Томашева Ксения: другие произведения.

Буря (отрывок)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
Оценка: 7.14*9  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Каури - народ, живущий на острове посреди океана. Странные обычаи, странная религия, и странные события, пошатнувшие устоявшийся уклад жизни островитян. Являются ли эти события предвестниками надвигающейся Бури? Но ведь до прихода птицы Рарог еще очень много приливов. Гораздо больше, чем отмерено жизни нынешнему поколению...

      Глава 1
      Глава 2
      Глава 3
      Глава 4
      Глава 5
      Глава 6
      Глава 7
      Глава 8
      
      
      Пролог
      
      - Смирись, Горан. Ты же знаешь, таков порядок вещей: чтобы дать начало одной жизни, другая должна подойти к концу. Это не твоя и не ее вина, что на Камне Душ нынче нет ни одного цветка.
      
      - Но это же так несправедливо! - Горан опрокинул кружку, допив остатки эля, плескавшиеся на дне. - Эй, Вячко, давай еще. И не жалей, доливай до краев! - Махнул он рукой трактирщику.
      
      - Горан, напиваясь, ты делу не поможешь. Только Ладу расстроишь. А в ее положении это рискованно. А что, как роды раньше срока начнутся? - Арбуй попытался воззвать к здравому смыслу рыбака.
      
      - Да какая разница? - Грохнул кулаком по столу Горан. - И так, и так этому ребенку не жить. Сам же знаешь, нет у Камня Душ цветка для него.
      
      - До срока еще целых два прилива, все еще может поменяться, - снова сделал попытку вразумления будущего отца Арбуй.
      
      - И что? Стариков, готовых уйти за это время, у нас нет. Прикажешь молить Морену, чтобы кто-то из ребят не вернулся из рейда? Да я даже ради собственного ребенка на такое не пойду.
      
      - Я знаю. И не предлагаю тебе это делать, - молодой предсказатель покачал головой. - Но приносить Ладе еще большие страдания, набираясь до невменяемого состояния, я тебе не позволю. Я слишком люблю сестру для того, чтобы спокойно смотреть, как ты гробишь и себя, и ваши отношения. В конце концов, вы оба еще довольно молоды. Родите еще другого ребенка.
      
      - Это вряд ли, - Горан сжал голову руками, словно пытаясь ее раздавить. - Повитуха и про этого говорит, что не иначе, как чудо. Что-то там у Лады не ладится. Сколько у нее выкидышей уже было?
      
      - А раз чудо, значит, все будет хорошо. Найдется и для вашего чуда цветок, вот увидишь, - поспешил развить мысль Арбуй. - Только пойми, ты Ладе нужен, как поддержка, а не как источник новых расстройств.
      
      - Да ну, тебя, - Горан отмахнулся могучей рукой, - напьешься тут с такой совестью над ухом. В предсказатели тебе надо, Арбуй.
      
      - А я по-твоему, кто? - Парень не на шутку удивился. Неужто, у Горана от пьянки, не прекращающейся уже который день, память отшибать стало?
      
      - А ты - ученик, к тому же бестолковый пока, - засмеялся рыбак, вставая из-за стола и нахлобучивая задом наперед изрядно помятую шапку. - Пойду я. Негоже жонке одной ночью в хате сидеть, при живом-то муже.
      
      ***
      
      Лада торопилась домой, подсвечивая тропинку, стелющуюся ей под ноги, лампой на рыбьем жиру. Уже стемнело, да и погода начинала портиться. Холодный косой дождь хлестал по щекам, затекал за шиворот. Мокрое платье липло к ногам. Однако, для Лады это были сущие мелочи. Главное, заветная бутылочка была у нее. Ружицу пришлось долго уговаривать, но наконец-то повитуха, слывшая среди каури колдуньей, сдалась. Не иначе, как глядя на беспробудное пьянство, в котором погряз Горан. Только слово с Лады взяла, что та воспользуется страшным даром лишь в самом крайнем случае, да и то, еще раз хорошенько все обдумав. Лада поклялась. Но она ужа давно все обдумала, и от своего решения не откажется.
      
      
      1
      
      - Вад, парус закрепи, сорвет же! - Горан отчаянно пытался удержать руль барки так, чтобы развернуть ее носом к волнам. Легкое суденышко грозило перевернуться, ударь волна в полную силу о его борт.
      
      Ясная с утра погода к обеду испортилась, а с наступлением сумерек шторм разгулялся вовсю. Горан уже сто раз себя проклял за то, что решил не возвращаться при первых признаках шторма, а порыбачить еще. Но его беспокоило, что следующий раз в море удастся выйти не скоро, а сегодняшний улов, особенно после дележа с напарником, оставлял желать лучшего.
      
      Лада должна была рожать со дня на день. Этого, радостного для других семей, которым повезло больше, события Горан ждал со страхом. Камень Душ так и стоял, покрытый ровным голубоватым мхом без единого цветка. С одной стороны, грех было жаловаться, что все соплеменники живы и здоровы. А с другой, у Горана сердце кровью обливалось, когда он представлял глаза Лады, когда повитуха протянет ей ребеночка, обреченного так и не сделать свой первый вдох. Просто потому, что на Камне Душ не нашлось ни одного дурацкого цветка для него. Это было больно и несправедливо. Вот у Вада, к примеру, трое детишек. Не то, чтобы Горан не был этому рад, но... Да, он завидовал. Отчаянно. Так же отчаянно, как они с Ладой радовались, когда наконец-то стало понятно, что этого ребенка она сможет доносить. И так же отчаянно, как он напивался, когда понял, что Камень Душ не зацветет для их маленького чуда.
      
      - Горан, ты спишь, что ли? - Вад пробрался на корму, вцепившись руками в борт. - Кричу, кричу. Там, кажись, лодка по правому борту.
      
      - Да откуда тут лодка? - Удивился Горан. - Мы одни такие идиоты, что в шторм рыбу ловим.
      
      - Вот давай, меня тоже в идиоты не записывать, идет? - Напарник был категорически не согласен с высказанной Гораном характеристикой. - Я говорил, что пора возвращаться, это ты уперся. Так что себя и вини. А лодку нужно проверить. Вроде пустая, но может, кто и есть, помочь надо бы.
      
      Лодка оказалась не пустой. В ней лежала девушка. Дивной красоты, даже несмотря на крайне истощенный и болезненный вид. Девушка вся была какая-то золотая. Теплого золотистого оттенка кожа, которую не портили ни синяки под глубоко запавшими глазами, ни многочисленные ссадины. Золотисто-коричневые волосы светящегося медового оттенка. И светло-карие глаза с пляшущими в них золотыми искорками. Глаза Горан рассмотрел, когда им с напарником все-таки удалось затащить девушку на борт барки, накрепко пришвартовав ее лодку к борту. Лодка была только обузой, но слишком уж странной выглядела ее конструкция, на острове таких не водилось. Лодку следовало показать старейшинам. Как и саму девушку.
      
      - Я умираю, - прошептала незнакомка, уставившись на Горана своими огромными глазами с золотистыми искорками.
      
      - Не говори глупостей, мы скоро будем на острове, о тебе позаботятся, - буркнул рыбак.
      
      - Я знаю, что умираю, не спорь. День, может три, при хорошем уходе, - девушка отняла руку от живота, к которому она все время ее прижимала. На правом боку чернело пятно крови. - Колотая рана, печень пробита. Я и так слишком долго протянула.
      
      - Но ведь можно же... - Горан отвел взгляд.
      
      - Слишком поздно. Пообещай, что ты позаботишься о моей душе! - Девушка внезапно выхватила нож у Горана из-за пояса, приставив его к своей груди. Другой рукой она схватила руку Горана, положив его ладонь на рукоять клинка. - Давай. Ты же хочешь этого. Помоги мне, и я помогу тебе.
      
      Медленно, словно во сне, Горан сжал пальцы на обмотанной кожей нарвала рукояти и надавил. Нож вошел в тело, практически не встретив сопротивления.
      
      Вад застал рыбака плачущим над телом девушки.
      
      - Это... она сама попросила... - Слова с трудом проходили через горло.
      
      - Да, конечно. Я тебе верю. Но давай достанем твой нож из нее. Старейшинам скажем, что нашли ее уже мертвой, - объяснять Ваду, почему Горан выполнил просьбу незнакомки, не потребовалось.
      
      ***
      
      - Скорее, Горан! Лада рожает, схватки уже с обеда, - мальчишка-причальный, поджидавший припозднившуюся барку на берегу, прыгал от нетерпения.
      
      Внутри у Горана похолодело. А если душа не успеет добраться до Камня вовремя? Опоздать сейчас всего на каких-то пару часов было бы самым страшным, что Горан мог себе представить.
      
      - Старейшины! Зови их! Пусть собирают погребальный костер. Девушку нужно срочно похоронить! Найди кого-нибудь провести обряд! - На последних словах голос Горана сорвался. Так он не орал никогда в жизни.
      
      - Беги к ней, - на плечо легла рука Вада. - Попроси повитуху как можно дольше задержать роды, если возможно. Здесь я обо всем побеспокоюсь.
      
      Горан мчался, не разбирая дороги. Его хата стояла не так далеко, хоть и не на самом берегу. Когда рыбак ее строил, складывая по камешку своими руками, он гордился тем, как хорошо, что они с Ладой решили не селиться прямо на побережье. Полюбоваться морем можно было и, прогулявшись минут десять к обрыву, а вот вездесущая соль их не беспокоила. Теперь же он не рад был такому решению.
      
      - Лада, я нашел душу для нашего малыша! - с этими словами Горан ворвался в дом.
      
      - Малышки. Ее зовут Ясна, - улыбнулась Лада, протягивая Горану пищащего младенца. - И это я нашла для нее душу.
      
      Из ослабевших рук жены на пол выпал пустой пузырек зеленого стекла. Лада еще улыбалась, но жизни в ее черных глазах уже не было.
      
      
      2
      
      - Смирись Горан. Это был ее выбор.
      
      - Еще одно слово, и не посмотрю, что ты мой деверь. И будет у нас на одного предсказателя-недоучку меньше. Зато цветок для какого-нибудь малыша появится, - грохнул кружкой об стол Горан. Эль выплеснулся золотистой волной. Такой же золотистой, как обманувшая Горана незнакомка.
      
      Старейшины провели обряд как положено. В ту ночь зажглось два погребальных костра. Две души покинули свое пристанище, чтобы дать шанс двум новым жизням. Но жизнь появилась одна, а вторая душа так до Камня и не добралась. Возможно ли, что у девушки из лодки не было души, как говорили в деревне? Горан не знал. Но ему легче было поверить в это, чем в то, что душа его любимой погибла. Ведь у крохи дочурки были Ладины черные глаза.
      
      - Горан, ты Ясну с кем оставил? - Арбуй не унимался.
      
      - Да ни с кем. Куда она из колыбельки-то денется?
      
      - Ты идиот? - Предсказатель схватил Горана за грудки. - Ты тут элем заливаешься, а моя племяшка одна в хате на отшибе? А ну как случится чего?
      
      - Да чего с ней может случиться? - Искренне не понял рыбак. - Она накормлена, спать теперь до рассвета будет.
      
      И то верно. Малышка росла на удивление спокойной и хлопот убитому горем отцу почти не доставляла. Первые приливы, конечно, приходилось вставать каждые пару часов и поить ее молочком из бутылочки. Но постепенно кроха поняла, что отцу нужно поспать, и по ночам его не беспокоила. Даже, сделав свои делишки, она молча лежала в колыбели, ожидая, когда Горан сам догадается проверить пеленки. Если у нее что-то болело, то Яся, как отец ласково называл дочурку, могла тихонько похныкать, но истерик никогда не устраивала. Горан настолько расслабился, что смело оставлял кроху дома, уходя в море на полдня. Взять няньку или кормилицу он категорически отказывался. Ему казалось, что переступи другая женщина порог его дома, и это будет означать предательство памяти Лады. Конечно, он понимал, что когда малышка начнет ползать, или того пуще - ходить, придется найти кого-то, чтобы присматривал за подрастающим ребенком, но пока Горан был к этому не готов.
      
      - Вставай, - Арбуй решительно отобрал у Горана кружку с недопитым элем. - Идем. Шторм начинается. А ну как молния в дом ударит?
      
      - Эй, я не допил еще, - возмутился Горан, протягивая руку за кружкой.
      
      - Я попрошу Вячко тебе с собой бутыль дать, - отодвинул кружку подальше от уже изрядно набравшегося рыбака Арбуй. - Хотя, лучше бы ты бутыль молока для дочки прихватил.
      
      - Да есть у нее, - отмахнулся Горан. - Ты не думай, я свое дело знаю. Яська у меня ухожена и накормлена.
      
      - Да, я вижу. Вот какой нормальный отец дитенка, которому четыре прилива от роду, дома одного оставит?
      
      - А она у меня самостоятельная! - Гордо выпятил грудь папаша.
      
      - Да, скажи еще, что ужин к твоему приходу уже сама сготовить может, - язвительно заметил Арбуй.
      
      - А и сможет! Не сейчас, так через пару десятков приливов. Вся в мать! - Горан не сдавался. В его затуманенном элем сознании сарказм деверя прозвучал донельзя обидно. Рыбаку казалось, что тот слишком пренебрежительно отзывается о его кровиночке. Лицо Горана пылало от гнева. Или от выпитого эля.
      
      - Эй, потише, папаша! - Арбуй примирительно замахал руками. - Мы все знаем, что твоя Ясна - сама лучшая. Только все равно, негоже ей одной ночью в хате оставаться. Старейшины поговаривают о скором приходе Бури. Шибко похожа ваша золотая незнакомка на Буревестника.
      
      - Это какие такие старейшины? - Фыркнул Горан. - Сновид, что ли? Так всем давно ясно, что старик в конец с ума спятил. До Бури еще сотни приливов. Мы с тобой так долго не протянем.
      
      Арбуй только головой покачал.
      
      Горану была непонятна вера деверя в слова старого безумца. Сновид был предсказателем племени, сколько рыбак себя помнил. А, как известно, предсказатели очень быстро сходят с ума. Особенно, такие хорошие, как Сновид. Говорят, это потому, что предсказатель одновременно живет в прошлом, настоящем и будущем. Видения будущего, стремясь доказать свое право на существование, агрессивно вытесняют воспоминания прошлого из головы предсказателя. Рано или поздно наступает момент, когда тот уже не в состоянии вспомнить, что ел на завтрак. И если к этому времени не передать дар ученику, то потом уже поздно.
      
      Именно это и произошло со Сновидом. Он очень долго ждал подходящего ученика, каковым стал Арбуй. Но Арбуй родился слишком поздно. Молодой предсказатель усиленно учился, постигая духовные премудрости с поразительной скоростью. Когда ему и двухсот приливов не стукнуло, Арбуй смог выдать свое первое предсказание. Но все равно, парень был еще не до конца готов принять дар у старика-учителя. А для Сновида уже не было пути назад. Старый предсказатель окончательно переселился в будущее.
      
      ***
      
      Дверь в хату была распахнута и хлопала на ветру, болтаясь на одной петле. Косой дождь хлестал за порог, под которым уже собралась изрядная лужа. Мигом протрезвев, Горан вырвался из рук поддерживающего его в вертикальном положении Арбуя и ринулся внутрь.
      
      В на первый взгляд пустой темноте горницы кто-то был. Светло-серый силуэт, выхватываемый вспышками молний, сверкавших в окне. В полном молчании силуэт склонился над колыбелькой.
      
      - Не смей! - Горан кинулся к незваному гостю.
      
      Сновид - а его белоснежную бороду ни с чем перепутать было невозможно - медленно повернулся к перепуганному рыбаку, и Горан увидел в его руке нож. Окровавленный.
      
      - Нельзя привечать Буревестника, - пробормотал Сновид, глядя прямо перед собой пустыми глазами. - Украденное сердце остановит Бурю.
      
      - Убью! - Закричал Горан, кидаясь на старца.
      
      Помешать ему Арбуй не успел.
      
      
      3
      
      И снова в деревне горело два погребальных костра. Слезы застилали глаза, и огни костров расплывались, сливаясь в один. На похороны собралось все население острова. Горан стоял чуть в стороне, не в силах поверить в произошедшее по его вине. Если бы он послушал деверя, если бы был внимательнее к дочке, если бы не оказался столь беспечен, чтобы оставить кроху одну в незапертой хате... Сколько этих "если" накопилось у рыбака в голове... И ответом на все многочисленные "если" было одно "то": небыло бы этих двух погребальных костров, и не было бы двух новых цветков на Камне Душ. И племя не осталось бы без предсказателя.
      
      Когда разъяренный отец, увидев окровавленный нож в руке Сновида, кинулся мстить за свою кровиночку, Арбуй хотел его остановить. И подвернулся под нож, который Горан пытался вырвать из руки сумасшедшего предсказателя. Сновиду Горан свернул шею. Позвонки хрустнули на удивление легко. Рыбаку показалось, что за миг до того, как душа старца покинула тело, в его глазах появилось давно забытое осознанное выражение, а побелевшие губы прошептали "спасибо". Однако, вероятнее всего, это было игрой воображения Горана, корившего себя за произошедшую трагедию.
      
      Раненный Арбуй прикрыл Горана, сказав, что это Сновид сам кинулся на ученика с ножом, а Горан только пытался защитить деверя. Арбую поверили. Ведь то, что старый предсказатель давно и прочно сошел с ума, не поддавалось сомнению. Его последнее пророчество, переданное Арбуем, тщательно записали. Однако, старейшины так и не сумели дать ему толкования. "Нельзя привечать Буревестника. Украденное сердце остановит Бурю." Это одно пророчество или два? Да и вообще, является ли первая часть сказанного старцем пророчеством, или это бред больного сознания? Ответ на это мог бы дать только предсказатель.
      
      А предсказателя у каури больше не было. Арбуй ушел к утру. Рана оказалась слишком коварной, открылось внутреннее кровотечение, которое не сразу заметили. И теперь два погребальных костра пожирали то, что осталось от предсказателей: прежнего и будущего.
      
      Грянули барабаны, провожая души в их последний путь к перерождению. Когда барабаны смолкнут, а погребальные костры догорят, два бутона, появившиеся на Камне Душ раскроют свои лепестки навстречу рассветному солнцу. Души будут радовать глаз каури своим прекрасным цветением вплоть до того момента, когда придет время дать жизнь новому члену племени. А это случится совсем скоро: Вад с Заряной ждали четвертого ребеночка.
      
      Ясна завозилась на руках у Горана. Рыбак улыбнулся сквозь слезы, осторожно поправляя пеленку, стараясь не задеть повязку и не причинить крохе лишнюю боль. Когда отчаявшийся отец уже оплакал смерть дочери от ножа сумасшедшего предсказателя, из колыбельки донесся тихий плач. Малышка оказалась жива! Сновид не убил ребенка. Похоже, он даже не пытался этого сделать. Только вырезал на груди девочки, как раз напротив сердца, странные знаки: треугольник со вписанным в него еще одним треугольником. Похоже, безумец планировал продолжить эту работу, вписывая новые и новые треугольники друг в друга, но появление мужчин прервало его. Нанесенные ножом раны были достаточно глубоки, но для малышки не смертельны. А то, что останутся уродливые шрамы - не беда. Главное: маленькое чудо Горана будет жить. Здесь, у погребального костра своего деверя, а заодно и лучшего друга, рыбак пообещал себе, что с этого момента бросит пить и глаз не спустит с единственного родного человечка, оставшегося в его жизни.
      
      ***
      
      Отец, которому вновь вернули его чудо, больше с ним не расставался ни на миг, даже в море Ясну брал. Вад на это ворчал, конечно, но уговорить Горана оставлять кроху с кем-то чужим, так и не смог. Даже Заряна, предлагавшая свою помощь, упирая на то, что уж у нее-то опыт обращения с детьми имеется, да и не чужие они с Вадом Горану, не смогла до него достучаться. Доводы типа "рыбацкая барка - неподходящее место для младенца" тоже не действовали.
      
      - Яська - дочь рыбака, рыбачка, - улыбаясь отвечал Горан. - А значит, пусть осваивает ремесло отца смолоду.
      
      Доказать ему, что ребенок, еще только-только головку научившийся держать, слишком молод для постижения основ отцовского ремесла, не удавалось никому.
      
      - Горан, что-то Яська затихла подозрительно, - Вад, забрасывавший невод, оглянулся на напарника через плечо.
      
      - Тихо, не спугни, - зашипел на него Горан.
      
      На борт суденышка присел, расправив огромные крылья, красавец-альбатрос. Встретить эту птицу у рыбаков считалось удачей. Там, где альбатрос, улов будет щедрым. Птах, выгнув белую шею, поворачивал голову с мощным клювом с боку на бок, рассматривая радостно улыбающуюся ему из своей люльки и размахивающую кулачками Ясну. Личико девочки отражало полнейший восторг. Еще бы. Горан и сам поймал себя на мысли, что выражение его лица ничем не отличается от дочкиного. Альбатрос был громадный, белоснежный, как облако. Таких, без единого черного пятнышка, рыбак никогда раньше не видел.
      
      - Красавец, - восхищенно прошептал Вад.
      
      Альбатрос насторожился, повернув голову в сторону кормы, на которой стояли рыбаки. Что-то скрежещуще прокричал и, мощно взмахнув крыльями, снялся с места. Барку качнуло. Горан заметил, как птица выронила небольшой предмет, зажатый в лапе, прямо в люльку Ясны.
      
      Кинувшись к малышке, отец выудил из пеленок орех каури. Обычный орех, каких полно на деревьях в сезон. Однако, скорлупа ореха была вся изъедена точечками-дырочками и покрыта твердым налетом, похожим на радужный металл. Сердце Горана замерло, пропустив удар. Он до боли в костяшках сжал орех в кулаке. Размахнулся, намереваясь выкинуть страшный дар за борт.
      
      - Горан, ты понимаешь, надеюсь, что мы обязаны обо всем рассказать старейшинам и показать им орех, - на кулак рыбака легла рука Вада, останавливая замах. - С такими вещами не шутят.
      
      - Но почему именно сейчас? - Голос Горана сорвался. - Ведь рано еще. Очень рано!
      
      
      4
      
      - И грядет огненная птица Рарог, неся разрушения. И польется с небес жидкое пламя. И последуют за птицей Рарог Всадники Грома, закрыв своими плащами небо и спрятав солнце. Но прежде принесут Буревестники три знамения, чтобы каури могли приготовиться. И будет дана одна душа взаймы, чтобы каури могли спастись.
      
      Детвора слушала Бояна, раскрыв рты. Складно баял старейшина. Недаром именно он уже многие приливы отвечал за обучение подрастающих каури.
      
      - А правда, что Яськин батя потерял душу, которую нам взаймы дали? - Пискнула маленькая девочка с конопушками на носике и смешными кудряшками.
      
      - Дура ты, это не Горан потерял, а Яська не предназначавшуюся ей душу присвоила, - важно заявил сероглазый толстячок, сын старосты. - И теперь та душа, что была для нее, летает по острову, ищет, в кого бы вселиться. Но не может, потому что не прошла перерождение на Камне.
      
      - Ух ты, - девочка с кудряшками восхищенно округлила глаза. - А откуда ты знаешь?
      
      - А я, может, новым провидцем буду. Мне все говорят, что у меня - талант.
      
      - Дурак, ты, а не провидец, - Бажен сплюнул. - Сплетни собираешь и пересказываешь.
      
      - И ничего это не сплетни. Ты, вон, посмотри на эту Яську. Она же блаженная. Думаешь, будь у нее правильная душа, она такой уродилась бы?
      
      - А ну, замолчи! - Бажен стиснул кулаки.
      
      - Блаженная, блаженная! - Противно кривляясь, повторил старостин сынок.
      
      Тут уж не выдержал Неждан, первым кинувшись на упитанного подстрекателя. Спустя миг, брат к нему присоединился.
      
      - Врежь ему, - радовалась девочка с кудряшками, причем было совершенно непонятно, кто кому должен, по ее мнению, врезать.
      
      Ясна тихонько поднялась и выскользнула из-под навеса, под которым по теплому времени детвора собиралась послушать урок.
      
      Горан стоял, прислонившись к одной из опор навеса, и наблюдал за детьми. Видеть, как ребятня обижает его чудо, было больно, но вмешиваться - не вариант. Старейшины категорически запретили Горану это делать, еще после первого раза. Так и сейчас: раз даже Боян не вмешался, значит, дети сами должны разобраться. Значит - это очередной урок.
      
      После того раза, когда недовольные родители оттасканых Гораном за уши задир явились к старейшинам, чтобы "призвать рыбака к порядку", Горан имел долгую беседу с Бояном. Дочурка должна сама уметь за себя постоять. И если не дать ей возможность понять это сейчас, то во взрослой жизни ей будет очень тяжело. Горан кивал, соглашаясь, а сам в любую свободную минуту присматривал за малышкой, стараясь, чтобы она этого не заметила. И такие сцены, как сегодня, наблюдал с каждым приливом все чаще. Ясна неизменно молча терпела все, что ей говорили, а потом так же молча разворачивалась и уходила. И только Бажен с Нежданом - похожие, как две капли воды, Вадовы близнецы - кидались на ее защиту.
      
      Куда уходила Яся, оставалось для Горана загадкой. Он много раз пытался разыскать схрон девочки, но безрезультатно. Она будто сквозь землю проваливалась каждый раз. А спустя полдня возвращалась, как ни в чем не бывало. Спрашивать саму Ясну было бесполезно: она не говорила.
      
      Горан много раз водил кроху и к Ружице, и к другим целителям острова, но все беспомощно разводили руками. "Не говорит, потому что не хочет," - таким был единодушный вердикт. Случалось, что у каури рождались дети, которые не слышали. Таким малышам было сложно научиться разговаривать, но старейшины и воспитатели терпеливо возились с ними, пока у тех не начинало получаться. Со слухом у Ясны был порядок. Она даже могла иногда мурчать, подпевая понравившейся песенке и великолепно попадая в мелодию. Все, что ей говорили, девочка понимала, казалось, с полуслова. Но отвечать не считала нужным. Просто смотрела своими огромными, черными, как у матери, глазищами. Все, что ей нужно было от других, Ясна могла объяснить и без слов. Впрочем, ей, как правило, ни от кого ничего нужно не было.
      
      Горан сначала переживал, а потом смирился. Самой девочке, казалось, ее молчаливость неудобств не доставляла. У нее даже друзья имелись. Те самые Бажен с Нежданом, младшие сыновья Вада и Заряны. Пацаны были на пять приливов младше Горановой малышки, но вели себя с ней, как настоящие кавалеры. Вообще, у близнецов наблюдалось поразительное единодушие во многом, но особенно в их отношении к Ясне. Заряна иногда подшучивала над сыновьями, спрашивая, что те будут делать, когда вырастут и оба влюбятся в подругу по-настоящему. На что получала ответ, что одному из них все равно придется предсказателем становиться, а предсказатели не заводят семьи, так что все в порядке.
      
      Родителям была непонятна твердая уверенность близнецов в том, что кто-то из них станет предсказателем. Да, пацаны родились всего через несколько дней после того, как Камень расцвел душами Сновида и его ученика. Но ведь, перерождаясь, души полностью очищаются от груза прежней жизни. Душа, бывшая рыбаком, в следующем рождении могла стать шорником или мудрецом. Но единственное, в чем братья испытывали сомнения, это кто именно из них двоих станет предсказателем.
      
      Вад признался Горану, что как-то раз вызвал сыновей на откровенный разговор, пытаясь понять причины столь твердой уверенности. Выслушав кучу мало правдоподобных и явно придуманных на ходу объяснений, Вад все-таки сумел добиться от Бажена с Нежданом честного ответа. По крайней мере, того, в который верили сами братья. Якобы, это им сказала Ясна.
      
      - И как это она им, интересно, сказала? - скептически хмыкнул Горан. - Она даже со мной не говорит.
      
      - А я знаю? - Вад тоже был озадачен. - Но мои двое балбесов уперлись, и с этого ответа слезать не хотят. Мол, Яська сказала, и все тут. На вопрос "как?" молча плечами пожимают и смотрят, как на идиота.
      
      
      5
      
      - Ясь, идем, ну чего ты застряла! - Неждан нетерпеливо приплясывал под окном, а Ясна невозмутимо продолжала мыть посуду, будто и не замечала его.
      
      Вот очередной горшок заблестел чистым глазурованным боком, покрытым завораживающим орнаментом из ломаных линий и треугольников. Горан привычно полюбовался на творение дочери. Его девочка, еще в ранние приливы проявившая талант к рисованию, теперь была полноценным учеником гончара, и дом Горана полнился посудой ее изготовления. Кривобокие поначалу горшки и миски, с каждым приливом выходили все ровнее и изящнее. А уж когда девочке в руки попали глазурь и кисти, тут уж всем пришлось признать, что у нее настоящий талант. Гончар не мог нахвалиться на одаренную и прилежную малышку, вызывая тем самым ревнивую зависть к ней со стороны других учеников. Яся же на их подначки никогда не реагировала и не жаловалась. Даже достигнув того возраста, когда девочка начинает понемногу превращаться в женщину, дочка так и не заговорила. Горан, переживавший по этому поводу поначалу, уже почти смирился. Казалось, самой Ясне ни ее молчаливость, ни доставания со стороны старостиного сынка и его компании неудобств не доставляли.
      
      - Ясь, иди погуляй, я сам тут закончу, - когда макушка Неждана очередной раз показалась в окне, Горан не выдержал мучений парнишки. А где-то в кустах еще и Бажен поджидает. "Старшенький", как в шутку называл Вад сына, родившегося на пару склянок раньше Неждана, намедни крепко повздорил с Гораном, и теперь остерегался показываться тому на глаза. Причина ссоры была не то, чтобы пустяковой, но Горан признавал, что именно он был неправ. И уже готов был извиниться перед пацаном, но тот предпочитал держаться подальше от вспыльчивого рыбака. А все потому, что Горан снова начал напиваться.
      
      Несколько дней назад рыбак неосторожно повредил руку снастью. Ранка была небольшая, но глубокая. Горан не обращал на нее внимания, продолжая возиться с сырой рыбой. А через пару дней кисть распухла и началось заражение. Ружица прочистила рану, наложив кучу каких-то травяных мазей, но лучше Горану пока не становилось. И вот уже десятый день он вынужден был просиживать на берегу, воспаление не спадало, а запасы подходили к концу. Ясне, как ученице, доля с продажи ее изделий в гончарной мастерской была пока что не положена. И Горан, вместо того, чтобы спокойно выздоравливать, поверив обещаниям Вада не оставить друга и напарника в беде, заливал свои переживания элем.
      
      Вчера вечером Бажен явился в трактир, где заседал Горан, и при всех его отчитал, пеняя рыбаку на то, что тот причиняет боль ненаглядной дочурке своим поведением. Горан вспылил, но допивать не стал. Вернулся домой. Тихо, чтобы Яську не разбудить. Однако, уже засыпая, он услышал, как хлопает входная дверь, впуская девочку. И где она шлялась на ночь глядя, интересно? Спрашивать было бесполезно, все равно ведь не скажет. Ругать тоже. Просто посмотрит виноватыми глазами, кивнет, а в следующий раз все равно сделает по-своему.
      
      - Ясь, иди уже, тебя кавалеры заждались. Я домою.
      
      В ответ рыбак получил полный укора взгляд, Ясна кивнула на его обмотанную пухлыми бинтами руку и невозмутимо продолжила свое занятие.
      
      И только домыв последнюю тарелку и тщательно все протерев вышитым рушником, она накинула на плечи платок и выскользнула из дома.
      
      - Ой, наконец-то! Идем скорее, пропустим же все! - Ломкий голосок Неждана звучал нетерпеливо.
      
      - Ага, без нас не начнется, скажешь тоже, - недоверие в голосе мальчишки было с оттенком надежды.
      
      - Ну хорошо, но если что-то пропустим, то в следующий раз сама грести будешь!
      
      Грести? Куда это детишки намылились, интересно? Горан насторожился. Море нынче неспокойное, как бы не случилось чего.
      
      Дождавшись, пока ребятишки отойдут на приличное расстояние, Горан выбрался из дому. Застань его кто за нынешним занятием - стыда не оберешься. Видано ли: следить за собственной дочерью! Но поделать с собой папаша ничего не мог. Поэтому крался за Ясной, Нежданом и присоединившимся к ним Баженом, замирая и пригибаясь за ближайшим кустом каждый раз, когда ему казалось, что кто-то из ребят собирается оглянуться.
      
      Дружная компашка добралась до небольшого песчаного пляжа, уютно пристроившегося между двух прибрежных скал. Горан знал этот пляж, на него еще он, будучи совсем мальчишкой, бегал тайком, чтобы подсмотреть за обнаженными купающимися девками. Молодухи этот пляж облюбовали за его уединенность. Так запросто происходящее на берегу с тропинки было и не разглядеть: кусты и валуны мешали. Правда, уже после того, как Горан встретил Ладу, и желание подсматривать за другими девушками у него прошло, что-то там случилось на этом пляже. Утонуло трое купальщиц. Девушки, бывшие свидетельницами несчастного случая, не могли толком ничего объяснить. Якобы, внезапно налетела волна из ниоткуда и слизнула их подруг, нежившихся на мелководье. Никто не то, чтобы поделать, а и заметить ничего не успел. Тела потом море отдало - редкая удача. Их вынесло через пять дней в районе рыбачьей пристани, что странно, совсем не раздувшимися. Так что похоронный обряд провели как должно, и души сумели вернуться на Камень. С тех пор пляж пустовал, купаться на нем никто не рисковал.
      
      Каково же было удивление Горана, когда он, присев на знакомой с детства наблюдательной площадке, надежно скрытой от глаз тех, кто был на пляже, кустами и замшелым валуном, увидел, как ребятишки спускают на воду лодку, сохшую перевернутой на берегу. В лодке Горан признал старую шлюпку со старостиной каравеллы, которую тот попросту выкинул, когда она прохудилась. Похоже, у кого-то из Вадовых пацанов явный талант к кораблестроению: шлюпка была бережно восстановлена, заново покрашена и вообще вид имела бы вполне приличный, если бы не одно "но". Горанова кровиночка собиралась на этой шлюпке сейчас в море выйти!
      
      Горан кинулся было вниз, к пляжу, чтобы остановить малолетних любителей приключений, но возраст уже давал о себе знать, наметившееся пивное брюшко мешало скакать по скалам, аки молодой горный козел... К тому моменту, когда рыбак сумел спуститься на пляж, троица уже активно отгребала от берега и на его крики не реагировала. Неждан с Баженом слаженно работали веслами, а Яська рулила, пристроившись на корме. Вот лодка подошла к месту, где обрамляющие бухточку скалы сходились, образуя арку. Эту арку каури прозвали Рукопожатием Великанов: очень уж перемычка, соединявшая скалы, походила на две гигантские руки, протянутые для рукопожатия. Поговаривали, что если проплыть под ней на закате, да еще и в нужном месте, то можно услышать странные звуки, а иногда и увидеть то, чего нет. Однако, дно там было настолько каменистым, усеянным острыми обломками скал, что плавать под аркой никто не решался. Кроме Горановой безбашенной дочурки, как выяснилось. И ее "свиты" - так прозвали Бажена с Нежданом в деревне.
      
      Вот лодочка поравнялась со скалами, вплыла под арку. Вопреки опасениям Горана, в открытое море детишки не поплыли, Ясна повернула лодку, забирая к той скале, что правее. Внезапно шлюпка замерла, а потом начала быстро-быстро крутиться на одном месте. Побросав весла и руль, ребята ухватились за борта своего суденышка.
      
      Клонившееся к закату солнце вынырнуло из-за перемычки, служившей верхом арки, его яркие лучи на миг ослепили Горана. А когда он проморгался, ни лодки, ни детей не было. Только поразительно гладкое и тихое море, на котором играли солнечные блики.
      
      
      6
      
      - Вад, ты не понимаешь, они просто пропали. Была лодка, а через мгновение - уже нету, - Горан в сердцах так резко дернул невод, что чуть не порвал запутавшуюся сеть.
      
      - Все я понимаю, Горан, - покачал головой напарник. - И то, что ты снова в трактире набрался накануне, и что за дочурку свою переживаешь. Вот и мерещатся всякие ужасы с пьяных глаз.
      
      - Да трезвый я был, аки стеклышко! Сколько можно повторять? Да только доплыла лодка до Рукопожатия Великанов и исчезла.
      
      - Ну хорошо, - вздохнул Вад. - Предположим, я тебе поверю. И что ты предлагаешь делать? Следить за собственными отпрысками?
      
      - А почему бы и нет? - Горан искренне не понимал, отчего друг не поддерживает его идею.
      
      - А потому что они уже не маленькие. Скоро обряд совершеннолетия уже. Нельзя лишать их личной свободы. Поговори с Бояном, он тебе то же самое скажет.
      
      - Да что мне Боян? - Не понять старейшине, никогда не имевшему собственных детей, отцовскую тревогу. - Какую такую свободу ты предлагаешь дать этим несмышленышам? Угробить себя еще до наступления совершеннолетия? До него десятка два приливов, как раз успеют, с такими задатками.
      
      - Хорошо, а что предлагаешь ты?
      
      - Сплавать посмотреть по месту.
      
      - У нас улов, - напомнил Вад.
      
      - Завтра на рассвете, перед выходом в море.
      
      - Эх, Горан, да ты сам себя угробить готов, не хуже малышни. Там же скалы!
      
      ***
      
      Наутро барка "Крастока" покинув гавань, в которой ютились рыболовецкие суденышки, свернула с проторенных рыбацких маршрутов. Увидь кто, пальцем бы у виска покрутил, мол, совсем старики сошли с ума. Путь вдоль прибрежных скал был опасен коварными течениями, возникающими внезапно и внезапно же пропадающими. А также постоянно меняющимся вследствие обвалов и оползней береговой зоны рельефом дна. Но никто авантюристов не видел, ибо время было раннее: солнце еще только-только раздумывало над тем, стоит ли выползать из моря.
      
      - Левее держи, камни впереди, - Вад, в силу более молодого возраста и более зорких глаз, привычно выполнял роль впередсмотрящего.
      
      - Скоро там арка?
      
      - Уже, обойдем эти булыжники, и мы на месте.
      
      Со стороны моря арка смотрелась еще причудливее. При наличии хотя бы зачатков фантазии, можно было разглядеть не только руки великанов, а и плечи, и грубые, ломаные профили. Горан не раз любовался дивовижным творением Денницы. Ведь именно он отвечал за камни и землю, дающие основу всему живому. А значит, и каменных великанов сотворил тоже он.
      
      - Жуть какая, - Вад передернул плечами, глядя на профили гигантов.
      
      - А по мне, так красота, - Горан был категорически не согласен с напарником.
      
      - Да я не об этом, - замялся Вад. - Мне с детства казалось, что эти великаны не приветствуют друг друга рукопожатием, а пытаются утащить соперника куда-то в очень плохое место... Не знаю даже, отчего такое ощущение. Но оно очень уж хорошо согласуется с печальной славой этого места.
      
      - Воображение у тебя, напарник, - ухмыльнулся Горан.
      
      Барка нырнула под арку, и Горану стало не до рассуждений. Скалистое дно в сочетании с сильным прибоем обеспечивали такие завихрения течений, что суденышко кидало из стороны в сторону, и удержать курс было почти нереально. Однако, напарники дружили со своей "Красоткой" не один десяток приливов и хорошо знали ее норов.
      
      - Ты уверен, что это именно то место? - Они крутились вокруг скалы, похожей на клык, нарезая уже который круг.
      
      - Уверен, я эту скалу с берега приметил. Лодка ребятни исчезла где-то между ней и правым великаном, если смотреть с берега, - Горан в своей памяти не сомневался. Сомневался только в том, насколько близко или далеко от берега была на момент исчезновения лодка.
      
      Внезапно, лодка дернулась, будто налетела на какое-то препятствие. Вад сумел удержаться, а вот Горан полетел вперед, едва успев ухватиться за руль и больно ударившись головой о борт. "Красотку" повело, суденышко накренилось, закладывая резкий вираж. На одно мгновение, Горану показалось, что прямо у самого борта - руку протяни и коснешься - мелькнула радужная пелена. А за ней, проступая на фоне скал, будто сон, виднелся пологий песчаный берег, поросший диковинными растениями. На берег лениво накатывались необычайно прозрачные бирюзовые волны с белоснежными гребешками пены. А прямо посреди пляжа расположилось громадное гнездо, сложенное из круглых, будто речная галька, камней. Только каждая галька была размером с хороший булыжник. Огражденная гальками-переростками середина гнезда светилась, будто выстланная углями гигантского костра. А прямо по центру этого кострища высилось яйцо. Ростом с Горана, не меньше. Самым поразительным во всей этой картине Горану показался... цвет яйца. Бешено-розовый, в ярко-зеленые пятнышки. Дикое сочетание, резавшее глаз.
      
      Миг, и "Красотку" снова развернуло. Видение пропало.
      
      - Вад, я видел! - Горан поспешил поделиться восторгом с напарником, но не успел. Лодку снова дернуло, уже в другую сторону, и рыбак снова приложился головой, теперь о руль. Свет неспешно выползающего из-за края моря солнца померк, и Горан соскользнул в беспамятство.
      
      ***
      
      - Очнулся? - Вад нависал над Гораном недовольной тенью. - Думаю, мы оба понимаем, что хватит с нас приключений на сегодня. Ничего там нет. Шлюп малышни просто за камень нырнул, вот тебе и показалось.
      
      - Но я же видел... - Начал Горан. - Берег и гнездо с яйцом...
      
      - Ты головой приложился. Дважды. Тут и птица Сирин привидится, не только берег с гнездом. Успокойся, Горан. Дети вернулись целыми и невредимыми, значит волноваться нечего. Со своими я поговорю, стребую обещание больше здесь не плавать - и проблема будет решена. Яська без своей свиты никуда не попрется.
      
      Ой, сомневался Горан, что так просто вопрос решить можно. И привиделась ему совсем не птица Сирин. Скорее уж птица Рарог. Нужно будет все-таки посоветоваться со старейшинами. Жаль, что Арбуй не дожил до посвящения. Был бы сейчас у Горана советчик - мудрый и надежный...
      
      
      7
      
      Обряд совершеннолетия у девочек и мальчиков проходил по-разному. Для девочек это было таинство. Таинство превращения в женщину. Ведь женщиной девочку делает не появление округлостей в нужных местах. А нечто гораздо более важное. То, что дарит им ночь, проведенная наедине с Лелей. Покровительница жизни, что зарождается, предпочитала беседовать с каждой из своих дочерей наедине.
      
      С самого утра Горан места себе не находил. Гордый отец, чья дочь вот-вот станет взрослой, переживал гораздо больше виновницы праздника. Он тысячу раз проверил и свечу из воска диких пчел, и длинную полотняную сорочку, которую дочь вышивала собственноручно несколько приливов, и ярко-бирюзовые, как море в солнечный день, ленты. На рассвете ему надлежало собственноручно вплести эти ленты в две косы, которые отныне будет носить девушка. Насчет кос Горан переживал сильнее прочего. Обычно эта честь доставалась матери девушки, однако, в случае, если матери в живых не было, то она переходила отцу или самому старшему из ближайших родственников. Последние несколько дней Горан упорно тренировался плести, и у него даже почти начало получаться, но папочка все равно волновался. Яська терпеливо сносила все его издевательства, снисходительно улыбаясь, когда Горан нечаянно дергал пряди сильнее, чем нужно, или ронял ленты, упорно не желающие подчиняться его грубым от морской соли пальцам.
      
      Перед закатом Ясну увели старшие женщины. Пока девочка - а вернее, уже девушка - готовилась к обряду, ей надлежало получить напутствия и благословения от тех, чья жизнь уже клонилась к закату. И вот, нижний край солнца коснулся моря. День был удивительный: ни ветерок, ни облачко, ни морщинка на глади морской не нарушили его радостную безмятежность. Чем-то этот день напоминал Горану его дочурку. Ничто и никогда не могло вывести Ясю из ее обычного спокойно-безмятежного настроения.
      
      Из обрядовой хижины показалась тоненькая фигурка с длинными, почти до колен, распущенными волосами, одетая в полотняную сорочку простого покроя, подпоясанную плетеным шнурком. К шнурку был приторочен плотно завязанный кожаный мешочек со свечой из воска диких пчел и огнивом. По рукавам, горловине и подолу сорочки вилась вышивка. Каждый элемент вышивки имел свое значение. Вот символ Лели - ей в узоре отведено особое, почетное место. Вот птица, раскинувшая крылья над травами и цветами - это птица Сирин, вестник возрождения. Именно она в своих лапах приносит из Ирия первые семена, возвращая жизнь выжженой земле острова после Бури. Последние элементы вышивки - двенадцать символов Всего Сущего - были добавлены к ней сегодня. Каждая из двенадцати старших женщин, готовивших девочку к обряду, собственноручно вышила по одному из символов принесенными с собой ниткам.
      
      Ясна дошла до обрыва на Мысе Путеводной Звезды, остановившись лишь на самом его краю, повернувшись лицом на закат. Раскинула в стороны руки, провожая тонущее в море солнце. В следующий раз они встретятся уже на рассвете, только приветствовать солнце будет уже не девочка, а девушка, достигшая совершеннолетия. Зрители замерли, затаив дыхание. Последний луч солнца выстрелил вверх, преломляясь от поверхности воды, и обрисовал тонкий силуэт на скале золотым сияющим контуром. Внезапно налетевший порыв ветра, взметнул волосы девушки, превращая тонкий золотой контур в облако пламени, подталкивая хрупкую фигурку к обрыву. Ясна сделала шаг вперед и пропала за краем. Снизу раздался плеск воды.
      
      Зрители облегченно вздохнули, переговариваясь, и подбадривая отца. Море приняло свое дитя. Теперь девочке надлежало поднырнуть под скалу, чтобы выплыть в Пещере Посвящения. Там, на устланном мягким мхом берегу, Ясна проведет ночь. Единственным источником света и тепла для нее на эту ночь станет свеча из воска диких пчел. В Пещере Посвящения было очень холодно, насколько помнил Горан. По крайней мере, в той ее части, которая предназначалась для мальчиков. У девочек не теплее, если верить рассказам. Но еще не было ни одного случая, чтобы юный островитянин или островитянка простудились после ночи, проведенной там. Денница и Леля берегли своих детей.
      
      - Ой, не к добру это, - раздались причитания у Горана над ухом. Смиляна, жена старосты, как обычно, решила вставить свое веское слово там, где никто не интересовался ее мнением. - Что ж это за ветер такой, что никого не тронул, только девчонку подтолкнул? Никак богам она немила. Да и не дивно оно, в кого только такая чудная уродилась? Верно говорю - порченая ей душа досталась, пришлая. Та, что взаймы.
      
      - Тихо ты, дура, - шикнул на супружницу староста. - Глупости всякие за бабами повторяешь, еще и сына науськиваешь. И не стыдно тебе? Эх, глупая бабья башка, и зачем я на тебе женился?
      
      Горан, оглянувшийся было возмущенно, взглянул на старосту благодарно и с сочувствием. О длинном языке Смиляны байки ходили. Староста за женушку краснел и постоянно извинялся перед обиженными на нее соплеменниками, но приструнить никак не мог. Чтобы он там ни говорил, а любил он Смиляну преданно, и та из него веревки вила. Удивительно, как деловой и суровый, когда дело касалось дел деревни, мужик дома превращался в беспомощного подкаблучника. Горан, может, и посмеялся бы вместе с односельчанами над старостой, если бы Смиляна сынка его не воспитала по своему образу и подобию. А тот, будучи всего на десяток приливов старше Горановой Яськи, издевался над девочкой, насколько только фантазии хватало. А она словно специально его дразнила. На все его подначки лишь улыбалась мило, делая вид, что они ее не задевают, ну вот нисколечки.
      
      Милан - так старостиного сынка звали - от этой ее реакции еще больше бесился, изобретая все новые пакости. Правда, в последнее время пакости прекратились. Хотя старостин сынок и не перестал преследовать Ясну, его поведение наталкивало Горана на мысль, что появился у взрослеющего и мужающего пацаненка к весьма прифигурившейся и расцветшей за последний десяток приливов девушке совсем уже не детский интерес. И это беспокоило Горана еще сильнее, чем детские шалости. Предчувствовало беду отцовское сердце, ничего не мог он с собой поделать. Слишком уж удачно Яська у них с Ладой получилась. Хрупкая, с нежной белой кожей, огромными черными глазищами на узком личике и гладким шелком густых золотисто-каштановых волос. Волосами дочка в Горана пошла - у Лады были черные, словно вороново крыло. И рыбака несказанно радовало, что, кроме цвета шевелюры да упертого характера, дочурка от него ничего не унаследовала: ни носа картошкой, ни коренастого телосложения, ни густых, но практически бесцветных бровей.
      
      ***
      
      - Горан, иди поспи. До рассвета еще долго, - Вад пытался урезонить друга.
      
      - Да как я спать могу, когда кровиночка моя там, в пещере, одна-одинешенька, - Горан с надеждой уставился в кружку. К сожалению, вместо пенного, душистого эля сегодня там плескался узвар. Узвар у Вячка-трактирщика был вкусный, но гордый родитель предпочел бы запить волнение чем-то покрепче. Однако ж, нельзя. Ему еще косы дочери заплетать на рассвете. Заветные бирюзовые ленты лежали за пазухой, и Горан каждые несколько минут лез проверять, на месте ли они. Эти ленты еще в Ладиных косах красовались в день ее совершеннолетия. Горану казалось, что если он вплетет в волосы дочери именно их, то передаст ей таким образом благословение от матери, пожертвовавшей своей жизнью ради малютки.
      
      - Ясна в руках Лели, что с ней может случиться? - Недоумевал Вад. Однако, и сам спать не шел. Сидел с другом в трактире, зная, что когда его сорванцы пойдут в Пещеру Посвящения, Горан точно так же будет сидеть с ним, безуспешно уговаривая отдохнуть. Старые напарники были очень разными, но кое в чем они были схожи почище Вадовых близнецов.
      
      ***
      
      Первый луч солнца вынырнул из моря на другой стороне острова. Островитяне снова собрались на мысе, ожидая появления девушки. Пещера Посвящения имела второй выход, открывавшийся на уступ с восточной стороны мыса. Именно на этом уступе Ясне предстояло поприветствовать солнце, после чего девушка поднимется по ступеням, высеченным в камне. И тогда придет черед Горана и бирюзовых лент.
      
      Светило показалось над водой уже полностью, превратившись из огромного красного диска в пушистый желтый шар. А Ясна не спешила подниматься. Подождав еще немного, Горан двинулся к краю обрыва. Остановился у начала лестницы и глянул вниз. Уступ был пуст. Ясна из Пещеры Посвящения не вышла.
      
      
      8
      
      Поиски не прекращались весь день. Правда толку от них было чуть. Если бы Ясна не сумела нырнуть достаточно глубоко, чтобы попасть в Пещеру Посвящения, она бы выплыла еще вечером. Если же прыжок в воду оказался неудачным, и она погибла, ударившись о скалы внизу, то тело могло утащить подводными течениями, и оставалось только надеяться, что море когда-нибудь вернет его добровольно. Единственной реальной надеждой было, что Горанова дочка по какой-то причине не сумела или не захотела покинуть Пещеру Посвящения, и все еще находится там.
      
      Но попасть в Пещеру Посвящения, чтобы это проверить, можно было лишь на закате. Именно в это время, всего несколько дней между приливами, уровень воды был настолько низок, что позволял поднырнуть в Пещеру со стороны моря. Выход же со стороны уступа был именно выходом. Войти через него не представлялось возможным. Узкий лаз с очень скользкими стенками, уходивший круто вверх, не позволял забраться через него внутрь Пещеры. Горан пытался. Раз за разом, на протяжении половины дня. Он кричал, надеясь дозваться дочери, узнать, может, ей нужна помощь. Но ответом было только эхо. Остановился он только тогда, когда в левом боку сильно закололо, а в глазах потемнело. Ваду удалось вытащить товарища на свежий воздух, где тот понемногу пришел в себя. В глазах больше не темнело, однако сердце продолжала сжимать стальная рука.
      
      Приближался закат. Сегодня был последний день низкой воды, завтра уровень моря начнет стремительно прибывать, и попасть в Пещеру не сможет даже самый ловкий пловец.
      
      - Горан, ты не можешь плыть, - увещевал друга Вад. - Во-первых, если Ясна выйдет из пещеры, ты должен будешь ее встретить. Все-таки, несмотря на непредвиденные обстоятельства, обряд совершеннолетия необходимо завершить как должно. А во-вторых, у тебя сердце! А что, если тебя прихватит, когда ты будешь под водой? Кто вытащит тебя?
      
      - Я поплыву, - Милан, сын старосты, начал стягивать сорочку.
      
      - Ясна - наша подруга, поплывем мы, - преградили ему дорогу Неждан с Баженом. - Чего тебе до нее? Ты же ее задирал всегда.
      
      - Дурак был, - буркнул Милан, краснея. - Поплывем вместе, идет? - Он взглянул на близнецов с надеждой.
      
      - Мы сами справимся, - отрезал Неждан.
      
      - Идет, - согласился Бажен. - Но ты беспрекословно выполняешь все наши команды, никакой самодеятельности.
      
      Неждан, да и все окружающие, взглянули на Бажена с удивлением. На памяти Горана это вообще был первый случай, когда близнецы оказались не единодушны в своих мнениях.
      
      - Идет, - эхом повторил Милан.
      
      - Что? - Бажен глянул на брата. - Нам может понадобиться любая помощь. А с причинами, почему этот зазнайка решил хотя бы раз в жизни поступить, как нормальный человек, разберемся потом, когда Яську отыщем.
      
      Эх, Горану бы хоть толику той уверенности, что звучала в голосе Вадова отпрыска...
      
      Закат. Солнце уже намочило свой край в морской воде. Еще несколько мгновений, и можно будет нырять. Трое юношей выстроились в ряд на краю обрыва. Горан вспомнил, как вчера на этом самом месте стояла его дочурка, а отцовское сердце полнилось радостными надеждами. Сегодня в нем была боль. Много боли. Рыбак присел на валун, потирая рукой ноющую грудь. Вад обеспокоенно глянул на друга, но промолчал. Заряна, переведя взгляд с мужа на Горана и обратно, молча кивнула и пошла за Ружицей. На Камне Душ нынче и так достаточно цветков после недавнего шторма, унесшего жизни нескольких рыбаков.
      
      Солнце уже давно село. Горан, которого знахарка напоила таким количеством каких-то вонючих отваров, что те у него только из ушей не выплескивались, клевал носом, примостившись на травке у валуна. Несмотря на все уговоры, он отказывался уходить с мыса.
      
      Красиво... Звезды на чистом небе блестели яркими огоньками. Где-то там, среди этих огоньков, затерялся таинственный Ирий, благословенный край, в котором птица Сирин уже свила свое гнездо, снеся единственное яйцо. Когда придет и уйдет Буря, птица Сирин будет наготове. Оставив яйцо в гнезде, она вылетит к острову, чтобы принести в лапах семена жизни, которой суждено вновь и вновь возрождаться из пепла. Так было. И так будет. Горан вспомнил видение, которое он сумел на пару мгновений уловить под аркой Рукопожатия Великанов. Чье яйцо грелось в том гнезде на берегу бирюзового моря? Двадцать приливов прошло, а видение все не выходило из головы рыбака. Он тогда пробовал поговорить с дочерью, но от нее разве чего добьешься. Когда Горан сумбурно рассказал Ясне о том, что он видел, та просто подошла к отцу, обняв за шею, посмотрела в глаза и улыбнулась. И понимай, как знаешь.
      
      Звезды побледнели, готовясь уступить место на небосклоне солнцу. Рассвет близко. Скоро мальчишки выйдут из Пещеры Посвящений. Сами или с Ясной. Горан ждал и боялся наступления рассвета. Земля мелко дрожала под ладонью Горана... Дрожала? Горан вскочил. Вернее, попытался. После отваров, которыми напоила его Ружица, Горан двигался медленно, словно во сне.
      
      - Эгей! Есть там кто! Нам помощь нужна! - Раздалось с уступа на восточной стороне мыса.
      Селяне кинулись к уступу, оттесняя Горана.
      
      - Что там? - Встревоженно спросил рыбак у старосты, когда понял, что у него не получается подобраться достаточно близко к краю, чтобы увидеть, что происходит на уступе.
      
      - Выбрались, - коротко ответил староста.
      
      - Кто? - Несмотря на все выпитые успокоительные, сердце Горана совершило дикое сальто в груди и забилось в бешеном темпе.
      
      - Все. Ясна с ними. Но, по-моему, она без сознания, - староста подался вперед. - Что...
      
      - Что? - Горана хватало лишь на короткие вопросы.
      
      - Что с моим сыном? - Староста, активно работая локтями, начала расталкивать зевак. - Милан!
      
      - Все в порядке, - прокричал снизу Неждан. - Он просто ранен, жить будет. Но нам не помешала бы помощь, мы с Баженом этих двоих сами не вытащим наверх.
      
      - Что с Яськой? - Наконец-то сумел пробиться к краю и Горан.
      
      - Да спит наша Яська. Дрыхнет без задних ног. Мы как выбрались на берег в Пещере, так сразу ее и заприметили. Свернулась калачиком вокруг своей свечки, и спит. Мы ее добудиться не смогли.
      
      Мальчонка, бегавший в деревню, притащил веревки. Их спустили сверху. Первым подняли Милана. Парень был без сознания, но выглядел вполне живым. Если не считать ссадины на пол-лица и переломанной в нескольких местах ноги.
      
      - Что с ним произошло? - Всполошился староста, хлопоча вокруг сына.
      
      - Обвал. Когда мы уже выбирались, со свода посыпались камни, один, весьма увесистый, Милана и помял,- только Горан да Вад, знавшие близнецов, как облупленных, смогли различить в голосе Бажена фальшь. Что-то он недоговаривал. Старосту, однако, такой ответ вполне удовлетворил. Горану же стало интересно, подтвердит ли сам Милан эту историю, когда в себя придет.
      
      Следующей подняли Ясну. Убедившись, что девушку наверху благополучно подхватили руки односельчан, близнецы вихрем взлетели по высеченным в камне ступеням.
      
      - Вот, - Неждан протянул Горану гладкий золотистый камешек с дыркой посередине. - Ясна получила благословение Лели. Это было зажато у нее в руке. Теперь твоя очередь. Плети свои косы, да поскорее, солнце уже всходит.
      
      - Но ведь Яська... она же... спит, - Горан был в растерянности.
      
      - Плети, папаня. Так нужно, - рыбак не узнавал пацана.
      
      Что-то в глазах Неждана заставило Горана подчиниться без дальнейших споров. Молча он достал из-за пазухи чудом не потерянные в дневной суматохе ленты, из кармана вынул костяной гребень, и, напевая ритуальную мелодию, принялся плести.
      
      Вот вторая лента завязана накрепко. Две толстые тугие косы легли на грудь спящей. Первый луч нарождающегося из моря солнца коснулся Ясны.
      
      - Благословенна ты Лелей, прими благословение Денницы, - прошептал ритуальную фразу Горан.
      
      На лице Ясны не дрогнула ни одна черточка - оно оставалось спокойным и безмятежным. Просыпаться девушка не собиралась.
Оценка: 7.14*9  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Write_by_Art "И мёртвые пошли. История трёх."(Постапокалипсис) А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези) Wisinkala "Я есть игра! #4 "Ни сегодня! Ни завтра! Никогда!""(Киберпанк) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) В.Пылаев "Видящий-4. Путь домой"(ЛитРПГ) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Киберпанк) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"