Трубников Александр: другие произведения.

Наследство тамплиеров(роман)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 3.68*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Первая книга романа, известного моим читателям под названием "Несчастливый век"
    На самом краю площади раскинулся небольшой шатер кукольного театра. На его игрушечной сцене метались три марионетки. В левом углу заламывала руки Прекрасная Дама. Справа от нее закованный в латы Доблестный Рыцарь на боевом коне, с копьем и щитом в руках, сражался со Злым Сарацином. Сарацин был пеший, в чалме, с большим кривым носом и хищно изогнутой саблей. Перипетии их сражения время от времени вызывали одобрительный смех у зрителей. В стороне от толпы стоял одинокий флейтист. Он без перерыва извлекал из своего инструмента негромкие звуки, которые разносились по всей площади, задавая пестрой ярмарочной картине грустное и ностальгическое настроение
    Где купить
Наследство тамплиеров [] Page copy protected against web site content infringement by Copyscape
  Реликвийные клады. Представляют собой группу трудно предсказуемых тайников. Это спрятанные письма, национальные или военные символы, укрываемые от врага и т. п. Браться за отыскание клада, который можно причислить к реликвийной группе можно только в двух случаях: либо когда есть заказчик, оплачивающий поиски, либо есть точные сведения о содержании тайника, и они отвечают вашим интересам.
  
  Шамарин В.С. "Справочник кладоискателя"
  
  1
  <Турин, наши дни>
  
  Старая, битая жизнью ворона была уроженкой здешних мест, имела наследственное гнездо под крышей дворца герцогов Савойских и знала старинный город, как свои два крыла. Ей, как любому коренному жителю Пьемонта, было отлично известно, где, когда, и чем здесь можно поживиться.
  Устроившись на карнизе своего феода, она чистила перья перед вечерним моционом. Закончив наводить лоск, ворона наклонила голову, посмотрела вниз, и критическим взглядом окинула раскинувшуюся внизу площадь. Скопление пестрых автобусов означало, что сейчас ее родной город, точнее его достопримечательности - дворец, египетский музей и Сидонскую Капеллу посещают сотни туристов, а стало быть, околачиваться под пиццериями и кафе нет ни малейшего смысла.
  Дело в том, что в это время года центральные площади и улицы беспардонно оккупировали стаи скромных и незаметных в другое время голубей. Конечно, дело было не в самих этих птицах (ворона даже в одиночку могла вмиг разогнать целую стаю бездельников и тупиц), а в туристах, которые непонятно из каких соображений оберегали откормленных символов мира от всех превратностей судьбы.
  Иной толстяк полпиццы выкрошит на асфальт, умильно наблюдая за толкотней шевелящихся у его ног помойщиков, сатанеющих от обжорства, но стоит вороне, имеющей точно такие же права на угощение, чинно присоединиться к пиршеству, то обязательно ее отгонит. Нет, уж, сносить унижения, да еще от каких-то там приезжих, она не собиралась.
  Ворона еще раз оглядела со своего насеста частые купола и шпили старинного города, расправила крылья, грузно обрушилась с карниза, и спланировала вдоль широкой улицы в сторону городского стадиона. Здесь, на территории футболистов и болельщиков, царили совсем другие порядки. На асфальтированной площадке перед главным входом ворона обнаружила необычное скопление легковых машин, но на сей раз обрадовалась. Глядя на забитые парковки, она сделала вполне резонный вывод, что к вечеру весь асфальт будет усеян недоеденными гамбургерами, полупустыми пакетиками с орешками и чипсами и прочей деликатесной снедью. И уж точно, никому из людей, которые выбрасывают все это богатство, никакого дела не будет ни до ворон, ни до голубей.
  Ворона сделала круг над чашей стадиона, издала какой-то одной ей понятный гортанный звук, вероятно обозначавший одобрение, и чтобы составить полную картину того, что ей готовит вечерний город, устремилась к реке.
  Она летела над руслом великой По, стараясь держаться подальше от противоположного берега, потому что с недавних пор там стало небезопасно. С дальнего холма почти каждый день поднимались в воздух какие-то сумасшедшие люди, подвешенные к матерчатым крыльям с жужжащими механизмами за спиной. Вот и сейчас там кружило несколько неуклюжих и весьма опасных с ее точки зрения созданий.
  Но природное любопытство одолело страх. Ворона сделала крюк, и стараясь держаться на безопасном расстоянии, немного понаблюдала за ними. Так и не разобравшись, что делают в воздухе пришельцы (то, что они не высматривали добычу, а просто бесцельно болтались по небу, было очевидно), она пару раз взмахнула крыльями, развернулась, и пролетела вдоль береговой кромки, белой от чаек. Несмотря на то, что рядом с рыбаками всегда можно было раздобыть что-то съестное, подлетать поближе она не рискнула. В отличие от голубей, речные бандитки были отнюдь не пугливы, и при вторжении на их территорию вполне могли дать организованный отпор.
  Да и рисковать не было, положа лапу на сердце, никакого резона. Ворона плотно пообедала в мусорном контейнере гостиничной кухни, и еще не успела толком проголодаться. Она была настроена философски и никуда не спешила. Изредка взмахивая крыльями, она вернулась в центр города, уронила на лету увесистую каплю, устремилась к куполу Сидонской Капеллы, и приземлилась на самом верху. Немного посидела, подумала, деловито почистила перья, после чего неожиданно запрокинув голову, несколько раз громко каркнула, хлопнула крыльями, и на время угомонилась.
  Капля, которую сбросила ворона, проскользнув между проводами, угодила на рукав проходящей туристке. Та громко ахнула, вытащила из сумочки салфетку, и попыталась оттереть с платья зеленоватую субстанцию. Но ее судорожные движения привели к плачевному результату - пятно на рукаве стало в несколько раз больше, и намного заметнее. Туристка с плохо скрываемой ненавистью глянула на идущего рядом мужа, который определенно не знал, что ему делать, сочувствовать или смеяться, обреченно оглянулась по сторонам, обнаружила на противоположной стороне улицы вывеску "Пиццерия" и рванула туда, словно пассажир тонущего "Титаника" к заветной шлюпке. Оказавшись внутри, она прямым ходом направилась в глубину заведения, о чем-то спросила бармена, не дождавшись конца объяснения устремилась в направлении взмаха его руки, и скрылась за дверью с табличкой WC.
  Ее муж, неопределенного возраста толстяк с большой проплешиной на макушке, и аккуратно подстриженной бородкой, оставшись один, огляделся вокруг, оценил обстановку, покинул полутемное помещение, устроился на улице под навесом и заказал банку колы. В ожидании супруги он начал о чем-то расспрашивать официанта.
  Официант принес заказ, и спешил к следующему клиенту. Чтобы поскорее отделаться от назойливого крохобора, он притворился, что не знает английского, а в ответ на все вопросы пожимал плечами, и пытался отделаться общими фразами.
  Через пару минут неконструктивного диалога оба собеседника стали терять терпение. Посетитель настаивал и кипятился, а официант в ответ лишь разводил руками и закатывал глаза. Не известно, чем бы закончилось дело, если бы им обоим не пришла на помощь шумная компания местных жителей, которые оккупировали соседний столик. Верзила в клетчатой рубашке, расположившийся напротив туриста, махнул рукой официанту, и произнес бурную и цветистую фразу по-итальянски, после чего тот с нескрываемой благодарностью произнес "Си, сеньор!" и немедленно улетучился.
  Оставшийся без собеседника турист немедленно повернулся в сторону тех, кто так бесцеремонно его прервал. Но в ответ на возмущенный взгляд за соседним столиком засияли гостеприимные улыбки.
  - Америко? - спросил посетителя плечистый парень в джинсовом комбинезоне.
  - Кэлифорниа - ответил ему тот, просияв от счастья, что нашлись наконец-то люди, которые могут хоть чем-то ему помочь.
  - Америко, о'кей, Христофоро Коломбо! - собеседник попытался в эту короткую фразу вложить целую гамму чувств: и то, что ему нравятся американцы, и в то же время гордость за то, что Америку открыл Христофор Колумб, о чем им, американцам, забывать, по его мнению, не стоило.
  - O yes, but how can we find Shroud Of Turin? 1 - калифорнийца меньше всего интересовало то, что он разговаривает с соотечественником славного генуэзца. Он повторил свой вопрос еще раз, и для пущей убедительности взмахнул в воздухе проспектом, на котором была изображена Туринская Плащаница.
  - Сидони? - наконец-то понял, о чем шла речь собеседник - американец искал Сидонскую Капеллу, в которой хранилась реликвия.
  Обрадованные итальянцы в полном составе переместились к нему за столик, после чего последовало объяснение дороги, которое сопровождалось бурной перебранкой, постоянными уточнениями и рисованием на салфетке маршрута расплывающимся маркером. Все присутствующие приняли в обсуждении самое живое и непосредственное участие, и в пиццерии поднялся жуткий гвалт.
  Понемногу американский турист стал понимать, в какую сторону ему нужно двигаться, чтобы добраться до Сидонской Капеллы. Он рассыпался в благодарностях, и уж было собрался угостить новых приятелей пивом, как его благие намерения пресекла возвратившаяся из туалета жена. Все еще морщась от отвращения, она двумя нервными глотками опустошила сиротливо стоящую на столе ярко-красную жестянку, и, не обращая никакого внимания на робкие протесты мужа, решительно выдернула его из-за стола.
  Уже на самом выходе ему все же удалось ей втолковать, что он достиг определенных успехов в переговорах с туземцами, и выяснил дорогу. Удивленная такой неслыханной самостоятельностью благоверного, жена признала доводы ответчика резонными, и по-прежнему волоча его на буксире, вернулась обратно к столу. Парочка рассыпалась в благодарностях, но пиво так и не заказала. Покудахтав с полминуты, американка зыркнула на изрисованную салфетку, и потащила мужа в указанном направлении.
  Туринцы - рабочие первой смены главного сборочного конвейера "Фиата", после ухода колоритной парочки, еще долго смеялись и показывали друг другу жесты, будто снимали двумя пальцами с ушей спагетти. Старинный город с давними левацкими традициями, где едва не каждый третий житель работает на знаменитый автомобильный концерн, не чтит свою главную реликвию и, как ни странно, упоминания о ней в туристических справочниках и в самом деле крайне редки.
  За общением американских туристов с итальянскими рабочими наблюдал из дальнего угла еще один посетитель - подтянутый мужчина лет тридцати пяти в костюме из мокрого шелка. Человек этот имел военную выправку, и был атлетически сложен, но не перекачан. Обычно так выглядят недавно ушедшие в отставку старшие офицеры.
  Звали его Ян Зингер, и если верить красному паспорту с большим белым крестом на обложке, который лежал у него во внутреннем кармане пиджака, он был гражданином Швейцарии.
  Ян, явно получая удовольствие от происходящего, досмотрел представление до конца, неторопливо допил свой кофе, не дожидаясь официанта небрежно бросил на столик деньги, поднялся, и прогулочным шагом двинулся в ту сторону, куда были направлены пролетариями - атеистами заокеанские почитатели Плащаницы.
  Ян не стал возвращаться на центральную улицу города, Виа Милано, где он оставил недорогой "Фиат", взятый напрокат у вездесущего "Эйвиса". Он переместился в параллельный переулок, обогнал своих случайных попутчиков, легко выбрался из лабиринта старинных улиц, и уверенной походкой зашагал в сторону переулка Каппел Верде, откуда до собора святого Иоанна Предтечи и Сидонской Капеллы было рукой подать.
  Площадь перед собором была заполнена пестрой и многоязыкой толпой. Иностранцам, охочим до пьемонтского колорита, здесь было на что посмотреть. Под раскидистыми деревьями маленького сквера обосновалось несколько художников с мольбертами, которые готовы были за десять минут набросать портрет любого желающего на фоне собора. Рядом с ними расположились продавцы сувениров, на раскладных лотках которых можно было найти все что угодно - от египетских скарабеев до русских матрешек. С противоположной стороны брусчатой мостовой, в центре круга, образованного зрителями, публику развлекал жонглер в наряде средневекового шута.
  На самом краю площади раскинулся небольшой шатер кукольного театра. На его игрушечной сцене метались три марионетки. В левом углу заламывала руки Прекрасная Дама. Справа от нее закованный в латы Доблестный Рыцарь на боевом коне, с копьем и щитом в руках, сражался со Злым Сарацином. Сарацин был пеший, в чалме, с большим кривым носом и хищно изогнутой саблей. Перипетии их сражения время от времени вызывали одобрительный смех у зрителей.
  В стороне от толпы стоял одинокий флейтист. Он без перерыва извлекал из своего инструмента негромкие звуки, которые, разносились по всей площади и придавали пестрой ярмарочной картине грустное и ностальгическое настроение.
  Ян немного постоял у шатра, разглядывая марионеток, послушал флейтиста, и дождавшись, когда мимо пройдет группа немецких пенсионеров, ненавязчиво к ней присоединился.
   Гид, который сопровождал группу, типичный итальянский чичероне, без запинки, на вполне сносном немецком, вываливал на седые головы своих подопечных уйму разнообразных сведений. За какие-то две три минуты экскурсанты, а вслед за ними и Ян были поставлены в известность, что Турин - это четвертый по величине город Италии, который расположен у слияния рек Дора-Рипария и По. Широкие прямые проспекты, окаймленные аркадами, и барочные фасады зданий определяют общий вид города, облик которого начал складываться в 1563 году, когда правящая в Пьемонте Савойская династия решила перенести свою столицу из французского Шамбери в итальянский город Торино. Столицу строили знаменитые архитекторы - Гварино Гварини и Филиппо Ювара, которые возвели почти все его достопримечательности.
  "Не считая, натюрлих, древнеримской крепости, сеньорины и геноссе, которая является следующим местом остановки нашего автобуса, а пока в кассе напротив можно приобрести билеты на осмотр Туринской Плащаницы" - сострил чичероне, вызвав некоторое оживление у своих слушателей. Экскурсанты тонким ручейком потекли через площадь за билетами.
  Ян подошел вместе с ними к серому фасаду собора, и постоял у расположенного напротив входа информационного щита. Большой плакат сообщал, что собор Святого Иоанна Предтечи возводился на протяжении семи лет, с 1491 по 1498 год, и был пристроен к возведенной ранее, еще в 1470 году колокольне. Сидонская Капелла, где ныне покоится Плащаница, была сооружена в 1694 году специально для размещения реликвии.
  При этом внимательный сторонний наблюдатель мог бы заметить, что он ничего на самом деле не изучал, а цепко разглядывал из-за темных очков площадь и окружающие улицы. Профессиональный контрразведчик, случись он рядом, непременно бы уточнил потом в отчете, что "объект наблюдения грамотно проверялся на предмет вероятной слежки".
  Для желающих посмотреть Плащаницу вблизи, был оборудован специальный тамбур у бокового входа. Закончив "грамотно проверяться", Ян смешался с очередной группой туристов, на сей раз американцев, среди которых толклась и давешняя парочка, приобрел в кассе билет, и двинулся вперед по длинной дорожке с ограждением из пластиковых щитов и легкой прозрачной крышей, которую охраняло несколько карабинеров. На стенах импровизированной галереи были развешаны надписи: "Тише! Используйте время для медитации!", по поводу которых Ян, не привлекая к себе особого внимания, довольно явственно хмыкнул, что опять же, внимательному стороннему наблюдателю показало бы, что человек он далеко не религиозный.
  Очередь двигалась на удивление быстро. Не прошло и пятнадцати минут, как Ян в окружении не закрывающих ни на секунду рты американцев оказался в большом холле, где был установлен видеопроектор. Как только там накопилась очередная группа, посетителям показали короткий документальный фильм о Плащанице, где давались необходимые пояснения тем, кто совершенно не представлял себе, на что они будут смотреть. Как выяснилось из болтовни окружающих, многие американцы искренне считали, что их привезли сюда, чтобы посмотреть на один из экспонатов египетского музея.
  По окончанию рекламно-просветительного ролика выяснилось, почему очередь движется так быстро - на обзор реликвии давалось всего три минуты. После этого желающие могли продолжить созерцание, но уже издалека, из-под главного свода собора.
  Ян вместе с остальными постоял у витрины, в двух метрах от знаменитого полотна, при этом быстро и цепко оглядел Капеллу, которая, собственно, представляла собой галереею, соединявшую собор с герцогским дворцом, и под навязчивый шепот служителей: "Проходите-проходите", оставил помещение. Стараясь и дальше не отрываться от группы шумно переговаривающихся американцев, которые словно дети, компенсировали бурным обсуждением вынужденное трехминутное молчание, он зашел в собор, где пробыл еще минут пятнадцать.
  Издалека он еще раз внимательно изучил ротонду из черного мрамора, внутри которой расположился алтарь с Плащаницей, выставленной в большой стеклянной раме на стене. Затем, вышел на улицу, особо жизнерадостную после сумрачных сводов, закурил, покинул площадь, выпил кофе в одном из многочисленных ресторанчиков, добрался до машины, сел за руль, и отправился из города восвояси.
  День подходил к концу. После того, как солнце начало клониться к горизонту, толпа на площади перед собором стала редеть прямо на глазах. Туристы погрузились в двухэтажные автобусы, и отправились навстречу новым незабываемым впечатлениям, сразу же вслед за ними, словно со взмахом волшебной палочки, растворились в сумерках жонглеры и голуби. Подождав еще немного, словно в надежде на то, что их под конец рабочего дня осчастливит последний покупатель, упаковали в картонные коробки товар лоточники, и глядя на них, начали сворачивать свой маленький шатер кукловоды. Мимо них с мольбертами на ремнях, шумно переговариваясь, двинулись в сторону ближайшего бара художники. Площадь опустела, и только одинокий флейтист, не обращая внимания на открытый футляр, который доверху был наполнен разноцветными купюрами, все продолжал свою нескончаемую мелодию, пока красный солнечный диск не скрылся за ломаной линией остроконечных крыш.
  К тому времени, когда Ян добрался до аэропорта, на город опустились сумерки. Он загнал "Фиат" на стоянку, вошел в центральный зал, и положил ключи от машины на стойку улыбающегося представителя "Эйвис", который привычно пожелал клиенту счастливого пути. Затем он прошел на территорию выездного терминала, по дороге несколько раз поговорил с кем-то по мобильному телефону, после чего извлек из него сим-карту местного оператора, и аккуратно распотрошив ее швейцарским ножом "Викторинокс", отправил в ближайшую урну.
  Он еще немного постоял у больших стеклянных дверей, выкурил сигарету, затем поднял дорожную сумку, и размеренным шагом направился в сторону стойки авиакомпании "Люфтганза", которая только что объявила начало регистрации рейса на Берлин.
  От стороннего наблюдателя, который к слову, в начинавших сгущаться сумерках уже обнаружился, отъезжающего скрыла группа футбольных фанатов, только что прилетевших в Турин рейсом той же "Люфтганзы" из Мюнхена. Несколько десятков немцев вели себя развязно, активно гудели, трещали и размахивали флагами, пока под неодобрительными взглядами местных жителей, не загрузились в автобус, который устремился в сторону стадиона.
  Для тех, кто еще не догадался в чем дело (да были ли такие в славном футбольными традициями Турине?), огромный плакат на выезде из аэропорта сообщал, что именно сегодня на стадионе "Делле Альпи" состоится полуфинальный матч престижного европейского кубка между местным "Ювентусом" и легендарной "Баварией".
  "Ювентус" уже давно не поднимался так высоко в турнирных таблицах, но в этом сезоне разыгрался как никогда и, по мнению футбольных экспертов (то есть всего мужского населения Турина) имел все шансы на победу. Первая встреча с "Баварией" состоялась в Германии, но завершилась с нулевым счетом. Накал страстей нарастал с каждым днем, и за неделю до матча, билеты на три четверти мест стадиона, который мог вместить шестьдесят девять тысяч человек, были распроданы, чего не было еще ни разу после зимней Олимпиады.
  По мере того, как окрестности "Делле Альпи" наполнялись болельщиками, атмосфера в городе медленно накалялась. Судя по разгоряченным лицам как местных фанатов, так и гостей, вне зависимости от результатов матча в городе ожидались беспорядки.
  Квестура Турина серьезно отнеслась к своим обязанностям. Был создан специальный штаб, обеспечено надежное оцепление стадиона, и кроме того, подготовлены группы быстрого реагирования. За два часа до начала игры все службы и подразделения, привлеченные к "операции" находились в полной готовности для того, чтобы пресечь любые инциденты и нарушения общественного порядка, если они, паче чаяния, возникнут.
  Как выяснилось, опасения были далеко не напрасны. Казалось, что с самого начала этот злосчастный матч был обречен. Арбитр-француз, по общему мнению итальянских зрителей, был со всеми потрохами куплен хозяевами немецкого клуба, и при этом сумма, которую он получил, была, по их оценке, была так велика, что он не особенно пытался это скрывать.
  Именно его стараниями уже к середине второго тайма гости вели в счете два - один. При этом второй мяч оказался в воротах хозяев в результате назначения весьма и весьма сомнительного пенальти. Не имея возможности добраться через полицейское оцепление до виновника чудовищной несправедливости, горячая итальянская публика понемногу начала бросать все более и более неприязненные взгляды на трибуны гостей. Самые старые полицейские, которые помнили еще те времена, когда "Ювентус" был на высоте, наблюдая за происходящим, не без оснований полагали, что по завершению игры на улицах начнутся настоящие побоища.
  Правовой беспредел на поле тем временем продолжался. Стоило мячу оказаться в штрафной площадке "Баварии", как немедленно звучал свисток, останавливающий игру, а количество желтых и красных карточек, предъявленных туринским футболистам, превысило все мыслимые пределы. К середине второго тайма стадион уже ревел не только тогда, когда мяч оказывался вблизи от чьих-нибудь ворот, а практически без перерыва. И вот, после назначения очередного явно несправедливого штрафного удара в сторону ворот "Ювентуса", терпение болельщиков лопнуло, кто-то, подав остальным пример, швырнул в сторону судей недоеденный гамбургер, и словно по команде, на поле полетели со всех сторон разнообразные предметы. К сожалению, кроме мелких монет, и прочего содержимого карманов, там оказались и более опасные снаряды. Запущенная чьей-то удачливой рукой стеклянная бутылка из-под пива, попала точно в затылок злополучному арбитру, который слишком близко подошел к трибунам. Каким образом ее удалось пронести через многочисленные кордоны, осталось неизвестно,
  Получив не такой уж и незаслуженный удар по голове, "виновник торжества" рухнул на траву, как подкошенный. Игра была немедленно остановлена, и на поле началась обычная при травмах суета. Но на сей раз принесенные, как водится, на поле носилки, вернулись обратно не пустыми. После того, как не приходящего в сознание арбитра увезла "Скорая", оставшиеся в строю судьи провели короткое совещание, и через несколько минут на центральном табло появилось сообщение, что в связи с тяжелой травмой главного арбитра игра отменяется, а принимающей стороне, то есть "Ювентусу", согласно кубковым правилам, засчитывается техническое поражение со счетом три - ноль.
  Кто бы мог представить, что рев на стадионе, и так уже превысивший все мыслимые пределы, может усилиться еще в несколько раз. Туринские болельщики, как истинные патриоты, готовы были разорвать на мелкие кусочки удачливого бомбиста, но тот, совершив свое гнусное дело, словно растворился в воздухе, да так быстро, что никто не смог его толком разглядеть. Разгоряченная толпа с каждой минутой становилось все агрессивнее. Но муниципальная полиция имела богатый опыт по разгону футбольных хулиганов и левацких демонстраций, а поэтому организованно и без суеты делала все необходимое, чтобы предотвратить уличные столкновения. Самых шумных забияк, как хозяев, так и гостей, по возможности корректно отсекли от толпы, а прочих начали выпускать со стадиона через разные выходы.
  Повозмущавшись с полчаса, зрители потянулись к выходу. В искусственном свете софитов, отсекавших поле и трибуны от опускающейся на город ночной темноты, под крики фанатов, трибуны начали пустеть. После того, как последний человек скрылся в проходе, софиты погасли, и теперь поле, не котором не было ни души, освещала, только укутанная облачком половинка луны.
  
  2
  < Константинополь, 1261 год >
  
  Луна еще различалась на небе бледным пятном, но первые солнечные лучи уже упали на давно некошеную траву поля, предназначенного для различных состязаний. Стадион, а точнее Гипподром в разоренном франками Константинополе давно перестал быть местом для проведения скачек и рыцарских турниров. Теперь здесь, среди каменных трибун, поросших травой, днем и ночью гурьбилась бездомная голытьба, которую войны и пожары согнали под защиту городских стен со всех окрестностей.
  После полувекового правления немощных латинских императоров о былом величии ромейской столицы теперь напоминали лишь полуразрушенные ворота, да постаменты, что остались от знаменитых бронзовых статуй, привезенных сюда еще Константином Великим, Феодосием, и Юстинианом со всех концов ромейской империи.
  Больше всего повезло Квадриге - четверке бронзовых лошадей, отлитых придворным ваятелем Александра Великого, Лисиппом - хозяйственные венецианцы забрали ее в качестве трофея, и водрузили на главной площади своей столицы. А вот знаменитая Римская волчица, Гиппопотам, и многие бесценные памятники былой славы и могущества Рима, по жребию достались франкам, которые пустили их на отливку монет.
  Немногочисленной городской стражи не хватало для того, чтобы поддерживать порядок по всему городу, так что обосновавшийся на Гипподроме сброд под защитой осыпающихся, но все еще крепких стен чувствовал себя в безопасности. Вот и сейчас, из переулка к ближайшему пролому шли, не особо скрываясь, два оборванца. Один из них горделиво держал в руках только что забитого гуся, явно украденного, а второй деловито оглядывался по сторонам в поисках сучьев и поленьев для костра.
  Но на сей раз воришкам не повезло. Из-за угла вылетело несколько франкских всадников из охраны императора Балдуина. Они скакали по своим делам, но заметив бродяг с добычей, на всем скаку осадили коней, и прижав оборванцев к стене, быстро учинили дознание и суд. За судом последовало суровое наказание, которое впрочем, было вполне созвучно нравам эпохи и военному времени.
  - Что, Дмитрий - спросил один из всадников, тот, что был постарше и пошире в плечах - не противно тебе с мародерами возиться? Платит император, конечно, щедро, но ведь мы превратились невесть во что. То наш эскадрон - императорская гвардия, то - городская стража, то мы стоим на часах, охраняя дворец, словно какие-то копейщики, а теперь вот еще и посыльными стали.
   Произнеся эти слова, всадник, судя по выговору, венгр, обтер от крови меч куском замши, внимательно оглядел лезвие, и отправил его в простые кожаные ножны
  - Ты прав, Тамош - ответил ему худощавый воин лет тридцати с тонкими чертами лица и прямым взглядом - лучше бы я не переходил в гвардию, а остался в войске. С одной стороны, конечно, здесь жалование повыше и служба поспокойнее, но для меня все эти дворцовые дела хуже сарацинского плена.
  - А войску, как назло, улыбнулась удача. Я слышал вчера в карауле, что новый венецианский подеста, мастер Градениго, надавил на Балдуина, и собрал своих венецианцев, а с ними и почти всех императорских рыцарей в набег на остров Дафнус. Как раз сегодня они грузятся на корабли. Они повоюют всласть, захватят город, и получат щедрое вознаграждение, а мы тут при его императорском величестве будем сидеть как привязанные.
  Всадники миновали пустые государственные склады зерна, которые за нехваткой солдат неделю как оставались без охраны. Их незапертые деревянные ворота, время от времени медленно открывались и закрывались под напором утреннего бриза.
  Улицы Константинополя обезлюдели, торговые ряды пустовали, а в гавани оставалось лишь десятка полтора венецианских галер. Затихли и разоренные ремесленные кварталы. Город замер, ожидая пока сильные мира сего в очередной раз решат его судьбу. Даже привыкшие ко всему немногочисленные рыцари-крестоносцы, не первый год хлебающие лиха при дворе императора Балдуина II Константинопольского, уже не спешили, цокая копытами по брусчатке, в сопровождении слуг и оруженосцев, в сторону его резиденции на традиционный прием.
  Дмитрий и Тамош прискакали к Золотым воротам, где располагался штаб барона Ансельма де Кайе, который отвечал за безопасность городских стен. С тем количеством воинов, что находились у него в распоряжении, эта задача была явно невыполнимой, и барон, проклинающий тот день час, когда он согласился дать вассальную присягу малосильному латинскому императору, относился к ней спустя рукава. Солдат ему едва хватало даже для того, чтобы просто расставить наблюдателей по внешним укреплениям. Буколеонский дворец, храм Святой Софии, императорская гавань, Блахернские Ворота, да резиденция Балдуина - только на их защиту и хватало оставшихся у Латинской империи наемников. Венецианцы обороняли свой собственный квартал, и плевать хотели на остальной город.
  Передав послание от сенешаля, и ожидая, пока барон надиктует ответ, Дмитрий поднялся на вершину надвратной башни. Отсюда, с высоты птичьего полета, он оглядел окрестности города. В трех-четырех полетах стрелы на дороге гарцевали греческие всадники - их легко можно было отличить по сверкающим в лучах восходящего солнца до блеска начищенным шлемам. "Совсем страх потеряли" - незлобиво подумал Дмитрий, собираясь обратно в Буколеонский дворец, где ему предстояло вечером, словно простому копейщику, заступать в ночную стражу.
  Алексей Стратигопул, любимец никейского императора Михаила Палеолога, который не доверяя подчиненным в таком важном деле, лично выехал на рекогносцировку, в свою очередь заметил шевеление на вершине надвратной башни. Опасаясь шальной стрелы из станкового арбалета, которая вполне могла до него достать, он пришпорил коня и поскакал в сторону лагеря. Вслед за ним устремилась немногочисленная охрана, взятая скорее для солидности - опасаться в окрестностях города можно было лишь расплодившихся как тараканы разбойников - латиняне в последнее время боялись и нос высунуть за стены.
  Ромейские полководцы уже давно не трепетали, как в старые времена, перед "неистовыми франками", равным которых не было ни в открытом поле, ни при штурме крепостей. После того, как год назад в битве при Пелагонии, ромеи наголову разбили армию латинян, которая по числу превосходила их чуть не вдвое, и пленили морейского принца Виллардуэна, отвоевание Константинополя было вопросом времени. Греческие полководцы, ощутив вкус победы, рвались в бой, но дальновидный император Михаил берег своих солдат, не позволяя им проливать кровь в сражениях за земли, которые через месяц-другой сами собой падут к его ногам.
  Стратигопул участвовал в той битве, проявил себя с самой лучшей стороны и лично командовал отрядом, который доставил знатных пленников в Никею. Обласканный императором, он получил в распоряжение отряд в восемьсот половецких конных лучников, и две сотни тяжелых конников-катафрактов, и был послан к Городу, чтобы держать ненавистных еретиков в постоянном напряжении. Все предзнаменования говорили о том, что скоро захватчики будут изгнаны из Города, который они удерживали за собой еще с 1204 года.
Locations of visitors to this page
Счетчик посещений Counter.CO.KZ
Оценка: 3.68*5  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Шенгальц "Земля обреченная" Д.Удовиченко "Эффект искажения" Е.Малиновская "Черное солнце победы.Тени" А.Морголь "Арсенал эволюции" И.Михалков "Нибиру.Пробуждение" О.Верещагин, А.Ефимов "Хрустальное яблоко" Н.Воронков "Неправильное привидение" П.Корнев "Пятно" А.Левицкий "Нашествие.Москва-2016" В.Рощин "Боевые дельфины" А.Петровский "Завещание оборотня" Ю.Иванович "Миры доставки-2.Дорога между звезд" А.Колентьев "Жизненное пространство" Ю.Зонис "Инквизитор и нимфа" О.Демченко "Прими свою тень" А.Спесивцев "Казак из будущего.Нужен нам берег турецкий" В.Яценко "Бог одержимых" А.Сухов "Пламенный путь" В.Проскурин "Эти бессмертные" Ш.Врочек "Танго железного сердца" Д.Казаков "Герой высшего качества" В.Молотов "Урал атакует" А.Афанасьев "Год колючей проволоки" С.Давыдов "Чароплет" М.Князев "Полный набор-2.Месть темной эльфийки" В.Зыков "Во имя потерянных душ" Ю.Фирсанова "Божий промысел по контракту" И.Эльтеррус, Е.Белецкая "Утро Черных Звезд" М.Михеев "Дальний рейд"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"