Трубников Александр. Меченый маршал(роман)

"Гольфстрим-G550" - самолет миллиардеров - пересек итальянскую границу со стороны Альп, и вошел в зону ответственности миланского диспетчерского центра. По фюзеляжу элегантной тридцатиметровой машины, несущейся над заснеженными вершинами со скоростью тысяча километров в час, шла ярко-красная надпись "International Ecological Foundation" - "Международная экологическая организация", а на крылья и хвост была нанесена знакомая всему миру эмблема стилизованного гималайского медведя.

Воздух был чист и прозрачен, и через лобовое стекло с высоты одиннадцати тысяч метров просматривалась почти вся ломбардская равнина - от озера Маджоре, лежащего у подножия гор, до змеящейся на самой границе видимости реки По. До цели полета, Миланского аэропорта, оставалось минут двадцать ходу, поэтому сразу же после прохождения горного массива командир запросил у диспетчера разрешение на посадку, и начал снижение. После того как на табло загорелась предупреждающая красная надпись, стюардесса вышла в салон, чтобы позаботиться о единственном пассажире, предложить ему напитки, и попросить пристегнуть ремень безопасности.

Пассажирский салон самолета представлял собой смесь из сверхкомфортабельного бизнес-купе и воздушного командного пункта, оснащенного по последнему слову техники. Мягкие диваны из светло-серой, приятной на ощупь кожи перемежались со стойками систем передачи данных и многочисленными компьютерными терминалами.

Приглушенный свет и мерцание цветных лампочек скрывали неосвещенные места, поэтому пассажира удалось разглядеть не сразу. Темноволосый кареглазый человек лет тридцати пяти, в скромном сером костюме сидел на диванчике перед ноутбуком и время от времени сверяясь с записями карманного компьютера, и данными, выведенными на терминалы что-то очень быстро печатал.

- Господин Дефо!- обратилась к нему стюардесса, - я прошу меня простить, но правила воздушной безопасности требуют, чтобы вы прекратили пользоваться нештатным электронным оборудованием во время посадки.

- Сьюзен, я могу работать на бортовой консоли? - человек, не прекращая печатать, поднял на нее глаза.

- Безусловно, господин президент, правила этого не запрещают. Выберите, пожалуйста кормовую консоль, и обязательно пристегнитесь.

Шарль-Анри Дефо, командующий самой большой на планете частной армией, безропотно подчинился правилам. Он переслал файл в бортовую локальную сеть, выключил ноутбук, перебрался в катающееся на полозьях кресло перед терминалом, и не обращая внимания на легкую болтанку, продолжил работу. На экране монитора появился текст:

"Председателю организационного комитета Бильдельбергского клуба, господину Рене Синклеру. От президента МЭО, Шарля Анри-Дефо.

Результирующий отчет.

"___" июля 20__ г. МЭО получила задачу обеспечить в Турине работу группы грабителей музеев, которые были наняты для похищения Туринской Плащаницы(далее-объект), дождаться когда объект перейдет к заказчику, после чего уничтожить всю указанную группу. Операция была разделена на три этапа.

Первый этап - похищение. Время "Ч" было назначено на день футбольного матча между Туринским "Ювентусом" и Мюнхенской "Баварией". Серией оперативных мероприятий матч был сорван, и на усмирение болельщиков были отвлечены основные силы правоохранительных органов Турина. После завершения матча в городе начались спровоцированные проявления хулиганства и вандализма. Группа профессиональных грабителей под руководством гражданина Швейцарии, Яна Зингера, с помощью постановщиков помех заблокировала охранную сигнализацию Сидонской Капеллы, расположенной между кафедральным собором св. Иоанна Предтечи и дворцом герцогов Савойских, где хранится Туринская Плащаница.

Михаэла Шнайдер спустилась на крышу Капеллы, и через слуховое окно проникла зал. Она вывела из строя систему контурных датчиков и открыла подвал, откуда в помещение Капеллы проникли через неизвестный властям подземный ход братья Стивен и Марк Холл. Ударная группа обезвредила охранников, полностью отключила сигнализацию, извлекла Плащаницу из рамы на стене, и покинула Капеллу, снова воспользовавшись подземным ходом. На месте похищенной Плащаницы, согласно предписанию заказчика был оставлен особый знак - закругленная свастика, вписанная в восьмиконечный, так называемый мальтийский крест, а также на цоколе одной из статуй была сделана надпись "Boniface de Montferrat".

На данном этапе со стороны МЭО осуществлялось только общее наблюдение и прикрытие. Члены группы (в которую кроме вышеуказанных лиц входил также и технический специалист, Орвар Маннефельт), не были поставлены в известность о том, что они находятся под усиленным контролем.

Данный этап операции завершился успешно.

Второй этап - зачистка. Объект был доставлен в Бельгию и сдан на хранение в банк "Брюс". После того как в Стрезе произошла передача кодового ключа, открывающего доступ к ячейке с объектом, оперативная группа получила команду на ликвидацию "группы Зингера". Сам Зингер был уничтожен на участке скоростного шоссе "Стреза-Милан", для чего была устроена широкомасштабная авария со взрывом бензовоза. Михаэла Шнайдер, подруга Зингера, была ликвидирована в Берлине. Так как она имела привычку по завершении операций снимать стресс легкими наркотиками, а кроме того, имела много беспорядочных сексуальных контактов, ее устранение было закамуфлировано под передозировку наркотиков. Орвар Маннерфельт устранен в Стокгольме, в собственной квартире. Оперативная группа имитировала утечку газа, угар и пожар. Братья Стивен и Марк Холл, по завершении операции вышли на собственной яхте с Кипра в направлении греческого архипелага. Группа коммандос, выброшенная с вертолета, имитировала их гибель во время погружения с аквалангом.

Ни в одном из четырех случаев местные следственные органы не обнаружили следов насильственной смерти. Так как члены группы глубоко конспирировали свои связи, никто не сопоставил их одновременную гибель. Оперативная проверка существования других членов "группы Зингера" не обнаружила.

Третий этап - засада. Согласно распоряжению организационного комитета, на месте похищения Плащаницы было установлено круглосуточное наблюдение. Его целью было обнаружение неких лиц, которые располагают информацией, необходимой заказчику. Эти лица, увидев оставленный знак, по утверждению заказчика, должны прибыть в Капеллу и попытаться разыскать там надпись. Через несколько недель удалось выяснить, что съемом информации для "противной стороны" занимается уборщик капеллы, у которого в метелку для смахивания пыли была вмонтирована портативная цифровая камера. Допрос уборщика вывел оперативную группу на посредника. Но старший группы допустил оплошность - тело уборщика было обнаружено в реке на следующее утро, и противная сторона эвакуировала посредника в Бразилию. За время, которое понадобилось на его локализацию похищение и допрос, "противная сторона" успела предпринять адекватные меры.

Главным исполнителем "противной стороны" оказался некий Сержио Ликаренко - гражданин Украины, менеджер фирмы Лекан, которая специализируется на контрабандных поставках дорогой одежды. Как выяснилось, операцию в Капелле он осуществил в паре с Дмитрием Соларевым, также украинцем, который прибыл в Италию из Таиланда, где до этого работал инструктором в дайвинг-центре. Углубленная проверка показала, что Соларев имеет диплом магистра истории.

На виллу фирмы Лекан было произведено нападение, но Солареву и Ликаренко удалось скрыться. Их местонахождение, как и заказчик операции от "противной стороны" в настоящее время устанавливаются.

Особое мнение: ...

Самолет заложил глубокий вираж, и Дефо откинулся в кресле. Дожидаясь, пока салон вернется в горизонтальное положение, он выглянул в иллюминатор, и увидел множество сверкающих на солнце крыш самого большого в Европе склада одежды - так называемого Миланского стока.

* * *

Под металлическими крышами огромных ангаров Миланского стока жизнь кипела круглые сутки. Сюда свозится со всей Европы одежда из дорогих магазинов, не распроданная за сезон, выбраковка, а также партии товара, от которого покупатель отказался в силу тех или иных причин. Здесь товар перепаковывается, и вывозится за пределы ЕС, в основном в страны бывшего СССР. Большая часть китайской продукции превращается в "Версаче", "Гуччи" , и другие знаменитые модели именно здесь.

Вдоль широких проходов ангара мимо бесконечных деревянных поддонов с уложенными на них плотно упакованными тюками сновали, словно по проспекту электропогрузчики.

В глубине ангара, в малозаметном тупичке среди тюков расположилась странная компания. Со стороны могло показаться, что это спрятавшиеся от начальства рабочие, улучив свободные полчасика играют в карты, но присмотревшись внимательнее можно было понять, что они на самом деле разбирают пачку документов -паспортов, таможенных деклараций и транспортных накладных.

Несмотря на то, что все трое были одеты в одинаковые синие комбинезоны, трудно было найти более разных людей.

Первый - типичный русский пельмень, словно выдернутый из начала девяностых годов двадцатого столетия, когда бандит-рекетир, а чуть позже и легендарный "новый русский" из анекдотов ассоциировался именно с подобным типажом. Мощные плечи, крепкий торс и сломанные хрящи ушей выдавали в нем бывшего борца.

- Вот это мое хозяйство - гордо произносил "пельмень", держа в руках развернутый веер из паспортов и кредитных карт. - Говорил он на невообразимой смеси из языка Верки Сердючки, который в России давно считают украинским, ломбардской фени, и "пиджн инглиш", подобии английского языка, на котором миланские сутенеры пытаются объясняться с иностранными клиентами, так что разобрать во всей речи можно было лишь отдельные слова. - Моя фирма "Лекан" вывезла отсюда за год крутых костюмов втрое больше, чем их производят в Италии. Каналы доставки - мама не горюй, и работают как часы. Через час-другой погрузимся в машину с товаром, завтра проскочим Венецию, и поминай, мля, как звали. А пока машина к рейсу готовится, давайте все перетрем. Пока бежали, времени не было. А ну, Франческо, давай, бухти еще раз что там за лажа с твоими форточниками?

Второй "картежник" - итальянец, а точнее пьемонтец лет сорока, с мясистым носом и грустными глазами под которыми висели большие мешки, внимательно прислушивался к цветистой речи "руссо мафиозо", пытаясь уловить ее содержание. Это ему удавалось с огромным трудом.

- Меня зовут Франческо Каранзано - произнес он с заметным напряжением. Я был у Яна Зингера, как это правильно, technical security. Ян Зингер - добавил он, увидев удивленно вскинувшиеся как по команде брови собеседников - это главный в команде, которая похитила Плащаницу. Обо мне знал только Ян. Поэтому, когда группу стали зачищать, я уцелел. Заказчик операции - самая крупная в мире тайная организация, бильдельбергский клуб. Исполнитель - их военизированная организация, которая известна как МЭО. - Он говорил короткими, непривычными для итальянца фразами.

- Нифига, себе братан! - пельмень положил пятерню на стриженый затылок и смачно "почесал репу" (иначе это действие назвать невозможно) - Ну а на нас ты как вышел, тихушник?

- Когда я узнал, что убили Яна, а за ним и всех остальных, я ринулся в банк, где лежал гонорар. Но счет оказался заблокирован. Тогда я вернулся в Милан и стал отслеживать активность вокруг Капеллы. Там вышел на группу наблюдения МЭО, а прослушивая их переговоры вчера обнаружил и вас. Теперь я хотел бы узнать, в свою очередь, каким образом вы причастны к этой операции? - Франческо вопросительно посмотрел на третьего.

Молодой человек лет двадцати семи, к которому он обратился, напоминал артиста Демьяненко - всенародного Шурика из фильма "Кавказская пленница", только в отличие от него, был жилистый и загорелый.

- Солярев, Дима - представился он по-английски. В отличие от земляка его язык был правильным и почти литературным. - Я историк по специальности, но давно занимаюсь подводным плаванием. В сезон подрабатываю инструктором в дайвинг-центрах. Меня выдернули с Таиланда серьезные люди из Киева, и предложили пятнадцать тысяч евро, если я обнаружу в Сидонской Капелле некую надпись. Кто такие, я тогда не знал. Мне показали летопись, в которой изображен точно такой же знак, который изображен в Капелле, на месте похищения Плащаницы. Если верить летописи, то надпись, которая находится в двух шагах от "ложной реликвии", должна привести к месту, где находится реликвия истинная.

- Кажется, я начинаю понимать, - присвистнул Франческо, - бильдельбергеры обнаружили некие записи с "половиной плана". То, что Туринская плащаница-подделка тринадцатого века давно ни для кого давно не секрет. Вот они и устроили весь этот балаган, для того чтобы привлечь внимание тех, кто имеет вторую часть. Похоже, что им это удалось. Насколько я понимаю, Серж, именно вы можете пролить свет на то, кто является заказчиком с вашей стороны.

- Ну, я тут в натуре, мля на стоке смотрящий от киевской команды - забубнил пельмень. - Мы по бизнесу плотно трем с попами из Лавры, а их главный особист здесь типа крышует по политике. Вот они меня и попросили принять этого ботаника, и оказать ему помощь. Да не дуйся ты Димон, мля, я в курсе давно, что ты нихрена на ботаник. - безобидно забухтел он в ответ на негодующий взгляд Соларева. - Мы сначала и так и эдак крутили, чтобы туда проникнуть, да не вышло нифига. Потом подрядили местного уборщика чтобы он видео в Капелле поснимал. Сначала нормально, потом эти уроды нас скалькулировали. Ну, нашего пулиторе выпотрошили на информацию и замочили. Я посредника аж в Рио-де Жанейро отправил, но и там нашли, гады. Он меня и сдал. Если бы ты Франческо вчера не нарисовался на вилле, то взяли бы нас тепленькими...

- И что вы планируете делать дальше, господа? - спросил Франческо.

- Не знаю как Димон, мля, а я планирую выскочить из Милана, так чтобы ни одна сволочь об этом не узнала - ответил Ликаренко, продолжая по ходу дела "сдавать" документы своим собеседникам. - Машина готова, ксивы тоже. Торжественное отбытие через полчаса. А все базары перетрем, когда этих псов с задницы сбросим.

- Я согласен с Сергеем - ответил Дима. - Для того чтобы решить что делать дальше, нам нужно для начала уцелеть. Только я связан с этим дело намного сильнее, чем вы думаете.

Он достал из-за пазухи потемневший от времени бронзовый медальон, и продемонстрировал его Сергею и Франческо. На медальоне был изображен тот же самый знак, что и в Сидонской капелле, на месте похищенной Плащаницы - тамплиерский крест с вписанным в него паучком солнцеворота-славянской свастики.

Неожиданно из кармана у Сергея раздался залихватский сигнал мобильного телефона.

* * *

- Никто не берет рубку, Ваше преподобие - произнес представительный седоватый мужчина, в серой тройке, сшитой еще покойным Аароном в неизвестном широкой публике ателье КГБ Украины - Ликаренко и Солярев не отвечают со вчерашнего дня.

- Звони каждый час, Николай Владимирович, а если к обеду не объявятся, то поднимай там в Милане всех своих людей. Чую дела там плохи. Слава богу, что они хоть надпись эту нашли и информацию передать успели.

Сразу после того как Николай Владимирович спрятал телефон в карман, зазвонил к обедне колокол Большой лаврской колокольни. Ему ответил перезвон собора Успения Пресвятой Богородицы. Но его собеседник, Наместник Киево-Печерской Лавры, не обратил на звон ни малейшего внимания - он, набуровив хитрые проницательные глазки смотрел не отрываясь на изображение оставленного в Капелле знака, сравнивая его с картинкой в старинном фолианте.

В кабинете, на втором этаже здания митрополичтих покоев находились еще двое в монашеском облачении. Неприметный монах, постоянно прячущий глаза, заслышав звон, не расправляя плеч, перекрестился. Сделал он это по православному истово, но как-то суетливо. Скосившись на него, осенил себя крестным знамением и лаврский. Немного подумав, перекрестился на купола и Николай Владимирович Шамарин. Бвыший полковник КГБ занимал пост начальника службы безопасности лавры.

- Давай-ка свою книгу, еще раз поглядим - произнес Наместник, глядя в сторону библиотекаря.

Тот выложил на край стола книгу, и раскрыл ее на нужной странице. Четыре человека склонились над фолиантом, разбирая корявые строчки, нанесенные на пергамент небрежной рукой.

* * *

Пергамент был не италийской, а нормандской работы. Выделан он был скверно, поэтому перо царапало по поверхности, и буквы ложились неровно. Статный русич в дорогом доспехе миланской работы, сидел на вязанке хвороста в подземелье, и растянув на доске чистый лист, подсвечивая себе дорогими свечами из воска, наносил на бумагу строку за строкой.

"Меня зовут Дмитрий Соларев. Я родился в Киеве. Когда город взяли и сожгли монголы, мне было десять лет. Мой отец, Окунь Соларев, купец, торговавший с венецианцами, разорился, и отдал меня владимирскому дружиннику Чорту Ладыге, дабы тот меня на службу взял и военному ремеслу обучил.

Пятнадцать лет меня носило по Руси. Был я при великом князе киевском и владимирском Александре Ярославиче, что от монголов ярлык на княжение получил, сначала отроком в малой дружине, затем ближним дружинником и писцом. Ходил я с князем в Сарай, бился на берегу Чудского озера с братьями-рыцарями Ливонского ордена, бывал и в Новгороде и в Суздале и во Владимире. Да только не поладил я с князем, уж больно он был жесток да подозрителен.

Сбежал я в Киев, к князю Даниле, и нанялся к нему на службу. После того как римский апостолик князя в короли помазал, остался я в Закарпатье и ушел я служить в войско венгерского короля, а затем нанялся в Константинополь, к латинскому императору Балдуину.

В году от рождества Христова, как в Риме принято отсчет вести, одна тысяча двести шестьдесят первом, франки в Роме ослабли, а греки наоборот, усилились и император Никеи, Михаил Палеолог захватил Константинополь и изгнал из страны Балдуина. Латинский император сбежал на галере, бросив в городе почти всю свою охрану, в числе оставленных был и я.

Судьба привела меня в командорство рыцарей Храма. Тамплиеры дали мне убежище и обещали принять в собратья ордена. Но за это я должен был помочь приору Греции Ронселену де Фо и командору Константинополя Леонарду Бергену добраться из Константинополя в Морею -франкское государство в Греции. По дороге, неподалеку от крепости Мосинополь, что на границе Фракии и Фессалии, мы попали в засаду, устроенную генуэзскими налетчиками. Отряд наш весь погиб, а мне и проору де Фо удалось бежать. Раненный в плечо арбалетной стрелой, мессир указал мне на развалины тамплиерского командорства, что были неподалеку. Под развалинами сохранилось подземелье, в котором мы укрываемся по сей день".

Дмитрий опасливо поглядел на спящего приора, и продолжил писать.

"За свое спасение мессир посвятил меня в рыцари, и наградил дорогим доспехом. Мало того, он открыл мне великую тайну. Здесь, в мосинопольском командорстве, покоятся останки маркграфа Монферратского, предводителя крестоносного войска, в 1204 году захватившего Константинополь, короля Фессалоник Бонифация Первого. Бонифаций был убит в стычке с болгарами, и из его черепа царь Калоян приказал по языческому половецкому обычаю сделать чашу для пиров. Приближенные Бонифация не решились положить обезглавленное тело в освященной земле. Но командор Мосинополя, тамплиер де Ту, пользуясь дарованными ордену привилегиями, похоронил останки короля в подземелье орденской церкви, а затем отбил у болгар его череп. Склеп с доблестным Бонифацием находится здесь, рядом с нами.

Де Фо также рассказал мне, что после завоевания Константинополя Бонифаций стал обладателем великой реликвии - нерукотворного образа Господа нашего Иисуса Христа, который хранился в сокровищнице ромейских базилевсов. Реликвию эту он завещал ордену Храма. Ее и вывозил мессир из Константинополя, и сейчас она здесь, рядом с нами.

Мессир уже оправился, и рана его зажила, так что через несколько дней мы продолжим свой путь. Не ведая как, сложится моя судьба я решил доверить бумаге то, что видел и слышал, в назидание потомкам . Чтобы записи эти не стали достоянием врага, я пишу их на родном языке, который неведом живущим здесь грекам да латинам"

Дмитрий, стараясь не шуметь, свернул рукопись, и тщательно упаковав в просмоленный кусок парусины, спрятал ее в тайник. Он не видел, как в это время за ним наблюдает притворявшийся спящим раненый тамплиер.

* * *

Дмитрий представил, будто это было вчера, как они, построившись в колонну по четыре, с поднятыми вверх копьями, на которых развевались по ветру значки, двинулись редким шагом в направлении к мгновенно ожившему при их появлении, словно растревоженная муравьиная куча, вражескому лагерю.

Сцепив зубы от боли, де Каррас приказал привязать себя к седлу и возглавил войско. Будучи воителем опытным, он заранее дал знак к остановке - до того как весь его отряд оказался на вершине холма, таким образом, не давая Кантакузину возможности определить, что именно перед ним находится - авангард большого войска, или немногочисленный отряд.

Не дожидаясь, пока внизу греки выстроят свой обычный боевой порядок, в качестве фланговой кавалерии используя турецких всадников, он дал команду перестроиться для атаки в том ордере, который был заранее определен.

Первый ряд - четырнадцать человек - составили тяжеловооруженные рыцари, в том числе Дмитрий, и сам де Каррас. Они стали стремя в стремя, и, по команде своего предводителя, опустив копья, все ускоряющимся шагом начали спускаться с холма. Вслед за ними, строем пошире, и не таким плотным, обнажив мечи, и приготовившись к рубке, двинулись оруженосцы и конные сержанты.

Кони, пришпориваемые седоками, перешли на рысь. Де Каррас при этом дико закричал:

- Держать строй! Каждый выбрал цель для копья! Строй не ломать! Забрала всем закрыть! За Морею!

Брошенный клич был подхвачен всеми тремя сотнями франков. Он повторялся снова и снова, и в конце концов, перерос в жуткий и всесокрушающий рев. Лошади тем временем уже перешли на галоп и разогнались настолько, что наверное, не смогли бы остановиться, даже если бы этого захотели.

Завидев начало движения, греки выдвинули на переднюю линию своих лучников. Вид атакующих рыцарей, закованных в броню, очевидно, произвел на лучников, толком не успевших понять, что к чему, устрашающее впечатление - первый, он же и последний навесной залп оказался неточен, и вреда приближающемуся отряду франков не нанес.

Удар разогнавшейся лавины был страшен. Все, что запомнил Дмитрий, у которого от привычного предчувствия боя, кровь ударила в голову, это были жуткий грохот и храп лошадей, разлетающиеся в стороны щиты и доспехи, падающие с коней тела. Его деревянное копье с тяжелым железным наконечником, вошло в щит какого-то пехотинца, пронзив его насквозь, достало стоящего за ним второго солдата и с треском сломалось. Еще двое из задних рядов отлетели назад как набитые мешки на учениях, а троих сокрушил своими копытами разъярившийся от запаха крови дестриер Мистраль.

Отбросив бесполезный обломок, Дмитрий проскакал по инерции еще некоторое время, и, чуть придя в себя, оглянулся назад. Он увидел, что эскадрон пробил и разрушил греческий боевой порядок, в считанные мгновения превратив его в перепуганную и неуправляемую толпу. Ядро армии противника - тяжелые греческие конники и пехотинцы были смяты и почти полностью уничтожены.

Несколько рыцарей, которые ухитрились каким-то непостижимым образом сохранить свои копья, снова выстроились в ряд, и такой же нарастающей рысью с переходом на галоп ринулись на врага. Прочие, а с ними и Дмитрий, по команде де Карраса обнажили мечи и широким фронтом ринулись добивать рассеянного противника.

После того, как морейцы с копьями еще раз обрушились на беспорядочно сопротивлявшихся греков, а также попытавшихся пойти в контратаку почти не защищенных от тяжелых копий и мечей турок, в стане противника началась паника. И конные, и пешие, роняя на ходу оружие и доспехи, ударились в беспорядочное бегство.

* * *

Поднятый над ристалищем флаг показал зрителям, что общее сражение, по мнению судей, выиграли вассалы герцога де ла Рош.

После того, как поле опустело, герольдмейстер еще раз посовещался с судьями и спросил: "Есть ли среди тех, благородных рыцарей, кто удержался в седле, такие, которые согласны принять участие в джостре? Если есть такие, пусть выйдут они на поле!"

Дмитрий не имел ни малейшего желания участвовать в этой забаве, и вообще не любил риска ради развлечения. Он совсем не хотел принимать участия в поединках на копьях, но пожелание герцога было для него законом, так что если со стороны противника никто не выступит зачинщиком, то это придется сделать именно ему.

Но принц Гильом, который покинул поле вместе с герцогом и наблюдал за сражением со своей трибуны, вероятно, жаждал реванша после поражения его рыцарей на ристалище.

По его команде несколько рыцарей-ахайцев, во главе с де Ту, приблизились к Виллардуэну. Тот подошел к барьеру, и долго и властно им что-то втолковывал. Дмитрий видел как де Ту, к которому в основном и обращался принц, вначале отрицательно мотал головой, но потом видимо поддался на уговоры, коротко кивнул, и отъехал в сторону ворот.

Принц взмахом руки подозвал к себе герольдмейстера, переговорил с ним, после чего тот совершил несколько челночных движений между судьями, принцем и трибуной герцога, и в конце концов, произнес: "Слушайте! Слушайте! Слушайте! Три рыцаря благородного принца Ахайского и три рыцаря благородного герцога Афинского выразили желание сойтись в поединке. Мало того, благородный рыцарь, герой войны, шевалье де Ту, желает сразиться в честь прекрасной дамы, баронессы де ла Рош, и вызывает на главный поединок любого, кто пожелает! И если таковые желающие найдутся, то пусть выйдут они на поле!"

Кипя от негодования, и проклиная про себя коварного и мстительного принца, который все же заставил, судя по всему, сделать этот вызов, несмотря на сопротивление де Ту, Дмитрий пришпорил Мистраля и под одобрительные крики толпы шагом выехал на середину поля. Как того требовал обычай, он стянул кольчужную перчатку и бросил ее в сторону соперника. Тот поймал ее на лету, после чего оба они подъехали к трибуне, подняли забрала и вытащив из ножен мечи, отсалютовали Анне, которая сидела рядом с герцогом, вся пунцовая от возмущения. Дмитрию казалось, что если бы не придерживавший ее за руку дядя, то его невеста немедленно вскочила бы со своего места и вцепилась в глотку де Ту, который по ее мнению, лез совершенно не в свое дело.

Дмитрий отдавал себе отчет, что теперь его поражение в поединке одновременно порадовало бы принца, и отложило их свадьбу на неопределенный срок. Но он, как опытный солдат, не стал тратить драгоценные минуты подготовки на бесполезные переживания, а отправился к группе своих приближенных, чтобы использовать оставшееся время с наибольшей пользой. Он тщательно, пядь за пядью, проверил и взвесил в руках копье, убедился, что подковы у Мистраля держатся прочно, заставил слуг перетянуть подпругу, и присел на деревянный чурбак в тени навеса, чтобы немного расслабиться и передохнуть.

Передышка завершилась после двух поединков. В одном из них судьи признали победителем афинца, который попал противнику точно в плечо, а две победы досталось ахайцам, что как бы уравнивало их поражение на ристалище. Так что теперь от их поединка с де Ту зависел общий итог турнира.

Под звуки труб Дмитрий выехал на поле. Сквозь узкую прорезь он видел лишь де Ту на противоположном конце ристалища. Герольдмейстер что-то неразборчиво прокричал и они, наставив копья, начали разгоняться навстречу друг другу. Из-под тяжелого шлема слышалось лишь глухие удары копыт. Дмитрий позволил опытному коню самому выбирать скорость и направление, и полностью сосредоточился на своей посадке и копье.

До столкновения оставалось несколько ярдов. Конь уже перешел на крупную рысь, и возбужденно храпел. Фигура противника, закованная в вороненые доспехи, росла с каждым мигом. Дмитрий одновременно оценивал, куда направлен затупленный наконечник копья де Ту, и старался удерживать свое таким образом, чтобы оно попало ему точно в шлем.

Но вдруг, совершенно неожиданно, он ощутил подбородком, как лопается кожаный ремешок большого шлема, и тот на всем скаку слетает с его головы. В лицо сразу же ударили порывы ветра, мир наполнился звуками, а со зрительских скамей раздался единый возглас удивления. Именно эти неожиданные крики, к которым Дмитрий не был готов, и отвлекли его на несколько мгновений, которых хватило на то, чтобы на всю оставшуюся жизнь запомнить, как де Ту, словно его собственное отражение в огромном венецианском зеркале, тоже теряет свой шлем, поднимает свое копье вверх, и откидывается в седле, а флажок с гербом Вази приближается к его лицу, и со всего маху влетает в него, вмиг превращая благородные черты славного потомка знаменитых тамплиеров в кровавое месиво. Дмитрий выпустил из непослушных рук копье, и промчался мимо противника, краем глаза отмечая как тот безжизненной куклой, валится с коня.

Осаживая Мистраля на полном скаку, он бросил взгляд на трибуну и успел заметить сперва ненавидящий взгляд принца, затем удивленный герцога и, в конце концов, полные испуга, широко раскрытые глаза Анны.

То, как выносили с поля безжизненное тело, как к нему, уже спешившемуся, подошли помощники герольда и два ахайских пристава, как они что-то ему объявляли, забирали меч, и он шел вместе с ними к трибуне принца, где ему объявляли об аресте и предстоящем суде за бесчестный поступок и нарушение турнирного кодекса, он воспринимал так, как будто это происходило с кем-то другим..

Утро он встретил в темнице.

* * *

Кафе, в котором была назначена встреча, Дима с водителем отыскали довольно быстро. Небольшая площадка, закрытая зеленым матерчатым тентом, расположенная на склоне холма, с которого открывался роскошный вид на Золотой Рог, выглядела именно так, как ее представлял себе Дима из рассказов Сельви о Стамбуле.

Воздух под тентом, и все, что находилось внутри, насквозь пропиталось смешанными запахами отлично прожаренных шашлыков, и крепчайшего кофе. Внутри, было почти пусто. Ближе к мангалу расположилась какая-то европейская парочка, а в углу чинно терзали чайные стаканчики трое пожилых турок, которые рисковали к концу чаепития заработать косоглазие, потому что прямо напротив входа, вытянув через проход длинные ноги, восседала в городом одиночестве Сельви. Ее короткие шорты и привычный по Таиланду топ, не скрывали от пытливых взглядов окружающих ни единого изгиба ее тела. Дим ностальгически вздохнул, плюхнулся на соседний стул и чмокнул ее в щечку.

Злопамятная Турка, продолжая жевать резинку, не соизволила подобрать ноги, или хотя бы снять темные очки.

- И чем я обязана такому вниманию? - ехидно поинтересовалась она. - Исчезаешь прямо из постели, два месяца ни слова, ни мейла, ни СМС, а потом звонок в Анкару, приезжай, дорогая, жить без тебя не могу?

- Можно подумать, что мы с тобой муж и жена, - оторвавшись, чтобы заказать официанту двойной кофе, ответил Дима

- Ну, не знаю, - пожала плечами Турка, - я, вообще-то, на тебя тогда очень обиделась. Я думала, что нам вместе хорошо.

Дима, хоть и привязался к Турке на Таиланде, положа руку на сердце большого значения их флирту не придавал. Нет, она ему, конечно, нравилась, и все такое, но вот если бы она к примеру также, как он, по-английски исчезла, он бы зла на нее не держал.

- Дело не в этом, Сельви, - произнес он вслух, - отношения выяснить мы еще успеем. У меня тут в ... Стамбуле появилось интересное дело, на котором можно неплохо заработать. А кроме тебя я в Турции больше никого не знаю. Так что решил вот поинтересоваться, не желаешь ли присоединиться?

- Дело-то хоть законное, или как все у русских, контрабанда или наркотики? - снова съехидничала Турка.

- Ну, как тебе сказать, - Дима сделал вид, что слегка замялся, - ни то, ни другое. Скорее, несанкционированная археология.

- Что, еще одну Трою решили откопать? - Турка все еще воспринимала его в штыки.

- Да нет. Тут одни люди случайно обнаружили координаты средневековой библиотеки, которая была спрятана в одном из подвалов.

- И что? - голос Турки по-прежнему был насмешливым, но Дима, который неплохо успел ее в свое время изучить, уже уловил в нем нотки неподдельного любопытства.

- А то, что мы с друзьями втроем скинулись, и решили попробовать ее найти. Но без местных связей это сложно. Мне поручено спросить, не желаешь ли присоединиться? Условия такие - либо полный пансион на время поиска, и доля от выручки, либо оговоренная сумма сразу после находки.

- А о чем конкретно идет речь? - не на шутку заинтересовалась Турка.

- Средневековые латинские хроники, - ответил, немного поколебавшись, Дима, - может быть доспехи и оружие. Короче, тамплиеры.

Последний довод произвел свое обычное действие. При упоминании о рыцарях Храма, любой мало-мальски интересующийся историей человек понимал, что речь может идти исключительно о загадках и тайнах.

- Тамплиеры? - переспросила Турка - а сколько я могу получить, если не хочу участвовать в доле? И что от меня конкретно нужно?

- Знаешь что, - ответил Дима, - давай-ка сначала пообедаем, потом съездим на море, искупаемся. Меня шашлычные запахи скоро доконают. А вечером встретимся все вчетвером, и обсудим подробности.

- Если ты думаешь, что я прикатила из Анкары для того, чтобы с тобой на пляж сходить, - мрачно заявила Турка, и было непонятно, шутит она либо говорит всерьез, - то ты сильно ошибаешься, Дима. Сейчас пообедаем по-быстрому, и поедем в гостиницу. Ты, кстати, где остановился?

Дима обреченно, и одновременно с этим обрадовано вздохнул, и чуть скосил глаза на неразличимый среди листьев дикого винограда объектив камеры, которую он прилепил на один из столбов, когда заходил в кафе.

- И где он такую лошадь откопал? - задал риторический вопрос Сергей-Вован, разглядывая Сельви на экране портативного телевизора.

- Да уж, - принимая у него из рук прибор, ответил Франческо, - для турчанки высоковата, и в кости, пожалуй, широка. Ну да выбора у нас особого нет. Нам работать нужно.

- Шашлыки заказали, гады, - сглатывая слюну, прокомментировал происходящее в кафе Сергей-Вован, - Димон, мля, точно век некормленый, вон как накинулся, студент. Ну, время у нас еще имеется. Поехали и мы, брателла, червячка заморим.

Взятый напрокат "Шевроле" натужно завелся, и медленно двинулся вдоль улицы.

* * *

Яркий студийный свет, превратил загадочное подземелье в голливудскую декорацию. После беглого осмотра выяснилось, что оно сильно отличается от того, которое они обнаружили неподалеку от Энези. Судя по всему, это помещение не предназначалось для долгого пребывания людей, так как не имело никакой "системы жизнеобеспечения", а было построено для того, чтобы укрывать тамплиерские ценности. Большое сводчатое помещение было уставлено сундуками, а его стены были сплошь в углублениях, в которых находились, многочисленные рукописи.

Каранзано установил под стойками софитов штатив с видеокамерой, и приступил к методической съемке, Дима ринулся в сторону "книжных полок", а Сергей-Вован немедленно рванул к сундукам, и начал их открывать один за другим, издавая при этом звуки, которые у него обозначали высшую степень восторга. "Ни хрена себе - произнес он, поднимая над головой отлично сохранившийся меч - да тут доспехов на целый взвод!"

Беглый осмотр того, что они обнаружили в "запасниках" командорства, показал, что даже если здесь и не отыщется пресловутая Плащаница, то в любом случае, они стали обладателями богатства, даже приблизительная оценка стоимости которого, вызвала бы у практичного Гайка Григоряна (если бы он узнал о том, что скрывалось в подвалах так удачно проданного им дома), немедленный выброс в кровь всего содержимого желчного пузыря.

Кроме отлично сохранившихся доспехов, здесь обнаружился небольшой сундук, доверху набитый шелковыми мешочками с золотой и серебряной монетой.

Библиотека, которая располагалась на стеллажах, после того, как Дима пробежал глазами названия книг, привела историка в предынфарктное состояние.

- Братцы, - сказал он, чуть переведя дух, - а вы знаете, что пресловутая "либерея" Ивана Грозного, которую до сих пор ищут в Москве, судя по всему, находится перед нами. В общем, по сравнению с тем, что мы нашли, пожалуй, и Шлиман со своей Троей отдыхает.

- Какой еще на ... Шлиман? - спросил, тяжело дыша, и отдуваясь Сергей-Вован, который, как раз пытался натянуть на себя длинную кольчугу.

- Да был такой черный археолог всех времен и народов, - не стал вдаваться в подробности Дима, - Трою тут недалеко раскопал, которую до этого считали выдумкой Гомера.

После того как улетучилась первоначальная эйфория, концессионеры, вспомнив, зачем они, собственно, сюда пришли, по настоянию Димы усадили Турку за инвентаризацию, а сами приступили к методичным поискам.

Дима, как бывший археолог, сперва добросовестно пытался побольше отснять, и сделать все возможные замеры при помощи лазерной рулетки, пока раздраженный неоправданной тратой времени Сергей-Вован, в конце концов, не порекомендовал ему в обычной манере, куда именно "Шурик" должен засунуть свой "сантиметр". К нему присоединился Франческо, правда, в более обтекаемых формулировках, и дело пошло быстрее...

Несколько суток кропотливого копания в сундуках, работы с металлодетектором, и обстукивания стен, так и не принесли желаемого результата. Поиски завершились после того, как Франческо наткнулся на небольшой ларец с рукописями, оставленными, как и в Энези, Дмитрием Соларевым.

Плащаницы в ларце не оказалось, но вместо нее обнаружился предмет, который ясно давал понять, что их поиски ведутся в правильном направлении. "Вот, смотрите!" - завопил Дима, достав из ларца и поднимая над головой сверкающий в искусственном свете золотой кругляшок. После того как он извлек из-под рубашки фамильный оберег, стало видно, что на его кулоне и медальоне тринадцатого века изображен один и тот же рисунок свастики, а у Дмитрия, кроме этого присутствует тамплиерский крест, в точности повторяя изображение из Сидонской Капеллы.

В ларце, кроме довольно объемистой рукописи, упакованной в просмоленную холстину, находился непонятный каменный брусок, сплошь покрытый вырезанными на нем иероглифами.

Выбравшись с бесценной находкой на поверхность, Дима, оставив друзей удовлетворять любопытство, приступил к ее изучению. Вечером в гостиной он поделился результатами своих исследований.

"В целом - сказал он - снова отсылка в другое место. Вот очередная шарада, которую нам оставил Дмитрий, перевожу со старославянского: "Ключ, который вы найдете, а с ним и знак, откроют, тому, кто сможет проникнуть в сердце Египта, путь к сокровищам Аль-Кусора. Прочее ищите в доме Храма, что расположен в Тродосе. Отправляясь в Морею, чтобы помолиться на могиле Анны, я извлеку истинную реликвию из могилы Бонифация, дабы не стала она достоянием тех, кто хочет внести смуту в наш мир, который и так неизвестно чьей волей до сих пор не обрушился"

Франческо внимательно выслушав перевод, разразился длинной, и очень эмоциональной тирадой, из которой любому, даже самому неспособному к иностранным языкам человеку, становилось ясно, что пьемонтец больше никогда в жизни не будет играть в компьютерные квесты и желает всяческих несчастий их авторам.

- Значится так - вклинился в обсуждение Сергей-Вован - у нас, я так понял, мля, две натычки. Первая - горы Тродоса, вторая - этот, мля, Аль-Кусор. Ну с Тродосом понятно - это Кипр, горы там такие в которых монастырей до хрена. Бывали. А что за второе место?

- Аль-Кусор - это, судя по всему, нынешний Луксор - ответил Дима - в тринадцатом веке Египет был совсем не таким как сейчас. Во-первых, эти земли принадлежали каирскому султану, и христианам, в особенности крестоносцам, не было ходу в глубь страны. Земли эти были в запустении. А вот Кипр в это же самое время принадлежал французской династии Лузиньянов, и тамплиеры там до 1312 года имели свои владения.

- Предлагаю начать с Кипра - сказал Франческо - во-первых, он всем хорошо известен, а во-вторых, если там были владения ордена, то вероятность найти Плащаницу гораздо выше, чем в Египте. Осталось решить, что нам делать - продолжать поиски, или ограничится тем, что мы обнаружили здесь?

- Второе правило преферанса - немедленно отозвался Дима - сначала посмотри в карты соседа, в свои всегда успеешь. Законсервируем подземелье и отправимся на Кипр. По дороге я поищу, где там были тамплиерские командорства. Ничего не найдем - отправимся в Луксор.

За продолжение поисков проголосовали все без исключения концессионеры. Они разработали план "проникновения" на Кипр, и после того, как обзавелись надежными с точки зрения Франческо, документами, приступили к его реализации.

Комментарии: 11, последний от 14/04/2010. © Copyright Трубников Александр (monfore@yandex.ru) Размещен: 21/08/2009, изменен: 30/03/2010. 44k. Статистика. Глава: История, Приключения Изданное Иллюстрации/приложения: 2 шт.		Оценка: *4.386** Ваша оценка:
Аннотация: "Ключ, который вы найдете, а с ним и знак, откроют тому, кто сможет проникнуть в сердце Египта, путь к сокровищам Аль-Кусора. Прочее ищите в доме Храма, что расположен в Тродосе. Отправляясь в Морею, чтобы помолиться на могиле Анны, я извлеку истинную реликвию из могилы Бонифация, дабы не стала она достоянием тех, кто хочет внести смуту в наш мир, который и так неизвестно чьей волей до сих пор не обрушился" Франческо, внимательно выслушав перевод, разразился длинной и очень эмоциональной тирадой из которой любому, даже самому неспособному к иностранным языкам человеку, становилось ясно, что пьемонтец больше никогда в жизни не будет играть в компьютерные квесты и желает всяческих несчастий их авторам. Где купить

Трубников Александр: другие произведения.

Меченый маршал(роман)