Темхагин Антон Владимирович: другие произведения.

Грань-1. Громовка. Общий файл

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В небольшой деревеньке, отдаленной от ближайшего провинциального городка, пропадают люди. Деревенские считают, что таинственное зло притаилось в заброшенном более двадцати лет назад санатории, который постепенно разваливается в лесах по близости от поселения. Регулярные исчезновения местных жителей ставят районную милицию в тупик, а когда начинают бесследно пропадать приезжие - за дело приходится браться кое-кому посерьезнее...

Громовка

Кратка память человеческая...

Пролог

Что-то было не так, и Маша это отчетливо понимала. Только что?
Девушка с трудом открыла глаза. Вокруг было невероятно темно, так что взгляду не за что зацепиться. Но проснулась (был ли это сон?) Маша явно не там, где ожидала.
Панический страх сжал грудь, отчего дышать стало трудно. Девушка попыталась встать, но не смогла. Что-то крепко удерживало ее руки и ноги. Вместо крика получился еле слышный стон - рот чем-то заткнут. От частого дыхания у Маши помутнилось в голове.
Поначалу были слышны лишь удары машиного сердца, которое выдавало запредельный для себя ритм. Затем послышались какие-то шорохи и возня. Вроде бы кто-то тихо говорил неподалеку.
Маша вновь приняла попытку встать, затем, собравшись с силами, закричала. Нет, кляп надежно сдерживал звуки.
Глаза резанул яркий свет - над Машей с характерным жужжанием загорелись лампы дневного света. Девушка увидела перед собой грязный, обшарпанный потолок, с обвалившейся штукатуркой.
С трудом поворачивая шею, осмотрелась по сторонам. Большая комната, абсолютно пустая. Стены когда-то были выкрашены в синий цвет, но теперь краска отвалилась во многих местах. Окно, по всей видимости, в комнате было, но располагалось как раз за машиной головой.
Лежала девушка на столе, похожем на операционный. Во всяком случае, Маша вроде бы видела что-то похожее в больницах. Руки и ноги в нескольких местах стянуты старым кожаным ремнем. Запястья саднило, а кисти рук почти не ощущались - видимо слишком сильно затянули.
Пахло затхлостью.
Дверь в комнату отворилась. Вошедший скинул капюшон с головы, отряхнул руками плащ. При взгляде на его лицо Маша почувствовала волну облегчения.
Человек в плаще подошел к связанной девушке и окинул ее взглядом. Он осторожно вынул кляп из машиного рта и улыбнулся.
Маша закашлялась.
- Это вы, о, как я рада, - затараторила она. - Развяжите меня, мне страшно, что тут такое, где я?
Человек достал из-за пазухи стеклянную баночку с коричневатой жидкостью внутри. Отвинтил крышку и поднес к губам девушки.
- Вот, выпей, станет легче.
Маша не понимала, отчего он медлит и не освобождает ее, но противиться почему-то не могла. Сделала несколько глотков. В груди стало тепло.
- Ну и умница. А теперь - нам пора.
- Да развяжите же... - остаток фразы Маша договорить не смогла. Язык словно сковало льдом и вышло только нечто нечленораздельное. - Э... ме... я...уу...
Человек улыбнулся еще шире и погладил девушку по голове. Он отошел назад, схватился за край стола и толкнул. Маша почувствовала движение. Столик катился на колесиках.
Они покинули комнату и двинулись по темному коридору. Сознание плавало, и девушка ощущала странное умиротворение.
Вот выехали в большой холл, вот повернули к очередной двери, вот попали опять в коридор. Здание явно было очень старым, обветшавшим. На полу различались горки штукатурки и кусков краски, кое-где валялись различные вещи. Это место было заброшено. Или во всяком случае здесь никто не жил. Наверное.
Часть пути Маша не запомнила - она с трудом удерживала сознание. В голове витали дурацкие мысли, невозможно было на чем-то сконцентрироваться. Ясность ума вернулась к Маше только на мгновение, когда движение прекратилось. В эту самую секунду, а может даже более краткий отрезок времени, девушка ощутила такой ужас, который никогда бы не смогла себе представить. Впрочем, в следующее мгновение вернулось странное умиротворение.
Маша практически ничего не видела. Глаза застилала плотная пелена. Можно было только сказать, что место вокруг было ярко освещено и, скорее всего, не теми лампами, что были в здании. Свет отчего-то шел не сверху, как привычно, но со всех сторон.
Звуки также были едва различимы. Кто-то говорил, возможно даже не один. Хотя с точностью Маша сейчас понять точно не могла. Чувств просто не было.
До определенного момента. Именно тогда Маша поняла, насколько же она ошибалась. Потому что в ее мир, лишенный зрения и слуха, резким толчком пришла Боль.
Сначала резануло левую руку. Кажется, запястье. Затем правая. То же самое началось в ногах.
Девушка не могла двигаться, даже пошевелить пальцем не получалось. Она чувствовала только невыносимую боль и странное тепло в конечностях. Будто что-то струилось по ее рукам и ногам...
За последующие мгновения (Маша просто потеряла ощущение времени) Боль разгорелась практически по всему телу. Потом померк свет и девушка поняла, что больше не видит вообще ничего.
Вскоре Боль пронзила грудь и тут же исчезла из тела совсем.
- Наконец-то... - последняя мысль мелькнула в машиной голове. Последняя. Совсем.

Глава 1


- Громовка, парень. Приехали.
Застонали колеса, стоящий в тамбуре народ повело в сторону - поезд останавливался. Какой-то старичок с пузатым рюкзаком за спиной схватился свободной рукой за поручень, чуть не выронив дымящуюся сигарету изо рта.
Двери вагона с шипением отворились. Я поблагодарил контроллера, подхватил сумку и поспешил выйти на перрон - расписание движения обещало всего лишь минутную остановку. Дедок бросил окурок мне во след, чуть не попав в сумку.
С утра ничего не изменилось, погода была до сих пор пасмурная. Туч не было видно, просто все небо застилала серая дымка, создавая непривычный для середины июня дневной полумрак. Начинал накрапывать мелкий дождик.
Двери за моей спиной захлопнулись и поезд тронулся. Я огляделся - кроме меня на станции никого не было.
Если это вообще можно было назвать станцией. Разваливающийся перрон да старый домик, когда-то служивший пристанищем для смотрителей. Ржавый указатель с надписью "Громовка" (впрочем, второй "о" и "в" уже не было видно, и надпись гласила непонятное "Громка") сиротливо торчал рядом с домом.
От перрона сквозь подлесок шла полузаросшая дорога. Машины тут явно не ездили, да и пешком люди ходили редко. Никому не было дела до поселка с красивым названием. "И только я поехал в такую глушь..."
Я накинул на голову капюшон куртки, перехватил покрепче сумку и двинулся к дороге, перепрыгивая через рельсы. Воздух был свежим и чистым, отчего у меня, привычного к наполненному вредными газами воздуху города, немного закружилась голова.
Дорога вилась узкой лентой, периодически превращаясь в тропку. До "Громовки" можно было добраться от ближайшего поселка на машине (как, видимо, и поступало большинство местных жителей), но от железнодорожной станции идти на порядок ближе. Да и транспорта у меня не было, а ловить частников рискованно - простоишь часок на дороге без толку, тебя и не подбросит никто. Времена нынче такие.
Подлесок закончился и взору моему открылось заросшее сорняками поле. Дорога проходила почти по середине, в конце сворачивая в лес. Вдалеке над деревьями возвышалась старая водонапорная башня.
Дождик усилился, прибивая тяжелыми каплями дорожную пыль. Вскоре тропка превратится в грязевое месиво. Я прибавил шаг, стараясь лишний раз не касаться высокой влажной травы на обочине - впрочем, кроссовки все равно успели промокнуть. Звуков практически не было слышно - птицы и полевые кузнечики молчали. Да и кто захочет петь в такую погоду?
Большой уж с яркими желтыми пятнами на голове шустро скользнул с дороги в траву, напуганный моими шагами. Где-то далеко сверкнуло и тут же шарахнуло по ушам раскатом грома. Начинался ливень.
Поле я пересек быстрым шагом минут за десять, успев окончательно промокнуть. При входе в лес и без того неприятный полумрак сгустился еще больше. А вот от дождя деревья над головой мало помогали. Недалеко от меня тоскливо заскрипела сосна, качаясь под порывами ветра.
Шел я достаточно долго, пока впереди не замаячил свет. Деревья расступались и я увидел первый домик, обнесенный ветхим забором. Участок вокруг дома явно был обихожен - чистые, прополотые грядки, пышные ягодные кусты.
На дождь я уже не обращал внимания, ибо дальше мокнуть было просто некуда. Сам же ливень не раздражал.
В окошках горел свет. Я осторожно отворил калитку, прошел через участок и поднялся на крыльцо. Доски под ногами противно заскрипели. Звонка, конечно же, не было, так что пришлось стучать в ближайшее окно (стук в дверь в такую шумную погоду навряд ли кто-нибудь услышал бы). Через минуту занавеска в доме отодвинулась и на меня уставилась пара старушечьих глаз. Я указал рукой на дверь и шагнул обратно к крыльцу.
Услышал шуршание, бряканье ключей, затем дверь тяжело отворилась. Хозяйка домика не стала меня ждать и ушла обратно в комнату. Удивительно, насколько простодушный народ.
Вошел, поставил сумку и отряхнулся. В комнате послышались шаги. Низкорослая, коренастая бабулька в синем халате в цветочек появилась из дверного проема и окинула меня оценивающим взглядом.
- Заблудился, что ли? - голос у старушки был скрипучий, неприятный.
- Да вот под дождь попал, бабуль. Мне бы переждать, да обсохнуть немого. Да и вопрос один обсудить надо бы.
- Надо так надо. Сымай одежу верхнюю и проходи, - бабулька весьма ловко развернулась и скрылась в комнате.
Я скинул куртку, разулся и проследовал за хозяйкой дома.
- Одежу на печь набрось.
Убранство в доме было бедное. Впрочем, я другого от этой деревни и не ожидал. В тесной комнате помимо печки стоял стол да пара стульев, старый облезлый диванчик, видавший лучшие времена шкаф и старинный телевизор на тумбочке. Бабка уселась за стол и взяла в руки газету.
- Наливай чай, чашка на подоконнике стоит. И выкладывай, что хотел.
  
   ***
  
- Жить тут собрался значит, - бабка смотрела на меня поверх очков, потягивая чай из фарфоровой чашки. - Отчего тут? Здесь же нет ничего. Мы вот только последние года доживаем. Да и негде у нас. Домов пустых нет, а на постой тебя не возьмет никто.
Дождь все еще барабанил по окнам, но уже значительно реже и слабее. Ливень заканчивался. Из открытой форточки тянуло приятной свежестью. Полумрак и не думал рассеиваться - на небе по-прежнему не было и одного светлого пятна. Где там солнце спряталось?
- Место мне тут нравится, Варвара Семеновна - я улыбнулся. - Но дело не только в том, конечно. Здесь рядом есть место одно - бывший санаторий "Ясные Зори". Сколько он лет уже заброшен?
- Так почитай годков двадцать уже. Было время, даже я там рабатывала. Хозяюшкой.
- Если точно, то двадцать три. И вот, видите ли, есть у одного моего знакомого идея - восстановить это место. Трудов много, конечно, но это уже не мое дело.
- Так ты то здесь зачем? - бабулька не сводила с моего лица взгляда. Казалось, она искренне заинтересована вопросом восстановления санатория.
- А я тут, бабуль, для того, чтобы оценить состояние объекта. Что можно отремонтировать, что сносить. И тому подобные вопросы. Хотя, сдается мне, сносить придется все, слишком много времени прошло.
Варвара Семеновна встала из-за стола, взяла чашки и сложила их на подоконнике. "Восстанавливать они собираются", - пробурчала под нос.
- Есть тут дедок один, - не оборачиваясь прокряхтела старушка. - Как от меня выйдешь - через три дома по другой стороне улицы. Один живет, если деньги есть у тебя - возьмет на постой. Можешь прям сейчас сходить.
Сняв теплую, но еще не просохшую куртку с печки, я попрощался и вышел в предбанник. Кроссовки, естественно, были мокрые вдрызг и надевать их опять совсем не хотелось.
Повесил сумку на плечо и открыл дверь. Дождь совсем прекратился, лишь одинокие капли долетали до земли. Я поежился - было довольно прохладно.
- Послушай мой совет, коли хочешь. - сказала Варвара Семеновна у меня за спиной. Она стояла на пороге, закутавшись в светло-серую шаль. - Не трогайте вы это место. И вам и нам счастья от того не будет.
- Еще ничего не решено. Я только посмотреть приехал. Да не волнуйтесь вы так, хуже точно не будет.
Варвара Семеновна смотрела на меня задумчиво, закусив губу. Затем сделала шаг назад и закрыла дверь. Щелкнул замок.
  
   ***
  
Дорогу из-за дождя развезло окончательно. Я старался обходить громадные лужи и вязкую грязь, но все равно испачкал кроссовки, да и джинсам здорово досталось. И это при том, что идти до дома неизвестного мне дедка пришлось совсем не далеко.
Его дом был побольше, да по новее жилища Варвары Семеновны. Совершенно точно можно было сказать, что ярко синий домик регулярно подкрашивают и вообще следят за его внешним видом. Забор, впрочем, был не в лучшем виде, но все равно не таким ветхим, как у моей знакомицы. Во дворе возвышались пышные яблони, ветки которых буквально ломились от маленьких пока плодов. В отличие от бабкиного дома здесь был звонок прямо на калитке. Я нажал на кнопку и оперся рукой о забор в ожидании.
Минут пять ничего не происходило. Я уже собирался было вновь позвонить, но тут дверь дома открылась и на крыльцо вышел рослый дед с густой белой бородой, достигавшей ему до груди. Одет он был в вязаный свитер и безрукавку, на ногах латанные брюки и домашние тапки. Дед подошел ко мне и открыл калитку, которая и закрывалась то, оказывается, только лишь на щеколду. Руку протяни и...
- Чем обязан? - поинтересовался дед. Ростом он был выше меня, глаза карие, выразительные. С таким не хотелось бы лишний раз ссориться.
- Я от Варвары Семеновны. Говорят, у вас остановиться на время можно. Я заплачу, само собой.
Дед выждал с минуту, затем быстро произнес:
- Деньги покажь.
Я открыл сумку, порылся в вещах и достал несколько купюр. Дед повеселел. Протянул мне руку.
- Влас Пантелеич. Можешь просто Пантелеичем звать.
- Александр. Можно просто Саша.
- Санек, значит... Ну, проходи, Санек. Деньги опосля отдашь.
Внутри дом Власа Пантелеевича оказался явно богаче, чем у бодрой старушки Варвары. Две комнаты, полы застланы коврами, мебели много. Телевизор, правда, тоже старенький. Над ним висели кустистые лосиные рога. Несколько настенных полок заставлены чучелами разных мелких тварей.
Я встал посреди большой комнаты и уставился на одну из стен.
- Ружье засек? - хмыкнул Пантелеич. Дед плюхнулся на диванчик и заложил руки за голову. - Чехова вспомнил? Не боись - это не выстрелит. Сломано. Так, для виду висит. Когда-то охотиться любил, вишь вон чучела стоят. Да сейчас возраст не тот.
Поставив сумку на пол, я вновь бросил куртку на печь и присел на диван к деду.
- Так на сколько остаться решил? - Пантелеич почесал в бороде.
- Пока на недельку. Там видно будет. Дела есть в вашей местности, как закончу - так и съеду.
- Дела значить... Сейчас прикину.
Дед подумал немного и назвал совсем не большую сумму. Я отсчитал купюры и отдал Пантелеичу. Тот сунул деньги в карман, а одну купуру вернул мне.
- Это дело отметить надо. К Петровне через дорогу сбегай, купи... хм... тогой-т... - Пантелеич характерным жестом щелкнул себе по шее средним пальцем.
- Извините, конечно, только я не пью.
- Молодежь... Ладно, сам схожу. И это, зови меня на ты, что за "выканье". Приду - обговорим, что за дела тут у тебя. Может помочь смогу.
Дед вышел из комнаты. Хлопнула дверь.
  
   ***
  
- Вот тут спать будешь. Комната все одно пустует. Если чай вскипятить или приготовить чего - так у меня печь есть. Хотя ты и не умеешь, небось, на печи то? Ладно, там разберешься. Туалет на улице, ясно дело... Умывальник там же. Воду в бочке возьмешь. Только потом отправлю на колодец, уж не обижайся. И спрашивай, ежели что.
Экскурсия по дому заняла минут десять. Я бросил на кровать сумку, решив разобрать ее чуть позже. Переодеваться не было смысла, потому что я хотел сразу же осмотреть окрестности - все равно намокну. Дождя нет, так об траву... А куртка подсохла все же.
Пантелеич усадил меня за стол и разлил по стаканам подозрительную мутную жидкость, купленную у некой Петровны. Я поморщился. Дед выпил из своего стакана, посмотрел на меня, скривился и выпил и из моего тоже.
- Ты ж не пьешь... Я вот пью, куда без того. Скучно здесь, понимашь. Делать то нечего - свое отработал уже. Только и делов - за грядками следить, да пить. Да бывает за грибами сходишь. Во и все развлеченьица... Так что, говоришь, за дела то молодые у тебя?
- Приехал на санаторий ваш местный посмотреть. Восстанавливать собираемся.
Пантелеич поперхнулся. Откашлялся и залпом махнул содержимое стакана.
- Интересно. Да... Санаторий, говоришь... А знаешь, Санек, что скажу? Не надо это. Не надо.
- Да почему же? У вас тут и так цивилизации никакой, до ближайшего поселка нормального пешком не дойти. А тут у вас, глядишь, все появится - и магазины, и дороги хорошие.
Дед встал, подошел к окну и задернул занавеску. Затем проделал то же самое с другим окном и сел обратно. Убрал стаканы и поставил бутылку под стол.
- Не любим мы про это говорить, да, вижу, придется. Нехорошее тут место. Да какое нехорошее, бедовое место, как есть. Вы там сидите у себя в городах и не слышите ни о чем. Магазины, дороги... Так ведь не то важно. Ты, Санек, наверняка не знаешь, что тут у нас творится в последнее время. А у нас, Саня, люди исчезают. Так вот был человек, жил тут уж почитай полсотни лет и раз! Нету. И следов нету. Где человек - не знает никто.
- Как же милиция?
- А что, милиция? Приезжали из района, все облазали, все перетряхнули. Каждый дом вверх ногами поставили, леса прочесали. А народ как пропадал, так и пропадает. Сначала местные, а потом и пришлые исчезать стали. Участковый постоянно тут бывает, но толку никакого. Не сказать, что часто - но раз в год и пропадет кто-нибудь. И так давно.
- Почему вы тут живете то до сих пор?
- А что нам делать? Тут же старики одни остались. Ну отправят в дом престарелых. А нам что? И так жить недолго, так уж лучше на своей земле.
Какое-то время мы сидели молча. Тишину нарушало только тиканье настенных часов.
- И как же с этим санаторий связан? - слова у меня получились негромкими, почти шепот. Но Пантелеич, кажется, расслышал.
- Так началось то когда это? Вот с закрытия "Зорей" и началось. И потом, тут люди пропадают, а ты хочешь сюда еще толпу привезти? Ладно мы то, старики, привыкли уже. В общем, мое слово - хочешь, сейчас ходи, смотри. Но не трогайте вы это место.
- С закрытия двадцать три года прошло. Это ж сколько у вас человек пропало?
- Ну, в первое время реже, чем раз в год пропадали. Это только последние лет десять... А так - человек пятнадцать исчезли. Местные и приезжие. Милиция за голову хватается, да поделать ничего не может. Тут, бывало, такой шухер наводили, а все без результата.
- Ладно, Пантелеич. Я подумаю. Еще что хотел спросить - у вас тут телефон есть?
- Есть. Один. К Михалычу зайди, он у дальнего края живет. В "Зори" проводили когда и нам один поставили. На всякий случай.
  
   ***
  
Телефонный аппарат был, конечно же, очень старый, дисковый. Грузный усатый Михалыч строго наказал говорить быстро, потому что "связь дорогая нынче". Я сунул ему в руки купюру и попросил выйти за дверь. Глаза Михалыча радостно сверкнули и он тут же вышел на улицу. К Петровне пошел, не иначе.
Я набрал номер. В трубке раздались гудки. "Копейкин на проводе", - послышалось.
- Это Полозов.
- А, Сашка, ты уже. Как там у тебя?
- Нормально, обустроился. Место нехорошее тут, Кузьма.
В трубке вздохнули.
- Да я так и думал. Разберешься?
- Попробую.
- Давай, давай. Звони, если что. Сам знаешь, раз уж господа милицейские не справляются, тут только на нас надежда. А пятнадцать пропаж - это не шутки. Тут уже не маньяк какой орудует. Тут уж куда похуже...

Глава 2


Я сидел на поваленном дереве и обдумывал полученную информацию. Сразу после связи с начальством, я устроил себе небольшую экскурсию по Громовке. В деревне было тридцать два двора, правда, скорее всего не все жилые. На улице мне на встречу попадались в основном старики, лишь однажды встретил парня лет двадцати. И тишина. Такая тишина вокруг, будто деревня и вымерла вовсе. Машин у местных было целых две. Причем одна даже рабочая. Старенькая светло-зеленая 'копейка' стояла под деревянным навесом во дворе все того же Михалыча, который исполнял роль деревенского старосты. А как же иначе, когда ты один владеешь такими богатствами, как машина и телефон? Впрочем, звонить населению было некуда, да и ездить особо желания не было.
Была в Громовке и собственная церковь. И вот тут точно - была. Небольшое белое здание потихоньку догнивало на границе восточной части поселения. От купола остался только металлический остов, краска обваливалась, двор напрочь зарос невысокими березками и лебедой. Никому до бывшей церкви дела не было.
Получив от меня еще одну купюру, Михалыч согласился подвезти в ближайший цивилизованный поселок. 'Копейка' долго не хотела заводиться, но, к счастью, через двадцать минут мучений все же заурчала мотором. Мы выехали по разбитой дороге из Громовки и направились по пути, противоположному тому, по которому я пришел сегодня утром. Машина периодически глохла, что поначалу сильно меня раздражало. Минут через десять мы добрались до шибко ухабистой дороги, что вела через поле, и, подпрыгивая на каждой кочке, я совсем забыл про проблемы с мотором.
Погода постепенно налаживалась. Тонкие солнечные лучи пробивались сквозь серое полотно пасмурного неба, приятно согревая. Где-то в поле щебетала птица-чечевица. 'Чечевицу видел?' - раз за разом вопрошала она.
Спустя полчаса мы выехали на более менее ровную дорогу, а еще через пять минут достигли указателя с надписью 'Алексеевское'.
Михлалыч высадил меня в центре поселка и пообещал дождаться. Я заверил своего нового знакомца, что дел в поселке у меня немного, и что вернусь достаточно быстро. Михалычу ждать меня явно не хотелось, но что не поделаешь ради заслуженного вознаграждения.
Отойдя метров на сто от 'громовца', я завернул за угол двухэтажного кирпичного дома, обошел его вокруг и, стараясь остаться незамеченным, двинулся в обратную сторону. Скрываясь за стенами домов, я миновал Михалыча и направился к месту, отмеченному мной по пути.
Местное отделение милиции располагалось в неприметном кирпичном здании. Дверь настежь открыта и зафиксирована цветочным горшком. Прямиком к стенам примыкал небольшой, огороженный синим деревянным заборчиком, садик с цветами и ягодными кустами. Высокий парень в милицейской форме поливал лилии из пластиковой лейки. Фуражку он повесил на один из колышков забора.
- День добрый, - от звука моего голоса милиционер вздрогнул и обернулся. - Как мне поговорить с майором Матвеевым?
- А вы, собственно, по какому вопросу? - Милиционер поставил лейку на землю и нацепил на голову фуражку.
Я залез в карман куртки и достал удостоверение в красных корочках. Показал собеседнику. - Вопрос чрезвычайной важности.
- Так бы сразу... Пойдемте за мной.
Милиционер (старший сержант, как оказалось) перешагнул через заборчик и скрылся в здании.
В Алексеевском отделе милиции было отчего-то душно. Сидящий за массивным письменным столом дежурный откровенно дремал. При нашем появлении он встрепенулся, но, сообразив, что никто важный не пришел, устроился в кресле поудобнее и закрыл глаза.
Старший сержант подошел к двери с табличкой 'М. М. Матвеев', постучал и, не дожидаясь приглашения, вошел в кабинет.
Майор Матвеев сидел за столом и читал газету. Лет под шестьдесят, уже полностью седой, он производил впечатление этакого 'доброго дедушки'.
- Вот ты глянь-ка, Руденко, - майор пальцами правой руки шлепнул по странице газеты. - Опять сахар дорожает, говорят. А мы тут копейки какие-то получаем...
Старший сержант Руденко демонстративно кашлянул. Матвеев поднял глаза, посмотрел на нас и отложил газету в сторону. Снял очки, сложил руки на столе.
- В чем дело?
- Тут к вам товарищ из прокуратуры, - Руденко указал рукой на меня, словно в комнате был кто-то еще. - А я пойду.
- Иди-иди. А вы проходите, садитесь, - майор сделал приглашающий жест.
Руденко вышел, закрыв дверь в кабинет. Я сел напротив Матвеева и показал ему удостоверение. Тот кивнул.
- Матвей Матвеевич, - майор протянул руку. - Матвеев.
- Александр Владимирович Полозов, - рукопожатие. - Я к вам по 'громовскому делу'. У вас ведь недавно опять рецидив?
- Да-да, опять... - майор вздохнул. Встал, подошел к шкафу и достал из него толстую папку. - Вот, тут все. Знаете, за двадцать три года я уже привык. Каждый раз одно и то же. Спрашивайте.
- Да начните прямо с начала. Введите в курс дела, так сказать.
- Что тут рассказывать? Люди исчезают. Сейчас вот каждый год. За все время ни единого следочка, ни одной зацепочки. Хоть выгоняй оттуда всех жителей и все... Да только не решит это проблемы. Конечно, люди и раньше пропадали. И не только тут. То старушка в лес уйдет и не вернется, то рыбак пропадет. Но это обычное дело - старушку инфаркт хватил, упала где-то в лесу, вот и не найти. Рыбак утонул, снесло течением - и ищи свищи. Но в Громовке все по-другому. Исчезают прямо из дому. Никто ничего не видел, ничего не слышал. Дом закрыт, вещи на месте, человека нет. И так каждый год. Только и ждем очередного звонка с сообщением о пропаже.
- Помощь не запрашивали?
- Запрашивали. Полностью весь лес прошли. Дома у местных проверили. Дальше сами понимаете. Ничего. Даже санаторий старый по кирпичу перевернули. Да вы читайте, там есть все.
- Что по последнему случаю?
Майор достал из ящика стола чашку и налил в нее из металлического чайника, что стоял на тумбочке.
- Чаю не хотите? С мятой заварен. Руденко у нас может... Нет? Ну ладно. В последний раз пропала приезжая. Мария Артемьева, двадцать пять лет, третьего июня приехала к друзьям в Алексеевское, заплутала. Остановилась в Громовке у местного. Утром пропала. У друзей не появилась, дома тоже. Обшарили опять всю деревню - результат ясен. Не знаю я, что мне с этим делать.
- У кого пропавшая останавливалась? - я закрыл папку с делом и пододвинул ее к майору.
- Сейчас-сейчас... Вот! Некая гражданка Шерстинина Клавдия Петровна, семьдесят четыре года от роду. Адрес сказать не могу, у них там никакого порядка нет. Бабка раньше привлекалась за самогоноварение. Да и сейчас наверняка промышляет, только местные ее не выдадут.
- Ладно, спасибо и на том. Может, еще зайду чуть позже, - вновь обмен рукопожатием. - И, напоследок, можно личный вопрос?
- Да я знаю, о чем вы спросите, - Матвеев нахмурился. - Не знаю, почему меня так родители назвали. Детдомовский я.
- Извините.
- Да ладно, - Матвей Матвеевич махнул рукой. - Не вы первый, не вы последний.
  
   ***
  
Михалыч дремал, развалившись на передних сиденьях. Я постучал в боковое стекло. Громовец потянулся и открыл дверь.
- Разморило что-то. Обратно едем?
Я кивнул и устроился на пассажирском месте. В этот раз 'копейка' завелась сразу и мы вскоре выехали из Алексеевского. Глядя на зевающего Михалыча, меня тоже потянуло в сон. Незаметно для себя я заснул, а пробудился уже на въезде в Громовку, после того как машина подпрыгнула на особо высокой кочке.
Пантелеич сидел на лавке под яблоней во дворе дома и курил нечто похожее на самокрутку. Увидав меня, он заулыбался и жестом предложил присесть.
- Ну что, нагулялси? - старик подмигнул и выпустил изо рта клуб желтоватого дыма. Пантелеич, а где у вас Петровна живет? - поинтересовался я.
- Это ты хороший вопрос задаешь. Я, дурак то старый, зря тебе проболтался про нее, да поздно уже. Да и ты парень нормальный, так посмотреть, - Пантелеич замолчал и затянулся самокруткой. Выдохнул, улыбнулся и щелчком отправил бычок в полет. - Через дом от Михалыча живет. Под его присмотром, так сказать. Ток ты это, осторожнее. Напьешси, потом ищи тебя. Хотя, ты ж не пьешь.
Несколько минут мы сидели молча. Над головой тихонько шелестели яблоневые листья, до ноздрей доходил вкусный аромат мяты.
- Не ходил?
Пантелеич смотрел куда то вдаль. Полы его безрукавки легонько подрагивали на ветерке.
- Ты о чем?
- В санаторий, - cтарик повернулся ко мне. - Не ходил?
- Нет пока.
- И не ходи, - Пантелеич встал и направился ко входу в дом. - Возвращайся не позже девяти. А то дверь закрою, будешь на крыльце ночевать.
  
   ***
  
Из трубы дома Петровны поднимался характерный дымок. Пахло неизвестно чем. Я постучал в дверь и огляделся. Двор у старушки зарос, видимо кроме самогоноварения Петровна давно ничем не занималась.
- Жаходи, шего как не родной! - раздался приглушенный возглас из дома.
Я вошел внутрь и поморщился - неприятный запах многократно усилился. Высокая худощавая женщина в фартуке выбежала ко мне на встречу. В ее руках была бутыль с мутной жидкостью.
- Ты от Пантелеиша штоль? - прошепелявила бабка. В деревнях информация разлетается с удивительной скоростью.
- От него. Можно войти?
- Ну проходи, коль хошешь. Токма больше двух все одно не дам, - Петровна скользнула в комнату.
В доме было душно. От приторного запаха мне становилось нехорошо, голова начала кружиться. Что она тут варит?
В комнате бабки уже не оказалось. Я присел на диванчик и стал ждать. В доме было темно, окна занавешены. Обстановка вполне обычная, кроме... И тут меня осенило. Дома Варвары Семеновны, Пантелеича, Михалыча и Петровны были разными, но одна деталь точно была общей. Как же сразу не заметил?
Петровна появилась из-за полосатой ширмочки, неся в руках две бутылки. Поставила их на стол.
- Жа шанаторий браться решили? Так и жнала, што приедете. Токма нам он ни к шему. Так швоему нашальству и шкажите, - перешла в наступление бабка.
- Я знаю, Пантелеич уже рассказал. Подумаем, может, и не будем строить.
- Вот и хорошо, вот и ладненько, - оттаяла Петровна. - А то зашем он нам тут нужон? Понаедут, жизни от них никакой не будет.
- Пантелеич говорит, недавно прямо у вас кто-то пропал?
Улыбка сошла с лица старушки. Она сняла фартук, вытерла им пот со лба и присела рядом со мной.
- Жря он. Но раж уж скажал... Была тут девошка одна. Машей жвали. Жаплутала, бедняжка. Я приютила, а она ш утреца то и того... Была девка, да шплыла. Да и ты тут долго не задерживайша. Чаще ража в год не бывает, да кто ж его жнает то...
- Спасибо, Клавдия Петровна, - при этих словах старушка отчего-то вздрогнула и окинула меня каким-то оценивающим взглядом. Будто только что в первый раз увидела.
Я встал и направился к выходу.
- Куда? - раздалось из-за спины удивленное.
- Так к Пантелеичу...
- Товар то? Товар брать будем?
  
   ***
  
К Пантелеичу я вернулся с двумя бутылями в руках, чему старик несказанно обрадовался. Тут же почал одну бутылку.
- Вот ты, Санек, говоришь, 'не пью', - поучительно начал дед, жуя бутерброд с колбасой. - А отчего же не выпить? Вот я стакашку опрокинул и хорошо. А ты вон весь хмурый сидишь.
Я сидел на диване и читал газету 'Алексеевский вестник'. Номер был удивительно скучный, но заняться больше было не чем. За полчаса я узнал, что некий Семен Макарович Деревянко приобрел новую модель трактора, и что в целом по району возрос процент рождаемости по сравнению с прошлым годом. И сахар, действительно, подорожал.
- Скучно, Влас Пантелеич.
- А ты что хотел? Чай не город тут у нас, развлеченьев нема. Сходил к Петровне за бутылкой - вот тебе и вся радость на день. На ка, попробуй хоть, не обижай старика.
Дед протянул мне стакан с пойлом Петровны. Я вздохнул и сделал неуверенный глоток. Вкус был мерзкий.
- Гадость ваша Петровна делает. Спасибо, и без этого обойдусь. Влас Пантелеич, я тут спросить хочу...
- Да перестань ты меня по имени отчеству кликать. Сказал же - Пантелеич, значит Пантелеич.
- Хорошо, Пантелеич. Давно вы церковь то забросили?
Старик сощурился. Хмыкнул, дожевал бутерброд, начал нарезать колбасу.
- Да как санаторий забросили. Батюшка Никодим был первым, кто у нас пропал, - Пантелеич соорудил себе несколько новых бутербродов, один протянул мне. Я кивнул и взял хлеб с колбасой. - Вот видишь опять к чему клоню? Все из-за санатория этого. Потому и говорю - не ходи.
- Все равно пойду же. Для того сюда и приехал, не могу же начальству сказать, что не выполнил работу из-за местных суеверий? Уволят тут же.
- И ничего ты, Санек, не понял. Суеверия... Сказано ж тебе - люди пропадают. Иль не веришь?
- Не в этом дело. Верю, только идти все равно придется.
- Да мне то все равно. Тебя только, молодого дурака, жалко. Зря пропадешь ведь, случись чего. Делай как знаешь, только мне потом не жалуйся.
  
   ***
  
Разделся и лег на кровать. Джинсы застирал в бочке во дворе и оставил сушиться там же. Кроссовки сохли на печке.
Из куртки что-то выпало. Корочки мои. Я поднял удостоверение, раскрыл и усмехнулся. Младший советник юстиции Полозов Александр Владимирович. Никогда не любил пользоваться этой штукой. Хотя по службе и проходилось частенько. Обман - он и есть обман, даже ради благого дела.
Нет, удостоверение было совершенно подлинным. И я официально числился в данном чине. Но вот только ни в какой прокуратуре я не работал даже и дня. Люди же моей профессии удостоверений не носили.
Я сунул корочки обратно в карман и повесил куртку на спинку стула. Выключил свет и лег спать. Сон пришел быстро.
А ночью меня разбудил протяжный и громкий вой за окном, раскатами проносящийся по окрестностям небольшой деревеньки под названием 'Громовка'.

Глава 3


Вскочив с постели, я метнулся к окну. Улицу было довольно хорошо видно, луна светила очень ярко, а небо на удивление стало чистым. Яростно трещали кузнечики и сверчки, где в отдалении летали светляки. Я уже чуть было не подумал, что странный звук мне приснился, как вой раздался снова. Волк? Не похоже. У меня не было опыта в прослушивании ночных волчьих песен, но отчего-то была уверенность, что серые тут вообще не при чем.
Я выскочил из комнаты, наспех набрасывая куртку. Чуть не столкнулся лоб в лоб с Пантелеичем. Старик, казалось, спать и не ложился - все так же был в обычной одежде и сна ни в одном глазу.
- Спать иди. Угомонится скоро, - Пантелеич остановил меня протянутой рукой и аккуратно стал разворачивать назад.
- Что это было то?
- Утром расскажу. Спи, - тут Пантелеич нахмурился и произнес раздраженно, - Ты же не веришь мне все равно, зачем тебе знать? Вот и спи спокойно.
Я уперся в дверной косяк и обернулся. Дед уставился на меня удивленно.
- Нет уж, в такой обстановке все равно не засну. Если здесь волки стаями обитают, то строить мы точно ничего не будем. Так что не злись, лучше объясни.
Пантелеич миг колебался. Затем нехотя кивнул, махнул мне рукой и направился к входной двери.
Снаружи было прохладно. Я стащил джинсы с бельевой веревки и быстро напялил на себя. Кроссовки из дома захватить забыл, стоял в одних домашних тапках Пантелеича.
- Не шуми. Нам ни к чему, - дед медленно подошел к калитке и поманил меня за собой. - Иди следом, только тихо. Вперед не высовывайся.
Мы вышли со двора и пересекли центральную деревенскую улицу. Пантелеич какими-то переулками провел меня до лесной опушки и скрылся за деревьями.
- За мной давай, чего встал? - зашептал старик откуда-то из-за поросли молодых елочек.
Прошли по лесу еще метров сто, пока не добрались до заросшей дороги. Вой все это время периодически повторялся, становясь все громче и громче. Очевидно, что мы приближались к источнику звука.
Пантелеич плюхнулся в траву у обочины дороги. Махнул рукой мне. Пришлось последовать его примеру и лечь прямо на землю. Куртка мигом промокла.
- Сейчас смотри направо, вдоль дороги. Только головы не подымай, да не шуми.
Я осторожно подтянулся на локтях и повернул голову направо. Дорога ярко освещалась практически полной луной, так что видно было прекрасно. Метрах в трехстах от нас я разглядел ворота и часть забора - видимо въезд в 'Ясные Зори'. А перед воротами на земле сидел человек.
На самом деле, это был кто угодно, но только не человек. Очертаниями оно походило на гуманоида, однако руки были слишком длинными и худыми, под неестественным углом сгибающиеся в локтях. Кажется, существо было покрыто шерстью, но с такого расстояния и в полумраке я с точностью сказать не мог.
Чудище поднялось. Ноги его почти не отличались от рук - такие же длинные и худые. А вот туловище как таковое отсутствовало. Длиннющие руки-ноги соединялись на небольшом квадрате плоти. Мелкая, круглая голова странно болталась из стороны в сторону на тоненькой шее. Существо раскинуло лапы вверх и завыло снова.
Признаться, в жизни я видывал многое. В частности, благодаря своей профессии. Но это чудище я классифицировать никак не мог. Впервые за долгое время я ощутил страх. До чего же противное чувство, надо признать.
Рука Пантелеича легла мне на плечо.
- Уходим. Насмотрелся и будет, - прошептал он мне прямо в ухо.
Мы медленно отползли назад, встали и побрели в обратном направлении, стараясь лишний раз не задеть какую-нибудь веточку.
Лишь только когда Пантелеич закрыл за нами входную дверь своего дома, я немного успокоился.
- Пантелеич, что это? - голос мой дрогнул.
- Да мне то почем знать? - старик уселся на диван и с характерным 'бульком' откупорил бутылку. Секунд на пять присосался к горлышку, занюхал оставшимся с вечера бутербродом. - Частенько тут ошивается. Все местные привыкли давно. Ходит и воет по ночам. Только дальше ворот не отходит. Ну, мы не видели, чтоб отходило.
- Милиции, конечно, не сообщали?
- Дураки мы, что-ли? Да они нас в психушку упекут. Скажут, что совсем умом тронулись, вот и валим тут народ ежегодно.
- Я сел рядом, собрался с мыслями. Не эта ли тварь за людьми охотится? Это было самым логичным объяснением, однако было тут одно но... Нигде я информации о таких существах не встречал, а с моим то стажем... Надо посоветоваться с Кузьмой.
- А ты его вблизи видел? Или только так же, как сегодня?
- Не видел и видеть не хочу. А теперь спать иди. Если хочешь теперь, хех.
Остаток ночи я, конечно же, не спал.
  
   ***
  
- Не знаю, Саша. Судя по описанию - это что-то новое. Вот уж не знал, что скажу такое на старости лет.
Трубка замолчала. Я тоже не знал, что сказать.
- Ладно, Саш, действуй пока по плану, - вновь подал голос Кузьма Копейкин. - А там посмотрим. Ты у нас боец опытный, на рожон не полезешь. Даже если эта тварь и правда из новых, то, кто знает, может на нее и старые методы подействуют?
- Кстати, Кузьма Геннадьевич, есть еще одна странность в этом деле. Не знаю, может и мелочь, но мне почему-то так не кажется.
- Хм, и что там?
- Да иконы. Я уже в четырех домах был - ни у кого нет. Ни образа какого, да вообще ничего. Церковь заброшена, там история такая, что местный батюшка первой жертвой этой твари стал. Это, конечно, не показатель, все может быть, но...
- Ну ты прав, просто совпадение может статься. Но ты поглядывай там на всякий случай, не мне тебя учить.
- Если уж не вам, то кому? - усмехнулся я.
После разговора с Копейкиным я немного приободрился. Уселся на упавшее дерево, на котором уже сидел вчера, и завтракал, запивая прихваченный у Пантелеича хлеб купленным о какой-то бабки свежим коровьим молоком. Бабка эта была единственной в 'Громовке', кто еще содержал скотину.
Чуть позже решил нанести визит одной вчерашней знакомой.
Варвара Семеновна встретила меня весьма радушно. Старушка разлила горячий чай по чашкам, нарезала белый хлеб и выставила на стол банку с вареньем.
- Ты ешь, не стесняйся. Не чужой теперь. Ты обиды не таи, ежели в первый раз плохо встретила.
- Да что вы, Варвара Семеновна. Я только вчера приехал, а уже не чужой?
- А то как же? У нас тут быстро все. Живешь с нами, Пантелеич вроде не жалуется, так что почитай и свой человек уже, - Варвара Семеновна густо намазала кусок хлеба малиновым вареньем и принялась неспешно жевать.
- Я вот что вас спросить хочу. Вы говорили, что в 'Зорях' работали? - я последовал примеру собеседницы и взялся за варенье. Немного засахарено, но ничего.
- Опять ты про это... Было дело. Как раз до закрытия то и работала. Да толку то? Копейки получали, а потом и вовсе нам платить перестали.
- Пантелеич говорит, что не просто так санаторий закрыли. Что же случилось тогда?
- Пантелеич много чего говорит. Ему вообще давно пора язык укоротить, - проворчала Варвара Семеновна. - Да чертовщина там началась. Отдыхающие разбегаться стали. Сначала еще ничего, нормально было. Но чем дальше, тем хуже. Вот и проработал он всего года полтора, не больше. Я то там только последние пять месяцев пробыла. Оттого и говорю - не трогайте вы то место. Нам опять бед не оберешься. И так живем как на пороховой бочке.
- И что же за чертовщина?
- Да много чего. Сначала вещи пропадали. Потом ночами всякие шорохи и прочие звуки гостей пугали. Да и персонал тоже. А потом... Потом сторож наш в колодец провалился, да и утоп. После один из отдыхающих из окна выпал. Насмерть. Дальше рассказывать аль хватит с тебя?
Некоторое время мы молча пили чай. Каждый думал о своем. За окном, как на зло, опять зарядил дождик. Не ливень, конечно, но все равно неприятно. Я дождь, вообще-то, любил, но только когда дома сидишь, да в окно смотришь. Мне же предстояло вскоре выходить на улицу.
- Варвара Семеновна, а есть тут в Громовке человек, который с самого начала в 'Зорях' работал?
- Да вроде был кто-то. Ты у Пантелеича спроси, у него память получше моей будет. Ой нет, ему то откуда знать, он же... Тогда у Михалыча узнай, этот то точно помнит. Но лучше всего - забудь про это дело.
  
   ***
  
До дома Михалыча добирался бегом, звонко шлепая по лужам, отчего во все стороны разлетались брызги. Кроссовки было уже не жалко, думаю, спасти их все равно не получится, а вот мокнуть самому под дождем не хотелось. Во дворе у Михалыча я чуть не налетел на бежевого цвета 'Волгу'. Машина стояла рядом с хозяйской 'копейкой'. Вот это что-то новенькое.
Хозяин дома встретил меня в дверях.
- А, это вы. Только что звонили же. Или ехать куда собрались? - лениво поинтересовался Михалыч. - Да мне некогда сейчас. Вишь вон, еще гости пожаловали.
- Да я вообще-то спросить кое-что хотел...
- Ну проходи, проходи. Подождешь чуток.
Новым 'гостем' оказалась молоденькая девушка. Худощавая, среднего роста, очки на веснушчатом носу, рыжие волосы собраны на затылке в хвост. На шее у девушки висела фотокамера в кожаном футляре, лишь объектив торчит.
- Петр Михайлович, я тут решила... - незнакомка осеклась на полуслове, увидев меня. - Ой, здрастье.
- Александр, подождите меня в другой комнате пока, нам тут некоторые вопросы решить надо, - Михалыч вытолкал меня из помещения и закрыл дверь.
Ждать пришлось минут двадцать. За это время я успел дочитать вчерашний выпуск 'Алексеевского вестника'. Ну и муть!
Дверь распахнулась и рыжеволосая девушка вылетела из комнаты. Окинула меня взглядом, механически заправила за ухо прядь волос и вышла на улицу. Послышался хлопок автомобильной дверцы.
- Ну так что вы там узнать хотели? - Михалыч сидел за своим письменным столом и меланхолично разглядывал телефон.
- Мне нужен кто-то, кто работал в 'Зорях' с самого открытия. Есть тут такие?
- Веретенников работал. Правда кем уж и не помню. Давай покажу, как его дом найти.
Михалыч взял ручку, вырвал из тетрадки листок и схематично изобразил северную часть Громовки.
- Вот тут вот пойдешь, потом поворачиваешь и за этим домом налево. Ясно?
Я кивнул и взял бумажку с планом со стола.
- А кто это приезжал то, уж простите на нескромный вопрос?
- Да журналистка какая-то... Будто нам своих проблем тут мало. Сначала вы тут со своим санаторием заявились, теперь эта вот расспрашивает. Ладно, не обижайтесь. Просто привыкли мы тут уже жить по-старинке. Один приезжий - уже событие. Два - перебор.
Попрощался с Михалычем и вышел из дома. Мерзопакостный дождик продолжал свое мокрое дело. Такая погода мне уже порядком успела надоесть.
- Эй! - раздалось сзади.
Я обернулся и увидел стоящую неподалеку бежевую 'Волгу'. Владелица машины высунулась наружу и махала рукой.
- Идите сюда, а то промокнете!
Я подбежал к машине и юркнул на пассажирское сиденье. Захлопнул дверь.
- Анастасия, - девушка протянула руку для приветствия. - Можно просто Настя.
- Саша.
- Петр Михайлович говорит, вы хотите 'Ясные Зори' восстанавливать? Вы не подумайте, я не просто так интересуюсь. Видите ли, - Настя достала из бардачка заламинированное удостоверение, - я журналистка. Тут, говорят, вещи странные происходят.
- Не из 'Алексеевского вестника', случайно?
- Нет, конечно. У нас другого формата издание, - девушка улыбнулась. - Жаль, у меня ни одного номера с собой нет. 'Аномальные новости' слышали?
- Что-то знакомое.
- Ну вот это и есть мы. То есть газета наша. Так что там с санаторием?
- Да ничего особенного. Может, восстановим, а может и нет. Все будет зависеть от состояния объекта.
- А вы там были уже? Ничего странного не видели?
- Не был. Не видел.
Девушка разочарованно вздохнула. Сняла с шеи фотокамеру и отправила ее на заднее сиденье. Капли дождя монотонно стучали по окнам.
- Очень жаль. Вы не представляете, как это было бы интересно.
- Я всегда думал, что такие газеты свои новости просто выдумывают, - заметил я.
- А мы и выдумываем. Но это не интересно. Вот, решила что-то действительно значимое разведать, да тут никто и не видел ничего. Ладно, извините. Довезти вас до дома? Вы где живете? А то там погода... не очень.
Расстались мы около дома Пантелеича. Я захлопнул дверь 'Волги' и двинулся к калитке. Настя опустила стекло в окне и окликнула меня.
- Вы, если что увидите или узнаете - скажите мне, хорошо? Я тут пару дней побуду.
- Хорошо, - соврал я.
Домой я не пошел. Решил, что мокнуть мне уже не впервой, а время тянуть не хотелось, потому достал из кармана бумажку с каракулями Михалыча (Петр Михайлович, вот как) и отправился на поиски дома неизвестного мне пока гражданина Веретенникова.
Дом бывшего сотрудника 'Ясных Зорей' оказался на самой границе с лесом. Бревенчатая избушка выглядела не слишком здорово, а вот на грядках во дворе царил полный порядок. Теплички с помидорами и огурцами, луковые гряды, уже завязанный узлами чеснок. И ни травинки.
На стук открыла женщина лет пятидесяти в вязанном свитере поверх домашнего халата.
- Вам чего? - недружелюбным тоном вопросила она.
- День добрый. Мне бы с товарищем Веретенниковым поговорить.
- А вам зачем? Мы никого не ждем!
- Чего там, Люд? - послышалось из дома.
- Тут к тебе пришли. Но нам некогда, - последнее было обращено уже ко мне.
- Я по поводу санатория. Мы хотим его отстроить заново и нам не помешал бы ваш опыт, - я нарочито повысил голос, чтобы меня услышали в доме.
- Пусть заходит, Люд! - последовал ответ после непродолжительной паузы.
Веретенников лежал на диване и смотрел футбольный матч по телевизору. Одет он был абсолютно по домашнему - белая майка и спортивные синие штаны с полосками. Повернул ко мне свою лысоватую голову и осмотрел с ног до головы. Перешел в сидячее положение и выключил футбол. Телевизор обиженно запищал.
- Садитесь, садитесь. Люд, принеси нам беленькой!
- Да тебе лишь бы выпить с кем, - проворчала Людмила и скрылась на кухне.
Я сел на табуретку возле стола.
- Вы раньше ведь работали в санатории? - начал я, стараясь сохранить равновесие на неустойчивой табуретке. Ее ножки определенно были разной длины.
- Было дело. От звонка до звонка. Да только вряд ли я вам помочь смогу, простым сторожем был. Но вы санаторий то восстановите, я бы опять на работу устроился. Эх, были времена!
- Странно, я уже пообщался с некоторыми жильцами, и все они против строительства.
- Да чего они понимают! Вот тогда жизнь была, не то, что сейчас! И люди были, а теперь вот живем, как на краю света. Этим старикам лишь бы поворчать.
- А исчезновений не боитесь?
- Они вам и про это наплели уже? Ну старичье... Да чушь это все собачья. Они ж древние все уже. Того и гляди, что со дня на день помрут. Вот и пропадают. Может, в лесу плутают, может в яму какую свалятся, мне то почем знать? Но нету тут никаких ужасов.
Из другой комнаты появилась супруга Веретенникова, поставила передо мной на стол бутылку водки и тарелку с бутербродами. Хмыкнула, уплыла обратно.
- Спасибо, только я не пью.
- А вот и правильно, - согласился Веретенников, наливая себе водки в стопку. - Это мы тут люди пропащие, а вам, молодым, не надо этой дряни. Хотя все лучше водка, чем та муть, что старики у Петровны берут.
- Возвращаясь к теме - у вас же не только местные пропадали?
- Да нет, бывали тут всякие... Но там тоже ничего такого, 'иномального'. Вот, возьми последнюю - пришла девка к Петровне, небось напилась ее пойла, да и учесала ночью в лес. Ищи ее потом.
- Мне говорили, что санаторий закрылся из-за гибели нескольких человек.
- Что есть, то есть. Напарник мой по пьяни в колодце утонул. Жаль, дурака, было, но сам уж виноват. Один потом из окна выпал. Да мало ли? Всякое случается. Бабки судачили тогда, что у нас там 'миштика' какая-то творится. Я вот тебе что скажу - не видел ни-че-го.
- Ладно, спасибо и на этом, - я встал из-за стола. Табуретка рухнула на пол.
- Да вы заходите. Чем смогу - помогу.
Я попрощался и собрался уходить, как в голове промелькнула интересная догадка. И в самом деле, надо бы проверить.
- Кстати, пока не ушел, - задумчиво произнес я. - Вы ночью сегодня ничего не слышали?
Веретенников уже успел лечь и вновь включить телевизор. Посмотрел на меня удивленно.
- Нет, не слышал. А что?

Глава 4


От Веретенникова я ушел в смешанных чувствах. Была во всей этой истории какая-то несостыковка, точно была, но я все никак не мог ее уловить. В любом случае, решил я, картина не будет полной до тех пор, пока не наведаюсь в злополучный санаторий. Пора уже от сбора информации приступить к более решительным действиям.
Когда вернулся к 'себе' в дом, Пантелеича на месте не оказалось. Дверь, на удивление, была открыта. И кто мне говорил, что дом всегда запирает?
Вытащил из под кровати свою сумку, порылся и достал из нее еще одну сумочку поменьше. Повесил ее через плечо и вышел из дома, плотно захлопнув дверь.
У калитки стоял Пантелеич. Сощурился и ехидно смотрел на меня. В руках бутылка.
- Пошел все-таки? И не слушаешь ты старика... - горестно заключил он.
- Перестань, Пантелеич! Я сюда не отдыхать приехал. Моему начальнику все ваши суеверия до лампочки.
- Так ты же сам видал вчерась, м? Мало? - старик вздохнул и откупорил бутылку. - На вот, глотни на храбрость. Иначе не пущу. Отказ не принимается.
- Черт с тобой, - сдался я, - Ты же все равно не отстанешь. Как вы эту дрянь только постоянно пьете?
Я взял протянутую бутыль и глотнул из горлышка. Зажал нос.
- Ты, Санек, поживи с наше то. Да в таком то месте. И не это пить будешь. Ладно, ступай. Ежели тебе там голову оторвут - назад не возвращайся.
Дождь, к счастью, наконец закончился (надолго ли?), поэтому неспешным шагом я отправился в том направлении, куда меня ночью водил Пантелеич. Нужный путь нашел быстро, свернул в подлесок и через пять минут добрался до заросшей дороги, на которой накануне видел мерзкое существо.
Около ржавых, покосившихся ворот следов никаких не обнаружил. Даже трава не примята. Должна же эта тварь была оставить после себя хоть что-то? Впрочем, основываясь на своем опыте, я знал, что некоторые сущности вполне могут быть практически бестелесными. Да вот только ночью я прекрасно видел и слышал, как черное чудище мало и шуршало травой, неуклюже передвигаясь на своих паучьих конечностях.
Рядом с воротами стоял рыжий от ржавчины щит с названием санатория и, похоже, картой территории. Разобрать на ней что-то было весьма трудно - многие надписи и рисунки были стерты беспощадным временем.
За воротами вилась узкая асфальтированная дорога. По ее краям торчали из земли фонарные столбы с витыми верхушками. По пути мне встретились несколько лавочек, но, лишь одна из них оказалась более менее целой.
Дорога свернула налево и моему взору открылись первые здания. Это были трехэтажные корпуса, узорчато сложенные из красного и белого кирпича. Стекла в окнах преимущественно целы, на каждом доме висел пустой пожарный щит.
Я открыл сумку и достал свое орудие труда. Небольшой серый приборчик с маленьким дисплеем, парой кнопок и двумя торчащими металлическими усиками, которые имели способность удобно складываться. Нажал кнопку, покрутил колесико измерителя. На дисплее появилось несколько цифр. Прибор слабо запищал.
Так, что-то здесь есть. Осталось найти источник излучения. Я медленно двинулся в обход зданий. Дома выглядели практически нетронутыми. Если учесть отношение местных к 'Зорям', то совсем не удивительно. Против природного страха даже врожденная русская клептомания не устоит.
Пока шел - заглядывал в окна. Внутри были жилые комнаты, на кроватях кучами свалены матрасы и постельное белье. Пол белый - засыпан обвалившейся штукатуркой.
В жилых корпусах точно было пусто. Я вернулся к дорожке и двинулся вглубь санатория. Зданий вокруг было достаточно много, но ни одного больше трех этажей. Вот местный клуб с красивыми колоннами у входа, чуть в стороне какой-то гараж или склад. Прибор продолжал изредка пищать, цифры на дисплее изменялись незначительно. Я обошел клуб и наткнулся на двухэтажное светло-синее здание. Над входом еще угадывалось изображение красного креста. Санаторный медпункт.
Писк резко увеличился. Глянул на дисплей - значения стали раза в три больше. Так, вот это уже интересно!
Открыл обитую дерматином дверь и вошел внутрь. В доме пахло все той же штукатуркой, а вот типичный для заброшенных объектов аромат затхлости ощущался слабо. Вышел обратно, окинул взглядом окна - стекла то целы. Сюда кто-то ходит?
Медпункт имел довольно интересную архитектуру. Сразу при входе попадаешь в большой зал с высоченным потолком - в этом месте не было перегородок между этажами. В стороны отходили коридоры, прямо была широкая лестница на второй этаж.
Измеритель отчаянно запищал у левого коридора первого этажа. Двинулся в том направлении. Мои шаги гулко отдавались в пустом здании, несмотря на то, что идти я старался осторожно. Под ногами иногда хрустела старая краска.
Пик излучения зафиксировался у одной из закрытых дверей. Я приоткрыл ее и заглянул в комнату. Пустое помещение, лишь стоит какая-то тумбочка. Обошел комнату по кругу - прибор скандалит, но внешне ничего примечательного нет. Подошел к тумбочке, выдвинул ящики - пусто.
За спиной скрипнуло. Глухой хлопок. Я резко обернулся - дверь в комнату была закрыта. Стоп, я же ее не закрывал! В груди похолодело. С замершим сердцем дернул ручку двери на себя и... Ничего. Дверь не сдвинулась и на миллиметр. Заперто.
Дернул еще несколько раз, прилагая все свои силы. Без толку. Да что за напасть! Хорошо, что я на первом этаже и в комнате есть окно - выбраться будет не сложно.
Не успел я об этом подумать, как в окно за моей спиной постучали. И как же мне не хотелось оборачиваться...
Да выбора нет. Засунул руку за пояс, нашарил знакомый кожаный чехол. Рукоятка моего любимого колышка удобно легла в ладонь. Резко развернулся, одновременно выставляя руку с клинком перед собой. В комнате то никого не оказалось, а вот за окном... Нечто грязно зеленое, цвета пожухшей травы (возможно оно и было покрыто травой) молча пялилось на меня через стекло. Фигура человеческая, но на лице нет ничего кроме маленьких абсолютно черных глазок. Существо подняло руку и резкими, неестественными движениями замолотило в стекло.
Спиной я ощутил толчок. Кто-то пытался открыть дверь из коридора.
Пока я придумывал план действий, дверь с чудовищно силой распахнулась, откинув меня на середину комнаты. Я проехался носом по полу, но чудом не выронил из рук оружие и измеритель. Судорожно перевернулся на спину. В коридоре никого не было.
Я мигом поднялся и глянул в окно. Пусто, лишь куст черноплодной рябины дрожит на ветерке. Осторожно выглянул в коридор - ни души. Прибор пищать перестал.
Все еще держа клинок перед собой, я поспешно вышел наружу. Спина болела - дверью меня пришибло не слабо.
С дорожки, ведущей от входа в санаторий, послышались шаги. Кто-то пробирался сквозь заросли травмы прямо ко мне. Укрывшись за стеной соседнего домика, я отключил прибор и сунул его в сумку. Привлекающий внимание писк мне был абсолютно ни к чему.
Из-за поворота вышел человек. В его руках щелкала затвором фотокамера. Огненно рыжие волосы трепетали в потоках слабого ветра.
Я сунул колышек обратно за пояс, вышел из-за дома, свистнул и замахал руками. Все равно меня заметила бы рано или поздно, а пугать друг друга не хотелось.
Журналистка вздрогнула, затем смущенно улыбнулась. Подошла ко мне.
- Привет. Жутковато тут, правда? - сказала она и щелкнула фотоаппаратом. От яркой вспышки у меня на сетчатке остались светящиеся 'зайчики'.
- А меня то зачем? - запротестовал я, потирая веки.
- Потом в статье напишу, что вы санаторий восстанавливать будете. Глядишь, и фотка пригодится. А ты давно тут?
- Нет, только пришел. Собирался посмотреть, что там за медпунктом.
- Мне надо пару фоток здания изнутри сделать, я догоню, - с этими словами Настя развернулась и скрылась в медпункте.
Я вновь достал измеритель. Включил - все спокойно. Думаю, любопытной журналистке сейчас ничего не угрожает. Да и не мое это дело.
Впереди, огороженная низким заборчиком, возвышалась водонапорная башня. По ее боку проходила узкая лестница. Можно было бы осмотреть территорию с высоты, но на эту развалюху я точно не полез бы. Да она рухнет сразу!
Измеритель запищал. Сигнал улавливался где-то позади башни. Держа руку за поясом, я тихонько обошел старую громадину и, внимательно вслушиваясь, направился по дорожке дальше.
На краю санатория стояло низкое длинное здание, какого-то служебного назначения. За ним виднелся забор. Но внимание моего прибора было сосредоточено на другом.
Метрах в пятидесяти от домика я увидел громадный серый камень. Глыба была метра два в высоту и примерно столько же в ширину, снизу здорово заросшая мхом. Измеритель около каменюки заорал истошно, а показания выдавал и вовсе запредельные.
- Ух ты, что это?
Настя стояла за моей спиной с открытым ртом. С левой стороны ее куртки свисал лоскут - порез очень четкий, будто бритвой. Девушка проследила за моим взглядом и махнула рукой.
- Ах, это... Один кабинет был закрыт, так что пришлось забираться через разбитое окно. Издержки производства. А что это вы делаете? - Настя рассматривала измеритель у меня в руках.
- Я, эээ... М-м... магнитное поле Земли измеряю. Это... важно при строительстве, - нажал кнопку отключения. Прибор замолчал.
Настя кивнула - видимо в магнитном поле Земли она разбиралась не больше моего. Подошла к камню и коснулась его рукой. Резко отдернула пальцы.
- Он... теплый. И... вибрирует, что ли?
Я приложил ладонь к глыбе. Поверхность действительно была чуть теплой, а так же кожей ощущалось неприятное покалывание. Будто ток по камню пустили.
- Странно. Как думаешь, что это? - девушка поправила прядь волос.
- Не знаю. Нагреться то он солнца мог, хотя последнее время пасмурно постоянно. Заметь, он не влажный даже.
- Ой, а это что?
Мысленно проклиная себя за невнимательность, посмотрел туда, куда указывала девушка. С левой стороны на глыбе виднелось что-то вроде символов. Я присел, расчистил наросший мох, присмотрелся. На поверхности камня неизвестный вырезал несколько изображений. Все они были одинаковыми, отличались только размерами. Треугольник острием вниз и изогнутая линия над ним, края которой загибались вверх.
- А я знаю, что это. Мы про это как-то в газете писали, - подала голос Настя, выглядывающая у меня из-за плеча. Прядь ее волос щекотала мне ухо.
- И что же?
Да не помню. Точно в газете было, сама писала, но... Не помню. Если хочешь, могу поискать тот номер. Да что там, я и сама хочу, это же интересно!
А уж мне то как было интересно. Впервые за мою службу я столкнулся с таким поведением измерителя. И источник излучения, сводивший прибор с его электронного ума, находился здесь, в этом камне.
- Ладно, Анастасия, я обратно. Все что хотел, уже выяснил, - поднялся и отряхнул джинсы.
- Да мне тоже пора. И я Настя. Анастасия звучит слишком официально.
Мы миновали водонапорную башню, прошли мимо медпункта. И где она только здесь окно разбитое нашла?
Добрели до жилых корпусов. Настя что-то болтала по дороге, но я ее почти не слушал. Осмотрел на прощание дома и чуть не упал, споткнувшись от неожиданности.
На стене одного их зданий, растопырив руки и ноги, висела вчерашняя черная тварь. Похоже, что длину ее конечностей ночью я недооценил, потому что сейчас они показались мне просто чересчур вытянутыми. Неловко двигая лапами, тварь ползла по стене вверх.
- Эй, ты что? - Настя дернула меня за рукав. На секунду я отвлекся от созерцания неведомого чудища, а когда опять посмотрел на стену - его уже не было.
- Ты... Да нет, ничего, - хрипло произнес я и прочистил горло. - Задумался.
Вышли за ворота. Остаток пути молчали.
- А где машина? - поинтересовался я.
- Да что сюда ехать, пешком дошла. Сейчас даже дождика нет. Машина у Петра Михайловича стоит. Ну, ты со мной?
- Нет, у меня тут своя тропка есть, прямо к дому выйду.
- Как знаешь. Если номер нужный найду - я занесу. Эх, жаль что этот камень я только сфоткать могу...
  
   ***
  
- Слушай, Пантелеич, а ты сам то в 'Зорях' бывал?
Мы сидели на скамейке под яблоней, вдыхая свежий влажный воздух. На ближайшем кусте ирги сидела разноцветная сойка и громко мяукала. И как у них только так получается - от кошки не отличишь.
- Я то? Да что мне там делать. Это вы, молодежь, суетесь куда попало, а потом на жизнь жалуетесь. А мне вот и так неплохо. Видел что?
- Хм, нет. Ничего особенного.
- Да видел, я ж понимаю. Не хочешь - не говори. И так знаю, что нет там ничего хорошего и отродясь не было!
Сойка спорхнула с ирги и уселась на куст малины. Оценила на предмет опасности нас с Пантелеичем и зарылась в зелени. Через секунду вынырнула с большой красной ягодой в клюве. Одно движение, и ягоды нет. Дед вскочил и замахал руками.
- Ах тыж зараза! Все ягоды мне в этом году пожрали! А ну брысь отседова!
Птица мяукнула на прощание и улетела прочь.
- Да я, вообще-то, другое имел в виду. Ты там бывал, когда он еще работал?
- Ответ не изменится. Не был. Ты с этими вопросами, вон, к Михалычу приставай. Или к Семеновне, - старик уселся обратно и закрыл глаза. - Я, Саня, человек не любопытный. А зачем это тебе?
- Есть там камень какой-то, здоровенный. Интересно, где его откопали.
Пантелеич открыл глаза и повернул голову ко мне. Сощурился.
- Камень, да? Ты это... - старик осекся, выдохнули опять прикрыл глаза. - Да мало ли, пока строили, может, и откопали. Чего в себе только земля не таит. Все, иди, дай старику отдохнуть.
Я зашел в дом, снял обувь и в одежде плюхнулся к себе на кровать. Время подвести промежуточные итоги.
Итак, что мы имеем. Первое - аномальная активность присутствует отчетливо. Второе. Трижды видел подтверждение, да вот новость - два существа встретились мне впервые. Чем их брать? Третье. Чудище воет у ворот, по словам Пантелеича, частенько. Однако же люди пропадают не чаще раза в год. Откуда такой цикл, если активность проявляется практически ежедневно?
Наконец, четвертое - камень в санатории, как источник просто какого-то зверского сигнала. По этому поводу, похоже, опять придется навестить Веретенникова. Возможно, он что-то знает о происхождении этой штуки. И тянуть с этим не стоит.
  
   ***
  
В этот раз супруга Веретенникова пустила меня в дом без всяких вопросов. Самого бывшего сторожа я застал в той же позе, будто он так и провалялся на диване целый день. Хотя, а почему нет?
За окном вечерело. Толстоватая Людмила что-то готовила на кухне, по дому распространялся запах жареной картошки.
- Я к вам опять с вопросом, - начал я, усаживаясь на знакомую табуретку. - В 'Ясных Зорях' позади водонапорной башни камень метра два в высоту лежит. Вы не в курсе, откуда он там?
- Да что он вам сдался, камень то? Лежит и лежит себе. Никаких тут хитростей нет - откопали его, когда котельную строили. Все хотели вывезти потом, да так и забыли. Вот и валяется.
- На нем тогда никаких надписей не было?
- Ага, типа 'налево пойдешь - коня потеряешь?' - захохотал Веретенников. - Да было там накорябано что-то, я уж и не помню. Может он древний какой, да только нам до того дела нет. А ты что, 'архиолух' чтоль какой?
Из кухни показалась Людмила с тарелкой жаренной картошки в руке. Кажется, картошка была с тушенкой. Женщина поставила блюдо на стол и молча ушла.
- Извините, но у нас тут ужин, - потирая руки сообщил Веретенников. - А ты, если интересно, своего Пантелеича расспроси про каменюку.
Меня как ушатом холодной воды облили.
- А он знает что-то?
- Конечно знает! Он из-за этой глыбины в Громовку то и приехал тогда. Он не говорил что-ли? Изучать, говорил, буду. Так что лучше него тебе про камень никто не расскажет.

Глава 5


Итак, Пантелеич мне врал. В каком-то смысле его можно понять, я для него никто и звать меня никак. Но все же... В чем смысл скрывать такую информацию?
Почему-то мне очень не хотелось, чтобы Пантелеич оказался замешан во всех этих темных делах. За два дня я каким-то образом успел к нему привыкнуть. Забавный старик.
В дом вернулся уже поздно. Пантелеич привычно сидел за столом и что-то жевал, запивая пойлом Петровны. Я решил, что пока не стоит обличать деда во лжи, лучше попытаться вытянуть из него еще немного информации.
Но я даже рта раскрыть не успел, старик меня опередил.
- Так ты не один там был, - сказал он не глядя на меня. - Ведь не один?
- Какая разница? Ну была еще...
- Мало того, что сам поперся, хотя я тебе говорил - не ходи! Так ты еще и бабу с собой потянул. Ума палата!
- Да что ты разошелся, в самом деле! - защищался я. - Не водил я никого. Случайно встретились.
- Случайностей не бывает, Санек, уж я то знаю, - Пантелеич наконец-то оторвался от трапезы и поглядел мне в глаза. - Говорил я, что ничего хорошего тебя там не ждет? Говорил или нет? Теперь не обессудь.
- Ты о чем?
- А кто его знает? Поживем - увидим. Если ничего не случится - считай тебе повезло. Ночью советую из дома не выходить. Целее будешь. На ка, глотни.
Пантелеич пододвинул ко мне рюмку с алкоголем. Выжидающе посмотрел.
- Да не буду я больше гадость твою пить! Не отплюешься потом.
- Поверь, это пригодится. Спать лучше будешь. А чем крепче спишь - тем безопаснее. Ведь эта тварь своим воем может тебя из дома выманить и не сносить тебе головушки бедовой, хе. Так что давай.
Я не шелохнулся. Молча смотрел на реакцию Пантелеича.
- Вот ты мне веришь или нет? Просто ответь.
- Верю, Пантелеич, но справлюсь и так, - на самом деле веры старику становилось все меньше.
- Ну вот раз веришь - пей. Это же не просто самогон. Она это все на каких-то травах настаивает, на самом деле уснуть поможет. Ты думаешь, почему я пью? Да я эту тварь по ночам слушать устал. И, как видишь, пока цел и невредим.
В этот момент у меня в голове словно прояснилось. Ну конечно, прав был Веретенников, как же прав! Ну хорошо, Пантелеич, я тебе подыграю. Заодно и проверим догадку.
Я залпом осушил рюмку. Тут же заел куском колбасы с тарелки. Старик улыбнулся.
- Вот и правильно, что деда слушаешь. Ведь оно как - старший никогда глупости не скажет. А сейчас спать иди. Глядишь, до утра спокойно проваляешься.
Пожелав Пантелеичу спокойной ночи, я отправился в свою комнату. Разделся, улегся на кровать и попытался заснуть. Сон, действительно, пришел быстро.
Разбудил меня настойчивый стук в окно. С трудом поборов желание достать клинок, спрятанный под подушкой, я приподнялся на локтях и посмотрел на ночного посетителя.
За окном оказалось именно то, что я ожидал увидеть. Черная тварюга шарила лапами по стеклу, вжимая уродливую морду очень плотно к форточке, будто стараясь меня рассмотреть. Чудище изредка подвывало, почти что жалобно. Маленькие глазки светились ярко желтым, посередине чернел кошачий зрачок.
Собравшись с духом, я встал, подошел к окошку. Тварь замерла. Я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и резким движением распахнул створки окна. Мы с чудовищем смотрели друг на друга нос к носу.
Сердце колошматилось у меня в груди как сумасшедшее. Меня обуревало невероятно сильное желание закрыть окно и забиться куда-нибудь под кровать. Нельзя, иначе все насмарку!
Я медленно протянул руку и коснулся чудища. Мягкая, теплая шерсть. Впрочем, чего я ожидал? Постойте... Точно! Заставить мысли течь в нужном русле оказалось довольно сложно, в голове будто стоял туман. Я размахнулся и ударил прямо в глаз монстра. И... ничего. Рука лишь хватанула ночной холодный воздух. Передо мной уже никого не было.
Закрыв окно, я медленно сполз на пол. Пульс отдавался в ушах. Ну, Пантелеич, я тебе это припомню.
Заснуть до утра так и не получилось. Еще несколько раз стучали в окно, пару раз выли, однажды краем глаза я заметил, как мерзкая паучья лапа тянется ко мне через открытую форточку. Я не обратил на это внимания.
Утром поднялся весь разбитый и не выспавшийся. Умылся на улице холодной дождевой водой из бочки, пробежал несколько кругов вокруг дома. Вроде помогло.
Пантелеич из своей кровати не высовывался, да я его и видеть не хотел. Собрал все необходимое в сумку и вышел из дома.
На улице было тихо. Лишь где то в лесу барабанил по стволу дерева дятел, но вскоре замолк и он.
Михалыч, на удачу, уже не спал. Он лежал под своей 'копейкой' и тихонько матерился.
- Привет, Михалыч, - устало сказал я. Мужик вздрогнул, послышался глухой удар.
- Да чтоб тебя, Александр! И так тут мучаюсь с утра, так ты еще подкрадываешься! - донеслось из под машины.
Через минуту Михалыч выполз на свет, потирая ладонью лоб. Лицо его было густо вымазано грязью.
- Видишь вон транспорт починяю, - раздраженно бросил он. - Некогда мне.
- Ну извини. Я, вообще-то, только спросить хотел.
- Спрашивай, раз уж все равно помешал. Чего теперь...
- Ваша Петровна давно в деревне живет?
- А тебе зачем? - Михалыч насторожился. - Ты нашу Петровну, ежели что, не обижай. Она у нас тут человек важный.
- Мне все затем же. Говорят, она тоже в санатории работала. Вот я и хочу узнать кое-чего.
- Петровна то? Да нигде она не работала, ты чего. Кто тебе такое сказал? Она как раз после закрытия 'Зорей' тут поселилась. Так что не пытай лишний раз нашу благодетельницу. Не знает она ничего про твой санаторий.
Совпадение? Очень сильно сомневаюсь. Как там сказал Пантелеич - 'случайностей не бывает'? Вот, как раз этот случай.
Только что давала мне эта информация? В любом случае, разгадку громовских исчезновений это не давало. Нужно было что-то еще... Буквально один кусочек паззла пока не нашелся, чтобы собрать полную картину.
Я попросил у Михалыча разрешения позвонить. Трубку Кузьма Копейкин поднял сразу же.
- Ну как дела, выкладывай, - нетерпеливо, без приветствия начал он.
- Да разобрался почти.
- Я в тебе и не сомневался. Уладишь дела в этой Громовке, глядишь, премию в этом месяце получим.
- Черт с ней, с премией, Кузьма. У меня тут дела такие...
- Ну ка, ну ка...
- Помнишь, я говорил про тварь странную? Которую ночью видел.
- Как не помнить, продолжай.
- Так вот - не было никакой твари. В этом я сегодня убедился, - от воспоминаний прошлой ночи по моей спине пробежал холодок.
- Как это не было? Ты там здоров?
- Я то здоров. А вот местные, похоже, не очень. Я то думал, почему Веретенников воя по ночам не слышит, если Пантелеич сказал, что об этом в деревне знают все? Еще тогда у меня что-то промелькнуло в голове. Потом Настя монстра не заметила, хотя он прямо перед нашим носом висел. А все просто, оказывается. Каждый раз перед тем, как увидеть чудище какое, я пробовал пойло Пантелеича. Вот тогда то и видел то, что ожидал увидеть, а ожидал я какую-нибудь тварь неизвестную! Не знаю, из чего Петровна свой самогон варит, но точно эта дрянь разум мутит. А тут вся деревня на этом сидит! Только Веретеников водку хлещет, сам не понимая, что этим себе жизнь упрощает.
- Ты, Cаш, давай-ка помедленнее и поподробнее. Кто такой Веретенников? Я ничего не понял.
- Короче говоря, Кузьма, меня тут просто травят. Вот только зачем, я пока не понимаю. Припугнуть хотят, что-ли?
- Главное успокойся. Вижу, что непросто тебе там. Но не в первый раз, так ведь?
- Слушай, ты о рунических камнях знаешь что-нибудь?
- Рунические, говоришь? Знаю, что викинги ставили в свое время.
- К нам отношение могут иметь?
- Сомнительно. Но ты знаешь, всякое бывает. Если есть догадки какие-то - проверяй.
- Хорошо. До связи, Кузьма, - повесил трубку.
Когда я отошел от дома Михалыча метров на двести, за спиной услышал шум едущей машины. Гаркнул клаксон.
Я обернулся. По дороге месила колесами грязь бежевая 'Волга'. Остановилась неподалеку от меня, из открытого окна высунулась настина рука, помахала. Подошел к машине, отворил дверцу и залез на переднее сиденье.
- С добрым утром! - улыбнулась журналистка. - А я к тебе с новостями. Хотела еще вчера вечером приехать, да подумала, что поздно уже.
- Привет. Вот как раз хорошие новости мне сейчас необходимы, как воздух.
- А что такое? Случилось чего? - Настя округлила глаза.
- Да нет, нормально все. Так что там у тебя?
- А то, что обещала! - девушка достала с заднего сиденья толстый журнал с торчащей из середины закладкой. 'Аномальные новости', выпуск 5. Настя открыла журнал, вытащила закладку и развернула его ко мне. - Вот! Видишь?
На глянцевой странице был изображен треугольник с изогнутой линией наверху. Словно копия символа с 'зоревского' камня.
- Это языческий славянский символ. Как думаешь, что он означает? - весело осведомилась Настя.
- Догадываюсь, к сожалению.
- Почему к сожалению? Короче, вот, читай, - девушка перевернула страницу и отдала журнал мне.
И я прочитал, хотя, действительно, догадывался. Вот оно. То, чего мне так не хватало для понимания всей ситуации.
- Настя, ты сейчас не занята? - я закрыл журнал и передал его владелице.
- М-м, а что?
- Мне бы в Алексеевское съездить. У Михалыча, похоже, проблемы с машиной.
- Всего-то... Ну поехали. Тут все-таки недалеко.
  
   ***
  
Первым делом разыскал нужный мне магазин. Прикупил увесистую кувалдочку. Конечно, это можно было и у Пантелеича попросить, но если я не ошибался в своих догадках - такой поступок был бы чреват. Мне же необходимо действовать быстро и тихо, не привлекая внимания местных.
Затем, поразмыслив, зашел в местную церквушку. Набрал несколько поллитровых бутылок святой воды. Сама по себе она не представляла никакой ценности, но в моем случае вполне могла оказаться полезной. И дело было совсем не в том, что я верил в ее святость. Нет, вещи в нашем мире обстоят куда более прозаичнее.
Под озадаченный взгляд Насти сложил добытое на заднем сиденье 'Волги'. Я не был уверен, что мой план сработает. Но когда сталкиваешься с такими силами, уверенным быть вообще ни в чем нельзя.
- Ну, поехали назад. Подкинешь меня ко въезду в санаторий?
- Не вопрос. Да я с тобой вместе схожу, все равно делать нечего. К тому же, интересно, для чего тебе все это, - Настя села на водительское сиденье и завела машину.
- Извини, Насть, но я один пойду. Потом расскажу, не волнуйся.
- Да, и кто же меня остановит? Не твоя частная собственность, хочу и хожу, - обиженно бросила девушка.
- Слушай, ну это правда важно. Я схожу то всего минут на пять. Если хочешь, потом тебе такого расскажу, что вам материала не на один журнал хватит.
- Обещаешь? Ну ладно. Пять минут можно и подождать.
  
   ***
  
Настя остановила 'Волгу' у ворот 'Ясных Зорей'. Я положил бутылки с водой к себе в сумку, одну на всякий случай сунул во внутренний карман куртки. Взял кувалду в руки и направился в заброшенный санаторий.
В этот раз никаких приключений не случилось. Верно, сегодня Пантелеич не всунул мне своего дурмана. Пантелеич... Да звать то тебя не так, оказывается.
Погода благоволила мне, будто подтверждая верность плана. Солнце ярко светило, мне стало жарко, я хотел было снять куртку, но, почему-то передумал. Странное дело.
План мой, конечно, был простенький, его и планом то особо назвать было нельзя. Но что еще делать? Надо хотя бы попытаться.
Махина водонапорной башни все так выглядела пугающе. Того и гляди - упадет. И как только простояла столько то лет?
Камень, само собой, был на месте. Я снял с плеча сумку, бросил ее на землю. Взвесил в руке кувалду - мощная штука. Размахнулся и шарахнул по камню в том месте, где были начертаны руны. От булыжника отлетел мизерный кусочек, почти не затронув символ. Да, это будет сложнее, чем казалось.
Второй раз я ударить не успел. Со стороны въезда в санаторий раздался женский крик. Настин крик. Неужели догадались?
Я понимал, что это очень рискованно - бежать ей на помощь. Если не завершить работу сейчас, то мы оба можем уже не выбраться обратно. Крик раздался повторно, и я не устоял.
- Да вашу то мать! - злобно крикнул я и яростно пнул булыжник.
Бросив кувалду у камня (в нашей ситуации от нее точно проку никакого), я схватил сумку, отработанным движением вытащил серебряный клинок из ножен (эх, колышек мой верный, не поможешь ты сейчас) и бросился ко входу.
Миновал башню, пробежал мимо медпункта. Под ногу что-то подвернулось, я споткнулся и растянулся на земле, больно прижав правую руку. Вскочил мгновенно, выругался сквозь зубы, припустил дальше, на ходу доставая из сумки бутылку с водой.
У входа никого не было. Настина 'Волга' стояла на прежнем месте, но самой журналистки я не видел. Несколько раз прокричал ее имя - без толку.
Сзади послышался шорох. Не успел я обернуться, как по моей руке, сжимающей бутыль со святой водой, ударили чем то тяжелым. Бутылка упала на землю, а я взвыл от боли. Следующий удар пришелся прямо по затылку. По голове заструилось горячее.
В глазах потемнело. Я мешком свалился на землю, уткнувшись носом в дорожную грязь.
- А я тебе говорил, Санек, - услышал откуда-то сверху. - Не ходи ты сюда. Так ведь ты старика не слушаешь.
Сознание отключилось.

Глава 6


Темнота. Вокруг, кажется, слышны какие-то звуки. Я даже не слышу их, будто улавливаю краешком сознания. Боли нет. Впрочем, вообще ничего нет.
Проблески света. Мой темный мир слабо начинает освещаться извне. Собираюсь с силами и пробую открыть глаза. Это весьма не просто сделать, если ты не чувствуешь своего лица.
Вроде бы получилось. Все в тумане, но уже что-то видно. Четко различаю несколько источников света вокруг меня.
По-моему, это факелы. Или что-то в этом роде, но огонь точно есть. Я вижу, как лениво трепыхается пламя.
Рядом люди. Много людей. На меня они не смотрят. Хотя сложно сейчас сказать, зрение еще не восстановилось полностью.
Уже стемнело. Сколько же времени я пролежал без сознания?
Стали возвращаться ощущения. В этом были как плюсы, так и минусы. С одной стороны я приходил в себя и мог управлять своим телом, с другой стороны появилась боль в затылке. И еще я осознал, что крепко связан по рукам и ногам.
Осторожно поерзал на своем ложе. Так и есть - клинок у меня отобрали, я не ощущал спиной ножен на поясе. А вот бутылка со святой водой все еще скрывалась во внутреннем кармане куртки. Да толку от этого сейчас никакого.
- Глядите-ка, Санек очнулся! - услышал я голос со стороны. Этот самый голос с недавних пор вызывал во мне ярость и, отчего-то, отвращение.
Пантелеич подошел ко мне и склонился над лицом. Ехидно улыбнулся и постучал указательным пальцем мне по лбу.
- Вот вы, молодежь, думаете, что шибко умные, а оно как оказалось? И ничьей вины тут, окромя твоей, нету.
Я хотел что-нибудь ответить, но из горла вырвался только хрип. Ужасно хотелось пить.
- Слышь, дайте воды Александру, - повысил голос Пантелеич. - А то он, голова бедовая, говорить не может. У меня тут пара вопросиков завалялись.
Кто-то поднес мне к губам бутылку с водой. 'Мою же воду притащили, ироды', - пронеслось в голове. Я жадно принялся пить, чуть не захлебнувшись. Закашлялся.
- Скотина ты, Пантелеич, - выговорил отдышавшись.
- Я то? Ну знаешь, Санек... Если бы ты поумнее был, да не такой любопытный, то уехал бы отседова целый и невредимый. Я ведь не собирался ничего с тобой делать. Да зачем ты мне? Уж и пугать тебя пытался, и настойкой отпаивал - что об стенку горох! Думал, убежишь после первой же ночи. Ну а дальше уж ты сам виноват, - старик картинно развел руками.
Говорить мне ничего не хотелось. Видеть эту ухмыляющуюся рожу аналогично. Но, Пантелеич видимо разговор не закончил.
- Ты мне вот, Санек, объясни, - начал он и почесал в бороде. - На кой ты сюда полез? Байки про санаторий мы уже слышали и чуть было даже не поверили. Но, как посмотрю, ты человек куда интереснее, - дед взял у кого-то мою кувалду и поглядел на нее. - Ну, что скажешь?
А ничего не скажу. Сдался ты мне. Какой смысл, что-то объяснять в моей-то ситуации?
Пантелеич немного подождал, вздохнул, вновь развел руками.
- Ну, не хочешь - как хочешь. Я бы, конечно, мог и посерьезнее спросить, - он погладил кувалду. - Но на кой? Не больно то и интересно, знаешь ли. Лежи, отдыхай, сейчас представление начнется.
Старик улыбнулся и скрылся в толпе. Только сейчас я рассмотрел в скоплении людей несколько знакомых лиц. Варвара Семеновна, Михалыч... Этого следовало ожидать.
Толпа медленно расступилась, освобождая мне обзор. Приподняв голову, я увидел перед собой камень. Несколько символов на нем излучали тусклый синий свет.
Спиной к камню стояла Настя. Она также была связана, голова ее безвольно опущена. С двух сторон девушку поддерживали неизвестные мне бородатые мужики.
Она то здесь причем? Надо было что-то предпринимать, пока не произошло непоправимое.
- Пантелеич, Влас! - крикнул я. - Ты, сволочь, даже имя почти менять не стал. Откуда только отчество такое взял, Велес?
Последнее слово прогремело словно гром в погожий день. Люди в едином порыве обернулись ко мне. Из толпы вышел Пантелеич. Почему-то он больше не улыбался.
- Я же говорил, что ты интереснее, чем кажешься. Сам догадался или эта, - кивок в сторону Насти, - помогла?
- Она вообще тут ни при чем. Знал только я.
- Может и так. Вроде не врешь. Только вот все равно поздно уже. Извиняй, Санек. Велес отвернулся и направился камню. Остановился, словно задумавшись.
- Знаешь, Санек, ты первый, кто меня узнал после... Не важно. Даже приятно, что-ли. Я бы тебя, наверное, отпустил бы. Только ведь ты не угомонишься, - опять повернулся ко мне. - Как ты думаешь, каково жить, когда тебя никто не знает и не помнит? А когда-то, Санек, меня боготворили. Да что там, я и был Богом. А теперь я кто? Так дедок сельский.
Старик выпрямил спину и сжал кулаки. В этот момент в свете факелов он действительно напоминал то древнее божество, каким когда-то был.
- Вот ты жить хочешь? - продолжил Велес. - Знаю, что хочешь. Так и я хочу. Только тебе для того не надо ничего - живи не хочу. А мне, Саня, память нужна. Без того отправлюсь туда, в небытие, где и был, пока тут строить не начали.
- Здесь старики одни живут, Пантелеич. Скоро и их не станет, и все равно тебя забудут.
- Истину глаголишь. Да я не дурак, знаешь ли. Чай, не зря божество. Есть у меня мысля одна. Ты думаешь эти все, - Велес обвел руками толпу. - В меня верили? Да они только из-за страха отсюда не сбежали еще. Потому что иначе их ждет вещи пострашнее, чем смерть. Я хоть и слаб, как Бог, но кое-что могу еще. Да ты пойми, мне ведь больше одного человека в год не надо. Разве многого прошу? Сам сказал, старики тут все уже. И что плохого, если кто-то из них чуть пораньше помрет? Так ведь еще и дело полезное сделает. В последние пару лет, правда, промашечка вышла. Эти тугодумы приезжих пришили. Мне то все равно, но внимание привлекли.
Дед подмигнул и пошагал прочь.
- А отчество мне просто нравится, - бросил через спину.
К камню вынесли факелы на длинных шестах, воткнули в землю, образовав яркий полукруг.
В середину освещенного пространства вышел человек в длинном черном плаще и накинутом на голову капюшоне.
Из толпы появилась женщина, держащая в руках поднос с длинным ящичком. Она остановилась около фигуры в черном, покорно опустила голову, одновременно протягивая поднос.
Незнакомец снял с головы капюшон. Не зря у меня было ощущение, что кого-то в этой братии не хватает. И вот - пожалуйста. Интересно, она тоже Велесом запугана или сама его жизни хочет?
Петровна открыла ящичек и достала из него завернутый в черную материю продолговатый предмет. Легким движением скинула ткань. В ее руках блеснул, отражаясь в глазах, чуть искривленный кинжал. Стало ясно, что будет дальше, впрочем, ничего хорошего не стоило ожидать с самого начала. Я бессильно сжал кулаки.
В мою правую руку ткнулось что-то теплое. Я повернул голову и увидел стоящую рядом Варвару Семеновну. Она напряженно вглядывалась в освещенный полукруг, левой рукой раскрывая мои пальцы. Я почувствовал прохладный металл в ладони. Старушка нервно сглотнула и отошла в сторону.
Я осторожно ощупал пальцами предмет. Бритвенное лезвие. Времени думать о мотивах Варвары Семеновны не было и я аккуратно начал пилить ремень на запястье, неудобно вывернув ладонь. Лица деревенских были обращены к Петровне, так что я, казалось, всем был безразличен.
Ремень поддавался неплохо. Довольно быстро я освободил правую руку и осторожно, стараясь не делать резких движений, принялся за левую. Вот только было уже поздно.
В это время Петровна повернулась лицом к Насте. Девушка, должно быть, до сих пор не пришла в сознании или же находилась под действием большой дозы местного пойла. Бородачи прижали ее к камню и сделали шаг в сторону, все еще поддерживая ее за руки. Петровна занесла кинжал для первого удара.
Я очень хотел в тот момент, чтобы время остановилось. Застыло, задержав хищный кинжал в воздухе, давая мне хотя бы лишние доли секунды на освобождение. Но таких чудес, увы, не бывает.
Лезвие кинжала впилось в настину левую руку. Мгновенно побежала кровь, ручейками омывая поверхность камня. Коснулось первого символа - тот радостно засветился, став из бледно голубого ярко синим. Кинжал вновь взлетел в воздух.
- Стой, ирод ты поганый! - закричали прямо над ухом.
Из толпы ловко выпрыгнула Варвара Семеновна, выбивая клинок из рук Петровны. Несколько секунд ничего не происходило, будто время и правда застыло. Никто, даже сам Велес, не ожидал такого поворота событий.
Это дало мне лишнее время на действие. Я пилил ремни уже не скрываясь, потому что на счету была каждая сотая секунды, да на меня никто и не смотрел. Все уставились на происходящее в факельном кругу.
А происходило там следующее. Варвара Семеновна повалила Петровну на землю, одной рукой прижимая запястье противника к земле, другой хватаясь за шею мерзкой старухи. Петровна тоже времени зря не теряла и попыталась ударить нападающую свободной левой рукой. Кулак ее прошелся по уху Варвары Семеновны, но та, кажется, ничего не заметила, продолжая душить шепелявую бабку. Наконец, с людей спало оцепенение. Какой-то мужик схватил Варвару Семеновну и попытался оттащить, но тут же получил локтем по носу. Брызнула кровь. Теперь на боевую старушку накинулось несколько человек, и путем совместных усилий ее удалось скрутить.
- Да чтоб вы все а аду горели или где там вам хуже будет! - хрипло закричала Варвара Семеновна, предпринимая отчаянные попытки бегства. - Отправляй меня куда угодно, рожа скотская, делай что хочешь, все равно я больше жить так не могу! Сколько людей угробил уже, черт бородатый!
- А ну прекратить! - рявкнул появившийся у камня Велес. - Ишь ты, героиня нашлась.
Из-за спины Велеса появилась Петровна. Яростно скаля зубы одним прыжком подлетела к Варваре Семеновне и с криком воткнула тот кинжал в живот. В глазах у меня помутнело.
Дальнейшее происходило будто во сне. Вот я махом разрезаю последний ремень на ноге, вот делаю несколько шагов, на ходу вынимая бутылку из кармана. Вот совершаю сумасшедший прыжок, разрезая мягкий пластик бритвенным лезвием, потому что на откручивание пробки просто нет времени. По пальцам бежит сочащаяся из разреза вода. Наконец, коротко замахнувшись, обливаю 'Пантелеича' с ног до головы.
В местах, где жидкость попала на кожу старика, резко валит пар. Велес сначала делает неестественную удивленную гримасу, затем кричит. Хватается руками за лицо, не прекращая при этом нечеловечески выть.
Люди вокруг в тот же момент словно теряют силы. Кто-то падает, кто-то просто опускается на колени. Сколько же времени Велес поддерживал в них жизнь, чтобы не уйти самому?
Бородачи у камня отпускают настины руки, девушка оседает на траву. Ее запястье по-прежнему кровоточит. Не задумываясь, я въезжаю кулаком в лицо Петровне, слышится противный хруст. Выливаю остатки воды на Велеса и судорожно ищу глазами кувалду.
Она валяется неподалеку от старика. Хватаю ее, и собираюсь бежать к камню, как меня за руку ловит корчащийся от боли старик. Его лицо уже превратилось в сплошное красное месиво.
- Нет! - кричит он. - Пожалей! Ты не знаешь, что это такое!
Стряхиваю с себя руку старика и бегу к камню. Замахиваясь изо всех сил наношу удары по светящимся символам. Камень крошится неохотно, но я понимаю, что долго ему не продержаться.
Ногу пронзает болью и я припадаю на одно колено. Петровна, стоящая на четвереньках и хлюпая разбитым носом, вгоняет мне кинжал в голень. Скрепя зубы наотмашь бью бабку кувалдой в лицо. Петровна неуклюже запрокидывает голову и валится на землю.
Начинаю сбивать символы, стоя на коленях. На камне остаются кровавые следы от кувалды. Краем глаза замечаю, что Велес ползет ко мне. Скорее всего он уже ничего не видел, но ориентировался по звуку.
- Санечка, перестань! - хрипит он. - Для тебя - все что хочешь! Я ведь еще могу...
Я не реагирую, продолжая молотить по камню. Крошка отлетает мне в лицо.
- Я ведь все равно не погибну. Уйду на время, пока новое капище не найду. Достану тебя откуда угодно, - дед переходит на угрозы. - Да чем же ты в меня плеснул то, гадина...
Остался последний. Перевернутый треугольник с изогнутой рогами линией сверху - символичное изображение быка. Древний знак Велеса, скотьего бога.
Выбиваясь из сил, обрушиваю кувалду на руну. Тусклый синий свет гаснет, крупный кусок камня падает мне под ноги.
- Достану! - ревет напоследок Велес, потрясая перед собой обожженным кулаком. В миг он становится каким-то дряхлым, а потом и вовсе сморщивается, превращаясь в грязно черную мумию. Он все еще пытается ползти ко мне, когда начинают отваливаться куски ссохшейся плоти. Мумия разваливается прямо у меня на глазах.
Выдергиваю кинжал из ноги. Отрываю кусок рубахи стонущего рядом бородача и перетягиваю рану. Подскакиваю к Насте и проделываю то же самое с ее запястьем. Она до сих пор лежит без сознания.
Скрепя сердце, подхожу к Варваре Семеновне. Ее бездыханное тело лежит в лужице крови. На глазах у меня наворачиваются слезы.
- Слушайте все, - громко заявляю я. - Теперь делайте что хотите, но чтобы старушку похоронили по достоинству. Лично проконтролирую.
Люди со стонами начинают подниматься. Сил у них, видимо, немного. Со смертью Велеса с них пала пелена его мощи. Теперь это простая кучка стариков. И злиться на них не могу, потому что Велес и Петровна держали их крепко. Как поступать старым людям в такой ситуации?
Кстати, о Петровне. Бабка лежит у в центре факельного полукруга в неестественной позе. Похоже, своим ударом я сломал ей шею. Ну, она это заслужила, как никто другой.
Бережно беру Настю на руки и неверным шагом направляюсь к выходу из санатория. В голове еще немного туманит, но ничего, идти можно. Находясь на полпути к медпункту, слышу громкий лязг за спиной. Оглядываюсь. Махина водонапорной башни, словно тоже потеряв силы после гибели хозяина, рухнула на траву, скрежеща металлическими листами.
'Волга' все еще стоит у въезда в 'Ясные Зори'. Распахиваю заднюю дверцу и укладываю Настю. Сам же сажусь за руль. Прав у меня нет, но кто тут остановит? Включаю зажигание, разворачиваю машину и направляюсь в ближайшую больницу, которая наверняка есть в Алексеевском. Где-то вдали мрачно ухает сова.

Эпилог


Кузьма Копейкин расхаживал по кабинету, заложив за спину руки. Хмыкнул в усы, остановился, оперся руками стол.
- Ну и дел ты наворотил, Саша, - обращается ко мне. - Я, конечно, знал, что у тебя немного нестандартные способы решения дел, но, видимо, немного тебя недооценивал.
Я сидел на стуле в просторном кабинете и рассматривал портреты, висящие на стенах. В основном там были рок-музыканты прошлых лет, музыку которых трепетно любил Копейкин. Поймал себя на мысли, что с каждым моим посещением кабинета начальника портретов становится все больше.
- Действовал по обстановке, - хмыкнул я. - Сам понимаешь, я вообще впервые с таким столкнулся.
Копейкин сел за свой рабочий стол и открыл какую-то папку.
- Да я ж тебя не виню. Дело разрешено, враг повержен, если можно так сказать. Камень наши, кстати, раздробили полностью. На всякий случай. Кстати, я одного не пойму - почему он объявился только тогда, когда каменюку откопали?
- Я думаю, что руны Петровна активировала. Случайно ли, специально ли - кто ее знает. Откуда она взялась вообще? Приехала то как раз тогда, когда строители камень нашли. Жаль, ее не допросить уже.
- Тут ты малец перестарался, конечно, - Кузьма сунул сигарету в рот и поднес к ней зажигалку. Затянулся, - Но что сделано, то сделано. Ты мне вот что скажи, как до святой воды додумался?
- А чего там думать? - пожал плечами я. - Наугад действовал. Попа местного Велес первым в жертву принес. Икон в деревне нет. Стало быть христианство ему не по нраву. Ну и вот... Ты же знаешь, как все это действует. Сама то святая вода - просто вода. Но если куча народу верит, что она таки 'святая', то этого хватит, чтобы победить языческого бога. По крайней мере, так оказалось.
- Ты главное не доэкспериментируйся когда-нибудь.
- Кузьма, а что на счет моей просьбы?
- Ох, Саша, ну зачем тебе это? - горестно произнес Копейин. - Ты же знаешь наши правила - неразглашение и далее по списку.
- Так что Меритов ответил?
- Меритов, Меритов... Если бы не я, он бы ни за что согласие не дал.
В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в кабинет заскочил длинный усатый Виталик.
- Кузьма Геннадьич! О, привет, Сашко. Там это, Маргарита Павловна зарплату выдает. Идете?
- Ты, Виталий, странные вопросы задаешь, - вставая из-за стола заметил Копейкин. - Сейчас придем, только разберемся тут маленько. Кстати, раз уж зашел, вы лешака в Веретино поймали?
- Да ты понимаешь, тут такое дело, - Виталик виновато опустил взгляд и почесал в затылке. - Мы там немного маху дали. Валера гвозди железные в машине забыл, а вспомнил в лесу уже. Ну и... Часа четыре он нас, скотина лесная, по чаще водил. Хорошо вообще выбрались.
Копейкин издал обреченное 'о-о-о-о-х' и затушил сигарету.
- Вы мне всю отчетность за июнь испортите. Я потом комиссии что говорить буду? А? - но Копейкин зря распылялся, поскольку и духа Виталика уже в кабинете не было.
- Работнички... - разочарованно протянул начальник.
  
   ***
  
До офиса 'Аномальных новостей' я добрался часа через два. Припарковал велосипед около входа в высокое серое здание и стал ждать. Через пятнадцать минут у из-за стеклянных дверей появилась Настя. Улыбнулась и подошла ко мне. Из под левого рукава толстовки выглядывал белый бинт.
- Привет, - сказала она. - Ты знаешь, а я статью о Громовке писать не стала. Мне почему-то даже думать об этом не хочется.
- Ну и правильно. Ничего там интересного не было.
Я погрузил свой велосипед на крышу 'Волги' и закрепил его. Залез в машину.
- Ну что, в кино съездим? - предложила Настя.
- В другой раз. Помнишь, я обещал тебе что-то рассказать? Ну тогда, в Алексеевском? Думаю, сейчас как раз тот момент. Знаю тут одно место...

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Б.Ту "10.000 реинкарнаций спустя"(Уся (Wuxia)) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) О.Гринберга "Отбор без правил"(Любовное фэнтези) А.Верт "Нет сигнала"(Научная фантастика) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) Е.Азарова "Его снежная ведьма"(Любовное фэнтези) П.Роман "Ветер бури"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"