Когда-то... я с тобой жил у берега синего-синего моря. Я ходил на охоту и лежал, устав стрелять и сражаться, в бунгало, а ты ловко на берегу плела свои умные сети и ловила старым неводом всякую разную рыбу.
В первый раз невод принес лишь зеленую тину, и ты долго бранила меня, что я дружу с кем попало и с Ленью. Но я не знал никого с этим именем вроде...
И второй раз невод принес лишь тину морскую, и ты громко послала меня на охоту, потому как хотелось с тобою нам кушать.
Но как-то раз в твои умело сплетенные сети попалась самая настоящая золотая стерлядь.
И упала тогда ты на колени, взмолилась, и долго упрашивала странную блестящую рыбу, чтобы стал я тебе защитой и опорой, чтоб могла ты разделить со мною любое бремя...
Заплескалась на просторе рыбина, заиграла... Ох, и рада ж, была золотая... Волною окатила соленою, морскою...
И махнула она на меня вдруг хвостом, зараза, и разделил я с тобой твое тяжкое бремя...
Вот и лежу я теперь в бунгало у самого синего моря. Не хожу на охоту, не стреляю и не сражаюсь вовсе... Ты же все так же ловишь неводом всякую разную рыбу, а я ношу за тебя твое тяжкое бремя... уж, восьмой месяц пошел, дорогая...
И вяжу сто носков, ползунков и рубашек... Ты сказала, что тогда и будет мне избавленье. И приносишь иногда незабудку... в знак того, что меня ты все помнишь... и рыбу. Но ее я теперь ненавижу.
Вот такая метаморфоза... Мне осталось пятнадцать рубашек, восемь чепчиков и десять носочков...
Уж, двенадцать... нет, десять... О! Восемь!... Ой-ё!... Три... Два... о-ооо...
PS: С днем рожденья, сынок!..
Ты не знаешь еще, как все начиналось, эх, у самого синего моря. Ты не верь маме, что ей лишь одной было трудно... Хочешь, я расскажу?.. Наш с тобою путь только начат, и я буду рассказывать тебе чудные сказки о рыбаке и рыбачке, о синем море и золотой рыбке...