Томских Владимир Юрьевич : другие произведения.

Гречневая демобилизация

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    История о воинской повинности в загробной жизни. Задумывалось как легкое патриотическое чтиво.


   Бутылка разбилась у самых ног прохожего. Вслед за звоном стекла покой спящего города нарушили громкие крики обозленного мужика. Матерясь и грозя кулаком темным окнам пятиэтажки, он поплелся дальше. Еще несколько минут в ночной тишине слышались визгливые причитания - в основном они касались облитых пивом брюк:
   - Уроды, бля! Вчера ведь только купил! Двести баксов, двести, ебть! Сволочи! Ну вчера ведь только...
   Как только голос затих, в одном из окон пятиэтажки загорелся свет. Располагалось окно на четвертом этаже, аккурат над пивным пятном, растекшимся по асфальту. В тусклых лучах уличного фонаря хищно поблескивали осколки бутылки. Казалось, они ухмыляются вдогонку незадачливому прохожему.
   Впрочем, эта усмешка была не единственной.
   Так же широко улыбался и хозяин квартиры номер 69 - а по совместительству и владелец левитировавшей вдребезги бутылки - Пашка Григорьев. Высокий стройный брюнет с голубыми глазами. Девчонки так и вешались ему на шею. На что Пашка, снисходительно усмехаясь, демонстрировал восторженным поклонницам рельефные мускулы - результат визитов в местную "качалку".
   Последнее посещение "качалки", однако, прошло не слишком гладко. Пашке выбили два зуба и порядком разукрасили физиономию. О причинах столь неприятного происшествия он предпочитал не рассказывать. А вот улыбаться стал гораздо реже.
   Сегодня же, изрядно набравшись, Пашка позабыл про подпорченный имидж, а потому ухмылялся вовсю. Нетвердой походкой он подошел к кухонному столу, заставленному грязными тарелками и бутылками "Клинского", по большей части пустыми. Пивные бутылки стояли кучно в центре стола, в окружении салатниц и больших тарелок с остатками горячего. Паша откупорил "Клинское", сделал несколько глотков, довольно икнул и сказал:
   - Классный прикол, а? Представляю рожу этого мужика. Ха-ха-ха! - загоготал Григорьев и отхлебнул из бутылки. - У него штаны-то, поди, не только пивом замочены. Заценил хохму, братан?
   Парень в красной футболке и потертых джинсах сидел по другую сторону стола, на стареньком табурете. Он задумчиво крутил в руках почти полную бутылку "Клинского".
   - Леха! Об армейских буднях мечтаешь что ли? - Паша снова захохотал.
   Леха вздрогнул и перевел рассеянный взгляд больших карих глаз с бутылки на Григорьева.
   - Как тебе моя шутка? - спросил тот.
   - Не знаю, Паш, - покачал головой Леха. Он сделал паузу и несмело добавил. - Ты ведь мог его покалечить. Ты...
   - Да чушь это! Брось ты скулить! Этого придурка даже не задело.
   В голосе Григорьева слышалось плохо скрываемое сожаление.
   - Тебе видней, - поспешно согласился Леха.
   Паша присел на стул и закурил. Сделав пару затяжек, он внимательно посмотрел на Леху и сказал:
   - Ладно, проехали. Ты мне лучше скажи, как тебя угораздило повестку взять?
   - А что я мог сделать? - на лице Лехи читалась растерянность. - Спросили Соловьева, а я, значит...
   - Как лопух последний к дверям кинулся, - закончил Паша. - Дурак ты. Будешь теперь два года баланду хлебать да пинков от дембелей получать. Для них дрючить таких как ты - одно удовольствие. Сгниешь в армии, братан. Сломают тебя там.
   Последние слова он произнес сухим равнодушным тоном, словно сообщая что-то очень скучное и неинтересное.
   Лешкин взгляд заметался по кухне: словно искал поддержки у немытых тарелок, серых обоев или дурацких порнографических наклеек, налепленных Пашкой на старенький холодильник; добрался до лица Григорьева и остановился. И Пашкино лицо сказало - туши свет, братан. Леха всхлипнул раз, другой.
   - Наша Маша горько плачет! Уронила в речку мячик! - гнусаво пропел Пашка.
   Отхлебнув пива, он поднялся и похлопал Леху по спине.
   - Ну-ну, братан, успокойся. Решим мы твою проблему! Слушай сюда.
   Леха перестал плакать и удивленно посмотрел на Григорьева. Тот улыбнулся, вновь продемонстрировав дефицит зубов, и продолжил:
   - Значит, сделаем так...
  
   ***
  
   Он бежит уже, казалось, целую вечность.
   Тяжелое, прерывистое дыхание. Ноги слабеют с каждой минутой. Калашников болтается за спиной, больно бьет по лопаткам.
   Заснеженные деревья мелькают перед глазами, кружась в сумасшедшем хороводе.
   Нога цепляется за корень. Леха, нелепо раскинув руки, летит в сугроб. Поднимается. Механически проводит ладонью по замызганному камуфляжу, стряхивая снег. И, обессиленный, приваливается спиной к стволу ели. Воздух громко, со свистом, выходит из легких.
   Чего он ждет...Может, еще есть шанс уйти. Хотя вряд ли. От этих не убежишь. Да и сил у него совсем не осталось.
   Неподалеку голоса. Преследователи были уже близко. Через пару минут для беглеца все закончится.
   Автомат на грудь.
   Снять с предохранителя.
   Передернуть затвор.
   Леха устало закрывает глаза...
  
   ...С Пашкой они дружили с первого класса.
   Дружба... Много позже Леха определил бы их отношения как симбиоз. Взаимовыгодное сотрудничество. Может быть, паразитизм. Но тогда, в школе, он видел в Пашке именно друга.
   Леха делился с товарищем всем. Игрушки, сладости, карманные деньги, прорешенные домашние задания - Паше без труда получал это. Ему достаточно было только попросить. Взамен он давал Лехе советы.
   И Леха их принимал.
   Не важно, какие это были советы. Леха считал Пашку лидером в их паре. Пашка умел выпутываться из неприятностей. То, что у Пашки не меньший талант попадать в эти самые неприятности, Леха не замечал.
   После школы Пашка поступил в институт. Умом он особо никогда не блистал, но деньги, как известно, открывают любые двери. Также как отсутствие оных нередко многие двери с треском закрывает. Леха экзамены сдал неплохо, но на зачислении у родителей потребовали некоторую сумму - в условных единицах. Отец долго возмущался и отказался заплатить "кровопийцам", что, естественно, мало повлияло на решение приемной комиссии. В зачислении на факультет журналистики Алексею Соловьеву было отказано.
   А через некоторое время ему прислали повестку.
   Пашка лишь пожимал плечами, когда Леха грустно рассказывал об этом.
   - Не горюй, братан, все нормально будет. Давай так. Устроим тебе шикарные проводы. Я народ соберу, поляну накрою. Загуляем по полной, - Паша подмигнул. - Все в лучшем виде сделаю.
   Он лукавил. Расходы легли на Леху. Опять.
   Той ночью Пашка дал ему последний, роковой совет.
   - В военкомат завтра не ходи. Перекантуешься пока у меня. Живу один, места много. Искать тебя здесь не будут, - Пашка откупорил свежую бутылку пива. Пробка упала на пол и укатилась за холодильник. - Пересидишь призыв, а дальше - будем думать.
   Леха, поборов душившие его слезы, промямлил:
   - Спасибо, Паш...Спасибо тебе.
   В ответ Григорьев что-то промычал, не отрываясь от бутылки. Допив, он поставил ее на стол, вытер рукой губы и, ухмыльнувшись, сказал:
   - Нет проблем. Для чего же еще нужны друзья.
  
   ...Для чего же еще нужны друзья.
   Между деревьями мелькают фигуры в камуфляжах. Леха с трудом поднимается, перехватив автомат за цевье, и бежит. Опять бесконечный, изнуряющий марафон в сибирском лесу. Он спотыкается, падает и снова бежит. Гулко стучит в ушах. Кровь из носа: тонкой струйкой стекает до подбородка и капает на снег.
   ...В армию Леха попал через месяц после той ночи. Вначале все шло хорошо. Но вскоре у Лехи закончились деньги. Родители, удрученные бегством сына, помочь отказались.
   - Мужчина должен служить, а не прятаться в притонах! - громыхал отец.
   Леха оказался, что называется, на мели.
   Пашке это не понравилось. Он молча выслушал сбивчивое объяснение, а затем долго смотрел на друга, словно изучая. Неожиданно Пашка ударил его в лицо. Потом в живот. В голову. И снова в живот.
   Избив Леху до полусмерти, Григорьев сдал уклониста наряду милиции. Потом были военкомат, последний разговор с родителями, Прощание Славянки, подпрыгивающий на ухабах пазик с "молодняком" и белые ворота КПП.
   Уничтоженный пашкиным предательством, парень стал легкой добычей дембелей. После месяца издевательств не выдержал и убежал с караула, походя прострелив своему сержанту ногу.
  
   ...Он выскакивает из чащи, едва не налетев на двух солдат. Для них это не меньший сюрприз.
   Плохо понимая, что делает, Леха бьет короткой очередью из автомата. Поверх голов. Буквально тут же получает удар в грудь: отлетает на несколько метров и падает в снег. Черно-белая кинохроника солдатской жизни сменяется - щелк, клац! тра-та-та! - теперь его цвета это белое на красном.
   Или красное на белом.
   Много-много белого и холодного.
   И чуть-чуть красного. Совсем чуть-чуть.
   Но холода еще больше.
   ...Последним, что рядовой Алексей Соловьев из пятой мотострелковой роты услышал перед смертью, была перепалка между солдатами:
   - Ну и на хрена, Таратухин, ты его застрелил?! В дисбат хочешь?
   - Да я, товарищ сержант, жить хочу. А этот полудурок на курок давить надумал. Отпишемся...
  
   ***
  
   В комнате было темно.
   Леха никак не мог сообразить, куда же он попал. Тюрьма это что ли? Да нет, не похоже. Решеток не видно. Странно. Может, больница? Ну да, его же ранили там, в лесу. Солдаты...
   Тут Леха вспомнил. Все до мельчайших подробностей.
   Ранили? Это очередью в упор из автомата тебя ранили то? Смешно. И не госпиталь это вовсе. Потому что... черт, я же сижу на стуле.
   Это так поразило его, что инстинктивно парень вскочил и сделал несколько шагов в сторону. Он сильно ударился бедром о какой-то массивный предмет, стоявший в центре комнаты. Боли Леха не почувствовал, но не придал этому значения.
   Он коснулся рукой неизвестного предмета. Гладкая поверхность. Похоже на стол. Может, это кухня? Не разберешь в потемках. Надо бы выключатель поискать.
   Леха пошарил рукой по стене. Брр, ну и стены здесь. Холодные, в трещинах и в паутине...
   - Левее, молодой человек, - послышался скрипучий неприятный голос.
   Леха аж подпрыгнул от неожиданности.
   - Кто здесь? - спросил он, нервно озираясь.
   - Ну будем свет включать или как? - возмутился невидимый собеседник.
   Леха не шевелился. Голос, недовольно бурча, приблизился. Что-то прошелестело рядом с лицом юноши. Загорелся свет - тусклый, однако достаточный для того, чтобы осмотреть комнату.
   Мебели в ней было мало: письменный стол, два стула; здоровенный шкаф с документами практически полностью закрывал одну из стен. На другой стене висел портрет Ленина. Ободранные обои. Потрескавшаяся штукатурка. И маленькое окошко, закрытое ставнями изнутри.
   Все чередой слайдов промелькнуло перед глазами Лехи. В следующее мгновение он уже орал.
   Словно кадр из американского ужастика. Пожелтевшие, ссохшиеся куски плоти, перемежающиеся белыми пятнами костей. Лысый череп, обтянутый тонкой кожей. Черные впадины глазниц. Рот, раскрывшийся в беззвучном крике...
   Существо влепило Лехе затрещину. Он замолчал.
   - Нечего кричать, молодой человек. Вы не у себя дома, - назидательно проскрипел труп и проковылял к письменному столу. - Садитесь.
   Леха, который настолько ошалел от происходящего, что перестал бояться, сел.
   Мертвяк тем временем рылся в бумагах, разложенных на столе. Леха отметил про себя одну любопытную деталь. Покойник был одет в медицинский халат. Белоснежный, отглаженный - казалось, только вчера забрали из прачечной.
   И еще. На халате красовалась бирка с надписью, печатными буквами "ИВАНОВА С. А."
   Чуть ниже приписка от руки "РИКРУТЕР".
   "Описка что ли?", - вскользь подумал Леха и едва не расхохотался от собственных мыслей. .
   Старуха между тем, видимо, нашла нужный ей документ.
   - Алексей Соловьев? - сухо спросила она.
   Леха молча кивнул. Он уже ничему не удивлялся.
   - Очень хорошо, - бабка придирчиво изучала бумажку, бубня про себя. - Из части убег. Надо же. Ну да у нас это не пройдет, нет... Так... Угу... Ага...
   Издав многозначительное "ага!", старуха взяла чистый лист бумаги. Вытащила откуда-то гусиное перо, обмакнула его в стоявшую на столе чернильницу и принялась писать. Лехе это показалось настолько нелепым, что он не удержался от идиотского вопроса:
   - Почему же вы авторучкой не воспользуетесь? - парень не сдержался и нервно захихикал.
   - Мне так привычнее, - серьезно ответила бабка. - Не люблю я эти новомодные штучки.
   Затем в комнате установилась тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием пера.
   - Возьмите, молодой человек, - старуха протянула Лехе исписанный листок. - Как выйдете, прямо по коридору и направо.
   И потеряв к юноше интерес, покойница принялась перекладывать бумаги на столе.
   Леха некоторое время стоял на месте, тупо глядя перед собой. Потом шок прошел. Повернувшись, он увидел дверь. Подошел к ней и толкнул рукой. Послышался пронзительный скрип ржавых петель.
   Дверь отворилась.
   Леха шагнул в темноту.
  
   ***
  
   Едкий черный дым закрывает небо. Лишь из нескольких прорех в огромном дымном облаке струится свет. В воздухе плавает слабый запах гари. Вокруг одни воронки и рытвины. Растительности здесь нет: ни травинки, ни кустика, ни деревца.
   Леха двинулся вперед. Он старался не думать о разговаривающем трупе в белом халате. И бумажку не читая убрал в карман. Леха просто шел, оглядываясь по сторонам, и пытался убедить себя, что все это ему снится. Вот только сон никак не желал обрываться.
   Тут жарко. Леха начал задыхаться. Он расстегнул куртку, бросил ее на землю, стянул через голову армейскую тельняшку. Присел на землю - нужно отдышаться. Его взгляд скользнул по груди, по инерции переместился к "кирзачам", остановился - и резко вернулся обратно. Замер.
   Леха не верил своим глазам. Его грудь была похожа на мишень из стрелкового тира. Пулевые отверстия в разных местах. Две дырки там, где у человека находится сердце; три в районе живота; еще одна сиротливо застыла между пятым и шестым ребром; последняя, седьмая, похоже, стала "Окном в печень".
   Леха медленно - очень медленно - приложил ладонь к груди. Не бьется. Сердце не бьется.
   Страшная догадка, что ползала гусеницей у него в голове, превратилась в бабочку уверенности.
   Мертвец! Он чертов мертвец! Такой же, как и старуха в халате! Просто живой труп с дуршлагом вместо тела!
   Леха задрал голову в небо и закричал. Дико, по-звериному. Потом опустил голову на колени и затих.
   Ладонь легла ему на плечо. Леха оглянулся.
   Позади него стоял человек. Невысокий крепкий мужчина лет сорока: русые волосы выбиваются из-под каски, с любопытством глядят серые пронзительные глаза; одет он в камуфляж - такой же, как у Лехи. Только вот на плечах майорские погоны.
   - Ты что ли орал? - поинтересовался незнакомец.
   Странно. А этот на мертвяка не похож. Хотя можно и проверить.
   Леха схватил майора за руку.
   Пульса не было.
   - Да что за чертовщина здесь творится?!
   Едва заметная улыбка появилась на лице офицера-покойника.
   - Ба, ты никак новенький. Ну-ну. Сопроводиловку давай.
   - Чего? - не понял Леха.
   - Бумаги свои, говорю, давай.
   - А...
   Леха вытащил из кармана бумажку и отдал майору. Тот мельком просмотрел ее и сказал:
   - Нормалек. Ну пошли, боец, вооружить тебя надо. Время поджимает.
   - Вооружить? Боец? Вы что не понимаете?! Я же мертвый! Я труп! Труп! - Леха был на грани истерики. Потом безвольно махнул рукой. - Ну да, я и забыл. Вы ведь тоже мертвы.
   - Да, - в голосе майора слышалось искреннее удивление. - А что не так?
   - Кто вы? - спросил Леха.
   - Иван Сергеевич Коростылев. 131 Майкопская мотострелковая бригада. Погиб при штурме Грозного, - тут майор приподнял каску. На виске чернело пулевое отверстие. - Не хотел в плен к чеченцам попасть... Можешь звать меня Сергеич. Здесь меня все так зовут. Ладно, пошли уже...
  
   ***
  
   Леха сидел в окопе и осматривал свое оружие: АК-47, патроны к нему, пистолет Макарова и несколько гранат. По совету Сергеича он взял еще короткий меч.
   - Пригодится, - убеждал парня майор. - В рукопашной тебя не один раз выручит.
   Сейчас Сергеич развалился на земле неподалеку от Лехи и рассеяно дымил сигаретой.
   Странный мужик. Помнится, в арсенале Леха спросил...
  
   ...- Товарищ майор, вы что-нибудь чувствуете, когда курите?
   - Сергеич я, - пробормотал майор, снимая с двери навесной замок. - Сергеич. Сколько тебе говорить то? А что до курева - ничего не чувствую.
   - Зачем же тогда курите?
   - Любите вы, молодняк, вопросы задавать, - майор распахнул внушительных размеров дверь арсенала. - Привычка, парень, и после смерти не отпускает. Заходи.
   В арсенале Леху больше всего поразило не количество оружия (его бы хватило на целую армию), а невероятное его разнообразие. Чего здесь только не было. Автоматы, пулеметы, пистолеты, гранаты, мины. Немецкие шмайсеры, американские М-16, Калашниковы, винтовки времен Первой Мировой. И рядом со всем этим: мечи, алебарды, арбалеты, копья, луки, кинжалы.
   - Неслабо! - выдохнул Леха. - Откуда такое богатство, Сергеич?
   - Оружие, которое отслужило свое в мире живых, попадает сюда, - майор грустно улыбнулся. - Как и люди.
   Позже, в окопах, Леха оценил справедливость его слов.
   Народ здесь собрался самый разный. Вот о чем-то переговариваются два бывших врага - советский солдат и немец. Несколько американцев сидят чуть поодаль. Афганец слева. Рыцарь в сверкающих доспехах с винтовкой в руках расхаживает рядом с пулеметным дзотом. А вон лучник натягивает тетиву. На земле, у его ног лежит колчан со стрелами.
   Тут Леха заметил солдат в форме российской армии. Совсем еще мальчишки. Такие же, как он. Угрюмо проверяют оружие. На лицах - обреченность вперемешку с обидой.
   Сергеич проследил за его взглядом.
   - Мои ребята, - сказал он. - Тоже из Чечни сюда попали.
   Немного помолчав, майор добавил:
   - Русских то здесь больше всего. Видно, судьба такая...
  
   ...Леха закончил осмотр автомата. Вставил рожок и, поставив на предохранитель, осторожно положил на землю.
   Сергеич все курил.
   Леха насмешливо спросил:
   - Слушай, Сергеич, а ты здоровье бы поберег. Минздрав предупреждает.
   Майор невозмутимо выпустил изо рта облачко дыма.
   - Сергеич! - не унимался Леха. Он вдруг развеселился. - Слушай, а сигареты ты в местном супермаркете покупаешь? Может, и мне чего продадут?
   - Начальство присылает, - вяло ответил майор.
   Неожиданно раздался пронзительный, плаксивый вой сирены.
   Сергеич вскочил на ноги, уронив сигарету в грязь.
   Далеко-далеко, там, где унылая равнина смыкалась с черным дымом горизонта, появилось яркая, разноцветная волна. Звеня оружием, оглушая взгляд радугой мундиров, долбя по воздуху молотом воплей, людское море покатилось к окопам.
  
   ***
  
   Леха расстрелял последний рожок и отбросил бесполезный Калашников в сторону. Он вытащил из-за пояса Макаров и нырнул в окоп. Вовремя. Над головой просвистела стрела.
   О, Господи, да сколько же их там?
   Бой длился уже несколько часов, но мертвецы продолжали атаковать. Кого только Леха не увидел за это время. Французы, немцы, китайцы, монголы, афганцы, чеченцы, арабы, негры, вьетнамцы... У него сложилось впечатление, что против них воюют все армии мира. Вооруженные оружием, созданным в разные периоды истории человеком, чтобы убивать.
   Мертвецы шли, не заботясь о защите, и гибли сотнями. Когда трупа касалась сталь - не важно меч это, пуля или стрела - он ярко вспыхивал и исчезал. Несколько человек потеряли и обороняющиеся. А покойники все шли.
   К окопу подкатился танк со свастикой на башне, яростно рыча и разбрасывая гусеницами в стороны облака пыли.
   - Сергеич! - крикнул Леха.
   Майор, расстреливавший неприятеля из пулемета, повернул голову и тоже заметил танк. Швырнул гранату.
   Танк загорелся. Вспышка. Пропал.
   Кажется, трупы пошли на убыль. Все меньше их появлялось. Вскоре стрельба стихла.
   Бой закончился.
  
   ***
  
   Позади остались две недели ада.
   Хотя небо и было затянуто дымом, день и ночь Лехе удавалось различать. С наступлением сумерек на передовой включали несколько старых прожекторов. Света они давали мало. Ни луны, ни звезд парень так и не увидел.
   Этой ночью с ним случилась истерика. Они с Сергеичем пошли в арсенал - за боеприпасами. Там Леха и попытался разрядить пистолет ТТ себе в голову.
   Майор, однако, продемонстрировал отличную реакцию: вовремя ударил его по руке. Пуля прошла мимо и пробила дырку в крыше арсенала. Майор вырвал у парня пистолет. Потом схватил парня за грудки и хорошенько потряс.
   - Ты что же делаешь, сопляк! - рычал Сергеич. - Ты мужик или тряпка?!
   Леха лишь стонал.
   - Сергеич... Пусти... У меня уже крыша едет от всего этого... Я умереть спокойно хочу...
   Майор отпустил его.
   - Это война, парень, - мягко сказал Сергеич. - На ней всем приходится нелегко. Но кроме нас здесь больше некому сражаться.
   Леха виновато опустил глаза.
   - Я не понимаю, Сергеич. Зачем мне эта война? Почему вы воюете? Кому все это нужно? - он поднял голову. - Я не сражаться должен, товарищ майор. А в могиле лежать. В тишине и покое.
   - Не понимаешь, значит, - Сергеич покачал головой. - Сейчас отнесем патроны, а потом я тебе кое-что покажу. Может, тогда поймешь.
  
   ***
  
   На столе стоял телевизор "Горизонт". Пыльный и старый.
   Леха едва сдерживал смех. Он чувствовал, что находится на грани еще одной истерики.
   - Сергеич, ты мне киносеанс решил устроить, да? - парень откровенно дурачился. - Посмотрим пару фильмов, снимем стресс, а потом пойдем снова убивать. Я прав?
   Майор не отвечал. Сопя, он возился с телевизором.
   Леха хотел сказать какую-нибудь колкость, но тут экран неожиданно засветился.
   Черно-белая картинка - будто кинохроника времен Второй Мировой. На кухне женщина моет посуду. Вот она споласкивает тарелку, вытирает ее и убирает в шкаф. Берет следующую. Моет.
   В кухне появляется мужчина. Берет кружку. Наливает себе чай. Садится за стол, придвигает поближе вазочку с печеньем. Кладет в кружку сахар. Размешивает.
   Крупный план: на экран выплывает лицо мужчины.
   Внешне он не сильно изменился. Те же скулы, широкий лоб, нос, губы. Такое знакомое лицо. Только волосы изрядно поседели. И глаза смотрят равнодушно. Нет в них прежнего блеска.
   - Папка... - шепчет Леха непослушными губами.
   Женщина домыла посуду. Вытирает руки. Достает из шкафа чистую тарелку. Долго вглядывается в нее, словно выискивая тайны мироздания. Пустыми, как у отца, глазами.
   На тарелке нарисованы цветы. И деревья. Леха хорошо помнит ее.
   Это его любимая тарелка.
   Экран погас.
   Сергеич внимательно смотрел на Леху. Медленно, подбирая слова, майор начал рассказывать:
   - Знаешь, парень, люди берут в руки оружие по разным причинам.
   Кто-то хочет заработать. Таких немало. Ради наживы они готовы убивать без раздумий и сожалений. Когда жмут на курок, мысленно уже прикидывают, на что потратят деньги. Новый дом или машина в обмен на дюжину трупов. Все просто.
   Кто-то желает власти над человеческими судьбами. Всю жизнь человек был слабаком, но, взяв в руки автомат, он думает, что обрел силу. Однако настоящая сила всегда внутри. И никакая железка этого не изменит.
   Есть люди, которые убивают просто так. Ради самого убийства. Человеческая жизнь для них ничего не значит.
   Но есть еще одна причина. Люди убивают, чтобы защитить. Защитить близких им людей. Защитить друзей, соседей, случайных знакомых. Лавочку в парке, на которой сидел в детстве. Флаг своей страны, ее гимн и историю. Защитить свой внутренний мир и убеждения, наконец.
   Тут майор замолчал, давая парню время осмыслить услышанное.
   - Люди, погибшие с оружием в руках, попадают сюда, - продолжил Сергеич. - Чтобы воевать дальше. Одни защищают то, что им дорого. Другие стремятся это растоптать.
   - Что... что ты хочешь сказать, Сергеич? - запинаясь, спросил Леха. - Я все равно не понимаю.
   - Если мы позволим им пройти, - ответил майор. - Они будут убивать там.
   Он махнул рукой в сторону телевизора.
   - Откуда ты знаешь? - возразил Леха. - Ты же не можешь быть уверен?
   - Я знаю, - зло прошипел майор. - Конечно, можно внушать себе, что там, наверху, ради шутки решили поиграть в игрушечных солдатиков. Или что отсюда в мир живых попасть невозможно. Это проще. Но я знаю, что сражаюсь не просто так. И те, кто сидит сейчас в окопах, тоже знают.
   Леха молчал.
   - Посмотри, - Сергеич включил телевизор. - Много интересного увидишь.
   На экране появилось огромное здание. Десятки этажей, сотни светящихся окон.
   - В другом мире это назвали бы раем, - объяснил майор. - Я бы сказал по-другому. Убежище. Крысиная нора.
   Картинка сменилась. Теперь экран показывал бассейн. Несколько пожилых мужчин с отвисшими животами купаются. Еще парочка сидит в креслах, закутавшись в полотенца. Они пьют коньяк и курят сигары. Голый толстяк, шлепая босыми ногами по полу, бежит за визжащей девушкой.
   - Все те, кто не желает сражаться и защищает только себя, обитают здесь. Продажные политики. Генералы, для которых жизни солдат - всего лишь пара строчек на бумаге. Чиновники. Эти вообще стараются хапнуть побольше. Так, что в армии не хватает то патронов, то продуктов, то горючего.
   - И что они здесь делают? - спросил Леха.
   - Платят по счетам, - ответил Сергеич. - Они живут так десятки, сотни лет, погрязшие в своих пороках. И ничего не могут изменить. В конце концов, они превращаются в бесформенные, проспиртованные, бездушные куски мяса. Но перед этим к ним приходит осознание, насколько бессмысленную жизнь они прожили.
   Изображение снова изменилось. Теперь Леха увидел парня с бутылкой пива в руке. Он сидел на стуле. Рядом стоял стол, заставленный грязной посудой и пустыми бутылками.
   - Пашка?!
   - Или вот этот, - продолжал рассказывать майор. - Разве такой пойдет в армию? Конечно, нет. Он найдет миллион причин, чтобы не служить. Истинная причина всего одна - других людей он и в грош не ставит. Неужели, Алексей, ты думаешь, что Григорьев стал бы сражаться здесь?
   Впервые майор назвал Леху по имени.
   - Откуда вы его знаете? - спросил парень, указывая на экран.
   - Он уже давно в Убежище, - ответил майор. - Там, в другом мире, только тень, призрак. Телесная оболочка, если хочешь. А души у него давно нет. Многие из этих еще при жизни в Убежище переселяются. Им тут спокойнее.
   Сергеич выключил телевизор.
   - Что ты решил, Алексей, - спросил он.
   - Я остаюсь, - глядя майору прямо в глаза, сказал Леха.
   - Ну что ж. Рад это слышать, - улыбнулся Сергеич. - Тогда пойдем.
   Леха направился к выходу, но внезапно майор схватил его за руку.
   - Еще одно, Алексей. Запомни это хорошенько, - сказал он. - Ты можешь умереть здесь. Тогда ты исчезнешь навсегда. Но если, не страшась смерти, будешь сражаться до конца - получишь шанс.
   - Какой шанс? - не понял Леха.
   - Шанс вернуться с этой войны. Вернуться домой.
  
   ***
  
   - Ну и куда ты меня привел?
   Леха обвел помещение взглядом. Светлый просторный зал, большие окна, рядами составленные столы со скамейками. Длинный стол тянется вдоль одной из стен - на нем куча подносов, большие котлы, россыпь ложек, вилок и пустые кружки.
   - А на что похоже? - спросил Сергеич.
   - На столовую, - предположил Леха.
   - Верно, - кивнул майор. - Нам туда.
   Он показал на один из последних столов.
   Не нравилось парню настроение Сергеича. Больно уж серьезным майор сегодня был. Пока они шли к столу, Леха не удержался от вопроса:
   - Слушай, Сергеич. Я уже почти пять лет служу, а столовой этой ни разу не видел. Почему?
   - Случая подходящего не было.
   - Какого слу...
   Леха замолчал.
   На столе стояла миска с дымящейся кашей. Кажется, гречка с тушенкой. Рядом кружка, наполненная до половины прозрачной жидкостью. И ложка.
   - Помнишь, я тебе про шанс говорил? - нарушил молчание майор.
   - Ну да...Помню.
   - Когда солдата демобилизуют отсюда, - Сергеич указал рукой на стол. - Появляется это.
   Леха, недоумевая, посмотрел на майора.
   - И кого демобилизуют сейчас? - неожиданная догадка промелькнула у него в голове. - Тебя, Сергеич?
   - Нет, - майор улыбнулся. - Тебя, Леша.
   Леха не знал, что ему делать. Плакать или кричать от радости? А может разнести эту столовую к чертовой матери?
   - Но я не хочу уходить! - в нем заговорила злость. - Сергеич! Я не могу уйти! Как ты не понимаешь!
   - Ты должен, - тихо сказал майор. - Другого шанса не будет.
   Сергеич смотрел на парня тепло, по-отцовски.
   - Ты исполнил свой долг. И заслужил награду.
   В глазах майора что-то блеснуло. Хотя... Наверное, ему это померещилось. Мертвые не плачут. Мертвые не чувствуют.
   В любом случае Леха сдался.
   - Тьфу! Ладно, Сергеич, уболтал ты меня, - он порывисто обнял товарища. - Ну и что мне нужно сделать для этой, как ее... демобилизации?
   Майор вдруг захохотал. Он аж стонал от смеха, хлопая себя по коленкам.
   - Ой, молодежь... Не знают... чего... в столовой... делать... Ой, не могу... Ешь... дубина...
   Леха ухмыльнулся и взял со стола ложку.
   - Да, Сергеич, с тобой не соскучишься, - он зачерпнул каши из миски. - Не закурись тут без меня.
   Никогда парень не ел с таким аппетитом. Как же это здорово - заново узнать вкус пищи. "Давиться всухомятку - зло", - подумал он и отхлебнул из кружки.
   Горло обожгло спиртом. Ему стало тепло. Закружилась голова. Леха выпустил из рук кружку и потерял сознание.
  
   ***
  
   Он открыл глаза. И узрел знакомую до боли морду. Которая довольно скалилась.
   - Проснулся, вояка, - в руке Паша, конечно же, держал бутылку пива. - Солдатские очки не снились, а?
   Григорьев мерзко захихикал.
   За окном светлело. Начиналось утро. Они сидели на кухне, в Пашкиной квартире.
   - Что, так за столом и уснул? Я же предлагал тебе на полу постелить. - Паша закурил. - Слушай, сгоняй за пивом. Сушняк совсем замучил. И закуси возьми какой-нибудь. А то даже пожрать нечего. Одна эта вонючая каша.
   Леха остолбенел.
   - Какая каша?
   - Гречневая. С тушенкой. И кто ее приволок только? Как будто другой...
   Леха его не слушал. Он смотрел на стол. На простую алюминиевую миску с остывшей гречкой.
   - Ну что, братан, сидишь? Дуй в магазин. Возьми литра три "Клинского" да жратвы. Эй, ты слушаешь вообще! - Паша помахал сигаретой у лехиного лица.
   Леха перехватил руку Григорьева за запястье.
   - Денег дашь - схожу, - громко и отчетливо произнес он.
   - Что? Да ты охренел, урод! - закричал Паша, освобождая руку. - Ты видно забыл, кто тебе вчера жизнь спас.
   - Ладно. Не надо денег, - сказал Леха, поднимаясь с табурета.
   - Так-то лучше. И сигарет мне еще купи.
   - Мне не нужны твои деньги, - Леха уже надевал куртку в прихожей. - И за пивом я не пойду. Я в военкомат опаздываю.
   Паша поперхнулся сигаретой.
   - Мозги последние пропил что ли, урод?! - заорал он. - Никуда ты не пойдешь! Будешь делать так, как я говорю! Понял?!
   Леха застегнул молнию на куртке и, повернувшись, твердо сказал:
   - Да пошел ты.
   Григорьев задохнулся от ярости. Он хотел броситься на обидчика с кулаками, но, заглянув парню в глаза, опустил руки.
   - Вали отсюда. И больше не приходи, - процедил Паша.
   Леха спокойно открыл дверь и вышел.
   - У, сволочь! - в бешенстве простонал Григорьев.
   Он ударил кулаком по стене и направился на кухню.
   От голода у Паши урчало в животе. Он обвел кухню мутным взглядом. Недовольно заскрипел зубами. Поесть было нечего. Разве только...
   Он съел ложку гречневой каши, невесть откуда появившейся. Скривился от отвращения. Схватил миску и убежал с ней из кухни.
   - Как можно это жрать? - донесся его голос из туалета.
   Павел Григорьев спустил кашу в унитаз.
   А Леха Соловьев на следующий день прибыл в воинскую часть для прохождения службы.
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"