группа разделилась на две основные фракции - одну, лояльную бывшему лидеру "Боко Харам" Абубакру Шекау, который командует большинством "Боко Харам", и другую, сохранившую титул ISWAP и возглавляемую Абу Абдуллой Ибн Умаром аль-Барнави.
   Забегая вперед, можно сказать, что ключевой задачей для Вооруженных сил Нигерии будет наращивание оперативных успехов в борьбе с такими негосударственными группировками, как повышение готовности, подготовки и тактики, а также наличия и качества техники, в дополнение к повышению эффективности, подотчетности и модернизации оборонных институтов страны. Столь же важное значение для обеспечения долговременного улучшения положения в области безопасности будут иметь меры, принимаемые местными и федеральными властями для улучшения положения в экономике и управлении, а также в более широком секторе безопасности.
   Оборонная политика и стратегия
   Мухаммаду Бухари, который был военным правителем Нигерии в течение года в 1980-х годах, был впервые избран на пост президента в 2015 году и был переизбран в феврале 2019 года. Начало первого срока правления Бухари ознаменовалось обещаниями улучшить экономику и безопасность страны, решить проблему "Боко Харам" и ликвидировать институциональную коррупцию. Что касается вооруженных сил, то он пообещал повысить уровень жизни военнослужащих и их семей, увеличить численность личного состава и экипировки, а также улучшить подготовку кадров. Тем не менее, хотя некоторые территории, удерживаемые "Боко Харам", были отбиты, повстанцы по-прежнему представляют собой постоянный и смертельный вызов вооруженным силам и более широкому населению, в то время как другие обещанные изменения еще не материализовались, и, что немаловажно, экономика в значительной степени остается умирающей.
   В 2011 году была издана нигерийская доктрина борьбы с повстанцами (есть также документ, посвященный борьбе с терроризмом), которая, по мнению аналитиков, была разработана в ходе полевых операций. Однако неясно, в какой степени такая деятельность координируется с более широкой работой по стабилизации безопасности в затронутых конфликтами районах. То же самое можно сказать и о степени институционализации улучшений в области прав человека в свете постоянных утверждений о нарушениях со стороны Вооруженных сил. Это было отмечено Бухари в его инаугурационной речи в 2015 году, а в 2017 году были созданы армейская специальная комиссия по расследованию и президентская комиссия. Президентская следственная группа по проверке соблюдения Вооруженными Силами обязательств в области прав человека и правил ведения боевых действий, как предполагается, сообщила об этом в начале 2018 года. Хотя в докладе, представленном в начале 2019 года, указывалось, что некоторые утверждения о злоупотреблениях были подтверждены, специальный докладчик Организации Объединенных Наций заявил в конце 2019 года, что этот доклад еще не был публично опубликован. Докладчик заявил "что" было создано более 20 комиссий по расследованию, групп экспертов, учений по установлению фактов, созданных федеральным правительством, правительствами штатов, военными и даже [Национальной комиссией по правам человека]".
   Продолжающиеся утверждения о нарушениях прав человека осложняют сотрудничество вооруженных сил с иностранными партнерами и препятствуют попыткам создать доверие между ними и местными общинами. Это чревато подрывом попыток улучшить контроль над такими силами, как гражданская Объединенная целевая группа (CJTF), которая была сформирована в 2013 году с целью защиты местных общин и борьбы с "Боко Харам" и сама была предметом озабоченности в связи с вербовкой и использованием детей-солдат (план действий по борьбе с этим был начат в 2017 году). Эти утверждения могут также затруднить вербовку и удержание источников разведывательной информации среди местного населения. Следовательно, следует понимать, что Вооруженные силы широко используют технические средства сбора разведывательной информации, такие как разведывательные, наблюдательные и разведывательные самолеты (ИСР) и необитаемые летательные аппараты (БПЛА), хотя их количество ограничено.
   Военные руководители подчеркивали необходимость совершенствования подготовки руководящих кадров, как это было очевидно из комментариев, приписываемых начальнику штаба армии, когда он открывал семинар по этому вопросу в июне 2019 года, в то время как эффективное военное сотрудничество, как сообщается, было затруднено межведомственным соперничеством. Кроме того, вооруженным силам мешают слабые места в более широком секторе безопасности, которые привели к тому, что власти призвали их действовать в качестве правоохранительных органов. Например, в конце 2017 года сообщалось, что военно-воздушные силы были задействованы для подавления беспорядков в штате Адамава, в результате чего представитель ВВС якобы заявил, что он "открыл огонь, чтобы отговорить мародеров и вандалов". Международная амнистия заявила, что по меньшей мере 35 человек погибли непосредственно в результате этого инцидента, и что использование воздушных налетов не было "законным методом правоохранительных органов".
   Нигерийские войска дислоцируются в 30 из 36 штатов страны, и понятно, что Абуджа предполагает в конечном итоге иметь боевые бригады, бригады боевой поддержки и бригады боевой поддержки в каждом штате. Тем временем продолжается осуществление плана вооруженных сил по созданию на севере так называемых "суперлагерей". Сообщалось, что в сентябре 2019 года армейские начальники объявили о намерении сделать это более чем в 20 местах. На северо-востоке страны вооруженные силы также вводят "гарнизонные города", где, по словам специального докладчика ООН Агнес Калламард, подозреваемых можно "проверять" и "задерживать", в то время как другие размещаются в Объединенных "суперлагерях". Калламард сказал, что эта стратегия представляет собой попытку "разорвать маршруты снабжения" Боко Харам "и сделать невозможным для группы полагаться на местные общины в отношении их продовольствия и бойцов". В то время как вооруженные силы утверждают, что эти "суперлагеря" позволят им быстро проводить операции из более защищенных мест, есть опасения, что беспокойство по поводу силовой защиты может иметь непреднамеренные последствия, позволяя боевикам большую свободу передвижения.
   Военная сила
   Боевой порядок Нигерии значительно изменился в последние годы, главным образом из-за оперативных потребностей. Подразделения, действующие на северо-востоке, формируются в составе бригад оперативной группы и батальонов оперативной группы, состоящих из фронтовых подразделений с выделенной боевой поддержкой и поддержкой боевой службы. Для борьбы с повстанцами были также созданы специальные формирования, в том числе подразделения, оснащенные мотоциклами, воинское подразделение рабочих собак в составе 7-й дивизии (штаб-квартира которой находится в Майдугури на северо-востоке страны) и мобильные ударные группы. По данным армии, эти ударные группы, созданные в 2017 году, предназначены для "проведения Дальнего патрулирования и засад".
   Ожидалось, что в 2019 году будет создано армейское подразделение легкой авиации, хотя статус этого плана в настоящее время неясен и он, возможно, застопорился из-за нехватки финансирования. Тем временем военно-воздушные силы, как сообщается, создали подразделение специальных операций и контингент силовой защиты, причем последние в основном предназначены для защиты полевых и передовых баз. Все нигерийские военные или военизированные формирования в настоящее время имеют подразделения специального назначения, хотя их уровень подготовки и специальные навыки в настоящее время неясны.
   Военный потенциал на местах несколько подорвался после периода формирования сил в период с 2015 по 2017 год. Это снижение объясняется такими факторами, как кадровые проблемы, а также сообщениями о психологическом и физическом истощении, вызванном постоянным развертыванием войск. Теоретически после шести месяцев работы персонал должен вернуться в более спокойные зоны, но понятно, что на практике это происходит не всегда. Появились также сообщения о проблемах, связанных с оплатой труда и низким моральным духом, причем последнее особенно заметно в подразделениях, которые пережили значительные боевые действия и страдали от истощения. Набор и подготовка кадров также стали предметом пристального внимания, причем некоторые аналитики указывали на ограниченное время обучения (по сообщениям, шесть месяцев) для новобранцев и потенциальные проблемы в достижении кадровых целей. Кроме того, неясно, существует ли эффективный процесс извлечения уроков из тактических успехов и неудач.
   Постоянно поступают сообщения о плохом оснащении и наличии оборудования. Не все подразделения используют бронетехнику, и существует лишь ограниченное число таких машин для поддержки подразделений, эксплуатирующих легкие тактические или 4x4 транспортные средства. Военная деятельность также осложняется проблемами материально-технического обеспечения и отсутствием стандартизации техники. Существует ограниченное количество запасных частей для технического обслуживания, ремонта и капитального ремонта, а также множество типов бронированных машин и различных калибров легкого и тяжелого вооружения.
   Кроме того, координация между наземными и воздушными силами ограничена, и хотя имеется небольшое число подходящих средств наземного нападения (президент Бухари, как сообщается, критиковал их наличие и техническое обслуживание вскоре после вступления в должность), их эффективному использованию может препятствовать отсутствие информации в режиме реального времени. Тем не менее, значительная часть задач ВВС связана с ИСР, использующими активы, включая турбовинтовые транспорты ATR-42, легкие транспорты Dornier Do-228 и служебные вертолеты Bell 412ep. Военно-воздушные силы также занимаются материально-техническим обеспечением, в том числе для подразделений, развернутых на северо-востоке страны.
   Оборудование: требования и доступность
   Наземное
   Возраст и оперативное использование привели к износу некоторых систем вооружения сухопутных войск. Считается, что вопрос о приобретении нового основного боевого танка или, по крайней мере, о приобретении дополнительных танков Т-72 уже обсуждался. Хотя модернизация парка бронетранспортеров все чаще осуществляется местной промышленностью, некоторые противоминные средства защиты от засады (МРАП) были импортированы (в частности, CS/VP3 для полицейской службы). Однако разнообразие типов бронетехники и артиллерии (калибров, а также систем) создает серьезные проблемы в плане материально-технического обеспечения.
   Воздушные
   Военно-воздушные силы являются приоритетным направлением модернизации техники, хотя пока им придется использовать современное оборудование для решения задач обеспечения безопасности страны.
   Например, контракт на сумму 329,08 млн. долларов для 12 A-29 Super Tucanos, который был подвергнут критике на местном уровне из-за цены и процедуры закупок, не будет завершен до 2024 года, хотя первая платформа планируется ввести в эксплуатацию в 2021 году. Тем временем продолжаются дискуссии о закупке боевого самолета JF-17 Thunder из пакистанского авиационного комплекса, хотя дата начала его эксплуатации не является общедоступной. Переговоры начались в 2014 году, и средства были выделены только на покупку как минимум трех платформ из ожидаемого десятка.
   В настоящее время ВВС эксплуатируют легкие истребители F-7NI (Chengdu J-7) и учебно-тренировочный вариант FT-7NI, а также в ряде своих боев "воздух-земля" стареющие легкие истребители/тренажеры Dassault/ Dornier Alpha. Чешские реактивные тренажеры L-39ZA Albatros были недавно отремонтированы и реконфигурированы для выполнения задач легкой атаки/борьбы с повстанцами, в то время как китайские беспилотные летательные аппараты CH-3 также обеспечивают некоторую ударную способность. На вооружение также поступил отечественный беспилотник "Tsaigumi".
   В августе 2019 года главнокомандующий ВВС отметил, что около десяти пилотов вертолетов должны пройти обучение в Великобритании, а другие пилоты должны пройти тактическую подготовку, чтобы повысить возможности взаимодействия "воздух-земля". Сейчас идут поставки ударных вертолетов Ми-35М от "Вертолетов России" (хотя один разбился 2 января 2019 года). В начале 2019 года для выполнения роли транспортного и штурмового вертолета ВВС прибыло еще несколько многофункциональных вертолетов AW109. AW109s, уже находящиеся на вооружении в Нигерии, оснащены 12,7-мм дверной пушкой. По словам главнокомандующего ВВС, к 2021 году, несмотря на бюджетные ограничения, на вооружение должны поступить 44 новых самолета и вертолета.
   Морские
   Французская компания Ocea поставила два патрульных катера FPB 110 и семь патрульных катеров FPB 72 ВМС Нигерии с 2012 года и строит судно Морской поддержки (OSV 190) для выполнения гидрографических задач. Между тем, в 2015 и 2016 годах на вооружение поступили два китайских морских патрульных судна класса Centenary. Совместно с армией и военно-воздушными силами военно-морской флот запрашивает средства для поддержки закупки вертолетов и беспилотных летательных аппаратов, а также морских патрульных судов, возможно, с целью проведения операций в Гвинейском заливе, где военно-морской флот выполняет задачи по борьбе с пиратством.
   Оборонная экономика и промышленность
   Несмотря на регионально значимый оборонный бюджет в размере около 1,75 миллиарда долларов в 2018 году и около 1,83 миллиарда долларов в 2019 году, выделенных средств недостаточно для удовлетворения потребностей нигерийских вооруженных сил. В апреле 2018 года президент Бухари пообещал дополнительно выделить $1 млрд., но к декабрю того же года эти средства еще не были получены. Маловероятно, что экономическое положение Нигерии позволит существенно увеличить оборонный бюджет в ближайшей перспективе. Хотя Абуджа в 2019 году увеличила свой оборонный бюджет в местной валюте, что выразилось в увеличении при пересчете на текущий доллар США, это все равно привело к снижению в реальном выражении. В то же время 64% всего оборонного бюджета Нигерии на 2019 год было выделено на расходы на персонал, в то время как при разбивке службы 39% средств было выделено на армию, 17% - на военно-морской флот и 20% - на военно-воздушные силы (см. диаграмму 31). Однако в 2018 году неправительственная организация Transparency International (TI) подчеркнула, что расходы на оборону и безопасность в Нигерии также включают "голоса безопасности" - непрозрачный механизм, который представляет собой дискреционную статью в различных министерских бюджетах. В 2019 году нигерийское федеральное правительство потратило N20,3 млрд. ($62,5 млн.) на такие голоса безопасности, по данным TI, из которых 74% пришлось на министерства обороны и ведомства.
   Парадоксально, но бюджетные ограничения привели к инновациям и автономии в производстве военной техники в оборонной промышленности Нигерии, которая включает как государственные, так и частные фирмы. Бронетранспортеры производятся местной фирмой Proforce, продукция которой, в частности MRAP, оснащает как нигерийские службы безопасности, так и вооруженные силы. В марте 2019 года армия получила свой первый Proforce Ara 2 MRAP, а в июне 2019 года был подписан контракт на экспорт 20 Ara 2s, причем специализированная торговая пресса предложила Чад в качестве потенциального клиента.
   Нигерия стремится к более широкому экспорту бронетехники в Африку к 2030 году. Однако этот сектор уже давно страдает от обвинений в коррупции. Предпринимались попытки ликвидировать взяточничество путем изменения процессов закупок, в том числе путем усиления государственного надзора и прекращения использования посредников, но на практике усилия по борьбе с коррупцией остаются зачаточными.
   В аэрокосмическом секторе "Tsaigumi" является первым отечественным беспилотником, поступившим на оперативную службу в Нигерию. В настоящее время рассматривается вопрос о разработке мини-БПЛА Star, и понятно, что эта система способна нести по меньшей мере одно оружие.
   Несколько военно-воздушных платформ были капитально отремонтированы местной промышленностью, в том числе L-39ZAs (три из которых были восстановлены в стране при поддержке чешской промышленности и переданы в середине 2019 года) и средний транспортный самолет G. 222. Легкий служебный вертолет Eurocopter EC-135 был восстановлен после капитального ремонта при внешней поддержке в августе 2019 года, в то время как ATR-42 и другие самолеты были отремонтированы за рубежом.
   Оборонный сектор Нигерии способен производить некоторые боеприпасы для этих и других платформ. Военно-воздушные силы поддерживают научные исследования и разработки в различных областях. Например, в августе 2019 года главнокомандующий ВВС упомянул о внутреннем производстве истребителя/бомбардировщика, а в 2017 году в партнерстве с американскими компаниями был начат проект многоцелевого самолета отечественного производства (вероятно, пригодного для выполнения задач ISR).
   Нигерия также имеет активный сектор морской обороны. Военно-морская верфь Limited (NDL) и Perforce в партнерстве с Epenal Group развивают строительство ряда небольших судов, предназначенных для речного и прибрежного патрулирования. Этот сектор также предусматривает более амбициозные проекты, предусматривающие строительство по меньшей мере трех морских оборонительных катеров. Понятно, что НДЛ предусматривает потенциальные заказы до десяти таких судов.

   ANGOLA
    []
   BENIN
    []
   BOTSWANA,
    []
   BURKINA-FASO,
    []
   BURUNDI
    []
   CAMEROON
    []

    []
   CAPE VERDE, CENTRAL AFRICAN REPUBLIC,
    []

    []
   CHAD,
    []
   CONGO
    []
   COTE D'IVOIRE
    []
   DEMOCRATIC REPUBLIC of CONGO
    []
   DJIBOUTI
    []
   EQUATORIAL GUINEA , ERITREA
    []

    []
   ETHIOPIA,
    []
   GABON
    []
   THE GAMBIA
    []
   GHANA
    []
   GUINEA
    []
   GUINEA-BISSAU ,
    []
   KENYA
    []
   LESOTHO
    []
   LIBERIA, MADAGASCAR,
    []
   MALAWI
    []
   MALI,
    []

    []
   MAURITIUS,
    []
   MOZAMBIQUE
    []
   NAMIBIA
    []
   NIGER
    []
   NIGERIA
    []

    []
   RWANDA,
    []
   SENEGAL,
    []
   SEYCHELLES
    []
   SIERRA LEONE
    []
   SOMALIA
    []
   SOUTH AFRICA
    []

    []
   SOUTH SUDAN
    []
   SUDAN
    []

    []
   TANZANIA
    []
   TOGO,
    []

    []
   UGANDA
    []
   ZAMBIA
    []

    []
   ZIMBABWE
    []

    []

    []

    []




   Charter 10. Military cyber capabilities
    []

    []

    []

   Charter 10. Военно-кибернетические возможности
   В последних выпусках "военного баланса" для некоторых государств содержались краткие заявления о факторах (таких, как национальные планы и организации), которые считаются важными для определения национального потенциала в области военных киберопераций. В этом году мы обошлись без этого метода. Вместо этого и в соответствии с работой, вытекающей из исследований Института по измерению национальных кибернетических возможностей государств, мы в этом издании более систематически описываем факторы, которые мы считаем полезными для понимания военного кибернетического потенциала страны и которые мы в будущем интегрируем в нашу базу данных Military Balance+.
   Определения
   Киберпространство - это область компьютерных сетей, в которых информация хранится, совместно используется и передается в режиме онлайн. Кибернетический потенциал предполагает использование киберпространства для достижения эффекта, который может носить оборонительный характер (например, защита и устойчивость) или наступательный (например, влияние, принуждение, разрушение и разрушение). Эти последствия могут быть направлены на достижение многочисленных национальных целей, в том числе в области экономики, национальной безопасности и дипломатии. Отправной точкой для Военного Баланса+ является рассмотрение кибернетических возможностей, предназначенных для военных целей.
   Некоторые государства - например, Китай, Франция, Сингапур и Соединенные Штаты - создали военные командования более высокого уровня и значительные специализированные силовые структуры. Даже в этих случаях может возникнуть дополнительное осложнение, связанное с дублированием, с точки зрения доктрины и структуры сил, между кибероперациями и информационными войнами/операциями. Другие государства, такие как Израиль и Соединенное Королевство, в большей степени полагаются на структуры, интегрирующие их военный и гражданский потенциал.
   Это усложняет анализ военного баланса, поскольку большая часть кибернетического потенциала, который может быть использован в военных целях, принадлежит гражданскому населению, в то время как часть военного потенциала может быть использована в невоенных целях. Даже в случаях кибератак через границы, таких как нападение Ирана на Saudi Aramco в 2012 году или нападение России на энергосистему Украины в 2016 году, в каждом случае неясно, насколько сильно были задействованы вооруженные силы этих стран. Во многих странах, обладающих потенциалом кибератак, эти активы находятся в основном в секретных агентствах или связанных с военными разведывательных агентствах, а не в Вооруженных силах как таковых.
   Тем не менее, существует принадлежащее военным подмножество национальных кибернетических возможностей, специально предназначенных для военных результатов, которые мы можем попытаться измерить - даже если относительный размер этого подмножества варьируется от штата к штату (это довольно существенно в Китае и США). Именно это мы включим в Военный Баланс+: принадлежащий военным кибернетический потенциал.
   Измерение военного кибернетического потенциала
   В рамках своих более широких исследований в области кибернетической мощи МИСИ стремится измерить кибернетические возможности и потенциал для выявления государств, обладающих кибернетическими возможностями, а также изучить сдерживающие или стимулирующие факторы, позволяющие понять, как такой потенциал может быть использован. Для того чтобы проанализировать важный государственный потенциал в киберпространстве, мы разработали таксономию, которая фокусируется на стимулирующих факторах, включая показатели потенциала гражданского сектора и вооруженных сил. Они были проверены в процессе проведения исследовательских отчетов по отдельным государствам. Эти категории включают: стратегию и доктрину; командование и управление (включая разведку, наблюдение и разведку); расширение возможностей и зависимость в киберпространстве; кибербезопасность и устойчивость; глобальное лидерство в киберпространстве; и военный потенциал для кибернетического принуждения.
   Важно также учитывать степень интеграции кибернетических возможностей в структуру Национальной стратегии и военных операций, а также их интеграцию с точки зрения командования и контроля и между гражданскими и военными властями, а также в рамках альянсов. Важное значение также имеют научные исследования и разработки, а также человеческий потенциал.
   Разработка индикаторов
   Учитывая это, на данном этапе можно определить некоторые показатели, которые можно было бы изучить для оценки потенциала. Природа киберпространства и киберпространственных возможностей, а также организаций, которые их используют, означает, что некоторая информация может быть труднодоступной, но более объективно измеримой, чем можно было бы ожидать, особенно когда речь идет о киберзащите.
   В таблице 25 представлен ряд показателей организационных механизмов (опосредованные показатели потенциала), которые могли бы использоваться в системе Военного Баланса+. При составлении этой таблицы мы дополнительно уточнили категории, используемые при оценке потенциала отдельных государств, с тем чтобы мы могли более точно измерить принадлежащее военным подмножество их национального кибернетического потенциала. Конечно, в гражданском секторе существует целый ряд вспомогательных возможностей, позволяющих проводить военные кибероперации, но они намеренно исключены из таксономии "Военный Баланс+ Таксономия". Мы тестируем эти показатели на примере Соединенных Штатов.

Оценка: 4.19*5  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"