Туинов Евгений Вячеславович: другие произведения.

вертеп

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    пьеса четыре застольятрагический фарс застольного временив двух действиях с прологом


  
  

Евгений Туинов

ВЕРТЕП

четыре застолья

трагический фарс застольного времени

в двух действиях с прологом

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Раз - власти, на то они власти,
   А мы лишь простой народ...

Есенин

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

   Геля - хозяйка квартиры.
   Борис - ее сожитель.
   Нелька - ее дочь.
   Андрей Атанов
   } - квартиранты.
   Антон Пипеляев
   Геннадий Геннадьевич Конов - человек смутного происхождения и невыясненных занятий.
   Аркадий - сын генерала, бывший студент, бывший официант валют­ного ресторана, бывший рубщик мяса, бывший бармен пивного бара, грузчик овощного магазина.
   Старик - человек без определенного места жительства.
   Егор - сын Старика, умерший год назад.
   Иван Иванович Ванин - не помнящий родства.
   Миша - человек с придуманной биографией.
   Володя - муж Нельки.
   Тоня - первая дама с танцев.
   Мочалка - вторая дама с танцев.
   Ромео - квартирант, человек большого дела.
   Коля Гребешков
   Люба Гребешкова } - провинциальная семья.
   Павлуша Гребешков
   Петрович - участковый милиционер, 22 лет.
   Телевизор "Электроника" - собственность Геннадия Геннадьевича Конова.
  
   Все застолья происходят в конце 1976 года в кухне большой полурасселенной коммунальной квартиры, в доме, вот-вот идущем на капитальный ремонт, в Биржевом переулке Васильевского острова в Ленинграде.
  
  
  
  
  

ПРОЛОГ

   Пипеляев. Нy что?
   Атанов. Зима на носу. Что на Львином творится!.. Не до жиру.
   Пипеляев. Грязь, обои засалены, потолок сто лет не белен... Мне шеф обещал у знакомых поспрашать. Повременим, Андрюха? Может, поприличнее что подвернется...
   Атанов. Обои... Картины свои развешу - закрою! Пока твой шеф спрашивает. Ну хочешь, побелим потолок?
   Пипеляев. Странные они, да? Хозяйка, Борис... Любовник ее, что ли? Моложе лет на десять... Богата же парадоксами россий­ская наша действительность!
   Атанов. А то скоро турнут со старой хаты - вещички на лестницу и ручкой не помашут...
   Пипеляев. Точно моложе - коню понятно!

Слышен голос Гели.

   Геля. Мальчишечки!

Уходят.

Занавес открывается.

Два окна и голая лампочка на шнуре освещают большую кухню. Вечер это или утро, или очень пасмурный день - не разобрать. Длинный стол, застеленный газетами, уставленный грязной посудой, три газовые плиты, чугунная раковина умывальника, с десяток электросчетчиков на стене. Устроив голову между тарелок, сидя спит Володя. На полу лежит Старик. В головах у него брезентовый мешок. Когда Старик ворочается, кряхтя и вздыхая, в мешке что-то грюкает, позвякивает и перекатывается. Озираясь, стремительно вбега­ет Аркадий, останавливается, заметив Володю, на цыпочках подходит к нему, ловко шарит в карманах его брюк, пиджака, находит деньги, сует себе за резинку носка, мелочь встряхивает на ладони и, ухмыляясь, высыпает Володе за шиворот.

   Володя. Му-бу-пу-у!..
   Старик (приподнимаясь на локтях). Чуток бы оставил. МалАя у них. Нелька из последних сил бьется...
   Аркадий (вздрагивая). Гляди, дедок!.. Дунешь кому... (Наклоняется к Старику, сует под нос кулак.) Ты меня знаешь!
   Старик. Уж знаю... (Отворачивается.) Я и не видал ничего.

Слышен приближающийся сладенький голосок Гели.

   Геля. А туточки будет у нас кухонка...

Аркадий мечется по кухне, распахивает окно, вылезает. Слышен грохот кровельного железа под его ногами. Все стихает, лишь тихий шелест дождя доносится сквозь неприкрытые створки.

   Нет, ванной нет. Банька же на Пятой линии. Хорошенькая... Близко...

Входят Геля, Атанов, Пипеляев.

   Мы, как сюда переехавши в шестьдесят третьем годе, так в эту баньку и ходим. Умывальничек - вот он. Водичка холодная, но можно ведь в чайничке согреть, если зубы кому почистить или для бритья.

Атанов кивает, машинально открывает кран, смотрит на струю воды, закрывает.

   Пипеляев. Как я без ванны?
   Борис (неожиданно входя). Давай вали отсюда на Львиный! Вали, вали!.. Ждет оно тебя там, не дождется! Ты, Гель, сироп с ними не разводи. Нос он воротит!.. Люди сейчас не то что комнате - теплому углу рады...
   Атанов. Мы, в принципе, разве отказываемся?
   Борис (затихая). В принципе они!..

Пипеляев, перешагивая через Старика, подходит к окну, притворяет створки. Стихает шум дождя.

   Геля. Мне бы семейного кого пустить, положительного, военного или молодых без детей... Студентов всегда так - одна морока. Пожалела я вас там. Стоите, носы синие, шмыг да шмыг, пальтишечки худенькие на вас, ботиночки холодненькие. Вы соглашайтесь, ребяточки. Я уж к вам и привыкла.
   Атанов. Только мы уже не студенты. Молодые специалисты. Работаем, а не учимся...
   Борис (Геле, нервно). Что мы, комнату не сдадим? Ха-х! Не студенты они!.. Их на Львином с синими носами столько!.. И все шмыг да шмыг...
   Пипеляев (передразнивая Гелю). Дивный видик у вас из окошечка! Индустриальный пейзажик! Мечта урбанистика!.. (Атанову.) Глянь, Андрюха, тут не жить, тут с собой если кончать...
   Борис (иронично). Ну да, дом построили, а Ниагарский водопад под окнами пустить забыли. Винзавод у нас там. Бормотуху по бутылкам разливают!
   Геля. Вечно ты, Боренька, наговоришь, наговоришь шутя, а люди Бог знает что подумавши! Пугаешь...
   Борис. Я радую. Не на Фудзияму, конечно, панорама, но соседство удобное для тех, кто понимает. Свой винзавод, домашний, проходная на первом этаже, вахтеры - все сплошь свои люди, понимающие, круглосуточно у них - нет, правда! - "Нель семь" или "фаусты". Два рубля пузырь. По темному времени - треха. Всё путем, без обид - ночная смена. Да кабы этот дом на расселение не шел, да я бы с доплатой сюда... Вы чего, мужики, не врубились еще?
   Атанов (тихо). Сопьешься тут у вас - нечего делать...
   Пипеляев (глядя в окно). Шоферюга в бутылку винища набулькал и в кабину под сиденье. Грязными лапищами прямо в цистерну по локоть...
   Борис. Это очень индивидуально. Я же не спился! (Обойдя Старика, подходит к окну.) Знамо дело. Кто на чем сидит, с того и кормится. (Пипеляеву.) Даром он цистерну гонять должен? Надо и для души человеку! Сам-то на чем сидишь?
   Пипеляев. На стуле.
   Борис. Штаны протираешь или имеешь что после смены домой прихватить?

Пипеляев пожимает плечами.

   (Раздраженно.) Чего высиживаешь-то?
   Пипеляев. Мысли.
   Борис. Гель, глянь на чувака, глянь, бескорыстным прикидывается!
   Геля (рассеянно). Ну почему, Боренька? Может, правда.
   Борис. И как он, Гель, нашего брата-шофера! Шо-фе-рю-га!.. Как зверюгу какую. А этот шоферюга намотался по городу, гвоздя вот такого (показывает) поймал, в грязи, под дождем запаску ставил, а то под запрещающий знак сунулся - трёху гаишнику-кровопийце отстегнул... Отгонит он сейчас цистерну в гараж, дома по­моется, переоденется в чистое, вынет законный свой, заветный пузырик, женка закусочки сообразит по-быстренькому... Это тебе не мыслить на стуле. Имеет право! Потому он есть рабочий класс и заслужил. А кто ты вот такой из себя? Инженерик?
   Пипеляев (снисходительно). Физик-теоретик, младший научный сотрудник. А шоферюга твой - вор! И нечего его трудовой доблестью слезу из меня давить!
   Борис. Что же контора твоя мысли по пробиркам фасует? Больно вы чистенькие там, видать!
   Пипеляев (важно). Все-то тебе и скажи!..
   Атанов (примирительно). Антон