Трофимов Алексей Петрович: другие произведения.

Заметки о критике госкаповцев сталинистами.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Заметки о критике госкаповцев сталинистами.
  
  -1-
  Давненько мне не приходилось уже читать у сталинистов по экономическим вопросам что-либо связное, какое-нибудь развернутое рассуждение; последние года два я сталкивался на их форумах или сайтах лишь с короткими репликами или остротами, которые сродни лошадиным. И вот вчера после помещения мной на форуме тюлькинцев ссылки на одну из опубликованных мной на сайте proza.ru статей автор Ы поместил ссылки на две статьи сталинистов с критикой госкаповских взглядов. Первая - статья Павла Былевского "Был ли социализм в СССР. Заметки по вопросу о так называемом "госкапе" ". Это совершенно несерьезная работа, от которой так и пахнуло всеми теми методами рассуждений, к которым мы у сталинистов привыкли. Читая эту статью, я ощутил то, насколько же слабы сталинисты, когда вместо своих реплик и лошадиных острот они принимаются хотя бы мало-мальски рассуждать, т.е. более-менее последовательно излагать свою точку зрения. Сталинисты кажутся сильными, когда они в ходе полемики ограничиваются короткими репликами, ляпают на ленту сообщений смайлики, обращаются к оппоненту на ты или говорят ему: "Парень!", когда они сыплют свои оскорбления и т.д. Здесь они сильны.
  Разбирать статью Былевского нет особой нужды, ибо это просто некое собрание общих фраз без какого-либо серьезного разбора. Вторая статья - это статья Дмитрия Якушева "О прошлом и будущем социализма. Причины появления "теории" государственного капитализма". Эта работа не только в несколько раз больше первой по объему, но и основательнее ее в выдвигаемых положениях и способах аргументации. Она содержит анализ этапов истории СССР и является, пожалуй, одной из серии тех работ, которые представляют собой то лучшее, до чего вообще поднималась или может подняться сталинистская экономическая мысль.
  Эти статьи я просматривал и раньше, кажется, летом 2006 года. Но именно теперь явилась, на мой взгляд, нужда подвергнуть разбору вторую статью, а вместе с тем, разобрав лучшее, посчитаться со сталинизмом вообще. Если будет опровергнуто это лучшее и наиболее внятное, то тем сымым будет теоретически подорван и весь сталинизм.
  Перейдем к делу.
  
  Якушев пишет:
  " "Теория" госкапитализма в СССР есть попытка наиболее простого объяснения недостатков и противоречий, существовавших в советском обществе. Живучесть этой "теории" в ее простоте. Действительно, на вопрос: "Почему что-то было не так, как должно быть?" - легче всего ответить: "Потому что никакого социализма в СССР не было, а был госкапитализм". Все - баста. Одной фразой снимаются все вопросы. Просто и удобно. Нарисовали простенькую картинку, где государство - совокупный капиталист, которому работники продают свою рабочую силу, и вся работа по анализу и объяснению советского периода сделана. Дальше можно ходить с видом великих теоретиков и высокомерно поглядывать на "дурачков", пытающихся серьезно изучать советское общество."
  ---
  
  Да, действительно, в этих словах есть доля правды. Большинство госкаповцев именно так и поступает. Но все же есть среди них и такие, которые изучают СССР и его историю более серьезно и внимательно, нежели огромное большинство сталинистов. И как раз именно у сталинистов и царит упрощенчество. Например, те или иные реформы в СССР они не выводят из потребностей экономического развития и интересов определенных классов, а выводят из воли руководителей и т.п.
  Кстати, сам я не отношу себя к госкаповцам, ибо в отличие от них не считаю, например, бюрократию классом.
  
  Далее Якушев говорит:
  "Сторонники "теории" госкапитализма представляют социализм неким идеальным обществом, этаким царствием божьим на земле, где текут молочные реки, а колбаса сама заскакивает в рот. А если молочные реки не текут, а колбасы во многих местах нет вообще и за ней приходится путешествовать в столицу, то это социализмом никак быть не может."
  ---
  
  Не знаю, как в отношении ряда госкаповцев, но что касается марксизма, который также считает, что при социализме еще не текут молочные реки и что, другими словами, принцип "каждому по потребности" здесь еще не действует, то он выводит несоответствие сталинского строя социализму не из несоответствия его некоему идеалу, а из того, что здесь рабочие производили прибавочную стоимость для буржуазии, из того, что не было экономического равенства. А относительно путешествий в столицу за колбасой следует заметить, что в этом явлении проявляются ведь диспропорции в развитии экономики. К тому же здесь как раз и обнаруживается тот закон, что дефицита без преизбытка не бывает. Почему же в провинции дефицит колбасы, а в столице ее преизбыток? Разве это соответствует плановому ведению экономики? Не проявляется ли здесь стихия рынка или, по крайней мере, стремление руководства удовлетворить потребности в первую очередь того населения, которое сосредоточилось в политическом и административном центре? Не думают ли сталинисты, что такое положение не соответствует действительному экономическому равенству, т.е. социализму?
  
  Якушев:
  "Под капитализм советское общество подвести тяжело, слишком уж оно отличается от обычных капиталистических стран."
  ---
  
  Якушев преувеличивает отличия, ведь общего гораздо больше. Одними из этих общих признаков являются, например, и те, что здесь производительные силы находятся на том же уровне, а то и ниже, что и в других странах, что здесь существует противоположность между городом и деревней, что здесь господствует разделение труда на умственный и физический, что немалое число представителей умственного труда являются здесь буржуазными специалистами, т.е. получают столь высокое жалование, которое говорит о несоответствии социалистическому принципу вознаграждения по труду, что здесь господствуют товарно-денежные отношения и кредитно-банковская система, что государство представляет здесь собой, как и в других странах, особые отряды вооруженных людей, что здесь есть тюрьмы, в которых содержатся несколько миллионов граждан; и т.д. Безработица здесь тоже существует, только в СССР безработные именовались официальной пропагандой не безработными, а тунеядцами.
  
  Якушев:
  "Здесь же для некоторых любителей государственного капитализма и колбасы заметим, что при капитализме, в том числе и госмонополистическом, платежеспособный спрос на колбасу был бы удовлетворен непременно. "Невидимая рука рынка" доставила бы страждущим владельцам хрустящих бумажек так необходимую им колбасу, где бы они ни находились. Были бы деньги."
  ---
  
  Опять колбаса! Теоретики сталинизма, идя в хвосте у либералов, рисуют дело таким образом, будто присущие капитализму кризисы перепроизводства сопровождаются обязательно изобилием или преизбытком всего и будто поэтому экономический кризис в СССР вырос не из стихии рынка, не из трудностей сбыта перепроизведенной продукции и, следовательно, не из нищеты масс, которые не могут позволить себе купить все, что им нужно для жизни, не из роскоши буржуазии, а из недопроизводства чего-либо при всеобщем и повсеместном экономическом равенстве. На самом деле кризис перепроизводства как раз и выражается в перепроизводстве экономических диспропорций: у одних денег слишком много - у других их нет вовсе; в одном месте нехватка продовольствия - в другом его даже уничтожают; и т.д. В то время, как из провинции одни категории граждан едут в столицу за продовольствием, в других местах и другими категориями продовольствие выбрасывается. Где-то в розничной сети не хватает овощей, а на овощных базах они гниют!
  
  Далее Якушев пишет:
  "Советский Союз двигался по пути укрепления основ социализма и достаточно далеко продвинулся по пути социалистического строительства. Здание так и не достроили, но по тому, что было сделано, можно судить о том, каково оно - общество будущего, какие трудности ждут тех, кто будет его создавать, какие в нем заложены противоречия."
  ---
  
  Теоретик сталинизма упрекал госкаповцев в упрощении, в слишком простом взгляде на вещи, но здесь он являет нам такие способы рассуждения, которые говорят не о диалектике, а об эклектицизме: с одной стороны, социализм оказывается построенным; с другой - СССР еще только двигается по пути укрепления основ социализма. Такова "диалектика" сталиниста! То он говорит уже о построенном социализме, то о переходном обществе.
  
  Якушев:
  "Для переходного общества должно быть характерно подвижное отношение между товарностью и нетоварностью. Объяснить это общество с позиций политической экономии капитализма уже невозможно, но и до социализма, как он в идеале мыслится марксизмом, еще далеко."
  "Можно назвать советское общество переходным, можно - социалистическим. Из-за этого не стоит ломать копья. Но что совершенно не приемлемо, так это приклеивание к СССР ярлыка государственного капитализма."
  ---
  
  Я уже писал, что определение госкаповцами экономического строя СССР как государственного капитализма неверно постольку, поскольку такое определение относится, в соответствии с марксизмом-ленинизмом, лишь к одному из экономических укладов, а не ко всему общественному строю в его совокупности. Лишь в этом смысле, т.е. в смысле определения ВСЕГО экономического строя СССР как государственного капитализма, данное определение его госкаповцами можно считать ярлыком.
  
  Якушев:
  "Согласиться с тем, что в СССР был госкапитализм - это значит согласиться с возможностью капитализма без конкуренции, безработицы, голода, нищеты."
  ---
  
  По мнению сталиниста, всех этих явлений в СССР не было. Мы еще покажем в дальнейшем анализе, что отсутствие конкуренции признается Якушевым лишь в определенный период истории СССР, именно в 1939-65гг. Следовательно, именно в этот период, в соответствии с взглядами сталиниста, в СССР как раз и был социализм. Но как могли быть вызваны к жизни, например, события 1962 года в Новочеркасске, если бы не было вовсе явлений голода и нищеты? Скрытое, невидимое глазам посторонних периодическое голодание было свойственно немалому числу рабочих семей, живших от зарплаты до зарплаты кормильцев, как раз именно в тот период, который в данной статье определяется как торжество социалистических и плановых принципов, а не в период правления Брежнева, который можно определить периодом сравнительного процветания.
  
  Якушев:
  "В работе "Преданная революция" Л. Троцкий писал: "Загадку советского режима пытались перекрыть именем государственного капитализма. Этот термин представляет то удобство, что никто точно не знает, что собственно, он означает". Невольно согласишься с Троцким, слушая сбивчивые, поверхностные и противоречивые рассуждения наших госкаповцев".
  ---
  
  Ну разумеется! Чтобы "опровергнуть" точку зрения, которая куда ближе к марксизму, чем его взгляды, сталинист расцелует и Троцкого! А чтобы посмеяться над несмышлеными госкаповцами, он приводит пример рассуждений Губанова.
  "Любой школьник, - смеется Якушев, - добросовестно прочитавший учебник обществоведения, от души посмеялся бы над "ученым" Губановым и его изобретением - "капитализмом без прибыли, но с прибавочной стоимостью"."
  И он продолжает приводить несообразности такого рода во взглядах Губанова и Шеина дальше.
  
  Прежде чем оставить все эти школьнические упражнения сталиниста и перейти к более важному, к делению им экономической истории СССР на этапы, отметим только два пассажа в рассуждениях Якушева.
  
  Якушев:
  "Если экономика СССР тождественна экономике фашистской Германии, то значит, Советский Союз был крупным империалистическим хищником, значит, он со своей стороны вел также империалистическую захватническую войну, значит, Сталин равняется Гитлеру, значит, советским рабочим надо было не гибнуть в кровавой бойне, развязанной в том числе и "советским империализмом", а желать поражения своему "империализму" и переводить войну в гражданскую, значит, бандеровцы и "лесные братья", которые убивали советских военнослужащих, а иногда постреливали в гитлеровцев - истинные герои войны? Все это логически вытекает из "теории" государственного капитализма."
  ---
  
  Вот как раз и ошибается Дмитрий Якушев! Поддерживать или не поддерживать то или иное правительство в той или иной войне - это есть вопрос тактики, а вопросы тактики решаются анализом соотношения сил классов внутри общества и на международной арене. Поэтому из той или иной экономической теории ничего еще логически не вытекает. И я в недавней статье "О характере войны 1941-45гг." именно об этом как раз и писал. Причем совсем не имея в виду опровергать того или иного сталиниста с его наклеиванием, как в данном случае, ярлыков. Я писал об этом и в начале 90-х годов, и позже. Ленин выводил для пролетариата лозунг поражения своего правительства именно в ДАННОЙ войне, т.е. войне 1914-1917гг., определив ее как захватническую со стороны как Германии, так и России. То есть здесь, как и при решении прочих тактических вопросов, необходим конкретно-исторический анализ, а не одна только экономическая теория. Якушев же пытается опровергнуть куда более верную, чем сталинистская, экономическую теорию при помощи самого натурального навешивания именно политических ярлыков. И надо заметить, что как раз недавнее опубликование мной статьи "О характере войны 1941-45гг." и вызвало особенное озлобление сталинистов на Большом Форуме и на форуме cprf. Им не по душе оказалось сочетание верной экономической теории с осуждением политики каких-нибудь "лесных братьев".
  
  Второй пассаж следующий:
  "Против какого класса направлен удар - этим фактором определяется наличие или отсутствие диктатуры пролетариата, а вовсе не полномочиями стачкомов, профсоюзов, Советов.
  Делать вывод, что диктатуры пролетариата нет, на основании перехода власти от Советов к партии и не смотреть при этом, в чьих интересах партия эту власть употребляла, просто глупо. Как бы там ни было, но КПСС выполняла основные функции диктатуры пролетариата вплоть до конца 80-х годов. К таким функциям прежде всего относятся: запрет на частную собственность и организация планового производства и потребления в масштабах всего общества. Последнее не отрицает того факта, что партия гнила и гнила сильно. Но сам процесс разложения, который начался давно, требовал времени."
  ---
  
  Другими словами, поскольку имелись статьи уголовного кодекса в отношении разного рода спекулянтов и частных предпринимателей, постольку, по мысли сталиниста, государство продолжало выполнять функции диктатуры пролетариата или было таковым. Такова суть этих рассуждений. Словно применять статьи кодекса против спекулянтов, фарцовщиков, валютчиков, контрабандистов, теневых дельцов и т.п. не может и буржуазное государство, если деятельность этих господ противоречит его интересам или интересам развития государственного сектора экономики!
  Замечу, что выражение "Главный спекулянт - государство!" было в СССР народной поговоркой именно в эти годы.
  
  Перейдем к этапам. Якушев делит историю СССР на три этапа:
  " Первый - до 39-го года, второй - с 39-го по 65-й год и третий - с 65-го по 89-й."
  
  Якушев:
  "Первый этап - до 39-го года. Предпринятая после Октябрьской революции кавалерийская атака на капитализм захлебнулась, так как производительные силы в России еще не доросли до социалистических отношений. Организовать плановое нетоварное хозяйство в стране, где основными производителями являлись миллионы крестьянских дворов, оказалось невозможно. В результате в 1921 году пришлось вводить нэп, что явилось, говоря словами Ленина, "восстановлением капитализма в значительной мере".
  В этот период и государственные промышленные предприятия работали на коммерческой основе. В апреле 1923 года был издан декрет ВЦИК и СНК "О государственных промышленных предприятиях, действующих на началах коммерческого расчета (трестах)". В нем было указано, что тресты организованы с целью получения наибольшей прибыли и государственная казна за их долги не отвечает. Предприятия получали широкую хозяйственную автономию: они имели право сами устанавливать цену на свою продукцию и свободно выступать на рынке в качестве самостоятельных меновых хозяйств. Если бы на этом и остановились, тогда действительно о социалистической революции не могло бы быть и речи."
  ---
  
  Следовательно, сама по себе государственная собственность (ведь речь идет о государственных предприятиях) еще не означает, даже по мнению сталиниста, что конкуренция и прочие черты капитализма при этом исключены. Пусть другие сталинисты намотают это себе на ус!
  
  Якушев:
  "Отступление закончилось в 1929 году. Тогда же было объявлено "наступление социализма по всему фронту"."
  "В том же 1929 году было принято постановление ЦК ВКП(б) "О реорганизации управления промышленностью", в соответствии с которым основным показателем работы предприятий устанавливалась разница между заданной и фактической себестоимостью при непременном соблюдении требований, предъявляемых к качеству продукции. В результате этих преобразований прибыль потеряла оценочную и стимулирующую функцию и сохранила только учетную. Такое положение сохранялось до реформы 1965 года."
  "Второй этап - с 1939-го по 1965-й год. В результате "наступления социализма по всему фронту" к 1939 году в советской экономике сложилась принципиально другая ситуация по сравнению с 1921 годом, когда вынуждены были ввести нэп. Прошла коллективизация и индустриализация. Кулак перестал существовать как класс, на смену мелкому крестьянскому хозяйству пришли колхозы, появилась крупная промышленность. Частное производство полностью исчезло. Государственные предприятия, а также колхозы действовали по единому государственному плану. Велась сознательная политика на замену товарно-денежных отношений плановыми. Можно с уверенностью сказать, что где-то на этом этапе практически перестал работать закон стоимости. От товарно-денежных отношений остался лишь их внешний облик (подробнее об этом речь пойдет ниже)."
  "Работа "не на прибыль", "а на расширение промышленности для рабочих в целом" стала реальностью этого времени.
  Именно на этом этапе осуществлялось наиболее последовательное движение к социализму, которое было прервано реформой 65-го года."
  ---
  
  
  Итак, именно период с 1939-го по 1965-й год сталинист и определяет как социализм, как его торжество, как действие плановых начал и т.п. Здесь же, говорит он, перестал действовать и закон стоимости. Следовательно, именно этот период, а не какой-то иной, мы в дальнейшем и должны рассмотреть, чтобы сталинист не обвинил наш анализ в ущербности и в попытках навязать ему те взгляды, которых он не имеет.
  
  Якушев:
  "Третий этап - с 1965-го по 1989-й год. Экономическая реформа 1965-го года дала приоритет стоимостным показателям над натуральными и усилила роль прибыли. Реформа прибавила к учетной функции прибыли еще и оценочную и стимулирующую. В результате у предприятий возник свой собственный интерес, не всегда согласующийся с интересами общества. Сплошь и рядом возникала ситуация, когда с позиций государственного плана надо делать одно, а хозрасчетных интересов предприятий - другое. Экономические рычаги срабатывали против плановых заданий."
  ---
  
  Следовательно, даже и иные продвинутые сталинисты признают здесь, что само по себе огосударствление предприятий еще не гарантирует их от погони за прибылью и, таким образом, не гарантирует экономику от анархии производства, от кризисов. Это пусть некоторые ретивые полемисты тоже намотают себе на ус!
  
  Якушев:
  "После реформы 1965 года закон стоимости начал настойчиво пробивать себе дорогу. Нельзя сказать, что реформа 1965-го года реставрировала капитализм, но движение пошло именно в этом направлении. Оставался еще план, выраженный в натуральных показателях, монополия внешней торговли, отсутствовало свободное ценообразование, но все это уже потихоньку размывалось. Так, в 70-х годах Госкомцен отклонял как необоснованные 30% заявок предприятий на повышение цен на их продукцию. Начинала раскручиваться погоня за прибылью. Окончательно рыночная стихия была освобождена перестройкой.
  В 1989-м году был принят закон "О предприятии", превративший предприятие в обособленного производителя. Затем последовало освобождение цен, приватизация. Появилась частная собственность, а вместе с ней хозяева и наемные работники. Реставрация капитализма завершилась."
  ---
  
  Таково деление сталинистом экономической истории СССР на периоды. Надо, однако, заметить, что не все сталинисты согласятся с таким делением. Например, многие из них считают, что именно с Хрущева начался в СССР возврат к капитализму. Но Хрущев ведь пришел к власти не в середине 60-х, а в середине 50-х. В 1964 году он был смещен со своего поста брежневцами. Следовательно, чтобы угодить всем сталинистам, мы должны ограничить рассмотрение истории СССР с 1939-го по 1955-й или 1956 год, т.е. с XVIII-го по XX-й съезд КПСС, когда хрущевцы впервые заговорили о необходимости преодоления культа личности Сталина. Ведь мы можем припомнить сталинистам и кризис начала 60-х годов, Новочеркасск 1962г., что происходило еще до косыгинской реформы 1965 года. А разве согласуется это с социализмом? Вот, где-то в эти полтора десятилетия (с 39-го по 1955-й год) в СССР, по мнению продвинутых сталинистов, и господствовало плановое начало, не действовал закон стоимости, т.е. господствовал социализм. Если мы докажем, что социализма в СССР не было и в этот период, мы разобьем сталинистскую доктрину вообще.
  
  16 апреля 2008г.
  
  
  
  -2-
  
  Дмитрий Якушев говорит в своей статье, что именно в конце 50-х годов дискуссия среди экономистов о товарном либо нетоварном характере экономики СССР стала особенно острой:
  
  "Экономисты разделились на две группы: "товарников" и "антитоварников". Первые утверждали, что советская экономика носит товарный характер и все беды в ней из-за того, что использованию товарно-денежных отношений не уделяется должного внимания. Они предлагали существенно увеличить роль товарно-денежных отношений. Считалось, что это резко усилит заинтересованность предприятий в результатах своего труда.
  "Антитоварники", наоборот, считали, что увеличение роли товарно-денежных отношений недопустимо, так как приведет к появлению эгоизма отдельных предприятий, что будет подрывать плановую экономику. Некоторые "антитоварники" считали, что советское народное хозяйство уже переросло товарно-денежные отношения, что реально они уже не работают и от них осталась лишь внешняя форма. "Антитоварники" предупреждали, что попытка воскресить товарно-денежные отношения приведет к серьезным перекосам в народном хозяйстве и, в конечном итоге, к реставрации капитализма в СССР.
  Тогда победили "товарники", следствием чего явилась реформа 65-го года. В результате этой реформы мы получили экономику абсурда, которую наблюдали последние 20 лет существования СССР."
  ---
  
  Якушев не ставит вопрос, с чего бы это данная дискуссия приняла столь острый характер? А ответ на него таков: экономика того периода, который Якушев определил как полное господство планового начала, двигалась к кризису. Откуда же это движение к кризису в плановой экономике?!
  В конце 80-х - первой половине 90-х годов приходилось слышать от некоторых профессоров, бывших сторонниками сталинистских взглядов, упреки в адрес руководства страны и либералов, что те стремятся решить все проблемы лишь монетаристскими методами, реформами денежного обращения и т.п. Не вправе ли и мы сделать сталинистам тот упрек, что они возились здесь, т.е. в годы так называемой "хрущевской оттепели", лишь вокруг вопросов государственного регулирования экономики, вокруг вопросов себестоимости и прибыли, вопросов так называемого хозяйственного механизма и пр., т.е. отвлекались от положения рабочего класса, от разделения труда, от необходимости всеобщего политехнического образования и пр.? Как можно действительно покончить с товарным характером производства, оставляя нетронутыми отношения между рабочим классом и буржуазией?! Но сталинисты как раз и не признавали указанного противоречия! Они стремились сгладить противоречия, убрать, говоря фигурально, некоторые острые углы, оставив неприкосновенной основу. Они и не могли действовать иначе. Это барон Мюнхгаузен может схватить себя за вихор и перенести из трясины на другую почву. Почва же сталинистов была вовсе не почвой революции, а почвой реформ в рамках установившегося строя. Вот и теперь они толкуют о том, что система образования в СССР была лучшей в мире. Возможно, что и так. Что же из того? Ведь речь не о том, была она лучшей или нет. Речь о том, что она, как и в других странах, была буржуазной. Ведь системы всеобщего политехнического образования, готовящего всесторонне образованных членов общества и потому подрывающей присущее капитализму разделение труда, в СССР не было.
  
  Якушев:
  "Реформа оказалась половинчатой, недостаточной, чтобы запустить механизмы рынка, но она серьезно подорвала плановую экономику. Рыночную реформу довели до конца уже в годы перестройки. Как и предсказывали "антитоварники", рыночный социализм обернулся "обычным" капитализмом."
  ---
  
  Следует заметить, что и в годы перестройки и после нее находились теоретики или идеологи, которые толковали о половинчатости проводимых реформ. Другими словами, нет такого дурака, которого не превзошел бы еще больший. Всегда находится некая общественная группа, которая недовольна вмешательством государства в экономику. Но современный капитализм и не может обойтись без такого вмешательства, без государственного регулирования экономики. Как в былые годы за треском фраз о плане и статей якобы регламентирующих абсолютно все правовых актов не замечали рынка, не замечали конкуренции, погони за прибылью и т.п., так ныне за треском фраз о господстве рынка порой не замечают диктата со стороны монополий и государства.
  
  Якушев:
  "Известно, что Ленин любил сравнивать социализм с одной большой фабрикой. Был ли СССР такой фабрикой? В 39-м году Сталин заявил о полной ликвидации частной промышленности. К этому же времени колхозы охватили 93,5 процента крестьянских дворов. Все это хозяйство функционировало по единому плану. Колхозам, как и государственным предприятиям, также спускался план и по количеству, и по основной номенклатуре продукции. Большая часть продукции колхозов сдавалась государству. Технику, удобрения и другие необходимые изделия промышленности колхозы получали также согласно централизованному плану. Причем "платежеспособность" колхоза не влияла на поставки необходимой ему продукции промышленности. Уже к концу 30-х годов говорить о "товарообмене между государственным и колхозно-кооперативным секторами производства" в чистом виде не приходится. Колхоз в плановом порядке сдавал продукцию, и в таком же плановом порядке получал технику, удобрения и т. д."
  "К концу 30-х годов в СССР не было никаких частных работ и никаких полностью обособленных производителей. СССР действительно стал единой фабрикой. А если так, то не могло было быть ни рынка, ни товарно-денежных отношений."
  ---
  
  Но тем не менее рынок-то был! Иначе зачем существование денег? Одна только счетная функция? А нет ли здесь еще и господствующего в обществе недоверия к личности и доверия только к вещи, к деньгам?
  Далее у Якушева следует длинная цитата из зам.председателя ЦСУ тех лет И.С.Малышева, отрицающего наличие в СССР рынка, т.е. товарно-денежных отношений и пр. Якушев величает его разглагольствования "свидетельством". Это как у теологов ссылка на библейские тексты является чем-то большим, нежели какое угодно свидетельство жизни, действительности.
  
  Якушев:
  "Не было не только торговли между отдельными предприятиями, но и между государством и колхозами. Колхозы по существу превращались в часть единого народно-хозяйственного комплекса. Государство ничего им не продавало, а распределяло в соответствии с общим планом. Существовали трижды "убыточные" колхозы, но они также получали все необходимые им изделия государственной промышленности. "Убыточность" их была условной и вызывалась, как правило, тем, что колхоз по государственному плану выращивал не самую "выгодную" культуру."
  ---
  
  Если сталинист столь охоч до свидетельств относительно тех же лет, то я приведу здесь ряд цитат из другого экономиста, из публициста-деревенщика Л.Иванова:
  "Как раз тогда в совхозной системе развертывалось движение за отказ от государственной дотации. Дело в том, что установленные заготовительные цены на совхозную продукцию были в большинстве случаев значительно ниже фактической ее себестоимости. Поэтому была введена государственная дотация. Суть ее в следующем: если, скажем, по утвержденному промфинплану себестоимость литра молока получалась в совхозе двадцать копеек, а государственная заготовительная цена лишь пятнадцать, то совхоз за каждый литр сданного государству молока получал дотацию - по пять копеек. Поначалу такой порядок казался разумным. Однако скоро стали проявляться и отрицательные его стороны. Директора, которые поумнее, поопытнее, быстро уловили суть дела. Они стали добиваться, чтобы в промфинплане заложить как можно выше себестоимость производимой продукции, тогда больше денег перепадет по госдотации. Получилось так, что борьба пошла не за то, чтобы снижать себестоимость продукции, а за то, чтобы добиться высокой плановой себестоимости ее.
  И вот по почину богатых совхозов юга страны развертывалось движение за отказ от госдотации, то есть за то, чтобы и при существующих заготовительных ценах не терпеть убытка от производства. Кое-кто умело использовал и существующие заготовительные цены на продукты. Скажем, очень высокими они были за племенной молодняк, за семена многолетних трав. В годы приличных урожаев можно было получать прибыль и от зерна.
  В Челябинской области первым заявил о намерении отказаться от госдотации директор Варненского совхоза Михаил Дмитриевич Богомолов, один из двух директоров с высшим образованием. Ему было чуть за тридцать лет, совхоз достался хотя и большой, но хорошо организованный, на богатых землях вблизи станции Тамерлан. Здесь себестоимость продукции была ниже, чем в других хозяйствах. И по плану на 1935 год совхозу причиталось госдотации что-то около двухсот тысяч рублей. Вот от этих денег и хотел отказаться Богомолов в следующем году.
  Другие директора посмеивались над Богомоловым: молодой, мол, рвется в инициаторы ... На совещании у директора треста Богомолов говорил, что совхоз обойдется без дотации, но доводы его были не очень убедительны. Они строились лишь на резком повышении урожаев и продуктивности животных. Поэтому предложили еще поработать над своими расчетами.
  Мне лично понравилась дерзость молодого директора, хотелось как-то поддержать его, предложить свои услуги в составлении расчетов.
  (Л. Иванов, "Корпус директорский". Очерки. Москва. "Советский писатель". 1979г., стр.47-48.)
  "Составленные расчеты показывали, что отказ от госдотации - дело реальное, но при некоторых условиях. В частности, надо было увеличить производство семян многолетних трав. За них цена была высокая."(там же, стр.50.)
  
  Мы уже помним, как Якушев писал, что в указанный период "прибыль потеряла оценочную и стимулирующую функцию и сохранила только учетную". Но откуда же тогда взялись описываемые Л.Ивановым явления? Если, как пишет в своей статье Якушев, "основным показателем работы предприятий устанавливалась разница между заданной и фактической себестоимостью", то почему нельзя было как-либо менять заданную себестоимость в ту или иную сторону, в сторону повышения для одних хозяйств или предприятий и в сторону понижения ее для других? Почему нельзя было за счет изменения разницы между себестоимостью заданной и фактической получать какую-либо выгоду или большую прибыль? Далее, разве нельзя снижать себестоимость за счет снижения фонда заработной платы? А ведь чем ниже заработная плата, тем выше прибыль предприятия. Другими словами, прибыльность иных предприятий росла помимо прочего и по причине лоббирования их руководителями своих интересов в вышестоящих инстанциях.
  У публициста Л.Иванова мы читаем:
  "В начале 1938 года вновь были созданы тресты совхозов. Практика показала, что тресты пока еще не изжили себя. Наш совхоз стал подчиняться Омскому тресту молочных совхозов. Трест был союзного значения, он объединял отборные совхозы, до этого подчинявшиеся главку. А остальные хозяйства области оставались в ведении областного управления совхозов."( там же, стр.52.)
  
  Образуя такие объединения (причем не имеет особого значения, что решение об их объединении поступает из вышестоящей инстанции), предприятия получали еще больше преимуществ, т.е. привилегий, в сравнении с другими предприятиями.
  
  "В предвоенные годы произошел ряд важных событий в жизни совхозов. Были упразднены политотделы, в 1940 году произошла еще одна реорганизация: все совхозы вошли в состав союзных трестов. В Омской области стало два треста молочных совхозов - Омский и Ишимский. И еще: было разрешено рабочим совхозов иметь определенное количество скота в личной собственности. Им нарезались и приусадебные участки. В дальнейшем это сыграло огромную роль в создании постоянных кадров."( там же, стр.66.)
  
  Как видим, если бы не определенные, вовсе не социалистического характера, меры, направленные к тому, чтобы закрепить рабочих за данным предприятием, они могли бы и разбежаться. Но почему они могли разбежаться? Потому что искали более выгодных условий продажи рабочей силы. Разве это не есть следствие рыночной стихии? Причем же здесь некий "план"? "План" здесь есть лишь регулирование рыночной стихии государством, но не отсутствие самого рынка!
  
  "В те годы внедрялся в практику руководства институт уполномоченных. В совхозы слали своих уполномоченных областные, районные и центральные организации. В большинстве случаев, как мне теперь думается, уполномоченные, хотя и выполняли возложенные на них лично поручения, в целом нанесли много ущерба. Приехал, скажем, уполномоченный на посевную. У него задача: как можно быстрее отсеяться, он заставлял перебрасывать все силы на сев, не считаясь с тем, что в это время надо готовить выпасные лагеря для скота, оборудовать там жилье рабочим, выполнять много других необходимых дел. Но уполномоченный требует снять людей с этих участков только на посевную! И пожалуй, самая большая беда в том, что уполномоченные, будучи, как правило, в делах агротехники людьми необразованными, не считались с мнением агрономов. Если агроном наметил на каком-то поле спровоцировать сорняки, чтобы затем уничтожить их предпосевной обработкой, то уполномоченный требовал одно - засевать все быстрее, никаких провокаций сорняков. Агроном планирует оставить для паровой обработки намеченные по севообороту поля, но уполномоченному хочется блеснуть - перевыполнить план сева, и по его приказу засевались и эти поля, ломались правильные севообороты, что влекло к засорению полей. Думается мне, что именно уполномоченные больше всех виновны в том, что у нас до сих пор далеко не везде освоены правильные севообороты.
  Или приезжает уполномоченный по хлебозаготовкам. Это самая боевая кампания, в этот период особенно много "слетело" директорских голов. Уполномоченный знает свою задачу: быстрее выполнить план заготовок хлеба, как можно больше сдать его сверх плана. Этой задаче он стремился подчинить все, весь транспорт в первую очередь выделялся для вывозки хлеба. Машины везли зерно на элеватор, а в это время комбайны простаивали с наполненными бункерами, потому что не хватало транспорта на вывоз зерна. В конечном счете сдерживалась уборка хлебов, зерно осыпалось, очень часто хлеба уходили под снег, государству наносился колоссальный ущерб.
  Уже в ходе уборки надо думать о будущем урожае, а он в большей степени зависел от качества семян. Их надо было засыпать с самых урожайных участков. Но как засыпать семена в разгар уборки, когда уполномоченные требуют одно: все намолоченное зерно вези на элеватор! Только по этому показателю оценивалась работа всех. И только самым упорным директорам и агрономам удавалось засыпать хорошие семена. В большинстве других хозяйств семенное зерно шло на элеватор, а потом, в весеннюю распутицу, завозилось обратно в совхоз. Такая картина и с зерном для скота - сначала его вывозили из совхоза, а потом везли обратно. Сколько напрасного труда, какие колоссальные издержки...".( там же, стр.67.)
  "Завершив хлебозаготовки, уполномоченные уезжали, оставив директора у разбитого корыта."( там же, стр.68.)
  
  Интересные свидетельства, не правда ли? Они говорят о господстве рынка, а не каких-то там плановых начал. Но рынок этот - не свободный, а регулируемый государством. Сталинисты же ведут речь о якобы полном отсутствии закона стоимости в СССР или, по крайней мере, в указанный период его истории. Они ведут речи о том, будто деньги, прибыль и т.п. имели тогда лишь чисто учетную функцию. Мол, они сохранялись лишь потому, что так, т.е. с этим дополнительным показателем наряду с натуральными, было удобнее планировать производство и управлять экономикой. На деле же мы видим здесь противоречие между интересами государства и администрации предприятий, администрации предприятий и рабочими.
  А вот какие слова руководителя одного из хозяйств (правда, речь идет уже о положении середины 60-х гг. и о других районах земледелия в СССР , но суть дела от этого не меняется) приводил Л.Иванов касательно плана и его отношения к севообороту:
  
  "... мы обычно составляем два плана - один для управления, в точном соответствии с их заданиями, а другой для работы у себя. Так тот план, который делали для себя, и теперь не претерпел серьезных изменений. Вообще-то, при правильных севооборотах, у кого они сохранены, планирование полеводства - дело, строго говоря, простое. Вот когда ломают севообороты, тут и голову поломать приходится: как и что сеять? А ведь сам севооборот - это и есть план на много лет. Коррективы только в показателях урожайности, она должна расти понемногу." (Л. Иванов. "Молдинские были".
  М. Политиздат. 1966г., стр. 80.)
  
  Вот еще оттуда же касательно плана и кое-чего прочего:
  "... у молдинцев под лен отведено 11 процентов пашни, а в "Великом Октябре" - только 6 ... Неужели в отстающем колхозе не понимают, что лен - очень доходная культура? Нет, хорошо понимают. Беда в том, что урожай с этой сравнительно небольшой площади не успевают убрать вовремя." (Л. Иванов. "Молдинские были". стр.62)
  "Калининские руководители советуют колхозам: хотите преодолеть отставание, побольше сейте льна. Золотые слова! Но вот ведь вопрос: что толку, если "Великий Октябрь" удвоит площадь подо льном, когда он и с малыми площадями не управляется?" (там же, стр.63.)
  "Почему молдинцы управляются с уборкой льна, а в "Великом Октябре" нет? Да потому, что с рабочими руками у молдинцев более или менее благополучно. У первого 2603 гектара пашни, у второго 1628, а трудоспособных членов артели соответственно - 500 и 129."(там же, стр.63.)
  "Планируя производство в колхозах, надо принимать во внимание и баланс рабочей силы. Пока же это учитывается в очень малой степени. Современный план предусматривает для любого колхоза одно главное: вся земля должна быть засеяна! На первый взгляд это правильно, иначе и быть не может. Но не бывает ли тут грубых просчетов? Планируем производство зерна, мяса, молока и не берем в расчет, чьими руками все это будет обрабатываться.
  Конечно, пашни надо засевать. Но если бы составлялся баланс рабочей силы на самые напряженные периоды полевых работ, то и набор культур, особенно трудоемких, мог быть иным. Тогда колхозы не несли бы убытков от неубранных в срок посевов. (там же, стр.64.)
  "... за колхозом значилось пахотной земли 1628 гектаров. Но в наличии оказалось 1389. "Потерялось" 239 гектаров. Что же, не было совсем этой пашни?
  - Нет, она была, - возразил землеустроитель. - Но заросла и уже не обрабатывается ...
  А ведь в планах-то с этой земли ждут продукцию.
  - Это еще не самый большой урон, - заметил Смирнов. - В колхозе числится под выгонами четыреста сорок пять гектаров, а фактически ни одного, понимаете, ни одного гектара не используется. Потому что все заросло.
  Вот картина-то... А ведь и эти 445 гектаров входят в наличие сельхозугодий, и с них планируется получение продукции.
  Но может быть, так только в этом колхозе?
  - Что вы! - возразил райзем. - Везде, где проверили, недостает...
  Он называет колхоз "Путь к коммунизму", где "потеряли" 130 гектаров пашни, колхоз "Россия", не досчитавшийся пашни 363 гектара. Это больше 20 процентов от того, что значилось.
  Почему же никто не наказан за запустение земель? Теперь, пожалуй, и виновных не найдешь... Но дело не только в наказании. Надо же и меры принимать, наступать на кустарники, высвобождать земли, плененные ими, и тем самым наращивать богатство колхозов.
  Однако я уже знал, что в распоряжении района всего одна маломощная лугомелиоративная станция. Она не в силах даже приостановить наступление кустарников. Так что вопрос этот на месте не решить. Но почему его не решают те, кто может и обязан?" (там же, стр.65.)
  "...У нас двадцать автомашин, а в прошлом году мы получили наряд всего на шесть баллонов резины ... Одну машину одеть. И другим колхозам досталось не больше. Но ведь машины-то, хотя и с перебоями, но у всех ходят! Значит, резины-то почти хватает. Так почему же она не попадает к нам через государственные склады? Почему мы от государства получили только шесть, а у частников купили двадцать шесть баллонов? [...] Почему никто не следит, не установит контроля, как все это попадает в частные руки? Зато все видят, когда мы купили у частника. А сколько моральных сил тратишь, совершая сделку. Чтобы оформить каждую покупку, собираем правление, оно утверждает. И всякий раз в своем решении пишем: "В виде исключения разрешить" ... А этим исключениям и конца не видать. [...] У нас-то положение особенно сложное, мы ведь не пользуемся услугами "Сельхозтехники", все машины сами у себя ремонтируем." (там же, стр.76.)
  "Иной раз не уловишь: кто же у нас держатель фондов на запасные части, на резину, на некоторые строительные материалы? Надо прямо сказать, если бы мы не купили у частных лиц краску, олифу и еще кое-что, то наш Дом культуры и сейчас бы стоял недостроенным. И больше половины автопарка стояло бы на колодках. И тракторы." (там же, стр.77.)
  "Когда сами для себя ремонтируем, то обходится в два, а иной раз и в три раза дешевле, чем в мастерских "Сельхозтехники". А о качестве и говорить не приходится." (там же, стр.77.)
  
  Правда, здесь речь идет о середине 60-х, но так ли уж они отличаются от любезных сердцу сталиниста 50-х и 40-х?! Или разве в конце 50-х было лучше?
  
  " Все началось в 59-м году, когда главный партийный идеолог товарищ Суслов на встрече с публицистом Альбертом Каном услышал от последнего, что на улицах Москвы его постоянно донимали какие-то люди с предложением продать валюту. Удар пришелся под дых [...] Поэтому уже через несколько дней все руководство МВД получило грандиозную взбучку от Суслова за халатное отношение к работе, и в течение месяца все дела по контрабанде и валютным махинациям были переданы в ведомство КГБ, которому дали карт-бланш на использование всех имеющихся в арсенале приемов и рычагов.
  Специалисты Лубянки взялись за дело с присущим им профессионализмом и рвением, в кратчайшие сроки были выявлены основные "точки охоты" фарцовщиков и схема их работы.
  Самые серьезные прибыли крутились вокруг "плешки" (улица Горького - от Пушкинской площади до гостиниц "Националь" и "Москва"), на которой низший ранг фарцовщиков рыскал в поисках иностранцев, готовых продать валюту, их называли "бегунками" (в основном это были студенты, которые со сделок получали ровно столько, чтобы можно было вечером покутить с подружкой в ресторане). Вырученные за день доллары и "жоржики" (фунты стерлинги) "бегунки" отдавали своим "шефам", а дальше начиналось самое интересное.
  Получив валюту, "шеф" звонил по заранее оговоренному номеру телефона, где, как в фильме, ничего не подозревающая "старушка божий одуванчик" их принимала и записывала место и время встречи. Затем все той же старушке звонила некая, например, Аня и получала полный список назначенных встреч, который она, в свою очередь, передавала человеку, замыкающему эту цепочку, - так называемому "купцу" или "королю". "("Первый миллионер СССР", рассказ о Я. Рокотове).
  
  Разумеется, никакой Я.Рокотов не первый, а один из козлов отпущения. Но рассказ интересен указанием на наличие в конце 50-х годов множества общественных элементов, которые вовсе не поддавались какому-либо планированию. И разве таких неподдающихся планированию элементов не было в конце 40-х - начале 50-х годов?
  
  16 апреля 2008г.
  
  
  
  -3-
  
  Далее Якушев приводит цитату из классиков:
  "В работе "Принципы коммунизма" Ф. Энгельс пишет: "Прежде всего, управление промышленностью и всеми отраслями производства вообще будет изъято из рук отдельных, конкурирующих друг с другом индивидуумов. Вместо этого все отрасли производства будут находиться в ведении всего общества, т. е. будут вестись в общественных интересах, по общественному плану и при участии всех членов общества. Таким образом этот новый общественный строй уничтожит конкуренцию и поставит на ее место ассоциацию."
  В СССР указанные Энгельсом мероприятия были выполнены. Во власти "отдельных индивидуумов" оставались лишь приусадебные участки. Поэтому некоторое подобие товарно-денежных отношений можно было видеть лишь на колхозном рынке. Но этот сектор производства занимал столь незначительное место, что его смело можно выносить за скобки."
  ---
  
  Так пишет Якушев. Выше мы уже видели, что Якушев признает конкуренцию и между государственными предприятиями, если последним предоставлена широкая хозяйственная самостоятельность. В частности, он видит такое положение в экономике СССР после реформы 1965г. Следовательно, указание им здесь как на нечто незначительное и потому нерешающее на колхозный рынок, где вели свою торговлю агенты мелкотоварного уклада, не имеет в сущности отношения к делу, к рассматриваемому вопросу. Суть дела в том, имели ли широкие народные массы и в особенности рабочие контроль за деятельностью администрации предприятий? Более того, участвовали ли эти массы действительно в управлении производством и государством? Если этого не было, то производство находилось фактически не в ведении всего общества, о чем говорит Энгельс, а в ведении конкурирующих между собой индивидуумов или в ведении конкурирующих между собой корпораций, т.е. групп лиц со своими обособленными, отличными от интересов общества интересами. И именно как раз такое положение и господствовало в СССР, ибо не только рабочего, но и народного контроля и тем более участия всех в управлении в СССР фактически не было. Об этом говорит, в частности, и отсутствие в СССР широкой публикации достоверных и освещающих со всех сторон хозяйственную жизнь статистических данных. Как можно контролировать и управлять, не имея таких данных?!
  Далее у Якушева идет серия заклинаний, т.е. утверждений касательно того, чего фактически не было. Эти заклинания заканчиваются следующим пассажем:
  
  " Государство, даже если бы захотело, не могло ничего продать внутри страны, так как продавать здесь было некому. Все принадлежало государству, все граждане являлись работниками государства (Поэтому слово "государство" в данном случае вполне можно заменить словом "общество")."
  ---
  
  Назвать работником государства можно и неграмотную уборщицу - ведь она работает! А где она работает? Ведь не на Луне же она работает! Вот только вопрос: участвуют ли такие работники в управлении и имеют ли они хотя бы право на ношение оружия? Нет, не имеют. Следовательно, рабочие были в описываемый Якушевым период просто наемными рабочими и только, а не работниками государства.
  Вот место у Якушева, свидетельствующее о делаемых им в отношении экономики СССР натяжках и подтасовках фактов:
  
  "Конечно то, что все средства производства находятся в собственности государства, само по себе еще не устраняет товарно-денежных отношений. Но в таком обществе государственные предприятия должны оставаться самостоятельными экономическими субъектами, работающими на извлечение прибыли. А значит, обязательно должна существовать безработица, так как государству нет смысла поддерживать убыточные предприятия. Примером такой экономики может служить бывшая Югославия. В изданной в 1960 году книге "Очерки по вопросам баланса народного хозяйства" один из руководителей ЦСУ СССР В. А. Соболь писал: "Если мы признаем наше хозяйство товарным, то мы должны следовать примеру Югославии, где между государственными предприятиями установлены отношения конкуренции и цены устанавливаются на рынке. Плановое начало там носит номинальный характер. Иначе и быть не может, потому что если бы возможно было планировать товарное хозяйство, то стало бы возможным плановое капиталистическое хозяйство" (В. А. Соболь Очерки... 1960).
  В СССР же был совершенно другой случай "огосударствления". У нас была одна громадная фабрика, которая уже не могла работать по-капиталистически, т. е. на извлечение прибыли."
  ---
  
  Мы уже видели, что так называемая ориентация на снижение себестоимости есть, как выразился бы, вероятно, Маркс, превращенная форма ориентации на увеличение прибыли. Любой капиталист стремится снизить себестоимость, чтобы увеличить прибыль. Они взаимосвязаны: чем ниже себестоимость, тем выше прибыль. Сталинист по сути дела высасывает здесь различия из пальца. Снижать себестоимость можно в том числе и за счет снижения фонда заработной платы. Чем меньше переменный капитал, тем больше прибавочная стоимость, тем больше степень эксплуатации рабочих.
  Чтобы подкрепить свои взгляды, Якушев приводит цитаты из ряда экономистов, в том числе Т.Клиффа и Дж.Гэлбрейта. Суть содержащихся там положений сводится к тому, что в СССР предприятиям "нет необходимости быть рентабельными экономически, достаточно быть социально оправданными", что различие между разделением труда внутри предприятия и разделением труда между предприятиями есть различие только в степени, что в качестве планирующего органа в СССР выступает не фирма, а государство.
  Приведя цитату из Клиффа ("В обществе частных производителей, связанных друг с другом через обмен, средством, регулирующим разделение труда внутри общества в целом, является денежное выражение меновой стоимости - цена. В России существует прямая связь между предприятиями через государство, которое контролирует производство почти на каждом из них, а потому цена утрачивает свое исключительное значение как выразитель общественного характера труда или регулятор производства"), Якушев заявляет:
  
  "Правильно пишет господин-товарищ Клифф. Одно непонятно - при чем здесь государственный капитализм?"
  ---
  
  Я уже указывал на то, что сталинисты умело используют противоречия, несогласованность, непоследовательность во взглядах госкаповцев. Взгляд Т.Клиффа на экономику СССР недостаточно глубок, он не видит всех противоречий в ней. Так же и Якушев - указывает на выбивание предприятиями фондов и лимитов, а не хочет видеть того, чего это выбивание стоило. Довольно часто оно достигалось через посредство взяток или через предоставление ведающему делом чиновнику каких-либо преимуществ, которых вовсе не имел тот чиновник, который фондами и лимитами не ведал. Взятка здесь есть цена за допущенное чиновником какое-либо послабление предприятию в предоставлении лимитов и фондов. В буржуазном обществе товаром может стать все, т.е. и то, что не имеет стоимости. И если бы между предприятиями действительно не было конкуренции, Якушев не употребил бы здесь даже самого слова "выбивание", которое как раз и свидетельствует о наличии конкуренции между предприятиями, с одной стороны, между предприятием и государством (либо обществом) - с другой .
  
  Якушев вопрошает:
  "Если в экономике все определяется государством, если все граждане являются работниками государства, то где тогда место для товарно-денежных отношений, необходимым условием для которых является наличие обособленных, независимых производителей?"
  ---
  И тем не менее рыночные отношения существуют! Якушев исходит из общих фраз, а не из действительности, он исходит из тезиса "все определяется государством, обществом" и затем делает заключение: следовательно, товарно-денежных отношений нет, есть только их форма, т.е. это совсем не те товарно-денежные отношения, какие господствуют в буржуазном обществе. Такого рода рассуждения есть яркий пример классических софизмов так называемых "нетоварников", т.е. сталинистов. На самом же деле ход действительно научной мысли другой: товарно-денежные отношения существуют, следовательно, не все в той экономике, где господствующее положение приобрели государственные предприятия, определяется обществом. То есть фактически общество не имеет контроля над производством. Так оно и было в СССР, чему масса свидетельств.
  Наличие и функционирование убыточных предприятий наряду с прибыльными объясняется просто необходимостью согласовать общие, локальные и т.д. оптимумы, ведь класс буржуазии господствует сообща; буржуазия должна ради сохранения своего господства соблюдать свои общие интересы, интересы класса в целом, поэтому она может оказывать давление на того или иного отдельного капиталиста или на какой-либо их союз либо делать послабления тому или иному союзу, корпорации, предприятию, администрации последнего и т.д.
  Далее, внутри предприятия переход продукта или изделия на тех или иных стадиях его готовности из одного цеха в другой не сопровождается принятием этим изделием товарной формы. Финансовый отдел и отдел сбыта есть органы всего предприятия, а не цеха; в цеху может быть разве ОТИЗ (отдел труда и зарплаты), который следит за расценками, выполненными работами, начислением заработной платы рабочим и т.д. Кстати, даже и в этом уже обнаруживается конкуренция - конкуренция между рабочими, между рабочим и администрацией. Наличествует конкуренция и между цехами. А тем более она господствует между предприятиями, которые, выпуская принимающий товарную форму продукт, неизбежно будут так или иначе, т.е., к примеру, через лоббирование своих интересов в государственных органах, бороться за снижение цен продуктов, произведенных другими предприятиями, и за повышение цен на продукты собственные. И то, что Якушев говорит о деньгах, ценах и пр. как о якобы носящих чисто учетные функции, есть самые натуральные натяжки и подтасовки фактов.
  
  Якушев пишет:
  "В рыночной экономике цены формируются стихийно, в результате конкуренции. Никакая монополия не в состоянии полностью устранить конкуренцию и анархию производства. [...] В СССР же не было ни конкуренции, ни анархии - этих неизбежных спутниц товарного производства. Все цены устанавливались плановыми органами. "Цены, основывающиеся на товарных отношениях, устанавливаются в стихийной рыночной борьбе частных предприятий, и этих цен не может устанавливать отдел цен Госплана. Это - азбука марксизма. Отдел цен Госплана устанавливает не товарные, а презренные "счетные цены", как и полагается, на основании какого-то счета, а не на основании справочников товарной биржи, выражающих стихийную игру товарно-рыночных отношений" (В.А. Соболь Очерки. с. 49)."
  ---
  
  Якушев сравнивает на деле свободный рынок с рынком, регулируемым государством, и делает вид, что в последнем случае имеет место социализм. И затем, цены устанавливались чаще всего государством из соображений дать стимул одной отрасли, не слишком обидеть другую, из соображения такого развития отраслей, которое позволило бы извлечь больше прибыли, увеличить прибыль госбанка и больше пополнить бюджет. В этом отношении сталинский период мало чем отличался от хрущевского или косыгинского. Ведь правящий класс существовал за счет прибыли, источником его доходов была прибавочная стоимость. Или в СССР все уже были рабочими?! Нет, как раз наоборот - численность представителей непроизводящих классов неуклонно росла.
  Гони природу в дверь - она влетит в окно! Выражением стихии общественных, в том числе и рыночных, отношений, был, например, и неуклонный рост богатства имущих классов при незначительном росте доходов рабочих, а порой - и при замораживании заработной платы.
  Один из участников форума тюлькинцев, недовольный сделанным мной анализом в первой части данных заметок, заявил: "Самое главное идет ли страна к коммунизму, может ли дойти. Если может дойти и идет по этому пути, криво ли , косо, с ошибками или без - это социализм!"
  Во-первых для характеристики социализма есть точно установленные классиками принципы, один из которых гласит: "От каждого по способности, каждому по труду". Этот принцип в СССР не соблюдался. Далеко не всегда способные люди могли реализовать здесь данные свои природные возможности, а тем более не соблюдалась вторая часть указанного принципа. Но даже если принять за верное то, что социализмом можно считать то общество, которое движется к коммунизму, то и этого в СССР не было. Год от года, десятилетие за десятилетием, имущественный разрыв между верхами общества и его низами увеличивался. В этом, между прочим, как раз и проявляется закон капиталистического накопления. Если в определенные периоды истории положение народа значительно улучшалось, то это было следствием не обычного течения дел, а следствием того, что периоды войн или катаклизмов сменялись периодами мира или спокойствия. Относительное благополучие наступало вслед за экономическим оживлением или процветанием после ввергавшего рабочих в нищету периода кризиса, как, например, после кризиса начала 60-х гг. Критерием же того, отсутствует ли в таком обществе закон капиталистического накопления, должно быть сравнение результатов при обычном течении дел. И если даже положение рабочего класса, тем не менее, улучшалось постепенно и на протяжении ряда лет или даже десятилетий сравнительного спокойствия, если росло, как говорят, благосостояние трудящихся, то здесь мы обнаруживаем все же относительное обнищание рабочего класса, выражающееся в том, что куда более быстрыми темпами росло здесь богатство буржуазии. При Сталине и Хрущеве господствовали миллионеры; при Брежневе и затем Горбачеве - уже мультимиллионеры и даже миллиардеры. Я уж не говорю о времени правления Ельцина. В самом начале правления Путина долларовых миллиардеров в России были единицы; теперь, как сообщают, их уже около ста. Естественно, что за всеми этими господами подтягивается и сравнительно менее обеспеченная средствами масса, которых тысячи, но которые тоже входят в число финансовой олигархии. А следом ползут уже десятки и сотни тысяч средних и миллионы мелких буржуа. В то же время пролетариат охватывает не только относительное, но абсолютное обнищание. На основании неверного оперирования категориями качества и количества, на основании неумения выделить экономические типы можно при дальнейшем ходе такого накопления и имущественного расслоения объявить, что и в начале 90-х годов, т.е. при Ельцине, в России был социализм!! Ведь тенденции усиливающегося имущественного расслоения господствовали и при Сталине! Поэтому в указанном смысле страна не двигалась к коммунизму. Она двигалась к нему лишь в том смысле, что многократно возрос уровень производительных сил. Но и в этом отношении Россия не отличается от других капиталистических стран, ибо все они переживали подобную эпоху индустриализации и потому тоже двигались, в указанном смысле, к коммунизму. В чем же тогда различие?! Почему следует в угоду каким-то идеологическим пристрастиям того или иного из членов общества, которому нравится другой, а не этот, политический или государственный деятель, делать отступления от точно установленных научных понятий и методов! Зачем толковать о том, чего не было? В частности, толковать о некоем господстве плана вместо якобы отсутствующего рынка.
  И очень хорошо, что Якушев решил ниже заговорить о трудовых ресурсах:
  
  "В обществе с рыночной экономикой распределение общественного труда происходит стихийно, в соответствии с законом стоимости. Ресурсы перетекают туда, где в данный момент цена выше стоимости, оттуда, где цена ниже стоимости. В СССР ничего подобного не было. Десятилетиями прекрасно существовали так называемые "планово-убыточные" предприятия и даже целые отрасли."
  ---
  
  Во-первых, как это указывалось сталинистам уже неоднократно, они, говоря об экономике СССР, постоянно забывают об отличии свободного рынка, существующего при домонополистическом капитализме, от рынка, регулируемого государством, т.е. существующего при капитализме государственно-монополистическом. В последнем случае цены, действительно, могут довольно сильно отклоняться от стоимости. Исходя из потребностей развития тех или иных отраслей, государство может установить заведомо завышенные цены на продукцию одной отрасли и заведомо заниженные цены на продукцию другой. А чтобы рабочие из ставшей вследствие такого регулирования убыточной отрасли не разбежались, оно может сохранить здесь тот же уровень зарплаты, что и в прибыльных отраслях. И именно то, что рабочие при таком положении дел не разбегаются, как раз и говорит о том, что закон стоимости сохраняет свое действие. Якушев говорит: " Ресурсы перетекают туда, где в данный момент цена выше стоимости, оттуда, где цена ниже стоимости." Он говорит здесь о тех предприятиях, которые функционируют в условиях свободного рынка, причем говорит о ценах на их продукцию, а не о ценах на товар рабочая сила. Вот если бы он, говоря уже об СССР, указал такой случай, когда рабочие бежали бы из предприятия, где зарплата высока, туда, где зарплата низка, тогда бы он действительно доказал, что закон стоимости в СССР перестал действовать.
  И именно массовое бегство рабочих, например, из села в город, происходившее всего более в тот период истории СССР, который Якушев определил как полное господство планового начала, т.е. с середины 30-х по середину 60-х, как раз и говорит о действии здесь рыночной стихии.
  
  Якушев приводит цитату из : "В. А. Соболя: "В товарном хозяйстве цены под влиянием большого спроса и недостаточного предложения превышают стоимость товаров, а в случае превышения предложения над спросом цены падают ниже стоимости. Если это так, то как объяснить, что у нас в течение десятилетий спрос государственных предприятий и организаций на строительные материалы (кирпич, цемент, известь, и т. д.) был больше предложения, а цены этих продуктов в то же время были убыточными".
  ---
  
  Это объясняется стремлением государства дать стимул строительным организациям больше и быстрее строить. Снижение цен на производимые кирпичными и цементными заводами строительные материалы ведет к снижению себестоимости возводимых строительными фирмами зданий и сооружений и, следовательно, к росту их прибылей.
  
  Якушев:
  "В СССР распределение общественного труда осуществлялось путем непосредственных распоряжений, исходя из потребностей общества, а не путем отклонения цен от стоимости, как это происходит в любом капиталистическом обществе."
  ---
  
  Как ни пытались председатели колхозов и сельсоветы сдержать административными мерами отток рабочих ресурсов из села в город, а этот отток продолжался неуклонно, пока перед селом не встала та острейшая проблема малолюдья, о которой не уставали писать публицисты-деревенщики. Именно из малолюдья на селе и выросло запустение земель, выпадение их из севооборотов, продовольственная проблема и пр. Эти проблемы усиливались, кстати, и ножницами цен, т.е. неэквивалентным обменом между селом и городом, между промышленностью и колхозами. То есть закон стоимости и здесь сохранял свое действие. Отклонение всех цен от стоимостей вследствие регулирующего вмешательства государства не означает того, что и здесь, т.е. при государственно-монополистическом капитализме, как и при свободном рынке, сумма всех цен не равна сумме всех стоимостей. Одни цены монопольно высоки, зато другие - монопольно низки.
  
  Якушев:
  "Видимость товарности советской экономике придавали существовавшая система денежных расчетов между предприятиями и связанная с этим система стоимостных показателей".
  ---
  
  Это все убогие сталинистские сказки! Вот как раз вызванное распоряжением государственного органа отклонение цены от стоимости есть видимость того, будто закон стоимости здесь не действует; а того, что члены общества якобы не были заинтересованы, говоря фигурально, в звонкой монете, нет даже и видимости! Причем же здесь чисто счетная функция денег?! Если она была чисто счетной, зачем тогда нужны были все эти огромные траты общества на ведение денежного хозяйства и поддержание денежно-кредитной системы?! Почему тогда не отменили эти деньги?!
  ("Деньги, товарищи, пока еще никто не отменял!" - "Свободу Юрию Деточкину!")
  Или разве общество не в силах осознать своей выгоды в том, чтобы отказаться от пустых бумажек и ведения огромной массы связанных с этими бумажками трат и расчетов?! Или разве эти бумажки не перемещались и не изготовлялись таким образом, чтобы обеспечить их от хищения и подделок?! Эти бумажки были знаками стоимости, а стоимость есть буржуазное производственное отношение, отношение между экономически обособленными товаропроизводителями, между товаровладельцами.
  
  Якушев приводит далее цитату из писаний А. Еремина ( "доктор экономических наук, в советское время ведущий научный сотрудник Института экономики АН СССР", - указывает Якушев): "Мы имели лишь имитацию товарного обмена между государственными предприятиями. Имитация затушевывала реальный экономический процесс и, кстати говоря, создавала ложные ориентиры в умах руководителей, побуждая их к искусственному завышению затрат с целью вынудить органы ценообразования установить более высокую цену на их продукцию. Но фактически рубли в отношениях между предприятиями играли роль не денег, а учетных единиц ("счетные деньги"), опосредовавших обмен деятельностями и учет затрат".
  ----
  
  Как можно вот так заявлять явную ахинею и тут же опровергать ее собственными примерами! Если бы рубли играли только роль учетных единиц, а не были деньгами, то разве стали бы руководители что-то искусственно завышать?! Если доктор наук и академик, значит мы должны ниц пасть пред "ученейшей" мыслью сталиниста!
  Разумеется, в определенной мере мы вправе заявить, что вообще всякие бумажные деньги, будь то рубли, доллары или фунты стерлингов, играют роль учетных единиц. Ведь бумажные деньги, в том числе и бумажные деньги в странах Запада, есть не деньги в собственном смысле слова, а - лишь знаки денег, т.е. золота. Деньги - это золото. Бумажные деньги обладают лишь принудительным курсом, т.е. без поддержки государства и обеспечения их золотом и товарными массами они есть пустые бумажки. Но именно таково положение во всех современных капиталистических странах. Чем же в этом отношении отличается от них СССР? Ровно ничем.
  То, что деньги не всегда обеспечиваются теми товарными массами, которые необходимы тому или иному индивиду либо администрации предприятия, что в этом обеспечении государством устанавливаются некоторые пределы (лимиты, фонды и т.п.), не означает того, что закон стоимости здесь перестал действовать, а означает наличие иного, нежели при простом товарном производстве и при домонополистическом капитализме, правового режима, режима, присущего капитализму государственно-монополистическому. Точно так же и в странах Запада обеспечению денег товарными массами ставятся пределы. В одних буржуазных странах (или в разные этапы развития капитализма в одной и той же стране) этот режим свободнее, в других - жестче. Но неправомерно делать на основании таких, в основе своей несущественных, отличий, будто в СССР была плановая экономика, а не рынок. Верный взгляд на вещи будет тот, что рынок этот регулировался государством, а не отсутствовал вовсе.
  Далее у Якушева следует серия пространных повторений того, что уже говорилось им выше, т.е. вариации на все ту же тему.
  
  17 апреля 2008г.
  
  
  
  -4-
  Продолжим заметки о статье Якушева.
  О том, как составлялись в СССР планы, Якушев пишет:
  "Сначала план составлялся в натуральных показателях. Затем так называемый "сводный" отдел Госплана пересчитывал это все на "деньги". Рассчитывалось, сколько каждое предприятие должно иметь "средств", чтобы произвести необходимые "закупки", предусмотренные планом в натуральных показателях."
  --------
  
  Следует заметить, что учет того, сколько следует выпустить готовой продукции, а также учет необходимых для производства этой продукции сырья, оборудования и вспомогательных материалов, выраженных в натуральных, а не стоимостных показателях (в штуках, тоннах, килограммах, литрах, метрах и т.д., а не в рублях), т.е. учет потребительных стоимостей, а не стоимостей меновых, есть необходимое условие ведения всякого предприятия вообще, независимо от того, преследуется ли здесь цель извлечения прибыли или нет. На монополистической стадии развития капитализма такой учет сделался необходим внутри корпораций, трестов, т.е. внутри монополий, а при капитализме государственно-монополистическом, особенно при необходимости выполнения широкомасштабных проектов (вроде полета в космос, организации обороны и связанных с последней организационных решений в сфере экономики), стал необходим и учет в натуральных показателях всей производимой в стране продукции. Якушев сравнивает рынок, регулируемый государством, со свободным рынком, какой был при домонополистическом капитализме, и, спекулируя на различиях между ними, выдает первый за социализм, за господство планового начала.
  Вот почему ведение счетов в стоимостных показателях и фактическое господство товарно-денежных отношений, которым Якушев отводит лишь счетную функцию, представляется ему всего лишь неким просчетом руководства СССР, ошибкой, либо же следствием засилия хрущевских или брежневских ревизионистов. И не более.
  Он пишет:
  "Практически, сначала планом организовывалось движение продуктов, а затем параллельно организовывалось движение неких "счетных денег", которые якобы должны были помогать что-то там учитывать, а на самом деле все путали. Производилась подгонка "платежеспособного спроса" предприятий под план, выраженный в натуральных показателях. Из советского народного хозяйства можно было совершенно спокойно "вытащить" "счетные деньги", т. е. деньги, при помощи которых предприятия рассчитывались друг с другом, оно бы только эффективнее заработало, так как не отвлекалось бы на ложные ориентиры."
  И еще:
  "Попытка применять для учета и контроля обобществленной экономики стоимостные показатели только путала общество и затрудняла планирование."
  ------
  
  Если деньги так мешали плановому ведению экономики, что же от них не отказались? Достаточно поставить этот вопрос, чтобы опрокинуть теорию о господстве в СССР планового начала. Ведь подлинный план учитывает влияние всех факторов, т.е. не только достигнутый уровень производительных сил и т.п., но и производственные отношения, другими словами, решает вопрос, не стали ли последние тормозом развития производительных сил. Достаточно только поставить эти вопросы, чтобы увидеть, что препятствием на пути дальнейшего развития экономики стали интересы определенного класса - того класса, в руках у которого сконцентрировались крупные денежные суммы, крупные капиталы. Но сталинист не может признать наличие и тем более господство этого класса, т.е. буржуазии, в СССР, ведь вместе с таким признанием рушится вся идеологическая конструкция сталинизма.
  
  Якушев:
  "Неудивительно, что и бюджет на текущий год докладывал председатель Госплана. Главным экономическим документом в СССР был не бюджет, а план. Не план строился из бюджета, а бюджет строился исходя из плана."
  ----
  
  Что бы здесь ни признать главным документом, следует указать, что отклонение показателей реального положения дел от запланированного было в плане еще больше, нежели касательно соблюдения бюджетных статей. Планы менялись и, так сказать, "корректировались" постоянно. Причем руководители предприятий и ведомств стремились через свои лобби в государственных структурах изменить установленный для них или для их конкурентов план в ту или иную сторону - в зависимости от обстоятельств, от условий регулируемого государством рынка и пр.
  
  Якушев:
  "Вообще, природа советского бюджета имела мало общего с бюджетом буржуазного государства. Считалось, что бюджет отображает произведенный продукт. Так, затраты на медицину, оборону, образование не зависели от того, соберет ли государство налоги, получит ли кредит и т. д. Сколько получит медицина бинтов, лекарств, оборудования, зависело лишь от существующих производственных мощностей и рассчитывалось в натуральных показателях. Затем запланированную для медицины продукцию пересчитывали в "деньгах". Внешне получалось очень похоже на механизм, существующий в любом буржуазном государстве, но содержание было уже совсем иным. Подобным образом обстояло дело и с так называемыми капитальными вложениями. Это был такой же пересчет на "деньги" выделенных по плану натуральных ресурсов.
  ---------
  
  Якушев, что ли, хочет сказать, что системы обороны, образования и здравоохранения не являлись в СССР непроизводственной сферой? Что эти системы сами производили для себя все необходимые вещи, здания, оборудование и пр.? И как можно допустить такую глупость, будто эти системы не зависели от налогов и тем более от кредита, когда сама экономика и ход дел в ней зависели, помимо прочего, и от того кредита, который получит государство хотя бы уже от населения! И разве вклады в банк и государственные внутренние займы у населения не были материальным выражением указанного кредита?! Если получение предприятием каких-либо средств лимитировано некими "плановыми" заданиями, а не отдано полностью под власть свободного рынка, то это еще не говорит о том, что рынка нет вовсе.
  
  Якушев:
  "Чем больше общество берет в свои руки производство, чем больше это производство работает по единому плану, тем меньше остается места для товарно-денежных отношений. Постепенно для них совсем не остается места, а вместе с ними - и для производства ради прибыли. Но от товарно-денежных отношений еще остается внешняя форма. И избавиться от этой формы не так легко, так как люди веками привыкли измерять все деньгами."
  ---------
  
  Ну, это и вовсе слабый довод. Именно у тех слоев населения, где привычки или обычаи держатся дольше, - т.е. среди, так сказать, необразованных, доля которых среди простого народа больше, нежели среди верхов общества, - как раз и не было заинтересованности подсчитывать все в деньгах. То, в чем Якушев усматривает лишь внешнюю форму, было на самом деле жизненным нервом буржуазии, вернее, аортой, по которой к ней текла производимая рабочим классом прибавочная стоимость. Как же она могла отказаться от этого нерва или этой аорты?!
  
  
  Якушев:
  "Так существовали ли в СССР товарно-денежные отношения? Сказать, что их не было совсем, что они никак себя не проявляли, было бы, конечно, неправильно. Безусловно, при желании, можно найти примеры, когда отдельное предприятие в отдельных случаях выступало как меновое хозяйство. Подобные рецидивы товарности есть неотъемлемая черта переходного периода. Но это скорее было исключением, чем правилом. Народное хозяйство СССР в целом было нетоварным. Не закон стоимости, а закон планомерного развития являлся определяющим в советском обществе. Не погоня за прибылью, а удовлетворение потребностей общества ставилось во главу угла."
  ---------
  
  Здесь уже и вовсе у Якушева одни заклинания. Действительная жизнь была совсем иной. Якушев, как от печки, пляшет от Конституции, затем переходит к принятым в качестве законов плану и бюджету, не желая видеть не только нарушений этих законов в действительности, в сфере экономики, но даже и того, что этим законам противоречили законы частные и инструкции руководителей производства, тем более инструкции устные, а не только письменные. На бумаге одно, в жизни - совсем другое! На бумаге план, в жизни - лоббирование интересов, конкуренция, приписки, очковтирательство, карьеризм, авралы и штурмовщина. Так называемый "план" был в СССР одним из действенных инструментов выкачивания из рабочих прибавочной стоимости. Все списывалось на "план". Необходимостью выполнения "плана" объяснялось все, начиная от угрозы лишить премиальных (это лишение премиальных было по сути дела замаскированным штрафом, ибо премиальные были на деле частью зарплаты и принимались рабочим в расчет при устройстве на работу) и кончая запрещением какого-либо проявления рабочими недовольства, не говоря уже о забастовках. "Закручивание гаек" в отношении рабочего класса - вот чем по сути дела был пресловутый "план". Это теперь, когда действительное положение в экономике СССР несколько стерлось в сознании народа благодаря тому тяжелому кризису, в каком оказалась страна, и когда значительная часть общества пустилась ностальгировать по бескризисным временам, могут снискать доверие простачков фразы об "удовлетворении потребностей общества" в СССР, а тогда, особенно в последнее десятилетие существования СССР, эти фразы вызывали в рабочей среде насмешку.
  
  Якушев:
  "Была ли рабочая сила в СССР товаром?
  Сторонники "теории госкапитализма" утверждают, что государство было единым капиталистом, а рабочая сила товаром. Рабочую силу покупают с одной целью - извлечь из нее прибавочную стоимость. Но как можно извлечь прибавочную стоимость, если единственными покупателями у государства являются его же рабочие и служащие? Представьте, что капиталист продает свою продукцию только работникам своего концерна. Много он с них получит? Только то, что сам им и заплатил. Ни копейкой больше. Представьте, что советское государство выдало зарплату всем своим рабочим и служащим, вплоть до Генсека, условно 100 рублей. И потом государство пытается продать тем же рабочим и служащим предметы личного потребления. Ну и много государство таким образом заработает? Даже ста рублей не вернет."
  --------
  
  Ну что можно ответить на эти, с позволения сказать, "доводы" сталиниста? Посмеяться только! Разве это анализ?! Разве соединить в одно целое буржуазию с пролетариатом и затем выдать это целое за "рабочих и служащих" будет всесторонним рассмотрением предмета?! Ну давайте соединим доход министра (жалование плюс проценты по вкладам плюс "заимствование" из казны плюс взятки плюс еще кое-что) с доходом десяти рабочих и разделим на общее число "рабочих и служащих"! Что получим? Получим средние величины, в которых утонуло всякое различие экономических типов и в которых не выделена отдельно присвоенная министром и его семьей прибавочная стоимость. Якушев не хочет видеть того, что подавляющее большинство рабочих семей покупало у своего "концерна" преимущественно лишь необходимые средства к существованию (пища, одежда и т.п.), тогда как верхушка буржуазии неизмеримо большую часть своих доходов тратила на предметы роскоши. То есть даже если допустить отсутствие в СССР экономической обособленности предприятий (сталинист не хочет видеть этой обособленности и "натягивает" "фактики", т.е. болтовню в правовых актах, до положения о наличии "единой фабрики"), заставляющей администрацию этих предприятий, как в целом и все руководство государства, совершать погоню за прибылями, - даже если допустить это, все равно налицо картина имущественного расслоения общества. Причем не просто расслоения количественного, но расслоения, означающего качественные различия, т.е. такие различия, которые позволяют выделить различные и даже противоположные экономические типы: пролетариев и буржуа, другими словами, тех, кто производит прибавочную стоимость, и тех, чьи доходы образуются из последней.
  
  
  Якушев:
  "Для того, чтобы понять, что происходило тут на самом деле, интересно посмотреть откуда вообще бралась зарплата в советском обществе. Фонд заработной платы формировался централизованно плановыми органами исходя из совокупной цены продуктов, предназначенных для личного потребления. Далее разнарядку по заработной плате спускали отраслевым министерствам, те, в свою очередь предприятиям, и так до бригады и отдельного рабочего. "Прибыльность" или "убыточность" предприятия никак на зарплате не отражалась."
  -----
  
  Во-первых, Якушев искажает действительность. Прибыльность отражалась на положении рабочих. Взять, например, передовые и отстающие колхозы. Здесь не только доходы рабочих, но даже и вся инфраструктура в принадлежащих указанным хозяйствам населенных пунктах очень сильно разнилась. Разнилась зарплата рабочих и на промышленных предприятиях. Я уже не раз указывал на то, что одна и та же работа оплачивалась различно в зависимости от того, идет ли продукт труда на оборонные или на чисто мирные цели.
  
  Якушев:
  "Существовавшие на счетах предприятия "счетные деньги" нельзя было перевести в фонд заработной платы. Налицо система непосредственно общественного распределения продуктов. Где деньги уже и не деньги, а трудовые квитанции на право получения доли в совокупном общественном продукте. В данном случае заработная плата является формой распределения по труду и ничего общего не имеет с заработной платой как денежной формой стоимости рабочей силы."
  -----
  
  Эк, разошелся сталинист!
  Буржуазное государство отстаивает интересы класса буржуазии как целого и потому не дает полной свободы распоряжения фондами администрации отдельного предприятия. Если бы оно допустило это, оно поставило бы под удар стабильность буржуазной системы производства.
  
  Якушев:
  "К сожалению, эти квитанции были многоразовыми, что при определенных операциях, таких, как накопление, покупка валюты на черном рынке, могло превращать их в деньги."
  --------
  
  Якушев снова искажает действительность. Он говорит, будто спекуляция в СССР превращала трудовые квитанции в деньги. На самом же деле спекуляция и другие подобного рода операции (т.е. те операции, которые уже не преследовались по закону, а были последним разрешены) превращала рубли, т.е. деньги (а вовсе не квитанции), в капитал. Вот как сталинист подтасовывает факты, подтягивает их до своей доктрины, до своей мертвой схемы! Якушев вещает, будто рубли в СССР были многоразовыми квитанциями. Где на рублях было указано, сколько раз они могут обращаться? Не много раз, а бесконечное число раз мог обращаться рубль, ибо приходивший в ветхое или стертое состояние рубль можно было обменять на другой рубль, на свеженькую бумажку! Тогда как действительная квитанция не обращается вовсе. Квитанция не вступает в обмен, она не обменивается, она не обращается, она просто дает право на получение соответствующего продукта и после этого теряет свойства давать какие-либо права получателя материальных благ. Она может храниться лишь как необходимый для ведения учета и контроля документ.
  
  Якушев:
  "Планирующие органы контролировали количество "денег", находящихся на руках у населения, и исходя из этого устанавливали цены. Цель была сбалансировать продукт и квитанцию на его получение, чтобы в обществе не было не обеспеченных продуктом квитанций. Такая система в принципе исключала кризисы перепроизводства и гарантировала потребление всего произведенного продукта. Цена здесь не являлась денежным выражением стоимости, а была инструментом, с помощью которого распределяли общественный продукт.
  -------
  
  Я не знаю, стоит ли еще продолжать делать какие-либо заметки на всем этом хламе! С одной стороны - теория даже не сухая, а высушенная и провяленная, как известная щедринская воблушка; с другой - зеленое дерево жизни, противоречащее всему тому, что взахлеб вещает ностальгирующий по СССР сталинист. Хватит делать натяжки и рисовать себе то, чего не было! Социализм не позади, а впереди нас!
  
  Далее Якушев приводит цитату из Т.Клиффа:
  "В России общая сумма реальной заработной платы и окладов устанавливается заранее соответственно количеству потребительских товаров, запланированному к производству." (Т. Клифф. Государственный. капитализм в России. С. 170).
  ---------
  
  Т.Клифф делает угодные сталинистам реверансы. Зарплата в СССР устанавливалась не из того, что и как произвели, и не из принципов так называемой НОТ (научной организации труда), а устанавливалась соответственно организованности, силе, сплоченности рабочего класса. На более крупном предприятии, где рабочие сильнее своей численностью и организованностью, условия продажи рабочей силы были лучше. Уровень заработной платы определялся также степенью притязаний рабочих, уровнем жизни к которому они привыкли и от которого не желали отступать, памятью о традициях революционного прошлого, наличием сознательности, страхом буржуазии перед возможностью роста рабочего движения, ее стремлением не отстать от западных стран и не испытывать стыда перед буржуазией Запада за более низкий уровень жизни в СССР, пониманием того, что высокооплачиваемый и даже среднеоплачиваемый рабочий трудится намного эффективнее, чем низкооплачиваемый, и т.п. причинами. Экономическая борьба рабочих не прекращалась в СССР, но происходило изменение форм этой борьбы. Массовая борьба сменялась групповой или индивидуальной; если нельзя было бастовать и отстаивать права всего коллектива, приходилось покидать коллектив и уходить на другое предприятие; неуклонно росла текучесть рабочей силы. При Брежневе, например, текучесть кадров сделалась столь сильным бичом экономики СССР, что так называемые "летуны" перечислялись официальной пропагандой в одном ряду с нарушителями трудовой дисциплины, пьяницами и тунеядцами. Те из молодых рабочих, которые ныне из-за "прелестей" ельцинско-путинского режима вынуждены часто менять место работы, и не знают даже, как бы на них и их документы смотрела администрация предприятия, живи они не теперь, а в брежневские времена. А между тем у Ленина на этот счет имелись совершенно иные мысли, нежели у руководителей государства и производства в период брежневщины.
  
  " "Перекочевыванья" означают создание подвижности населения. Перекочевыванья являются одним из важнейших факторов, мешающих крестьянам "обрастать мхом", которого слишком достаточно накопила на них история. Без создания подвижности населения не может быть и его развития, и было бы наивностью думать, что какая-нибудь сельская школа может дать то, что дает людям самостоятельное знакомство с различными отношениями и порядками и на юге и на севере, и в земледелии и в промышленности, и в столице и в захолустье." (Ленин, т.3, "Развитие капитализма в России", гл.III, п.X- "Значение вольнонаемного труда в земледелии".)
  Если бы в брежневские времена какого-нибудь директора или администратора, например, начальника отдела кадров, ткнуть носом в данное место из Ленина, какие бы глаза вылупил на тебя этот пекущийся о производстве и своем предприятии хозяйственник! Можете быть уверены, что вовсе не знание сочинений Ленина могло послужить для вас тем ключиком, который позволил бы устроиться на более престижную или оплачиваемую работу!
  
  Якушев:
  "Заметьте, что зарплата рабочего зависела не от конъюнктуры рынка или результата работы предприятия, как это происходит при любом капитализме, а от "количества потребительских товаров, запланированных к производству". (Слово "товаров" в данном случае стоило бы взять в кавычки, так как товары подобным образом не распределяются). Что это, если не попытка непосредственно общественного распределения продуктов? Через фонд заработной платы распределяли совокупный общественный продукт."
  --------
  
  Чем дальше, тем больше взахлеб вещает свои "истины" сталинистский теоретик. Разве речь идет о том, чтобы отрицать то положение, что общество не может потребить больше, чем произвело? Речь идет о том, что произведенное распределялось крайне неравномерно, не по труду, а по силе капитала, по положению в обществе, по роли, которую играли в производстве различные классы, что общество было отстранено от решения важнейших вопросов производства и от контроля за распределением произведенного, что вопросы эти решались не обществом, а представителями верхушки общества, выразителями интересов буржуазии, стоявшими у государственного кормила.
  Якушев:
  "В советской экономике присутствовали две разновидности "денег": наличные и "счетные". Первые выдавались на руки населению для приобретения продуктов личного потребления, при помощи вторых предприятия вели формальный расчет друг с другом. [...]Фактически имели место две независимые "денежные" системы: "счетные деньги" и наличные."
  --------
  
  Якушев превращает здесь безналичный расчет, т.е. тот способ, при помощи которого предприятия во всяком капиталистическом обществе стремятся более разумно и эффективно использовать между собой взаиморасчеты, в чем помогают им кредитно-банковские учреждения, в систему своих "счетных денег". Расчет между предприятиями в СССР был вовсе не формальным, просто он регулировался учреждениями государственного банка в целях сокращения излишней массы денег в обращении. Сталинист же использует всякий удобный случай, чтобы "доказать", будто деньги в СССР не были присущими буржуазному обществу деньгами и потому наше общество якобы не было буржуазным. Все, что вещает здесь Якушев, списано из учебников политэкономии тех лет. Маркс писал некогда, что надвигающийся кризис вдолбит диалектику даже в головы выскочек германской империи, но тот глубочайший кризис, который разразился в СССР и заставил буржуазию, в целях удушения рабочего движения и раскалывания пролетариата, пойти на дезинтеграцию производства и раздел прежде единого государства на кучу национально обособленных частей, так и не вдолбил диалектику в головы сталинистов! Что за головы у них!
  
  Якушев:
  "Советское предприятие не могло распоряжаться "счетными деньгами", как распоряжается своими деньгами нормальное капиталистическое предприятие. Оно не могло на эти "деньги" ни покупать, ни продавать, ни выплачивать ими зарплату: их можно было только переводить согласно государственному плану. Движение этих "денег" жестко контролировалось государственным банком."
  ---------
  
  Нормальным капиталистическим предприятием сталинист считает только такое, которое функционирует в условиях домонополистического капитализма. В условиях монополистического и тем более государственно-монополистического капитализма волю предприятиям диктуют монополии, тресты, банки, государство. Эта воля может выражаться не только как экономическая мощь более сильного производителя, поставщика, продавца и т.д., но она может быть закреплена и в законе или в постановлениях, приказах внутри корпорации. Например, предприятия, входящие на Западе в ту или иную корпорацию, подчиняются решениям этой корпорации и не могут продавать продукцию там или за ту цену, какие им заблагорассудится.
  
  
  4 мая 2008г.
  
  
  
  -5-
  В своей наукообразной статье Якушев пишет следующее:
  "Что же касается наличных "денег", то их вполне можно было заменить разовыми квитанциями на право получения продукта. Они, собственно, и играли роль таких квитанций. Принимая наличные, ходившие у населения, за настоящие деньги, "госкаповцы" в несколько измененной форме повторяют ошибку господина Дюринга. Г-н Дюринг считал, что в "коммуне" сохранятся деньги, не понимая, что от них остается лишь внешний облик, что фактически, говоря словами Энгельса, они "функционируют не в качестве денег, а как замаскированные трудовые марки". "
  ---------
  
  Лжет г-н Якушев! Энгельс в своей критике Дюринга лишь допускает положения последнего и затем из данного допущения выводит все те следствия, которые характерны для всякого буржуазного общества со всеми его прелестями, включая и превращение денег в капитал, накопление крупных денежных сумм в руках частных лиц и т.д. Более того, Энгельс указывает там даже на возможность злоупотреблений не только с деньгами, но и с действительными трудовыми марками. Смысл рассуждений Энгельса состоит не в том, что обмен внутри коммуны превращает деньги в замаскированные квитанции, а в ненужности здесь самих денег и в том, что последние могут быть с успехом заменены не только квитанциями, но даже и какими-либо учетными книгами, как то предлагал, например, утопист Вейтлинг. Поскольку на форуме cprf автор ASM привел цитаты из данного места в "Анти-Дюринге" и сделал серию пространных рассуждений в подтверждение кентаврообразной планово-рыночной теории, постольку более подробное рассмотрение данных мест из работы Энгельса я отложу до той поры, когда буду разбирать рассуждения ASM.
  
  Якушев:
  " "Госкаповцы" также за внешним образом денег не потрудились заметить, что последние фактически превратились в "замаскированные трудовые марки". Но, в отличие от Дюринга, который посчитал, что деньги остаются и в "коммуне", "госкаповцы" пришли к выводу, что раз были деньги, то никакой "коммуны" не было. И "госкаповцы", и Дюринг не заметили, что деньги могут, сохранив свой внешний облик, выполнять уже совсем другие функции, могут превращаться в "замаскированные трудовые марки"."
  ----------
  
  Сталинско-брежневские идеологи и казенные профессора политэкономии , стремясь сохранить внешний облик коммунистов, т.е. прикрываясь партбилетами, красными флагами и коммунистическим фразерством, выполняли совершенно отличные от выразителей интересов пролетариата функции, а именно - они прислуживали интересам буржуазии. Другими словами, здесь перед нами замаскированные апологеты капитализма. И Якушев, идя по их стопам, оказывается тем же. И вот это-то как раз и есть истина, а не то, что взахлеб вещает мелкобуржуазный теоретик.
  
  Якушев:
  " "Госкаповцы" любят сравнивать советских рабочих с рабочими крупных капиталистических корпораций. И задают на эту тему разные, как им кажется, каверзные вопросики. К примеру: "Кем в корпорации являются рабочие - собственниками средств производства или наемными работниками?". Имеется в виду, что если в советской корпорации рабочие не являлись наемными работниками, то, может, мы им скажем, что и в капиталистической корпорации дела обстоят таким же образом. Вот тут-то они нас и поймают. Не дождетесь!"
  --------
  
  И далее у Якушева идут обычные для сталиниста круги в доказательствах, т.е. выдвижение в качестве доводов тех положений, которые как раз и следует доказать. Мол, на Западе ведь капитализм, а у нас-де - социализм! Там корпорации обособлены, а нас-де - единая фабрика! Как же, мол, может при социализме рабочая сила быть товаром! Не дождетесь от сталиниста отсутствия софизмов и наличия логики! Он все ссылается на бумажную Конституцию и ряд законов, толкующих об отсутствии в СССР частной собственности. Между тем в одном из своих писем Маркс писал, что вне определенной системы разделения труда и системы производственных отношений собственность есть юридическая иллюзия, другими словами, есть фикция. Парафразы данной мысли можно приводить из произведений Маркса множество. Суть марксизма вообще состоит в анализе в первую очередь реальных отношений производства, а не в принятии на веру того, что думает о самой себе та или иная эпоха. Нынешние сталинисты живут уже в иную, нежели брежневские идеологи, эпоху и, казалось бы, на основании разразившегося в стране глубочайшего экономического кризиса могли бы сделать более объективные выводы, но они так ничему и не научились! Сам кризис выводится ими не из существовавшей в СССР экономической системы, а из воли, ошибок, просчетов, ревизионизма и т.д. руководителей государства. Другими словами, исторического материализма Маркса здесь нет и в помине.
  Далее у Якушева следует серия все того же достоинства софизмов, среди которых было бы интересным отметить следующий:
  
  "СССР двигался в направлении уничтожения разделения труда. Походы на овощные базы и поездки "на картошку" для административных работников и работников науки."
  ------
  
  Стандартная схема образования клубка софизмов в буржуазной апологетике сталинистов:
  a) СССР - социалистическое государство; ведь так записано в Конституции.
  b) В СССР все определяется планом, ведь СССР - социалистическое государство, а не буржуазное. Как же может социалистическое государство вести производство, целью коего является погоня за прибылью, а не удовлетворение потребностей трудящихся!
  c) Поэтому в СССР происходит и постепенное, определяемое планом и пр., стирание граней - между городом и деревней, между умственным трудом и физическим; и т.д.
  d) Вот, например, и поездки "шефов" в колхозы - тоже есть одно из свидетельств такого стирания граней.
  
  ОПРОВЕРЖЕНИЕ этой софистической мути.
  1) Неэквивалентный обмен между городом и деревней ведет к усилению диспропорций в экономике;
  2) Военно-промышленный комплекс подчинил себе всю экономику, не говоря уже о об аграрном ее секторе, который подвергается тому самому, что представители последнего неоднократно и в том числе на Съездах депутатов именовали экономическим грабежом деревни;
  3) Так называемый "план" призван был не устранять эти диспропорции в экономике, а обслуживать интересы заправил военно-промышленного комплекса и монополистической буржуазии;
  4) Вследствие экономического грабежа деревни в последней год от года росла нехватка разного рода средств и ресурсов, в том числе и трудовых (рабочие в массовом числе убегали из колхозов в город, что есть еще одно из проявлений рыночной стихии); т.е. на селе образовалось и год от года укреплялось так называемое "малолюдье", о чем не уставали писать публицисты-деревенщики;
  5) Вследствие "малолюдья" на селе буржуазное государство прибегает к разного рода паллиативам, в том числе посылает в колхозы и совхозы так называемых "шефов", что являет собой вовсе не фактор или проявление увеличения производительности труда и свойственный социализму принцип, а есть один из способов временного ( в целях, например, сохранения урожая и, следовательно, доходов государства) преодоления результатов накопившихся в экономике диспропорций;
  6) Работа "шефов" в колхозах не упраздняет накопившихся противоречий, а лишь способствует устранению крайне неблагоприятных последствий указанных противоречий, т.е. устраняет, например, неизбежные при таком ведении дел потери продукции и пр.; при этом неэквивалентный обмен между городом и деревней может даже и возрастать;
  7) Таким образом, социализма нет, и СССР - вовсе не социалистическое государство;
  8) Как итог: Конституция СССР есть пустая бумажка.
  Вот - живая жизнь, а не мертвая сталинистская схема! Что же вытекает из нарисованной здесь картины реальной действительности? Вытекает то, что Конституция СССР и подобные ей правовые акты, толкующие о господстве в СССР общественной собственности и планового начала, были пустыми бумажками. Другими словами, здесь обнаруживается в корне противоположный подход, нежели у господ сталинистов. И этот противоположный сталинизму подход есть метод диалектического и исторического материализма Маркса и Ленина.
  Следует вдобавок заметить, что нигде из высокоразвитых стран Запада не было такой пропасти между городом и деревней, между ВПК и АПК, какая образовалась в СССР.
  
  
  
  
  Якушев:
  "Практически сельское хозяйство вело государство. Государственные МТС сеяли, пахали, убирали. Государственные предприятия перерабатывали. Государство занималось распределением основного массива сельхозпродукции. Государство также непосредственно управляло колхозами."
  ----
  
  Когда речь идет о том, чтобы доказать характер колхозов как социалистических предприятий, доказать отсутствие в колхозах эксплуатации, тогда сталинисты талдычат о господстве внутриколхозной и пр. демократии, указывают на колхозный устав и др. документы - мол, государство не вмешивалось в дела колхоза; когда же им нужно доказать господство в СССР планового начала, тогда они ведут речи о вмешательстве государства во всю колхозную и внутриколхозную жизнь.
  
  Якушев:
  "В 1921 году большевики временно отступили перед мелкобуржуазной стихией и ввели нэп. Отступили, потому что невозможно организовать плановое нетоварное производство из миллионов крестьянских дворов. После будущей революции не потребуется такого отступления, ибо подавляющее большинство продукции сейчас производится на крупных промышленных и сельскохозяйственных предприятиях. Взять их под общественный контроль с целью организации планового производства и распределения вполне возможно. Существующие производительные силы полностью созрели для обобществления.
  Поясню еще раз. Мелкий бизнес сегодня практически ничего не производит, именно в этом главное отличие сегодняшней ситуации от начала века. Именно это обстоятельство дает возможность в кратчайшие сроки (несколько лет) устранить всякий товарный обмен. Весь вопрос только в том, чтобы взять уже существующую крупную промышленность и начать ею управлять в интересах общества (большевикам надо было сначала ее создать)."
  ----------
  
  Это есть лучшее место во всей статье Якушева. Следует только здесь к словам "устранить всякий товарный обмен" добавить еще и слова "в том числе устранить и тот товарный обмен, который сталинисты не признают за товарный".
  
  
  Якушев:
  "В СССР вопрос стимулирования к труду так и не был решен. Веселенькая пословица - где бы ни работать, лишь бы не работать - могла появиться только в нашей стране периода попытки социалистического строительства.
  -------
  
  Наша страна тут не при чем. Стремление уйти от труда характерно для всякого эксплуататорского общества, поскольку труд в нем является отчужденным. Характер же труда как отчужденного обнаруживается лишь там, где господствует частная собственность. Отчужденный труд и частное присвоение результатов последнего есть, как это нетрудно заметить, противоположные стороны одного процесса: на одном полюсе эксплуатируемый, на другом - эксплуататор. Но характерно определение данного состояния общества в устах Якушева как "периода попытки социалистического строительства". Сталинисты порой стремятся представить "попытки", т.е. стремление некоей общественной группы воплотить в жизнь какой-либо идеал или план, за характерную объективную черту, присущую самому базису. Следует не потакать в этом сталинистам, а добить их доктрину, не оставить и здесь от нее камня на камне. "Попытки", господа сталинисты, окончательно умерли вместе с провозглашением Сталиным и его окружением того, что социализм уже построен. С этого момента наличие среди руководства СССР каких-либо "попыток" можно считать формально и реально несуществующим! Может быть, где-то среди некоей оппозиции внутри КПСС еще и теплились какое-то время какие-либо "попытки" ... Или теплились иллюзии о наличии этих "попыток". Давайте я вам, господа сталинисты, на основании указания на "попытки" "докажу" господство социализма не только в Швеции, Германии или во Франции, но и в самих США, т.е. цитадели капитализма в ХХ веке. (Неизвестно, останутся ли США такой цитаделью в веке XXI-м и останется ли капитализм господствовать в этом веке вообще!)
  
  Якушев:
  "Разговоры о том, что люди будут с энтузиазмом работать на общее дело, слишком абстрактны. А то, что бездельничая можно получить столько же, сколько работая - это уже конкретность. Ловкач сможет пристроиться жить за чужой счет. При этом не будет никаких товарно-денежных отношений, никакого капитализма. Появится новый тип эксплуататоров. В эксплуататоров их превратит не капитал, не частная собственность, а недостатки в системе распределения совокупного общественного продукта. Примеров подобной эксплуатации в СССР было с избытком.
  ----------
  
  У Якушева система распределения продуктов труда стоит обособленно от системы разделения труда, а последняя - совершенно обособлена от собственности на средства производства; все эти системы у него не взаимосвязаны. Поэтому и получается, что присущие господству именно частной собственности система распределения и система разделения труда, ролей в производстве, места в обществе и т.д. оказываются у Якушева возможными и при господстве общественной собственности. Если, как мы это хорошо помним, у множества сталинистских идеологов те или иные явления объявляются отдельными недостатками в условиях безраздельного господства общественной собственности, то у Якушева таким "отдельным недостатком" становится вся система распределения.
  
  
  
  Якушев:
  "В СССР настоящего соревнования не было. Работник, как правило, брал на себя некие обязательства по досрочному выполнению планового задания, и это называлось соревнованием. Кто с кем соревнуется, непонятно. Кроме того, такое "соревнование" побуждало работников и целые предприятия к занижению плана. Пятилетний план за два года. Это может означать только то, что план был занижен. В итоге такого "соцсоревнования" халтурщик выходил в лидеры, а по-настоящему работающий становился отстающим."
  -----------
  
  Это, разумеется, тоже выдается здесь Якушевым всего лишь за отдельный недостаток, а не за господствующую систему. Вообще следует сказать, что указание сталинистами на так называемые "отдельные недостатки" необходимо им для того, чтобы представить свои воззрения за не лишенные объективного анализа. Вроде бы поговорили обо всем - как положительном, так и отрицательном. Вот только отрицательное никогда у сталинистов не включало в себя господство частной собственности, господство капитала в СССР. Но именно это включение как раз и есть необходимое следствие из действительно объективного, из действительно научного анализа положения дел в экономике СССР.
  
  
  
  Якушев:
  "Организация всеобщего соревнования есть кратчайший (а, может, и единственный) путь выведения человека из процесса материального производства. Соревнование превращает любой труд в творческий. Оно заставляет человека самого, не из-под палки, трудиться более интенсивно, постоянно искать что-то новое. Выведение человека из сферы материального производства происходит путем более полного погружения в эту сферу. [...] Таким образом, соревнование должно стать тем мощным локомотивом, который вырвет человека из сферы материального производства и оставит за ним только функцию управления процессами."
  ---------
  
  Что это за каша в голове Якушева?! Разве управление процессами не может быть в то же время материальным производством? И разве материальное производство, все более включающее в себя творческий труд, перестает быть вследствие этого включения материальным? Видимо, под материальным производством Якушев понимает только грубую ручную работу, когда отсутствует какое-либо применение машин, автоматизированных и пр. систем.
  
  Якушев:
  "Если же отмахнуться от опыта единственной в истории человечества попытки строительства социализма или подменить разбор этого анализ мифом о государственном капитализме, это неминуемо приведет в будущем к повторению ошибок, которых могло бы и не быть. Не разобравшись в прошлом, мы пойдем вперед с закрытыми глазами. А закрытые глаза у коммунистов - это, прежде всего, в интересах капитала."
  --------
  
  Вот сталинисты как раз и отмахиваются от опыта попытки строительства социализма, причем вовсе не единственной в истории человечества. Говоря о том, что она единственная, они отмахиваются от опыта таких попыток в других странах в другое время. Толкуя же о господстве социализма в СССР, они не учитывают и опыт этой попытки. Распространяя понятие попытки или идеалов до понятия объективного, реально существующего, они извращают марксистский диалектический метод. У Маркса сказано, что следует отличать материальный, с естественно-научной точностью констатируемый переворот в производственных отношениях от всяческих идеологических форм, в которых люди осознают этот конфликт и борются за его разрешение. А у сталинистов все смазано, все свалено в одну кучу, т.е. нет никакого строгого и научного отделения одного от другого.
  Я уже писал, что у множества подвизающихся ныне на форумах в качестве теоретиков авторов господствует в голове неупорядоченность понятий. Так и в вопрос о плане и рынке они вносят кучу разного рода путаницы. Наличие планирующих органов смешивается ими с господством планового начала, план смешивается с планомерностью производства, и т.д. Самое большее, до чего поднимаются ревизионисты в вопросе о плане и рынке, это признание наличия обоих этих начал в экономическом строе СССР. Но как соединить несоединимое? Как соединить стихию рынка с планомерностью производства? Вероятно, гений и злодейство - и то более совместимы! Поэтому план и рынок объявляются здесь ревизионистами уже якобы имеющими некое отличное от общепризнанного или некое извращенное содержание. То есть рынок здесь - это не совсем рынок или даже вовсе не рынок. Вместо того, чтобы указать на юридическую фикцию и, следовательно, на отсутствие действительной планомерности, действительного планового начала, как то делает марксист, они объявляют фикцией сам рынок, хотя бы о господстве последнего вопияли даже и камни. Поэтому иные из ревизионистов признают господство не рынка отдельно и не плана отдельно , а заявляют о господстве так называемого "планово-рыночного кентавра", т.е. излагают взгляды в сущности вовсе не новые, но могущие, вследствие своей половинчатости и шатаний мысли, казаться новыми и глубокими всякого рода мещанам или верхоглядам. А чтобы придать своим эклектическим рассуждениям наукообразную форму и выдать их за последнее слово экономической науки, они нашпиговывают свои речи разного рода модными и учеными словечками в духе метода несравненного В.В. Предтеченского, т.е. пользуются характерным для шарлатанов камуфляжем. Зато тех, кто, не отступая от духа марксизма, от материалистической диалектики, в то же время на простом и понятном, доступном для всех языке действительно развивает марксистскую экономическую теорию, ревизиониствующие теоретики именуют догматиками. В конце концов эти эклектические "развиватели" экономической теории стремятся всякую являющуюся следствием модификации экономических законов капиталистического способа производства на монополистической стадии его развития черту или особенность представить за существенную сторону социализма и в итоге - оправдать, защитить догму Сталина о победе социализма в СССР. Идя по пути этих "теоретиков-развивателей", ни к чему иному кроме разукрашенной "новыми веяниями" лжи не придешь. В конце концов теоретизирующий опять уткнется в какой-нибудь тупик, ибо он не решил общего вопроса о сущности того строя, какой был в СССР. Чтобы двигаться дальше, он прибегнет поэтому к разного рода зигзагам или петляниям вокруг да около. Само же это петляние он, чтобы скрыть эклектический и софистический характер своих суждений, станет выдавать за нечто глубокое, за отражение сложности и противоречивости жизни, действительности. Причем этот теоретик может пребывать в области совершенствования своих софистических построений и хитросплетений годами и даже десятилетиями, все более и более погрязая в болоте лжи. Между тем как на то, чтобы действительно разобраться в вопросе, понадобится всего-то пара месяцев, от силы полгода. Главное - сразу ступить на верный путь. Все остальное явится следствием из раз принятого верного принципа, и эти следствия будут сыпаться одно за другим чуть ли не каждую минуту. Приведу как пример ну хоть и себя. С того времени, как я пришел к выводу, что экономический строй СССР представляет собой государственно-монополистический капитализм, а не социализм, как то звучало со всех ветвей, стало привычным и потеряло к концу 80-х даже для большинства несведущих в экономических вопросах свое обаяние, я не помню случая, чтобы что-то (из того, с чем я сталкивался или что видел в жизни или в литературе или где-то еще) не вписывалось в этот закон. Все получало свое рациональное объяснение. А господа сталинисты и теперь еще все обволакивают рабочий класс обаянием якобы господствовавшей в СССР общественной собственности и с той степенью научности, которую Ленин наверняка окрестил бы как беспредельное тупоумие мещанина, норовят выпустить "критические" шпильки в адрес действительно верного и потому неизбежно предназначенного к тому, чтобы проложить себе к общему признанию путь, воззрения!
  
  Общее впечатление от статьи Якушева: отсутствие полета мысли, приземленность мышления, словно о космонавтике и воздухоплавании рассуждает какой-нибудь ведущий археологические раскопки землекоп, стремящийся как-нибудь "перекебать" на понятный себе язык термины из авиации и межпланетных полетов. Так и Якушев - натягивает всякое не вписывающееся в систему сталинистских воззрений явление жизни, действительности под угодную определенной фракции буржуазии мертвую схему. И это ведь еще один из тех сталинистов, которые в самом начале настоящих заметок были определены как продвинутые. Что же говорить об остальных! Выставление себестоимости ( в пику прибыли) в качестве показателя работы предприятий и делаемые на основании этого противопоставления сталинского строя брежневскому есть то, что Ленин, вероятно, назвал бы "ущемлением блохи".
  Якушев толковал о том, что как раз именно в период с 1939-го и по 1965-й год в СССР господствовало плановое начало и отсутствовал рынок. Но что это был за период в истории СССР? Он приходится как раз на 2-ю империалистическую войну и на послевоенное восстановление экономики. Затем кризис конца 50-х - начала 60-х годов, приведший к так называемой "хрущевской оттепели" и событиям 1962г. в Новочеркасске. Здесь необходимо отметить, что уже сама война способствовала усилению регулирующей роли государства в экономике. И это касается не только СССР. Усиление регулирующей роли государства было чертой в те годы не только экономического строя СССР, но в определенной мере и всех воюющих стран. Вся Европа была превращена в казарму или в концлагеря. Все было поставлено на службу войне, начиная от организации производства и кончая системой распределения.
  В доказательство господства рынка в экономике СССР и в эти годы я приведу ряд материалов в приложении к данным заметкам. Эти материалы говорят о полной вздорности басен сталинистов о господстве в СССР планового начала и отсутствии рынка.
  
  
  4 мая 2008г.
  
  
  
  
  ПРИЛОЖЕНИЕ К ЗАМЕТКАМ О КРИТИКЕ ГОСКАПОВЦЕВ СТАЛИНИСТАМИ.
  
  В качестве материала, разбивающего потуги Якушева доказать, будто в СССР в период с 1939-го по 1965-й год господствовало плановое начало и, следовательно, господствовал социалистический способ производства, я привожу нижеследующую статью.
  
  В. С. Пушкарев
  
  ДЕНЕЖНАЯ РЕФОРМА 1947 г. И "ЧЕРНЫЙ" РЫНОК
  
  Великая Отечественная война легла тяжелым бременем на финансы страны. Для ведения боевых действий и перестройки экономики на военный лад требовались большие средства, что привело к росту бюджетного дефицита (19,2 млрд. руб. в 1941 г.)1. Несмотря на увеличение налогового пресса (обязательные и добровольные платежи населения в казну увеличились с 20,9 млрд. руб. в 1940 г. до 79,2 млрд. руб. в 1944 г.)2, государство было вынуждено прибегать к помощи печатного станка на первом этапе войны для покрытия бюджетного дефицита (в 1941 г. он был покрыт на 13,9 млрд. руб. за счет эмиссии бумажных денег)3. Положение усугублялось резким снижение товарных фондов, находившихся в руках государства, а, следовательно, уменьшением объема розничного товарооборота государственной и кооперативной торговли, который составил лишь 82 млрд. руб. в 1943 г.(против 176 млрд. руб. в 1940 г.)4. Большинство населения, получая по карточкам недостаточное количество продуктов питания и промышленных товаров, вынуждено было приобретать их на "вольном" или как его называли в официальных документах, колхозном рынке, где рост цен отражал падение покупательной способности рубля. Индекс цен колхозного рынка составил 1294 в 1943 г. (1940 г. = 100)5. в результате за время войны стремительно вырос объем наличной денежной массы с 18,4 млрд. до 73,9 млрд. руб.6
  
  Введенная в 1941 г. карточная система распределения и увеличение роли колхозного ("вольного") рынка в снабжении населения товарами массового спроса создало в годы войны условия для развития "черного" рынка, то есть системы взаимодействующих между собой и с легальным рынком не контролируемых государством товарно-
  
  1 РГАЭ Ф. 7733 Оп. 32 Д. 326 Л. 14 - 15.
  
  2 Там же, Оп. 36 Д. 1677 Л. 16.
  
  3 См. прим. 1.
  
  4 РГАЭ Ф. 7733 Оп. 36 Д. 1574 Л. 80.
  
  5 Там же.
  
  6 Там же, Д. 2530 Л. 56.
  
  
  
  денежных потоков. Рост цен на продукты первой необходимости вынуждал большинство городского населения изыскивать дополнительные источники дохода помимо получаемых от государства, что вовлекало их в товарооборот "черного" рынка. В 1943 г. по подсчетам специалистов Минфина СССР, лишь 19 % расходов несельскохозяйственного населения на покупку товаров на колхозном рынке производилось за счет . обычных доходов, остальные 87 % - за счет рыночных поступлений, в том числе продажи домашних вещей на рынке и товаров, приобретенных в государственной торговле.7 К концу войны развитие "черного" рынка СССР поднялось на новую ступень, что, в частности, проявилось в формировании иерархической структуры его участников. Верхним слоем этой структуры стали "дельцы", сосредоточившие в своих руках значительные материальные и денежные средства и пользовавшиеся значительным социально-экономическим влиянием в обществе.8 О появлении новой общественной групп свидетельствовали и официальные документы. В докладной записке на имя заместителя председателя СНК СССР В.М. Молотова заместитель председателя Госплана ССС Г. Косяченко отмечал накопление больших денежных средств "некоторыми слоями городского населения, в том числе лицами, оказывающими всякого рода услуги населению, зачастую в незаконном порядке, лицами, занимающимися перепродажей и спекулятивными операциями".9
  
  Подготовка к денежной реформе началась еще в ходе войны в обстановке большой секретности. По воспоминаниям тогдашнего наркома финансов А. Г. Зверева, начало ее подготовки инициировал И.В. Сталин в конце 1943 г. Работа над проектом денежной реформы было поручено Группе по денежному обращению, образованной в составе Наркомфина СССР во главе с видным советским экономистом В.П. Дьяченко. В конце 1944 г. на заседании Политбюро ЦК ВКП (б) были доложены первые результаты.10 В конце войны появились и объективные предпосылки для оздоровления денеж-
  
  7 Там же, Д. 1859 Л. 156.
  
  8 О развитии "черного" рынка в 1941 - 1945 г.г. см., например,: B.C. Пушкарев 40-е становление "черного" рынка // Посев, Общественно - политический журнал, Љ 1 (1492), январь 2002 г. С. 29-35.
  
  9 РГАЭФ. 7733 Он. 36 Д. 1859 Л. 155.
  
  10 А.Г. Зверев Записки министра. - М., Политиздат, 1973. С. 231 - 232.
  
  184
  
  
  
  мого обращения: был ликвидирован бюджетный дефицит, вырос товарооборот государственной и кооперативной торговли. При подготовке денежной реформы Группа по денежному обращению уделила большое внимание роли "дельцов" "черного" рынка. Этому способствовала информация, поступавшая в Наркомфин СССР с мест. Так, в мюле 1945 в докладной записке В.П. Дьяченко на имя А.Г. Зверева отмечается, что с 1943 г, стали поступать в Наркомфин СССР письма от граждан, в которых "отмечалось накопление больших денежных сумм в руках спекулятивных элементов"11. Люди различных профессий, проживавшие в разных регионах страны, требовали лишить спекулянтов возможности использовать их денежные накопления после войны, когда, по словам авторов писем, цены сильно упадут.
  
  Группой был подготовлен первый вариант проекта денежной реформы в виде докладной записки от 19 декабря 1944 г., в которой отмечалось, что значительные суммы денег (по оценке авторов, примерно половина наличной денежной массы) сосредоточены у небольшой части населения. Образование этих накоплений связано с доходами спекулятивного, подчас нелегального характера.12 Авторы записки рассматривали "черный" рынок, как важный, хотя и весьма нежелательный, составной элемент внутреннего рынка страны. Метод проведения денежной реформы определила поставленная руководством страны задача переложения неизбежных потерь населения при обмене денег в ходе реформы в наибольшей мере на держателей капиталов, нажитых спекулятивным путем. Предложенное соотношение обмена денег (1:15), вычисляемый исходя из соотношения рыночных (коммерческих) цен и цен нормированного снабжения, а также единовременный выпуск новой советской валюты и её обмен на денежные знаки прежних выпусков в сжатые сроки, намечаемые в качестве основного метода проведения денежной реформы, служили целям не столько оздоровления денежного обращения, сколько подрыва экономического могущества "дельцов" "черного" рынка.13 Для оздоровления денежного обращения, по расчетам тех же авторов, достаточно было установить соотношение обмена из расчета 3-4 рубля в червонной валюте за 1 рубль но-
  
  11 РГАЭ Ф. 7733 Оп. 36 Д. 2273 Л. 109 - 110.
  
  12 Там же, Д. 1574 Л. 64 - 80.
  
  13 Там же, Л. 76-77.
  
  
  
  вых денег и использовать для "рассасывания" денежной массы меры постепенного характера, связанные с развитием коммерческой торговли и проведением соответствующей налоговой политики. На установлении более низкого обменного курса в ходе проведения денежной реформы настаивали и авторы других альтернативных проектов денежной реформы, которые рассматривались в ходе её подготовки, В ноябре 1945 г. на имя А.Г. Зверева было направлено письмо с проектом денежной реформы, подготовленного профессором Финансово - экономического института А.Г. Гойхбаргом, в котором обосновывался обменный курс 1:4,2.14 g Мае 1946 г. председатель Правления Госбанка СССР Я. Голев, исходя из расчетов, согласно которым для "нормального" хозяйственного оборота необходимая наличная денежная масса исчислялась в размере 25 - 30 млрд. рублей, предложил установить разменный курс1:2.15
  
  С конца 1944 г. началась подготовка к проведению денежной реформы, направленная на уменьшение наличной денежной массы и увеличение государственных рыночных фондов. При этом обнаружилось противоречие между решением задачи оздоровления денежного обращения и ограничения влияния дельцов "черного" рынка. На оборот, первых положительных результатов по сокращению наличной денежной массы, не обеспеченной товарами удалось достигнуть на основе экономического сотрудничества государства с зажиточными слоями населения СССР, включая владельцев "теневых" капиталов. Это проявилось в развитии в предреформенные годы системы Особторга в крупных городах с мая 1944 г. В магазинах и универсамах Особторга население, располагавшее достаточным количеством наличности, могло приобрести по коммерческим ценам дефицитные продукты питания и промышленные товары. Государство устанавливало цены с учетом рыночной конъюнктуры рынка. Если цены устанавливались излишне завышенные, что сдерживало рост товароборота Особторга, проводилось их снижение с приближением их к рыночным. Так в 1946 г. цены в государственных коммерческих магазинах дважды снижались при одновременном повышении пайковых цен в целях их приближения к рыночным ценам. Оборот магазинов Особторга, принесших только в первом квартале 1946 г. доходы в бюджет в сумме 4 млрд. руб.
  
  14РГАЭ Ф. 7733 Оп. 36 Д. 1870 Л. 11-13.
  
  15Там же, Д. 2272 Л. 226.
  
  
  
  в течение года составили 71,8 млн. руб.16 Полученная прибыль позволила государству 1946 г. изъять из обращения 8 млрд. руб., в 1947 г. 2,4 млрд. руб.17
  
  После одобрения проекта денежной реформы руководством страны Группа по денежному обращению продолжала работу по его доработке. Методология расчета обменного курса на основе соотношения пайковых и коммерческих цен на товары массового спроса осталась прежней и с учетом повышения пайковых цен и понижения коммерческих был установлен на уровне 1:10. Авторы проекта выступали против более низкого курса, который, по их расчетам, предоставлял возможность существенно обогатиться кругу лиц, накопивших большие денежные суммы в результате спекуляции.]8 В.П. Дьяченко считал, что высокий обменный курс затронет всех, включая и тех, кто имел небольшие запасы денег.19 Предложения установить более низкий обменный курс были отвергнуты. Как отмечается в докладе специалистов Минфина СССР о денежной реформе 1947 г., подготовленном по "горячим следам", "по указанию Политбюро и лично товарища Сталина соотношение обмена было определено 1:10".2С Подобная позиция была связана не столько с борьбой с "черным" рынком, сколько с возможностями большего контроля за движением наличной массы новых денег. При высоком обменном курсе "основной линией формирования денежной массы в новых деньгах становился не обмен денег, а эмиссия по каналам выплат доходов государством, сравнительно легко планируемых в территориальном разрезе".20
  
  Прагматический подход со стороны руководства страны и лично Сталина проявился и в установлении льготного соотношения для обмена денег населения, хранившихся на вкладах в сберегательных кассах. Члены Группы по денежному обращению при разработке первого проекта денежной реформы исходили из задачи переложения основных потерь населения от денежной реформы на держателей "теневых" капиталов. В проекте, представленном на рассмотрение руководства страны в декабре 1944 г., предлагалось произвести перерасчет вкладов населения, хранящихся в госсберкассах,
  
  16 Там же, Оп. 31 Д. 1156 Л. 9; Оп. 32 Д. 1092 Л. 42.
  
  17 РГАЭ Ф. 7733 Оп.36 Д. 2530 Л. 55 - 56.
  
  18 Там же, Д. 2273 Л. 5.
  
  19 Там же, Д. 1569 Л. 38.
  
  20 Там же, Л. 439.
  
  187
  
  
  
  по такому же высокому обменному курсу, как и наличные деньги: 1:15. Это объяснялось тем, что трудно было определить: "в какой мере являются сбереженной заработной платой или результатом доходов, извлеченных от продажи по рыночным ценам".21 В ходе обсуждения у специалистов Минфина СССР сложилось мнение о необходимости обмена вкладов населения в сберкассах по более льготному курсу, чем обмен наличных денег, в целях стимулирования дальнейшего роста этих вкладов. Начальник валютного управления Минфина СССР И.Д. Злобина в письме на имя В.М. Молотова от 19 ноября 1947 г.22 предложил произвести перерасчет вкладов населения из расчета: до 3-х тыс. руб. по соотношению 1:2, от 3 до 10 тыс. - 1:3, свыше 10 тыс. - 1:4. Автор письма предупреждал, что "предоставление больших льгот крупным вкладчикам тем более нежелательно, что немалая доля крупных вкладов образовалась за счет спекулятивных рыночных доходов".23 В окончательной редакции проекта реформы был смягчен курс обмена вкладов населения (например, сумма более 10 тыс. руб. по соотношению 1:3, до 3 тыс. руб. - 1:1). Конверсия госзаймов, затрагивавшая интересы всего взрослого населения СССР, должна была осуществляться по гораздо более жесткому курсу (1:5). Стимулирование притока вкладов населения в сберкассы оказалось более актуальной, чем борьба с экономическим влиянием дельцов "черного" рынка, так как крупные и средние вклады определяли размер денежных ресурсов, предоставлявшихся населением государству через сберкассы. По данным выборочного обследования 10% сберегательных касс, периодически проводимого Минфином СССР, сумма вкладов населения свыше 10 тыс. руб. составила 2955,7 млн. рублей или 40,2 % суммы вкладов в сберкассы, вклады от 3 тыс. до 10 тыс. руб. соответственно 2725,6 млн. рублей и 37,1% по состоянию на 1 января 1946 г..24
  
  "Черный" рынок, в первую очередь в лице своей наиболее организованной части - дельцов, начал подготовку к денежной реформе задолго до 14 декабря 1947 г. Главная задача держателей крупных "теневых" капиталов состояла в страховке их от обесцене-
  
  
  
  21 РГАЭ Ф. 7733 Оп. 36 Д. 1574 Л. 65.
  
  22 Там же, Д.2277 Л. 213 - 214.
  
  23 Там же.
  
  24 Там же, Д. 2277 Л. 111.
  
  188
  
  ния при обмене денег. Авторы проекта денежной реформы - члены Группы по денежному обращению, хорошо представляли возможности "дельцов" "черного" рынка и скептически относились к возможностям государственного контроля за "теневыми" капиталами в ходе обмена денег. В декабре 1944 г. они предупреждали руководство страны о том, что попытки государства ограничить использование спекулянтами своих денег в ходе обменной операции будет иметь "ряд осложняющих обстоятельств"25. Одной из форм страхования спекулятивных капиталов была их легализация, например, в форме вкладов в сберегательные кассы. Выборочное обследование 10 % сберкасс свидетельствует, что за 1946 г. сумма вкладов населения в сберкассы выросла больше, чем за годы войны и составила 10325 млн. руб., из которых 8424,5 млн. руб. (81,5 %) приходилось на вклады свыше 3 тыс. руб. На 1 декабря 1947 г. на вкладах в сберкассах находилось уже 16,5 млрд. рублей.26 По мере приближения даты обмена денег усиливался ажиотаж среди владельцев значительных наличных сумм, которые, как видно из документов, по крайней мере в крупных городах, располагали информацией о предстоящей денежной реформе. В сводке МВД СССР от 30 ноября 1947 г. сообщалось о том, что "в последние дни в городе Москве распространились слухи, что в ближайшее время будет произведен обмен существующих денежных знаков из расчета 10 - 12 копеек за один рубль, и что одновременно будут значительно повышены цены на промышленные товары, отпускаемые по плановым ценам".27
  
  Владельцы "теневых" капиталов до проведения денежной реформы предприняли энергичные меры по страхованию своих капиталов от обесценения. В ноябре 1947 г. из крупных городов поступали сообщения о массовой скупке представителями зажиточных слоев населения материальных ценностей, в первую очередь дорогостоящих изделий, включая драгоценные металлы и антиквариат. Если обычная дневная выручка магазинов Мосскуппромторга составляла 2,5 млн. руб., то 29 ноября было продано товаров на сумму 13 млн. руб., включая товары (антиквариат, меха), которые в силу своих
  
  
  
  25 Там же, Д. 1574 Л. 76 - 78.
  
  26 РГАЭ Ф. 7733 Оп. 36 Д. 2277 Л. 111; Д. 2285 Л, 410.
  
  27 ГАРФФ. Р-9401Оп. 2 Д. 171 Л. 336.
  
  189
  
  
  
  высоких цен не находили ранее покупателя28. В коммерческих магазинах Главособунивермага и на рынках Москвы возрос спрос на дорогостоящие товары - меховые изделия, высококачественные ткани - то есть предметы роскоши того времени, что привело к росту цен на эти товары. Например, отрез бостона стоимостью 3000 руб. ранее, в ноябре 1947 г. продавался на рынках Москвы за 6500 руб. В магазинах Мосювелирторга усилился спрос на драгоценности, в первую очередь золото. Только 29 ноября в 4 ювелирных магазинах было продано драгоценностей на сумму в 1750 тыс. руб.29
  
  С начала декабря 1947 г., то есть накануне обмена денег, наблюдался усиленный приток вкладов в сберкассы: по сообщению министра финансов А.Г. Зверева, ежедневно поступало 150 - 200 млн. наличных денег, а общий приток вкладов составил 2 - 2,5 млрд. рублей.30 Представление о том, кто вносил в это время деньги в сберегательные кассы можно получить из писем граждан в Минфин СССР в период проведения реформы. Во всех регионах страны в первой половине декабря 1947 г. в городах выстраивались очереди желающих сдать свои "сбережения" на хранение в сберкассы в основном в крупных суммах. В письмах граждан эти лица характеризуются как спекулянты.-11 А.Г. Зверев в докладной записке на имя И.В. Сталина также сообщал, что сдающие деньги в сберкассы с начала декабря 1947 г. являются владельцами крупных накоплений и предлагал вклады, внесенные в сберкассы после 1 декабря 1947 г., пересчитать как наличные деньги, то есть 1:10.32 Это логичное с точки зрения официально объявленной позиции ограничения возможностей обмена для спекулянтов предложение не нашло поддержки у руководства страны. Как видно из разъяснения заместителя генпрокурора СССР Г. Сафонова от 28 февраля 1948 г. обмену 1:10 подлежали лишь вклады, внесенные после опубликования постановления о денежной реформе, то есть после начала обмена наличных денег.33
  
  28 Там же, Л. 333.
  
  29 Там же, Л. 334 - 336.
  
  30 РГАЭ Ф. 7733 Оп. 36 Д. 2277 Л. 258.
  
  31 Там же, Оп. 32 Д. 328 Л. 2- 2 об., 11-11об., 63.
  
  32 Там же, Оп. 36 Д. 2277 Л. 258.
  
  33 Там же, Д.2530 Л. 89.
  
  190
  
  
  
  Дельцам "черного" рынка удалось не только сохранить большую часть своих капиталов в ходе реформы, но и заметно увеличить их, используя предреформенный ажиотаж среди населения. С начала 1947 г. с мест стали поступать сообщения о массовой скупке облигаций госзаймов представителями "черного" рынка по пониженным ценам. Например, депутат Верховного Совета СССР Игнатов сообщал об усиленной спекуляции облигациями госзаймов на базарах в Краснодаре, предлагая возобновить покупку облигаций у населения в сберкассах.34 Это предложение не было принято, так как львиную долю государственного внутреннего долга в ходе реформы намечалось аннулировать. В результате своеобразная "биржевая игра" на облигациях госзаймов старых выпусков продолжалась до начала реформы. Сама реформа была использована представителями "теневого" капитала для быстрого обогащения в результате игры на разнице цен на дефицитные в то время товары до и после отмены карточной системы. Согласно сводке МВД СССР от 2 марта 1948 г. за период с 16 декабря 1947 г. по 15 февраля 1948 г. выявлено расхищение преступниками товарно-материальных ценностей на сумму более 50 млн. руб. Примерно на такую же сумму материальных ценностей у них было изъято при обыске. Основной метод получении быстрой прибыли заключался в сокрытии товаров для их последующей реализации по новым ценам, а также внесение дельцами крупных сумм в деньгах старого образца за изымаемые товары с целью перепродажи партий товаров после проведения реформы на деньги нового образца. Например, заведующие магазином и складом в г. Зугдиди Грузинской ССР внесли в кассу магазина 230560 рублей в деньгах старого образца, соответственно изъяв из магазина на эту сумму товаров35. Благоприятным моментом для дельцов "черного" рынка оказалось и временное отсутствие у большинства населения наличных денег для покупки дефицитных товаров, которые после отмены карточной системы свободно продавались в магазинах. В письмах граждан в Минфин СССР сообщалось, что после 16 декабря 1947 г., когда большинство населения потеряло остатки своей ноябрьской зарплаты, владельцы крупных сумм денег скупали в магазинах все самое лучшее и дефицитное для дальнейшей перепродажи этих товаров по повышенным ценам. Неудиви-
  
  ы РГАЭ Ф.7733 Оп. 32 Д. 282 Л. 13.
  
  35 ГАРФ Ф. Р - 9401 Оп. 2 Д. 199 Л. 344.
  
  191
  
  
  
  тельно, что у многих людей, "живущих на одну зарплату", сложилось впечатление, что денежная реформа проводится в интересах толстосумов "черного" рынка. Так, в письме семьи Ивановых утверждается, что указ о денежной реформе направлен против основной массы населения, потерявшей в ходе реформы свои "грошовые" сбережения и оказывает могущественную поддержку барышников, которые воровством и вымогательством выкачивают десятки тысяч рублей из трудового народа и государства.36
  
  36 РГАЭ Ф. 7733 Оп. 328 Л. 99 - 101.
  
  
  [ см. по ссылке -
  
  http://www.bonistikaweb.ru/KNIGI/den-20.htm ]
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com К.Ханси "Иная Сторона. Начало"(Киберпанк) Е.Кариди "Жена для Полоза"(Любовное фэнтези) О.Герр "Невеста против воли"(Любовное фэнтези) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Григорьев "Биомусор"(Боевая фантастика) Катерина "Последней умирает ненависть"(Антиутопия) С.Панченко "Ветер: Начало Времен"(Постапокалипсис) Л.Андрей "Казак Мамай и Звездные Врата."(Научная фантастика) А.Минаева "Академия Высшего света"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"