Терран: другие произведения.

Глава 27. На краю

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:

  • Аннотация:
    от 02.02.2018


   - Ну вот, теперь у нас есть все необходимые данные, мисс Шни, - устало, но со следами бездушной профессиональной любезности в голосе, сказала молоденькая девушка-интерн.
   Она осторожно вынула руку пациентки из прибора, снимавшего необходимые мерки для изготовления протеза.
   - К сожалению, мы не сможем изготовить протезы здесь, - продолжила она, не дождавшись ответа.
   Подняв глаза от экрана прибора, похожего на маленькую узкую микроволновку, девушка взглянула на пациентку. Наследница одной из самых крупных корпораций в мире отрешенно молчала, не отрывая пустого равнодушного взгляда от искалеченной левой руки, не досчитавшейся большого, указательного и среднего пальцев. Для наиболее точного измерения пришлось, невзирая на боль, снять все бинты, открывая покрытую ожогами и рубцами, едва-едва затянутыми аурой, маленькую девичью ладонь.
   - Наша мастерская была разрушена во время атаки, - продолжила она. - Мы отправим собранные данные в Атлас с первым курьером.
   - Как скоро будет готов протез? - спросила вторая пациентка.
   Вздохнув, Джен развернулась ко второй обитательнице двухместной палаты центрального госпиталя Вейл - едва ли не единственной действующей больницей после вчерашней ночи. В конце концов, где еще может быть больше отрицательных эмоций, чем там, куда свозят всех раненных - тех, кто еще живы, но ранены или умирают в муках? Последних, впрочем, было немного: Салли, ее наставница, шепотом рассказала ей, что прошлой ночью Охотники вспомнили древние законы - и всех тяжело раненных убивали прямо на месте, чтобы они не притягивали новых монстров.
   - Дня через три курьер достигнет Атласа, - ответила Джен. - Вряд ли они управятся быстрее, чем за неделю.
   "Шни ведь достойны только самого лучшего..." - с усталой злобой подумала она.
   Там, на нижних этажах больницы, раненные лежали в коридорах так плотно, что невозможно было пройти, не наступив на кого-нибудь: они стонали, кричали или тяжело скрипели зубами, пытаясь сдержать боль, горели в лихорадке (запас лекарств истощился еще утром), умирали от потери крови (она кончилась еще раньше), оплакивали родных и близких. Но Шни, разумеется, получили отдельную палату на самом верху, с кучей ненужного им оборудования, что пригодилось бы в других местах, и личного врача, пусть даже просто интерна, который снимет мерки и ответит на все дурацкие вопросы - как будто этого нельзя было сделать через пару дней!
   Ее коллеги не спали уже вторые сутки в попытке успеть помочь всем, под окнами - стояли на страже немногие выжившие Охотники, защищая больницу от редких Гримм, еще шатающихся по разрушенному городу, но она тратит свое время здесь, обслуживая детей самого богатого человека в мире. Первый этаж напоминал поле боя, разрушенный до основания прорвавшимся сквозь Охотников Сталкером - но, разумеется, мы наведем порядок не там, а на этаже Шни, которому тоже досталось - от Невермора, на сей раз. Резервные генераторы едва обеспечивали больницу нужным количеством энергии - но, ясен хрен, мы потратим ее на освещение палаты, хренову кучу ненужных анализов и работу дорогущего оборудования, чтобы произвести впечатление на двух легкораненных богачек! Это для обычного человека ожог четвертой степени может быть опасен для жизни, но людям с открытой аурой ничего не грозит - уже через неделю ранение будет выглядеть так, будто прошли месяцы. Сейчас ожог выглядел так, будто был получен дней десять назад.
   Джен должна была ненавидеть все это... но чувствовала только глухое раздражение, приглушенное свинцовой усталостью.
   Пусть делают, что хотят. Салли обещала ей, что после этого она сможет немного поспать.
   - Хорошо, - кивнула старшая Шни, осторожно подвигав рукой на перевязи и скривившись от боли. - Вы можете быть свободны.
   - Иди к черту, богачка... - буркнула интерн, отворачиваясь от пациентки. - Отпускать она меня еще будет...
   И замерла, осознав, что сказала это вслух. Осторожно развернувшись, она исподлобья взглянула на пациентку, запоздало вспомнив, что эта женщина, если пожелает, легко может разрушить ей жизнь.
   Винтер Шни легко отделалась в кровавом безумии прошлой ночи, в отличие от многих и многих. Лишь глубокая рана на плече, уже почти затянутая ее аурой да отравление скорпионьим ядом, нейтрализованным введенным в больнице антидотом, но...
   Прямо сейчас бравый лейтенант армии Атласа мало походила на тот безупречный ледяной образ отстраненного профессионализма, который Джен не раз наблюдала по телевизору - молодая лейтенант почти всегда стояла за плечом генерала Айронвуда на всех пресс-конференциях... а порой и проводила их сама, когда ее патрон был занят. Длинные белоснежные волосы, всегда собранные в аккуратную булочку на затылке сейчас в беспорядке спадали на грудь и спину, бледная фарфоровая кожа казалась почти прозрачной из-за потери крови, холодного люминесцентного освещения и больничной робы. Ее усталость и измождение сквозили во всем: в каждом осторожном, точно рассчитанном движении, синих кругах под глазами... даже ранних морщинках, внезапно обнаружившихся в уголках бледно-голубых глаз.
   - Джен, верно? - без нужды спросила Охотница, пробежав взглядом по криво нацепленному бейджу.
   "Черт!" - подумала интерн, осторожно кивая.
   - Ступай, девочка, - со все той же тяжелой усталостью в голосе покачала головой Шни после секундной паузы. - Я все понимаю, но в следующий раз будь осторожна - если бы я не знала ситуацию, в которой оказались все мы, то не оставила бы это без последствий.
   - Мне все еще нужно нанести мазь, наложить повязку, поставить капельницу...
   - Я в состоянии сделать это сама, - дернула плечиком Шни, садясь на кровати и осторожно опуская босые ноги на теплый (они даже подогрев здесь включили!) больничный пол. - Я Охотница, девочка, в мою подготовку входил и курс полевой медицины. Ступай, Джен, моя рука почти зажила. У тебя наверняка много дел.
   Пару мгновений интерн переводила взгляд с одной сестры, тихой и подавленной, будто не замечавшей ничего вокруг, кроме своей искалеченной руки, на другую - бледную, уставшую, но решительную и...
   - Хорошо, - наконец вздохнула она.
   Шни действительно было Охотницей - чего только не умеют представители этой профессии. А ей так хотелось спать...
   Оглянулась она лишь однажды, у самой двери, и долгое-долгое мгновение смотрела на сцену маленькой семейной трагедии: на полное страдания лицо Винтер Шни, присевшей рядом с сестрой. Она уловила тихий умоляющий шепот:
   - Вайс... пожалуйста, поговори со мной.
   Осторожно прикрыв за собой дверь, Джен прислонилась спиной к двери и сползла по холодному пластику, прижав колени к груди, прижалась к ним лицом, прячась от мира. Она всего полгода проработала в этой больнице, но уже видела много таких сцен: родных, горюющих о мертвых, прощание с безнадежно больным... и это рвало ей сердце на части, каждый раз, будто в самый первый.
   Но прямо сейчас у нее не было сил переживать о чужом горе - там, внизу, таких трагедий были тысячи. В радиусе нескольких кварталов вокруг больницы - десятки тысяч. По всему Вейл - миллионы. Она сама была одной из этих трагедий.
   - Мама... - тихо прошептала она.
   Она понятия не имела, что стало ее семьей: родителями и младшим братом, что должен был закончить школу всего через месяц - они не отвечали на звонки. В глубине души Джен знала - скорее всего, они мертвы. Она никогда больше их не увидит.
   Никогда.
  
   Большого и указательного пальцев не было вовсе - их просто вырвало с мясом, когда взорвался контейнер с огненным Прахом. Черную обугленную кожу срезали хирурги, когда ее привезли в больницу и сейчас Вайс ничто не мешало с болезненным самоедским любопытством рассматривать оголенную кость и едва-едва затянутые аурой ожоги. Среднему пальцу повезло больше - не доставало всего двух фаланг.
   Не обращая внимания на тусклые, будто приглушенные огромным расстоянием (и сильным обезболивающим, что ей дали) голоса врача и сестры, наследница перевернула руку, рассматривая ладонь - столь же искалеченную, как и тыльная сторона.
   Ее никак не отпускала глупая мысль: а что стало с ее пальцами? Они так и остались лежать там, посреди разрушенного фестивального городка, затерянные среди трупов солдат Атласа, фавнов Белого Клыка и простых гостей турнира? Или, может, их уже сожрал какой-нибудь Гримм, решивший перекусить? Возможно, их утащили себе в нору крысы, чтобы накормить своих прожорливых деток?
   Почему это кажется таким важным?
   Грудь туго стягивал толстый слой бинтов, скрывая вырезанную прямо на теле аббревиатуру организации, которую она ненавидела всей душей, но... Вайс и не нужно было смотреть - она чувствовала ее. Две ненавистные буквы огнем горели на коже - и плевать этой боли было на любые обезболивающие: казалось, что даже мертвой она будет чувствовать их.
   Кто-то с силой надавил на предплечье, опуская руку.
   - Вайс... пожалуйста, поговори со мной.
   Эти слова, в отличие от других, она прекрасно расслышала - столько мольбы и скрытой боли звучало в них.
   - Винтер... - прошептала она, встретившись взглядом с сестрой.
   Не дождавшись от нее никакого продолжения, Винтер вздохнула и принялась аккуратными, нежными движениями наносить противно пахнущую белую мазь на ее ожоги, накладывать какие-то прозрачные, пропитанные регенерационным раствором пластыри, быстро и со знанием дела обматывает руку бинтами, лишь изредка морщась от боли в плече...
   О чем она должна была говорить? Если единственный вопрос, испуганной птицей бьющийся в голове, заставлял задыхаться даже не при попытке произнести его вслух - просто проговорить про себя? Если при любой мысли об этом в голове сразу же вспыхивало это тошнотворно искреннее: "Убей их всех. Убей всех фавнов"?
   Тогда, в том коротком бою, который она почти не помнила, был только этот приказ, отданный призрачному рыцарю. Лишь эти два предложения, шесть жестоких и сладких слов, повторяемые снова и снова, не дали ей потерять сознание, поддерживали в проекции жизнь. Они перекрывали все - боль в руке и груди, во всем избитом и истощенном сражением теле... эта ненависть спасла ей жизнь. Эта злоба едва не стоила жизни дорогому ей человеку.
   - Как... - прошептала Вайс и тут же замолчала, пытаясь проглотить комок, вставший поперек горла.
   Сердито тряхнув головой и вытерев рукавом больничного халата словно сами собой навернувшиеся слезы, она упрямо повторила:
   - Как... Блейк?
   Она почти ничего не помнила из того боя... но тонкий, полный боли крик Блейк, отпечатался у нее в сознании навсегда, точно также как образ ее рыцаря и защитника, заносящего клинок над подругой, беспомощно распластавшейся на земле, зажимая рукой глубокую рану на боку.
   Гигас Арма был просто оружием - не он решил убить Блейк, одну из ее самых близких друзей. Это сделала она - Вайс Шни, позволив своей ненависти и боли заглушить голос разума, подменить "враги" на "фавны".
   "Убей их всех. Убей всех фавнов!"
   Она ненавидела Белый Клык - всей душой, каждой гранью своей личности: за их злобу, за то, что из-за их действий страдали невинные... за то, что страдала сама.
   Но в конечном итоге... она ничем от них не отличалась. Доведенная до отчаяния, не желающая мириться с судьбой, она позволила ненависти управлять собой, диктовать цели и методы.
   "Я отведу тебя на собрание Белого Клыка, Принцесса, - сказал ей Браун. - Уверен, ты встретишь там много отталкивающих личностей, переполненных злобой и ненавистью глупцов, но уверяю тебя - ни один из них не стал таким просто так".
   Самое ужасное заключалось в том, что, даже понимая все это, - злоба никуда не делась. Стоило только вспомнить эту маску, тонкие губы, кривящиеся в зубастой усмешке, восторг, с которым он вырезал на ее теле свое послание, как все возвращалось назад: паника и ужас, мольба и отчаяние, злоба и желание отомстить. Вайс тонула в этом водовороте эмоций - слишком сильных, слишком противоречивых, чтобы она могла с ними справиться. Сами собой сжимались кулаки, сердце тяжело стучало в груди, легкие сжимались, силясь протолкнуть в себя в воздух через перехваченное спазмом горло...
   В себя ее привел голос сестры.
   - Она выкарабкается, - сказала Винтер, осторожно погладив ее по плечу. - У тебя очень сильная подруга, Вайс - без нее я бы не справилась. Он не мог ранить ее, не с таким Проявлением - она прекрасно справилась с тем, чтобы рассеять внимание того ублюдка. Уверена, ты уже завтра сможешь навестить ее.
   Наследница вздрогнула, пряча глаза. Навестить Блейк? После того, как она едва ее не убила? Вайс похолодела, подумав - смогла ли кошка расслышать приказ, который она отдала рыцарю? Она шептала эти слова? Кричала?
   Она не помнила.
   Придвинувшись поближе, Винтер осторожно обняла ее, прижав к груди.
   - Все хорошо, родная... - прошептала она, гладя Вайс по волосам. - Я с тобой. Мы с Блейк позаботились о том, чтобы он никогда не вернулся.
   Эти объятья, ласковый голос - Вайс будто снова было десять, будто вновь она искала утешения у старшей сестры после очередного "неприемлемого для Шни провала". Она всегда получала у нее всю поддержку и любовь, что была ей необходима и которую не видела от родителей. Эти теплые руки, знакомый, пусть и приглушенный едким запахом лекарств, цветочный аромат и тихий голос, прогоняющий тревоги, заставили расслабиться сведенные судорогой мышцы, успокоится тяжело ворочающееся в груди сердце, а слезы - свободно течь по щекам, без стыда и боли, принося лишь облегчение.
   - Все хорошо, все закончилось, - вновь и вновь повторяла Винтер. - Он не вернется.
   - Их так много... - ответила Вайс. - Так много... каждый из них ненавидит меня, каждый с удовольствием убил бы. Весь Белый Клык, все фа...
   - Это неправда, - прервала ее Винтер.
   Чуть отодвинув ее от себя, она пальцами подняла ее подбородок, заставив взглянуть в глаза.
   - Блейк не ненавидит тебя, - твердо сказала она. - Ты бы видела, как она беспокоилась, как торопилась на помощь, с каким гневом сражалась... Это не может быть ненавистью, сестренка. Это любовь. Это дружба.
   - Она возненавидит, после того, что я с ней сделала.
   - Рыцарь просто защищал тебя, - начала было Винтер. - Ты успела развеять его. Это не твоя...
   Дернув подбородком, она освободилась от пальцев сестры и вновь прижалась к ней, спрятав лицо.
   - Это неправда, - прошептала она. - Это моя вина. Я отдала ему приказ убивать - всех фавнов вокруг. Я хотела этого. Я до сих пор хочу.
   Пару секунд Винтер молчала, все так же - размеренно, успокаивающе - гладя ее по волосам. Вайс затаила дыхание, опасаясь самого страшного - ее разочарования и осуждения.
   - Ты знаешь, - наконец начала Винтер, заставив Вайс напрячься. - Так всегда получается. Кто-то делает тебе больно - ты злишься. Кто-то калечит тебя - ты ненавидишь их за это. Кто-то называет тебя вторым сортом, грязным животным - ты злишься. Кто-то повторяет это десятилетиями - и ты начинаешь ненавидеть. Тебя бьют - ты бьешь в ответ. Тебя презирают - ты презираешь их. Это называется замкнутый круг.
   - И что делать?
   - Мне иногда кажется, что ты считаешь, будто у меня есть ответ на любой вопрос, сестренка, - с горечью прошептала Винтер.
   Вайс с удивлением почувствовала, как на ее макушку упали две тяжелые капли. Она даже не сразу поняла, что это значит. Ее сестра, силой которой она всегда восхищалась, примеру которой следовала - беспомощно и беззвучно плакала.
   - Я не знаю, Вайс, - призналась Винтер. - Я годами пыталась придумать, как мне исправить свою ошибку. Прости меня... прости за то, что упустила свой шанс, за то, что разрывать этот замкнутый круг придется тебе. Если бы я была сдержаннее и умнее - у меня был бы шанс изменить все.
   Несколько минут они молчали, крепко прижимаясь друг к другу, находя утешения в тепле и объятьях.
   - Это то, о чем ты предупреждала меня, да? - наконец, спросила Вайс. - Вторая Война за Права, та, что уничтожит всех? И все, что нам остается - ударить первыми?
   - Может быть... После ранения меня сразу привезли сюда, вместе с тобой - у меня нет информации, чем все закончилось. Завтра здесь будет генерал - думаю, после встречи с ним я смогу сказать точнее.
   - Я ведь... это не моя вина, правда, Винтер? Я никак не могла это предотвратить?
   - Конечно нет - твердо ответила Винтер. - Ты была ребенком и единственное, что имеет значение: что ты можешь сделать СЕЙЧАС. Я постоянно повторяю себе это, много лет. Давай договоримся так: сейчас мы обе притворимся, что не рыдали как две сопливые девчонки, я поставлю тебе капельницу и сделаю укол. А за это время ты подумаешь, что можешь сделать прямо сейчас, не выходя из комнаты. Уверена, ты сможешь придумать хоть что-то.
   - У нас не так много времени, сестренка, - тихо сказала Винтер, когда все было сделано. -Уверена - из Атласа уже вылетел самый быстрый корабль Шни, чтобы забрать тебя домой. Я ничего не смогу сделать - ты все еще несовершеннолетняя. Закон на его стороне. А у меня будет очень много работы. Я буду навещать тебя так часто, как только смогу, но...
   - Ничего, - сонно ответила Вайс.
   Седативное, которое вколола ей сестра, уже начало действовать.
   - Я все понимаю - жила так годами.
   - Ну, придумала что-нибудь? - наконец, впервые за всю ночь, слабо улыбнулась Винтер, взъерошив ей волосы.
   - Да... Мой Свиток цел?
   - Конечно. Для Охотников их делают из самых прочных сплавов - пули можно ловить. В тумбочке. Кому ты собираешься звонить?
   - Писать сообщение... и - лучшему другу Блейк... Не дай мне заснуть, пока я не закончу.
  
   - Ты точно не хочешь, чтобы я осталась с тобой? - обеспокоенно спросила Винтер на следующее утро. - Я могу задержаться ненадолго.
   Она стояла рядом с ее кроватью, уже одетая в новый, идеально сидящий на точеной фигурке мундир, с аккуратно расчесанными и уложенными волосами, вернув обратно свой вечный образ холодного совершенства - будто и не было вчера измотанной ранением и боем женщины, беспомощно рыдавшей в макушку искалеченной сестры.
   - Нет, Винтер, - покачала головой Вайс. - Я должна справиться с этим сама.
   "Мне надо снова привыкать к этому..."
   - Ты... - продолжила она. - Сделала то, о чем я тебя просила?
   - Да.
   Она показала маленькую флешку, но, стоило Вайс протянуть руку, вновь спрятала ее в кулаке.
   - Ты... уверена в этом? - нахмурившись, спросила Винтер. - Это Фавн-из-стали. Он преступник. Убийца - на его руках хватает крови. Ты сама говорила - он ненавидит всех нас.
   - Он Моррон Браун, - тихо ответила наследница, с уверенностью, которой не ощущала, встретив испытующий взгляд сестры. - Если ему верит Блейк - попробую поверить и я. Ты сказала мне, что поможешь мне всем, о чем бы я ни попросила... я прошу об этом. Если мы хотим что-то изменить, делать это надо со всех возможных сторон.
   - Это большой риск.
   Вайс не стала спорить. Вместо этого она вновь протянула правую руку:
   - Любые наши усилия обратятся в прах, если... - она замолчала, споткнувшись о ненавистное название, остановленная фантомной болью в уже почти заживших шрамах.
   Глубоко вздохнув, она с усилием продолжила:
   - Если Белый Клык продолжит в том же духе. Ты помнишь, что всегда говорил отец, повторяя самую известную цитату нашего деда? "Не рискует только тот, кто ничего не делает. Тогда он проигрывает".
   - Это может уничтожить меня, Вайс, - сказала Винтер, вложив флешку в руку сестры. - И тебя заодно.
   - Да, - согласилась наследница. - Прости, Винтер, но это лучшее, что я смогла придумать.
   - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Точно не хочешь, чтобы я вернула обезболивающее?
   Вайс опустила взгляд на левую руку. Больше чем двое суток прошло с тех пор, как она потеряла три пальца - аура и лекарства, что дали ей в больнице, позволили пережить самый страшный первый день, но горячая боль все еще прорывалась волнами, стоило только неловко пошевелить рукой, легонько подташнивало и кружилась голова.
   - Точно. Мне сложно думать с ними - не говоря уже о седативных. Я позову врача после.
   А она ведь прекрасно помнила, какие решения принимает, когда позволяет разуму отступить, отдав управление инстинктам и эмоциям: пронзительный, полный одновременно боли и потрясения крик Блейк останется с ней навсегда.
   Наклонившись, Винтер крепко обняла сестру напоследок, поцеловала в лоб и со скупым "Удачи!", вышла за дверь.
   Некоторое время тишину нарушал лишь шум работающих приборов, иногда - тихое бряцание переминающейся с ноги на ногу охраны, выставленной сегодня утром и, совсем редко, звуки выстрелов и далеких разрывов. В городе еще хватало недобитых Гримм.
   Вайс осталась одна.
   Только сейчас наследница поняла, сколь сильно на нее влияние Винтер - одно лишь ее присутствие рядом придавало сил и решимости. Сейчас она ушла - и рука сразу заболела капельку сильнее, а шрамы на груди начали неприятно пощипывать, не давая забыть о себе. Чем дальше, тем больше ей казалось, что все ее усилия тщетны, что враги слишком сильны, а цель - не нужна никому, кроме нее самой, горстки друзей... и возможных врагов, как бы странно это не звучало.
   Год назад потребовалась вся ее храбрость, вся непокорность и сила, которую она смогла отыскать, чтобы бросить вызов отцу, отправившись учиться в Бикон, стать Охотницей. Жак Шни... она боялась его даже сильнее, чем любила. Тогда у нее перед глазами был пример Винтер - именно в ней она черпала уверенность. А что сейчас осталось от ее храбрости? Она была растоптана ее мучителем посреди горящего города, изрезана острыми отравленными клинками. Непокорность? Она сама отказалась от нее, смирившись с Судьбой и приняв месяцами откладываемое решение. Сила? О какой силе может идти речь, если даже двадцать минут в одиночестве заставляют сжиматься стены вокруг, а тревожное, тянущее ощущение ловушки требует сорваться с места и бежать, бежать так далеко, насколько только хватит сил, найти самую темную и глубокую нору и забиться в нее - навеки? И даже сестра больше не может быть ориентиром и образцом - свою битву она проиграла.
   На кого ей равняться теперь?
   Он вошел не постучавшись, заставив Вайс, утонувшую в мыслях и сомнениях, вздрогнуть. Подняв голову, она еще успела увидеть, как он входит в палату, ссутулившись и развернувшись боком - мало существовало дверей, в которые легко мог пройти Моррон Браун. Его нетипично простая для охотников одежда - черные джинсы, футболка и кожаная куртка, - была припорошена пылью и пеплом; пятна крови, маленькие и побольше, виднелись тут и там, выделяясь даже на черном... И особенно странно смотрелись на этом фоне синие больничные бахилы. Посмотрев выше, она встретилась с ним взглядом... всего на секунду, а потом, вне своей воли, уставилась на два больших медвежьих уха.
   Перед глазами мгновенно вспыхнула совсем другая картина, с готовностью выскочив из запертой на замок памяти, - один из двух фавнов, что держал ее за руки, пока третий кромсал ее тело, тоже был фавном-медведем.
   "Так будет всегда, когда я буду встречать фавна, не так ли?" - подумала Вайс, с усилием прогоняя воспоминание.
   - Они всегда были там, Принцесса, - проворчал Браун. - И нет, ты не можешь их потрогать.
   - Я не это...
   - Неважно, - громыхнул Браун, подходя вплотную к кровати и нависнув над наследницей. - Зачем ты позвала меня?
   Глядя снизу вверх на медведя: на его крупные крупные, резкие черты лица, жесткю черную щетину, запавшие глаза, резко обозначившиеся скулы и всю ту же усталость в глазах, которую она видела в зеркале, у сестры... даже врачей.
   Внезапно, в мгновенном ярком озарении, она нашла для себя ответ на вопрос, который мучил ее уже больше месяца: "почему я все еще жива?"
   "Они сделают из тебя мученицу, белочка!"
   - Ты знаешь, я ведь только сейчас поняла, почему ты не убил меня в нашу первую встречу, - прошептала она.
   Он присел на корточки - и даже так оказался лишь чуть ниже Вайс, сидящей на кровати.
   - Я посчитал, что твоя смерть не пойдет на пользу фавнам, - кивнул он. - А еще потому, что с тобой дружила Блейк. Когда она ушла от Белого Клыка - для меня это было ударом, но... далеко не таким большим удивлением, как можно было подумать. Но что бы я не чувствовал по этому поводу, ни на одну секунду не усомнился бы в том, что она желает фавнам равенства так же сильно, как я. Она бы не стала дружить с той, кто поддерживает наше притеснение. Никогда.
   - Ты веришь Блейк... - медленно сказала Вайс. - И через нее веришь мне.
   - Это так.
   - Это то, что у нас общего, Браун, - бледно улыбнулась наследница. - Блейк. Я тоже верю ей, и через нее - тебе.
   Раскрыв ладонь, она посмотрела на флешку, оставленную ей Винтер. Надо было принимать решение - здесь и сейчас. Времени было так мало...
   Ее размышления прервал Браун:
   - Знаешь, я только что от Блейк.
   - Как она? - тут же, резко охрипшим голосом, спросила наследница.
   - Выкарабкается. Когда я уходил, ей как раз делали перевязку. Она сказала, что ее ранил Гримм, но...
   Вайс сглотнула, с трудом подавив желание закрыть ладонями уши - крик Блейк вновь зазвенел в них, все такой же пронзительный, отчаянный и потрясенный.
   - Я видел много ран, Принцесса, - продолжил медведь, вцепившись в нее пристальным взглядом вмиг потемневших карих глаз. - Эту оставил не Гримм и не человек. Рядом лежал атлаский солдат - он с таким восхищением рассказывал соседу о большом призрачном рыцаре, которого призвала их драгоценная Шни... Блейк попыталась меня отвлечь и перевести тему, но...
   - Это я! - выдохнула наследница, закрыв глаза. - Это мой рыцарь ранил ее!
   Несколько мучительно долгих секунд она провела в ожидании, почти физически чувствуя ладонь, обхватившую череп... но ничего не происходило. Открыв глаза, она посмотрела на Брауна... тот молчал, глядя на нее с неуловимо знакомым, но непонятным выражением.
   - Когда Блейк поняла, что ей не удастся провести меня - она все рассказала. Абсолютно все, Вайс.
   "Он назвал меня по имени?!"
   - Когда-то я сказал себе, что небеса рухнут на землю в тот день, когда я пожалею Шни, - продолжил фавн.
   Поглядев в окно, он криво, с какой-то саркастической яростью, ухмыльнулся:
   - Думаю, то, что произошло два дня назад, вполне подходит под определение "небеса рухнули на землю".
   Вновь вернув свое внимание наследнице, он посмотрел на ее перемотанную бинтами грудь, опустил взгляд на искалеченную руку...
   - Но вне зависимости от того, жалею я тебя или нет, мне нужно решить для себя - не совершил ли я ошибку под автострадой? Возможно, довести дело до конца прямо сейчас принесет фавнам меньше вреда, чем если я вновь сохраню тебе жизнь?
   - Ты хочешь убить меня... - прошептала наследница.
   - На свете есть много людей, который я хочу убить, - пожал плечами фавн. - но ты не в их числе. Вопрос в том - должен ли я сделать это, или нет.
   Он поднял перед собой обе руки, ладонями вверх.
   - С одной стороны - слухи уже пошли, Принцесса, - тихо продолжил Браун, чуть приподняв левую ладонь, будто взвешивая на ней невидимый груз. - Уверен, солдатам и врачам приказали молчать, но всем рты не заткнешь -, слишком многие видели тебя и твои раны. Наследница SDC, изувеченная зверьми-фавнами... убитая в больнице одним из них. Это плохо кончится, Принцесса. С другой стороны...
   На этот раз вверх пошла правая рука.
   - С другой стороны у меня есть дочь моего врага, которую искалечили фавны. Принцесса, Рыцарь которой едва не убил Блейк, но и пальцем не тронул ее сестру или солдат, что пришли спасать ее. У меня есть жалостливая история и возможная жажда мести - из всего этого так легко состряпать очередную историю того, как отвратительны фавны. Возможно, в этот раз твоя смерть спасет фавнов, а не погубит их.
   Мгновение он молчал, а после со вздохом подытожил:
   - Я не знаю, что Блейк наговорила всем вам про меня... хотя догадываюсь. Не позволяй себя обмануть - ты жива только потому, что я так решил. В прошлый раз мне хватило веры Блейк и собственных рассуждений. В этот раз тебе придется убедить меня самой.
   Секунду Вайс просто молча смотрела на него... и отчего-то не чувствовала страха. Наверное, потому, что в его глазах не было ни следа той ненависти, что горела в их первую встречу - там была одна только усталость.
   - Ты не тронешь меня, - сказала она. - Потому что я хочу того же, что и ты - остановить все это безумие. Какую бы прибыль не получала от всего этого SDC, это не стоит сожженного Вейл. Если спросишь меня - она даже одной, чьей угодно жизни не стоит.
   - И что ты собираешься делать, Принцесса? - спросил Браун, глядя на нее все тем же испытующим взглядом.
   - Я собираюсь вернуться домой, в Атлас. В контракте, который я подписала, чтобы отец отпустил меня в Бикон, был пункт, предусматривающий даже это: в случае, если по тем или иным причинам я не смогу продолжать обучение, все договоренности разрываются, я возвращаюсь домой и принимаю на себя все права и обязанности наследницы SDC. Мне придется играть по его правилам какое-то время... но так будет не всегда - однажды он ошибется, однажды мне выпадет шанс.
   - Ты всего лишь девчонка... - покачал головой Браун. - Что ты можешь изменить?
   - А что можешь изменить ты? Вы пробовали мирный путь - он не сработал. Вы попробовали страх и насилие - чем это закончилось, мы оба знаем. Ваша бесконечная эскалация приведет к гибели всего Ремнанта.
   - В этом и был смысл, - зло сощурился медведь. - Показать вам, что проще и безопаснее остановиться. Потому что мы - не остановимся.
   Впрочем, даже в этих словах, вечной больной теме, которую они оба предпочитали не трогать в своих редких разговорах, была лишь тень былой злобы и убежденности.
   - "Насилие рождает насилие" - стало избитой фразой не просто так, Браун, - парировала Вайс. - Кто-то, когда ему угрожают, покоряется обстоятельствам и делает, что скажут. Кто-то - отказывается, и обостряет конфликт, вне зависимости от последствий. Кто-то - соглашается, но строит планы мести. Люди, вроде моего отца... они не поддаются на угрозы - они делают то же самое, что и Белый Клык: отвечают на насилие - еще большим насилием. Сколько бы вы не давили, ОН - не отступит.
   Вайс облизала пересохшие губы - этот разговор выпивал из нее все силы, те жалкие остатки, что успело накопить ее едва-едва оправившееся от ран тело.
   - Я думаю, что находясь среди наших - наших, Браун! - врагов, я смогу сделать куда больше, чем ты. Все, что остается сделать тебе - придержать Белый Клык, не дать ему превратиться в сборище сумасшедших безумцев, какими хотел видеть вас Адам... и подождать.
   - А пока я жду - все будет по-прежнему, - рыкнул Браун, и на этот раз наследница действительно услышала в его голосе прежнюю непримиримую злобу. - SDC будет давить, фавны - страдать, ты - жить в роскоши, а я... ждать?! Убивая соратников, которые больше не могут мириться со всем этим дерьмом?! ЭТО ты предлагаешь мне, Принцесса? Довериться врагу и покорно ждать, пока сопливая девчонка исполнит свое обещание?! Кто поручится за то, что, вернувшись в Атлас, ты сможешь изменить хоть что-то? Что не позволишь убедить себя всем этим ублюдкам, греющим зад в роскошных правительственных креслах и спящих на мягких кроватях в шикарных особняках? Что не позволишь им сделать из себя мученицу и флаг дискриминации?
   - Ты знаешь, что здесь, Браун? - спросила Вайс, протянув на ладони флешку. - Здесь очень много всяких секретных, но не слишком важных документов - армии Атласа, научного отдела... даже SDC: отчеты, бухгалтерия, всякие мелкие грязные тайны... Мое видео обращение, где я повторяю все, что сказала тебе и еще много чего - о своем отце, SDC и всех остальных... я ведь тоже знаю о компании кое-что, чего знать не должна. Я даю тебе оружие, Браун - против себя и своей сестры.... Если ты решишь, что я отступилась от своего слова... что ж, ты всегда сможешь использовать это.
   Мгновение он смотрел на нее, а потом тяжело вздохнул, опустив плечи и отведя взгляд:
   - Знаешь, иногда я жалею, что ты не такая, как твой отец. Тогда я мог бы просто убить тебя.
   Забрав у нее с ладони флешку, он поднялся на ноги и, не прощаясь, направился к двери. Остановился он лишь у самого выхода. Обернувшись через плечо, он тихо сказал:
   - Я не остановлюсь, Вайс. И ждать не буду тоже. Тебе следует поторопиться.
   Едва только за ним закрылась дверь, наследница сползла по спинке кровати, свернулась клубочком, прижимая к груди горящую огнем левую руку.
   - Останови Белый Клык, Браун... - прошептала она. - Останови его, или это придется сделать мне. Просто отойти в сторону.
   "Я боюсь, что скоро все, что нам останется - ударить первыми и закончить все на наших условиях, а не Белого Клыка" - сказала ей Винтер месяц назад.
   "Вы упустили свой шанс, просрали свой мир!" - сказал ее мучитель, кромсая тело.
   "Выбор есть всегда" - сказала сестра.
   - Останови это, Браун... Пожалуйста...
  
   Они выделили для нее отдельный коридор, заканчивающийся тупиком - целых четыре палаты, где в ином случае можно было разместить раненных.
   - Этот коридор закрыт для посторонних, - поприветствовал его солдат Атласа.
   Два часовых, стоявших у поворота, чуть приподняли стволы, обозначая угрозу, но так, чтобы они по-прежнему не указывали прямо на гражданского, забредшего не туда. Их белоснежная броня была наспех очищена от сажи и крови, но сколы и следы от когтей ясно говорили любому желающему - ребята за прошедшие двое суток побывали в бою, и не раз. Как, наверно, и каждый, кому не повезло посетить сорок первый фестиваль Витал и пережить его.
   Браун не замедлил шаг.
   - Вас нет в списках имеющих доступ, - напряженным голосом сделал последнюю попытку часовой.
   Стволы поднялись выше.
   - Пожалуйста, остановитесь или мы откроем огонь.
   Дожидаться предупредительного выстрела Браун не стал. Рванувшись вперед, отвел в сторону ствол ближайшего часового и толкнул раскрытой ладонью в плечо. Невезучий солдат сбил своего коллегу и они с грохотом врезались в стену, а после рухнули на пол. Мимоходом раздавив выпавшее из рук оружие, Браун шагнул дальше, за поворот - к настоящей охране.
   Сегодня им всем повезло - охраняла Деву знакомая команда. Пару томительно долгих секунд Браун исподлобья рассматривал вскочивших на ноги Охотников, поднявших оружие: здоровяка с двуручным мечом; рыжего слепца с запястными клинками; фавна-кролика - Вельвет; лидера команды - Коко Адель в (невиданное дело!) помятом костюмчике и боевых берцах вместо сапожек.
   - Вы можете отойти в сторону и пустить меня к ней, - тихо начал Браун, выразительно хрустнув пальцами. - Или мы можем разнести полбольницы, я выведу из строя четырех Охотников минимум на сутки - и все равно попаду в эту палату.
   CFVY нерешительно переглянулись. Они были на складе и сражались рядом после, на улицах, видели его в бою - и прекрасно понимали, чем кончится сражение с Фавном-из-стали посреди переполненной людьми больницы. Да, они могли бы задержать его достаточно долго, чтобы подошло подкрепление и убить совместными усилиями пары команд - но больница, одна из немногих оставшихся в Вейл, будет разрушена.
   - Я не причиню ей вреда, Коко, - соврал Браун. - И скорее разрешу отрубить себе еще одну руку, чем позволю кому-то сделать ей больно. Просто хочу попрощаться.
   Секунду девушка в черном, залихватски сдвинутом набекрень берете внимательно смотрела на нарушителя... а после со вздохом свернула миниган обратно в форму сумочки и отступила в сторону.
   - Она не приходила в себя с самого утра, - тихо сказала она, когда медведь прошел мимо.
   - Как я сказал - просто хочу попрощаться.
   - Я должна буду доложить об этом профессору Гудвич, - с нотками извинения прошептала Коко ему в спину.
   - Лучше позвони генералу, - ответил Браун, закрывая за собой дверь.
   Выкинув из головы студентов, он быстро пересек небольшую одноместную палату и присел на краешек кровати, вглядываясь в знакомое лицо.
   Некоторое время тишину нарушал только мерный писк какого-то медицинского дерьма, отсчитывающий пульс. Протянув руку, Браун осторожно провел кончиками пальцев по золотым волосам, чувствуя почти физическую боль каждый раз, когда касался обожженных, перекрученных жаром кончиков - в больнице зашивающиеся врачи, разумеется, не озаботились привести в порядок прическу пациентки. Мелькнула глупая мысль - захотелось самому аккуратно расчесать жалкие остатки некогда роскошной гривы, подровнять кончики... когда-то, пару жизней тому назад, он делал это для Блейк.
   Помимо воли вспомнилось, как это произошло - эта картина останется с ним навсегда.
   Он сразу увидел ее, отыскал взглядом посреди всего того хаоса, огня и разрушений. Ее - и женщину в алом платье, поток раскаленного стекла, что ударил в Янг слева; мог бы поклясться что слышал ее крик, рванувший сердце, и без того израненное потерями. Он даже не помнил, как прыгнул - не спрыгнул, а именно прыгнул - с транспорта, отправляя его кувыркаться к земле: все его существо стремилось вперед - защитить то, что было дорого, спасти ту, что была важна.
   Она заметила его слишком поздно. Он не кричал, оповещая о себе, не рычал, выпуская гнев - даже ничего не чувствовал в тот момент: лишь кристальное четкое "защитить", смешанное с таким же бездушным "убить". Она заметила слишком поздно... и все равно успела отреагировать - не хватило каких-то долей секунды, чтобы поставить блок правильно: силой удара, нанесенного с разгоном в сотню метров, ее отшвырнуло далеко в сторону.
   Он не стал пытаться добить - хотя сейчас понимал, что стоило бы, наплевав на все. Вместо этого он бросился к Янг, упал на колени и несколько секунд в каком-то беспомощном ступоре разглядывал раны, нанесенные осколками - левая рука, бок и нога от середины бедра до щиколотки. Крови не было - раскаленное стекло прижгло раны.
   - Я не могу потерять еще и тебя... Не сегодня, не после всего.
   Он даже чуть не пропустил взрыв, от которого содрогнулся весь Бикон. Едва взглянул на разноцветный гриб, одновременно пышущий жаром, холодом и разрядами молний, скрученный гравитационными искажениями, мгновенно осветивший безлунную ночь.
   Зато на красный отблеск отреагировал инстинктивно - багровый оттенок глаз Гримм было ни с чем не спутать. Мгновенно вскочив на ноги, он загородил собой Янг и мрачно наблюдал за тем, как, пошатываясь, встает на ноги Синдер Фолл, на алый свет, пробивающийся сквозь спутанные черные волосы, падающие на лицо.
   Браун почти прыгнул, почти решился оставить Янг и закончить все это, но в этот момент Синдер Фолл схватилась обеими за голову и истошно закричала, перекрывая шум боя и рев пламени - даже грохот не такого уж и далекого взрыва на мгновение притих. Все вокруг нее - земля, уцелевшая трава и даже тело какого-то фавна Белого Клыка обратилось прахом, мелкой серой пылью, хаотично завертевшейся в воздухе. Миг - и за окружением последовала одежда и Синдер осталась обнаженной, прикрытой лишь пеплом, заключившим ее в полупрозрачный вихрь. Прищурившись, Браун разглядел, как с новым, пронзительнее прежнего, криком растворилась и левая рука жестокой суки.
   И в тот же миг вихрь опал, пепел растворился. Мгновение они смотрели друг другу в глаза... а после драконий рев заставил Брауна отвлечься, на мгновение отведя взгляд, сконцентрировавшись на огромном обожженном Гримм, с оторванным левый крылом, проломившим стену совсем рядом.
   Он не успел обернуться обратно к Синдер - гигантская тварь взмахнула лапой, стремясь размазать своих естественных врагов по земле. Все произошло слишком быстро - он не мог избежать удара, не подставив Янг, поэтому остался стоять неподвижно, приняв удар на скрещенные руки, проваливаясь по колено в гранит, тяжело пригибаясь к земле под колоссальным давлением.
   В те несколько секунд, чувствуя, как стонет от боли тело, как рвутся мышцы в попытке остановить неизбежное, он видел перед собой только ее сиреневые глаза, подернутые болью. Единственной мыслью в эти мгновения было то, что каждый сантиметр, который он отдает дракону, приближает к смерти ту, кто не должна умереть, просто не может... ни сегодня, ни когда бы то ни было. И даже этого гребанного равенства в мыслях не было, равно как и важности этой девушки для фавнов... ничего. Только два имени: "Янг" и "Фонарик", только "Я не могу потерять еще и тебя".
   А после, сквозь тяжелый грохот в ушах, сквозь собственный низкий рык, боль, перемешанную с яростью, он расслышал тонкое девичье:
   - ЯНГ!!!
   И все затопил слепящий серебряный свет. Он так до сих пор и не имел никакого понятия, что за хрень произошла дальше, но дракон застыл, будто замороженный во временной ловушке. А Янг очень скоро забрали от него в госпиталь.
   Следующие сутки он провел без сна, планируя предстоящее, собирая все необходимое для путешествия и пытаясь уговорить себя, что то, что он планирует - правильно, и что никакого другого выбора Адам ему не оставил.
   Получалось плохо.
   ...Коко не соврала - Янг спала, накачанная обезболивающим и снотворным, пережидая самые страшные первые дни, пока аура не затянет раны. Прямо сейчас они были скрыты под толстым слоем бинтов - на левой руке, груди и шее. Браун не мог видеть под толстым больничным одеялом, но наверняка они тянулись и по ноге, от бедра и до щиколоток.
   - Я предупреждал тебя, глупая... - прошептал он, чувствуя, как перехватывает болью горло.
   Наклонившись, он прислонился к ее лбу. Прикрыв глаза, сделал глубокий вдох и ощутил сквозь резкий больничный запах антисептика, которым вымыли ее тело, привычный аромат, не раз ловимый за те две недели, что они провели вместе - яркая пряность, теплая и ненавязчивая. Сразу стало немного легче.
   - Я говорил вам... Всем вам, Блейк, твоей сестре... даже Принцессе - вы не готовы. Вы слишком юны для всего этого дерьма, слишком неопытны для этих сражений... слишком прекрасны, чтобы стать калеками в семнадцать. И посмотри - я был прав. Вся твоя команда в больнице, сестра в коме, Блейк ранена, Принцесса искалечена. И ты. Ты, черт тебя возьми, глупая ты девчонка, нахрена ты полезла в это?
   Он резко замолчал, чувствуя, как шепот превращается в бессильное рычание, а злоба - безадресная, бессмысленная, - заставляет сжать кулаки, сминая прикроватные поручни, как пластилин.
   - Глупая Фонарик... - прошептал он, успокоившись. - Я едва успел спасти тебя. Что бы я делал, если бы опоздал всего на минуту? Я ведь находил утешение в том, что те, кто мне дороги... те, кого я люблю, останутся вдалеке от всего этого, что сделаю все сам. Я ведь уже измазан в этом дерьме по уши. Знаешь, там, в том подвале, где ты и Блейк нашли меня... в темноте, истекая кровью, раз за разом пытаясь сломать собственную кость, ставшую обузой, я думал о том, что если умру здесь - разве что Блейк, та, что отказалась от всего, во что я верю, оплачет Моррона Брауна.
   Он вновь сглотнул комок, вставший поперек горла.
   - Вчера ночью я убил человека, которым восхищался и любил как брата. Я оторвал ему голову... а мои враги, те, кто потворствовали дискриминации фавнов, смотрели на это. До сих пор чувствую его кровь на лице - на вкус она отдавала пеплом. Перед самой смертью он сказал мне: "не подведи меня, медвежонок" - только ему и родителям я позволял называть себя так. Все, кто пошел со мной против Адама, мертвы, а из их трупов сделали Дорогу Смерти - специально для меня. Моя команда, эта дурочка Скарлет, убита моим приемным отцом, который хотел доказательств того, что нет для меня ничего священнее, чем равенство фавнов. Курай, этот хренов скрытный сукин сын, отдал свою жизнь ради того, чтобы я смог нанести удар.
   Когда он в последний раз плакал? Кажется, на могилах родителей, перед тем, как его забрали в приют. В тот день рухнула вся его жизнь, два неуязвимых, бессмертных столпа, на которых держалось мироздание, рассыпались в прах. Те слезы были такими же, как сейчас - горькими, колючими и приносящими с собой одну лишь новую боль вместо облегчения - в горле и груди.
   - В тот день, когда ушла Блейк, я сказал Адаму: "однажды для каждого наступает момент, когда он больше не может платить цену". Я отдал этому гребанному равенству все, что у меня было. Отказался от жизни с девушкой, которую любил... дважды. Лавендера Лайма, кучу случайных людей, которых я и по имени-то не знаю... даже в лицо помню не всех. Учителя. Команду. Соратников. Свое будущее, которое у меня, наверное, было, согласись я на твое предложение.
   Он почувствовал, как на его руку, крепко сжавшую поручень, опустилась маленькая ладошка - твердая, в мозолях от штанги и гантель, - и крепко сжала, со странной для своих размеров силой. Он не открыл глаза, не остановился - слова рвались наружу, не желая больше оставаться внутри.
   - Я уже вижу свой предел, Янг... осталось просто протянуть руку - и я коснусь его; сделать шаг - и окажусь на той стороне, где больше нечего терять, нечем пожертвовать и некого любить. Мне осталось отдать только одно: твою жизнь, твое будущее и безопасность. Сегодня я пришел сюда ради этого: чтобы попросить тебя навсегда поставить себя вне закона и разрушить судьбу. Дать тебе жизнь в постоянном напряжении, оглядываясь, в вечной готовности драться или бежать; жизнь без простых ответов и приятных путей. Попросить оставить позади то, что тебе дорого - отца, сестру и подруг. Я думаю, это будет достойным завершением длинного списка моих преступлений. Поэтому...
   Глубоко вздохнув, он открыл глаза. Она смотрела на него затуманенными наркотиками нежно-сиреневыми глазами, что снились ему всю последнюю неделю... и вряд ли даже понимала до конца все, о чем он говорил.
   "Прости меня, мой Фонарик..."
   - Помоги мне. Я не справлюсь один.
   Почувствовав, как беспокойно дернулись на макушке большие медвежьи уши, он вновь закрыл глаза и горько улыбнулся. Его расширенный животный слух различил тяжелую неправильную поступь солдатских ботинок - будто левая половина тела была раза в три тяжелее правой и представляла собой один большой стальной протез.
   - У меня даже нет времени правильно объяснить тебе, почему это так необходимо, - сказал он, отодвигаясь от девушки.
   Не вставая с кровати, он отвернулся от Янг, вытащил из кармана Свиток и бросил его перед собой на кровать. В раздражении стерев слезы с лица, тяжелым взглядом уставился на дверь.
   - Просто доверься мне. Просто помоги.
   Айронвуд вошел в палату один. За его спиной, в щель закрывающейся двери Браун еще успел увидеть белоснежную форму старшей Шни, что осталась охранять вход. Шевельнулась было пестуемая годами ненависть... и тут же утихла, придавленная свинцовой усталостью, в первую очередь душевной и только после - физической. У него остались силы на один последний рывок - и потратить их следовало с умом.
   Несколько секунд они просто смотрели друг на друга - настороженно, оценивающе. Браун подмечал в облике генерала все те же признаки подступающего измождения, что видел в каждом встречном, того самого, что пустило корни и в нем самом: помятый мундир, колючая щетина, круги под глазами, тронутый усталым равнодушием взгляд и резко обознавшиеся горькие складки у губ. Генерал был уже немолод - и где сам Моррон еще мог черпать силы из молодости и природной выносливости, ему приходилось заменять это волей и стимуляторами.
   - Не думал, что тебе хватит наглости явиться сюда, - пропуская приветствие, начал Айронвуд.
   Браун тоже не стал ходить вокруг да около.
   - Охотники Озпина передали тебе мое послание, генерал?
   - CFVY притащили мне голову, - скривился Айронвуд. - И заставили прослушать запись. Кажется, ты произвел на них впечатление.
   Фавн подался вперед, чувствуя, как напрягается тело, будто готовясь к бою. Он никогда не был дипломатом - Адам воспитал своего ученика воином. Слова, которые он собирался произнести, Браун привык подкреплять силой.
   - Я здесь, чтобы повторить тебе это в лицо, - рыкнул он. - Мы заключили договор: я останавливаю Адама, ты - делаешь так, чтобы всех собак повесили только на Торуса, а не фавнов и всю организацию. Ты возглавляешь Охотников и армию - у тебя два голоса в Совете Атласа. Осталось убедить всего одного.
   - Это будет сложно сделать - после того, что устроили твои друзья, - процедил генерал. - Мое положение ненадежно - после взлома моей армии. Очень опасно сейчас идти против всех.
   Медленно, по-волчьи оскалившись, Браун продолжил, чувствуя, как клокочет в горле черная злоба - генерал говорил логичные вещи, но фавн видел за ними лишь то, что ненавидел всей душой: равнодушие, едва прикрытое оправданиями, страх потерять теплое местечко и рискнуть хоть чем-то ради других.
   - Мне плевать, чего это будет тебе стоить. Найди козла отпущения, повесь всех собак на него. Разрушь жизнь стольким людям, скольким понадобится. Но фавны должны остаться не причем.
   Он замолчал на мгновение, вновь взвешивая слова, что должны быть произнесены.
   - Такие как ты один раз уже обманули таких как я - фавны поверили вашим словам и красивым строчкам в Конституции. Если ты не выполнишь свою часть договора - я буду считать это доказательством того, что Адам был прав, а я ошибался. Посмотри, что мы сделали с Вейл - хочешь, чтобы также заполыхал и Атлас? Обмани меня, солдатик, и я начну именно с твоей родины.
   Припомнив Адама, он попытался скопировать те интонации, вложив в следующие слова весь свой гнев и ненависть, что давно и уже, наверное, навсегда пустили корни в душе, боль от принесенных жертв и свою решимость принести следующие - столько, сколько потребуется:
   - Больше никаких полумер.
   Видя, как резко выпрямился генерал, как сжались его пальцы на рукоятке револьвера и напряглось все тело, готовясь к бою, он понял - у него получилось не хуже.
   - Их время прошло. Вы - те, кто у власти - или вытащите головы из жопы, или я вытащу их сам... и вам не понравится, как я это сделаю. Если даже судьба Вейл ничему вас не научит... что ж, в мире есть еще три страны. Может, люди в Мистрале или Вакуо будут поумнее тебя.
   - Или я могу убить тебя прямо здесь и сейчас, - отрубил генерал, вытащив из кобуры револьвер и наставив на Брауна. - У меня здесь три полных команды, а ты - один.
   - В этом, - оскалился Моррон. - Ты ошибаешься.
   Он положил руку на бедро Янг, что все это время безмолвно ждала, и легонько сжал.
   "Пожалуйста, Фонарик... - взмолился он. - Он ведь прав - я один. Ему проще просто убить меня, вместо того, чтобы исполнить обещание - и плевать ему, что в процессе мы разрушим единственную больницу Вейл, обречем на смерть сотни и тысячи, это не его страна. Я никто - просто преступник и террорист. Но ты..."
   Пару секунд, показавшихся вечностью, ничего не происходило. А после - ослепительно яркая молния озарила палату и вышибла кусок стены рядом с генералом. Ворвалась в палату Шни с обнаженной саблей, но замерла на месте, остановленная жестом генерала.
   - Давай, солдатик, - рыкнул Браун. - Убей меня здесь, на глазах Девы, которая меня любит. А лучше - убей и ее, пусть Синдер Фолл достигнет всех своих целей.
   Протянув руку, он взял Свиток и кинул его генералу.
   - Запусти воспроизведение.
   Злобно глядя на него исподлобья и не опуская оружие, Айронвуд поднес коммуникатор к уху... Браун смог расслышать начало сообщения:
   - У каждого человека есть своя цена, мистер Браун, - сказал Озпин. - К счастью, мне известна ваша.
   На свете была всего одна вещь, за которую можно было купить с потрохами Моррона Брауна.
   - Ты знаешь, кто такой Озпин, - продолжил фавн, видя, как все больше хмурится генерал. - Неужели ты думаешь, он не видел, что происходит между мной и вашей драгоценной Девой? Но он сделал ничего, чтобы это предотвратить. Честно, я понятия не имею, о чем думал Знание, предлагая мне забрать ее. Может, он понимал, что Вейл после случившегося будет слишком слаб, чтобы защитить Янг, а меня годами не мог поймать весь мир. Наверное, решил, что вся твоя кибер-армия - дерьмо, раз ее можно так просто взломать. Или, может, думал, что ты запрешь ее за семью замками, в золотой клетке - и тем настроишь Деву против себя. Но лично я уверен, что Озпин знал - мне потребуется рычаг, чтобы заставить тебя сдержать слово.
   Он покачал головой, почувствовав, как Янг позади него тяжело садится на постели, как, привалившись к плечу, крепко сжимает ладонь целой рукой.
   - Я не верю ни единому его слову, ни одному обещанию, но он подал мне идею. Чтобы ты не забыл свои слова - Дева пойдет со мной и не вернется назад, пока фавны не получат то, чего заслуживают.
   - Ты действительно думаешь, что я поддамся на шантаж и угрозы? - уже спокойно ответил Айронвуд, бросив на кровать Свиток. - Требования террористов никогда не выполняются - это закон. Шантажисты требуют все больше и больше - они не в силах вовремя остановиться.
   - Я думаю, что ты доверишься своему лидеру - Реликвии Знания, которой твоя семья служила поколениями. Это его идея, в конце концов. У него, кажется, есть план. А у тебя?
   Генерал, наконец, перестал сверлить его злым взглядом и посмотрел на Деву, что, прикрыв глаза, до крайности утомленная даже от такого простого усилия, привалилась к плечу фавна, повиснув на руке.
   - Он преступник, Янг, - сказал он. - Ты слышала - он собирается развязать войну. Это последнее, что сейчас нужно Ремнанту.
   Она лишь что-то неразборчиво пробормотала себе под нос, слишком уставшая, чтобы ответить как полагается. Вместо этого она приоткрыла правый глаз, горевший странной смесью алого и золотого - и крохотные разряды молний заплясали в волосах.
   - Ты проиграл, Айронвуд, - подвел итог Браун, возвращая себе внимание генерала. - Ты потерял Вейл, просрал свою кибер-армию, проиграл мне, Янг и Озпину. Смирись и пойми, что я предлагаю тебе выиграть - стать тем, кто спасет Атлас: от меня ли, Королевы или гнева фавнов, что устали быть вторым сортом. Докажи мне, что Адам был неправ, что слову человека у власти можно верить - и я остановлю Белый Клык, также, как остановил Адама, убью любого, кто будет раскачивать лодку слишком сильно. Покажи мне, что фавны могут получить равенство без войны - и я ее не устрою.
   Браун так и не дождался от него никакого ответа. В последний раз посмотрев на него поверх прицела, генерал опустил оружие и, развернувшись, быстро вышел, хлопнув дверью.
   Шни же задержалась ненадолго, даже не думая вкладывать оружие в ножны.
   - Моя сестра ошиблась в тебе? - спросила она.
   - Я больше боюсь того, что Я ошибся в твоей сестре, - ответил Браун. - Оставь слова, Шни, я больше не верю им. За вас, за все человечество, скажут ваши дела.
   Мгновение они смотрели друг друга в глаза... а затем Винтер вложила оружие в ножны:
   - Я сделаю все, что смогу. Вайс - тоже, - сказала она.
   Помолчав мгновение, она продолжила:
   - Тебе следует поступить также. Сейчас - шансы еще есть, нашего влияния и угрозы Гримм может хватить, чтобы сосредоточить ненависть на Белом Клыке, не фавнах. Но если Белый Клык продолжит в том же духе - с дороги, ведущей в пропасть, будет уже не свернуть. Доверие - это дорога с двусторонним движением, Фавн-из-стали. Докажи МНЕ, что тебе стоит верить.
   - Я убил Лавендера Лайма, - помедлив мгновение, ответил Браун. - Когда не осталось другого выхода. Я пощадил твою сестру под автострадой - потому что решил, что другой выход есть. Мои слова и убеждения давно доказаны. На самом деле это не я принимаю решение, начинать войну или нет - это делаете вы. Остановите это дерьмо со своей стороны, а я позабочусь о своей.
   Янг мгновенно обмякла на его плече, потеряв сознание, стоило Шни выйти из палаты. Осторожно уложив ее обратно в кровать, Браун присел рядом на стул, взял за руку и устало прикрыл глаза, давая себе минутку отдыха, прежде чем довести дело до конца.
   - Больше никаких полумер... - прошептал он.
   Интересно, поняла ли Янг, что все сказанное сегодня не было спектаклем? Что он действительно верил в каждое произнесенное слово, намеревался исполнить каждую угрозу? И что она сделает, когда поймет?
   Знал ли Ивори Хак, главнокомандующий всего Белого Клыка, о плане Адама, истинном и ложном? Поддерживал ли их и, если да, то какой именно? Учитель просил его быть осторожным...
   Что скажет и сделает Гира Белладонна, отец Блейк, когда та доберется до континента фавнов, как хотела? Вмешается и поможет или предпочтет отсидеться в Менаджери, пожертвовав всеми, отделенный от хаоса гражданской войны океаном?
   Хватит ли генералу Атласа влияния и силы, чтобы остановить катастрофу? Сможет ли Принцесса исполнить обещанное... и захочет ли?
   Что задумал Озпин и что предпримет сбежавшая Синдер Фолл? Что значил тот багровый свет в обычно янтарных глазах, что до дрожи напоминал огонь, горевший в глазах каждого Гримм?
   На мгновение он почувствовал головокружение - будто вместе со всем миром пытался удержать равновесие, балансируя на тонкой грани между войной и миром, жизнью и уничтожением. Достаточно было лишь одного толчка, с любой стороны - и мироздание шагнет, в пропасть или на твердую землю, сделав свой выбор раз и навсегда.
   "С этим миром что-то очень не так, если спасти его пытаются лишь три девчонки и один преступник..."
   Он крепче сжал руку девушки, которую любил... и которая все еще могла стать его врагом - если Вселенная не оставит иного выхода. Откинувшись в кресле, он с трудом поднял тяжелые веки.
   Адам и Блейк - две стороны его жизни, его души и убеждений, вновь стояли перед ним.
   Адам - такой, каким он запомнил его незадолго перед смертью: в припорошенной пылью одежде, с расколотой маской, кривой широкой ухмылкой и налетом безумия во взгляде.
   "Больше никаких полумер, - хрипло, искаженным гневом и злобой голосом, рыкнул он. - Они или отступят, или сгорят".
   "Что же ты наделал, учитель, - сказал ему Браун. - Еще не все пути были испробованы, не все меры предприняты... А ты оставил нам лишь одну дорогу с единственной развилкой: отступление или пламя"
   Ухмылка учителя превратилась в оскал.
   "Лучше сгореть, чем жить в унижении".
   Моррон не ответил. С этим он был согласен.
   "Не всем людям все равно, Мор" - сказала Блейк, выступив вперед и загородив собой Адама.
   Она улыбнулась - с той ласковой грустью, что всегда успокаивала его гнев. Она делала так сотни раз, в Белом Клыке и Биконе.
   "Посмотри, скольких неравнодушных людей ты встретил, выбравшись из замкнутого мира Белого Клыка, где есть только хорошие фавны и злые люди, SDC и шахтеры, дискриминация и насилие. Посмотри на Янг - девушку, которую полюбил сильнее, чем когда-либо любил меня. Посмотри на Вайс Шни, на ее сестру. Посмотри на Руби"
   "Они всего лишь девчонки"
   Воображаемая Блейк шагнула ближе, и голос ее не дрогнул ни на миг:
   "А сколько таких девчонок по всему Ремнанту? Сколько их, юных и взрослых, бедных и обеспеченных - кто мог бы помочь нам?"
   Ее голос взлетел, обретая редкую силу и объем, загремел - как гремел, бывало, голос Адама, когда он произносил свои речи:
   "Ты помнишь, как было раньше?! В Белом Клыке состояли люди! Люди, Мор - те, кому было не все равно, кто готов был сражаться вместе с нами, за равенство для всех! Где они теперь? Когда ты в последний раз видел в Белом Клыке человека?!"
   Браун открыл было рот, чтобы ответить, но Блейк не дала ему ни шанса. Сделав еще один шаг, почти вплотную, она отмела все его оправдания в сторону одним порывистым жестом и продолжила - со странным, нетипичным для нее гневом и жаром:
   "Их больше нет - они ушли сами или их выжили. Нет больше людей, которые готовы сражаться за нас! Сколько сейчас, по всему миру, девочек по имени Янг считают нас, весь Белый Клык - монстрами?! Тысячи, сотни тысяч! Мы ведем себя как чудовища - и нас такими видят. Сколько тех, кто мог бы встать рядом, подставить плечо, УСЛЫШАТЬ нас... вместо этого - ненавидят?!"
   Она была уже совсем рядом - янтарные глаза горели так, как никогда прежде, и было очень сложно не отвести взгляд, выдержать это давление, искренность, правоту...
   Блейк развела руки в стороны, и Браун обнаружил, что вновь оказался на старом складе в промзоне Вейл. И даже Дорога Смерти никуда не делась - лишь прибавились новые "экспонаты". Мертвым, равнодушным взглядом смотрел на него Курай, укоризненно качала головой Скарлет, исподлобья, с открытым гневом, смотрели старые друзья и соратники, разочарованно - новобранцы...
   "Вот он - путь, который ты выбрал, Мор!"
   Не отрывая гневного взгляда от его лица, она указала рукой себе за спину - в самый конец этой Дороги Смерти.
   "И вот он - твой конец!"
   Темная фигура вышла из тени, и Браун без особого удивления узнал в ней себя. Затылка коснулась ледяная рука, заставляя встать дыбом шерсть - его посетило странное ощущение предопределённости, полной и окончательной неизбежности увиденного. Будто все это было не порождением измотанного испытаниями и потерями разума, а настоящим предсказанием. Всего этого просто не могло существовать, но тем не менее было: полностью металлические, от самого плеча, руки и стальные ноги; отросшие, давно не чесаные волосы и подернутый безнадежным безумием взгляд. Подняв стальную руку, Фавн-из-стали мгновение смотрел на пугающе знакомый алый клинок, выдвинувшийся из ладони... а потом взмахнул им, проведя прямо над плечами коленопреклоненной женской фигурки. При всем своем желании, как бы ни старался, Браун так и не смог различить, чья именно голова покатилась по полу - цвет волос постоянно менялся: от золотого сияния Янг до воронова крыла Блейк, а оттуда - к благородной платине Принцессы.
   В следующий миг все исчезло, растаяло - он вновь обнаружил себя у кровати любимой девушки, устало откинувшимся в кресле.
   "Знаешь, - тихо сказала воображаемая Блейк. - Если описывать людей одним словом... Я назвала бы Адама "Страстью", Вайс - "Одиночеством", Руби - "Надеждой", а Янг - "Искренностью".
   "А я?"
   Блейк доверчиво улыбнувшись, протянула ему руку; Адам, выступив из-за ее спины, - меч, рукоятью вперед.
   "А ты - "Выбор", Мор. Ты будешь делать его снова и снова, и однажды придет тот день, когда придется выбрать в последний раз".
   Браун закрыл глаза, прогоняя видение.
   Так легко было выбрать одного из них... Адама - и залить все огнем. Блейк - и поверить в других, в человечество и фавнов, в возможность равенства без насилия, без войны и жестоких уроков.
   Отсоединив Янг от капельницы и всех проводов, что тянулись к приборам, он осторожно взял ее на руки, прижал к груди и выпрыгнул в окно. Нельзя было оставлять ее здесь и ждать полного выздоровления - чем дольше она оставалась "на радарах" властей, тем больше было шансов, что кто-то попытается забрать ее у него. Приходилось рисковать, ее здоровьем и жизнью.
   Ради равенства фавнов, будь оно проклято.
  


РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Красников "Альтернатива-1. Точка отсчета" (ЛитРПГ) | | Жасмин "Замуж за дракона" (Современный любовный роман) | | Д.Коуст "Бестия, или Сделка на тело" (Романтическая проза) | | У.Соболева "Аш. Пепел Ада" (Попаданцы в другие миры) | | У.Соболева "Бывший" (Романтическая проза) | | Е.Шторм "Воспитание тёмных. Книга 2" (Любовное фэнтези) | | М.Леванова "Давным-давно... Обыграть судьбу" (Эпическое фэнтези) | | A.Michi "Чародейка его светлости" (Попаданцы в другие миры) | | В.Чернованова "Мой (не)любимый дракон" (Попаданцы в другие миры) | | Н.Мамлеева "Отказ - удачный повод выйти замуж!" (Юмористическое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Тирра.Невеста на удачу,или Попаданка против!" И.Котова "Королевская кровь.Темное наследие" А.Дорн "Институт моих кошмаров.Никаких демонов" В.Алферов "Царь без царства" А.Кейн "Хроники вечной жизни.Проклятый дар" Э.Бланк "Карнавал желаний"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"