Тихо Наталья: другие произведения.

А еще дочери...

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Жизнь прожить - не поле перейти

Муж пенсионерки Марии приехал с дачи. Спросил не глядя:

- Ты помнишь Клаву Веретенникову, из лаборатории? Мы воду еще у нее брали в семьдесят пятом, когда нам участок дали.

- Как не помнить, - усмехнулась Мария, - "любовь" твоя.

- Хм, - дед почесал лысину. - Муж у нее помер. Раздает вещи. Взять?

- Коля же тощий был, куда тебе.

- Расставишь.

- Фу, да отстань, Ваня! Еще чего! С покойника!

- Хорошие брюки-то, такие, что и гладить не надо, - огорчился дед.

- Не вздумай брать! Если взял - неси обратно! Я расставлять не буду. Штанов нам не хватает! Обносились!

- Ну, обносился я. Устал рубашку латать. Десять лет ношу. А штаны?..

- Сказала: не буду... От проститутки этой брать!

Мария разволновалась. У самой-то много одежды, из шкафов вываливается. А вот муж всегда отказывался покупать: любил свое старье по сто лет занашивать. С чего это вдруг берет?..

Теперь обиделся. Уперся. Попробовал расшить брюки сам: тщательно распорол бритвочкой, да и бросил. А потом и вовсе пропал с брюками. Доложили: к Клавке ушел. А самому - под семьдесят!

Мария по-первости не знала, куда делся дед, да особо и не беспокоилась. Летом по неделе пропадал на даче. Сидит, строгает свои палочки, помидорки подвязывает. Смолоду, пока дети росли - Мария помнила - возился с энтузиазмом: построил домишко, оборудовал самодельной мебелью, а потом потерял интерес. А как потерял, пропала и вся прелесть сада. Ничего там не росло: земля, что ли, истощилась, или настроения у нее, земли, не стало, как у деда; плоды, что муж привозил с сада-огорода, вызывали у Марии одни насмешки.

Мария не верила, что муж смог уйти от нее, возлюбленной, красавицы. Над кроватью Ивана всегда висел большой раскрашенный фотопортрет ее, Маши, девушки в белом платье, с длинной черной косой и розой в волосах. Рядом - любимая народом "Неизвестная" Крамского. Неизвестная эта на самом деле и была единственной любовью Ванечки. Раньше Мария не догадывалась. Думала, все наоборот: дед любит картину за сходство с ней, Машей. Но однажды в гости к дочери-подростку пришла подружка, по крови гречанка, которая еще больше походила на Крамскую красавицу, и муж потерял дар речи. Марию тогда пронзило: главная любовь мужа всегда была там, на картине, в другом измерении. И тогда Мария его возненавидела...

Но девчонка-школьница ей не конкурентка, только она, жена - живое воплощение мечты Ивана. С возрастом Мария превратилась в бабушку с выбившейся из-под гребня сединой, ну и что. Если пореже смотреться в зеркало, можно об этом забыть. Потому что в душе она - все та же: величавая, гордая красотка, всегда "неизвестная", городская, а он, Ваня - бесцветный деревенский парнишка, приехал на комсомольскую стройку по призыву партии.

Еще Мария пела сопрано в местной церкви. Прихожане уважали ее, кланялись. Ничего, что слуха музыкального особого не было, зато - кураж. И постоянство. Сколько их сменилось, певчих-то, а она держалась. Бывало, обижали, тыкали в бок, если заголосит не туда. Один раз даже уйти хотела, но батюшка не дал: пришел прямо домой, уговаривать.

- Болею, - отговорилась Маша.

- А вот я причащу. Не ела с утра? Читай правило.

Батюшка был немолодой, умный. Заметил деда прошмыгнувшего. Дед еще не утек тогда, на месте был.

- Это кто ж у нас такой? - спрашивает.

Дед так и потянулся к нему, даром что в Церковь никогда не ходит, обличает.

- Ваня, - говорит, - я.

Священник его обнял, головенку к груди прижал, по седым волоскам погладил.

- А, так ты Ванечка!.. - говорит. - Крещеный?

- Ну, а то, конеш-шно! Я ж русский!.. - дед по-солдатски выпрямился, весело так глазом косит, сам бодрячком, забыл, что попов ругал.

- Грешен?

- Грешил, е-есть, то есть! - руки по швам, отчитался.

Батюшка взял, да и причастил его. Дед послушно рот раскрыл, таращится на батюшку выцветшими глазенками. Принял Святое Причастие.

Мария тогда, ох, и удивилась. На время зауважала мужа. Сама в храм вернулась. Кому же, кроме нее, там петь!? То пусто, то густо. То бьются за место певчие, особенно осенью, когда огород отойдет, а то вдруг начинают умирать, разъезжаться - по детям, по больницам.

* * *

Когда дед не появился через десять дней, Мария встревожилась. Стала звонить от соседки. Телефона у самой не было. Не любила: в нем бес!.. Узнала, что дед живет у Клавки, перешел насовсем. Мария обиделась. Собралась и сама уехала - к брату.

Возвратилась - нет деда! Надеялась: вот приедет, а он сидит в своем креслице, как ни в чем не бывало, храпит под телевизор. Не тут-то было! Ничего себе, захомутала его Клавка! Но Мария тоже не лыком шита. Не отчаялась: сезон дачный кончится - явится работник полей. Не настало еще время для маневров.

Так и случилось. Притащился дед за теплыми вещами. Вот тут Мария и пустила в ход все свои чары. Она моложе Клавки на пять лет, а мужа - на десять!

Сначала плакала, пыталась разжалобить. Бледная сидела, томная, платок красивый назад повязала, халат новый нацепила, носочки ненадеванные. Волосы в черный цвет, его любимый, подкрасила. Вылитая фаворитка Екатерина Долгорукая, "Неизвестная", что у Ванюшки над кроватью висит, куда бы ни переехали. Смотрит Мария томно, покровительственно, с грустью.

Но дед казался непреклонным. Усмехался, вещи собирал. Тогда в ход пошли уговоры. Пообещала Мария, стыдно сказать: раскинет диван-раскладушку и снова будет с ним спать!..

- Поняла я, Ваня, что зря пол-жизни потратили мы. Муж и жена, нам нельзя порознь, - проникновенно вещала Мария. - Что Бог сочетал, человек да не разлучает. Так и на венчании-то говорят. Давай повенчаемся, тогда и спать вместе начнем. Перед Богом станем чистыми, перед детьми - не блудники. Дети ублюдками не будут.

Поверил дед. Остался. Венчаться даже пошел.

А в постель Мария с ним так и не легла. Понадеялась, что обойдется. Никак не ожидала, что семидесятилетний, много лет ограничивающий себя муж станет настаивать. Пришлось резко отказать. Опять обидела деда.

Мария вела тетрадку регистрации своих состояний. Рисовала диаграмму месяца: каждый день новая точка и отметки, пояснения. "Причащалась" - точка высоко. "Дед" - точка низко, значит, муж расстроил. В конце месяца Мария выводила линию диаграммы, садилась и плакала: несчастная она! В тот день, когда приехала старшая дочь, точка опустилась до предела.

* * *

Жизнь Марии никогда не была скучной, она умела использовать время дня. Например, очень любила читать вслух знакомым старушкам. Особенно инвалидам. Приберется, полы им помоет и читает. Старушки - те, кому за восемьдесят. Слушают что угодно, лишь бы Мария приходила, молодая и энергичная, тормошила их. Еще Мария купалась в проруби, бегала трусцой, пропагандировала здоровый образ жизни и веру во Христа. По настроению - то одно, то другое.

Друзей у Марии не было, только знакомые, расставленные по рангу. Она очень уважала иерархию.

Дома иерархии не получалось. Муж был за равноправие: и сам не командовал, и ей не давал. Находила коса на камень. Поэтому договорились: Иван отсутствовал с утра - уезжал на огород до обеда, Мария делала свои визиты после обеда. Вечером собирались у телевизора, вместе молча смотрели новости и расходились по комнатам.

Но приехала старшая дочка и сломала привычный распорядок. Привезла троих детишек, плакала: мужа посадили в тюрьму. Просила родителей помочь: либо переехать к ней, либо разрешить остаться пожить; с детьми, мол, трудно, болеют, работать не дают, а кормиться как-то надо.

Мария ехать сразу наотрез отказалась. Как же Церковь без нее. А обязательства перед инвалидами?.. Пока внуки перелопачивали вверх дном квартиру, Мария обстоятельно разъясняла: терпи, дочка. Бог испытание посылает, надо найти в себе силы, справиться. Бог сверх сил трудностей не пошлет! Да и квартиру в столице, как оставить? Воры разграбят, жильцы обнесут, если сдать. Нахимичат с документами и приберут к рукам.

Маше не жалко было места - дочь принять. Квартира трехкомнатная, распашонка: дочку в одну, сама в другую, деда - в проходную. Но она боялась одного: женщина молодая, водить начнет. А у себя дома может детишек по школам, по садикам раскидать; дело молодое, гуляй сколько хочешь - мать не видит. Деньгами они с отцом, так и быть, помогут. На самом деле Мария на дочку зло держала: уехала замуж, не спросивши совета, вышла за бестолкового аспиранта, который теперь влез во что-то, загремел в тюрьму. Сидел бы в своей лаборатории или где там, Бог помог бы...

Дед попытался голос подать на возраженье, но Мария взглядом напомнила: "проштрафился!" Сказала:

- Сиди.

Дочь послушала-послушала, ушла за билетами обратно. Недельку только и погостила, детки позагорать не успели. Хоть бы малыша на лето оставила - Егорку. Он забавный, песни поет с Машей. Да и приболел, затемпературил, сопельки из носопырки показались, под глазенками - синева багровая. Оставить бы. Но надулась дочка, забрала, увезла внука. Тяжелый характер. Вся в отца.

Уехала дочь. Мать вздохнула: фу, слава Богу.

На следующее лето - младшенькая, любимица, пожаловала, доучилась кое-как в институте. Поздний ребеночек их Люба, последышек.

Диаграмма Марии снова вниз поползла. Дочка вернулась разболтанная, работать устраиваться не спешила, вскоре деньги подворовывать начала и напиваться. Приходила поздно, на выставление условий не реагировала.

Однажды явилась с мужиком, похожим на бомжа, позвонила в дверь. "Вот", - сказала и ткнула в бомжа пальцем. Вся такая расфуфыренная, и оба пьяные.

Мария молча стояла на пороге. Разглядывала парочку.

- Я прошу у вас руки вашей дочери, - заплетающимся языком пролепетал молодой.

- Это Сережа, он будет у нас жить, - подтвердила дочка.

- Вы, дорогие, номером, что ли, ошиблись, - сказала мать и закрыла дверь.

Этот день был отмечен самой низкой точкой. Выгнала дочь из собственного дома, а та даже не возразила, не заколотила в дверь. Но не это расстраивало Марию. Жалко было себя - разгорячилась, потеряла святое равновесие; почему они все не оставят ее в покое? Долг она выполнила, детей вырастила, пусть теперь сами с собой разбираются!

Мария решила не искать дочь, положиться на Бога. Подала батюшке на "сорокоуст за здравие" и почти совсем успокоилась. Дочь появлялась, но была не одна - Мария наблюдала в глазок. Уходила, не дожидалась, пока откроют. Мария трусила, боялась, что ключ подберут, ограбят; в храме стала нервничать, инвалидов забросила. На всякий случай замков навесила на все шкафы и тумбочки.

Скоро дочь перестала ходить. Наверное, в столицу, назад укатила.

А через полгода пришло письмо. Писала старшая, Вера: "Здравствуйте, дорогие папа и мама! У нас все хорошо. Люба живет у меня, так что с вашей младшенькой все в порядке. Она мне помогает, на работу устроилась. Если заведете мобильник, будем общаться СМС, это дешевле. Мой номер такой-то". И все. Слишком короткое письмо! А еще дочери называются.

...Мобильник? Еще чего, глупости какие! В нем - бес. Открывается дверка - и вылезает нечистый, собственной персоной... Не хотят девки письма писать. Деградирует население, думала Мария. Скоро имена свои правильно написать не смогут.

* * *

Тянул-тянул дед лямку свою, да и сломался. Увезли с инфарктом. А когда вернулся, стал чудить.

Пенсии обоим им носили в один день. С утра начиналась уборка - праздник-то какой, пенсия! Шебуршились, пылесосили, дед полы шваброй мыл - хоть и больной, а бывший матрос, командир - не перечь! Ругались, нервничали. Потом Она приходила, почтальонша. Ее так и звали трепетно - Она.

Сладко пахнущую фею заводили в чистую комнату, не разрешали разуваться. Целый ритуал слов, поклонов посвящали Ей. Расписывались. Провожали, махали ручкой. А деньги складывали в сервант. Советский такой сервант, с откидывающейся дверцей "бара" - туда всю жизнь складывали деньги, все.

А тут дед вдруг Ей, фее, заявляет:

- Давайте мне отдельно, - строго так.

Обомлели.

- Зачем, дедушка? Вы же такие дружные с бабушкой! - нежным голоском удивилась Она, фея.

- Буду копить себе на похороны!..

С тех пор пошло. Обо всем спорит дед, не соглашается, стал какой-то непонятный. А раньше был привычный, как табурет.

Маша извелась.

- Ваня, чем кормиться-то будем? Как продукты покупать? Ты же сроду кроме хлеба и молока из бочки ничего не брал! Не понимаешь ничего!..

Но дед так и стал питаться - хлебом и молоком. Совсем с ума сошел. Мариину стряпню принципиально не ел.

Мария молитву усилила. Ею овладели апокалиптические настроения. Купаться в проруби даже перестала.

А тут батюшка возьми да и запрети ей молиться! Маша уже шла на подвиг: молилась по две-три тысячи Иисусовых молитв в день, по четкам. Она давно жила, как монахиня, удивлялась и досадовала на мужа, почему он, такой никакой, еще существует в наличии. Если бы помер - уехала бы тогда в Дивеево спасаться. Тело у нее закаленное, привычное к аскезе. Правило выдерживает хорошее. Мария часто видела себя в мантии, или, сразу - в схиме! Под клобуком - кроткое, строгое, изможденное лицо. Сидит Мария, благословляет, советы раздает. А на коленях, например, котик мурлычет.

Бывало, так размечтается Маша - молитвы забывает считать. Потом снова настраивается, язык исправно выговаривает, пальцы четочки перебирают: так славненько! А тут дед, как снег на голову, с дачи приезжает. Окаянный, перебил молитву!..

Но батюшка - возьми и запрети!.. Обругал. А Маша ему помогала, столько в храм денег снесла!.. Ушла Мария, обиделась: еще священник называется!

В другом храме на клирос не берут: своих полно. Мария и вовсе в церковь ходить перестала. Зачем Бог с ней так поступает, думала она. Воспитывает, что ли?..

Молитву совсем оставила. Вовсе не потому, что батюшка запретил. А вот почему: смириться не могла с тем, что дед пенсию свою отделяет. Рассудила, выяснила: а ведь она жадная-то, Мария! Какая же она монашка, если - жадная. Монахи обет нестяжания дают, а она, Мария, из-за дедовых копеек убивается. Оттого и молиться перестала. Какой прок ей будет от монашества. Так зачем и молиться?

Мария производила упрямцу мужу скандал за скандалом, пока все однажды не кончилось. Через полгода дед взял, да и помер.

На похороны Иван так и не успел как следует накопить, но у Марии, как у бывшего семейного казначея, на книжке кое-что лежало. Похоронили хорошо.

Дочки приехали и уехали. Поговорить с матерью толком не удосужились.

Из-за похорон Мария помирилась с батюшкой и снова стала петь у него на клиросе. И в группу здоровья вернулась. А дочерям написала: "Приезжайте жить".

Но они к ней так и не переехали. Младшая Люба вышла замуж, у Веры благоверный из тюрьмы вернулся: дождалась.

Оставили мать одну на старости лет, помирать. А еще дочери называются.


Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) О.Иконникова "Принцесса на одну ночь"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) Ю.Васильева "По ту сторону Стикса"(Антиутопия) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) В.Чернованова "Попала! или Жена для тирана"(Любовное фэнтези) А.Тополян "Механист"(Боевик) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) А.Завгородняя "Самая Младшая Из Принцесс"(Любовное фэнтези) Д.Морган "Ядерная зима"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"