Тучина Оксана: другие произведения.

Покажи, как ты любишь

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa
Оценка: 6.85*6  Ваша оценка:

  Покажи, Как Ты Любишь
  (рассказ)
  
  
   Я, наверное, для тебя родился.
   И первый вдох тоже сделал по плану какого-нибудь бога-экспериментатора: ровно на семь с половиной лет раньше, чтобы узнать условия этого мира, хорошо подготовиться и встретить тебя достойно. В таком случае я - разведчик, проводник, а ты... Кто? У тебя же наверняка есть секретная миссия на планете Земля, и от её выполнения зависит ни больше, ни меньше - судьба человечества. Да? В этом и состоит причина твоей 'не подлежащей лечению психической немоты'? Не сеять хаоса до поры до времени, а планомерно и спокойно идти к поставленной богом цели. Так? Видишь, я всё понял, всё складывается. Ты посланник. Рыцарь, воин, дипломат.
   И мой первый крик (мама говорит, я 'страшно орал'), и первые слёзы - тоже для тебя и из-за тебя. Интересно, почему я плакал? Кричал, наверное, от недовольства, меня сразу же возмутили условия существования: необходимость дышать, слышать, видеть, переносить боль. А плакал... Нет, не из вредности. Я не капризный. Может...от тоски? Может, потому что знал: мне придётся ждать тебя целых семь лет. А ведь это так долго.
   Я родился легко (мама была уставшей, но счастливой, она улыбалась)... унаследовал темперамент отца - эгоистичный сангвиник, несдержанный и себе на уме, характер деда - 'как я сказал, так и будет!...а что я там говорил?..', непонятно, чью, но безусловно очаровательную, внешность и философскую задумчивость (которая по какой-то странной причине превращает жизнь окружающих меня людей в тихое испуганное существование). Задумчивость тоже, кстати, непонятно, чья - до меня в семье никто подобного рода недугами не страдал и не просиживал ночи в кухне тет-а-тет с сигаретой. Да ещё и в год змеи угораздило ребёнка. В результате получился жутко-горький коктейль, его хочется выплюнуть, не попробовав. И желательно, на врага, и желательно, чтобы насквозь прожгло дорогое кашемировое пальто, будь оно не ладно вместе с хозяином.
   Потягиваясь сейчас на кровати, приятно представлять себя опасной змеёй и наслаждаться моментом власти над миром. Горькая дешёвая сигарета, прилипшая к губе, остатки горького чая в кружке и поздний вечер лишь усиливают это ощущение.
   Моя первая улыбка тоже посвящается тебе. Когда б я не улыбнулся первый раз, в шесть месяцев или же в шесть лет, и какой бы не была кажущаяся причина перемены настроения. Это являлось знаком? Что всё идёт по плану?.. Наверное, хитроумный бог подметил мою улыбку и пустил стрелу купидона папе в задницу. Так появился ты.
   Здравствуй, младший брат...
   Когда ты вдохнул - никто не слышал, ты не кричал (а зачем уже?), плакал или нет - мама не помнит, ей делали сложное кесарево. Папа и я ходили вокруг засушенной в коридоре монстеры и...ждали. Он - маму. Я... Кого ждал я? Обоих, конечно. Помню, отец так сильно волновался, что глотал таблетки, а в самую опасную минуту, из-за листика монстеры, шепнул в никуда:
  - Господи...говорил же...надо было делать аборт...
   Надеюсь, Господь принял к сведению сей совет, и в следующий раз обязательно сделает Еве аборт, а Адаму надаёт по ушам. И все яблони...к Дьяволу. Ну, к богам смерти то есть, они же любят яблоки.
  Потом врачи сказали, что в тебе 'что-то не так', но конкретизировать не стали. А детсадовский дурак поставил страшный диагноз - синдром Дауна. Разве знали тогда мы с мамой, что он - некомпетентный врач?? Что он глупый и в сущности страшный человек...
  Представляю, как ты напугался, услышав его скрипучий голос из-за беленькой шторки в мелкий розовый цветочек. Мог ли ты объяснить им? Как? Нарисовать траекторию космического корабля и отдать папе? Да он кубика-рубика в жизни не собрал ни разу. Маме...написать? Поэму 'Как я к вам попал'. Или же - 'Кто я и что со мной делать теперь'. Нет, крошка, мама не любит художественную литературу, она 'наполовину юрист, наполовину человек', в электричках мама не читает романов, а пытается урвать пять минуток сна. Мне рассказать? Ой, малыш, тогда мы ещё не наладили контактов. Я - был очень рад тебе, ты - не мог произносить слова и даже кричать. В голос. Внутри ты, конечно, кричать мог, но я пока...не мог слышать. Что там у вас, богов, с аппаратурой, а? Клинит. Артачится. Не контачит. А лишь подаёт слабые нервные сигналы: 'Мне больно... Мне больно... Мне больно... '. Сделай же что-нибудь...проводник.
   Я тогда был диким разбуженным посреди зимы животным, с одной лишь доминантой: защитить. Тебя. Ото всех. Вообще ото всех, от напуганной мамы и трусливого папы - особенно. Поэтому, насмотревшись американских фильмов и начитавшись фантастики, я заорал на весь коридор детской больницы:
  - Су-у-уки!!
   Мне было двенадцать. Стоя посреди сумеречного коридора, я вдруг ясно осознал: отобрать тебя, спрятать, убежать, а потом придумаем, что делать. Да?.. Так, наверное, поступали все глупые проводники во все времена. А боги смеялись где-то наверху, в облаках из сливочного мороженого.
  - Лёша... - тихо позвала мама и поймала серые глаза маленького мальчика.
  - Домой пошли, - отрезал папа, ничьих глаз он ловить не собирался.
   Почему наш отец такой?..
   И вдруг... Невероятно, что на меня нашло! Мы сбежали. Помнишь, Лёшик, я схватил тебя за руку и потащил куда-то в другой конец коридора, к чёрному выходу? Ты помнишь?.. Так долго бежали, но так медленно. Ты же маленький совсем был. Пока до меня дошло, что тебя можно взять на руки и...улететь куда-нибудь... Вечность прошла. И наш путь надвое разрезал папин 'опель'.
   Никто кроме нас ничего не понял. Мама плакала и с отчаянием уверяла: 'что ты там себе надумал??...никуда мы Лёшу не денем!...успокойся!...ты что?!'. Ага. Уже дели. Я стиснул от злости зубы, посадил тебя на колени и собрал все твои маленькие пальчики в свою ладонь.
   Ты помнишь? Ты как мышка сидел, а я закрывал тебя руками. Тебе с виду вообще всё было по барабану, а я подушечкой большого пальца невольно выслушивал твой пульс на запястье: 'тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук!!..'. Ма-аленький такой барабан, но очень громкий. Там-там, как у моего одноклассника, играющего в этнической группе.
   Была зима. И вдоль дороги тянулись противно подтаявшие сугробы. Вчерашний белый снег, смешанный с сегодняшней грязью и прошлогодними листьями, выглядел неопрятно, некрасиво, но...естественно.
   Я нагнулся к тебе, кивая на окошко, и тихо спросил:
  - Как думаешь, можно ещё под сугробами отыскать красивые осенние листья? - те, что ещё не сгнили, не превратились в кашу. Может, они...заморозились? Почему это нет холода? Плюсовая температура? А мне кажется, очень много холода. Так...мы поищем их?
   И ты кивнул. И аппаратура заработала...
  - Мы найдём все красивые замороженные листья, - обещал я. - И возьмём домой все, что тебе понравятся. Красные, жёлтые, малиновые... Знаешь, бывают такие, как мармелад? Как конфеты. Карамельки... Или желатин. Мы поставим их в вазу. Что с ними будет дальше? Хм... Не знаю. Наверное, со временем они отойдут от мороза и завянут. Станут коричневой кашей, как и другие, оставшиеся под снегом.
   А мы их высушим. И положим между страниц старых умных книг. Книги ты выберешь сам, надо большие, толстые, чтобы никто их не тревожил долгое время. Тома Ленина подойдут. И Маркса с Энгельсом - тоже.
  - Серёж?.. - позвала меня мама...
   Но она уже не могла достучаться. Больше никогда. Я обернулся, улыбнулся ей... И совсем не помню, что она сказала, что попросила. Может быть...купить хлеба или вынести мусор?.. Я кивнул. Конечно, сделаю. Но только после листьев.
   Боги улыбались где-то наверху, когда наблюдали за двумя малолетними идиотами, роющимися в мокром снеге. Но мне было плевать. Я ждал твою первую улыбку. Ну, быть может не совсем первую, но настоящую счастливую. И дождался. Когда ты вылез из большого сугроба в парке, потеряв варежку, ты крепко держал в пальцах корявый кленовый листок. Он был маленький, замороженный и красный. Не знаю, почему... Может, от холода? Или от злости. Когда я злюсь, я закипаю, как чайник, а ты смотришь на меня удивлённо, прикладываешь ладошки к моим щекам, и... Всё проходит. И я говорю: 'Спасибо, Лёшик', и улыбаюсь.
   С тобой иначе нельзя. Разве можно с тобой по-другому?..
   Глядя на тебя, маленького, бледного, безгранично доверчивого, глядя в твои серые спокойные глаза, я очередной раз убеждаюсь: я для тебя родился, всё остальное не имеет значения. К сожалению (а может быть, к счастью?) в мои полномочия не входит знать цель проекта. Но я верю, что её знаешь ты. И когда ты заговоришь... Или же пусть не заговоришь, но решишь, что тебе нужна моя помощь, просто подай знак, хорошо?
   У меня нет сомнений. Сидя на диване несколько лет назад, наша мама радовалась твоим успехам, твоим улыбкам, она сама улыбалась без конца и всё просила:
  - Покажи, как ты любишь маму.
   И ты целовал маму в щёку. Нежно, осторожно, словно боясь повредить, сломать, разбить хрустальную вазу.
  - Лёша, а как ты любишь папу?
   А папа нежностей не любил. Поэтому ты, нахмурившись, перебирая за спиной тонкие пальчики, быстро потянулся к нему и...так же быстро, рывком, коснулся своей щёчкой его небритой щеки.
   Люблю папу. Вот так.
  - Лёша, - не давала покоя мама, - а Серёжу любишь?
   Меня? А зачем меня любить...
   Ты...подбежал. Радостно улыбаясь, стоя к остальным спиной, ты положил ладони мне на колени, потянулся (а я - навстречу)... и вдруг поцеловал меня в губы. Я удивился. Мама рассмеялась. А папа буркнул:
  - Ты погляди, педиков вырастила! - и возмущённо тряхнув газетой, продолжил читать.
   Как же я тогда разозлился на него... Что бы он потом ни говорил, Лёшик, что бы не просил меня сделать, помочь, я всегда делал и помогал. Но по инерции. Потому что его я тоже перестал слышать.
   Я начал слышать тебя.
   Переломив на две части горькую сигарету, тушу её в пепельнице и допиваю чай. От него осталась уже одна заварка. Поздний вечер за окном грозит встретиться с ночью, я поправляю подушку, но не успеваю погасить свет - тихий короткий стук в дверь, и в мою комнату ныряет маленькое доверчивое создание.
   Для тебя все двери открыты. Лохматый, в домашних штанах и толстовке, босиком, ты совсем рядом, садишься на край моей кровати.
  - Привет, Лёша, - улыбаюсь я. - Почему не спишь? Поздно уже, - вытягиваюсь на одеяле и обнимаю подушку. Что там? Прячешь что-то? Покажи...
   Словно волшебник из старой доброй сказки, ты вытаскиваешь из рукава толстовки засушенный кленовый листок. И, осторожно сжав двумя пальцами палочку, медленно вертишь его в свете тусклой настольной лампы и улыбаешься. Яркий цвет карамели превратился в бордовый, насыщенный, как малиновое варенье. Густое, вкусное, сладкое. Свет лампы через лист падает на твои щёки, нос, оттеняя кожу розовым, будто кто-то наложил румяна такому маленькому мальчишке. Я смотрю как завороженный. Потом протягиваю ладонь, и ты кладешь на неё листок.
  - Где ты его нашёл? - спрашиваю негромко.
   Твои руки приходят в движение, а серые глаза по-прежнему спокойно, с нежностью и немного устало смотрят на меня.
  Младший брат... Ты объясняешь. Я понимаю. И снова улыбаюсь, вспоминая мокрый снег, измазанных в нём нас, потерянную варежку, которую потом нашли с помощью соседской собаки Жульки... Помнишь? Ты её очень боялся сначала. Мне порой кажется, ты всех боишься, кроме меня. А может быть... Так надо?
   Вы с Жулькой стояли друг напротив друга, в снегу, оба мокрые, и я попросил тебя:
  - Лёшик, протяни ей ладошку. Жулька поймёт твой запах и найдёт варежку.
   Соглашаясь, собака дружелюбно замахала хвостом. Из стороны в сторону, как маятник на бабушкиных часах. Ну же, Лёша. Она не укусит.
  - Не укусит, - повторил я вслух. - Обещаю, - добавил зачем-то.
   И ты достал из кармана руку, немного нахмурившись, серьёзно так, медленно, протянул к Жульке пальцы. Потом дотронулся до её мокрого холодного носа, и всё под моим присмотром.
  - Видишь, она уже почувствовала и поняла.
   Ты перевёл дыхание, страх отпустил.
  - Жуля, ищи!!..
   Помнишь?
   Мне нравится, как ты смеёшься, беззвучно, но каждой чёрточкой. Серые глаза превращаются в два тёплых лучика, они дарят радость миру вокруг, дарят кусочек солнца, словно Солнце - это яблочный пирог... И мы режем его ножиком на много-много частей, чтобы всем хватило.
   Ты особенный человечек. Ты... не такой, как все.
   Я кладу руки за голову, а ты сидишь на краю кровати, смотришь на меня и тихо улыбаешься. 'Лёша, покажи, как ты любишь маму!'... 'Лёша, покажи, как ты любишь папу!'... 'Лёша, а брата любишь?'...
   Помнишь?
   Ты тянешься ко мне, одну ладонь положив на колено, пальцами второй крепко держишь за палочку листок, и... целуешь меня в губы. Я замираю на мгновение от неожиданности, а потом улыбаюсь и обнимаю тебя.
   И где-то там внутри, уже без всяких жестов и объяснений, ты говоришь:
   'Помню'.
   И я отвечаю:
   'Люблю'.
  
  
  
  
Оценка: 6.85*6  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Ефремов "История Бессмертного-4. Конец эпохи"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга вторая"(Уся (Wuxia)) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) Л.Джонсон "Колдунья"(Боевое фэнтези) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) К.Воронова "Апокалиптические рассказы"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"