Тихонова Татьяна Викторовна: другие произведения.

Атлантида

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 9.11*9  Ваша оценка:
  
  
   Дайвингом я стал заниматься совсем недавно. Все мне казалось, что я непозволительно молод, чтобы почувствовать вкус к глубине, а с другой стороны, она, эта глубина, меня звала.
  А все началось с того, что с некоторых пор меня по-настоящему достало настоящее... Оно меня давно испытывало на прочность, постреливало во всех местах, отдавало зубной болью, так что сводило челюсть... И вот, знаете ли, надену я маску, дерну ластами и был таков... Только вы меня и видели или ласты мои, синие с желтыми фееричными разводами...
  Сначала я все больше по мелководью бороздил. Ну, там, лет на пяток уйду, Кин-дза-дзу гляну... по улицам с зарешеченными ларьками пройду...
   И тянуло меня туда, в глубину с каждым разом все сильнее. Чьи-то глаза пялились на меня из мутной взбаламученной воды, остовы разрушенных монументов протягивали ко мне свои синюшные руки, знакомые и незнакомые голоса вели со мной разговоры... А я как курильщик опия все спешил сюда и жадно, глубоко затягиваясь... до кашля, втягивал в себя воздух, пропитанный тем временем, где меня больше нет.
   Странное сие место... Забытое всеми... Заброшенное. Захочешь город найти в этой затонувшей давным-давно Атлантиде и не найдешь. Нету его, города-то... Не помнит его никто. Нет многих домов, перекрестков... Пустота вместо них, и только муть оседает илом на холодное дно. Носятся обрывки чьих-то горячих речей, шепот тревожный касается моих ушей... А то цветы, которым никогда не увять, стоят в вазе на подоконнике, повисшем в пустоте... Ишь ты, кто-то и спустя много лет помнит этот жалкий букетик ромашек...
  А вон окно, которое всегда светится... И дома нет, а лишь окно висит в чернильной темноте. Долго я вокруг него первый раз вертелся, пока не решил для себя, что никто про дом этот не помнит, лишь кто-то только это окно и видит в памяти своей... А иногда в нем фигура старика маячит одиноко, и тогда мне страшно делается от его взгляда, всматривающегося в пустую темноту... или за него страшно - увидит он меня, и каюк деду придет... И я бегу от этого окна. А окон таких здесь, э-э-х, сколько...
   И гребу, гребу, что есть силы. Вот уже и фонарь. Замечательной красоты фонарь, я вам скажу. Возле него всегда снег идет. И дичка, усыпанная краснеющими мелкими ранетками, растет возле него... А фонарь горит, и в его желтом свете снег чертит белое на черном... на красном... на черном... на красном... пунктиром зачерчивая что-то очень важное для кого-то...
   А дорога здесь у меня уже проторенная... зарубки-то сердцем сделаны. Вот дальше дом будет, где совсем мальцом я жил... С отцом еще, значит... И все я теперь норовлю к дому этому к Новому Году выплыть. Потому как елку отец славную ставил, и непременно тридцать первого декабря... Всюду хвоя, ветки набросаны, и я жадно ловлю каждое движение отца... А малец в трусах уже игрушку повесить спешит и разобьет сейчас... И разбил... На одну меньше, стало быть, теперь... А было их пятнадцать, красивых, на прищепках: украинка... туркмен... узбечка... По первости я старался прихватить отсюда хоть что-нибудь, да ничего не вышло. С пустыми руками всякий раз оказывался на поверхности своего настоящего...
   Но мне дальше. Моя улица там, в конце двух полупустых, забытых кварталов, где не светится ни одно окно. Лишь на одном этаже одиноко поскрипывают чьи-то портреты в рамках да плавают немые рыбы.
   Вот и мой дом. Я его помню весь. Но только в мой подъезд открывается дверь, на месте других - холодная пустота. Лестница без ступеней - не помню, сколько их, всегда бежал торопливо и быстро-быстро стучал в дверь. Вот она. Звонок не работает, как и тогда...
  Большая коммунальная кухня, и ведро с картошкой на соседской сковороде со шкворчащим тощим цыпленком под ним... А-а... это сегодня к нам приехала тетка из Барнаула, и сейчас она опять позовет меня стоять в очереди за колбасой, потому как в одни руки дают только по одной палке, а у них в Барнауле не дают...
   А у нас теперь есть колбаса, вроде бы, живи да радуйся, но радовались мы раньше чаще. И жили ведь бедно...
  Но сегодня я отсюда уйду быстро. Ласты мои мелькают все быстрее, взбаламучивая песок, оседающий на дорожку к моему дому, на аллею с тополями, которых теперь нет, на памятник с забытым лицом... Сегодня я хочу прочь отсюда, туда, во много лет спустя...
   И уже через минуту я вхожу в полутемный коридор обычной, двухкомнатной квартиры... Нестарая женщина, кутающая плечи в шаль, улыбается и тихо говорит:
  - Проходи... Пойдем на кухню. - Она идет впереди, направляясь к кухне, где горит яркий свет, слышатся приглушенные голоса, и кто-то медленно перебирает струны...
   Разве возможно, чтобы столько народу находилось одновременно в таком маленьком помещении?.. Кухонный стол, пепельницы, кружки с остывшим чаем. Человек восемь. На стульях, на корточках у выхода, на подоконнике. Бородатый мужик, заикаясь, читает стихи, а я знаю - свои стихи, это дядь Федя, он всегда ворчит и всегда пишет стихи:
  
   ...Я согласен уйти, улететь потеряться,
   За химерой по стылому космосу гнаться
   Я согласен терять, обретать и сражаться
   Лишь бы было, куда возвращаться...
  
  Навалившись на стену, женщина, сидевшая за столом, говорит, стряхивая пепел с сигареты, своему соседу:
  - Я кручусь, как белка в колесе. В моей жизни давно нет разницы между днем и ночью, и нет выхода из этого... Я ненавижу слушать новости, в которых всегда все прекрасно! В которых - радостные люди рассказывают об успехах, а я не вижу ни одного радостного лица вокруг себя и ни одного по-настоящему успешного знакомого. Где все они? Я ненавижу выборы, на которых мы каждый раз единогласно выбираем президента, а я потом не нахожу ни одного в своем окружении, кто бы голосовал за него. Где все они?
  - Вера... - отвечает ей бородач, - Верочка, а как ты думаешь, почему теперь пишут только фантастику, ведь читать стало нечего, если ты не читаешь фантастику... Люди уходят с головой во всякие бредни, и всерьез обсуждают мир гоблинов! Как можно писать о любви в наше время! А ты говоришь - новости, новости - эта та же фантастика!
  - Ну, о любви ты, Феденька, загнул, о любви можно и нужно писать всегда! - кто-то возражает ему, - правда, может быть, не будет в стихах ручья и янтарной сосны... - усмехнулся он.
  - Намек понял, - проговорил Иван на подоконнике, продолжая перебирать струны.
  - Да, у нас скоро ничего не будет, накроет очередным катаклизмом, как медным тазом! - гнул свое дядь Федя.
  - А знаешь, Федор, люди уже две тысячи лет трындят об этом, а жизнь продолжается...
   Фразы плавают вокруг меня, я ловлю их жадно...
  - А давай, Ваня, "Солнышко "...
  И первые аккорды редкими каплями теплого дождя упали на сухой потрескавшийся асфальт...
  Откуда здесь взяться асфальту?
  А слова падали и падали, наполняли пустоту теплым летним дождем... Ливень обрушился на меня, на город, высушенный долгой жарой, смывая копоть и грязь, и кто-то распахнул окно, и крикнул:
  - Дождь! Теплый летний дождь... Эх! Сейчас бы босиком...
   А у окна стояла Аришка... Так мы больше и не встретились с ней... И не встретимся уже никогда. Вот и прихожу сюда, как когда-то... Стою в дверях и не свожу с нее глаз... И молчу. И тогда молчал. А теперь жаль...
  И не исправить мне теперь ничего. Так и будет меня тянуть в эту глубину, и буду я пучиться немотой и тратить последний оставшийся у меня воздух...
   А потом всплывать и сидеть перед выключенным телевизором до следующего погружения.
   Под ногами будет вертеться старый рыжий котяра с желтыми выцветшими глазами, которого жена всегда тычет наглой мордой в ободранные обои и приговаривает:
  - Козлятина, ты, рыжий, ох, и козлятина...
  А за окном будет наступать вечер... и внучка пришлепает ко мне... Ее светлые глазки долго будут искать заветную шоколадку, а потом внучка с любовью мне скажет:
  - Козьятина, ты дед, ох, и козьятина...
  И где-то там еще одна зарубочка на сердце - шшах! Словно шашкой... И может быть, это удержит меня на плаву... А, черт с ней, с Атлантидой с этой!..
Оценка: 9.11*9  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"