Туканов Николай Петрович: другие произведения.

Детективное агентство "Урр-Бах и Кархи 3" "И короли бессильны ..."

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 8.27*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Урр-Бах и Кархи честно (по меркам Эркалона) и скромно трудятся сыщиками, искренне стараясь принести пользу обществу и себе. Жаль, что не все смогут оценить энтузиазм тролля и гоблина.


Николай Петрович Туканов

"Детективное агентство "Урр-Бах и Кархи" -3

"И короли бессильны ..."

  
  
   Глава 1
  
   Кархи, развалясь в широком кресле Урр-Баха, с удовольствием наблюдал, как старьевщик Сурш, неожиданно оказавшийся хорошим садоводом, сажал в горшки веселую травку. Широкое окно рабочего кабинета сыщиков было распахнуто настежь и на широком подоконнике стояли три приземистых горшка. В первом из них красовалась ветка куста из Эльфийского парка, что так и не смогли искоренить лучшие маги столицы. Косячки из нее получались весьма и весьма средние, да только Кархи решил посадить ее вовсе не для употребления. Она лишь должна была служить ориентиром для Сурша, который как раз укладывал в грунт рассаду нового сорта "Башня Шутника". Чтобы ее заполучить, старьёвщик потратил четыре месяца и половину ускорителя роста. Его, как и неплохой сорт травки, Кархи получил от Зеленого Дымка в награду за возвращение украденного горшка с новым сортом травки. Кархи, предвидя, что шаман окажется скуповат, занес ценную находку к Суршу, чтобы он оторвал от кустика ветку так, чтобы она гарантированно укоренилась на террасе башни агентства. Дабы в будущем не заиметь проблем с Дымком, гоблин попросил Сурша вывести новый сорт, скрестив элитную собственность шамана с подаренным им же крепким середнячком. Ускоритель роста пришелся весьма кстати и уже через пару поколений саженцев Кархи стал обладателем чудесной травки, дым которой оставлял приятное послевкусие во рту и даровал радостное умиротворение.
   Чтобы отыскать следы украденного у Дымка саженца, гоблину понадобилось посетить лишь Гончарный рынок. Благодаря клейму на всех горшках Зеленого Дыма, у воров, как и у конокрадов, первой задачей стояло убрать метку хозяина. Так как кустик дорогой, покупатель должен быть тоже не из простых смертных, поэтому цветочный горшок должен быть дорогим. С учетом того, что воришки - скорее всего гоблины, горшок будет еще и самым большим. Ну, и красивым, на гоблинский лад.
   Подобные умозаключения и привели Кархи к Гончарному рынку - крупнейшему в столице сборищу гончаров и их изделий. Все самое большое, красивое и дорогое покупалось только там, во всяком случае, когда гоблин работал в газете, то все восемь тяжеленных вазонов в кабинете ее владельца эльфа были приобретены именно на Гончарном рынке.
   Кархи полдня потратил просто на обход рынка, примечая, где продаются нужные ему вазоны, кадки и горшки. Таких лавок оказалось всего три, все же богатых любителей разводить дома капризные экзотические растения в столице было немного. Еще полдесятка гончаров предлагали качественные горшки под заказ с любыми узорами и метками. Как убедился гоблин в доме у шамана, для кустов травки подходят обычные горшки.
   Другое дело - подарок или важный клиент. Чтобы не вызывать подозрений, Кархи прикинулся посыльным судьи, которого отправили искать заказ, сделанный сбежавшим с дорогой покупкой слугой. К слабостям судей в Эркалоне относились снисходительно, особенно когда сообщали, что судья готов заново перезаказать большой красивый горшок, поэтому расспрашивающего гоблина никто к Рхызу не посылал. Правда, и толку тоже особого не было, один горшок или вазон никто за последние полмесяца не заказывал.
   Только в двух самых дорогих лавках нашлись клиенты, покупавшие по одному товару. Таких оказалось целых четырнадцать эркалонцев. Слава всем болотным духам, половина из них заказывались эльфами. Еще двое оказались гномами, видимо спятившими, потому что Кархи ни разу не видел млеющего от зелени представителя подземного народа. Из пяти оставшихся двое покупателей оказались людьми и еще трое - родными гоблинами. Кого объявить недостойным слугой, Кархи долго не думал и заявил приказчику, что вором был его земляк, и забрал он очень красивый горшок для дорогого эльфийского цветка.
   Торговцы из двух лавок показали Кархи по широкому приземистому сосуду, один с охристо-черными узорами, другой - с небесно-голубой глазурью.
   - Еще один горшок был темно-зеленого цвета, такого у нас сейчас нет, - сказал один из приказчиков.
   Увидев это непотребство, гоблин забеспокоился. Для одного кустика трех гоблинов с деньгами было многовато. Кархи поднял ближайший к нему горшок и понял, что такой тяжелый и широкий сосуд нести далеко очень неудобно, не видно дороги впереди себя.
   - Кто из них отказался от доставки? - спросил Кархи у торговцев.
   - Двое, один приехал на своем экипаже, второму просто помогли еще трое гоблинов, припомнил один из продавцов. - Те утащили зеленый горшок, местами у него глазурь темнеет, как у виртельского мрамора.
   Кого выбрать, с лошадьми или пешего, Кархи не раздумывал. Купив такой горшок, он бы притащил с собой тачку, позаимствовав ее у старьевщика Сурша. С другой стороны, зачем это гоблам без лошади, и даже без тачки, понадобился дорогущий горшок? "Когда мало денег, просто оглянись, возможно, нужная тебе вещь лежит рядом" - гласила мудрость предков. Понадобись безденежному Кархи горшок, он бы его сначала попытался спереть в одном из приличных районов, где часто выращивают цветы на балконах и у входной двери.
   "Голодранцам срочно понадобился дорогой горшок, и на нем решили не экономить", - заключил Кархи и, узнав, в каком направлении утопали гоблины с тяжелой ношей, пошел по их следу. Две недели - не такой большой срок для многочисленных бездельников, подпирающих стены домов и пивнушек, поэтому проследить путь гоблинов до дома старого эльфа не составило большого труда. После расспросов в ближайшем кабаке Кархи узнал, что эльф работает на орка Шамара - бывшего подручного Дымка, и лечит его банду от последствий опасного ремесла, неплохо на этом зарабатывая. Несомненно, он был неплохим травником и значит, знал, как вырастить куст веселой травы, однако связываться без нужды с ушедшим от Дымка помощником гоблину не захотелось.
   Кархи и Урр-Бах следующей ночью пробрались в дом, вскрыв на удивление простой для подобного района замок. Видимо, эльф небезосновательно полагался больше на репутацию Шамара. Подвело его только то, что сыщики были слишком честными, чтобы соблюдать воровские понятия. Тролль прикрыл дверь, усилием мысли зажег магический светлячок у себя на макушке и вытащил короткую дубинку. Кархи махнул другу рукой, призывая следовать за ним и, ориентируясь на запах трав, привел Урр-Баха к просторной кухне, где эльф устроил небольшую алхимическую лабораторию.
   Скудный свет луны, пробивающийся через небольшое чистое окно, и светлячок тролля помогли гоблину разглядеть под подоконником кустик, росший в темном большом горшке. Урр-Бах поднатужился и извлек из пальца второй светлячок. Приблизив его к горшку, друзья убедились, что горшок малахитового цвета, а листья растения относятся к веселой травке. Тролль со вздохом водрузил горшок на плечо и пошел к выходу, не забыв погасить у двери светлячок.
   Каждый раз, припоминая обстоятельства появления в агентстве столь ценного сорта веселой травки, Кархи ухмылялся. На месте горшка гоблин оставил записку: "В следующий раз ты сам окажешься в этом горшке. Крысеныш, предавший меня, уже курит косяки с ослиным дурнишником". Зеленый Дымок оказался больше доволен не возвратом куста, а рассказом Кархи о записке. Ослиный дурнишник со временем вызывал у травокуров глухоту и поэтому продавцы косячков, баловавшиеся разбодяживанием дорогих сортов этой не имеющей запаха добавкой, жили недолго, а умирали неспокойно. Дымок без объяснений сообразил, для чего Кархи оставил записку. Похвалил за хитроумие, правда, денег за скорость и качество ожидаемо не накинул. Шаман подарил горшочек с кустиком и ускорителем роста и быстро спровадил, даже ничем не угостив, что было против гоблинских обычаев. Кархи, за день до этого оторвавший у находки ценный побег, воспринял чудачества Дымка с пониманием и ушел в хорошем настроении, предоставив шаману самому выискивать воришку среди своего окружения.
   Как только куст "Башни Шутника" даст достаточно листьев для нескольких косячков, Кархи намеревался засадить травкой всю террасу, что опоясывала башню на втором этаже. Разумеется, не трогая зеленый тюльпан, что так дорого обошелся его другу.
  
   Урр-Бах вошел в кабинет и бросил на стол свежий номер газеты "Один эльф сказал".
   - Почитай, там о Гримбольде написали, как-никак, лучший сыщик в столице. А наше агентство на последнем десятом месте в списке. Хорошо, хоть в списке лучших агентств, а не худших.
   - Шутишь? - не поверил Кархи и схватил газету. Возмущению гоблина не было предела, когда слова тролля подтвердились. Не успел гоблин охрипнуть от ругательств в адрес бывших работодателей и продажных газетчиков, как к ним в гости пожаловал Моргалик.
   Не дав приятелю даже поприветствовать их, Кархи набросился на него с упреками.
   - Моргалик, чтобы твоей газетой подтирались одни гномы! Какого Рхыза вы засунули нас с Урр-Бахом в самый низ списка? Разве ради этого мы тебе сообщаем подробности громких дел и поим лучшим вином в Эркалоне? Газетчик развел руками.
   - Я сделал все что мог. Этот Гримбольд приперся к нашему хозяину и заплатил за статью. Потом доплатил за то, чтобы его агентство оказалось на первом месте, и настоял на том, чтобы вы не вошли даже в дюжину лучших сыщиков. Хорошо, что я доказал, что у нас в Эркалоне всего десять агентств, включая ваше, а если мы проигнорируем ваш успех в деле с тарзитским вампиром, то статье будет цена как прошлогоднему номеру. Гримбольд, конечно, забрызгал всех своей слюной от злости, но, хвала нашему эльфу, он меня поддержал. Хозяин велел моему коллеге быть беспристрастным и поставить вас на десятое место. Тарзитский вампир хоть и прославил вас, но ваше агентство слишком молодое, чтобы оказаться выше восьмого места. Гримбольд еще немного поорал, но пришлось ему еще раз раскошелиться, чтобы вы оказались на десятом месте. Наш эльфик такой, выдоит даже козла, не говоря уже о каком-то гноме.
   - Моргалик, - Кархи придвинул к газетчику стопку чистых листов, - ты не выйдешь отсюда, пока не напишешь новую статью. Только о нас и наших успехах. Эркалонцы должны знать, куда им обращаться. Твоему эльфу я заплачу, вместе пойдем к нему. Моргалик вздохнул.
   - Тогда хорошо бы перекусить, чтобы статья не была унылой, как голодный поэт.
   - Как только напишешь, пойдем в "Эльфийский дуб", мы угощаем.
   - И хорошо бы похвалить Гримбольда, - добавил Урр-Бах. - Чтобы читатели не подумали, что твоя газета как флюгер, кто платит - тот и лучший.
   - Не беспокойся, Урр-Бах, я прослежу за этим, - пообещал Кархи. - Ты вроде должен был встретиться с Ниррой. Иди, а то она не любит ждать.
   Тролль глянул на изящную небольшую клепсидру, подаренную им недавно Зариэль, и покинул друзей. До свидания с Ниррой времени было еще много, поэтому он решил посвятить его живописи.
  
   Кархи откупорил початую бутылку "Лесного дятла", налил в хрустальный бокал и улыбнулся Моргалику.
   - Пей, дружище, и не забудь упомянуть наше вино. Газетчик прикрыл глаза и с блаженным видом скупыми глотками опорожнил бокал.
   - Если нальешь еще бокал, то сделаю вас лучшими во всей Каэре.
  
  

***

   Урр-Бах разложил на столе у окна своей спальни принесенные из подвала картины и, отхлебывая пиво из кувшина, еще раз осмотрел творения раннего Хейлора, то есть их очень качественные подделки своего авторства. Три черно-белые картины обещали неплохо смотреться на стене в дорогом особняке и демонстрировать утонченность натуры их хозяина. Тролль попытался выбрать лучшую и потерпел фиаско. Все были прекрасны: "Знаки судьбы" пугали зрителя здоровенной мрачной башней с утолщением наверху, "Обитель бешенства" навевала осеннюю меланхолию черным градом, криво бьющим по еще одной башне, а "Штурм любви" обрадовал бы любого любителя природы. Вообще-то вместо косоглазой медведицы, рыскающей возле наклоненной башни, тролль пытался нарисовать эльфийку, но его толстый палец оказался не способен на мелкую технику.
   "В следующий раз буду рисовать без эльфов и прочей мелюзги", - решил Урр-Бах. Тролль вооружился кухонным ножом и вырезал холсты из рам, чтобы подтвердить перед знатоком живописи Кузроном репутацию троллей как недалеких увальней. Потом несколько раз свернул холсты с разных сторон и постучал ими по спинке стула, придавая потрепанный вид. Оборотные стороны хостов он слегка посыпал подвальной пылью, прихваченной в треснувшей плошке. Поводив рукой по холсту, Урр-Бах добился устойчивых грязных разводов. После некоторых раздумий снял башмак и осторожно приложил к одному из холстов. На другой холст слегка плеснул пивом в уголке и посмотрел на результат. Решив, что для такого человека искусства как Кузрон этого будет достаточно, чтобы он не заподозрил новодел, Урр-Бах свернул холсты в один рулон и положил его в плетеный ивовый футляр.
   За последнее время тролль одолел несколько номеров "Современной живописи", журнала очень непопулярного, а потому дорогого. Скучные непонятные статьи, где авторы заочно спорили с мертвыми художниками или коллегами, тиснувшими статью в предыдущих номерах. Кто были все эти разумные, мертвые и живые, упоминаемые на страницах журнала, и в чем суть бесконечных споров, Урр-Бах не знал, и не собирался узнавать. Недешевая толстая мелованная бумага с унылыми текстами могла использоваться лишь по прямому назначению - чтению, и поэтому журнал не воровали даже гоблины.
   Самого тролля интересовал только последний короткий раздел журнала, посвященный знаменательным датам рождения и смертей выдающихся художников. К его сожалению, большая часть творцов современной живописи оказалась вполне здравствующей, и поэтому не подходящей для подделок их картин. Из умерших глыбами над всеми художниками возвышались Нурриэль, Брузель и недавно убитый Хейлор, остальные были помельче и их труд ценился куда ниже. Ниже по меркам самих живописцев, разумеется, каждый мазок которых по холсту обошелся бы честному крестьянину в недельный доход.
   Тролль попутно выучил несколько новых слов: мольберт, палитра, грунтовка, шлифовка и решил, что для подделки современного искусства этого хватит выше головы. Остальные мудреные слова должны знать барыги, которых зовут экспертами и владельцами галерей.
   Урр-Бах оделся, спрятал под курткой футляр с картинами под куртку, и пошел на Сорочью улицу, где жил вежливый и златолюбивый знаток современной живописи Кузрон.
  
  
  
   Кузрон жил в добротном двухэтажном каменном домике, ничем не выделявшимся среди соседних домов. Хороший дом в хорошем квартале, сытный достаток, что еще нужно скромному ценителю искусства?
   Урр-Бах постучал дверным молотком в виде бронзовой головы гнома в крепкую дверь. Дверь открылась и на пороге, в цветастом домашнем халате показался знаток современного искусства.
   - Господин Урр-Бах! - искренне обрадовался Кузрон. - Наконец я вас дождался!
   - Дороги были плохие, поэтому картины вашего эльфа ехали долго, - пробасил тролль, проходя в большую гостиную. На стенах висел десяток картин, за которые Урр-Бах раньше бы без слов набил морду любому, посмей кто запросить за них деньги. Теперь же тролль обежал глазами элитную мазню, моргнул несколько раз и оценил собрание в несколько сотен золотых.
   - Господин Кузрон, удалось добыть только три картины, - тролль протянул тубус в подрагивающие от волнения руки эксперта. - Еще двумя холстами шаман подтер задницу, и одним холстом протирает стол. Мне сказали, что на нем ничего уже не видно. Может, еще где остались несколько холстов, только их сразу не найдешь, сейчас все сельчане на ярмарке. Один шаман и остался.
   Кузрон в ужасе всплеснул руками, выронил тубус, и по-эльфийски выругался так, что даже тролль понял, как огорчен эксперт.
   - Мы не виноваты, что никто нам не сказал, какие дорогие эти тряпки, - виновато протянул Урр-Бах. - Восемь сотен за каждую, да вас бы все Холмогорье прибежало послушать. И поглядеть, - добавил честно тролль, не вдаваясь в подробности.
   - Искусство беззащитно перед невеждами! - горестно воскликнул Кузрон, поднимая тубус. - Мне страшно представить, что от него останется через двести-триста лет.
   Тролль взглянул на бессмысленную мазню на стенах и промолчал. Чем больше он смотрел на чужие картины, тем больше ему нравились собственные.
   Кузрон бережно расстелил холсты на широком столе и принялся их внимательно разглядывать, бормоча под нос непонятные слова вроде "самого яростного инфантила современности" и "максимальные аукционные ставки за последнее столетие". Потом эксперт перевернул холсты и выругался еще раз, хотя тролль мог поклясться, что на этот раз с какой-то радостью.
   - Господин Урр-Бах, что это такое? - Кузрон ткнул в отпечаток подошвы.
   - Шаман наверно случайно наступил, - предположил тролль. - Потому и не подтерся. Его нога спасла мир от потери шыдевра. За ногу можно накинуть еще сотню.
   - Какую сотню?! - возмутился Кузрон. - Картины покупают знатнейшие и богатейшие люди страны, и требовать с них восемьсот золотых эркалонов за испачканный шедевр - неслыханное оскорбление. Максимум, семь сотен. А эти следы на другом холсте? - эксперт указал на темно-желтые пятна от пива. - Мне даже страшно представить их происхождение.
   - Пиво, троллье пиво, лучшее в Каэре, - успокоил его Урр-Бах. - Ладно, пусть будет по семь с половиной сотен, хотя, мне кажется, что вы, господин Кузрон, просто хотите сбить цену, - тролль выразительно посмотрел на человека. - Еще одно слово про башмак нашего шамана, и я подотрусь этим холстом прямо при вас. Кузрон содрогнулся.
   - Ни в коем случае, уважаемый господин Урр-Бах. Согласен на ваше предложение, и поверьте, что у меня никогда и в мыслях не было нажиться на вас и ваших земляках. Высокое искусство всегда вызывает жаркие дебаты.
   - От жаркого я бы не отказался, - согласился тролль. - Обязательно отметим высоту картин, я угощаю. Деньги при вас?
   - Что вы, - Кузрон закатил глаза. - Продажа стольких картин - дело не скорое. Сначала вы подпишите доверенность, чтобы я смог выставить их на аукцион. То есть торги, - пояснил эксперт. - Потом дается извещение о его проведении. Оплачивается охрана, работа аукциониста, аренда специального молотка. Причем обязательно из черного дерева. Еще надо оплатить прохладительные напитки и холодные закуски для пришедших покупателей и нанять не менее двух разносчиков из лучших закусочных. Сделать подарки десятку критиков и угостить газетчиков. И это далеко не все.
   Тролль мрачнел с каждой фразой Кузрона и, наконец, не выдержал:
   - И где тут искусство?! Какие-то бездельники придут попить и поесть задарма, а если среди них найдется, кто может сам оплатить закуску, то, может, и купит картину.
   - Вы страшно далеки от искусства, господин Урр-Бах - мягко произнес эксперт, поблескивая очками. - Любая картина как древняя красивая рабыня, возле которой крутятся стражники, евнухи и целители. Стражники охраняют драгоценности на ней и ее саму, евнухи растирают рабыню благовониями, а целители следят, чтобы ее цена не упала из-за болезни. Доверьтесь моему опыту, и вы получите свои золотые. Разумеется, за вычетом моих десяти процентов комиссионных и затрат на организацию аукциона.
   Урр-Бах подумал было, что неплохо бы посоветоваться с Кархи, но потом решился. Рхыз с этими расходами на торги, если ему дадут столько денег. Если выгорит, он еще "найдет" пару-тройку картин.
   - Что там надо подписывать? - спросил тролль.
  

***

   Арзак вошел в комнату и радостно ощерился, увидев, что Казотруэль и Гримбольд уже сидят за своими столами.
   - Гримбольд, ты почему нам не сказал, что купил газету "Один эльф сказал" со всеми ее писаками? Они уже вторую статейку тиснули о том, какие мы хорошие. Особенно хвалят тебя. Вот послушай, - орк сел в кресло и развернул газету: "Как мы уже недавно писали, лучшим детективным агентством в Эркалоне является уважаемое агентство "Клиент всегда прав". И в этом немалая заслуга одного из его владельцев, господина Гримбольда. Он прекрасный руководитель, профессионал и известный знаток древнего оружия предков. Ценитель малоизвестных спиртных напитков небольших пивоварень, по слухам коллекционирует редкие бутылки из-под спиртного. Известен скрупулезностью в денежных делах и подборе новых сотрудников. Коротко знаком с одной из известнейших писательниц женских романов. Любим своими сотрудниками, для которых он отделал рабочие помещения в стиле подъездного декаданса и болотной пасторали". Арзак бросил газету на стол и, с трудом скрывая насмешку, произнес:
   - Поздравляю, борода, теперь ты лучший сыщик Эркалона. Любой неглупый клиент первым делом заглянет к нам.
   - Главное - не забыть прихватить для тебя бутылку сивухи из неизвестного тебе подвала, - добавил эльф.
   - Заткнитесь! - рявкнул побагровевший от бешенства Гримбольд. - Проклятые писаки, я оплатил всего за один выпуск. Арзак ухмыльнулся
   - Неужели? Тут дальше опять пишут про самое худшее из десяти агентств. Угадай, про кого? Арзак взял со стола газету и зачитал: " Чтобы наши читатели убедились в компетентности эркалонских сыщиков, для сравнения мы взяли самое молодое агентство "Урр-Бах и Кархи", оказавшееся в прошлый раз на десятом месте по известности, и посетили его. У входа в башню Шутника дежурил вышколенный сотрудник агентства. Он любезно поприветствовал нас и провел внутрь башни. Там нас встретила обворожительная эльфийка и, проводив в рабочий кабинет, предложила бокал "Лесного дятла" двадцатилетней выдержки. Владельцы агентства, тролль Урр-Бах и гоблин Кархи, несмотря на свою занятость, любезно согласились ответить на несколько наших вопросов.
   - Где вы обучались искусству сыска?
   - Чтобы стать профессионалами в своем деле, нам пришлось много трудиться и, самое главное, много учиться. Мы прослушали курс алхимии в Эркалонской Академии магии, а также ознакомились с основами артефакторики, магии и последними достижениями в области прикладных наук для поиска преступников и собирания улик на научной основе.
   Господин Кархи дополнительно изучал эльфийский язык и литературу, а также историю и архитектуру. Немало знает о ядах и артефактах. Господин Урр-Бах известен среди любителей мирта как знаток игры. На досуге он посещает выставки современной живописи и пополняет коллекцию картин лучшими работами эльфийских мастеров. Благодаря хорошему знанию философии и мирта он способен разгадывать самые изощренные преступления. Громкий успех в деле тарзитского вампира подтверждает, что в наши времена сыщикам необходимы широкий кругозор и немалый багаж специальных знаний.
   Также мы попытались побеседовать с самым известным представителем агентства "Клиент всегда прав" многоуважаемым господином Гримбольдом. К большому сожалению, он оказался слишком занят и не смог нас принять. К тому же, судя по пустой бутылке, вылетевшей из окна, в его кабинете убирались. Надеемся, что в следующем цикле статей о преступности в Эркалоне он сможет рассказать нашим читателям что-нибудь интересное из своей обширной практики".
   - Гримбольд, хоть ты и лучший сыщик Эркалона, но прекращай выбрасывать бутылки в окно, - стараясь сохранить серьезность, произнес Арзак. - Теперь о твоей привычке знает вся столица.
   - Я перережу глотки всем в этой паршивой газетенке! - заорал Гримбольд и выбежал из кабинета, по пути сорвав со стены устрашающих размеров оркский кинжал.
  
   - Как думаешь, добежит до редакции? - лениво поинтересовался Арзак у эльфа.
   - Должен, вон как понесся, - Казотруэль меланхолично взял газету и начал читать вслед за орком. - Только там таких гримбольдов на день по паре штук бывает.
   - Может, послать ребят, пусть проследят, чтобы его не сильно помяли? - предложил Арзак, любуясь остротой своего кинжала.
   - Насколько я слышал, там работают подлинные мастера. Спеленуют, напоят крепким самогоном в знак дружбы и выпустят в сквере напротив редакции, на все четыре лужи.
   - Бедный Гримбольд, так и не научился общаться с разумными. Вечно сует им то свой волосатый кулак, то обкусанный золотой.
   - Ничего, у гномов жизнь долгая, еще научится, - ответил Казотруэль. Партнеры злорадно расхохотались.
  
  

***

  
   Кархи и Урр-Бах вышли из кареты, что так любезно прислала за ними Зариэль, поприветствовали охранников орков, и прошли в дом Зариэль.
   - Привет, друзья, извините за спешку, - Зариэль чмокнула тролля в щеку и потрепала Кархи за ухо. - Господин Сертоний попросил меня позволить встретиться с вами в моем доме, только сам еще не подошел.
   - Ого! - воскликнул Кархи. - Новая работенка для лучших сыщиков Эркалона? Мы готовы снова выручить его магичество.
   - Что на этот раз? - поинтересовался тролль, с удовольствием вдыхая ароматы, доносящиеся из кухни.
   - Об этом он сам расскажет за ужином, - Зариэль глянула на клепсидру, - совсем скоро.
   - Урр-Бах, помоги поварихе накрыть стол, она сегодня выглядит уставшей, - обратился гоблин к другу. Тролль глянул на хозяйку дома и, получив кивок хозяйки, пошел на кухню.
   - Когда ты успел ее увидеть, зеленый? - поинтересовалась эльфийка.
   - Неважно. Зариэль, лапушка, у меня к тебе огромная просьба. Не могла бы ты с остальными девчонками выступить по маговизору для нас с Урр-Бахом? Мы решили организовать платную раздачу косяков из лучшей травки в столице, она скоро вырастет у нас на террасе. Нужно эти косячки чуток разрекламировать, чтобы богатые эркалонцы поняли, какое детективное агентство самое престижное в столице. Я тут набросал нужные слова, совсем немного. Кому, как не самым красивым девушкам Эркалона показывать "Башню шутника"?
   Зариэль задумалась. Кархи невольно подсказал новый источник доходов. В столице хватало дорогих вещей, продавцы которых были бы счастливы, если ее группа расскажет по маговизору, где их можно купить.
   - Я поговорю с Ионасом и девочками, думаю, через месяц-два мы сможем показать по маговизору ваш товар. Кто придумал такое название, "Башня Шутника"?
   - Я, - Кархи расплылся в довольной улыбке. - Любой уважаемый эркалонец куда охотнее будет курить "Башню Шутника", чем "Грохот бубна" или "Глас небес". Да и как их рекламировать, непонятно. И если у него возникнут проблемы, он первым делом подумает о нас.
   В гостиную вошел Урр-Бах и объявил:
   - Стол накрыт. Кархи, я не расслышал, что ты говорил о "Гласе небес"?
   - Да, так, трепался о сортах косяков, - засуетился гоблин. - Просвещал самую прекрасную эльфийку Каэры.
   Тролль посмотрел на смеющуюся эльфийку. - Это правда?
   - Должна же я знать, что курят мои поклонники. Ладно, идемте ужинать.
   - Кархи, ты опять про свои косяки начал болтать? В столице их столько, что дюжиной больше - дюжиной меньше, никто и не заметит, даже будь они все выращены Дымком.
   - Все равно попытаюсь, - упрямо заявил гоблин. - Я не собираюсь торговать травкой, но показать всем, что мы - уважаемое агентство, которое может позволить себе выпускать именные косяки из лучшей травки Каэры, должны непременно. Это престижно и говорит о нашей солидности больше, чем все объявления в газетах. Эльф, человек или даже орк, оценивший наш недешевый косяк, будет знать, кому нести деньги, случись у него проблема.
   - Особенно после статьи Моргалика о нашем агентстве, - добавил Урр-Бах. - Кстати, за один только подъездный декаданс я обошел бы их агентство за три квартала. Веет от него каким-то извращением.
   - На это и рассчитано, - гоблин обнажил в улыбке белоснежные зубы. - Эркалонцы не любят таких умников, и особенно среди гномов. Я хотел добавить еще "лучшие образцы дегенеративной настенной живописи", но Моргалик сказал, что после такого выражения и их газету брать перестанут.
   - Язык сломаешь, - пожаловался тролль эльфийке, пропуская ее в столовую. - Им бы поучиться у газеты "Досуг без косяка", там всегда пишут просто и доходчиво. Гоблин воздел руки вверх:
   - Урр-Бах, когда воспитанные разумные хотят культурно плюнуть через газетный лист в недруга, то прибегают не к уличной брани, а к особо утонченным эвфемизмам, то есть иносказаниям. Чтобы оплеванный соперник не смог доказать, что в него плюнули намеренно, а перед этим долго целились. Тебе бы поработать с годик в газете.
   - Если я захочу плюнуть, мне чернила не понадобятся, - ответствовал тролль, вдыхая запах зажаренного специально для него барашка с черносливом.
  
   К радости Урр-Баха, через минуту приехал господин ректор и воспитанно ограничился одним приветствием, чтобы барашек не успел остыть. Тролль оценил его вежливость и поэтому, когда перешли к десерту, где были и его любимые лесные орехи в меде, довольно благожелательно слушал монолог магистра магии о беззащитности простых смертных перед алчностью ростовщиков и банкиров. Сам ректор Магической Академии, понятно, в их услугах не нуждался, и поэтому его забота о бедняках была тем более приятна слушателям.
   Тролль был далеко не глуп. Он посмотрел на опустевшую чашку с угощением, заметил, что Кархи незаметно икнул, объевшись эльфийскими марципанами, и подобрался в ожидании, когда господин маг перейдет к самым обездоленным и несчастным.
   - Прискорбно осознавать, что подобные вещи происходят в наш просвещённый век, - Сертоний отхлебнул отвара, травки для которого стоили дороже бочонка вина десятилетней выдержки. - К сожалению, алчность и жестокосердие не лечатся никакими алхимическими и магическими способами, и остается только уповать на то, что королевский совет подготовит ордонансы, ограничивающие урон от них. Вы согласны со мной, господа?
   - Полностью, - Кархи в предвкушении хорошего гонорара от мага решил не заострять внимание на примитивность некоторых тезисов мага. Урр-Бах был прямолинейнее:
   - А что мешает королевскому совету приказать переломать ребра всем, кто дает в долг под слишком высокий процент? Этих шакалов надо давить как клопов, а не чернила переводить. Сертоний кашлянул и улыбнулся.
   - Нельзя отдать право решать, насколько высок ссудный процент в руки самих должников, иначе вскоре не останется ни одного заимодавца или банка. У нас просвещенное государство, неплохие законы и законопослушные граждане. - В основном, - добавил после паузы магистр и продолжил:
   - Хотя, признаться, подобные мысли на днях обуревали и меня, - маг виновато развел руками. - Ради этого я попросил нашу очаровательную хозяйку, - Сертоний улыбнулся Зариэль, - о встрече с вами в ее доме, чтобы избежать ненужных кривотолков. Недавнее ограбление "Сберегательной шахты Эркалона" оказалось для многих моих коллег по Академии тяжелым ударом. Они хранили в этом банке свои деньги. Даже господин Ионас, единственный производитель маговизоров, и то понес большой убыток.
   - Вклад "На клык" заинтересовал и его? - удивился тролль. - Насколько я помню, там обещали всего один процент в год. Или он польстился на "Эльфийского долгожителя"?
   - Не уверен, что он положил деньги на таких условиях, - отозвался маг, - господин Ионас умеет считать деньги, и уверяю, что ни одному гному он не позволит пользоваться своим золотом и зубами на таких невыгодных, мягко говоря, условиях. Для магов у "Сберегательной шахты" были особые предложения.
   Кархи не смог сдержать злорадной ухмылки. Эти маги вечно хотят самого лучшего, и, разумеется, за счет других.
   - Пострадали по меньшей мере два десятка уважаемых магов, - продолжил Сертоний. - Вспомнив, как мне удалось довольно быстро вернуть похищенный из Академии артефакт Малой Справедливости, они обратились ко мне с просьбой помочь найти похищенное золото.
   - Виновных в похищении, - поправил тролль. - Золото, может, уже находится на другом краю Каэры.
   - Я предложил им то же самое, - согласился маг. - И взял на себя смелость установить размер награды для вас в размере пятисот золотых. Надеюсь, вас это устраивает?
   Друзья переглянулись - сумма была огромной. Даже по меркам недешевого Эркалона. Те, кто в год получал больше полусотни золотых, считался богатым везунчиком. Кархи вдруг широко раскрыл свой широкий рот, и завращал глазами, пытаясь объять слишком грандиозную мысль.
   - Господин Сертоний, мы просим кроме этих денег дать нам разок выступить по маговизору вместе с "Эльфийскими пупками". Эркалон должен узнать о нашем агентстве. Сертоний поднял брови и посмотрел на Зариэль.
   - Я обещала ребятам помочь в раскрутке агентства, Зариэль обворожительно улыбнулась магу. - Глупо упускать такую возможность. С Ионаса не убудет, если он даст нам четверть часа выступления по маговизору.
   - Хорошо, я поговорю с ним, думаю, он не откажется.
   Урр-Бах неодобридельно глянул на легкомысленного друга, целиком охваченного идеей именного косяка и незаметно пнул его под столом.
   - Господин Сертоний, мы всегда готовы расследовать самые сложные дела, но это дело кажется безнадежным. Если господа маги решили обратиться в наше молодое агентство, которое стоит на десятом или восьмом месте, значит, остальные, более лучшие и опытные сыщики, уже побывали в банке и поняли, что ловить там нечего. Урр-Бах замолчал, строя в уме следующую многословную вежливую фразу, но кроме мысли "Работать в этом деле на магов также приятно как целовать задницу гнома" ничего путного не пришло. Тролль посмотрел в глаза Кархи с просьбой о помощи.
   - Ни золота, ни следов воров, - неохотно присоединился гоблин. - Мы готовы бесплатно осмотреть место преступления и, если найдем малейшую зацепку, тогда согласимся расследовать это дело.
   Маг нисколько не расстроился от слов тролля и даже с некоторым одобрением посмотрел на друзей.
   - Что же, господа, подобная осмотрительность вполне оправдана. Приятно, когда разумные знают пределы своих возможностей - это помогает избежать многих ошибок. Сертоний глянул на клепсидру в виде юной эльфийки, по капле льющей воду на роскошную розу, и поднялся.
   - Верительное письмо в банк принесет вам мой слуга. Надеюсь, что вы согласитесь - это дело очень важно для магов. Зариэль, спасибо за помощь и прекрасный ужин. Мне пора ехать на заседание королевского совета.
   Пока ректор Академии сыпал любезностями по пути к выходу, Кархи терпеливо хранил молчание. Нельзя бурно радоваться работе в присутствии клиента, это вредно для репутации. В том, что за дело они возьмутся, он нисколько не сомневался.
   - Поздравляю, мальчики, о вас уже прослышали богатые маги, - Зариэль упала на диван и уютно поджала ноги.
   - Надеюсь, ты не хранила деньги у гномов? - спросил гоблин, плюхаясь рядом с ней.
   - Нет, деньги у меня надолго не задерживаются, а то, что остается, хранится в гардеробной комнате.
   - Зариэль, нельзя же быть такой беспечной! - всполошился Кархи.
   - Мы тебе подарим охранный амулет, - решил Урр-Бах. - Орки возле дома - хорошо, а работающий амулет - еще лучше. Девушка рассмеялась.
   - Хорошо, если это советуете вы. Только, чтобы он никого не калечил.
   - Амулетик будет лишь отпугивать воров, - пообещал Кархи. - Лапушка, спасибо тебе за все, особенно за передачу у Ионаса.
   - Пока рано благодарить. Извините, но мне пора ехать на званый ужин.
   - Ты же только что поела! - вырвалось у тролля.
   - Мохнатый, на званых ужинах не едят, а общаются. Урр-Бах смущенно промолчал, за все годы жизни в Эркалоне он никак не мог понять море условностей, которыми окружили себя другие расы.
   - Ладно, дружище, нам пора, - Кархи встал с дивана.
   Друзья попрощались с хозяйкой, заглянули на кухню и похвалили кухарку; удостоились внимательных взглядов и скупых кивков от орков у ворот усадьбы и, довольные жизнью, пошли в "Эльфийский дуб" на встречу с подругами.
  
  

***

  
   Урр-Бах внимательно посмотрел на себя в зеркало и остался доволен. Новая кожаная куртка с красивым узором по всей груди из блестящих медных заклепок выглядела солидно, а при удаче могла защитить от ножа. С внутренней стороны имелось достаточно карманов и петель для скрытного ношения оружия и денег. Обычно тролль довольствовался короткой дубинкой и, по настоянию Кархи, тяжелым кастетом под руку Урр-Баха. Широкие темно-зеленые штаны из волокон конопли, тяжелые ботинки и выходная соломенная шляпа с узкими полями гармонично дополняли образ удачливого сыщика и не вызывали в поздний час у прохожих желания перейти на другую сторону улицы.
   Кархи в желтой рубахе и синих штанах тоже смотрелся неплохо, а неброский светло-серый плащ удачно сочетался с большой золотой фибулой у горла в виде гоблинского барабана. Урр-Бах выглянул в окно кабинета. Внизу, одетые в униформу агентства, напарников ожидали Бурх и два его закадычных дружка, хромой орк по прозвищу Цепь, и Карась - седой, но крепкий наемник из людей. Остальные завсегдатаи "Эльфийского дуба", едва услышав о халтуре в банке гномов, были готовы сами поставить Урр-Баху кружку пива, лишь он их взял с собой. Однако тролль, зная местную публику, решил избавить банк от второго грабежа за месяц и ограничился, по совету Бурха, виртуозом боевой цепи и мастером по метанию ножей. Арендованная карета блестела свежим лаком, а норовистые жеребцы с гордо выгнутыми шеями высокомерно роняли на землю яблоки.
   - Пора ехать, - сказал Кархи, взглянув на водяные часы. Тролль взял со стола письмо Сертония с печатью Академии, в котором они уполномочивались вести расследование от лица магов Эркалона, и положил его во внутренний карман куртки. Друзья спустились вниз, и подошли к карете.
   - Бурх, не забудь делать рожу поприветливее, да и вы, парни, тоже не будьте такими угрюмыми, - произнес Кархи, залезая в карету вслед за компаньоном.
   Урр-Бах развернул журнал "Современное искусство" и еще раз перечитал заголовок передовицы: "Крупнейший аукцион картин раннего Хейлора обещает стать самым значимым культурным событием года!". Если верить статье, подписанной самим редактором, такого ажиотажа перед аукционом никто не припоминал. Заявки на участие прислали все богатейшие коллекционеры и даже несколько банков. В Эркалоне в последнее время появилась мода вешать дорогие картины в приемных залах крупных торговых компаний и банков, обязательно с ценником на золотой пластине и парой дуболомов в изысканной одежде. Тролль очень надеялся, что капризная мода на этот раз пополнит его кошелек.
  
  
   Банк "Эркалонская сберегательная шахта" располагался на одной из главных улиц столицы и демонстрировал потенциальным клиентам свою надежность темным гранитом широких ступеней и мрачноватым фасадом, облицованным серым мрамором. Окна, правда, были маловаты и походили на бойницы, но это скорее говорило о защищенности от городского жулья. Во всяком случае, так утверждали сами гномы.
   Банк был основан выходцем из гномьей королевской семьи в те времена, когда подданные одного из северных королевств взбунтовались и образовали Союз Свободных Шахт. Без всяких монархов, естественно. Их заменили самые уважаемые мастера-рудознатцы, чьи потомки до сих пор возглавляли Горный Совет, и денно и нощно пеклись об интересах простых рудокопов.
   Уцелевший отпрыск свергнутого короля добрался до Эркалона, дальновидно раздал в виде подарков половину прихваченной казны влиятельнейшим лицам столицы и самому правящему семейству, и вскоре торжественно основал достославный банк. Через поколение заправлять в нем стали эркалонские гномы и эльфы, а еще через поколение ему начали доверять самые богатые алхимики, купцы и маги.
  
   Появление группы сыщиков в стенах банка поначалу вызвало небольшой переполох. Тщедушный клерк из людей испуганно ойкнул при виде подозрительных мордоворотов и дернул тревожный шнур. За стеной громко зазвенел колокольчик, однако ничего не произошло. Клерк отчаянно задергал за шнур. После очередного рывка он оборвался и мягко упал на голову паникера.
   - Не боись, человече, мы из сыскного агентства, - прогудел Бурх. - Зови своего начальника, да пошевеливайся.
   Клерк юркнул за дверь у себя за спиной, оставив в большой темноватой комнате посетителей и пару глазеющих на них коллег.
   - Дела у них и впрямь идут не особо, - шепнул Кархи напарнику. - Смотри, какого сморчка поставили для посетителей. Раньше здесь были бы толстые гномы с окладистыми бородами и в дорогущей одежде. На подхвате отиралась бы парочка смазливых эльфов и человек с лицом аристократа в десятом поколении.
   - Их же ограбили, - возразил тролль. - Хотя, да, не с золотом же их забрали. Может, уволили.
  
   Вышедший управляющий прервал обмен впечатлениями. На этот раз это оказался гном. Кряжистый, с почти незаметным пузцом, широкой бородой, расчесанной и подкрашенной дорогой хной, и дорогим жилетом. От него вдобавок приятно пахло осиной. Горьковато-терпкий запах дорогой туалетной воды и на удивление приветливое лицо располагали к себе. Не моргнув и глазом при виде столь странной компании, он расплылся в приятной улыбке, вызвав тихое удивление у сыщиков. Таких гномов еще никто из них не встречал.
   - Доброе утро, господа. Я Первельд, управляющий банком. Чем могу быть полезен?
   - Доброе утро, - ответил Урр-Бах. - Мы представители ваших клиентов, которые поручили нам расследовать кражу и во всем содействовать нам, - тролль протянул гному письмо.
   Первельд с таким же благожелательным видом внимательно его прочел, изучил подпись Сертония с личной печатью, тщательно рассмотрел печать Академии, и вернул письмо троллю.
   - Воистину, крайне неприятное происшествие. Хотя наш банк прикладывает все усилия по поиску преступников, мы полностью поддерживаем своих клиентов, если они хотят действовать своими силами. Как раз перед вами к нам пришли представители другого детективного агентства. Чтобы не повторяться дважды, прошу пройти со мной в хранилище банка. Они ищут улики.
   - Главное, чтобы эти дилетанты не затоптали все следы, - забеспокоился Кархи. Гном искоса глянул на Бурха с товарищами, но промолчал. Урр-Бах заметил этот взгляд и еще раз поразился необычно воспитанному гному. "Оказывается, не все из них горластые засранцы", - подумал тролль.
   Гном провел всю компанию по длинному темному коридору до лестничной площадки, что вела в подвал. Внизу оказалось непривычно светло из-за множества магических светильников. Распахнутая дверь хранилища поражала монументальным дубовым полотном, тщательно обитым толстыми бронзовыми листами, вдобавок укрепленными железными полосами толщиной с мизинец Кархи. Разумеется, дверь была целехонька и даже тихо поскрипывала.
   - Карась, Цепь, ждите здесь, - приказал Бурх, видя, как заблестели глаза собутыльников при виде сокровищницы. - И не трогайте здесь даже дверь. Орк и человек с явной неохотой остались у входа, не забывая бросать заинтересованные взгляды внутрь.
   - Скажем, что золото валяется под ногами как коровьи лепехи в коровнике, - хриплым голосом предложил Цепь товарищу. - На пару-тройку дней бесплатная выпивка нам обеспечена.
   - Лучше серебро под ногами, а золото в мешках, - поправил Карась. - Кстати, наверху дежурят три охранника в левой комнате, правая почему-то пустая.
   - Знаю, - орк с досадой цвиркнул, - жаль, монеты все увели, а то бы мы на неделе пошуршали тут ночью.
  
  
   Само хранилище оказалось с низким каменным потолком, темными кирпичными стенами и всего раза в два больше рабочего кабинета друзей. Широкие стеллажи были пугающе пусты, под ногами валялись распоротые мешки из крепкой конопляной ткани, где, очевидно, и хранились украденные монеты, а гулкое эхо передразнивало каждое произнесенное слово. В центре помещения стояла троица бывших работодателей Урр-Баха и Кархи, и удивленно смотрела на вошедших.
   - Господа, позвольте ..., - начал говорить Первельд.
   - Уже знакомы, - буркнул Гримбольд, обрывая представление сторон. - Почему вы не предупредили, что кроме нас здесь будут шататься посторонние?
   - Мы - представители магов Академии, и уполномочены ими осмотреть место кражи их золота, - произнес с вызовом Кархи. - Надеюсь, нам никто не будет препятствовать.
   - Господин Первельд, расскажите, что тут произошло, - попросил Урр-Бах. - Живые свидетели имеются?
   - Охранников усыпил маг, - любезно ответил Арзак, опередив управляющего. - И маг похоже не из последних, до сих пор помнят только пьянку за день до того дежурства. Их сейчас лечат лучшие целители, но я бы на это не особо рассчитывал. Они и до ограбления умом не отличались, раз зачем-то отперли дверь ночью. У орков за такие вещи полагается только кинжал в сердце, неважно, какие оправдания у тебя есть. Даже очень веские.
   Управляющий Первельд косо посмотрел на здоровяка, но промолчал. Казотруэль хмыкнул и увлек партнеров к дальней стене посовещаться. Оставшись наедине с управляющим, напарники оживились. Что ни говори, а вести следствие в присутствии бывших работадателей, к тому же опытных и не особо доброжелательных, весьма неудобно. Больше думаешь о том, чтобы не уронить косяк в грязь.
   - Господин Первельд, а можно поговорить с уборщиком, что здесь моет пол? - обратился тролль к гному.
   - Уборщиков у нас никогда не было, - ответил удивленно он. - Это противоречит правилам безопасности банка.
   - А кто здесь вытирает грязь? - нетерпеливо спросил Кархи. - Монеты постоянно заносят и уносят, и точно не в ночных шлепках.
   - Это обязанность охранников. Они здесь прибираются каждую неделю под присмотром старшего кассира.
   - Нам нужна опись пропавшего имущества, - заявил Кархи. - Сколько золота, серебра, драгоценностей. Имена пропавших охранников и где они живут.
   - Копию описи исчезнувших ценностей вам даст кассир.
   - Где жили эти гномы и как их звать? - перебил Первельда гоблин.
   - Копия списка у старшего охранника, я распоряжусь, чтобы он ее вам дал.
   - Так как все-таки украли это золото? - поинтересовался Урр-Бах, доставая из-под куртки маленький аккуратный ломик, инструмент, весьма ценимый в определенных кругах.
   - Десять дней назад младший кассир Герхельд как обычно пришел утром в банк и увидел распахнутые двери. Разумеется, это его встревожило, потому что банк для посетителей открывается в десять часов утра и только, когда в здании присутствует один из трех старших кассиров. В самом банке не было ни гнома, то есть вообще никого. Дверь в хранилище тоже была открыта. Пустого хранилища. Когда подняли тревогу и начали полный обыск всех помещений банка, всю смену нашли на заднем дворе у стены, связанной и в невменяемом состоянии.
   - "На месте преступления вор оставил ожерелье из гномьих клыков и записку "Вернул с процентами", - процитировал по памяти Кархи заголовок одной из газет. - Что это за история с зубами? Первельд так поморщился, словно зубы выбили ему.
   - Дурная шутка грабителей, зубы действительно гномьи, только от разных гномов. Так утверждает мой лекарь, а он вырвал не одну сотню зубов. Эти мерзавцы наверно купили зубы у бродячего рвача и сделали ожерелье. Кархи с сомнением посмотрел на управляющего:
   - Вы не пробовали проверить клиентов, которые хранят у вас деньги по вкладу "На клык"? Один процент дохода в год мог кого-нибудь из них рассердить.
   - Таких клиентов больше двух тысяч, проверить их всех невозможно, - ответил гном. - И замечу, что это не самый плохой вклад в Эркалоне, иначе не было столько клиентов. В любом случае, хранить деньги в банке куда надежнее, чем дома.
   - Среди этих вкладчиков были маги? - уточнил Кархи.
   - Нет, эти господа у нас обслуживаются по особым вкладам, претензий у них никогда не было.
   Теперь настала очередь морщиться Кархи. "Почему в этом мире справедливость творится только грабителями толстосумов и убийцами негодяев?", - подумалось гоблину.
  
   Урр-Бах тем временем слегка стукнул ломиком по плите на полу.
   - Тролль то запасливый малый, - прошептал Цепь Карасю, жадно ловя каждое слово, доносящееся из хранилища. - А мы даже отмычку не захватили.
   - Бурх же пообещал руки переломать, если что пропадет из банка, - отозвался Карась.
   Тролль еще несколько раз ударил ломиком по полу.
   - Сколько в смене охранников? - спросил Урр-Бах, пытаясь понять, можно ли через толщу плит что-то обнаружить.
   - Днем восемь гномов, ночью двенадцать, - ответил управляющий.
   - И вся дюжина бород нарушила правила охраны банка? - недоверчиво спросил Кархи.
   - Эта загадка даже для меня, - Первельд развел руками. - Понимаете, все они опытные наемники с репутацией, купиться на простую уловку они не могли. Друзья переглянулись.
   - Сколько пропало золота? - прямо спросил Урр-Бах.
   - Около ста двадцати тысяч, - поколебавшись, ответил управляющий. - Из них магам принадлежало почти половина.
   - Ничего себе, намагичили! - вырвалось у Кархи. Урр-Бах подозвал Бурха и вручил ему ломик.
   - Простучи весь пол, - приказал он. Бурх протопал к приятелям и просто велел найти им подземный ход. Цепь с Карасем повеселели и с азартом опытных домушников начали простукивать пол, споря друг с другом на непонятном сленге. Первельд, уловив пару слов, нервно сглотнул. Перспектива нахождения в хранилище матерых взломщиков его не обрадовала.
   - Простите, а они точно из вашего агентства? - обратился гном к Урр-Баху.
   - Разумеется, самые опытные мастера своего дела, их боятся все воры в округе. Лучше скажите, почему здесь нет охранных заклинаний?
   - Все было, - вздохнул Первельд, - и охрана, и заклинания. Лучшие маги в столице ставили защиту.
   - Арзак прав, среди воров есть сильный маг, - произнес Кархи, пытаясь понять, зачем Карась начал простукивать стены. Бурх тоже это заметил, подошел к нему и начал тихо шептаться. Потом махнул рукой, подзывая к себе сыщиков.
   - Здесь скрытый ход, - объявил важно Бурх и ударил по голой стене ломиком. Глухой звук однако опроверг его слова. Карась закивал:
   - Зуб даю, братва, то есть начальнички. Все работники агентства вместе с хозяевами уставились на гнома. Тот молчал, что-то безрезультатно припоминая.
   - Ждите здесь! - бросил гном без всякой учтивости и направился к выходу.
   - Сейчас поднимет планы прокладки тайных ходов и будет искать эту норку, - со знанием дела заявил Карась.
  
   Управляющего у выхода перехватил Казотруэль.
   - Мы уже увидели все, что хотели, - произнес эльф. - Следов нет, как и свидетелей.
   - И где искать ваше золото, одному Рхызу известно, - жизнерадостно закончил орк Арзак.
   - В виду крайней сложности дела мы удваиваем стоимость своей работы и требуем повысить премию до двух процентов от похищенной суммы, - уверенно объявил Гримбольд, прекрасно зная, что деваться банку некуда.
   - Я не могу обсуждать этот вопрос единолично, - ответил управляющий. - Предлагаю подняться в мой кабинет, я тем временем пошлю за владельцами.
  
   - Вы, идите, а я тут переброшусь парой слов с коллегами, - неожиданно произнес Арзак. При слове "коллеги" перекосило лицо не только у Гримбольда, но и у Казотруэля. Партнеры орка в сопровождении управляющего покинули хранилище. Бурх проводил их внимательным взглядом и встал в сторонке возле перевернутого стеллажа, чтобы не мешать напарникам. Обворованные банки его не интересовали.
   - Привет, ребята, вы неплохо устроились, - заговорил Арзак, подойдя к конкурентам. - Только скажу по секрету, ловить здесь нечего. Между нами - дело темное.
   - Не доверяй жену другу, а золото гному, - произнес Урр-Бах, поднимая разорванный мешок.
   - Вот-вот, коллеги, от этого и надо плясать. Мы, конечно, приложим все силы, чтобы их найти. Как-никак, богатейшие купцы из гномьего квартала очень хотят знать, кому выкатить претензии, - орк провел большим пальцем по горлу. - Если бы не Гримбольд, я бы их послал к Рхызу, а так приходится брать у них задаток. Ладно, я пошел. И еще, - орк немного помолчал. - Простите, что не проследил тогда, когда вас отправили в Сераз с той эльфийкой без оружия. Честно, не знал про это дело. Нехорошо получилось. Вы хоть и обалдуи, но своих сотрудников я никогда не подставлял. До сих пор стыдно, что не послал вам подмогу.
   Урр-Бах и Кархи растерянно переглянулись. От всегда самоуверенного и грубоватого орка подобного признания они совсем не ожидали.
   - Да эта подмога подоспела бы только к похоронам, - фыркнул тролль. - Ладно, Арзак, мы на тебя не в обиде. Ты единственный, с кем можно выпить пива. Хотя и тот еще засранец.
   - Без этого в нашем деле никак, - орк повеселел. - Ну, тогда удачи вам в этом деле. Гримбольд после того случая поклялся вам не пакостить.
   - Очень на это надеемся, - не скрывая сомнения, отозвался Кархи. - Он недавно готов был доплатить, чтобы о нас газеты совсем забыли.
   - Гляжу, вы всегда начеку, это правильно, - многозначительно одобрил орк и пошел нагонять партнеров.
  
   В комнате стало тихо. Урр-Бах молча рассматривал распоротый ножом мешок, понял, что толку от этого никакого и швырнул его на пол.
   - Надо же, Арзак извинился, - произнес Урр-Бах в пустоту, все еще находясь под впечатлением.
   - Он хоть и костолом, но честный, - сказал Кархи. - Из них троих он самый лучший, главное, чтобы ему не оплатили проблемы для нас. Тогда - берегись.
   - Мы не так много стоим, чтобы он взялся за такую мелкую работу, - Урр-Бах сел на кучу мешков. - Здесь делать нечего. Такое впечатление, что после кражи еще дня два надраивали полы и стирали пыль со стен. Смотри, ни паутинки, на полу можно есть, ну, не после гномов, но под стеллажами ни пылинки.
  
   Ожидание управляющего Первельда затянулось. Бурх с приятелями лениво рассматривали дверь хранилища, споря о ее надежности. Карась сцепился в споре с Цепью. Последний утверждал, что за ночь дверь не вскрыть, Карась же клялся отмычкой Рхыза, что имея под рукой дюжину опытных каменщиков, он разобрал бы кусок стены, не прикасаясь к двери. Главное, иметь мага, способного по-быстрому насытить водой деревянные клинья, чтобы разбухшее дерево разорвало твердый камень. Бурх снисходительно посмеивался, слушая этот треп, и прикидывал, можно ли через годик навестить эту золотую обитель. Никакие двери и стены он ломать не собирался, была мыслишка попроще, без магов и бревен.
   Урр-Бах терпеливо втолковывал Кархи, почему не стоит браться за это дело. Кархи из упрямства повозражал, но недолго. Он и сам пришел к подобному мнению. После осмотра хранилища бегать по огромному городу в поисках золота магов он передумал. Чутье бывшего газетчика криминальной хроники подсказывало ему, что дело нечисто. Там, где охранникам не режут глотки, а заботливо укладывают спать, да еще с помощью мага, очень просто попасть в неприятности. Впрочем, Кархи заботили не они, а отсутствие малейших зацепок. При таком раскладе Гримбольд через месяц-другой обеспечит им еще одну статью, где их смешают с грязью за некомпетентность. Позориться перед предстоящей рекламой лучших косяков в Эркалоне решительно не хотелось.
   Наконец вместо Первельда пришел младший кассир и с каменным выражением лица объявил, что никаких подземных ходов в здании нет. Господин управляющий сейчас сильно занят и не может уделить им время, но готов поговорить с ними завтра.
   - Думаю, в этом уже нет необходимости, - отозвался Кархи. - Мы оставляем расследование в надежных руках наших уважаемых коллег. Проводите нас к выходу.
   Младший кассир заметно выдохнул и куда любезнее проводил пятерку подозрительных сыщиков к дверям банка, и даже не забыл вежливо попрощаться.
  
  
   Двумя часами позже покинули банк и Казотруэль с партнерами. Гримбольд был слегка охрипшим, но довольным. Из прижимистых земляков удалось выжать желаемую надбавку, и это стоило пересохшего горла. Арзак откровенно устал от недостойных мужчины многочасовых криков и не скрывал своего раздражения.
   - Гримбольд, наш уговор в силе? - спросил орк у приложившегося к бутылке гнома, когда их карета двинулась в сторону агентства.
   - Что за уговор? - отозвался Гримбольд, прикидывая в уме минимальную прибыль от этого дела.
   - Ты забываешь о существовании этой парочки и мирно зарабатываешь золото на проблемах своих сородичей. Хорошо, что когда ты побежал чинить расправу в редакцию, тебя перехватил патруль городской стражи, иначе мы бы опять ославились на весь Эркалон. Этим писакам только дай повод, - с нажимом сказал Арзак. - Не считая того, что после того как ты провел полдня в городской кутузке, наши сотрудники неделю старались не попадаться тебе на глаза, ты был зол как ночной демон степи и орал по любому поводу.
   Гримбольд привычно запыхтел, накачиваясь раздражением, но промолчал. Недавно его посетила одна любопытная мысль насчет этих мерзавцев, и не стоило лишний раз препираться с Арзаком, чтобы не вызвать подозрения.
   - Вот и ладно, - по-своему понял это молчание орк. - Пусть эти разгильдяи расхлебывают только свои неприятности. И давай договоримся, что в этом деле мои ребята не участвуют, с гномами должны разбираться гномы.
   - Я бы и так не подпустил орков к банку, - не остался в долгу Гримбольд. - Те, кто о сложном проценте и не слыхивали, должны держаться от таких дел подальше. Это не кулаками размахивать, здесь мозги нужны. А откуда они у степняков? Только у тебя, ты же считаешь в уме быстрее меня.
   - Вот и отлично, - нисколько не обиделся Арзак. - Действительно, кому, как не гномам копаться в лепехах. Только вы под ними можете отыскать золото, а мы, тупые степняки, с детства знаем, что под дерьмом ничего хорошего не найдешь.
   - В степи, партнер, в степи, - ухмыльнулся Гримбольд. - В городах все наоборот, можно озолотиться, только разгребая чужое дерьмо, чем мы и занимаемся.
   - На этот раз куча слишком большая, но тебе виднее, - Арзак раскрыл газету, заканчивая разговор. Гримбольд с презрительной жалостью посмотрел на орка и вернулся к подсчетам будущей прибыли.
  

***

   Тролль глянул на здоровенную водяную клепсидру, что установил недавно Кархи, и отер пот со лба. После визита к Зариэль гоблину захотелось кровь из носу сменить маленькую мензурку с водой, как он обозвал часы, подаренные им эльфийкой, на что-то, достойнее статуса их агентства. Что-то большое и красивое. Урр-Бах был к виду часов равнодушен и поэтому выбор красоты доверил другу, чем тот сегодня и воспользовался.
   Пересмотрев за полдня беготни по магазинам и рынкам с пару сотен самых различных клепсидр, Кархи выбрал, наконец, достойный экземпляр, единственным недостатком которого оказалась его неподъемность. Для гоблина, разумеется. Поэтому тащить их в ящике до наемной кареты, а потом поднимать на второй этаж башни пришлось Урр-Баху. И даже троллю пришлось изрядно попотеть и порадоваться, что вода в них еще не залита. Вытащив клепсидру из ящика, тролль не смог удержаться от крепкого слова, которое самодовольный Кархи принял за похвалу.
   Огромный тролль из темного мореного дуба держал высоко в руках здоровенную бочку, в которой легко бы спряталась тройка гоблинов. Из медного краника сбоку жидкость должна была стекать в кувшин из горного хрусталя высотой с Кархи, с нанесенными метками часов и их четвертей. Сбоку красовались крупные цифры, которые, по уверению гоблина, даже светились ночью. Внутри фигуры тролля проходил канал, по нему жидкость поднималась обратно наверх.
   - Самое главное, что вместо воды здесь будет лучшее вино в Эркалоне, - звенящим от гордости голосом похвастался Кархи. - Всегда можно будет освежиться после тяжелого дня. Клиенты это оценят.
   Урр-Бах долго смотрел на клепсидру и решил, что она ему нравится своим суровым видом и двойной пользой для глаз и глотки.
   - Мы не разоримся на вине? - поинтересовался он.
   - Чепуха, потратим всего золотой.
   - Всего, - с чувством повторил тролль. - Год назад о золотом я мог только мечтать.
   - Вот видишь, как хорошо быть моим другом, - Кархи вытащил из кармана небольшой кристалл, отодвинул пластину у мраморного основания, на котором покоился кувшин и вернул пластину на место.
   - Магический кристалл, чтобы вино не портилось и не выдыхалось, - пояснил другу свои действия гоблин.
   - Вину-то ничего, а на нас эта магия не скажется? - с сомнением произнес Урр-Бах.
   - Эти кристаллы используются даже в королевском винохранилище, и очень давно, - успокоил его Кархи. - Как думаешь, "Эльфийская лоза" пятилетней выдержки пойдет?
   - Вполне, только она куда дороже выйдет для этих часов.
   - Мне знакомый орк, он сторожит винодельню у одного прижимистого человека, пообещал этой "Лозы" пару бочек подарить за золотой. Мне нужно только приехать со своими бочками.
   - Опять таскать, - вздохнул тролль.
   - Сам подумай, разве можно платить безумные деньги за перебродивший виноградный сок? Не может вино, даже хорошее, стоить дороже года труда каменотеса. Поэтому такие переоцененные вещи нужно только воровать, чтобы в Каэре не нарушить баланс здравомыслия. Так говорят в Зеленом Шаманате.
   - Вот в Академии у нас и сперли картину Хейлора, - буркнул тролль, все еще болезненно вспоминавший ту потерю.
   - Не путай баланс здравомыслия с алчностью какого-то ублюдка, - возразил Кархи. - За такие вещи надо бить морду. Можно твоим кастетом. За искусство должны платить золотом, даже если оно - современная живопись в исполнении тролля. Ладно, надо ехать за вином. Тролль еще раз вздохнул.
   - Ты отослал письмо Сертонию?
   - Еще вчера, - ответил Кархи. - Написал, что глубоко сожалеем и сочувствуем бедным господам магам, но дело мы не осилим из-за нехватки времени и отсутствия улик. Ну и поблагодарил за оказанное высокое доверие.
   - Хорошо, что ты можешь так писать и говорить, - с чувством произнес Урр-Бах. - С этими господами язык надо иметь как у аристократа.
   - Как у меня, например. Ты не забыл, что в прошлой жизни я был эльфийским благороднорожденным?
   - Пошли уже, граф, - тролль поднялся на ноги.
   - Графы у меня сторожили уборную, - с уверенностью заявил гоблин. - Ты знаешь, вчера мне приснилось, что я был эльфийским принцем. Даже почувствовал во рту вкус "Лесного дятла", я его пил с одной красоткой. Когда проснулся, не сразу и сообразил, кто я.
   - Из-за этого ты разбудил меня ночью криками и эльфийской руганью? - Урр-Бах косо посмотрел на приятеля.
   - Сам понимаешь, любой принц испугается, когда очнется в теле гоблина. - Так и дуба можно дать с непривычки.
   - Ты уж береги себя, чтобы эльфы второй раз не лишились своего принца. Как там его звали?
   - Кирдаль, - гоблин выпятил грудь. - Я тоже об этом подумал. Завтра же пойду и куплю книжку про предыдущую династию королей Восточной Ветви. За полвека должны уже выяснить, куда подевался ее последний представитель.
  
  
   Вечером уставшие, но довольные друзья любовались на единственную в столице винную клепсидру и заодно дегустировали вино из нее.
   - Жаль, что мы пока не можем позволить себе залить сюда "Лесного ручья" или "Стука дятла", - произнес захмелевший Кархи, глядя, как заходящее солнце превращает часы в гигантский рубин.
   - Работай больше и заливай чем хочешь, - откликнулся изрядно утомившийся Урр-Бах, стоя у раскрытого окна под прохладным сквозняком.
   - Завтра, дружище, мы заработаем за пару часов почти три тысячи золотых на твоих картинах и сможем пригласить сюда столько гостей, что к утру наши часы будут пустыми как башка гнома. И тогда мы купим "Лесного ручья". Шутка, пошлем в Восточную Ветвь надежного гобла, чтобы купил его у самих эльфов.
   - Думаешь, он отличит это вино от бормотухи, а эльфы этим не воспользуются? - тролль раскрыл "Вестник Эркалона" и еще раз с удовольствием прочитал о завтрашнем аукционе, посвященном неизвестным работам великого Хейлора. История возвращения культурного сокровища была сильно переврана газетой или самим Кузроном, и изобиловала дикими троллями в пещерах и поисками смысла жизни, который юный Хейлор искал в Тролльем Холмогорье. Содержание половины текста ускользало от Урр-Баха и устав перечитывать бессмысленные абзацы, тролль бросил газету на стол.
   - Теперь я понял, почему безумцев не бывает среди неграмотных, - проворчал Урр-Бах, прикладываясь к кубку.
   - Наоборот, у безумцев и дураков лучше способности к письму, - возразил Кархи. - Кстати, во сколько начинается аукцион?
   - В одиннадцать утра, раньше десяти утра никто из ценителей дорогого искусства не встает. Ты зачем спрашиваешь?
   - Да вот, думаю, стоит ставить будящий кристалл на девять часов или сами проснемся, - отозвался Кархи, показывая в руке очередной кристаллик. - Видишь, возле каждой цифры клепсидры есть отверстие? Выбираешь час побудки, вставляешь кристалл с заклинанием и утром он тебя разбудит.
   - Каким образом, плеснет вина в лицо? - недоверчиво спросил Урр-Бах. - Ты, кстати, сколько заплатил за эти часы?
   - Пятьдесят золотых, - скромно признался гоблин, - и это еще с учетом того, что сбил цену почти наполовину. Их никто почему-то не брал.
   - За пятьдесят золотых?! - тролль поперхнулся и гулко закашлял. - Да за эти деньги каждый второй в Эркалоне года три с радостью бы весь день отсчитывал вслух четверти и будил по утрам!
   - Да ладно, эти затраты отобьются на первом же клиенте, - отмахнулся Кархи. - Теперь наш кабинет не стыдно показать и королю. Через пару месяцев пригласим сюда газетчиков и станем лучшим агентством в столице. Будь уверен, про наши часы в Эркалоне будут говорить неделю, а разве часы можно упомянуть без нашего агентства? То-то же!
   - Тебе бы на рынке втюхивать эльфийские меха, - хмыкнул Урр-Бах, сдаваясь. - Я иду спать. С улицы донесся далекий перезвон гонгов и колоколов столичных храмов Светлой Девятки, отмечая час, посвященный этим божествам. Урр-Бах взглянул на показания клепсидры, хмыкнул, взял кубок и акуратно налил в мерный сосуд изумительно пахнущий напиток до уровня девяти часов вечера. Глубоко вдохнул воздух с тепким ароматом и произнес: "Пиво с Холмогорья все равно лучше".
   Тролль ушел, а гоблин, заметно пошатываясь, подошел к клепсидре, попытался дотянуться до бочки сверху, и когда не смог, довольно ругнулся. Потом медленно водя глазами, отыскал цифру девять и установил кристалл в близлежащую лунку.
  

***

  
   Урр-Бах сонно хлопнул пятерней по лицу, отгоняя жужжавшую муху, промахнулся и окончательно проснулся от собственноручной оплеухи. Белый квадрат оконного проема так ярко заливал стену спальни, что тролль тут же зажмурил глаза. Часто моргая, встал с широкой и очень низкой кровати, схватил в охапку верхнюю одежду и протопал в коридор. Пинком распахнул дверь и ввалился в спальню гоблина.
   - Кархи, с тобой опоздаешь даже на свою смерть! - недовольно рыкнул Урр-Бах и принялся трясти за плечи спящего друга. - Какого Рхыза нас не разбудили твои хваленые часы? Заплатить полсотни золотом, чтобы опоздать на сделку года, это можешь только ты. Просыпайся, транжира!
   Гоблин было заворчал, но когда слова напарника дошли до его сознания, он подскочил как ужаленный.
   - Сколько времени? - встревожено спросил гоблин и запрыгал на одной ноге, надевая штаны.
   - Это ты ответь, судя по солнцу, давно за девять часов, - ответил тролль, закончив одеваться. Поправив дубинку, он застегнул куртку. - Быстрее, а то картины без нас продадут.
   - Клепсидра сделана лучшим мастером в столице, - начал оправдываться гоблин. - Правда, как работает будильник, мы не проверяли, продавец сказал, что он в первую очередь ручается за его работу.
   Урр-Бах выскочил в коридор, пробежал его за десяток шагов и влетел в кабинет. Рубиновые капли размеренно капали в хрусталь сосуда, подняв уровень вина до отметки без четверти десять. Кристалл со звуковым заклинанием поблескивал у цифры девять.
   - Кархи, посмотри на кристалл, - с возмущением потребовал тролль.
   - Я же говорил, поставил на девять... - Кархи ткнул пальцем в цифру и внезапно замолк.
   - ... вечера, - едко добавил Урр-Бах. - Вы, гоблины, все время что-то путаете.
   - Я просто устал вчера, - огрызнулся Кархи, переставляя кристал на девять утра. - Попробуй отыскать такую махину и организовать доставку. Урр-Бах не стал терять время на пустой спор о роли своего горба в доставке и без слов подтолкнул напарника к выходу.
   - Опохмеляться не дам , - предупредил сурово тролль.
   - Ты плохо знаком с продажей искусства, - вдруг хихикнул гоблин. Урр-Бах вспомнил о тратах на угощение покупателей и издал непонятное восклицание. Кархи же пригладил на себе желтую рубаху, хлопнул пару раз по зеленым штанам и ускорил шаг - появился шанс перекусить в обществе самых утонченных знатоков прекрасного искусства, а заодно завязать знакомство с потенциальными клиентами.
  
  
   Извозчик остановил изящную карету напротив помпезного здания, отличавшегося большими окнами и непонятной лепниной, и крикнул вышедшим друзьям:
   -Приехали, господа хорошие.
   - Неужели? - тролль кинул вознице серебрушку и чуть не побежал к входу.
   - Урр-Бах, остановись! - воскликнул Кархи. Нагнав напарника, он быстро заговорил:
   - Дружище, ты же не в деревенский нужник бежишь, а идешь в храм дорогого искусства. Оглядись вокруг, все идут важно как беременные наследником королевы по скользкому полу. Представь у себя живот побольше и двигай к дверям. Там наш приятель Кузрон молотит языком с каким-то богатым павлином. Урр-Бах хмыкнул, расслабил мышцы живота и с представительным видом направился к эксперту. Выглядело это со стороны скорее комично, но смеяться никто не рискнул.
   - Господин Урр-Бах, какая приятная встреча! - Кузрон поклонился с искренней улыбкой. - Какое прекрасное утро для наслаждения картинами величайшего художника современности.
   - Мне больше нравится золото, - прямо заявил слегка волнующийся тролль. Через окно он увидел толпу разряженных господ, большинство из которых стояли с кубками или бокалами вина. Многолетняя работа вышибалой в кабаке приучила тролля к настороженности при виде любой группы разумных со спиртным в руках. Пусть даже это были аристократы, но рука все равно тянулась к поясу, где у вышибалы висела надежная дубинка. Урр-Бах конечно понимал, что вряд ли все эти ценители и перекупщики от искусства устроят поножовщину от досады, что картину купил другой, но по-прежнему считал спиртное недопустимым рядом с хорошими и дорогими картинами. Например, своими.
  
   - Давайте, я вам покажу аукционный зал, - Кузрон осторожно взял тролля под локоть и повел его внутрь здания. Кархи последовал за ними, крутя головой по сторонам, пытаясь отыскать знакомые лица.
   Просторный зал был хорошо освещен высокими окнами. Несколько десятков дорогих удобных кресел образовывали полукруг вокруг высокого подиума, на котором стоял столик ведущего аукциона. Справа от него на изящных мраморных подставках красовались картины Урр-Баха в блестящих от лака темных тяжелых рамах. Картины были искусно подсвечены с помощью трех магических шаров, висящих над ними. Позади картин сидел маг и следил за их положением. Тролль отметил,что у стен стоят неприметные охранники, вооруженные магическими парализаторами и короткими мечами. Да и маг в случае неприятностей легко мог вместо светлячков огорчить грабителей заклинанием посерьезнее.
   - А неплохо охраняют искусство, - произнес Кархи, садясь в глубокое кресло у самого подиума.
   - У этой аукционной галереи лучшая охрана, - ответил Кузрон. - Сегодня торги будет вести Галлар, он лучший в столице. За последние три года ни один аукцион с его участием не разочаровал продавцов. К их компании с достоинством подошел седоволосый слуга с бронзовым подносом.
   - Не желают господа освежиться бокалом вина? - произнес представительного вида мужчина. - "Стук дятла", "Песнь иволги", "Триумф искусства".
   - Самогон? - поразился тролль. Слуга кхекнул.
   - Нет, что вы, "Триумф искусства"- это новая марка вина из виноделен покойного Брузеля. Рекомендую, очень приятный букет и послевкусие.
   - Мне "Дятла" и "Триумф", - Кархи выхватил бокалы и с жадностью их опустошил, словно выпил кружку воды. - Эх, хорошее винцо, прочищает голову, - Кархи вернул бокалы и посмотрел на друга. - Урр-Бах, бери "Дятла", он помягче.
   - Сегодня я пью только "Триумф", - многозначительно пробасил Урр-Бах. - Кстати, что это за словечко?
   - Триумф - это победа, - пояснил Кархи. четко произнося слова. - Если в кабаке дал в морду одному или двум, то это победа, а если отоварил тысячу - триумф. Урр-Бах молча ухватил пятерней три бокала, понюхал вино и быстро поочереди их опустошил.
   - Кисловато, по вкусу ничем не отличается от "Лучшего друга" за пяток серебрушек бочонок.
   - Что вы, господин Урр-Бах, это куда лучше, - возразил Кузрон, с причмокиваньем выпивший свой бокал вина. - У вас наверно было недостаточно возможностей для дегустирования хороших вин. Поверьте, они очень сильно различаются, почвы разные, освещенность разная, вода другая. Десятки обстоятельств. И не забывайте про год урожая, лето всегда разное.
   Тролль с сомнением посмотрел на Кузрона, но решил не распространяться о своей работе в кабаках столицы. Все вино одинаково кисло - это единственное, что уяснил для себя Урр-Бах. Отличаться оно может только одним: пронесет тебя после него или нет, ну и как быстро ударит в голову. Обычно после этого в голову приходилось бить самому Урр-Баху, поэтому все это закатывание глаз вокруг каких-то букетов, послевкусий и кусков земли он не понимал. Вот пиво - другое дело. Хороший ячмень растет не везде, но много зависит от пивовара. У хорошего тролля пиво всегда отличное, каким бы ни было лето. Урр-Бах в последнее время начал подозревать, что дикие цены на вино - одна цепь зарабатывания денег, как и продажа картин или модных тряпок. Главное - громкое название, а богатые дураки всегда найдутся.
   Между тем зал постепенно заполнялся людьми, потенциальные покупатели подходили к подиуму и молча рассматривали картины. Народ победнее еще и болтал, горячо обсуждая смысл картин и их предполагаемую стоимость. Наконец вышел аукционист Галлар, крепкий мужик с русой бородой и цепкими серыми глазами. Одежда строгого покроя, запах дорогих благовоний и белозубая улыбка вполне соответствовали званию лучшего продавца столицы. Галлар с достоинством поклонился залу, откашлялся и начал говорить сильным приятным баритоном, без труда озвучивая весь зал:
   - Я приветствую уважаемых ценителей высокого искусства, вижу здесь много знакомых лиц. Уважаемые господа, сегодня мы собрались здесь, чтобы увидеть три чудом сохранившиеся картины раннего творчества безвременно покинувшего нас великого мастера Хейлора, да пребудет он в свете богов. Давайте познакомимся с ними поближе. Галлар отпил из бокала вина и продолжил:
   - Сама история их обретения удивительна и достойна отдельной книги. Когда в юности мастер искал себя и разрабатывал свой неповторимый стиль написания картин, он очутился в Тролльем Холмогорье, где провел около года в деревушке у троллей. Неукротимый яростный нрав заставил его писать свои шедевры даже в таких стесненных условиях. И у него это получилось! Точное число картин,написанных в период Холмогорья - он уже с месяц включен в официальную периодику творчества Хейлора, неизвестно. Скорее всего, речь идет о десятке картин. Половина из них достоверно подтверждена. Поэтому эти картины представляют еще большую ценность для всех знатоков и коллекционеров современной живописи.
   - Языком работает лучше любого конного барышника, - шепнул гоблин Урр-Баху с довольной ухмылкой. Тролль кивнул, не отрывая взгляда с аукциониста.
   - Первой жемчужиной в сегодняшнем собрании является "Штурм любви", - Галлард указал на ближайшую к себе картину. - Обжигающая душу страстная любовь заставляет преодолевать любые, самые опасные преграды, символом которых является вот эта башня. Неровные линии мазков кричат о мечущейся душе, страхе неразделенной любви и ярости в ожидании предстоящей схватки за нее. Нарочито толстые мазки, выполненные техникой большого пальца ноги, символизируют крепость традиций и их тяжеловесность. Фигура медведя намекает на животную страсть как составную часть любви. Отпечаток башмака на обороте холста демонстрирует все презрение лицемерному и мещанскому обществу, в болоте которого гаснут все чувства.
   Галлард так эмоционально передал смысл картины Урр-Баха, что даже сам тролль не раз бросал взгляды на картину, чтобы увидеть непознанные глубины своего творчества, и даже испытал слегка чувство гордости за себя. Простая афера неожиданно обогатила современную эльфийскую культуру. Таким не каждый одаренный эльф может похвастаться.
   - Я же говорил, что у тебя медведица вышла, а не эльфийка, - напомнил троллю Кархи. Кузрон в это время пребывал в блаженстве от того, что обнаруженная им впервые техника большого пальца и название "период Холмогорья" для важной вехи творчества мастера получили признание на таком уровне. Остальные разглядывали картину новым взглядом, постигая глубину замысла великого мастера.
   Галлард осушил бокал и нежно, как по коже любимой женщины, провел кончиками пальцев по дереву рамы картины. Восхищенно тихо, но заметно выдохнул и встал за высокую стойку, на которой лежала палочка с круглым навершием.
   - Аукционное било, - пояснил другу Кархи. - После второго удара по гонгу товар выигрывается лицом, предложимшим максимальную цену. Раньше били три раза, но лет двадцать назад перешли на два удара, покупатели думают быстрее и хуже, а платят больше.
   - А поторговаться? Побить себя в грудь, порвать рубаху, шапку бросить на землю? - удивился Урр-Бах.
   - Это на рынке так можно, а здесь только руку поднимают, - рассмеялся гоблин. - Да и какой дурак в Эркалоне будет портить себе одежду?
   - Почему себе? Мы продавцу рвем, - изумился Урр-Бах. Кархи крякнул и умолк, о таком торге ему слышать еще не приходилось.
  
   - Итак, господа, мы начинаем торги этого раннего шедевра величайшего мастера Каэры, - громко объявил аукционист. - Начальная ставка составляет семьсот пятьдесят золотых эркалонов. Картина будет доставлена к дому покупателя сразу после передачи денег. Кто предложит больше за "Штурм любви"? Напоминаю, что кроме этих трех картин от периода Холмогорья ничего не осталось. Такого шанса больше не будет. Ваша цена, уважаемые господа.
   - Восемьсот! - дрожа, крикнул старик в красном кафтане. Галлард посмотрел на него так, словно тот плюнул ему в душу и с презрением произнес:
   - Восемьсот золотых!
   - Тысяча! - рявкнула под ухом Кузрона красивая пышнотелая эльфийка не первой молодости, чьи перстни на пухлых пальцах поблескивали рубинами и сапфирами. Урр-Бах раскрыл рот, таких полных эльфиек он еще не встречал. рядом с ней сидел могучий орк с белесым шрамом на лбу.
   - Эльфийская Кукушка! - восхищенно присвистнул Кархи на ухо троллю. - У нее самый лучший бордель в Каэре, он на Щебечущей улице. Именно там работал отец нынешнего короля Восточной Ветви. Урр-Бах с интересом посмотрел на хозяйку знаменитого заведения.
   - Почему Кукушка? - спросил он.
   - Предлагает девушек так ненавязчиво и приятно, словно дочерей сватает, - отозвался гоблин. - Орка рядом с ней зовут Дарфуз, на мечах равных ему в столице нет.
   - Тысяча двести! - крикнул мужчина в сине-зеленой одежде.
   - Уважаемый посол Луфарды хочет лишить Эркалон самой лучшей картины, - с шутливой тревогой объявил Галлард. - неужели в этом зале не найдутся патриоты?
   - Тысяча двести двадцать, - выкрикнул бородатый гном в шитом золотом кафтане, породив смех в зале.
   - Господин Сотбельд, ваш патриотизм пугает даже эркалонцев, - под всеобщий смех заявил аукционист. - Кто еще любит Эркалон сильнее денег?
   - Две тысячи! - прогрохотал орк рядом с Эльфийской Кукушкой. В зале снова поднялся веселый гомон. Многие знали орка и его хозяйку не понаслышке. Галлард с циничной улыбкой сначала ударил билом в небольшой гонг и только потом объявил:
   - "Штурм любви" уходит за две тысячи в лучшую обитель любви Эркалона. Кто осмелится помешать этому? В зале лишь посмеивались над красным от злости гномом и расстроенным послом Луфарды. Перебить такую ставку больше никто не пожелал. Галлард понимающе улыбнулся и резко ударил в гонг.
   - Поздравляю, господа, "Штурм любви" остается с нами и уходит госпоже Эльфийской Кукушке. Зал по обычаю зааплодировал.
   Кархи на радостях хлопнул по плечу Урр-Баха и обнял Кузрона. Знаток живописи, обычно недолюбливавший гоблинов, восторженно запищал про триумф искусства. На такое не рассчитывал даже он.
   Эльфийка томно встала и, качая бедрами, направилась к картине. Орк позади нее подошел к Галларду и не говоря ни слова, протянул ему три векселя "Королевского банка". Аукционщик удостоверился в подлинности бумаг и с поклоном лично вручил картину подошедшей хозяйке борделя.
   - Ты сегодня был бесподобен, красавчик, - проворковала эльфийка. - Заходи в нашу галерею почаще, там все картины прекрасные.
   - Непременно, госпожа, - Галлард учтиво проводил хозяйку вниз. Она кивнула Дарфузу и все также призывно качая бедрами, покинула аукцион.
   - Господа, не стоит расстраиваться, у нас есть еще две чудесные картины, которые ничуть не хуже. Давайте взглянем на ...
   Очередное захватывающее повествование Галларда о глубоком смысле в намалеванной троллем картине было бесцеремонно прервано ворвавшейся стражей. Пять стражников в блестящих легких доспехах во главе с командиром и неприметным низеньким чиновником в серой одежде прошествовали в центр зала под недоуменный гомон присутствующих. Человек в сером начал подниматься по ступеням на подиум, а командир стражников просто запрыгнул на подиум и подошел к картинам. Стражники выстроились перед подиумом, отсекая к нему подход. Чиновник подошел к непонимающему Галларду, предъявил ему жетон королевской таможни и неожиданно гнусавым голосом возвестил:
   - Как представитель таможни его величества, объявляю данные торги раритетами Хейлора незаконными. Зал взорвался возмущенными криками. Урр-Бах повернулся к Кузрону и перекрикивая шум, спросил:
   - Что здесь происходит?
   - Н-не знаю, - пролепетал искусствовед, - такого еще не было. Должно быть, это какая-то ужасная ошибка. Кархи громко выругался.
   - Ничего себе ошибка, две тысячи золотом. Кархи оглядел зал и, заметив пару знакомых газетчиков, опустился поглубже в кресло. Не хватало еще, чтобы их детективное агентство связали с нарушением закона. Таможенник поднял жетон над головой, призывая к тишине. И довольно быстро этого добился, весь зал, позабыв о магии искусства, жаждал подробностей скандального события.
   - В соответствии с королевским ордонансом Ирсавера Законника о поощрении честной торговли, за провоз картин из Тролльего Холмогорья на земли Эркалона полагается уплатить пошлину в размере десятой части стоимости картин. Оценку предметов искусства дает представитель королевского собрания предметов искусств. По его оценке на основании сведений из журнала "Современное искусство", они стоят не менее тысячи золотых каждая. Таким образом, неуплата пошлины подпадает под контрабанду и в соответствии с королевским ордонансом наказывается конфискацией всего товара. На основании этого и отсутствия грамоты об уплате пошлины владельцем картин, объявляю данные картины собственностью короны. Они будут переданы королевской галерее. Вырученная сумма от продажи третьей картины также изымается в пользу казны Эркалона.
   Галлард, подрастеряв свой лоск, сел на стул и молча смотрел как стражники уносят картины. Остальные присутствующие в зале стали покидать аукцион, громко, и даже слегка злорадно обсуждая неслыханное событие. Урр-Бах с убитым видом попрощался с испуганным Кузроном, ожидавшим злобных претензий от него, и поплелся к выходу. Кархи как мог утешал друга, потом вернулся к Кузрону и грозно на него зыркнул.
   - Господин эксперт, прошу завтра вернуть деньги за организацию аукциона. Вы должны были предусмотреть такой поворот событий. Иначе завтра мой друг может и рассердиться на вас.
   - Конечно, конечно, господин Кархи, сегодня же пришлю посыльного к вам в агентство.
   - Буду ждать, - с угрозой протянул гоблин и пошел догонять огорченного напарника. Через час все газетчики Эркалона торговали срочными листками новостей и заголовки вроде "Таможня и бордель вместе спасают наше искусство" были самыми безобидными. Хорошо, что по правилам аукциона, продавец мог скрыть свою личность, чем Кузрон, хвала болотным духам, и воспользовался.
  
  
   Глава 2
  
  
   Кархи перевернул страницу газеты "Один эльф сказал" и с сочувствием посмотрел на хандрящего друга. После вчерашнего провального аукциона Урр-Бах был не в духе и немногословен. Утрата картин оказалась для него чувствительнее, чем можно было предположить. Когда гоблин, устав сочувствовать, предложил еще раз нарисовать что-нибудь из раннего творчества Хейлора и толкнуть по-тихому какому-нибудь коллекционеру, то нарвался на гневную отповедь тролля, что торговать в подворотнях он не собирается. И вообще, после визита королевской таможни о раннем Хейлоре из Холмогорья надо пока забыть.
   Кузрон выполнил обещание и вернул деньги, не забыв приложить письмо с извинениями и надеждой на дальнейшее сотрудничество, если им посчастливиться вернуть в Эркалон еще одну картину.
   - Не везет мне с картинами, - вдруг изрек Урр-Бах. - Первую украли в Академии, еще три украл король.
   - Две, - поправил Кархи, с интересом читавший заметку о предстоящем приеме по случаю сто пятидесятой годовщины установления дипломатических отношений Эркалона с гномьим Союзом свободных шахт. - "Штурм любви" можешь всегда посмотреть, хоть завтра. Только без меня не ходи, я тоже живопись люблю. Урр-Бах фыркнул:
   - Нашел чем гордиться, картиной в борделе. Лучше бы ее в "Эльфийском дубе" повесили, все больше народу увидело ее.
   - Клянусь болотными духами, это будет интересно! - воскликнул Кархи. - Представляешь, на приеме у гномов кроме дочери короля будет полно аристократов, и среди них родная сестра принца Кирдаля. Это сколько же бабуле лет? За семьдесят, не меньше.
   - Тебе то что с того, кто там будет? - поинтересовался Урр-Бах, отходя от клепсидры с вином.
   - Да, так, - неопределенно ответил Кархи, которому в голову пришла потрясающая идея. - Схожу-ка я в книжную лавку, куплю почитать что-нибудь серьезное, поучительное. Тебе что-нибудь взять?
   - Не надо, хотя, если что-нибудь по мирту найдется, купи. Только чтобы книжка была не тоньше моего пальца, а то опять какая-то бестолковщина окажется.
   - Хорошо, кстати, Урр-Бах, деньги наши через месяц-другой закончатся. Надо искать жирного клиента. Тролль вздохнул.
   - Знаю, что-нибудь придумаем. Ты, главное, больше никаких часов не бери, а то придется эти закладывать.
   - Ну уж нет! - гоблин отпил из хрусталя клепсидры рубиновое время, и на удивление торопливо покинул кабинет. Урр-Бах задумчиво посмотрел ему вслед, неопределенно хмыкнул и взял со стола отброшенную другом газету. Пролистав весь номер, с недоумением смял номер и отнес его в нужник. Читать там было совершенно нечего, но удивительное дело, сидя в нужнике, часто прочитываешь самые скучные статьи. Обнаружив это после заселения в башню, тролль иногда брал на дело нуднейший труд Зимриэлинеля, что обычно лежал у него на столе в кабинете, обеспечивая авторитет в глазах клиентов. К чести философа, его книжка была нечитаема даже в нужнике, за что Урр-Бах его даже зауважал - для этого надо было потратить огромные усилия.
   Хитрый Кархи в это время торговался за "Жизнеописание и закат династии Тирдаэлей", что так недальновидно уступили власть в Восточной Ветви нынешней династии Лорудалей полвека назад. Сбросив цену на половину, гоблин и книготорговец все равно расстались почти друзьями - эту книгу за десять лет даже ни разу не попытались украсть.
   Кархи присел на скамейку у фонтана и начал знакомиться с перипетиями давних событий. Это оказалось нелегко, генеалогическое древо всех причастных и непричастных к эльфийскому престолу оказалось настолько развесистым и тяжелым, что чуть не похоронило под собой весь энтузиазм гоблина. Кархи, костеря автора и многодетность аристократов, их бастардов и непонятные морганатические браки с неудавшимися консумациями, через час сумел продраться к Тирдаэлям - последнему поколению предыдущих правителей . Помимо правящего в то время Ивираэля Второго, у него было четверо детей: старший сын Тивираэль, дочери Лоризель и Торизель, и младший сын Кирдаль. Пятый сын родился мертвым, забрав с собой и мать.
   Наследник Тивираэль большим умом не блистал, но косяк мимо рта все же не проносил, и при наличии умных советников считался весьма достойным преемником отцу. Лоризель в пятнадцать лет была выдана замуж за наследника короля Южной Ветви. Торизель была на три года старше Кирдаля и всячески его холила и баловала. Кирдаль же рос шалопаем, завсегдатаем пещер любви и полян удачи. Разумеется, все эти заведения по роскоши не отличались от борделей и игорных домов других столиц, просто была у восточных эльфов раздражающая склонность к речевым архаизмам.
   Автор не пожалел целой страницы на описание скучных привычек принца, вроде любимого ругательства "Клянусь священным дуплом" на староэльфийском (текст на живом эльфийском был заботливо приложен) или привычки чесать пузо после плотной трапезы. Кархи попытался пару раз ругнуться, надеясь получить отклик в душе, но в итоге прикусил язык и уже на гоблинском отозвался о вызывающем сочувствие устройстве глотки эльфов.
  
   В восьмой год Огненной Стрелы престарелый король внезапно погибает на охоте вместе с наследником Тивираэлем. Лошади неожиданно понесли и их карета упала в глубокий яр у реки. Торизель в это время гостила у сестры на Птичьем архипелаге и узнала страшную новость только через месяц, голубиную почту в тот раз почему-то не использовали. А принц Кирдаль просто исчез.
   В день окончания охоты он с утра завалился в гости к торговцу лучшими косяками, почтенному старому гоблину, и потребовал угостить его всеми новинками Зеленого Шаманата. Когда вооруженный до зубов отряд из Дома Поющей Стрелы прискакал сообщить о трагедии, принца и торговца в доме не было. "Вестники" перевернули все вверх дном, допросили с пристрастием всех случайных очевидцев и выяснили только, что за четверть часа до их прибытия какой-то гобл вломился в дом к торговцу, что-то крича на их наречии. С тех пор принца никто не видел. Но слухи ходили, самые разные, и единственное, в чем они сходились, так это в том, что если кто и знает, где Кирдаль, так это Великий шаман гоблинов.
   Новая династия регулярно присылала в Шаманат послов, купцов и лазутчиков, тщетно пытаясь выведать судьбу опасного для нее принца. Итогом обычно становилась сильнейшая зависимость послов от травки, некоторые подвинулись рассудком после дегустации гоблинских настоек. Лазутчики же просто исчезали в бездонных гоблинских болотах. Единственное, что сумели вызнать эльфы, так это о каком-то обряде принятия в гоблины светловолосого незнакомца через три месяца после гибели династии. Слушок был особенно неприятен тем, что за последние пару-тройку веков подобный обряд сподобились принять всего двое эльфов, удивив затем всех своим долголетием и на редкость моложавым видом до конца дней. Этот слух распространился по всей Каэре и в первые годы не один мошенник из эльфов пытался нажиться на нем. Обычно они вскоре погибали не самым приятным образом, поэтому скоро этот способ отъема монет плуты признали слишком опасным.
   Незамужняя Торизель по непонятным для автора книги причинам никогда не посещала родину, обосновавшись на Южных островах. Она так и осталась старой девой, посвятив жизнь племянникам от старшей сестры, иногда гостя у монархов соседних стран, где ее всегда привечали. Временами она по просьбе сестры и ее царствующего мужа выполняла дипломатические задания, связанные с женитьбой племянников. В общем, вела безбедную и безобидную жизнь знатной аристократки. Лишь в годовщину смерти отца и брата она уединялась в лесном храме, прося богов вернуть ей любимого младшего брата. Большую часть состояния она за эти годы потратила на оплату его поисков, обогатив не один десяток следопытов и проходимцев, видевших болота только после сильного дождя у себя в трущобах. Родственники терпели это, отдавая дань ее чувствам, лишь изредка вешая особо неумелых и тупых искателей Кирдаля.
   Кархи попытался вычислить, когда приключился восьмой год Огненной Стрелы, но запутался, выяснив, что это было между пятью и шестью десятками лет назад. Такая точность его совершенно устроила. Гоблин поднялся со скамьи и пошел глянуть, где находится посольство Союза Свободных Шахт. Просто из праздного любопытства, сказал себе Кархи, сам же себе не веря. Шанс повстречаться со старой принцессой, представительницей свергнутой династии, выпадал только раз в жизни. Как знатному эльфу в прошлой жизни, Кархи до дрожи в коленях хотелось увидеть эльфийских аристократов, пусть даже и на приеме у гномов. Мог ли он оказаться Кирдалем в прошлой жизни, Кархи не знал, но шанс был, и немаленький. Все нумерологические книжки в один голос твердили, что в прошлой жизни он был эльфом, и совсем не водоносом, а наоборот, знатным, богатым и знаменитым. Кархи верил, что если престарелая принцесса была его сестрой, то его душа это почувствует и, наконец, успокоится, радуясь, что в этой жизни ему повезло родиться таким умным гоблином, да еще в Эркалоне.
   То, что папаша принцессы и ее брат упали в овраг случайно, ушлый бывший газетчик не верил. То ли автор книжки был туп, то ли слишком перестраховался, но Кирдаля спас неизвестный гоблин, зачем-то не пожалевший своих ног. Кархи предполагал, что добрый торговец косяками был не совсем торговцем и гобл, предупредивший его об опасности, должен быть соглядатаем, постоянно ошивающимся возле королевского дворца.
   Вывезти же принца из Восточной Ветви для гоблинов труда бы не составило, никто не принимал их всерьез, максимум, разъезды могли попросить угостить травкой. Впрочем, леса гоблины знали не хуже эльфов, и обойти посты могли и без мелких взяток. Если тот торговец работал на Великого Шамана, то пути отхода он должен был подготовить заранее. Великий Шаман на то и великий, что дураков возле себя не держит. Правда, и совсем близко тоже не подпускает, чтобы случайно не утонуть по пьяни в болоте. Случаи бывали, не только лошади несут, бывает, и трава в косяке не та оказывается. Случайно.
   Так, размышляя о высокой политике, Кархи дошел до улицы Рудознатцев, где и располагалось посольство гномьего Союза Свободных Шахт. Сей Союз умудрился свергнуть монарха, пустить кровь армиям соседей, что решили поживиться за их счет и, победив, тут же распасться на отдельные, враждующие друг с другом шахты. Когда соседи начали захватывать их поодиночке, гномы еще раз объединились, вернули врагам сторицей за обиды и отбили все захваченное, и чуть-чуть сверх того в качестве контрибуции. После удвоения территории Союз Гномьих Шахт стал самым сильным и большим из государств гномов, ведя активную политику. Эркалон дружил с Союзом из-за хорошего железа и оружия, а также великолепных отрядов гномьей тяжелой пехоты, что проигрывала только дважды, да и то троллям.
   Улица Рудознатцев, явно отданная Эркалоном гномам на откуп, была застроена домами с оружейными лавками на первых этажах. Посередине улицы возвышалось низенькое двухэтажное квадратное здание с узкими окнами, правда, многочисленными. Кархи отметил широкий подъезд у входа, красивую кованую ограду с небольшим садом за ней и неприветливые морды охранников. Собак гномы недолюбливали, как и те их, поэтому бородачи обходились без них.
   Гоблин прошел всю улицу и вышел на перекресток. Возле него обнаружились казармы одного из трех гвардейских полков, расквартированных в Эркалоне. Кархи присвистнул, поражаясь чьей-то предусмотрительности: улица иноземных оружейников, да еще и гномов, при желании посольства могла легко стать проблемой, и кто-то заранее позаботился, чтобы беспокойные гномы были под присмотром гвардейцев. Впрочем, атмосфера Эркалона способствовала разложению любого разумного, озабоченного чужими интересами. Город давал море возможностей для развития и деградации всех талантов и наклонностей, и поэтому погубил не одну шпионскую карьеру.
   Чтобы этого не произошло и с ним самим на вечернем приеме, требовалась серьезная подготовка, которую Кархи решил отложить до завтра. Сейчас же нужно было расшевелить Урр-Баха. Кархи направился к "Эльфийскму Дубу".
  
   Увидев таких разных сестер, гоблин полюбовался ладненькой фигуркой Марсиэли, ощущая при взгляде на нее, как теплеет на сердце. Эльфийка, несмотря на то, что частенько трепала его за ухо, колечко его носила. Кархи вдруг подумалось, что Марсиэль стоит сотни знатных эльфиек и вообще, только благодаря ей он познакомил Урр-Баха с Ниррой.
   - Привет, красавицы! - гоблин плюхнулся за стол с девушками. - У меня плохая новость об Урр-Бахе. Вчера у нас конфисковали картины Хейлора на аукционе, чтобы королю икалось от них. И наш друг так сильно загрустил, что не ест второй день. У него чувствительная душа, и утрата таких чудесных картин потрясла его.
   - Кархи, прекращай болтать глупости, - строго произнесла Нирра. - Ни один нормальный тролль не будет жалеть об этой мазне. Забрали - и забрали.
   - Больше двух тысяч золотых эркалонов потеряли,- выдохнул гоблин тихо, чтобы не привлекать внимания.
   - Сколько? - изумилась троллиха. - И вы позволили отнять картины?
   - Женщина, за ними пришла королевская стража, - возмутился гоблин. - Марсиэль, хоть ты нас пожалеешь? Урр-Баху плохо, мне тошно, а Нирра только золото видит.
   - Болтун, - Нирра поднялась. - Идем, сестренка, проведаем Урр-Бахха, я бы от потери таких денег кого-нибудь удавила. А ты, бестолочь, прихвати бочонок пива из Холмогорья, его только вчера привезли. Кархи, увидав размеры бочонка, застонал.
   - Терпи, Кархи, ведь друга выручаешь, - Марсиэль слегка потрепала его за ухо.
   - Еще и уши оборвут, - довольно проворчал гоблин. - Марсиэль, золотко, неужели я тебе совсем не нравлюсь? Марсиэль промолчала, напоследок дернув за ухо посильнее. Кархи вскрикнул
   - Бей гнома молотом - станет гном золотом, - одобрила Нирра сестру. - Пошли, бездельник.
  
  
  
   ***
  
  
  
   Урр-Бах с радостным удивлением уставился на гостей, с шумом заявившихся в кабинет.
   - Урр-Бах, - низко пророкотала троллиха, опуская на стол большую корзину со снедью, - ты в порядке? А то этот плут начал переживать. Тролль, не сводя глаз с Нирры, смущенно заулыбался.
   - Я полностью здоров и готов расследовать новые преступления.
   - Вот и славно, - громоподобно проворковала троллиха. - Я принесла тебе пиво из Холмогорья, оно лучше любого лекарства.
   - Кто принес? - взвыл Кархи, - я всю спину сорвал из-за этой бочки.
   - Должен же ты хотя бы раз в жизни поработать, - пожала плечами троллиха. - Марсиэль, накрывай стол, будем ужинать.
   - Кархи, что это у вас за чудо? - спросила Марсиэль, указывая на деревянного тролля.
   -Это лучшие в Каэре винные часы, - похвастался гоблин, беря эльфийку за руку и увлекая к клепсидре. - Попробуй этого вина, его похвалил даже Урр-Бах.
   - Кархи, хочешь опоить сестренку, - поинтересовалась троллиха, наливая пиво в кружку Урр-Баха.
   - Я пьянею возле нее без всякого вина, - отозвался гоблин. - Давайте есть, весь день на ногах.
   Не успел он произнести это, как клепсидра взревела обезумевшим от ярости троллем, заставив всех сильно вздрогнуть. Марсиэль от испуга прижалась к Кархи.
   - Лапуша, я спасу тебя от любого тролля, - проворковал гоблин, покрепче обнимая девушку. - Это просто будильник не вовремя сработал.
   Взъерошенная троллиха, чуть не уронившая тарелку, попыталась неудачно сцапать гоблина. - Если тратить столько на всякие безделицы, никаких денег не хватит, - рассердилась Нирра.
   - Это подарок клиента, - соврал Кархи, - правда, Урр-Бах.
   - Таких дураков нет даже в Эркалоне, - уверенно заявила Нирра. - Идите ужинать. Кархи, если еще раз услышу этот крик, то выкину тебя в окно вместе с твоими часами.
   - Да я же сказал, забыл вытащить кристалл, - гоблин вытащил злополучный кристал и положил в углубление у основания фигуры.
  
   После ужина компания проболтала почти до полуночи, с энергией молодости позабыв о времени и сне. Проводив девушек в комнату для гостей, напарники разошлись по своим спальням. Кархи немного переборщил с жидким временем и поэтому сразу же заснул. В его сон, в котором смеющаяся Марсиэль пыталась его облить вином, неожиданно ворвался злой медведь. Он громко ревел и хотел почему-то отнять бутылку вина у эльфийки. Кархи попытался отогнать животное, сев ему на шею, но не удержался и упал, от чего тут же проснулся. Однако рев не прекращался, словно в башню действительно забрался горный медведь. Дверь распахнулась и в спальню влетела перепуганная Марсиэль.
   - Кархи, ты слышал это?!
   К реву медведя присоединился рык медведицы. "Откуда в Эркалоне семья медведей?" - изумился гоблин, пытаясь припомнить, были ли недавно сообщения о пропаже животных из бродячих цирков. Потом его осенило. Он с лаской посмотрел на девушку.
   - Успокойся, лапуша, это всего навсего парочка троллей орут как медведи весной. У Марсиэль округлились глаза.
   - Они, они...
   - Ага, - с ухмылкой кивнул Кархи, - обмен шерстью это у них называется. - Только орут больно громко, неужели и впрямь шерсть на спине дерут? Вот это я понимаю настоящая подруга, утешила Урр-Баха. Теперь он забудет и о картинах, и золоте за них, даже обо мне не сразу вспомнит. Девушка вспыхнула и быстро пошла к двери.
   Кархи пробурчал о наглых медведях, будящих честных гоблинов и, накрывшись подушкой, вновь заснул. Уже без сновидений до самого утра.
  
  
   На утро Кархи с усмешкой поприветствовал слегка смущенных троллей и закачал головой.
   - Ай-яй-яй, Урр-Бах, разве не ты рассказывал, что тролли перед свадьбой год живут вдалеке, чувства свои проверяют и закаляют, кхм, терпение? Не успел тролль открыть рот, как вмешалась Нирра.
   - Кархи, оглянись, ты не в лесу живешь и не в деревне, а в Эркалоне. Куда, по-твоему, идти отсюда троллю, обратно в лес? Да и зачем? Стоит вас оставить одних, так вы тут же натащите в постель чужой шерсти. С сегодняшнего дня мы помолвлены, поэтому можете дарить подарки.
   Кархи вопросительно глянул на Марсиэль. Та растерянно пожала плечами.
   - Тогда я сегодня угощаю в "Эльфийском дубе", - нашелся гоблин. - Вот Бурх обрадуется: лучший тролль в Эркалоне, знаток мирта и живописи. Да еще такого друга имеет. Глядишь, на радостях сам проставится. Пойдем, обрадуем его.
  
  

***

   Бурх, глядя на веселье упившихся завсегдатаев "Эльфийского дуба", со вздохом передал кабатчику очередную горсть серебрушек. Помолвку его дочери захотели отпраздновать все присутствующие и, разумеется, за счет счастливого папаши. Что и говорить, этого события немолодой Бурх ждал уже давно, да и выбор Нирры его вполне устраивал - Урр-Бах хоть и немного разгильдяй, но дочку обижать не будет, вон, как смотрит на нее влюбленно.
   Больше Бурха беспокоила младшая дочь, Марсиэль. Ни с кем толком она сойтись не могла, решительно отшивая всех претендентов. Разве что Кархи был ей симпатичен, на памяти тролля только его колечко и серьги она носила помимо своих украшений. Впрочем, этот гоблин любил всех эльфиек в возрасте от шестнадцати до тридцати, поэтому крепость своих чувств ему придется доказать. Давать разбивать сердце Марсиэль тролль не собирался позволять никому, хоть самому королю Эркалона. Хмельные мысли растроганного отца прервал удар чьего-то тела о пол. Потом послышались проклятия и Бурх, громко ворча, что в Эркалоне свадьбы и похороны всегда заканчиваются одинаково, принялся наводить порядок.
  
   Домик, в котором проживал Бурх с дочерьми, располагался недалеко от "Эльфийского дуба", в квартале бедноватом, но относительно спокойном. За несколько лет Бурх с приятелями навели порядок на прилегающих улицах и вбили кулаками и кастетами в головы чужого жулья мысль не промышлять в ближних и дальних окрестностях питейного заведения. Изредка залетная босота нарушала покой обитателей ночным грабежом, но, как правило, далеко с добычей не уходила - местные были наблюдательны и хорошо вооружены. На улицах до глубокой ночи сновал народ, половина тратила заработанное днем, а вторая половина спешила за пределы квартала, чтобы сшибить монету-другую более-менее законным способом - как боги распорядятся. Чтобы боги были благосклоннее, большая часть жителей прихватывала с собой отмычку или ломик.
  
   Марсиэль, часто здороваясь с встречными, подошла к дому и открыла дверь причудливым бронзовым ключиком, сработанным дружком Бурха. Так как кража им не грозила, упор был сделан на красоту и малые размеры. За безопасность жилища же отвечали авторитет Бурха и глаза соседей. Не успела Марсиэль надеть домашнее платье, как в дверь кто-то замолотил. Марсиэль, не ожидая так рано возвращения отца с сестрой, распахнула дверь. У порога, заметно пошатываясь, стоял Кархи. Он чуть не повалился на девушку, но устоял, заставив ее отступить в коридор.
   - Марсиэ-эль, - пьяно протянул Кархи, и неожиданно протянул ей букет цветов. - К-купил в первый раз в жизни д-для тебя, - признался гоблин. - Кажется, я люблю тебя. Эльфийка осторожно забрала цветы и нахмурила изящные брови:
   - Кархи, ты опять наклюкался.
   - Для храбрости, - признался гоблин, осторожно прислоняясь к стене. - Ради тебя я готов стать настоящим эльфом. Правда, часа на два-три, и не часто, а то разоришься на заправке амулета. Да и детей наших надо на что-то кормить. Впрочем, когда я был эльфом в прошлой жизни, не сказал бы, что это лучше, чем быть гоблином. Кругом одни знатные дармоеды, в жизни не заработавшие даже медяка. Одни балы, охоты и девки, - Кархи неожиданно причмокнул и испуганно замолк.
   Марсиэль, слушавшая Кархи со все возрастающим изумлением, долго молчала, глядя на гоблина. Потом недоверчиво сжала губы.
   - Кархи, ты пьян как гном, иди сначала проспись, а потом еще раз расскажешь про себя и какого-то эльфа, только без того бреда, что ты наплел. Марсиэль решительно развернула гоблина к двери и подтолкнула к выходу.
   - Это не бред! - попытался возразить незадачливый воздыхатель. - Эльф и я - одно целое, в прошлой жизни - эльф, сейчас - гоблин. А если взять амулет, то могу и сейчас быть эльфом. Моя сестра подтвердит, что я эльф.
   - Сестра? - насмешливо фыркнула девушка.
   - Ага, она эльфийская принцесса, правда, старовата, ногами еле двигает, придется самим к ней идти.
   - Давай-ка сегодня ты один к ней пойдешь, - Марсиэль захлопнула за Кархи дверь и хихикнула. Потом снова открыла дверь и, убедившись, что гоблин поплелся по улочке в сторону "Эльфийского дуба", а не валяется на земле, закрыла дверь на замок и пошла спать.
  
  

***

  
   Гримбольд в этот вечер засиделся допоздна, сводя месячный баланс агентства в двух толстых книгах, на одной из которых красовалась печать королевской налоговой службы. Цифры в ней в столбцах доходов были меньше, а расходы больше. Манипуляции с двумя гроссбухами доставляли гному огромное удовольствие, особенно когда расходы превышали доходы. Но этого он себе позволял от силы два-три раза в год, чтобы не привлекать подозрительного внимания мытарей. В этот раз пришлось показывать прибыль, поэтому Гримбольд был не в духе.
   Вейгир - командир десятки гномов, подчиненной лично Гримбольду, постучал в дверь. Дождавшись разрешающего ругательства хозяина, он вошел в кабинет. К этому времени оба гроссбуха лежали в ящике стола. Гном в этом деле не доверял даже ближайшим родственникам.
   - Добрый вечер, господин Гримбольд. Разрешите доложить о вашем поручении, - Вейгир выглянул в пустой коридор и захлопнул дверь.
   - Наконец-то! - оживился гном. - Тебе удалось что-нибудь разузнать, как эти мерзавцы платят налоги?
   - Доходов за полгода у них не было, до этого заплатили в казну полсотни золотом с дела о тарзитском вампире. На днях у них конфисковали картины Хейлора. Прямо на аукционе.
   - Так это были их картины? - Гримбольд ощерился в улыбке, взял початую бутылку "Дыхания горна" и налил себе в кубок. Достал из-под стола еще один кубок и налил Вейгиру.
   - Сколько же эти животные потеряли?
   - Я поспрашивал кое-кого, говорят от полутора до двух тысяч золотом.
   - Клянусь Первым Оружейником, это лучшая новость за год! - Гримбольд не удержался и хлопнул подчиненного по плечу. - Что-нибудь еще?
   - В столичном магистрате появились слухи, что пора поставить еще одну статую королю, но там пока не знают, где именно, - многозначительно произнес Вейгир. - Городские лозоходцы сейчас готовятся обследовать несколько мест в центре, чтобы рабочие случайно не нарвались на водяную жилу. Фундамент будут рыть очень глубокий... Гримбольд хищно улыбнулся.
   - И очень дорогой, понятно. Твоя работа как всегда безупречна. Это тебе премия, заработал, - гном протянул умному головорезу кожаный мешочек. - Пока этого достаточно, держись от этих ублюдков подальше.
   - Будет сделано, - Вейгир забрал награду, наклонил голову и ушел. Гримбольд же аккуратно вписал выданное золото в графу "Расходы", и довольно хахохотал, напугав случайного ночного прохожего утробными звуками.
  
  
  
  

***

  
   Гримбольд потратил десяток золотых, чтобы помощник городского главы по строительству Лурвельд узнал, что гном хочет с ним победать в очень дорогом ресторане. До этого гному не приходилось иметь с ним дела, и он очень удивился, что благоустройством в столице заведует его соплеменник - дородный и очень важный гном в богатой одежде и золотой цепью на груди весом с месячного поросенка.
   Как и чем угощать подобных гостей, Гримбольд знал весьма хорошо, поэтому через два часа перед ним сидел сытый и захмелевший чиновник, благосклонно слушавший очередное славословие в свой адрес. Гримбольду пришлось нелегко, столько времени говорить только приятное, да еще за свой счет, но гном знал, ради чего идет на такую несправедливость.
   - Господин Лурвельд, я узнал, что вы планируете установить статую нашему великому королю Ирсаверу, да хранят его боги, - перешел к делу Гримбольд, когда понял, что следующая бутылка ударит в голову сильнее взятки. - Я, как скромный верноподданный его величества, хотел бы помочь вам в этом благом деле и готов пожертвовать сто золотых, чтобы оплатить услуги лучших лозоходцев в городе. Лурвельд громко рыгнул и посмотрел на Гримбольда с неожиданно трезвым взглядом.
   - Прекрасный поступок, достойный всяческого подражания, - также витиевато ответил Лурвельд, ни разу не запнувшись. - Мы, верные слуги короля, в свою очередь, всегда готовы помочь достойным сынам Эркалона.
   - Что вы, господин Лурвельд, - Гримбольду стоило немалого труда потупить взор, - я делаю это от чистого сердца. Даже специально потратил время, чтобы найти самый лучший участок для памятника. Лучше башни Шутника места нет, поверьте гному. Отличное место, где можно разбить великолепный парк, построить красивый большой фонтан, да много чего можно построить. Чиновник благосклонно кивнул.
   - Удивительно, как мои помощники упустили из виду башню Шутника. Там действительно полно пустырей.
   - Жаль, что они резко подорожают, когда начнутся работы.
   - Гм, - Лурвельд неожиданно вспотел. - Я обязательно распоряжусь, чтобы лозоходцы обследовали и Башню Шутника.
   - Тогда буду очень вам признателен, если вы сами вознаградите своих служащих за их нелегкий труд, - Гримбольд протянул звякнувший мешочек.
   - Я лично прослежу за этим, - кивнул гном, пряча золото. - Мне пора, служба на благо Эркалона не знает отдыха.
   - Благодарю за время, уделенное мне, - Гримбольд встал вслед за чиновником. - На открытии памятника я обязательно сделаю еще одно пожертвование. Труд простых разумных должен быть вознагражден достойно.
   - Золотые слова, - Лурвельд кивнул на прощание и пошел к выходу, оставив хитрого гнома расплачиваться за обед. Хорошо знавшие Гримбольда сильно бы удивились, с какой радостью он расстается с деньгами. Таких щедрых чаевых в ресторане еще не видели.
  
  

***

   Кархи, весело насвистывая, поприветствовал на кухне проснувшегося тролля, указал на еще скворчащую на огромной сковороде яичницу с окороком, и вернулся к подготовке к вечернему приему в гномьем посольстве. Разложенный на столе малый набор сыщика, что напарники собрали с начала самостоятельной деятельности, состоял из нескольких отмычек, собственноручно сделанного Кархи потайного фонаря с кристаллом света от магички Щуки, щепотки "Болтуна" для сбора улик в дорогих кабака и мешочка жевательных шариков из железного корня для длительных опросов симпатичных свидетельниц без посторонних. Шарики покупал Кархи тайком от друга.
   За магическое прикрытие отвечали три дешевых кристалла с заклинанием "Туманного утра" - они обеспечивали плотный туман в двадцать шагов вокруг себя на десять ударов сердца, и пара защитных амулетов охранников от артефактника Академии, что им разрешил дать Сертоний. Новенькая книжка "Как без инструментов отремонтировать дверной замок после ночной попойки. Десять способов и три секрета от старого раскаявшегося медвежатника" венчала незамысловатый набор инструментов и была наверно самой полезной в работе. Эту книгу тайком печатали все кому не лень, поэтому, собрав все варианты книг, можно было заполучить около сотни способов вскрытия замков без ключей, от примитивного ломика до фантастической отмычки, вываренной на семи мхах из подвалов столичной тюрьмы. Данный экземпляр Кархи давал пролистать двум опытным приятелям из квартала Тряпичников, и они, после того, как выдрали половину страниц, сочли его весьма толковым. За дополнительный кувшин пива гоблин заимел ненужные ему адреса парочки надежных скупщиков краденого и полдюжину советов, как быстрее отпереть чужую дверь.
   Кархи критически рассмотрел каждый предмет и решил, что в посольстве ломик может понадобиться, только если гости затеят пьяную поножовщину. С учетом статуса особ, такое исключалось, поэтому гоблин положил в карман один кристалл "Туманного утра" и шарик из железного корня, для чего, он и сам не знал, но нужно же что-то иметь при себе кроме артефакта "Эльф на час". Подготовившись таким образом к разным неожиданностям, Кархи пошел забирать одежду для приема.
   Самой большой трудностью оказалось раздобыть одеяния эльфийского дворянина. Весь предыдущий день был потрачен на поиски приличных знатному аристократу тряпок. В большинстве лавок продавцы только разводили руками или пытались всучить залежалое по тройной "эльфийской" цене. В итоге Кархи наведался в королевский театр, дал на лапу старенькому костюмеру десяток серебрушек, и получил приличный выходной наряд знатного эльфа, давно пылившийся в дальнем углу вместе с остальным старьем.
   Ткань была эльфийская, прочная, иначе за полвека нити давно бы расползлись. Кархи же добрый старичок сказал, что это самая модная одежда трех последних лет и вообще, надо бы накинуть сверху за такое чудо. Гоблин, чихнув в пятый раз из-за древней пыли, долго и недоверчиво рассматривал ткань, но к чести театральных швей, крой и швы были безупречны. Обрадованный Кархи дал старикану еще серебрушку, чтобы выпил за здоровье короля и отбыл домой, гадая, как будет сидеть одежда на нем в обличье эльфа. По пути гоблин потратился на прачку, строго наказав подготовить чистую и выглаженную одежду к полудню. Свой адрес он благоразумно ей не сказал.
  
  
   - Зачем все это разложил? - с набитым ртом поинтересовался Урр-Бах у друга. - Новое дело раздобыл для нас?
   - Да нет, просто решил навести порядок, пересчитать все магические кристаллы, может, зарядить какой надо. Жаль, что наш арсенал скуден как у охранника дешевого кабака. Парочка мощных заклинаний не помешала бы, то же заклинание воздушного кулака или водяной дубины.
   - Мы в первую очередь должны работать головой, - невнятно отозвался тролль, надолго приложившись к кувшину с пивом. - Если начнем размахивать такой магией, то быстро нарвемся на серьезного дядю с боевыми заклинаниями. Это все равно что ходить честному эркалонцу с ножом по плохому кварталу, так бы просто избили и обобрали, а с ножичком еще и прирежут.
   - Да не собираемся мы воевать с магами, - возразил Кархи. - Но, согласись, хотя бы парализующий жезл не помешает.
   - Он дорогой и просто так его не продадут, надо иметь пару очень уважаемых поручителей и еще залог в сотню золотых внести.
   - Узнавал, значит, - гоблин наставил палец на Урр-Баха. - Ничего, попросим Сертония и Щуку, они нам не откажут. Знают, что мы надежные ребята, просто так глушить богатых гномов не станем.
   - Не уверен, - протянул тролль. - Ладно, при случае попробуем. - Я сейчас иду к Нирре, мы идем покупать ей красивое колечко на шею.
   - На шею? - изумился Кархи.
   - Ага, у нас после помолвки принято дарить серебряный обруч, чтобы будущая жена готовилась к тяготам семейной жизни.
   - А почему не золотое?
   - Не так уж это и тяжело быть в браке, - пожал плечами Урр-Бах. - Золото, оно тяжелое, и дорогое. Проще носить серебро, а троллям еще и на пиво останется монет.
   Кархи почему-то подумал о Марсиэль и тихо вздохнул - надо что-то менять в жизни, если хочешь завоевать ее. Может, тоже купить ей обруч, из золота?
   - Ладно, ты воркуй с Ниррой, а у меня сегодня встреча с приятелями, может, и мой кузен Тупая Башка придет. Выпьем чуть-чуть, пообщаемся... Урр-Бах скривился:
   - Тебе же будет утром плохо.
   - Знаю, но дружба дороже здоровья. Вечером меня не жди.
   - Тогда до завтра, - Урр-Бах звякнул кошельком на поясе и пошел в "Эльфийский дуб".
   Кархи перешел из кухни в кабинет, из окна удостоверился, что друг точно покинул башню и глянул на клепсидру - было без четверти двенадцатого, стоило поторопиться на встречу с прачкой.
  
  
   Еще одной проблемой оказалось нанять достойный экипаж, чтобы подкатить к посольству с шиком. Из опыта работы в газете гоблин знал, что охранники проверяют только мелкую шушеру вроде слуг, рабочих и подозрительных типов из разряда профессиональных халявщиков и воров. Газетчиков охрана обычно знала в лицо, их был с десяток на весь Эркалон, кто описывал подобные приемы. Кархи, чтобы не терять время, сразу же направился в контору, где он нанимал экипаж для поездки в Тарзит на поимку вампира, но на полпути остановился. Кучер обязательно проболтается, когда увидит вместо гоблина эльфа, а Кархи должны были хорошо запомнить.
   Постояв и немного подумав, гоблин двинулся в сторону самого дорогого борделя в Эркалоне. Он имел с дюжину экипажей для доставки своих прелестных обитательниц в резиденции аристократов и богатейших купцов. Экипажи и жеребцы регулярно обновлялись, поэтому сразу определить, чей это экипаж, выходило далеко не у каждого охранника. Кархи отыскал главного конюха, невысокого мужика с хитрыми водянистыми глазками и дорогим кнутовищем за поясом, и быстро с ним столковался об аренде экипажа с кучером на этот вечер. Пара золотых монет и обещание, что пассажиром будет богатый эльф-извращенец погасила подозрительность конюха к гоблину. Извращенцы были ему хорошо знакомы, особенно богатые, поэтому с Кархи слупили еще один золотой за немалый риск для туповатого и здорового как лось кучера, и дали на выбор три экипажа. Обобранный гоблин тщетно пытался определить по мордам животных, какая четверка лучше и в итоге просто ткнул в вороных жеребцов.
   - Беру этих лошадок, пусть кучер подъезжает около восьми вечера к площади Светлой Девятки и ждет нарядного эльфа. Паролем будет слово "лесной друг".
   - "Друг", звучит как-то не очень, знаешь ли, - начал снова конюх.
   - Тогда верни монеты и катись к Рхызу! - рявкнул потерявший терпение Кархи.
   - Ладно, ладно, друг так друг, не мне везти эльфа, - мужичок примирительно поднял руки.
   - И чтоб экипаж блестел как глаза ваших девиц перед герцогами, - строго предупредил гоблин.
   - Твой эльф может ехать хоть к королю, смотри какая стать у моих мальчиков, - конюх с любовью похлопал по холке одного из жеребцов. - Шкура лоснится, грудь как троллья бочка. Самые быстрые в Эркалоне. Мамаша Кукушка тратит деньги с умом.
   - В восемь у площади светлой Девятки, - повторил Кархи и, не прощаясь, пошел к выходу.
   Пронырливый конюх еще раз потрепал жеребца и пошел искать кучера, чтобы осчастливить его непыльной халтуркой за целую бутылку самогона. День выдался удачным.
  
  
   Вернувшись домой, Кархи тщательно умылся холодной водой, разложил на кровати одежду эльфа, вытащил из карманов жилета кристалл "Туманного утра" и шарик из железного корня, и принялся ждать в кабинете половины восьмого вечера. Активировать раньше заклинание "Эльф на час" он не хотел, по его прикидкам на приеме в посольстве у него было максимум два часа. Так рисковать он, разумеется, не собирался и планировал через часик лицезрения сестры Кирдаля и прочих знатных эльфов смыться под предлогом приступа мигрени - как считал гоблин, самой аристократической болезни после послеобеденного похмелья и подагры. Урр-Бах должен был прийти не раньше полуночи, поэтому коротать время ему никто не мешал.
   Неожиданно около четырех часов Кархи потянуло в сон, причем так сильно, что он несколько раз чуть не клюнул носом стол. Гоблин встал, хорошо потянулся до треска в костях, пару раз взмахнул руками и сразу вспомнил о настойке болотной родиолы, которая хранилась на кухне на случай непрерывной слежки в течение нескольких суток. Кархи отыскал на кухне маленький темно-синий пузырек, извлек хорошо притертую стеклянную пробку и осторожно накапал в глиняную кружку с водой две капли. Больше лить старый гоблин-лекарь запретил, чтобы не получить долгую бессонницу.
   Выпив настойки, Кархи вытаращил глаза и зашелся в долгом кашле. Настойка оказалась ядренее любой неразбавленной сивухи. Подивившись силе трав, потомок неведомых знатных аристократов по прошлым жизням, бодрый, словно только что хорошо выспался, вернулся в кабинет. Ждать было еще долго, поэтому гоблин рассеянно листал "Сто тем для разговоров с эльфов" и затрепанный до дыр "Самоучитель эльфийского" Большого Косяка. Книжка была испещрена пометками Кархи, часто не особо цензурными, потому что автор весьма творчески подошел к переводу фраз, и это иногда было чревато неловкостью в беседе. Тем не менее, самоучитель полностью оправдал надежды Кархи. Гоблин частенько толкался в кабаках около эльфов, и довольно сносно понимал, о чем они болтают. Понятно, что набор тем для пьяных собеседников очень ограничен, но Кархи и этого хватало за глаза. В конце концов, любой эльф, даже король, после хорошей выпивки вряд ли обсуждал высокие материи, и поэтому самоучителя Большого Косяка было более чем достаточно. Кархи конечно иногда пытался расширить словарный запас за счет труда какого-нибудь эльфийского умника, но запала хватало на полдня, после чего книжка летела в окно под многоэтажную брань на языке сынов леса.
  
   Наконец наступили сумерки и уровень вина в клепсидре поднялся до отметки половины восьмого. Кархи разделся и активировал амулет. Тело начало трансформироваться, вытягиваясь в высоту, волосы удлинились и посветлели. Лопушки ушей стали изящными ушами породистого эльфа, как и разрез глаз, и их цвет. Дождавшись полного преображения, Кархи посмотрелся в зеркало, убедился, что у эльфа нет ни признака благословенного Саркушшем гоблина, и торопливо переоделся в одежду эльфийского аристократа.
   Одеяния принца из столичного театра сидели вполне пристойно, во всяком случае, висела не мешком. Несколько складок из-за того, что актер был чуть толще, чем эльф Кархи гоблина ничуть не волновали. Кархи щедро опрыскал себя дорогой ароматной водой, от которой несло терпкостью лесной жимолости - любимый аромат предыдущей правящей семьи, если верить прочитанной бестолковой книжке по генеалогии.
   Кархи подумал и вытащил из-под стола хороший гоблинский тесак - небольшой и очень удобный в лесах Шаманата. Чем он удобен, не помнили даже сами гоблины, и хранили его только для разделки купленного мяса. Просвещенные же не гоблины считали его атрибутом охраны Великого Шамана, как длинные луки считались атрибутом эльфов. Ножны были сделаны из шкуры какой-то пятнистой болотной твари и поэтому выглядели по-дикарски. Кархи покрутил в руках подарок кузена Тупой Башки, подаренный недавно прошедший день рождения и решительно засунул его за пояс. Образ экстравагантного и диковатого знатного эльфа был завершен. Гоблин выскочил из башни и чуть не бегом направился к месту встречи к площади Светлой Девятки.
  
   Площадь располагалась почти в центре города и была многолюдна, и шумна почти круглые сутки, за исключением двух-трех предрассветных часов. Огромный фонтан с фигурами девяти богов бил высоко в небо, даря прохладу даже в самые жаркие дни. Не обошлось, конечно, без магии, девять струй непрерывно окрашивались в разнообразные цвета и падали вниз мириадами разноцветных брызг, превращаясь на коже отдыхающих в прозрачную воду. Кучер уже поджидал эльфа, поэтому Кархи вальяжно прошел полсотню шагов под любопытствующие взгляды горожан, негромко бросил детинушке с кнутом "лесной друг" и с комфортом уселся на мягкое кожаное сиденье. Карета тронулась и Кархи пробормотал старинное гоблинское заклинание на удачу.
  
  

***

   Кучер туго знал свое дело и сумел удивить даже Кархи. Едва карета свернула на улицу, как туповатый возница принялся с оглушительным гиканьем и громкими щелчками кнута подгонять жеребцов. Поэтому, когда бешено мчащаяся карета, казалось, передавит всех, кто толпился у подъездной площадки, и вдруг резко остановилась у самого входа, на появление Кархи обратили внимание все - от побледневшего посла, лично встречавщего высоких гостей до последнего мальчишки-водоноса.
   Подражая походке короля, которого единственный раз в жизни видел издали много лет назад по случаю какого-то праздника, Кархи величественно сошел с кареты и приблизившись к послу Союза Свободных Шахт. Остановился, высокомерно посмотрел сверху вниз и надменно представился:
   - Кирд - истинный друг Великого Зеленого Шаманата и Великого Шамана лично. Надеюсь, господин Рутхельд, вам сообщили утром о моем визите? Не уверен, что хочу обсуждать щекотливые вопросы среди этой толпы, - гоблин презрительно махнул рукой. - Жаль, что вы не уделили должного внимания моему статусу и величию Шаманата.
   Посол, матерый дипломат, ничем не показал своего изумления, которое на мгновение перешло в глубокое, а потом превратилось в недоверчивость напополам с профессиональным интересом и плохо подавленной надеждой. Гном глубоко поклонился и приятным басом сказал:
   - Союз Свободных Шахт всегда счастлив видеть друзей Великого Шамана и приглашает вас принять участие в годовщине установления дружеских отношений с не менее великим Эркалоном.
   Кархи, изо всех сил выпячивая грудь, выдержал паузу, потом решил, что она долгая для гоблина, но не для принца, и принялся считать до десяти. На счете "восемь" в глазах гнома на мгновение вновь вспыхнула непонятная надежда и посол мертвой хваткой вцепился в руку гоблина, грубо нарушая этикет простонародным поведением.
   - Дорогой господин Кирд, вы мой гость, всё, что в доме - ваше, я распоряжусь подготовить вам спальную, достойную короля! Завтра мы обсудим все, что вы хотите, а сегодня просто отдохните в кругу знатнейших лиц Каэры.
   - Я рассчитывал уехать в Великий Шаманат сегодня вечером, - капризно протянул гоблин, давая Рутхельду уговорить себя.
   Тот прекрасно понял намек и принялся заливаться соловьем, легко направляя Кархи ко входу. Гном не успокоился до тех пор, пока не проводил гостя в просторный зал и поручил его заботам своего помощника, дав тому незаметный знак, что эльф очень важен для него.
  
   Кархи оглядел гостей. Золота и драгоценных камней с их ушей, лбов и шей хватило бы, чтобы обогатить даже сберегательную шахту, а если еще снять с пальцев, то можно обеспечить годовой доход столицы. На их фоне гоблин в обличье эльфа выглядел очень и очень скромно, но именно это привлекало к нему гостей - поведение посла еще больше подогрело интерес. Многие искоса бросали на него взгляды и судачили, кто это мог бы быть. По хорошему счету, все друг друга знали и Кархи оказался удачной новинкой для разговоров.
   Сам гоблин решил, что будет вести себя не как принц в изгнании, а как гоблин - принц в прошлой жизни. В конце концов, посол знает, что он из Шаманата, и легко все спишет на полвека жизни среди гоблинов. Да и при жизни в Восточной Ветви Кирдаль вел себя скорее как гобл, а не надменный эльфийский сукин сын.
   - Эй, милейший, раздобудь мне приличный косячок, - тут же обратился Кархи к помощнику посла. - Желательно "Пляску шамана" или "Мудрость духов". Гном не повел и глазом.
   - Вам его раскурить, господин Кирд?
   - Пожалуй, да - сейчас не та обстановка, - гоблин выразительно обвел глазами зал.
   - Совершенно с вами согласен, господин Кирд, - гном с поклоном удалился.
  
   Через четверть часа счастливый Кархи, развалившись в кресле, пыхал косячком, пуская дым в сторону группы эльфов, прибывших из Восточной Ветви. Те неодобрительно поглядывали в его сторону и о чем-то тихо шушукались. То и дело объявляли громкие титулы и имена новых гостей. Кархи не очень вежливо кивал в сторону входящих, и незаметно следил за уровнем водяных часов.
   К счастью, гоблин прибыл одним из последних, поэтому через полчаса всех пригласили за роскошно сервированный стол, на котором красовались лучшие блюда кухонь большинства стран Каэры. Гоблин невольно облизнулся - есть подобные деликатесы простые эркалонцы даже не мечтали. Как-то Кархи вычитал, что на приготовление зайца по-эльфийски одному столичному повару понадобилось полсотни золотых - годовой доход десятка обычных горожан. Правда, заяц был доставлен прямиком из Восточной Ветви, кормили его в пути тоже чем-то безумно дорогим, но это никак не оправдывало траты повара.
   Сейчас же Кархи представился шанс задарма отведать всех этих эльфийских зайцев, мраморных телят и золотых форелей, да еще запить все это лучшими винами полувековой выдержки. Чем гоблин не преминул воспользоваться, полностью оправдав поговорку "нажраться как гоблин на похоронах". Но сначала ему пришлось выдержать получасовую церемонию рассаживания гостей и долгой приветственной речи посла Союза Свободных Шахт. Хозяин приема предусмотрительно усадил Кархи недалеко от себя и конечно, совершенно случайно, почти напротив дряхлой принцессы Торизель. Представителей знатнейших семей, или "предателей" в глазах принцессы, рассадили через буфер из пяти гостей неэльфов, но все же рядом с Кархи. Распорядитель празднества лишь молча ругался, выполняя неожиданные изменения, внесенные послом буквально за четверть часа до пиршества.
   Гоблин, вопреки теории о переселении и родстве душ, совершенно не обратил внимания на старушенцию, посчитав ее простой аристократкой, которую родственники таскают на приемы, чтобы ее развлечь и не дать ей времени на переписывание завещания. Слева от Кархи оказалась симпатичная эльфийка - сладкий персик прямиком из Южной Ветви. Его гоблин попытался безуспешно напоить, попутно набравшись и сам соков виноградной лозы. Кархи совершенно позабыл, что пить спиртное после принятия настойки болотной родиолы можно только через трое суток, иначе было гарантировано очень буйное опьянение. Кархи наклюкался так, что начал думать по-эльфийски, полностью перемешав в своем котелке изыски портового жаргона и редкие островки придворной манерной речи полувековой давности.
   Справа от него оказался какой-то престарелый эльф с вислым ртом и водянистыми глазами. Заметив особое благоволение посла к незнакомцу, он имел наглость представиться Вторым Хранителем Священного Озера и довольно заносчивым тоном предложил дружбу. Кархи посмотрел на уродливого отпрыска какой-то, несомненно, блудливой эльфийской матери и громко объявил с не меньшим высокомерием на ломаном староэльфийском:
   - Принимаю ваше предложение. Постараюсь консумировать нашу дружбу в ближайшее время.
   Эльф вздрогнул и испуганно посмотрел на Кархи. Тот уже забыл о нем, и тут же вмешался в размеренную беседу соседей о славном прошлом эльфийских соседей. Сначала гоблин величайшего короля Восточной Ветви Гризиэля Сурового назвал Яйцекрутом, потом едко прошелся по его жалким потомкам, не жалея эпитетов и для правящих Домов, и под конец нелицеприятно отозвался о замшелых традициях, мешающих развитию государства. Единственное, что он одобрил, это обряд пострига волос верховного жреца в день весеннего равноденствия, объявив его самым верным средством от вшей.
   Пока соседи с веселым любопытством наблюдали за бесплатным представлением, а посол внимательно прислушивался к говору неожиданного гостя, представители тех самых правящих Домов потихоньку закипали от хулы наглого эльфа. Престарелая принцесса Торизель замерла с ложкой в руке, не отрывая глаз от невоспитанного эльфа.
   Кархи же из-за гремучей смеси родиолы и вина полностью потерял контроль над собой, позабыв и о цели визита, и об ограниченном времени действия кристалла смены обличия. Безудержная энергия и вино бились в голове, требуя скорейшего выхода, и он, конечно, нашелся.
   Гоблин прислушался к пьяному монологу разодетого неудачника напротив, жаловавшегося на недавнюю кражу ситариэля. Музыкальный инструмент похитили буквально из-под носа, да еще избили охранников. И это произошло в центре столицы! Стража если куда и смотрит, то только на размер взятки, наглые воры уже добрались до жилищ благородных. Скорее всего, это сделали гоблины, от них в столице уже прохода нет, везде торчат и воруют, воруют, воруют.
   - Как, господа, вы до сих пор не знаете, кто ворует ситариэли? - громко спросил Кархи, перекрыв гул разговоров в зале.
   - С удовольствием узнаем, господин Кирд, - так же громко отозвался посол Рутхельд, наблюдая за вздрогнувшей при его словах старой принцессой.
   - Мне нужен ситариэль, разумеется, лучшего мастера. Он, надеюсь, есть в этом доме?
   - Разумеется, господин Кирд, - гном дал знак помощнику и тот через полминуты вручил инструмент гордому от всеобщего внимания гоблину. Кархи встал, небрежно тренькнув струнами.
   - Здесь много эльфов с нашей родины, и они, несомненно, все знают о ситариэлях. Вот только маленький секрет Ситариэля Второго знаком лишь истинным знатокам и наследникам старой династии Тирдаэлей. Впрочем, я могу ошибаться, - Кархи с ухмылкой уставился на хмурых гостей из восточных лесов.
   - Вы, разумеется, знаете, - со смехом произнес Рутхельд, смягчая обстановку.
   - Мастер сделал в своих мандолинах маленький тайничок, нажимаем сюда и отщелкиваем тут, - Кархи с пафосом отщелкнул деревянную пластинку в грифе инструмента и показал тайник.
   - Здесь он пуст, а вот в другом ситариэле это ничтожество, мятежник и вор Турниэль вир Лорудаль спрятал в нем свой дневник, который он настрочил, когда работал в Эркалоне сутенером по поручению моего отца. Да, да, господа, обычным сводником в борделе на Щебечущей улице. Всего пятьдесят лет назад. И в нем много кто упомянут, включая владетелей Сиркийского княжества и Луфарды. Не все ваши послы, служившие в то время в Эркалоне померли, поинтересуйтесь у них, не помнят ли они услужливого эльфа, приводящего к ним девушек. И покажите портрет этого предателя Турниэль вир Лорудаль. Вас ждет большой сюрприз! Кархи захихикал, наблюдая за остолбеневшими гостями. Потом повернулся к представителям Домов Восточной Ветви.
   - Ну, что, как служится Великим Домам потомку сутенера? Дочери ваших Домов уже знают себе цену? А мужчины? Раньше они на Щебечущей улице стоили куда дороже, но теперь ваш король исправил это упущение? Эльфы дернулись, словно от пощечины.
   - Вы предали меня за золото сутенера! - дико заорал Кархи, окончательно опьянев от выпитого спиртного и нахлынувших воспоминаний из книжки Большого Косяка, вдруг ставших его собственными. - Сестра, ты видишь, во что превратились лучшие семейства нашей страны? В подхалимов, воров и предателей, жалких прислужников эркалонских сводников. Поэтому, господа, продавайте свои ситариэли, их у вас эльфы все равно украдут.
   Разумеется, главный секрет этого дневника - его автор, обычный эркалонский сводник, а заодно - отец короля Восточной Ветви, - Кархи с пьяным вызовом посмотрел на вскочивших эльфов.
   - Это наглая ложь! - выкрикнул самый старший из них, схватившись за церемониальный кинжал. - Я требую арестовать этого негодяя и передать в руки нашей стражи. Он, несомненно, сбежавший дезертир. Кархи от такого вранья не на шутку разозлился.
   - Я лично читал этот дневник! - заорал он. - Клянусь священным дуплом! - добавил он легко на староэльфийском. - Этот распутный лесной тиномес, предатель и узурпатор опозорил всех эльфов! Вы тоже предатели! - проревел он. - Где были Дома, когда моего отца и брата сбросили в овраг? Помогали предателю в эркалонских борделях или сами участвовали в заговоре? Вы - жалкие сыновья сводников и предателей!
   Оскорбленные эльфы, расталкивая изумленных гостей, толпой бросились к Кархи, размахивая церемониальными кинжалами, однако не учли, что сами уже не очень уверенно стоят на ногах от выпитого вина. Поэтому до Кархи добрались только два эльфа. Первого из них, кузена эльфийского короля, гоблин ударил бутылкой по голове, но почему-то попал по зубам. Не растерявшись, добавил ногой в пах и еще раз опустил бутылку, теперь уже точно по темечку.
   - Вот так я расправлюсь со всеми предателями моей родины и моей династии. Вы еще услышите о Кирдале, когда мои палачи начнут вешать вас на деревьях, как обычных изменников, -завопил гоблин на весь зал. Второй эльф оказался хитрее и просто схватил Кархи за плечи, блокируя ему руки.
   - Братик, беги! - вдруг дурным голосом заревела старая принцесса и с яростью опустила на голову эльфа тяжелую золотую супницу. Эльф упал как подкошенный с окровавленной головой.
   Кархи вдруг начал смотреть на раскрасневшуюся от усилий старуху снизу вверх. В зале наступила тишина, все уставились на гоблина, с ругательствами расстегивающего слишком большой для него камзол.
   - Спасибо, сестренка, - пьяным голосом отозвался Кархи. - Ты всегда меня выручала. - Мне пора возвращаться в Шаманат, а этих предателей скоро утопят в болотах. Великий Шаманат не забывает обид! - выкрикнул непонятную угрозу гоблин и разбил кристалл с заклинанием "Туманного утра". Зал погрузился в белесую морось.
   Ругаясь на староэльфийском и гоблинском языках, Кархи, не различая пути, сбил кого-то с ног, другому незнакомцу съездил локтем по печени, и рванул к выходу, но почему-то оказался во внутреннем дворе посольства, где стояли несколько золотых карет. Затравленно оглянувшись, пьяный гоблин юркнул в самую большую из них и забился в темный угол широкого кожаного дивана.
   Тревожное ожидание сменилось глубоким сном, который скоро был бесцеремонно нарушен сильными толчками снизу. Протерев глаза, хмельной гоблин узрел черноволосую эльфийку, при свете яркого магического светильника зачем-то снимающую с него одежду. Карета быстро неслась по ночной столице, иногда мягко подпрыгивая на крупных булыжниках.
   - Ты кто такая и что тут делаешь? - ошарашенно спросил гоблин, отдавая незнакомке штаны. На вид девица было лет тридцать, но выглядела она сногсшибательно. Впечатление немножко портили циничный взгляд и чересчур большой рубин на шее. Имел он неприятный кровавый оттенок.
   - Для принца Кирдаля ты плохо знаешь генеалогию эркалонского короля, - с усмешкой фыркнула эльфийка.
   - Что? - непонятливо спросил Кархи.
   - Генеалогическое древо, дурачок болотный.
   - Я бы его составителей сам повесил, - отозвался гоблин, и ловко помог незнакомке снять платье.
   - А ты не совсем одичал в своих гоблинских болотах, - одобрила эльфийка, и с животным рыком лесной кошки набросилась на гоблина.
  
  
   За два часа езды по центральным улицам столицы Кархи оказался в добром десятке различных поз, половина из которых не упоминалась даже в бессмертном труде "Сто лучших эльфийских поз", а другая половина потребовала всей гибкости суставов, что даровала природа гоблину. Под конец утех заметно протрезвевший гоблин почему-то припоминал, где живут знакомые костоправы.
   - Ты - уличная акробатка? - сиплым от напряжения голосом поинтересовался Кархи, когда эльфийка сплелась с ним особо хитрым узлом.
   - Для тебя, мой принц, готова быть и ею, - проворковала эльфийка.
  
   Вдоволь позабавившись с Кархи, незнакомка повелительно дернула за неприметный шнурок и карета тут же развернулась налево. Через четверть часа она остановилась в квартале от Королевской площади.
   - Прощай, мой принц и не забудь пригласить меня на свою коронацию, - девушка рассмеялась. - И держись подальше от гномов и их послов, иначе скоро очнешься в какой-нибудь свободной шахте с цепью на поясе и ценником шее - эльфийка довольно бесцеремонно вытолкнула полуголого гоблина из кареты. Золотая повозка тут же умчалась в сторону королевского дворца.
  
   Кархи, с помятым видом и на ватных ногах заковылял к дому, стараясь идти быстрее - попадаться на глаза городской страже не хотелось. Из-за длинных для него штанов он споткнулся и прокряхтел: "Лучше бы в прошлой жизни я родился простым гоблином! Духи, как же болят мышцы!". Сунул руку в камзол и резко остановился.
   - Проклятье, куда делся мой амулетик?! - гоблин развернулся и пошел назад, обыскивая мостовую, тщетно ища артефакт "Эльф на час". Попутно выяснилось, что Кархи остался и без своего тесака, который каким-то образом выскользнул из ножен. Поняв, что потерял амулет, скорее всего где-то в посольстве во время драки, Кархи снова побрел домой, устало костеря эльфов и гномов.
  
  
   В это время посол Рутхельд, в сотый раз за вечер извинившись за конфуз, распрощался с последним гостем. Тяжело вздохнув, велел слуге принести бутылку десятилетнего "Дыхания горна" в гостевую комнату и направился туда сам. В ней на кровати в окружении эльфов лежал кузен короля Восточной Ветви с перевязанной головой и что-то злобно выговаривал понурому командиру стражи. При гноме он замолк.
   - Надеюсь, господин Рутхельд, вы направили всех своих охранников на поимку государственного преступника? - совсем недипломатичным тоном спросил эльф.
   - Отнюдь, ваше высочество, моя охрана не обучена таким навыкам, - гном взял у слуги открытую бутылку и по-простому опрокинул ее в рот. Издав довольный звук, Рутхельд посмотрел на раненого гостя.
   - Кстати, ваше высочество, не подскажете, откуда у этого преступника такое, гм, глубокое знание устройства ситариэлей и архаичных оборотов речи? Я весь вечер внимательно его слушал и признаюсь, у меня было впечатление, что у него речь уроженца глухой эльфийской деревни. Очень много устаревших фраз, причем сильно сдобренных гоблинскими словечками.
   - Мерзавец тщательно подготовился, - родственник короля скрипнул зубами. - Сумел провести даже эту полоумную старуху Торизель.
   - Эта старуха не так глупа, если сумела в этом году выдать замуж бесплодную племянницу, - весело возразил посол, не обращая внимания на гневные взгляды эльфов. - Кстати, не подскажете, как он умудрился превратиться в гоблина? Я слышал, это возможно только после инициации самим Великим Шаманом. В любом случае, желаю вам скорейшего выздоровления, ваше высочество, и мирного соседства с Зеленым Шаманатом.
   - Мы непременно отыщем этого негодяя, - мрачно пообещала жертва Кирдаля.
   - Главное - чтобы он не нашел вас, - серьезно произнес гном. - Через месяц вся Каэра будет знать, что Кирдаль жив. И будьте уверены, даже если он сейчас мертв, это мало что теперь значит. Спокойной ночи, ваше высочество, - посол учтиво поклонился и вышел из спальни.
  
   Два часа спустя зашифрованное письмо Рутхельда унес посольский голубь. Гном устало потушил свечу на письменном столе, он никогда не доверял магии, и тихо рассмеялся. Намечалась интересная игра, ставкой в которой были прекрасные оловянные рудники на западной границе Восточной Ветви. Принца Кирдаля искали две дюжины гномов и три самых лучших детективных агентства Эркалона. Судя по вздорному характеру принца, гулять на свободе ему осталось совсем немного. За здоровье эльфа, за которого с радостью отдадут такие рудники, можно и выпить. Рутхельд допил бутылку и отправился вниз. Спать в такое время было нельзя, да и не хотелось.
  
  
  
  
   Глава 3
  
   Утром Кархи проснулся поздно и непривычно разбитым. Тело требовало дополнительного отдыха, а глотка - кувшина воды. К страдающему жестоким похмельем гоблину начала возвращаться память: вот он подъезжает к гномьему посольству, потом что-то кричит и почему-то размахивает ситариэлем, затем бьет эльфа бутылкой по голове, вроде родственника эльфийского короля. Кархи застонал от досады - так бездарно закончить вылазку в посольство он не планировал. Потом пришло воспоминание о бурной ночи с неизвестной эльфийкой. Гоблин тут же ожил и принялся воскрешать каждую деталь этой встречи.
   Протрезвевший Кархи вспомнил богатую отделку внутри кареты и снова поморщился - девица была не из простонародья. Припомнив ее черты лица, он громко завопил. Если коварная память ему не изменила, то в карете он кувыркался с Корниэль - единственной дочерью эркалонского короля. Тридцатилетняя принцесса была у всех на слуху, славясь вниманием к мужчинам, особенно выносливым в постели. В комнату ворвался встревоженный тролль с кувшином и мятой газетой.
   - Кархи, ты чего разорался? Духи привиделись? Так не надо дрыхнуть до полудня, бездельник. Лучше глотни пивка, видок у тебя как у помойного кота после проигранной схватки.
   - Друг познается в похмелье, - благодарно булькнул гоблин и надолго припал к прохладному кувшину. Кархи рукавом отер пену и с удовольствием выдохнул. - Кажется, я живой.
   - Это легко исправить, - многозначительно прогудел тролль и протянул другу газету. - Сейчас весь Эркалон только и обсуждает скандал в посольстве у гномов. Там какой-то эльф вдруг превратился в гоблина и начал бить морды всем вокруг. Зовут этого героя Кирдаль. Каждый первый горожанин мечтает быть на его месте - это мне разносчик газет сказал. Представляешь, напиться за счет гномов и подраться со знатными эльфами. Кархи, покажи мне амулетик, который ты спер в Академии, - ласково произнес тролль, положив тяжелую руку на плечо друга. Кархи возмутился.
   - И что такого? Подумаешь, отоварил бутылкой одного урода. Он посмел назвать меня дезертиром. Меня, своего настоящего короля...
   - Хлебни еще, - посоветовал Урр-Бах. - Ты в своем уме?! Сейчас этого Кирдаля ищет отряд эльфов. Гномов тоже видели, и людей. Все ищут, говорят, золота за него дадут столько, сколько он сам весит.
   - Пусть ищут, - Кархи махнул рукой. - Амулет я потерял, так что больше не быть мне принцем. Зато не поверишь, с кем мне довелось провести эту ночь, полную страсти и хитрых поз.
   Тролль раскрыл широкий рот и тут же захлопнул, чтобы хлопнуть себя лапищей по голове.
   - Корниэль?
   - Как догадался? - гоблин довольно заухмылялся. Урр-Бах молча взял газету. "Слава всем богам, принцесса Корниэль не пострадала в потасовке и уже через час блистала красотой на вечернем балу", - прочитал он вслух.
   - Если она чем и блистала, так это голым задом, - рассмеялся гоблин. - Что только не придумают эти придворные писаки.
   - Ты сильно рисковал, - тролль возмущенно сжал и разжал кулак. - Чем ты думал, когда поперся туда?
   - Такой шанс бывает только раз в жизни, - горячо воскликнул Кархи. - Я увидел сестру Кирдаля, двинул в рожу родичу узурпатора и меня отымела... - гоблин запнулся. - То есть я провел ночь с дочерью короля. Кому расскажешь, ни за что не поверят.
   - Ты совсем спятил? - Урр-Бах раздраженно рыкнул. - Тебя арестуют за оскорбление короны. И меня, и Марсиэль с Ниррой.
   - Знаю, дружище, поэтому никому и никогда не проболтаюсь, - серьезно произнес Кархи. Тролль испытующе посмотрел на беспутного друга и смягчился.
   - Хоть это понимаешь, - добродушно проворчал он. - Где этот артефакт посеял? Гоблин пожал плечами.
   - Рхыз его знает, наверно, во время драки или когда ломился сквозь толпу. Не до этого было.
   - Нам надо на время уехать из Эркалона, - решительно заявил Урр-Бах. Дней на десять. За это время или какая-нибудь певичка родит, или судью застукают в особо дорогом борделе и все тут же забудут о Кирдале. Вчера я хотел тебе рассказать одну интересную заметку, ее тиснули в газете "Один эльф сказал", - оживился тролль. Достав из кармана широких холщовых штанов неровный обрывок бумаги, Урр-Бах прочитал:
   "Удивительную находку обнаружили хеммарские власти в доме умершего одноногого старика. В его скромном домишке хранилась ценнейшая коллекция картин известных живописцев, в том числе несколько полотен таких прославленных мастеров как Брузель и Тризель. Картины озадачили горожан Хеммара, ведь ее владелец был бывшим военным и часто жаловался на бедность. В связи с отсутствием наследников и неясностью происхождения коллекции, картины были переданы прибывшим представителям королевского казначея. Через три дня должны состояться торги, с которых будет продано остальное имущество таинственного ветерана, в том числе домашний скот и небольшая библиотека из богато иллюстрированных книг по современной живописи".
   - И что? - не понял Кархи. - Мы же говорили про отъезд, а ты про картины какие-то читаешь. Урр-Бах вздохнул и принялся растолковывать очевидное не до конца протрезвевшему другу.
   - Помнишь, я в Тарзите рассказывал про Рожка? Его моему соседу Клаврису всучили вместо козы и он от скуки научил козла малевать картины. Клаврис был одноруким и одноногим, - многозначительно произнес тролль.
   - Ты думаешь, это был он? - изумился Кархи. Он отобрал у напарника заметку и еще раз ее перечитал. - Здесь пишут только про одноногого. Руки у него, стало быть, две.
   - Это всего лишь газета, - небрежно отозвался Урр-Бах. - Сам же говорил, что газетчики опускают ненужные подробности.
   - Это редактор опускает, - почему-то поправил Кархи. - Сидит в дорогущем кресле и зачеркивает половину текста, чтобы побольше осталось места для платных объявлений и заказных статей.
   - Неважно, - поморщился тролль, - главное, есть одноногий старик, картины и домашняя живность. Хеммар всего в одном дне езды, это к северу от Эркалона, старик вряд ли уехал дальше, если задумал продолжить дело на новом месте. Не крестьянам же продавать великого Тризеля, лучше иметь под боком столицу.
   - Звучит правдоподобно, - как следует подумав, - согласился гоблин. - Только нам зачем все это?
   - Вдруг там еще один козел-художник обнаружится, - с надеждой произнес Урр-Бах. - У нас должен быть богатый выбор современных художников, раннего Хейлора маловато, козел будет рисовать за Брузеля и Тризеля. Слышал, даже свиньи дрессируются, но от них грязи много. А козлика мыть будем почаще, может, старик его уже кастрировал, чтобы техника рисования больше на эльфийскую походила. Кархи уважительно посмотрел на друга. Его упорство в подделке современной живописи внушало уважение.
   - Когда едем?
   - Вечером, - ответил тролль. - Запрем дверь и скажем девушкам, что уезжаем по делам на несколько дней.
   - Козла сам будешь мыть, - предупредил Кархи. - И очень часто.
   - Придумаем что-нибудь, - улыбнулся Урр-Бах. - Искусство требует жертв.
   - Ни одно искусство не стоит соседства с козлом, - возразил гоблин. - Но ради денег я готов вытерпеть и десять козликов.
   - Кажется, ты тоже полюбил современную живопись, - удовлетворенно хмыкнул тролль. - Вставай, пора идти в "Эльфийский дуб".
   - С голодухи я готов грызть даже кору, - с энтузиазмом отозвался Кархи.
  
  

***

  
   Хеммар оказался небольшим провинциальным городом, живущим в основном за счет двух ежегодных ярмарок, устраиваемых местными властями уже третий век. Если оценивать доходность сего занятия по нехитрым дарам природы с крестьянских полей, огородов, и скотине, то у простака сложилось бы впечатление, что горожане ненамного богаче земледельцев в простых домотканых штанах и рубахах. Однако внимательный взгляд Урр-Баха отметил непривычно много добротных домов, крыши доброй четверти которых блестели медью под ярким полуденным солнцем. Кархи проследил за взглядом друга и цинично ухмыльнулся.
   - Ага, честные и бедные хеммарцы, они такие - где крышу медным листом покроют, а где свинцом. Просто надо уметь перепродавать репу, как они говорят.
   - Репу? - тролль недоверчиво вгляделся в высоченный шпиль городского храма Светлой Девятки, отливавшего чистым золотом.
   - Или капусту со свеклой. Каждая семья имеет любимый овощ. Да и в Эркалоне народу проще разобраться, что за товар перед ним.
   - Контрабанда? - не очень удивился Урр-Бах.
   - С половины северных земель от границы Эркалона, - откликнулся гоблин. - В основном серебряные и золотые поделки, чуток камушков, немного дорогого гномьего оружия. действительно хорошего. Но большая часть украшений делается тут же. Потом все это прикрывается сверху репой, или еще чем, и здравствуй, столица.
   - Так половина страны живет, - философски ответил Урр-Бах, - а сам Эркалон впереди всех.
   - Благодатный край, - согласился Кархи. - Вот поэтому здесь больше всего магов, алхимиков и мошенников.
   - Мы - честные ценители искусства, - заметил тролль. - Честные и небогатые.
   - Это срочно надо исправлять, - гоблин цокнул языком.
  
   Сенсация с обнаружением картин сильно выручила друзей, когда они начали расспрашивать об умершем старике. Почти ни разу не заплутав, напарники вскоре оказались у крепкого, но старенького домика, у входа в который скучала пара городских стражников, а небольшая толпа глазела на писаря, выкрикивавшего очередной предмет из домашнего скарба умершего и его стоимость. Очень невысокую. Урр-Бах и Кархи довольно быстро выяснили, что до распродажи домашней скотины еще не дошло и терпеливо принялись ожидать окончания незамысловатых торгов. Вскоре дошла очередь и до живности: пяти кур, красавца петуха, и черного большого кучерявого барашка. Ни козла, ни свиньи у помершего не было и в помине. Друзья переглянулись.
   - Возьмем барана, - решил тролль. - Что-то мне подсказывает, что одноногому старику баран не нужен.
   - Бери, - разрешил гоблин. - Это куда лучше козла, да и зажарить его всегда можно, хоть какая-то польза от нынешних художников будет.
  
  

***

  
   Покупка барана занедорого не привлекла внимания, и к вечеру в арендованном под ночлег добротном и теплом сарае недалеко от ярмарочной площади барашек деловито жевал сено, самодовольно поглядывая на Урр-Баха с кистью в руке. Рядом стоял низкий мольберт с чистым холстом, его покупал Кархи, чтобы весть о тролле-художнике не затмила обнаружение дорогих картин.
   Тролль отогнал барана от сена, обмакнул кисть в желтой краске и поднес его ко рту животного деревянной ручкой вперед. К радости друзей, баран мемекнул и, похоже, привычно ухватился за кисть. Без всяких понуканий барашек подошел к мольберту, и принялся бестолково и бессмысленно тыкать в него кистью, оставляя неряшливые кружки и мазки. Где-то они сливались в крупные и мелкие пятна, а где-то так и оставались в одиночестве, заполняя холст желтыми разводами.
   - Типичная работа современных мастеров, отвергших технику одного пальца, - авторитетно заявил Кархи. - Обрати внимание на технику нанесения мазков, она не такая размашистая, как у Рожка. Урр-Бах одобрительно хмыкнул и отобрал у барана кисть.
   - Думаю, она больше подходит спившимся известным мастерам, козлы вроде Рожка только для ранних работ подходят, - заявил тролль. - Я иногда буду писать за Хейлора, а барашек будет снабжать нас поздними работами Тризеля и Брузеля.
   - Только очень редко и очень-очень дорого, - согласился гоблин. - Наше агентство вполне может организовать находку пары-тройки картин Брузеля на стенах какого-нибудь кабака, который Брузель посещал под старость лет.
   - Идея неплохая, одобрил Урр-Бах. - Этот знаток Кузрон за десять процентов совершит еще одну сенсацию в живописи. Только мы сами светиться не будем.
   - Разумеется, дружище, - ухмыльнулся Кархи, представив, как в пару к орущей клепсидре он берет дорогие наружные часы с хитрой механикой - пусть горожане знают, что лучшее агентство находится в башне Шутника с самыми красивыми часами в столице.
  
  
   В общей сложности в Хеммаре друзья провели восемь дней. Если ты не купец, не контрабандист и не крестьянин, то делать в этом городишке решительно нечего. Несколько таверн, кабаков и закусочных, расположенных в центре города вокруг ярмарочной площади отвечали за культурную часть городской жизни, а канавы рядом обслуживали всех, кто перебрал с культурными запросами.
   Урр-Бах и Кархи обошли все эти заведения и пришли к выводу, что в Хеммаре готовят неплоха, а выпивка све же лучше в Эркалоне. Под конец пребывания Кархи стал надолго умолкать, глядя перед собой и, в конце концов, признался Урр-Баху, что решил завязать со своим эльфийским прошлым.
   - Какая разница, кем я был в прошлой жизни, если сейчас я имею все, что хочу, да вдобавок люблю самую красивую эльфийку, Марсиэль.
   - Чтобы это понять, тебе потребовалось обменяться шерстью с принцессой, - поддел Урр-Бах напарника.
   - Знаешь, ты попал косяком в рот, - простодушно признался Кархи. - После этой распутной красотки я понял, что могу потерять кого-то ближе и роднее. Марсиэль, конечно, далеко до аристократок и по манерам, и по образованности, но зато у нее есть чистота души, озорство и от нее исходит какое-то тепло. В общем, она та женщина, которую я готов взять в спутницы жизни.
   - Она сама об этом знает? - поинтересовался Урр-Бах.
   - Знает, - вздохнул Кархи, только не особо верит мне.
   - Попытайся еще раз, помнишь, как ты меня толкал к Нирре? Теперь моя очередь подталкивать.
   - Обойдусь, я же не такой стеснительный, как ты. Хотя, если замолвишь перед ней пару теплых словечек, то возражать не буду. Только не налегай особо, девушки не любят, когда им хвалят парня как отборный косяк, во всяком случае, Марсиэль.
   - Ладно, скажу ей, что ты любишь эльфиек с детства, и они от тебя без ума, особенно когда ты магией балуешься или особо сильно перепьешь. И цветы ты всегда даришь самые свежие и дорогие. Кархи подпрыгнул на стуле.
   - Лучше тогда молчи и грустно протянул: "Марсиэль, как же я тебя люблю".
  
  

***

  
   По возвращении в Эркалон Урр-Бах занялся громко мекающим художником: затащил его в подвал башни и тщательно ополоснул водой. Потом принюхался и потянулся за куском мыла. Через час барашек был чист и благоухал розовой водой. Привязав животное в дальнем углу подвала у маленького окошка, тролль пошел на Конный рынок за сеном и соломой. Барашек мемекнул на прощание и уронил из-под хвоста первые орешки. Урр-Бах почему-то подумал о жарком из ягнятины и заспешил на улицу.
  
   Кархи тем временем подходил к дому Бурха. Предварительно он зашел в "Эльфийский дуб" и убедился, что его разговору с Марсиэль никто не помешает. Бурх о чем-то спорил с дружками, а Нирра пристально рассматривала себя в бронзовом зеркальце, подаренном ей Урр-Бахом только вчера.
   В руке гоблин держал роскошный букет зеленых тюльпанов, честно срезанных с террасы башни. Ускоритель роста от Зеленого Дымка тролль щедро использовал для своего зеленого тюльпана, и поэтому вчера ему пришлось расстаться с тремя цветками. Кархи громко постучал в дверь. Не успела Марсиэль открыть дверь, как гоблин упал на одно колено и вытянул вперед руку с букетиком.
   - Любимая, я не могу больше жить без тебя! - жарко воскликнул Кархи. - Мое сердце теперь бьется только ради тебя, ты единственная эльфийка, которая его растопила. Я небогат и уже не знатен, но ради тебя переверну Каэру и достану для тебя звезду на небе. Все мои ошибки молодости в прошлом, теперь я верен только тебе, до конца жизни. Девушка приняла букет, молча полюбовалась редчайшим окрасом тюльпанов и лукаво улыбнулась.
   - Кархи, ты действительно готов мне подарить любую звезду с неба, не угостив даже ужином? Или все деньги потратил на своих принцесс и аристократок? Глубину своих чувств показывают не букетиками и звездами, а хотя бы во время общения, долгого и точно не у двери жилища тролля.
   Кархи при слове "принцесс" сильно побледнел. Поняв, что сказано это просто к слову, он открыл рот, чтобы возразить, но увидел лишь спину девушки. Марсиэль вместе с букетом исчезла в доме и тут же захлопнула дверь.
   - Хоть цветы взяла, - оторопело произнес Кархи. - Марсиэль, пойдешь завтра со мной ужинать в "Веселого гуся"? - крикнул гоблин во все горло.
   - Посмотрим, - донеслось сверху. Кархи поднял голову и увидел в окне второго этажа эльфийку. - Лучший столик в лучшей закусочной Эркалона, кухня, достойная короля... Все для тебя, любовь моя.
   Немного постояв под окном возлюбленной, гоблин решил, что неплохо бы заручиться поддержкой ее отца, почтенного Бурха. Чтобы разговор прошел в более благожелательной обстановке, Кархи сделал приличный крюк на пути к "Эльфийскому дубу" и купил небольшой бочонок пива у Трурра, одного из двух троллей-пивоваров на весь Эркалон.
   К Бурху гоблин пришел очень кстати, в "Эльфийском дубе" метелили пару залетных наглецов и горбатый тролль сидел за столом в одиночестве, о чем-то задумавшись. Кархи грохнул бочонком о столешницу и сказал:
   - Бурх, у меня к тебе очень важное дело. Тролль одобрительно хмыкнул, крутанул бочонок мощной пятерней и, увидев зернышко ячменя из меди размером с желудь, вдавленное в крышку бочонка, расплылся в довольной улыбке.
   - За бочонок от Трурра можешь рассчитывать на любую помощь. Бурх почти незаметным движением вытащил затычку и вставил в него блестящий бронзовый краник. Несколькими мгновениями позже перед Кархи оказалась полная кружка пенистого пива. Сам же Бурх приложился наверно к самой большой кружке в Эркалоне. При всем добродушии тролля в "Эльфийском дубе" ни у кого не было кружки больше, чем у него, и за этим Бурх следил строго. Его кружка регулярно разбивалась о головы бестолковых и наглых посетителей, ронялась на пол или просто шла трещинами, но дочери по очереди дарили отцу новую, простую незатейливую и без всякой росписи.
   Когда тролль блаженно прикрыл глаза, Кархи признался:
   - Бурх, я люблю Марсиэль и прошу у тебя ее руки. - Если хочешь, могу поклясться болотными духами. Тролль открыл правый глаз и внимательно посмотрел на гоблина.
   - Марсиэль - моя дочь, и как она захочет, так и будет. Если ты ей нравишься, можешь жениться на ней хоть через месяц.
   - В том-то и дело, что она не говорит ни "да", ни "нет", - вздохнул Кархи. - Завтра, правда, идем в "Веселого гуся", цветы у меня взяла. Мне кажется, что она не принимает мои чувства всерьез.
   - "Веселый гусь" - это хорошо, - Бурх снова налил себе пива и глубоко вдохнул. - Да, ячмень из нашего Холмогорья ни с чем не спутаешь. Марсиэль - девочка чувствительная, мечтает о герое, а кто им будет, наследник престола или простой гоблин, ей, думаю, все равно. Тебе бы показать ей, что ты не тряпка и способен на серьезные поступки.
   - Бурх, придумай что-нибудь, за мной не заржавеет. Такой же бочонок будешь каждую неделю получать.
   - Не ври, - тролль добродушно так хлопнул Кархи по плечу, что чуть не заставил его передумать влиться в троллью семейку.
   - Хорошо, каждый месяц по два бочонка.
   - Вот это дело, - одобрил Бурх, и приложился к очередной кружке с любимым напитком.
   -Как же тебе помочь? Давай-ка ты спасешь ее от грабителей. Кархи заметно повеселел.
   - Двух будет достаточно, - решил гоблин, - ты только не бери громил, или упаси Саркушш, троллей, все-таки я не Урр-Бах, да и он далеко не самый сильный в Эркалоне.
   - Обижаешь, зятек, у меня, как-никак, за плечами четверть века драк. Ты только бей их по печени, чтобы правдоподобнее было, они тут же сбегут. Ребят я тебе подберу на загляденье, сами согнутся, как только ты дотронешься до них кулачком.
   - Только переигрывать не надо, - попросил гоблин. - Если Марсиэль заподозрит обман, то пошлет меня к Рхызу, и я умру от тоски.
   - Не боись, - прогудел Бурх, - тупых тоже не будет. Все будет как надо, если хочешь, тебе даже фонарь под глазом сделают.
   - Чтобы я с синяком на пол-лица ходил? - возмутился гоблин. - Я бью - они убегают, все.
   - Ладно-ладно, - тролль расслабил ремень на штанах и по-хозяйски придвинул бочонок к себе. - Где моим парням вас поджидать?
   - Думаю, из "Веселого гуся" мы выйдем часов в восемь, и я пойду ее провожать до дома. Хорошо бы встретить нас прямо перед вашим кварталом, чтобы мне никто не помешал. Где-нибудь на Гончарной улице, вечером там народу немного.
   - Можешь идти покупать еще пива, - Бурх с сожалением вытащил краник из пустого бочонка и спрятал в карман.
   - Если уложу обоих одним ударом, то и два не пожалею, - Кархи встал. - Ладно, я пошел домой, надо одежду почистить.
   - Смотри, сынок, не обижай мою девочку, - Бурх положил бочонок под ноги и откинулся на кирпичную стену.
   - Она мне предназначена судьбой, - Кархи закатил глаза и что-то длинное произнес по-эльфийски.
   - Иди, эльф недоделанный, - тролль махнул рукой.
  
  

***

  
   Ужин с Марсиэль удался на славу. Репутация "Веселого гуся" полностью оправдалась. Большой чистый и светлый зал с высоким потолком, изящная резная мебель, ненавязчивая обслуга и великолепная кухня. Вдобавок в углу троица эльфов играла на струнных инструментах приятные негромкие мелодии, от которых даже у Кархи иногда щемило то ли сердце, то ли желудок. Еда и впрямь была превосходной.
   Да и сам Кархи был в тот вечер в ударе и немало посмешил Марсиэль разными историями. Под конец ужина Кархи преподнес девушке золотое колечко с синим сапфиром. Камушек был очень небольшим, но все же сумел опустошить кошелек гоблина. Марсиэль восхищенно вскрикнула, чмокнула гоблина в щеку, нежно погладила по уху и надела кольцо. Через пару минут девушка успокоилась и погладила довольного гоблина по щеке.
   - Спасибо, Кархи, за такой дорогой подарок. Я всегда мечтала о подобном колечке. Сапфиры как синие искорки, похожи на звездочки в небе.
   - Марсиэль, ты же сама сказала, что звезда на небе тебе не интересна, поэтому пришлось напрячь голову.
   - Звездами надо восхищаться, а не раздаривать, - серьезно произнесла эльфийка. - Говорят, их вечный свет напоминает нам, чтобы мы не были такими приземленными и душой стремились наверх.
   - Когда я вижу тебя, у меня все рвется вверх, - брякнул гоблин. - Я имею в виду, душа поет и тянет куда-то туда, - поправился смутившийся Кархи и ткнул пальцем в потолок.
   - Наверху номера для свиданий, - невинно уточнила Марсиэль. - Очень дорогие и нескромные.
   - Я имел в виду небеса, душа как птица рвется вверх, - совсем смутился Кархи, и продекламировал что-то по-эльфийски.
   - Жаль, что я плохо знаю язык предков, - вздохнула эльфийка. - Звучит красиво, стихи наверно?
   - Это отрывок из баллады о лесной деве, - сказал польщенный Кархи и случайно увидел, что клепсидра у стены показывает половину девятого. Подавив совсем не романтичные выражения на гномьем, гоблин поспешил по возможности изящно закончить вечер.
  
   Выйдя из теплой закусочной, парочка оказалась под прохладным моросящим дождем. Изредка отдаленная гроза на мгновение пыталась помочь случайным прохожим яркими зарницами на плохо освещенных улицах. Кархи болтал без умолка, рыская беспокойными глазами по пустой Гончарной улице. Ругая последними словами свою доверчивость и разхлябанность будущего тестя, гоблин чуть не вскрикнул от радости, когда пара громил из людей вывернула из темного закоулка.
   - Гоните ваши кошельки и побрякушки, - дыхнув мощным перегаром, потребовал один из них, лишь слегка коснувшись рукояти внушительного ножа на поясе. Синяк под глазом и разбитый нос даже украшали его неприятную морду.
   - Сестренка, не забудь о колечке с камушком, - добавил второй, небритый и глазастый.
   - Кархи, делай, что они говорят, - быстро произнесла Марсиэль, сравнив габариты грабителей и гоблина.
   - Конечно, конечно, - ответил Кархи и резко со всей силы ударил ногой в пах расслабившемуся мужику с фонарем под глазом. Не теряя времени, тут же заехал по печени и второму грабителю. К его удивлению, никто из них не упал и даже наоборот, взбодрился, если можно так понять раздавшиеся удивленные проклятия и угрозы в его адрес.
   - Бежим! - Кархи схватил Марсиэль за руку и рванул по улице в сторону квартала, где жила девушка. Сзади бежали грабители, один из них прихрамывал, гоблин заехал ему не в пах, а в бедерную мышцу. Второй бежал куда резвее, удар гоблина был не самым сильным из всего, что пережила его печень. Оба громилы ругались на всю улицу, обещая лишить неудавшихся жертв не только денег, но чести, особенно почему-то приглянулся им гоблин. Ему обещали всего и разного, заставляя Кархи бежать еще быстрее.
   "Найду Бурха - плюну ему в пиво" - решил гоблин, постоянно подгоняя эльфийку. Та, в отличие от ухажера, не привыкла так быстро убегать от неприятностей, жизнь под защитой тролля оказывается, имела и недостатки.
   Почти добежав до конца Гончарной улицы, парочка чуть не нос к носу столкнулась с двумя орками, комплекцией куда больше, чем преследователи сзади, хотя лица тоже не светились добродетелью.
   - Вас Бурх послал? - крикнул Кархи, тяжело дыша. Орки удивленно переглянулись и медленно кивнули.
   - За нами погоня. Два придурка решили обменять свое серебро на нашу медь, а мы не согласились.
   - Серебро? - переспросил орк, глядя на останавливающихся неподалеку грабителей.
   - Идите отсюда, пока целы, - добавил второй, вытаскивая кастет. - И привет Бурху передавайте. Кархи вновь увлек непонимающую девушку вперед, а сзади донеслись крики типичной поножовщины. Человеческие крики.
   - Кархи, что происходит? - Марсиэль остановилась у огромной лужи, перегородившую дорогу к ее улице.
   - Бурх узнал, что я пригласил тебя на вечер, и захотел приглядеть за тобой. Я его отговаривал, но он все равно поступил по-своему. Хороший у тебя отец, заботливый. Марсиэль кивнула, и расслабилась.
   - Эту лужу только на плоту переплывешь, - Кархи бросил камушек в середину некстати появившегося водоема. - Давай я тебя перенесу на руках, а то твое платье совсем испортится. Девушка помедлила с ответом, Кархи не выглядел силачом даже для гоблина. С другой стороны, ей было жалко и ее лучшее платье, на него она копила целых полгода. Мода в Эркалоне была безжалостнее уличных грабителей.
   - Тебе будет не тяжело? - спросила она как воспитанная девушка и приподняла подол платья. Кархи взял девушку на руки, чуть не охнул от неожиданной тяжести и сквозь зубы ласково пропыхтел:
   - Тебя, любовь моя, я готов носить на руках хоть всю жизнь. Едва он произнес это, как его нога поехала по скользкой земле, и он вместе с девушкой упал в лужу, подняв вверх целый фонтан брызг. Сверху его припечатала Марсиэль, и голова гоблина почти полностью погрузилась в грязную воду. Кархи, спасая жизнь, скинул с себя эльфийку в воду и поднял голову. Отплевавшись, быстро встал на ноги и помог любимой подняться.
   - Проклятая лужа, - сгорая от стыда, простонал гоблин. - Весь вечер к Рхызу. Прости, Марсиэль, у меня сегодня самый неудачный день в году.
   - У меня тоже, - отозвалась эльфийка, рассматривая порванный рукав платья. - Лучше бы мы посидели в "Эльфийском дубе" или в вашей башне.
   - Давай так и сделаем в следующий раз. - Ты не сильно сердишься на меня? - Кархи заглянул в глаза девушки.
   - Что с тебя, гобла, взять? - улыбнулась Марсиэль и потрепала его за ухо. - Спасибо отцу, легко отделались.
   - Да, Бурх заслужил бочку от Трурра, - нехотя признался гоблин. - Ладно, идем быстрее, а то ты уже дрожишь от холода.
  
   Проводив девушку до дома, Кархи тоже пошел домой сушиться, греться и напиться. Вечер и впрямь вышел хуже некуда. Хотя впечатление он и впрямь произвел на Марсиэль, ничего не скажешь. Не каждый день тебя грабят и топят в луже. Гоблин остановился: "Надо купить ей новое платье! Спрошу у Нирры, что она сегодня надела ".
  
  

***

  
   Пока Кархи развлекал Марсиэль как мог, Урр-Бах предпочел провести вечер с книгой и миртом. Выбор книг у друзей был пока небольшой: несколько бестолковых книжек Кархи про вампиров, переселение душ и самоучители эльфийского, судебник Эркалона да труд Зимриэлинеля. Отдельно стояли книжки по мирту, включая ту ветхую, что в свое время троллю повезло прикупить. Правда, правила в ней уже отличались от современных, но она помогла Урр-Баху установить, что артефакт Малой Справедливости, возвращенный Сертонию, вовсе не настоящий., и поэтому заслуживала дальнейшего изучения.
   Сыграв с самим собой в партию в мирт по заданию из свежего номера "Досуг без косяка", тролль начал зевать. Играть еще не хотелось, да еще дождь зарядил, отчего в кабинете потемнело. Вдобавок захотелось немного прикоснуться к мудрости древних, то есть почитать в туалете. Прихватив с собой "Размышления о добродетели" Зимриэлинеля, Урр-Бах отправился заседать с пользой для тела и ума. В просторном туалете главной достопримечательностью было сидение из светло-желтого песчаника, позволяющее с достоинством и пользой проводить здесь время.
   Небольшое окошко в ясный день давало достаточно света даже для чтения, но сегодня было темновато. Не желая зажигать свечу на полке слева, тролль привычно извлек магический светлячок из уха и раскрыл труд Зимриэлинеля. Светлячок в последнее время получался все ярче, ежедневные тренировки, пусть и кратковременные, начали приносить плоды, о которых Урр-Бах пока никому не рассказывал, надеясь на свадьбе с Ниррой сильно удивить всех гостей. Книжка с последнего раза ни на каплю не стала интереснее и тролль со вздохом начал ее листать, жалея, что ее автор давно умер. Он не прочь был с ним потолковать о добродетелях, особенно об уважении к читателям. Плотные страницы даже шелестеть отказывались как в прочих книжках. Вдруг глаза Урр-Баха наткнулись сверху на строчку "что после пожара артефакт не исчез". Тролль удивленно хмыкнул, перевернул страницу назад и внимательно прочел последний, на полстраницы, абзац: "Даже люди демонстрируют способность к добродетельным поступкам, пусть и не так часто как эльфы. Идентичность их побудительных мотивов с эльфийскими не до конца доказана, хотя следует признать, что они весьма схожи, если отвлечься от принципа доказательной философии Лурдилиэля". Урр-Бах выругался:
   - Чтобы тебе жена давала также медленно, как ты рассказываешь, засранец. Вспомнив, что и жена его тоже давно мертва, он не на шутку огорчился. Потом согнул уголок страницы и захлопнул книгу. Покинув обитель мудрости, тролль вернулся в кабинет и удобно расселся в своем кресле. Огромные окна давали читать, не напрягая глаза даже при пасмурной погоде. Пропуская строчки бессмысленного бреда, Урр-Бах все же добрался до самого интересного.
   "По сравнению с эльфами многие поступки людей, не говоря уже о гномах, достойны сожаления", - прочитал тролль. "Из всех разумных рас только эльфы отличаются уравновешенным характером и созерцательным творческим умом. Гномы погрязли в сребролюбии, материализме и пьянстве, люди непомерно честолюбивы и тщеславны, принося в жертву своих пороков не только своих соотечественников, но и родных. Родственные узы между людьми куда слабее, чем у эльфов и даже гномов. Последний вопиющий случай гибели ректора Эркалонской Магической Академии и его племянника особенно нагляден. Мало того, что их взаимная неприязнь повлекла за собой прискорбное смертоубийство, но и едва не стала причиной уничтожения редчайшего артефакта, бесценного великого наследия, без всякого сомнения, эльфийского. И слава нашим богам, что после пожара артефакт не исчез. Многочисленные примеры свидетельствуют, что молодые расы нуждаются в мудрых советах и наставничестве эльфов, чтобы в Каэре царили добродетель, мир и мудрость".
   Урр-Бах старательно прочитал следующие десять страниц до конца главы, потратив на это в пять раз больше времени, чем обычно, захлопнул книгу и крепко задумался. То, что философу надо было еще при жизни намять бока только за то, что троллей и гоблинов не посчитал даже за полуразумных, это понятно. И ценность его книжки сильно преувеличена, Урр-Бах сам бы с удовольствием обыграл его в мирт, чтобы доказать ошибочность его суждений, а потом скормил бы ему все деревянные фигурки - за недостойную разумного спесь.
   Но вот что делать с гибелью ректора и спасением непонятного артефакта? Он с Кархи вернул Сертонию, несомненно, качественную подделку артефакта Малой Справедливости, пусть и хранящуюся у магов Б'Урр Хырр знает сколько лет. Тогда получается, что артефакт был заменен очень давно, и то, что сто тридцать лет назад ректор притащил артефакт домой, может служить объяснением смерти племянника. Кто-то из этих двоих попытался заменить настоящий артефакт подделкой, да что-то пошло не так. Впрочем, раз подделку вернули в Академию, замысел вора исполнился. Однако все это надо проверить, вдруг этот полоумный эльф написал о каком-нибудь другом артефакте, подобных магических вещиц в Академии как скуренных косяков у ног гоблина, замучаешься считать.
   - Узнать, как звали ректора и его племянника, где они жили, и что за артефакт чуть не сгорел, - вслух перечислил Урр-Бах предстоящие задачи. Потом решил, что раз подделку он отыскал, потратив всего две бутылки мутного пойла, то настоящий артефакт надо найти за схожие деньги, тем более их сейчас не хватает.
   Спланировав, таким образом, свои дальнейшие шаги, Урр-Бах потянулся, широко зевнул, и взял последний номер "Один эльф сказал" - самой скандальной газеты в Эркалоне. Ничего интересного в ней не оказалось, успехи и беды неизвестных светских львов, львиц и прочих животных ему были неинтересны, тем более он так и не понял, почему бездельников, блудниц и нахлебников так называют. "Эльфийские пупки" успешно выступили в Луфарде перед цветом тамошней аристократии, Маг Ионас пообещал сотворить невероятных размеров маговизор, чтобы смотреть его передачи смогла даже огромная толпа, а алхимик Пурсель объявил, что придумал новое безопасное для общества средство от беременности. С учетом того, что два предыдущих его рецепта отправили в мир иной мужиков больше, чем девиц, это радовало.
   Один из эркалонских судей устроил пышную свадьбу своей дочери. Как написали в газете, траты превысили годовой доход Тарзитского графства, поэтому ничего удивительного, что в вино кто-то сыпанул слабительного и оставил у половины гостей смешанные чувства. С учетом того, что пострадал и верховный судья Эркалона, отставка отца невесты никого не удивит.
   Урр-Бах положил газету на стол, отпил пива, и посмотрел на клепсидру - одиннадцать часов вечера, наверное, Кархи остался ночевать у Марсиэль. Донесшиеся шаги из коридора опровергли предположение тролля. В кабинет ввалился взъерошенный Кархи, насквозь мокрый и грязный как последний забулдыга. Лицо измазано грязью, короткие волосы торчат в разные стороны, взгляд диковат. Вверху рубахи отсутствовали пуговицы.
   - Кархи, ты что, подрался с Марсиэль? - Урр-Бах громко рассмеялся. - Она тебе спуску не даст.
   - Шутник, - кисло отозвался гоблин, жадно прильнув к вину клепсидры. - Нас сначала чуть не ограбили, а потом мы искупались в луже.
   - Ты всегда мог заинтересовать девушек, - одобрил тролль. - Рассказывай. Нирра мне сказала, что Бурх вчера хвастался, что теперь у него всегда будет пиво от Трурра. Я сразу подумал о тебе. Ты, небось, решил сыграть перед Марсиэль эльфийского принца - сначала напугать, а потом спасти? Кархи подавился вином и закашлял. Урр-Бах иногда был проницателен как два шамана.
   - Как ты мог подумать такое обо мне? Меня сейчас чуть не прирезали на улице Гончаров! Хорошо, что убежать смогли, да добрые прохожие потом помогли, - Кархи скривился. - Ну, может не совсем добрые, рожи у них были те еще, но помогли же нам. Мы уже не стали ждать, чем там дело закончится, припустили со всех ног. Завтра надо поспрашивать в "Эльфийском дубе", чьи там тела нашли. И дождь этот..., - гоблин выжал воду с волос на пол. - Хотел перенести Марсиэль через лужу и поскользнулся, брр-р. - Кархи передернул плечами. - Теперь надо новое платье моей ненаглядной покупать. Таково поганого вечера даже не припомню, разве что когда нам с стобой Руза Процент чуть ноги не поджарил. Урр-Бах не выдержал и гулко захохотал.
   - Вот видишь, как трудно завоевать стоящую девушку. Зато она запомнит этот вечер на всю жизнь.
   - Я тоже, - буркнул гоблин, сбрасывая с себя мокрую одежду. - Кстати, чего это ты снова достал это старье? - гоблин указал на ветхую книжку на столе.
   - Пока ты морочил голову Марсиэль, я, кажется, наткнулся на след настоящего артефакта Малой Справедливости, - не скрывая гордости, похвастался Урр-Бах. - Оказывается, сто тридцать лет назад ректор нашей Магической Академии порешил своего племянника, или наоборот, пока не ясно. В доме этого ректора потом случился пожар, и после него маги и отыскали артефакт из Академии, - Урр-Бах протянул другу раскрытую в нужном месте книжку Зимриэлинеля.
   Кархи быстро пробежал глазами отрывок текста, порядком намочив страницу капающей водой со своей шевелюры, и с сомнением посмотрел на тролля.
   - Может, это артефакт от запора был, чем важнее и старше маг - тем этот артефакт нужнее.
   - Я тоже не совсем уверен, - согласился Урр-Бах. - Вот только вряд ли этот Зимриэлинель стал бы так хвалить великих предков, смастери они подобное. Кархи щелкнул пальцами.
   - Звучит логично. Надо этот момент прояснить.
   - Давай ты этим займешься, - тролль забрал книгу у гоблина. - Если я начну расспрашивать, то привлеку внимание, а ты что-нибудь придумаешь.
   - Заметано, - Кархи встал. - Пойду выпью "Особого гоблинского", чтобы не подхватить простуду.
   - Оденься для начала, - тролль показал на зеркало, в котором отражался голый гоблин. - Иначе проснешься больным и с похмелья, а ты мне должен завтра рассказать об этом пожаре.
   - Завтра? - возмутился Кархи.
   - Деньги кончаются, - веско заметил тролль. - Надо работать.
   - За этот артефакт мы уже получили все, что можно, - упрямо возразил Кархи.
   - Может, - пожал плечами Урр-Бах. - Только дело-то не закрыто, я же тебе говорил, что пока не найду настоящий артефакт, не успокоюсь. Мы профессионалы, - медленно выговорил тролль. - Вдруг выйдем на стоящее дело.
   - Ладно, - сдался Кархи, - только ты потом сам ищи его, а я поищу что-нибудь поденежнее.
   - Я тебе уже говорил, тренируй мышцы, поднимай тяжести, иначе все гонорары спустишь на новые платься, - Урр-Бах продемонстрировал свой бицепс почти с голову напарника. - Уронить эльфийку, это же смешно, я таких как она, троих на одном плече унесу.
   - Женщины больше ценят чувства и ум, чем тупую силу, - провозгласил Кархи и пошел на кухню. Последняя фраза ему самому понравилась. Вообще, вечер прошел не так погано, как ему показалось - кольцо Марсиэль понравилось, ужин и общение с ним тоже, то есть его чувства и ум девушка оценила, и это главное. Кархи пришла в голову мысль организовать спасение эльфийки из огня, но оценив сообразительность сообщников, решил забыть об этом, иначе все могло кончиться куда печальнее. Пожар - не шутка, лучше за платье побольше заплатить. Если еще вместо одного подарить три, да еще дать ей самой выбрать, то она получит море удовольствия, и быстро забудет о досадной луже.
  
  

***

   Утром, пораньше, к друзьям заявился Бурх, разбудив Кархи. Выглядел он довольным.
   - Ну что, зятек, обрадовать тебя сразу, или после пива? Кархи напомнил себе, что этот громила - его будущий родственник, даже неплохой, и проглотил пару особо крепких слов, когда рассказывал все, что он думает о Бурхе, его помощниках и их уме.
   - Неплохо ругаешься, - одобрил Бурх. - Дерешься правда плохо, но ничего, научим. В вашем деле это не помешает. Кстати, два залетных придурка уже отправились в мертвецкую городской стражи. Кто-то их вчера отучил грабить честных эльфиек и гоблинов. Марсиэль весь вечер ругала их, из-за них испортила одежду. Кархи повеселел - если ругали не его, то и впрямь все неплохо.
   - Завтра же пойдем за новой, - пообещал он Бурху. - Ты поумнее никого не нашел? Можно же было им встать поближе.
   - А ты кого рассчитывал увидеть, малахольных людишек или эльфов? - фыркнул Бурх. - Парни проверенные, свое дело знают, сам убедился, да и Марсиэль их ни разу не видела, мне их посоветовал один приятель. Не хочешь узнать, почему они согласились быть избитыми каким-то гоблом? Кархи почувствовал, что разговор заходит не в ту сторону.
   - Ты ведешь себя, как меняла в гномьем квартале, а не уважаемый тролль! Я ради Марсиэль рисковал жизнью, а ты мне выставляешь счет.
   - Ладно, ладно, - Бурх приблизился к гоблину. - Хочешь, еще раз попробуем?
   - Не надо, Марсиэль меня и так поцеловала, - Кархи зажмурился, вспоминая приятные мгновения.
   - Если внуки у меня появятся раньше свадьбы, голову откручу, - строго предостерег Бурх. - Кстати, а кем они родятся? - тролль посмотрел на уши гоблина. - Впрочем, неважно, лишь бы не тырили у меня пиво.
   - У тебя будут самые умные, честные и красивые внуки в Эркалоне, - торжественно пообещал Кархи.
   - После свадьбы, - Бурх погрозил пальцем. - Ладно, я пошел завтракать в "Эльфийский дуб".
   Кархи еще немного помечтал о дне свадьбы с Марсиэль, о двух-трех шустрых ребятишках, не больше, чтобы тебя не встречала вечером орава голодных ртов и злая растолстевшая эльфийка. Вообще-то толстых эльфиек гоблин еще не встречал, да и травить голодом семью Кархи тоже не собирался, поэтому мысли о роли почтенного папаши перешли к артефакту. Для начала надо было сходить в королевскую общественную библиотеку, вход в которую был платным, чтобы избавиться от воришек и бездельников.
  
   Быстро собравшись, Кархи пошел к Королевской площади, неподалеку от которой и стояло хранилище знаний. Один из королей лет двести назад случайно узнал, что простые горожане из-за скромного дохода предпочитают тратить деньги в пивнушках, а не тратиться на дорогие книги. Дорогие, в смысле дороже трех кружек пива. Хорошенько выругавшись, монарх приказал построить библиотеку для всех желающих, и постановил, что вход будет стоить как кружка пива. Благодарные эркалонцы тут же потянулись за знаниями, особенно в дорогих красивых переплетах или с золотым тиснением. После пропажи второй сотни книг главный библиотекарь приказал убрать из открытого доступа все книги дороже кружки пива, а для доступа к ним брать залог в размере десяти кружек пива. Кражи тут же прекратились, да и библиотека опустела, для многих "читателей" десяток кружек заменял не только тягу к знаниям, но и обеспечивал общение и активный отдых в виде мордобоя.
   Заплатив полсеребрушки, Кархи расположился в просторной светлой комнате, в которой сидели седобородый человек и строгая старуха с тяжелыми золотыми перстными. Через четверть часа молодой библиотекарь принес гоблину роскошный фолиант "Ректоры Эркалонской магической Академии от основания до наших дней". Название на черной коже мерцало светло-желтым светом. Кархи нащупал в переплете небольшой бугорок - маленьький артефакт, который отвечал за красивое оформление книги. Гоблин привычно посмотрел на год издания и поморщился, книжке было сто двадцать лет.
   - Поновее ничего нет? - поинтересовался он у парня.
   - Украли в прошлом году, - сообщил библиотекарь, подозрительно глядя на него.
   - Кому нужны эти..., - Кархи замялся, - эти все маги?
   - Никому, кроме какого-то гобла, - парень выразительно посмотрел на него. - Часа два сидел с книгой, а потом незаметно с ней смылся. Зачем она ему, непонятно.
   - Имя для сына подбирал? - предположил Кархи. - У меня детей нет, можешь расслабиться. Гоблин раскрыл книгу в середине и начал читать биографии, однообразные и скучные как некрологи лавочников. Библиотекарь еще раз на него покосился и ушел.
   Кархи просмотрел две биографии ректоров позапрошлого века, и только потом сообразил, что раз их маг помер за десять лет до издания книги, то нужно смотреть с конца, маги живучие, поэтому он или последний в книге или предпоследний. Блестящая догадка тут же подтвердилась, ректор Риксбор оказался последним. Кархи мысленно поблагодарил неизвестного собрата, так удачно спершего ненужную книжку, иначе сидеть бы ему с ней до вечера.
   Риксбор родился в уважаемой семье эркалонского судьи, в нем рано обнаружили сильные магические способности и сразу отправили учиться в соответствующую школу, где медитируют больше, чем учатся писать. После школы он легко поступил в Академию, где отлично учился и даже смог доработать несколько базовых атакующих заклинаний. Пользовался любовью и уважением коллег (ага, фыркнул Кархи), имел множество учеников, и заслуженно возглавил Академию в свои пятьдесят два года. На этом посту полностью отремонтировал все здания учебного заведения и перестроил музей, превратив его в еще одну жемчужину Эркалона. Трагическая гибель Риксбора поразила весь ученый мир и лишила страну блестящего мага. Напротив сгоревшего дома убитые горем коллеги и ученики установили памятник работы Фукизеля - гранитный шестиугольный столб, сверху увенчанный мраморной копией построенного им музея.
   - Урр-Бах точно обрадуется, - хихикнул Кархи, - попробуй найди какой-то столб, на который сто лет отливают разумные. Гоблин ни на миг не сомневался, что находись сейчас сгоревший дом в хорошем квартале, его бы давно отстроили заново и этот столб Кархи хоть раз, да увидел. Значит, квартал за сто лет скатился вниз, такое часто бывает.
   Еще раз внимательно перечитав главу о Риксборе, что получше запомнить, Кархи вернул книжку библиотекарю. Выдирать листы он не рискнул, чтобы не привлечь внимания к персоне Риксбора подозрительного хранителя книг.
  
   Вернувшись домой, Кархи подробно рассказал Урр-Баху то немногое, что удалось узнать. Тролль оценил перспективы поисков столба и выдал фразу на эльфийском, сдобренную гномьими словечками.
   - Я тоже так думаю, - согласился гоблин. - Ты, давай, еще чуть подумай, как найти этот столб, а мне надо завтра вести Марсиэль выбирать платья. Чувствую, весь день на это убьем, - Кархи невесело вздохнул.
   - Зато после свадьбы она будет таскать домой кирпичи и краску для ремонта, - ободрил Урр-Бах, - или воровать их со строек вместе с тобой.
   - До этого надо еще дожить, - Кархи зевнул. - Думай, ты же ум нашего агентства. Итория вышла темная, поэтому про этого хорошего Риксбора написано меньше всего, а про то, как он помер, вообще ни слова.
   - Если не знаешь, за что ухватиться, дергай за все нити, - заявил Урр-Бах и взял со стола свежий выпуск "Один эльф сказал".
  
  

***

  
   На следующее утро друзья разбежались. Кархи побежал к дому Бурха за Марсиэль, а Урр-Бах, надев старую одежду, пошел в городскую магистратуру.
   Народу там было как всегда много, кто просил, кто требовал, а самые умные сразу принесли с собой серебро и золото. Урр-Бах через полчаса расспрашиваний выяснил, где сидит чиновник, отвечающий за благоустройство столицы и высмотрел там самого старого из писцов. Работник гусиного пера был седым человеком с благообразной внешностью матерого мелкого взяточника и крючкотвора, назубок знающего все места в городе, с которых когда-либо сшибали монету под видом ремонта, благоустройства и озеленения.
   Дождавшись обеда, Урр-Бах проследил за дедушкой до дешевой закусочной в двух шагах от места его работы и, заказав кувшин вина и буженины с хлебом, подсел к нему.
   - Шерсть, - представился тролль привычным прозвищем во время расследований. - Ремонт дорог и зданий.
   - Карст, - флегматично ответил старик, окинув Урр-Баха оценивающим взглядом. - Чем могу помочь? Сыщик положил на стол серебряную монету.
   - Мои ребята делают ремонт в доме одного купца. Он захотел в гостиной мраморную копию музея в Академии, как у памятника какого-то Фуказеля, - Урр-Бах специально исказил имя скульптора. - Уже нашел мастера по мрамору, целых два золотых пообещал ему за работу, только никто не знает, где этот памятник. Хозяин послал меня сюда, сказал, что здесь кто-нибудь, да помнит, где он стоит. Дедушка бросил взгляд на серебрушку и искренне воскликнул:
   - Что ты, друг мой, сейчас времена лодырей и неучей, хорошо, если помнят, где нужник стоит, хотя зайди в переулки за магистратурой и поймешь, что половина и этого не знает. Неудивительно, что знающие люди стали на вес золота, - писец бросил выразительный взгляд на монету.
   - Папаша, я и так вижу, что ты самый умный в Эркалоне, - прогудел Урр-Бах. - Вот еще одна монета, больше нет, мои гоблы пропили все на год вперед.
   - Молодежь, не бережете деньги и здоровье, - старик забрал монеты и беззубо осклабился. - Столб Фукизеля находится в районе Старой башни, рядом с заброшенным парком, там еще в прошлом году стаю кабанов видели. Скажу тебе по секрету, - писец нагнулся к Урр-Баху, - за два золотых можно только спереть эту копию, ни один скульптор не возьмется ее повторить за такие деньги. Вижу по глазам, ты это и хочешь сделать. Сынок, не забудь повалить к Рхызу этот поганый столб. Фукизель под конец жизни стал глупеть, везде разбросал свои каменные огрызки. Слава Светлой Девятке, их почти все украли.
   -Он сам скоро упадет,ставили, наверно, гоблы, - отшутился Урр-Бах.
   - По вечерам там никого нет, - гнул свою линию дед, - только резчика по камню возьмите толкового, чтобы не угробить мрамор.
   - Ладно, так и сделаем, - Урр-Бах поднялся. - Спасибо за совет.
   Старик лишь махнул рукой, занятый поглощением яблочного пирога. Прожевав кусок, он злорадно захихикал и прошептал: "Ну, что, Нурмад, посмотрим, как ты в этом году спишешь наши премии на покраску зуба Фукизеля".
  
  
   Урр-Бах, смутно представляя себе местоположение творения Фукизеля, потратил несколько часов, блуждая по пустынным кварталам возле Старой башни - обители какого-то спятившего алхимика. Впрочем, безумцу хватало ума брать с клиентов за свои вонючие зелья золото, а не медяки, поэтому кто безумнее, еще можно поспорить. Нашел тролль и заброшенный парк, где обосновались кабаны. Самих кабанов видно не было, зато протоптанные ими тропинки были вполне заметны.
   Обойдя по кругу парк, Урр-Бах начал постепенно удаляться от него, пока не наткнулся на какую-то бурную стройку. Десятка два гоблинов сновали посреди полуразрушенного трехэтажного кирпичного дома без крыши и перекрытий. Одни копались ломами и лопатами среди гор мусора и битого кирпича, другие отвозили мусор, разумеется, к развалинам соседнего дома. Гоблины работали с удовольствием, то есть у половины в зубах были косяки, а путь до соседнего дома и обратно занимал четверть часа. Иногда бригадир, тощий гоблин с бутылкой в руке, пытался руганью подгонять товарищей. Толку было немного, гоблины ускорялись только в присутствии свирепых орков, но таковых поблизости не было.
   Урр-Бах чуть присвистнул, когда заметил напротив этих двух домов высокий, с два человеческих роста, темно-коричневый столб, у которого пара гоблинов решила сгружать битые кирпичи. Наверху темнела черным мрамором копия музея Академии, тролль острыми глазами распознал характерные обводы крыши. Внимательно осмотрев творение Фукизеля, Урр-Бах разглядел и грани столба, и даже неприличные надписи и рисунки на них.
   Убедившись, что ошибки нет, тролль вернулся к стройке. Его удивила подобная бурная деятельность на развалинах дома Риксбора. Ведь кто-то же платит за все это безобразие, вряд ли ленивые гоблы стали бесплатно разбирать на кирпичи никому ненужное здание. Урр-Бах почувствовал азарт - раз неизвестный не поскупился на найм гоблинов, значит, рассчитывает получить куда больше. Что можно найти здесь через сто лет после того, как сгоревший дом перевернули вверх дном самые умные и честные маги Эркалона?
   При себе у Урр-Баха не было ни косяка, ни бутылки, поэтому чтобы завязать непринужденное знакомство с трудягами, пришлось просто помочь одному лентяю перевернуть тележку у памятника магу.
   - Отдохни немного, с утра небось пашешь, - сказал Урр-Бах в ответ на благодарность молодого гоблина в рваной рубахе.
   - Есть такое, - гоблин сел на кирпичи и затянулся косячком. - На, вдохни пару раз. Урр-Бах сел рядом, разок затянулся и помотал головой - вдыхать дым ему никогда не нравилось.
   - Кому дом будете строить? - поинтересовался тролль. - Место на отшибе, алхимику небось приглянулось?
   - Не угадал, браток - рассмеялся гоблин. - Нам луфардцы платят, хотят добраться до подвала, говорят, редкие вина там остались, одна бутылка стоит как бочка лучшего вина.
   - Никогда не пробовал такого, - признался сыщик.
   - Так оставайся с нами, не только попробуешь, но и напьешься как гном.
   - Я сейчас другим занимаюсь, - Урр-Баха осенила идея, - хочу выкупать старое железо и медь, и продавать их гномам в кузни. Надо только деньжат немного раздобыть.
   - Смотри, осторожнее с гномами, - гоблин с сомнением посмотрел на добродушное лицо тролля.
   - Мне все про это говорят, - Урр-Бах встал. - Ладно, бывай, если разживусь монетами, где-нибудь здесь обоснуюсь, подальше от стражников.
   - Удачи! - гоблин пнул тележку и заорал:
   - Немой, когда жрать будем? Бригадир попытался накормить его руганью, но остальные гоблины поддержали товарища и скоро стройка опустела - вся толпа пошла надираться в ближайший кабак.
   Урр-Бах не стал бродить среди битого кирпича - надо было обдумать пришедшую в голову идейку. Тролль сомневался, что луфардцы ищут вино, это просто самое убедительное объяснение для гоблинов. Идя мимо заброшенного парка, Урр-Бах услышаль в его глубине тихое похрюкивание и решил, что на сегодня работать хватит, пора и перекусить.
  
  

***

   Тронный зал во дворце правителя Восточной Ветви был непривычно пуст. Король Саннариэль вир Лорудаль из рода Поющей Стрелы в этот день был сильно не в духе и придворные постарались непопадаться ему на глаза. Рядом с ним у высокого стрельчатого окна стоял его кузен Вормитир'элир - начальник разведки и правая рука монарха, и вытирал пот со лба. Доклад о безрезультатных поисках воскресшего принца Кирдаля и скандальном провале поисков дневника отца светлейшего государя вышел нелегким, король то и дело прерывал его ругательствами и угрозами всем, кто не справился с важнейшей проблемой страны.
   - Вормитир'элир, ты понимаешь, что наша династия висит на волоске от падения?! - в очередной раз в бешенстве воскликнул король. - За месяц две девицы из правящих домов заявили, что забеременели от принца-гоблина, вчера об этом же объявила еще одна. С учетом того, что в их детях будет течь кровь прежней династии, это катастрофа! Дома уже начинают выяснять, чей бастард старше и главнее. Ситуация выходит из-под контроля. Я сегодня утром отдал приказ двум нашим гвардейским полкам занять завтра столицу. По городу ходят нелепые слухи, что Кирдаль уже здесь. Любой ценой найди принца-гоблина! - заорал эльфийский правитель. - Лучше его труп. Это надо сделать немедленно!
   - Боюсь, ваше величество, это уже невозможно, - произнес побледневший Вормитир'элир, увидев, как в зал входят вооруженные главы правящих домов.
   - Что?! - король обернулся в сторону вошедших и схватился за бесполезный кинжал. - Что вам нужно здесь? - монарх безуспешно попытался спрятать страх в голосе. - Во дворце запрещено находиться с боевым оружием.
   Крепкий седоволосый эльф в золотом шлеме, стоявший впереди с тяжелым мечом, выступил вперед.
   - Саннариэль вир Лорудаль из дома Поющей Стрелы, сын Лорудаля Презренного, собранием Великого Совета из глав Великих Домов ты низложен из-за порочащего честь эльфов поступков своего отца! - громко объявил. - Отныне власть принадлежит Великому Совету до конца времен. Больше у нас не будет монархов и их позор не ляжет на всю страну.
   - Ты низложен! - хором повторили остальные эльфы.
   - Вормитир'элир! - с отчаянием воскликнул король, обращаясь к отошедшему от него кузену.
   - Прости, но интересы нашего Дома требуют, чтобы ты ушел, - твердо произнес Вормитир'элир. - Мне придется приложить немало сил, чтобы вернуть хоть немного того влияния, что имел наш Дом до всей этой истории с Кирдалем, ситариэлями и дневником твоего отца. Как ты заметил, никто из гвардейцев не стал тебя защищать. Великий Совет назначил меня главой Поющей Стрелы, справедливо рассудив, что я вынужден был выполнять все твои приказы, даже самые безумные.
   - Предатель! - монарх в бессильной ярости бросился на кузена с кинжалом. Сзади щелкнула тетива и арбалетная стрела попала монарху под левую лопатку. Король упал на пол, по мрамору потекла алая кровь.
   - Надо было сжечь Эркалон, - неслышно прошептал правитель и закатил глаза.
   - Последний король Восточной Ветви умер, - будничным тоном объявил новый глава Великого Совета, разворачиваясь грудья к будущим соперникам. - Завтра в первый день новолуния всем объявят, что король ударился о дверной косяк и скоропостижно скончался. Предлагаю рассмотреть вопрос о поиске принца Кирдаля и угрозе междоусобной войны из-за него. Всем будет лучше, если он окончательно умрет...
  
  

***

  
  
   Когда вернувшийся домой тролль вошел в кабинет, то там сидел усталый, но довольный Кархи. Рядом с ним возился с горшками Сурш.
   - Погляди на нашу "Башню Шутника", - обратился к троллю Кархи. - Лучшая травка в Эркалоне наконец готова расти, и радовать всех ценителей прекрасного и нашего агентства. Сурш молодчина, сумел все-таки из подарков Дымка вывести новый сорт. Три горшка уже с ним, - гоблин с гордостью показал на маленькие горшочки. Сурш с видом отца тройни сиял как новенький золотой. Урр-Бах скептически осмотрел тоненькие стебельки.
   - Сурш, а ячмень сможешь получить, чтобы рос как чертополох?
   - Так меня еще не оскорбляли, - обиделся Сурш.- Я не крестьянин, а мастер. Творю во славу болотных духов.
   - Гоблины, - вздохнул Урр-Бах. - Нет бы что путевое сотворить. Кархи, как там Марсиэль?
   - Два платья, сиркийская шаль, эльфийский платок и эльфийские туфли, - перечислил гоблин. - И пять поцелуев. Нирра увязалась с нами и тоже взяла платок. Слава всем духам, когда расплачивался, выяснилось, что это скатерть. Нам продавец скидку сделал на все, половину скостил. Жаль, твоей подружке не дали посильнее его придушить. Скатерть бесплатно забрали, Марсиэль поможет сестре ее перешить.
   - Сурш, как там Тупая Башка поживает? - поинтересовался тролль. - Так же работает на Дымка?
   - А куда он денется? - ответил Сурш, - кстати, вас приглашает на день рождения через две недели.
   - Надо же, Кархи, уже год прошел с нашего знакомства, - удивился Урр-Бах. - Помнишь, как я спас тебя от твоих дружков? Ты у них одежду стибрил, чтобы на работу устроиться.
   - Взял взаймы, уже вернул процентами, - возразил Кархи. - Сурш, жду тебя завтра к девяти утра. С меня "Особый гоблинский".
   - Приду, - кивнул Сурш, расставляя горшки на подоконнике. - Завтра точно будет солнечно. - Всем хорошего вечера, - старьевщик вышел из кабинета.
  
   - Что это вы на завтра задумали? - поинтересовался Урр-Бах.
   - Будем высаживать нашу травку на террасу, - завтра первый день новолуния, должна хорошо приняться и вырасти. Ускоритель роста от Дымка весьма кстати. Дружище, "Башня Шутника" не за горами.
   - А мой барашек никак не научится рисовать как поздний Брузель, - Урр-Бах вздохнул. - Слишком прямые мазки, а ведь тот помер от белой горячки. Куплю ему кисть подлиннее, чтобы дрожала сильнее. Завтра первый день новолуния, говоришь? Надо дать барану имя, чтобы повезло в живописи. Пусть будет Мемезелем.
   - Обязательно называть на эльфийский лад? - поморщился Кархи.
   - Он же за эльфов работает, - не понял тролль. - Может их всех заменить, вот увидишь. Кстати, нашел я этот памятник Фукизеля, не поверишь, но нас, похоже, обошли луфардцы, - Урр-Бах подробно рассказал о своих наблюдениях и подозрениях относительно работ на месте дома Риксбора. - Надо что-то делать с этими шустрыми ребятами, а то останемся со сломанным косяком.
   - Зачем тебе вообще сдался этот артефакт? - спросил Кархи. - Пусть луфардцы хоть дюжину их откопают.
   - Артефакт должен остаться в Эркалоне, - упрямо заявил Урр-Бах. - Не для того нас чуть не убил тот полоумный маг в Академии,чтобы потом какой-то луфардец хвастался забавной вещицей перед любовницами. Я сто раз уже сказал, дело о краже артефакта не закрыто, даже если оказалось, что его сперли еще сто лет назад.
   - Как знаешь, - Кархи отхлебнул вино из клепсидры и скользнул взглядом по передовице свежего номера "Один эльф сказал". - Ты смотри! - воскликнул гоблин, - пишут, что возле Эркалона остановилась отборная тысяча гномов из Миттхельда. Что здесь забыли эти бородатые задницы? Мы никогда не были в союзе с этим королевством, их считают склочными ублюдками даже остальные гномы.
   - Кархи, у меня Мемезель пишет рисует как пьяный гобл, а ты лезешь с какими-то гномами, - заворчал Урр-Бах. - Как приперлись, так и уйдут. Может, барашку света мало? В подвале лучше не рисовать, буду его сюда таскать.
  
  
   Глава 4
  
  
   Король Эркалона Ирсавер отпил из золотого кубка вино, не по-королевски рыгнул и оглядел членов Малого Совета, сидящих ниже него за длинным лакированным столом. Все девять мест были, как обычно, заняты: верховный жрец Светлой Девятки Пирхей благочестиво косился на пышную грудь богини материнства, на фреске кормящей бога справедливости; глава Магической Академии Сертоний просматривал какие-то документы, как и брат короля Мертувер - всесильный глава Тайной службы. Еще один брат Ирсавера, командующий армией страны Рурвель, с глазами, мутными от вчерашней попойки, что-то пытался объянить племяннику и наследному принцу Тисару.
   Сын Ирсавера слушал дядю с каменным лицом, иногда переводя чересчур недоуменный взгляд на породистую луфардскую гончую у своих ног. Король поморщился, тридцатилетний сын никак не хотел вникать в государственные дела, предпочитая проводить время в бесцельных забавах с такими же оболтусами из знатнейших семейств королевства. Верховный судья Риор не без труда сложил руки на внушительном животе и искусно притворялся дремлющим. Рядом с ним тихо шептались градоначальник столицы Турхель и глава городской стражи Ирбил.
   Невысокий и худой главный королевский казначей Ласкар сидел с сжатыми губами и ни с кем не общался - все остальные у него числились в списке крупнейших транжир королевской казны. Ласкар, известный запредельной скупостью даже к своим домочадцам, часто игнорировал запросы на выделения средств, даже подписанные самим королем, что приводило к громким стычкам с остальными, и лишь прямой вмешательство короля заставляло казначея, сжав зубы, расставаться с казенным золотом.
   - Заседание Малого Совета королевства объявляю открытым, - тихо объявил монарх, произнеся традиционную фразу. В роскошном кабинете, отделанном в стиле позднеэльфийского созерцания (на фресках стен и потолков голых мужиков было не меньше, чем женщин), воцарилась тишина. Все устремили взгляды на немолодого Ирсавера. Король посмотрел на брата:
   - Мертувер, докладывай.
   Глава Тайной службы извлек из стопки документов исписанный лист и начал рассказывать Малому Совету обо всех значимых для страны новостях за последний месяц. Таковых оказалось не слишком много и главным событием, конечно, оказалось внезапное даже для большинства членов Малого Совета появление гномов из Миттхельда. Присутствующие прервали доклад Мертувера и принялись выяснять подоплеку этого события. Большинство из них никогда не доверяли северному королевству гномов и опасались какой-то каверзы от хитрых бородачей. Гул голосов прервал Ирсавер, подняв руку.
   - Миттхельд предлагает военный союз для освоения восточных земель Тролльего Холмогорья, до самых Снежных гор, - произнес монарх. - Гномы просят все земли севернее Шумной реки, а Эркалону тогда отойдет большая часть новых земель, вплоть до границы с Луфардой. Мертувер, покажи уважаемому Совету карту земель.
   Глава Тайной службы развернул на треть немаленького стола подробную карту Эркалона и окрестных стран. Троллье Холмогорье и Великий Зеленый Шаманат гоблинов занимали все земли к западу от Эркалона и его соседей. Восточный участок Тролльего Холмогорья был отделен от основной части высокими Снежными горами и если бы не несколько перевалов, то тролли так никогда бы и не расселились на закат вплоть до Западного океана. Миттхельд удачно для себя граничил на юге с Эркалоном, а на западе с гоблинами и троллями. У его восточной границы шла постоянная грызня с Союзом Свободных Шахт и парой мелких гномьих королевств, в которой Миттхельд постепенной проигрывал. Истощение железных рудников также требовало быстрого решения, и экспансия на запад показалась гномам самым недорогим способом решить все свои проблемы.
   Эти и другие геополитические расклады глава Тайной службы объяснил остальным кратко и доходчиво. Затруднение вызвала только оценка сил троллей. Чтобы не повторять прошлых ошибок, гномы предлагали внезапно ударить объединенными силами, выставив с каждой стороны по восемь-десять тысяч отборных войск и до полусотни боевых магов. Сами гномы из-за заварушки на востоке могли выделить только пять тысяч тяжелых пехотинцев, но взамен предлагали полностью оплатить провиант и услуги эркалонских магов на все время кампании.
   - Десять тысяч пехоты и пять тысяч тяжелой конницы я гарантирую, - уверенно заявил главнокомандующий Рурвель. Сертоний, не скрывавший скептического выражения лица, особенно после упоминания об участии эркалонских магов в этой авантюре, не выдержал.
   - Господа, а стоит ли нам в это ввязываться? Я слышал, что тролли все эти земли к востоку от Снежных гор называют Ухом, там их прародина и священная земля, где они поклоняются своему богу. Поэтому надо внимательно просчитать все выгоды от этого мероприятия. История показывает, что надеяться на победу в сражении с троллями - дело сомнительное.
   - Ни одна неорганизованная толпа троллей не выдержит такого двойного удара, - с чувством превосходства заявил Рурвель. - Будь вы военным, господин Сертоний, вы бы это поняли.
   - К сожалению, или к счастью, я простой маг, - сухо парировал Сертоний. - Напомню, что некий шаман Парящее Бревно тоже не военный, однако это ему не помешало выкосить гномов в прошлой войне Миттхельда с троллями.
   - Тогда у гномов не было эркалонской армии и магов, - пафосно заявил принц Тисар. - Эркалону пора расширяться.
   - В сторону тролльих холмов? - раздраженно поинтересовался Сертоний. - Ваше высочество, все известные империи в Каэре образовывались к востоку от земель троллей и гоблинов. После них оставались величественные города, блестящая литература, достойные законы и прекрасные произведения искусства. Что даст Эркалону экспансия на запад? Дешевые косяки и троллье пиво?
   - Придет очередь и гоблинов, - запальчиво ответил принц, - я давно говорил ...
   - Господа, давайте оставим вопросы военной стратегии и тактики самим военным, - твердо заявил король, прекращая перепалку. - Господин Сертоний, у вас есть еще вопросы?
   Маг посмотрел на уверенные лица правящей семьи и понял, что вопрос участия в войне уже решен окончательно.
   - Я не могу заставить магов участвовать в войне, каждый из них волен сам это решать, - произнес Сертоний. - Замечу, что уход полусотни боевых магов серьезно ослабит Эркалон, в том числе и перед Союзом Свободных Шахт, Луфардой и самим Миттхельдом. Монарх переглянулся с братьями.
   - Два десятка магов нам вполне хватит, - сказал Рурвель. - Моя армия имеет и свою сотню магов, пусть и не таких сильных. На зарядку защитных амулетов их вполне хватит, а эти пусть ставят защиту и плетут атакующие заклинания.
   - Кто будет контролировать оба перевала через Снежные горы? - неожиданно поинтересовался верховный судья Риор.
   - Гномы согласны отдать их нам, - ответил глава Тайной службы.
   - То есть нам после этой кампании придется отражать все попытки троллей вернуть их священную землю? - невинно поинтересовался Риор.
   - Моя разведка уверена, что удержать ущелья можно малыми силами, - уверенно ответил Рурвель. - По десять боевых магов и три сотни бойцов на заставу, и про троллей по эту сторону Снежных гор можно забыть.
   Сертоний тихо вздохнул, его все чаще тревожило отсутствие дальновидности в королевской семье. Король в последние годы предпочитал управлять страной, опираясь только на советы своих братьев, мужей достойных, но ни один достойный муж не имеет опыта и кругозора членов Малого Совета. Основатель династии, эльф Эркалон, не зря утвердил состав советников своих преемников.
   - Через несколько недель подойдут основные силы наших союзников во главе с королем Трухиром и его сыном Бурхиром, - объявил монарх. - Наша армия соединится с ними под Эркалоном и по западному тракту за две недели дойдет до Тролльего Холмогорья. Еще через неделю мы выставим заставы на перевалах Снежных Гор.
   Король обратил внимание на градоначальника Турхеля и главу городской стражи Ирбила:
   - Господа, позаботьтесь о том, чтобы наши союзники гуляли по столице без боевого оружия. Городские заставы будут усилены гвардейцами, чтобы избежать недоразумений и беспорядков со стороны гномов. Господин Ласкар, Эркалон получил от Миттхельда обещанное золото на закупку провианта и снаряжения для армии?
   Главный казначей, не заглядывая в неразлучный с ним гроссбух, ответил:
   - Только треть, ваше величество. За эти деньги эркалонские купцы отказываются иметь дело с армейскими интендантами. Мне удалось договориться о рассрочке под гарантии королевской казны, но как мне с утра доложили, провизия на армейских складах пополняется крайне медленно. Гномам Миттхельда никто не доверяет.
   - Остальное золото должно приехать вместе с королем Миттхельда, - произнес Ирсавер. - Мой венценосный брат не рискнет начинать войну с такого мелкого обмана.
   - Позволю не согласиться, ваше величество, - проскрипел казначей. - Миттхельд известен своими уловками и не удивлюсь, если эти гномы решили часть затрат на войну свалить на нас.
   Король надолго задумался.
   - Хорошо, ничего страшного не случится, если закупки будут отложены до подхода армии гномов. Ласкар, предупреди наших купцов, чтобы были готовы отгрузить все необходимое в течение недели после оплаты. Рурвель, позаботься о том, чтобы армия гномов не подходила к городу ближе трех дневных переходов, и неплохо будет, если наша конница присмотрит за этим. Казначей сделал пометку в гроссбухе, а брат короля провел пальцем по карте, отмечая подходящее для разгона конницы место недалеко от Тарзита.
   Ирсавер отпил вина, как делал это всегда, решив основные вопросы заседания. Остальные последовали его примеру, наливая в кубки вино только с эркалонских виноградников - еще одна старая традиция. Вино хоть и не было в числе лучших, но все же было неплохим. На каждом из золотых кубков был выгравирован девиз Малого Совета - "Интересы Эркалона превыше всего".
   - Какие государственные вопросы еще остались? - без особого энтузиазма поинтересовался Ирсавер у советников, желая побыстрее выбраться на охоту. Градоначальник Эркалона, пожилой статный эльф Турхель встал.
   - Ваше величество, спешу сообщить, что наши верноподданные горожане, едва узнав, что вы выделили деньги на новый великолепный парк для отдыха и развлечений, атакуют городской магистрат просьбами об установке в нем прижизненного памятника вашему величеству, обязательно конному. Мы не смеем мешать воле народа.
   Ирсавер одобрительно хмыкнул - признание заслуг приятно даже королю.
   - В чем же проблема, Турхель? - спросил принц Тисар, как обычно, опустив слово "господин". Градоначальник обиженно кашлянул и все также почтительно ответил:
   - Столичные лозоходцы утверждают, что грунтовые воды ниже всего в районе башни Шутника. Однако согласно закону, собственность мага не может быть изъята в пользу государства, пока не доказан факт его смерти и отсутствие прямых родственников. Из-за того, что призрак мага Клурта видели многие эркалонцы, документы о его смерти в городском архиве отсутствуют. И вообще, давно пора снести эту башню как постройку, старую и опасную для горожан
   Сертоний, не скрывая раздражения, возразил:
   - Большинство башен в столице куда старше этой. Замечу, что ее владелец, уважаемый маг Клурт, до сих пор жив, хоть и без тела. Он позволил поселиться там двум бестолковым и безобидным созданиям, троллю и гоблину. Они потихоньку наводят порядок в жилище призрака и вроде бы поладили с ним. Сам призрак до сих пор интересуется достижениями в современной магии.
   - Призраку давно пора успокоиться и покинуть этот мир, - заявил Турхель, только накануне оформивший вместе со своим помощником по строительству Лурвельдом право собственности на пустыри недалеко от башни Шутника. - И по моим сведениям, он это уже давно сделал.
   - Я был недавно в башне и уверяю, что дух Клурта все еще там, - сухо произнес Сертоний.
   - Надеюсь, мои познания в магии вы не подвергаете сомнениям?
   - Разумеется, нет, господин ректор, - ответил Турхель. - Только хотелось бы отметить, что парк, который городской совет по многочисленным просьбам горожан из самых разных слоев, включая беднейшие, решил назвать в честь его величества Ирсавера, - эльф глубоко поклонился в сторону короля, - будет разбит на благо всем эркалонцам, а не одного непонятного призрака и двух его полудиких соседей.
   - Тролль и гоблин должны понимать, что они выбрали не самое подходящее жилье для их статуса и единственное, что они могут сделать - поскорее оттуда убраться, - поддержал принц градоначальника. - Думаю, наши городские власти помогут этим бестолковым созданиям найти дверь на улицу. Или в тюрьму, если совсем уж тупыми окажутся.
   - Отмечу, что на месте фундамента башни прославленным скульптором Бирганом будет возведена прекрасная статуя его величества верхом на коне. Магистрат на днях оплатит как доставку мрамора для постамента и самой статуи, чья высота составит целых пятнадцать локтей, так и работу самого мастера. Крупнейшая статуя в Каэре украсит наш прекрасный город куда лучше, чем старая нелепая башня с дурной славой мага-призрака.
   Верховный судья Риор вновь выпал из дремоты и недовольно сказал:
   - Закон есть закон, что станет с Эркалоном, если городские власти начнут лишать горожан жилья под свои нужды? Смерть господина Клурта юридически не оформлена. Если вы, господин Турхель, утверждаете, что он мертв, то достаточно собрать комиссию из пяти разумных, включая городского мага, посетить башню и составитьь заключение о смерти ее собственника.
   - Башня Рхыз сколько времени сдается городом в аренду! - взвился Турхель. - Как тогда можно сдавать имущество при живом владельце?
   - О, тогда это казус. Нарушение, продолжающееся дольше продолжительности жизни разумного, узаконивается установленным порядком, - верховный судья важно поднял палец. - Однако речь идет о призраке, безусловно, разумном, но уже не относящемся к миру живых, - Риор оживился. - Интересное дело, повезет тому судье, кто будет им заниматься.
   - Так что, нам еще судиться из-за такого пустяка? - возмутился градоначальник.
   Судья вперил тяжелый взгляд в Турхеля.
   - Закон есть закон, или вы хотите вызвать неудовольствие всех магов столицы?
   Король Ирсавер, со все большим раздражением слушавший эту перепалку, не выдержал:
   - Господин Риор, закон служит для порядка и блага всех разумных, а что делать, если эта башня мешает разбить парк для блага всех эркалонцев?
   Верховный судья заметил гнев монарха и с глубокомысленным видом изрек:
   - Ваше величество, как страж закона, я должен в первую очередь думать о порядке и благе ваших подданных. Поэтому во всем должен быть соблюден закон. Если лозоходцы выяснят, что для парка годится только земля рядом с башней, то любой городской судья примет решение в пользу живых горожан, а не призрака. Закон есть закон.
   - Я сегодня же прикажу городским лозоходцам еще раз обследовать весь район, - солгал Турхель. - Если их мнение не изменится, то Эркалон разорвет договор аренды с нынешними жильцами башни и по решению суда снесет эту постройку.
   - Тогда заседание Малого Совета объявляю закрытым, - король встал. - Интересы Эркалона превыше всего, - объявил он традиционную фразу.
   - Интересы Эркалона превыше всего, - хором повторили остальные и после поклонов в сторону короля начали расходиться.
  
  

***

   Урр-Бах и Кархи были немало удивлены, когда вечером к ним заявился сам ректор Магической Академии. Сертоний был одет в темно-серый плащ с глубоким капюшоном, в котором узнать мага было невозможно. Уважаемого клиента друзья тут же проводили в кабинет, где он увидел их новое приобретение. Сертоний с интересом обошел массивную статую тролля и отведал вина из брутальной клепсидры.
   - Весьма неплохо, - честно сказал маг, усевшись в кресло для гостей, - не "Песнь иволги", но неплохо. Кархи расцвел, словно похвалили его личный виноградник.
   - Господин Урр-Бах, - маг посмотрел в глаза троллю, - если вас не затруднит, не могли бы вы рассказать мне немного о вашем Холмогорье. - До меня дошли слухи, что им весьма интересуются гномы.
   Прежний Урр-Бах, оставайся он тем же вышибалой, прямо бы заявил его магичеству, что по словам заглянувшего к ним вчера Моргалика, прибывшие из Миттхельда гномы уже проигрывают в эркалонских кабаках жалованье за кампанию в Ухе Б'Урр-Хырра. И вообще, - спросил бы тролль, - какого Рхыза они забыли здесь, в Эркалоне? Но тролль, ставший совладельцем детективного агентства, да еще увлекшийся миртом, принял вид слегка наивный и почтительный.
   - Даже не знаю, что рассказывать, господин Сертоний. Народу в Холмогорье на восход от Снежных гор немного, мы зовем это место Ухо Б'Урр-Хырра. Край не особо обильный, в основном холмы, обширные леса и небольшие долины. Это священная для нас земля, - Урр-Бах выразительно покосился на потолок, - в Ухе Б'Урр-Хырра наш бог сотворил нас по своему подобию. А гномики недоделанные видят там только руды железа и меди, приходится им иногда стучать по башке, чтобы тоже увидели священное место. Жаль, что Эркалон решил помочь этим недоделкам, - Урр-Бах вздохнул и простодушно посмотрел на мага.
   Сертоний, немного помолчав, сказал:
   - Не все в этом мире мы можем изменить к лучшему. К сожалению, искусство магии неспособно делать из ослов мудрецов, даже знатных. Глупцы те, кто присоединится к гномам.
   - Прольется много крови, - заметил тролль.
   - Будем надеяться на лучшее. Спасибо, что уделили мне время. Кстати, мне стало известно, что ваш район городские власти присмотрели для нового парка. Очень надеюсь, что эта башня никак не помешает их планам.
   - В Эркалоне и без нее полно земли, - беспечно заметил Кархи, впервые подавая голос. Бывший газетчик быстро догадался, куда дует ветер, и больше следил за лицом Сертония.
   - Вот в этом полностью с вами согласен. Надеюсь, снова мы встретимся при более радужных обстоятельствах, - маг поднялся.
   - Доброго вечера.
   - И вам всего хорошего, - искренне ответил тролль. Кархи проводил гостя до двери и попрощался с магом.
  
  
  
   Когда Кархи поднялся в кабинет, его друг раскладывал фигурки на доске, что-то насвистывая. Гоблин налил себе вина и махом опрокинул кубок.
   - Ты понял, Урр-Бах, что затевается? Гномы снюхались с нашим тупым королем и решили снова испытать удачу в Холмогорье. Урр-Бах, позевывая, передвинул фигурку мага вперед.
   - Пусть попытаются, хотя сразу скажу, гномикам и тем магам из Эркалона, что отправятся туда, не повезло. Раз в двадцать один год - у нашего Б'Урр-Хырра шесть пальцев на левой руке, все шаманы Холмогорья собираются в Ухе. Ухом называется потому, что долина сверху похожа на ухо тролля, это Б'Урр-Хырр как-то перебрал пива и заснул, а его ухо сильно вдавило там землю. Так говорят шаманы, - добавил Урр-Бах.
   - Из Уха тролли и начали расселяться на запад, когда Б'Урр-Хырр проделал для своих детей два прохода через высоченные Снежные горы. Пиво, выращенное на земле Уха Б'Урр-Хырра - лучшее в Каэре для общения с духами. Ячмень для него сеется только за год до собрания шаманов, остальное время земля отдыхает и напитывается силой. Шаманы пьют его целый месяц, узнают у духов и самого Б'Урр-Хырра, как жить троллям следующее двадцать одно лето.
   За последнюю тысячу лет Б'Урр-Хырр передал шаманам целых четыре наказа: самый древний - никогда не крепить пиво, второй - боевые дубины укреплять железными полосами - тогда тролли впервые встретились с эркалонцами и гномами. Потом Б'Урр-Хырр велел троллям не лениться перенимать полезные знания у других разумных, даже если для этого придется жить в их городах. Только запретил становиться наемниками и участвовать в чужих войнах. Четвертый наказ шаманы получили всего полвека назад и пока не разобрались, что хотел сказать наш создатель. Половина духовидцев считает, что Б'Урр-Хырр велел иметь каждому троллю старше двадцати кольчугу и щит, другая половина считает, что троллям велели уметь обращаться с пращой, чтобы захватчиков выбивать на расстоянии. Следующее собрание шаманов должно было переспросить у Б'Урр-Хырра, что он все-таки имел в виду. И эта встреча начнется через месяц, к летнему солнцевороту, - Урр-Бах широко улыбнулся.
   - Парящее Бревно, Каменный Водопад и Земляная Вьюга выпьют больше всех священного напитка и объявят волю бога. Остальные шаманы уточнят детали у духов, где взять столько железа для кольчуги и щитовых пластин, или как проще лить свинцовые шарики для пращи. Так что гномиков и магов ждет разозленная наглой помехой толпа шаманов со всего Холмогорья. А шаман, выпивший напитка бога в Ухе Б'Урр-Хырра, удваивает свою силу и сохраняет ее еще целый год. Говорят, поле, на котором выращивают солод, удобрил сам Б'Урр-Хырр.
   - Чем удобрил? - не понял Кархи. Урр-Бах с жалостью глянул на непонятливого друга.
   - Чем смог, тем и удобрил. Наш бог простой как его дети и делает для своих детей все по-простому, без кривляния и молний с громами. Попил пива год без перерыва - создал Бурную реку. Промахнулся, когда плюнул на голову жадного прародителя гномов - получилось горное озеро, коротышки его по скудоумию Горной Жемчужиной назвали. Вдобавок через день после этого за злопамятность выбил ихнему божку зуб - получился Облачный пик. Сдул шапку пены с кувшина - получилось болото гоблинского Шаманата. Кархи тут же возразил:
   - Какая к Рхызу пена, это наш Саркушш сотворил болото, чтобы веселая травка росла быстро и повсюду.
   - Может, и на пару сделали, - не стал возражать тролль. - Что еще делать двум хорошим богам?
   - Говорят, гномов в этот раз много будет, - произнес Кархи, припомнив слова Моргалика.
   - Шаманы говорят, был у нас один артефакт, что даровал сам Б'Урр-Хырр Громогласный, - ответил тролль. - Вот только сильно предостерег он от его использования, сказал, после этого Троллье Холмогорье станет Плоскогорьем, а ячмень не уродится десять лет. Да и где он хранится, никто из шаманов не знает. Еще шаманы говорят, что такие артефакты есть у каждого народа Каэры, кроме людей и орков.
   - Надо же! - удивился гоблин. - Было и у нас подобное чудо, но тысячу или чуть больше лет назад Великий Шаман вернул его Саркушшу во время церемонии общения с ним. Так он сказал остальным шаманам, они вокруг его шалаша стояли.
   - Может, спрятал где? - спросил Урр-Бах, передвинув по доске очередную фигурку.
   - Да нет, все обыскали.
   - А может, он его засунул...
   - Там в первую очередь проверили, - перебил друга Кархи. - Потом и в рот залезли. Не нашли.
   - Может, проглотил его?
   - За этим неделю следили, да еще слабительного подсыпали. Ничего не глотал, не закапывал и никуда не засовывал. Саркушш передал, чтобы гоблины на свой ум и храбрость расчитывали. Если артефактом воспользоваться, то леса и болота в одни трясины превратятся.
   - Интересно, что у эльфов есть? - рассеянно спросил Урр-Бах, держа фигурку пехотинца в воздухе. Кархи ухмыльнулся.
   - Мы с Моргаликом как-то напоили до беспамятства одного эльфа, он с нами в газете работал. На отборный "Третий глаз" денег не пожалели и спросили, что там у эльфов есть. Оказалось, чтобы активировать их артефакт расы, всем пяти семействам надо такой обряд провести, что от него сразу все отказались. Вроде как главы семейств вокруг артефакта должны сотворить нечто непотребное с дочерьми. Или с сыновьями, он точно не знал. Так что эльфы сами от него отреклись и спрятали где-то глубоко в лесах, а где, теперь и сами не помнят. У гномиков артефакт расы самый слабый, он только входы всех пещер может обрушить. Если их обрушить, то как им торговать и пакостить остальным разумным прикажешь? А другим расам их пещеры и они сами и даром не нужны.
   Урр-Бах задумчиво хмыкнул, взял чистый лист бумаги, обмакнул перо в чернила и очень коряво написал: "Мои бородатые друзья скоро собираются отпраздновать покупку рудника в Ухе. Я хотел поехать с ними, но сейчас нет денег. Эльфята тоже жадные, сказали, им на себя едва хватило. Врут, конечно, столько ушей едет, некоторые даже с рубиновыми серьгами. Так что извиняй, меня на празднике не будет, если и приеду, не раньше осени, как разживусь серебром. Передавай привет родителям и братьям с сестрами".
   Кархи, через плечо читавший каракули напарника, одобрительно ругнулся. Урр-Бах свернул письмо и засунул его в единственный в агентстве маленький тубус.
   - Завтра отнесу письмо пивовару Трурру, у него должны быть знакомые торговцы с Холмогорья, иначе кто ему привозит оттуда хмель и ячмень? Через полмесяца наш шаман прочтет мое письмо и пойдет на встречу с шаманами, - Урр-Бах зевнул, - спать пора. Гномы, маги, руда ... - лучше бы честно трудились да пили по вечерам пиво. Одно слово, разумные.
  
  

***

  
  
   Утром Кархи первым делом проведал рассаду на террасе, заботливо высаженную накануне старьевщиком Суршем. Тонкие листья под лучами восходящего солнца отливали благородным изумрудом, обещая превратить затяжку косяка в утонченное занятие для избранных. Кархи вдруг вспомнил, что сегодня у Тупой Башки день рождения и радостно заулыбался в предвкушении отличной пирушки. Как и всякий эркалонец, да еще и гоблин, он обожал подобные сборища, где можно пообщаться, повеселитьься и решить все разногласия добрым словом или пустой бутылкой по голове.
  
   Урр-Бах надел одежду попроще, чтобы ее было не жалко, если кто из гоблов ее испачкает, и пошел с другом в квартал Тряпичников - прежнее место обитания Кархи. Дом Тупой Башки, как и в прошлый раз, был полон гоблинами, сбежавшимися на халявную выпивку со всего района. Впрочем, ни одной посторонней рожи именинник не заметил.
   - Я думал, вы про меня забыли! - крикнул Тупая Башка напарникам, бросаясь к ним с нетрезвыми объятьями.
   - Держи, морда, это тебе от нас, - Кархи протянул кузену толстую серебряную цепочку.
   - Если намотать на кулак, сможешь завалить любого гобла, - посоветовал Урр-Бах. - только Дымка своего сильно не бей, а то без косяков останешься.
   - Постараюсь, - Тупая Башка довольно рассмеялся и тут же надел цепочку на шею. Крупные звенья смотрелись солидно для гоблина, ходившего в помощниках самого Зеленого Дыма.
   - Клянусь Вечным Дымом, эта цепь мне идет! - именинник обнял дарителей и повел их в дом.
   - Занимайте места возле меня, здесь лучше выпивка.
   Гости тоже оценили подарок, один гобл тут же попытался примерить цепочку, чуть не задушив хозяина дома, второй на зуб оценил пробу серебра и сломал зуб. Пока гоблины шумели и разбирались, кто виноват в потере зуба, Кархи налил Урр-Баху кружку пива, специально купленного для тролля и потянулся за высокой светло-голубой бутылкой с этикеткой "Сталактит на семидесяти травах".
   - Никогда такого не пробовал, - произнес Кархи, любуясь бутылкой. - Откуда это?
   На этикетке мелкими буквами на общем языке было написано: "Из перегонных кубов Союза Свободных Шахт". Кархи налил себе и выпил одним махом, выкатил глаза и открыл рот, часто задышав. Тут же опрокинул в себя кружку пива Урр-Баха и с облегчением выдохнул.
   - Ну и дрянь, словно кол горящий в желудок засунул! - Кархи с отвращением убрал бутылку подальше от себя.
   - Не кол, а сталактит, - поправил Урр-Бах, посмеиваясь, - на семидесяти травах.
   - Кархи, зачем ты взял эту бормотуху? - Тупая Башка сел рядом с напарниками. - Здесь только бутылка красивая. У меня сосед работает в дорогой пивной "Кирка и бутылка", слышал наверно про нее, собирает пустые бутылки в зале после клиентов. Там один гном с недавнего времени повадился пить только этот "Сталактит", бутылка - четверть золотого. Каждый вечер выпивает две-три бутылки. Чтобы добру не пропадать, сосед наполняет их потом дешевым пойлом и продает всем в округе. Я тоже прикупил на день рождения, многим нравится, да и бутылки красивые, с первого раза не разобьешь. Гномье качество. Давай, я тебе лучше налью "Особого гоблинского", - Тупая Башка тут же воплотил слова в дело, и вечер пошел в привычном гоблинском веселье.
   Урр-Бах кроме пива ничего не пил, налегая лишь на закуски, и поэтому сумел без приключений доставить захмелевшего друга домой. Никто из гоблинов не пытался за ними увязаться - даже пьяные, они помнили, что визит в башню Шутника окончится принудительными работами под надзором злой троллихи.
  
  
   Пока Кархи на следующий день приходил в себя после пьянки, Урр-Бах решил еще раз осмотреть раскопки на развалинах сгоревшего дома ректора Академии Риксбора. Быстро дойдя до заброшенного парка, тролль не стал подходить близко к гоблинам. С досадой Урр-Бах отметил, что горе-работники, пусть не спеша, с ленцой и часовыми перекурами, но за прошедшие дни заметно увеличили гору мусора у памятника и скоро должны были добраться до подвального перекрытия. Требовалось срочно помешать этому, если тролль сам хотел покопаться в подвале дома.
   Урр-Бах вытащил из поясного кошелька небольшую горстку потертых серебрянх эркалонов, прикинул поточнее, сколько там гоблинов, и целеустремленно начал обходить все окрестные кварталы в поисках лавок старьевщиков. Затем наступила очередь дешевых кабаков. После полудня тролль катил к памятному дому видавшую виды тележку, скрип колес которой вызывал зубовный скрежет у прохожих даже на соседней улице. Она доверху была наполнена бутылками с дешевым пойлом: "Шепот штольни" по цене десяток за серебрушку и "Особый гоблинский" по цене чуть ниже гарантировали успешные продажи возле любой стройки.
   Урр-Бах специально обошел вокруг развалин, разбудив мерзким скрипом даже самых ленивых "строителей" и устроился в ста шагах от памятника Риксбору. Кинув на землю крепкий пустой ящик, тролль сел и принялся выстраивать на втором перевернутом ящике бутылки с выпивкой. Потом бросил возле ног пустой грязный мешок и принялся ждать первых клиентов. Они не замедлили появиться. Четверо гоблинов во главе с бригадиром Немым, без единого медяка в карманах, пришли узнать, что есть полезного у тролля, чтобы ускорить работы. Как оказалось, в их понимании хорошая выпивка делу приносит пользы больше, чем хороший инструмент, на что Урр-Бах и рассчитывал. Через четверть часа яростного торга он обменял дюжину бутылок пойла на две тачки, три лопаты и пару заступов. Час спустя даже самые буйные гоблины перестали орать похабные песни и завалились спать. Работы по расчистке руин полностью остановились, и у памятника воцарилась тишина.
   Тролль, совершенно не таясь, побродил по стройке, пересчитал оставшийся у гоблинов инструмент, уделив особое внимание тачкам. Их оказалось еще восемь штук, не считая пары сломанных. Урр-Бах осмотрел расчищенный ход вниз. До подвала оставалось не так уж много, если работать на совесть. Тролль вернулся к своему месту, разломал доставшиеся ему тачки, погнул лопаты и сломал у них ручки и все это, вместе с заступами, оттащил в глубь заросшего парка, куда даже гоблины по нужде не ходили. За оставшийся день Урр-Бах, зная гоблинов, был спокоен. Проснувшись, работнички захотят опохмелиться, только без денег и его самогона это будет сделать нелегко, да и какая работа, когда до заката осталось всего шесть часов?
  
  
   Вернувшись домой, Урр-Бах, к своему удивлению, застал в рабочем кабинете Марсиэль. Девушка сидела в кресле Кархи и с интересом читала эркалонский судебник.
   - Привет, Марсиэль, а где Кархи? - Урр-Бах с наслаждением опорожнил полкувшина прохладного пива, прихваченного по дороге домой, и развалился в любимом кресле. Самый приятный отдых - после хорошей работы. Марсиэль заложила страницу красивой костяной закладкой, отложила книгу и с непонятным интересом посмотрела на тролля.
   - Мой воздыхатель сейчас играет в кости с отцом и его дружками, я пришла поговорить о нем с тобой наедине.
   Урр-Бах развел руками.
   - Я думал, о Кархи ты все поняла после первой встречи с ним. Хороший парень, надежный, не подлец, и очень тебя любит. Увидев насмешливую улыбку Марсиэль, тролль добавил:
   - Есть, конечно, и недостатки: ветер в голове иногда гуляет, деньги может потратить на красивую безделицу, - Урр-Бах указал на клепсидру. - Только заметь, безделицу для всех, а не для себя одного.
   - Урр-Бах, - перебила тролля Марсиэль, - я пришла узнать о его связях с эльфийками. Сколько за ним не наблюдала, гоблинши его совсем не интересуют. Пойми, я не хочу оказаться для него очередным эльфийским трофеем.
   Урр-Бах широко раскрыл глаза.
   - Какой к Рхызу трофей?! Он в тебя влюбился как только увидел, только понял это недавно. А то, что ему только эльфийки нравятся, так это понятно, он же в прошлой жизни эльфом был, причем знатным и богатым, поэтому и вьется вокруг них. Вернее, он считает, что был знатным эльфом, - поправился тролль, заметив, как округляются глаза девушки. - Ты не обращай внимания на его болтовню, помни только, что он любит тебя, а кем он был, эльфом или пнем, не важно. Или ты тоже со знатными предками?
   Изумленная эльфийка покачала головой.
   - Я даже не знаю, кем были мои родители, но точно не знатными. А как Кархи узнал, что он был эльфом? Я сейчас вспомнила, он мне что-то говорил о том, что если я захочу, то он за большие деньги сможет стать эльфом ненадолго или что-то вроде этого, точно не помню, он тогда нетрезв был.
   Урр-Бах, крепко ругнувшись про себя на болтливого друга, посмотрел девушке прямо в глаза и твердо заявил:
   - Марсиэль, уже месяц как он покончил со своим эльфийским прошлым и будущим, плюнь и ты на это. Он сказал, что хорошо, что он гоблин, а кем он был в прошлой жизни, уже не важно. Понимаешь, он переболел этим, слава всем его болотным духам. Поэтому и ты относись к нему как к гоблину. Если снова начнется эта свистопляска с древними эльфами, нуму..., нумерологией, то придется выбивать из вас дурь хворостиной. Толстой, - добавил тролль, видя, как девушка заулыбалась.
   Марсиэль положила на стол номер газеты "Один эльф сказал", где сообщалось о бесчинствах гоблина, очень похожего на эльфийского принца Кирдаля. Урр-Бах незаметно сжал кулаки и сделал лицо понаивнее.
   - Ты же помнишь этот скандал в гномьем посольстве? Здесь эльф превратился в гоблина и надавал всем по морде, - Марсиэль испытующе воззрилась на тролля. - Это был случайно не Кархи? Очень похоже на него, особенно когда он пьяный.
   Урр-Бах вымученно улыбнулся:
   - Марсиэль, если ты захочешь, он совсем перестанет пить, хоть с этого дня. Давай, пойдем в "Эльфийский дуб" и скажем ему об этом. Как сыщик говорю тебе, что в Эркалоне сейчас нет ни одного гоблина, который может стать эльфом. Может, в гоблинском Шаманате есть такие умельцы, но не здесь.
   - А почему ты сказал "ни одного гоблина", а не "ни одного эльфа", - хитро улыбнулась Марсиэль.
   Урр-Бах чуть замешкался.
   - Оговорился, ты кого угодно заморочишь. Если не веришь, иди сама превращай Кархи в эльфа, раз он тебе гоблином не нравится.
   Девушка подумала и молча порвала газету.
   - Пойду, пригляжу, чтобы Бурх с Кархи на радостях от выигрыша в свиней не превратились.
   - Правильно, - одобрил тролль с заметным облегчением. - Это волшебство Кархи посильно без всяких амулетов.
   Тролль испуганно замолк. Марсиэль, сделав вид, что ничего не заметила, чмокнула его в мохнатую голову и ушла. Урр-Бах же от всего сердца громко сообщил деревянному троллю все, что он думает о хитроумных магических обманках, и отхлебнул из клепсидры добрую четверть часа вина. Потом отнес аккуратно разорванную газету в туалет и посмотрел, что читала в судебнике эльфийка. Статей там было немного, и все они относились к посягательству на монарха, попытке мятежа и наказаниям для самозванцев. Урр-Бах аж крякнул - девица Кархи попалась сообразительная. Впрочем, оно и к лучшему, ей точно хватит ума молчать как могила, заодно и Кархи научит этому.
  
  
  
   Всю последующую неделю Урр-Бах приходил к обеду на развалины и обменивал спиртное на их инструмент, иногда сильно "ошибаясь", что очень радовало гоблинов. Вскоре все работы полностью остановились из-за нехватки инструментов и тачек, а также запоя толпы гоблов. Еще никогда у них не было такой чудесной работы, когда, едва продрав глаза от полуденного солнца, можно было тут же восстановить силы после непосильного труда с помощью недалекого тролля. Урр-Бах стал своим в доску для этих изнуренных бедолаг и великодушно давал в долг лишнюю бутылочку.
   Когда через полмесяца на развалины нагрянули луфардцы, то увидели пьяных гоблов и одного тролля, с тупым усердием переносящего по паре кирпичей к столбу Фукизеля. Его лицо было так измазано грязью, что не узнал бы даже Кархи.
   - Что здесь происходит, - заорал худой мужчина с чуть заметным луфардским акцентом. - Где инструменты? Почему вы пьяные среди дня?
   - У-у-украли, - Немой заплакал. - Сегодня ночью полностью обнесли, шакалы бородатые.
   - Гномы? - недоверчиво спросил седоволосый луфардец со светящимся от магии инкрустированном браслете на жилистой руке.
   - Они самые, - простонал Немой. - Сами мы не видели, ребята в пивнухе сказали, гномы наши тачки отсюда катили.
   - Проклятое ворье! - процедил хозяин амулета. - А этот тролль что тут делает?
   - За бутылку согласился вместо тачки работать, - бригадир выкатил впалую грудь. - До подвала осталось всего несколько локтей пройти. Луфардец с брезгливостью поглядел на гоблинов и Урр-Баха, вместе с крикливым помощником осмотрел ход работ и распорядился закончить расчистку прохода в подвал за десять дней. Больше он ждать не собирался. Немому были выданы два золотых на покупку нового инструмента и пообещали оплатить работы только после вскрытия подвала.
   Едва наниматели отбыли, как Немого окружили гоблины и отняли монеты - бригадиру никто не доверял. Потом все вместе они пошли в лавку старьевщика, чтобы сэкономить хозяйские деньги. В тот день Урр-Бах их больше не увидел. Зато на следующий день вся опухшая от работы толпа под видом инструмента притащила все старье с округи. Пять тачек были вообще без колес, похоже, гоблины купили их дешевле, чем самогон Урр-Баха. Только тролль их обломал, наотрез отказавшись забирать этот хлам. Взамен он предложил выгодное дельце: они за день заканчивают проход до подвала, Урр-Бах помогает им проникнуть вниз и они выносят все самое ценное, оставив луфардцев с выкуренным косяком. Если там ничего нет, то они заваливают вход и открывают его только при нанимателях. Гоблины, обиженные на прижимистых луфардцев, восприняли эту идею с небывалым энтузиазмом - работа закипела как на стройке храма Светлой Девятки. Урр-Бах трудился наравне со всеми, в одиночку расчищая проход от кирпичей и мусора, гоблины шустро оттаскивали все это в сторону неподалеку на случай пустого погреба.
   К вечеру лом и лопата тролля добрались до лестничного спуска в подвал, и Урр-Бах послал гоблинов украсть пару масляных фонарей. Покупать их даже у старьевщиков он не рискнул, народ жил в округе бедный и сообразительный. Не успеешь оглянуться, как прискачут с тележками все старше пяти лет. К моменту, когда Урр-Бах, откашливаясь от поднятой в воздух пыли и затхлого воздуха, пролез в подвал, у компании было четыре фонаря, один из которых висел у дома местного авторитета - гоблины в азарте не ведали стыда и страха.
   Подвал оказался высоким и просторным. Несколько кирпичных перегородок разделяли его на широкие проходы, вдоль которых стояли бесчисленные дубовые полки и стеллажи, зачастую рассохшиеся или упавшие на кирпичный пол. И практически пустые. Кое-где на них лежали погребенные под слоем пыли непонятные свертки, шкатулки, множество склянок, запечатанных кувшинчиков, змеевики, глиняные и медные реторты, и даже перегонный куб. Стены проходов были уставлены бочонками самых разных размеров, а также ящиками и сундуками. Никаких бутылок со спиртным, о которых рассказывали луфардцы, не было и подавно, если не считать полудюжины опечатанных сургучом бутылок - весь запас алкоголя в доме у покойного ректора Риксбора.
   Гоблины принялись шнырять и переворачивать все подряд, громко оповещая друг друга о своих находках. В основном трофеи могли заинтересовать лишь старьевщиков и безумных собирателей хлама. Рассохшиеся от старости сундуки и ящики были безжалостно изломаны, а их содержимое с ругательствами зачастую отправлялось тут же на пол. Но были и ценные находки. Немой, самый сообразительный из гоблинов, забрался на верхние полки стеллажей и отыскал пару ящиков с книгами и журналами прошлого века. Убедившись, что наверху ничего ценного нет, бригадир тут же поверху перебрался в конец одного из проходов и деловито разобрал завал из ящиков и бочек. За трудолюбие духи его наградили тремя ящиками бутылок с "Лесным ручьем" полуторавековой выдержки. Полностью подтвердив свое прозвище, гоблин молча перетаскал бутылки из одного ящика наверх, пряча их в запазухе, а потом, убедившись, что никто не найдет их в кустах у столба Фукизеля, громко объявил о находке двух ящиков.
   Среди гоблов спецов по оценке эльфийских вин не нашлось, поэтому Урр-Бах, сразу взяв за труды пол-ящика вина, неосторожно объявил, что за каждую бутылку можно выручить до двадцати золотых. Деньги гоблины считали не хуже гномов и тут же попытались подручными средствами объяснить троллю, что пять бутылок за оценку не берут даже самые жадные скупщики краденого. Во время короткой перепалки было расколочены две бутылки тролля и все пять от доли гоблинов. Разбитое доверие было восстановлено Урр-Бахом, от которого не ускользнули забеги наверх Немого. Гоблины, узнав о размахе крысятничества, выбили половину зубов бригадиру и преподнесли бутылку Урр-Баху в знак примирения. Немому просто пообещали выбить оставшиеся зубы, если он не отыщет еще хотя бы ящик вина, а за пару ящиков даже пообещали прощение.
   Избитый бригадир, охая и шепеляво ругаясь, организовал раскопки в двух оставшихся проходах. Грамотное руководство тут же дало плоды - вскоре были найдены три бочонка "Шепота штольни" с клеймом Союза Сводных Шахт и непонятный плоский малахитовый ларец с затейливой резьбой. Замок ларца почему-то не работал, а в самом ларце лежал набор для игры в мирт. Урр-Бах решительно забрал находку, отобрал у пары гоблов прихваченные нечаянно прозрачные фигурки и с радостью увидел, что на дне лежит точная копия возвращенного в Академию артефакта Малой Справедливости. Вернее, лежал как раз подлинный артефакт, если его выводы были верными.
   Тролль громко взревел и объявил фигурки достоянием духов, которым он собирается преподнести находку за удачный спуск в погреб. Чтобы не началась очередная драка, Урр-Бах отказался от бочонка с гномьим дистиллятом (это похабное слово было выжжено на каждой бочке). Потом, обведя глазами разгром в погребе, предложил сжечь все к Рхызу и разбежаться. Гоблины, уставшие и довольные, споро сложили деревяшки у балок и подожгли, как сказал Немой, место будущего преступления луфардцев. С честью выполнив свой долг перед законом, под зарево сильного пожара гоблины направились в свой квартал, напоследок безуспешно попытавшись слямзить у Урр-Баха бутылку вина.
   Урр-Бах немного попетлял по городу, благоразумно обходя совсем темные закоулки и дворы и, убедившись, что за ним никто не следит, доставил трофеи в башню.
  
  
   Зарево пожара переполошило всю округу, местные обитатели в панике прибежали с мешками и лопатами, особо сердобольные прихватили ломики и фонари. Газетчики и луфардцы прибыли, когда толпа уже убедилась, что здесь нечего спасать, но на всякий случай сторожила пожарище от везучих чужаков. Послу Луфарды пришлось изрядно потолкаться, чтобы попасть к расчищенному проходу, который теперь зиял черным зевом входа в погреб. Все кругом было в копоти, из погреба все еще несло жаром. Посол со стиснутыми зубами поглядел на это непотребство, обратил внимание на бутылочные осколки под ногами и на луфардском языке разразился проклятиями в адрес нанятых ублюдков и всей гоблинской расы в целом. Его помощник поймал заинтересованный взгляд какого-то ушлого газетчика и почтительным шепотом предупредил патрона об опасности. Посол процедил:
   - Если даже внизу и был архив Риксбора, то все сгорело к Рхызу. Этим проклятым пьянчугам записи о заклинании "Непробиваемый купол" точно не нужны.
   - Я бы все же покопался здесь через недельку, - возразил помощник. - И заодно присмотрел бы за гномьими посольствами, вдруг кто-то из них проник сюда раньше. Зачем им вообще было воровать инструмент у гоблов? Там, где гоблы возятся с камнем месяц, они сделают это за ночь.
   - Хм, - посол задумчиво кивнул, - я распоряжусь о слежке, хотя верить на слово гоблам - себя не уважать. Как только Эркалон не развалился от этих ублюдков, они же гвоздь и то ровно забить не могут.
   - Наверно, магия выручает, - неуверенно отозвался помощник. - Будь у нас столько сильных магов - половина Каэры уже давно бы говорила по-луфардски.
   Посол поморщился - мало кто из магов желал жить в небольшом воинственном королевстве. Эркалон же притягивал любого мало-мальски талантливого мага, да и бездаря тоже, здесь всем хватало работы и денег.
  
  
   Кархи как всегда дома не было, наверно, крутился вокруг Марсиэль в "Эльфийском дубе". Урр-Бах сел в кресло, посмотрел на стол, где в окружении четырех бутылок лежал ларец с артефактом. Тролль осторожно взял его в руки и, приглядевшись, недоуменно хмыкнул. Сходил на кухню за тряпкой и начал протирать ларец с обеих сторон. Постепенно начали прорисовываться линии, которые через четверть часа образовали знакомые квадратики для расстановки фигурок. Урр-Бах вытащил содержимое ларца на стол и раскрыл его полностью. Внутри раздался щелчок и две половинки соединились намертво, образовав доску для мирта. Тролль взял в руки знакомый шестигранник и с интересом осмотрел артефакт со всех сторон. Он был полностью идентичен похищенной из музея Академии подделке и будь они рядом, то отличить их не смог бы и самый искушенный маг. Урр-Бах готов был поклясться, что даже материал был тот же - неизвестный ему камень.
   Тролль перевернул ларец-доску и с обратной стороны по центру увидел едва заметное углубление, полностью повторяющее очертания артефакта. Он вставил шестигранник в углубление. Артефакт на мгновение осветился мягким золотистым светом и намертво прилип к доске. Сколько Урр-Бах не пытался разъединить загадочный составной артефакт, ничего у него не получилось. Установив доску игровым полем вверх, тролль взял фигурку мага, полюбовался на филигранную работу неизвестного мастера, передавшего лицу боевого мага суровую высокомерность, и поставил ее на заднюю линию, как и полагалось. Однако фигурка сама сдвинулась вперед и заняла центр авангарда. Изумленный тролль машинально вернул мага на место, однако фигурка снова выдвинулась вперед, нарушая все правила мирта. Урр-Бах подумал и вспомнил похожее построение, виденное им в книжке Безумца. Потом пересчитал оставшиеся на столе фигурки - еще два боевых мага, эльфийский лучник и тяжелый пехотинец. По современным правилам это недотягивало даже до четверти от общего числа необходимых фигур. Урр-Бах почесал голову, число пехотинцев на столе от этого, конечно, не увеличилось. Ничего не понимая, тролль просто поставил их на доску и фигурки сами разделились на две стороны. С одной стороны оказались три боевых мага, с другой эльфийский лучник и тяжелый пехотинец. Вспотевший от волнения тролль выругался - мало того, что фигур было раз-два и обчелся, так они еще выстроились в уже законченную партию, где трое магов гарантированно уничтожали лучника и пехотинца.
   Урр-Бах спрятал непонятный артефакт в ящик стола и пошел на кухню за прохладным пивом - охлаждающий кристалл, по мнению тролля, был для разумных самым полезным достижением магии за последнюю тысячу лет.
  
   Кархи в это время сидел в компании Бурха и его дочерей, и уже изрядно навеселе, хвастался перед ними своими подвигами на ниве расследования преступлений. Так как делал это гоблин не впервой, то слушали его невнимательно, то и дело вставляя саркастические замечания. Водился за Кархи такой грешок, привирать и преувеличивать, а за кем его нет? Девушки, не выдержав очередного описания поимки тарзитского вампира, забрали пустые бутылки со стола и отошли обсудить сногшибательные наряды девиц из "Эльфийских пупков", которые в очередной раз подвергли опасности нравственность подрастающего поколения. Разглядывая рисунки фривольных костюмов скандальных певиц в новом модном журнале "Я не овца!", владельцами которого, по слухам, были разбогатевший сутенер эльф и старый маг импотент, девушки лишь завистливо вздыхали - клочок каждой тряпки, надетой на артистках, был дороже всего их гардероба. Благодаря новому заклинанию одного из учредителей журнала иллюстрации были цветными, и даже каким-то образом передавали фактуру ткани. Кархи, выпятив грудь, тем временем похвалялся своей смекалкой.
   - Мы с Урр-Бахом парни не промах, любую мелочь подмечаем. Жаль, у моего напарника опыта жизни в Эркалоне маловато, а то бы он всех за пояс заткнул. Ну да ничего, зато у него есть я, - гоблин скромно ударил себя кулаком в грудь. - Кстати, слышал об ограблении гномьего банка?
   - Я же ходил с вами туда, - Бурх отобрал бутылку у Кархи. - Тебе, пожалуй, хватит.
   - Лучше бы ты сам побывал в банке, - заявил гоблин, слыша только свой голос. - Я сразу сообразил, что дело тут нечисто, Урр-Бах не даст соврать. Чтобы золото украли у гномов? Скорее они бороду свою съедят без выпивки. Так вот, недавно я услышал, что в одной пивнушке какой-то гном стал пить только дорогущий "Сталактит", представляешь? Кархи икнул и понизил голос:
   - Не удивлюсь, если этот гномик намыл золото в этом банке. Надо бы прощупать его, здорово будет, если мы утрем нос этому бородатому засранцу Гримбольду.
   Бурх, до этого вполуха слушавший гоблина, встрепенулся и огляделся - никому не было дела до их болтовни.
   - Ну-ка, зятек, давай тяпнем за твою невесту, чтобы оставалась всегда такой же красивой и доброй, - тролль мигом разлил по кружкам крепкие "Слезы демона", хотя любил только пиво. Но у горбатого Бурха был свой кодекс чести и, опаивая собутыльников, он всегда пил то же что и они.
   - Уф-a! - Кархи открыл рот и забросил в него кусок буженины. - Есть и у гномов хорошие вещи: выпивка, оружие, зубы.
   - Зубы-то тут причем, - добродушно усмехнулся Бурх, даже и не подумав закусить.
   - Их выбивать приятно, - Кархи размахнулся и кулаком сбил пустую бутылку.
   - Где, говоришь, можно купить ихний "Сталактит"? - невинно поинтересовался Бурх, копаясь во рту зубочисткой.
   - "Кирка и бутылка", там точно есть, - уверенно ответил гоблин, сонно моргая. - Куда запропастилась Марсиэль?
   - Да позади тебя журнал с тряпками разглядывает, - Бурх указал на соседний стол. - Ты только иди, проспись сначала, а то она пьяных не жалует.
   В ответ Кархи издал храп, уронив голову на стол.
   - Слабая нынче молодежь, - изрек тролль любимое выражение. - Страшно подумать, что будут пить через сто лет, наверно, только воду колодезную, а самые крепкие - вино разбавленное. Вся надежда на троллей и орков.
   Бурх допил "Слезы демона" и попросил пару завсегдатаев дотащить гоблина до башни Шутника. Те вздохнули, но просьбу горбатого защитника пивных традиций выполнили. Просьбы Бурха всегда выполняли, потому что его все уважали и знали, что просить он не любит, особенно дважды.
  
  
   Бурх еще полчаса сидел в одиночестве, что-то обдумывая и с любовью поглядывая на своих дочерей, все еще разглядывавших модный журнал. Потом подозвал к себе своих закадычных дружков: Цепь, Карася и гнома Герфа. Гном в последнее время часто был хмур - находить клиентов для самой красивой девушки в Эркалоне стало намного труднее. Бурх выставил на стол очередной бочонок пива, велел половому принести серьезной закуски и, дождавшись скворчащих больших кусков свинины с зеленью, негромко сказал:
   - Ну, что, друзья, пора моим девочкам и замуж, а то уже и самые озабоченные начали обходить "Эльфийский дуб" за три квартала, да и несерьезно в их годы заниматься подобными пустяками. Вот только приданое не помешало бы хорошее, иначе какой я отец?
   Приятели молча жевали сочное мясо, слушая тролля. Бурх с одобрением посмотрел на почавкивающих дружков - хороший аппетит он считал признаком здоровья и залогом трудолюбия. Разумеется, для гоблинов эта примета не работала. Тролль продолжил свою мысль:
   - До меня дошел слух, что один из гномиков начал пить только дорогое пойло, аккурат после ограбления "Сберегательной шахты". Может это и совпадение, а может, и нет. Надо бы прощупать этого молодца, и если повезет, восстановить справедливость.
   - Столько золота в одну харю и горному старейшине много, - ввернул Герф. - Что он пьет? Бурх поморщился:
   - Какую-то гадость, "Сталактит" по-моему, в забегаловке "Кирка и бутылка".
   - Я бы за одно это ему морду набил, - изрек бывший сутенер. - Тут даже после жирного клиента денег на дешевую сивуху едва хватает, а этот засранец "Сталактит" лакает, да еще и в дорогущем месте. Не может честный гном пить его чаще пары раз в год.
   - Тебе виднее, - согласился с гномом тролль. - Давай-ка ты и Карась прощупаете его, кто он, его родичи и почему перешел на "Сталактит". Грабить честных гномов я не собираюсь, да и не гномов тоже. А вот ради справедливости и здоровья не жалко.
   Бурх не стал пояснять, чьего здоровья не жалко, да это было понятно и так - все в округе знали, что когда тролль рискует здоровьем, обычно себе ломают кости его недруги.
   - Я посмотрю на него в самой пивнушке, - предложил Карась, - а Герф узнает, есть у него родичи в обнесенном банке.
   - Осторожнее только, сейчас половина сыщиков Эркалона ищут золото, - предупредил Цепь.
   Орк посмотрел на Бурха:
   - Я потихоньку начну готовить инструменты, а то пока будем разбираться со справедливостью, этот гном все золото на выпивку и баб спустит. Бурх кивнул:
   - Готовь, да не забудь четыре крепких наплечных мешка.
   - Не учи орка точить меч, - ухмыльнулся щербатой улыбкой Цепь.
   - Делим как обычно? - поинтересовался гном.
   - Треть мне, остальное вам, - кивнул Бурх. - Лечение царапин за мой счет. Давайте выпьем за удачу, - тролль лично разлил пиво. - Чтобы у моих девочек было хорошее приданое.
   - Их вроде и без денег готовы с руками оторвать, - заметил орк.
   - Только я не готов их отдать, - ответил гордо Бурх. - Каждая должна быть одета как королева, да и башня сейчас выглядит как логово холостяков. Пожалуй, я тоже в нее переберусь, а то одному дома будет совсем одиноко. На первом этаже есть комната, там прислуга у мага жила. Мне ее хватит, чтобы выспаться, да и лишняя дубина в доме не помешает, мои зятья вечно во что-то вляпываются.
   - Расследуют, - заметил Карась.
   - Ага, - чавкнул Бурх. - Налегайте на мясо, а то остынет.
  
  

***

  
   Проснувшись, Урр-Бах сходил на кухню, набросал на тарелку холодной свинины с хлебом и пошел наверх. Войдя в кабинет, он увидел распахнутое окно и головы Кархи и Сурша. Гоблины усердно срывали листья с кустов веселой травки и складывали их в плетеную корзину.
   - Доброе утро, трудяги, - тролль вылез через окно на террасу. - Помощь нужна?
   - Лучше мы сами, - Кархи вытер пот со лба. - Здесь нужна сноровка и многовековой опыт предков.
   - Тогда я пошел завтракать, - Урр-Бах залез обратно в кабинет и начал есть, попутно читая вчерашний номер "Досуг без косяка". Перелистывая газету, он скользнул взглядом по ее названию, и внезапно его осенило. Тролль выскочил из кресла и высунул голову в окно:
   - Кархи, мне нужно полкуста этой травки, можно без листьев. Хочу угостить ею нашего Мемезеля. Может это поможет ему. Гоблины вытаращились на Урр-Баха.
   - Кто он такой? - недовольно сказал Сурш, которому было жалко отдавать на сторону даже листик.
   - Да так, один художник, - уклончиво ответил тролль. - Никак не найдет вдохновения.
   - Сурш, дай ему тот чахлый куст, все равно через неделю сам загнется, - гоблин показал в сторону дальнего ряда. - Художникам надо помогать, потому что они когда-нибудь станут знамениты и разбогатеют.
   Сурш пробурчал что-то неразборчивое, но исполнил просьбу Кархи. Урр-Бах схватил зелень и заторопился вниз к барашку, чтобы проверить на деле свою идею, которая заключалась в том, что раз большинство современных картин написаны точно по укурке даже знаменитыми эльфами, то и барану не помешает попробовать травки.
   В подвале, несмотря на частую уборку, стоял легкий запах овина. Урр-Бах поморщился, не для того он перебрался в Эркалон, чтобы дышать дерьмом баранов. С другой стороны, это небольшая плата за несколько очень дорогих картин. Тролль открыл загон.
   - Мемезель, иди сюда, смотри, что я тебе принес. Барашек мемекнул, доверчиво подошел к троллю и ухватил зубами пук травы.
   - Ешь все, а то картина получится дешевой, - Урр-Бах присел на кирпичный выступ.
   Мемезель быстро съел все угощение и уставился на него бестолковым взглядом надышавшегося травокура. Впрочем, так он смотрел часто, и Урр-Бах решил, что травка еще не подействовала. Выждав полчаса, тролль с сомнением заглянул в глаза барана, щелкнул ему пальцами по рогу и пошел за орудиями художника. Урр-Бах окунул кисть в черную краску, сунул ее в рот Мемезеля и поднес к его голове холст. Баран подался вперед и неожиданно быстро задергал головой, оставляя на холсте замысловатые зигзаги. Потом дернулся вперед, оставив повсюду пятна, и напоследок попытался боднуть Урр-Баха. Тролль посмотрел на результат, специально скосив для этого глаза - кривые зигзаги, разного размера пятна и капли, несколько ломаных линий, - при большом художественном вкусе богачей на картине легко угадывались несколько фигур в комнате, стол и даже кувшин на нем. После пары косяков картина должна была наполниться еще большим смыслом и мистикой. Урр-Бах решил по полной воспользоваться накатившим на барана вдохновением и притащил остальную пару холстов. Мемезель, едва стоя на ногах и пошатываясь, за минуту превзошел раннего Хейлора и юного Тризеля. Потратив на картины оставшиеся силы, баран завалился на пол и закатил глаза, выпустив изо рта кисть. Урр-Бах встревожился не на шутку.
   - Мемезельчик, не издыхай, ты еще нужен мне и Эркалону!
   Баран захрипел и закрыл глаза. Тролль, немало повидавший в юности разную скотину, потрогал Мемезеля. Бока его чуть заметно подрагивали, ритмично поднимаясь и опускаясь.
   - Укурился, бедняга, - Урр-Бах потрепал барашка по голове и решил дать ему прийти в себя. Тролль забрал картины и отнес их в спальню, чтобы никто не задавал вопросов.Потом вошел в кабинет и замер - Бурх, Марсиэль и Кархи, разложив травку на столе, сосредоточенно крутили косяки. Возле каждого из них лежала куча пустых портсигаров.
   - Урр-Бах, помогай, - сказал Кархи, набивая косяками роскошный портсигар из красного дерева с гравировкой названия их агентства. Самыми крупными буквами было выгравировано название косяка - "Башня Шутника".
   - Я не умею их крутить, да и не хочу, - Урр-Бах сел в свое кресло. - Марсиэль, а ты откуда знаешь, как сворачивать листья?
   Эльфийка посмотрела на тролля:
   - Кархи научил, сказал, это обеспечит нас деньгами до конца года, даже если я обновлю весь свой гардероб.
   - Это он погорячился, - Урр-Бах взял косяк со стола, осмотрел его, вдохнул непонятный аромат. - Любая красивая тряпка сейчас стоит дороже корзины косяков или кучи отличного оружия. Скоро продавцы тканей и швеи станут самыми богатыми в Каэре. Марсиэль рассмеялась:
   - Не бойся, мы с Ниррой не разорим вас. - Разве самую малость.
   - Кархи, удваивай цену на косяки, - велел тролль.
   - Лучше утрою, - гоблин захлопнул набитый портсигар. - Покупатели не обеднеют, да и разойдутся не так быстро.
  
  
  
  
   Цепь, обрядившись в лучшее из своей одежды, сидел в прилично обставленном темном зале "Кирки и бутылки" и лениво пил "Шепот штольни" весьма неплохого качества. Стены питейного заведения были отделаны кусками горных пород, на выступах которых чадили незамысловатые плошки рудокопов. Около дюжины кирок были прислонены к стенам, создавая ощущение перерыва на обед. Едиственное, что было неправдоподобно, так это то, что все кирки были намертво прикреплены к стенам - Карась специально невзначай запнулся об одну из них и чуть не растянулся на полу. Эта предосторожность хозяина наверняка спасла не одну буйную голову от увечья или каторги. Подобная забота о здоровье внушала уважение, и поэтому никто не возмущался конскими ценами на выпивку или еду.
   Орхельд, - внезапно разбогатевший гном, - третий день подряд под присмотром Цепи набирался "Сталактитом" за столиком в самом центре зала. Самые дорогие закуски вроде копченой пещерной крысы в меду, пойманной в северных землях, также демонстрировали окружающим новый статус Орхельда. По мнению Цепи, жрать крысу, пусть и пещерную, в Эркалоне не согласился бы и последний босяк, но у богатых гномов свои причуды. Тем, кто не успел разглядеть, что за крысу съел гном и что такое "Сталактит", помогали понять важность Орхельда для мира его дорогущий темно-пурпурный камзол и толстая золотая цепь.
   Цепь с одобрением относился к выходкам внезапно разбогатевших эркалонцев. Какая разница, что лакает нувориш, "Сталактит" гномов, "Золотой совет" людей или "Удар бубна" гоблинов, если есть возможность заставить их поделиться легким золотом. Как говаривал отец Цепи, не последний грабитель в Эркалоне, "Большие деньги быстро зарабатывают или воры, или предатели, поэтому, сынок, никогда не трогай бедняков и портовых шлюх, иначе прогневишь духов степи".
   Цепь всю жизнь исполнял волю отца и был к сорока годам здоров, сыт и волен как птица, чего нельзя было сказать об Орхельде, тяжело дышавшем от переедания и тяжести золотой цепи. Большое пузо говорило о явном нездоровье гнома. Сосед Цепи, бывший служитель Светлой Девятки, превратно понявший обязанности храмового эконома и изгнанный за это после публичной порки, любил цитировать из священных текстов фразу о том, что когда жрецы начинают копить золото, то боги посылают им плохого эконома или ночного вора, чтобы направить их на правильный путь к вечной благодати. Цепь в последнее время начал задумываться о вечных ценностях, например, о благодати, и понял, что нести ее куда приятнее, чем к ней стремиться самому.
   Через час орк проводил гнома до дома, убедился, что красный кирпичный особняк по-прежнему охраняют четверо вооруженных до зубов гномов, которые сменялись каждый вечер. Цепь узнал одного из гномов, тот давно работал в известной охранной компании, она обслуживала только гномов. Дубовая обитая железом дверь и прочные решетки на окнах не оставляли шанса даже самым хитрым домушникам. Затевать схватку с гномами не хотелось, у каждого охранника была добротная двойная кольчуга, шлем, кинжал и короткий меч. По опыту кровавых свалок орк не сомневался, что они потеряют как минимум одного, и еще один-два будут серьезно ранены. Нужно было придумать что-то другое.
  
   Бурх, собравшись вместе с остальными за столом в доме Карася, выслушал все соображения орка и посмотрел на Герфа и Карася.
   - Цепь как всегда ничего не упустил. Драться с этими гномиками себе дороже, мы не мечники, здесь нужны хотя бы пара арбалетчиков, да и брать на себя чужие жизни не хочется. Есть тут у меня одна мыслишка, - Бурх хитро посмотрел на собеседников. - Сидеть в доме целый день и ничего не делать - смертная скука. Тем более, если нельзя даже опрокинуть ничего крепче воды. Поэтому попробуем немножко развлечь их. Герф, понадобится твоя помощь...
  
  
  
   Через три дня на улице с домом Орхельда появилась симпатичная гномша - кряжистая дебелая фигура, толстые ляжки, широкий зад и необъятная грудь. Губная помада и румяна были нанесены на несколько туповатое лицо неумело, но щедро. Юбка выше колена сообщала всем издали, что квартал стал престижнее на целую шлюху. Она целый день ходила по улице, предлагая свои услуги мужчинам таким низким голосом, что те первым делом пытались разглядеть на ее лице щетину или царапины от бритвы. Толстый слой пудры надежно скрывал нежную кожу от нескромных взглядов и повергал потенциальных клиентов в бегство. Мало кому охота обнаружить в самый ответственный момент, что твой член не самый длинный даже в такой скромной компании. Гномша на удивление особо и не ругалась в спину трусам, лишь ласково обзывая их импотентами и мужеложцами. Мощный низкий голос раскатисто звучал по всей улице, заставляя остальных мужиков ускорить шаг, чтобы не привлечь внимания проститутки.
   А вот охранникам гномша понравилась. Если раньше они торчали дома за запертой дверью, то теперь весь день пялились на пышные телеса гномьей красотки, да обменивались с ней скабрезными шутками. Спустя неделю Гурша знала по имени всех из двенадцати гномов, посменно дежуривших в доме четверками, некоторых совсем близко. Она часто просила у гномов принести попить воды и пару раз даже угостилась косячком.
   Как-то оживленным вечером, когда Орхельд как всегда отправился в "Кирку и бутылку" поужинать, а Гурша охмуряла очередного бедолагу недалеко от двух зубоскаливших охранников, на улице объявилась еще одна гномша легкого поведения - еще более толстая, широкозадая и грудастая. Юбка была у нее на две ладони короче, чем у Гурши, поэтому на нее пялились даже худосочные эльфы. Гурша тут же заметила конкурентку. Оборвав на полуслове коммерческое предложение престарелому писарю, она перегородила дорогу соплеменнице и грозно пророкотала:
   - Ах, ты, эльфийская подстилка, вздумала мыть золото на чужом участке? Проваливай отсюда, пока я тебе не пересчитала все зубы!
   Прохожие начали замедлять шаг и оборачиваться. Охранники, чуя потеху, позвали остальных товарищей. Незнакомая гномша тоже подбоченилась:
   - С чего это ты, потаскушка пещерная, решила, что город принадлежит тебе? Здесь все равны или ты боишся, что рядом со мной тебя снимет только слепой матрос? Тогда топай в порт, там всегда рады новым полумедяшкам.
   Гурша бешено заорала и, ругаясь по-гномьи, ударила соперницу в ухо. Та ловко увернулась, вцепилась Гурше в платье и сильным рывком разорвала его пополам, явив столпившимся ротозеям голую гномшу. Гурша не осталась в долгу и поступила также с платьем нахалки. Потом обе принялись с грязной руганью мутузить друг друга, попутно сваливая с ног нерасторопных зрителей.
   На какое-то время вход в дом Орхельда остался без присмотра, охранники целиком были поглощены дракой голых гномш, как и все остальные. Бурх, Цепь, Карась и Герф молнией юркнули в раскрытую дверь и исчезли в доме Орхельда. Гномши еще минут пять ставили друг другу синяки на радость толпе. Наконец, полностью обессилев, они расцепились друг от друга. Кое-как прихватив заколками одежду, проститутки пошли в разные стороны, иногда оборачиваясь, чтобы выкрикнуть в спину соперницы новое оскорбление. Толпа еще четверть часа постояла, со смехом обсуждая невиданное зрелище, и начала редеть - каждый спешил поделиться со своими дружками ярким описанием невиданной драки.
   Охранники постояли еще вчетвером у входа, гадая, появится завтра их знакомая Гурша или нет, а потом, как обычно, разделились: двое пошли в дом, а остальные остались ждать возвращения хозяина. Через минуту из дома их позвали. Недоумевая, оба гнома направились к комнате на первом этаже у входа, которую Орхельд выделил для нанятых охранников. Едва первый из них вошел в комнату, как получил от Цепи по затылку мешочком, наполненым песком. В это же время Бурх отоварил сзади второго гнома дубинкой, обтянутой толстой кожей.
   - Порядок, - прошептал Карась, как и все остальные, закрывший лицо до переносицы темным платком. - Вяжем их быстро.
   Герф поспешно стащил с одного из охранников плащ и висящий на поясном ремне шлем, надел все это на себя и встал у входа на случай неожиданного возвращения Орхельда, хотя обычно он возвращался ближе к полуночи.
   Связав гномов, остальные сразу поднялись в спальню Орхельда. Цепь и Карась вытащили короткие ломики и шустро простучали полы и стены, отодвигая мебель и ничего не пропуская. Подозрительных мест оказалось несколько: в стене за тяжелым дубовым комодом, в полу под неподъемной кроватью (едва сдвинули втроем), а за зеркалом обнаружилась целая потайная дверца. Карась, как самый опытный взломщик, принялся возиться с замком этого тайника, орк подошел к стене, у которой стоял комод, а Бурх просто вытащил небольшую фомку и начал поднимать половицы. Первому повезло Бурху. Тролль, используя свою недюжинную силу, сдвинул поднятые половицы в сторону и увидел грунт. Земля была сухой и перемешана с известью. Бурх начал осторожно разрыхлять землю, ладонями отбрасывая землю в сторону и выкопав углубление на локоть вниз, нащупал рукой кожаный мешок. Поднатужившись, он вытащил его на пол.
   - Весит как моя Марсиэль, - довольно объявил тролль приятелям. Заглянув внутрь, Бурх радостно объявил:
   - Золото! Одно золото!
   Цепь и Карась, отвлекшиеся на находку товарища, с удвоенным рвением вернулись к работе. Орк вскоре вбил внутрь тайника пару оштукатуренных кирпичей и, просунув руку в отверстие, с разочарованием вытащил записную книжку, исписанную гномьими рунами.
   - Оставь ее на месте, - посоветовал Бурх, - нам тайны гномика без надобности.
   Цепь с легкой досадой зашвырнул находку в тайник и обернулся к пыхтящему Карасю:
   - Хитрый замочек? - поинтересовался Цепь.
   Некогда лучший медвежатник в Эркалоне выпрямился и махнул рукой.
   - Даю зуб, это обманка. Там или пусто, или всего полкирпича места, лишь бы дверца звенела. Бурх, сколько там у нас получается?
   Тролль приподнял мешок, наугад взял несколько горстей монет, чтобы удостовериться, что они все эркалонской чеканки и на минуту замер, только шевеля губами.
   - Где-то тысяч десять-пятнадцать, - наконец объявил Бурх. - Нам и этого хватит, уходим.
   Обрадованные Карась с Цепью по старой привычке отлили в тайник на удачу и пошли вперед. Сзади Бурх нежно обнимал мешок, почти не чуя его веса. Герф, как только их заметил, выглянул за дверь.
   - На улице тихо, - гном снял платок с лица, отбросил шлем и плащ, и вышел на улицу. Остальные тоже избавились от платков, дождались легкого свиста бывшего сводника и покинули жилище Орхельда. На улице уже стемнело. Впереди пошел Цепь. Бурх шел за полсотни шагов позади от него, а Герф и Карась страховали тролля сзади. Через две улицы они свернули в темный переулок и вывернули в гоблинский квартал. Час спустя вся компания сидела в домишке Цепи и смотрела на четыре большие кучи золота.
   - Почти по три тысячи на брата, - Карась сделал глоток вина. - Неплохо для вечерней халтурки.
   Бурх, получивший свою треть от добычи, довольно кивнул. Он получил больше четырех тысяч золотых и теперь раздумывал, где хранить такие деньги, когда вся округа состоит из одних Цепей, Карасей и прочих мастеров отмычки и дубинки.
   - Предлагаю золото не светить два-три месяца, - сказал Бурх. - Каждый сейчас берет пять золотых, меняем их на серебро и жалуемся на трудные времена. Можно еще занять пару серебрушек, пожалуй, я так и сделаю.
   - Через год открою самый шикарный бордель в Эркалоне, - объявил Герф, - для вас все будет бесплатно.
   - Я, пожалуй, открою мастерскую и буду продавать особо надежные замки, - Карась приосанился, - есть у меня пара замочков, ни один медвежатник не справится. А ты, Цепь, чем займешься?
   - Открою оружейную лавку, - отозвался орк. - Лучшее оружие без всяких висюлек и самоцветов, только честная сталь и добротная кожа. Сейчас простому воину даже кинжал купить трудно, словно им не сердце протыкать собираются, а девок привлекать.
   Бурх пожевал нижнюю губу и сказал:
   - А я пока не знаю, чем займусь, надо подумать. Может, пивоварню открыть? Только возни с ней много, да и таскать ячмень, воду уже неохота.
   - Времени у нас много, спешить некуда, - произнес Цепь. - Может, я сам бордель открою напротив Герфа.
   - Прогоришь как гоблин с винной лавкой, - ухмыльнулся Герф. - Лучше давай сбросимся вместе поровну.
   - Нет, - орк ухмыльнулся, - пусть лучше у меня на могиле будет высечено "Хозяин скромной оружейной лавки, чем "Хозяин лучшего борделя".
   - Зато у меня будет дописано "Лучший друг орков", - тут же парировал Герф. - От меня и после смерти не избавишься. Кстати, - спохватился Герф, - с каждого по золотой монете, мои девочки нагишом драли друг другу волосы не за медяк. Я им пообещал по паре золотых за эту халтурку.
   - За пару золотых я сам готов показать свое хозяйство любому гному, - проворчал Карась, протягивая гному две монеты.
   - Сначала найди того гнома, кто согласится за это платить, - бывший сутенер подмигнул. - Любой голый мужик на улице и медяка не стоит, поверь моему опыту. Поэтому только ум помогает нам не умереть с голоду.
   Бурх лишь фыркнул - за свою жизнь он повидал столько недоумков, что оставалось только удивляться, как они не померли сразу как вышли из-под родительской опеки. Впрочем, обычно бывший сутенер словом "мужеложец" объяснял любые отклонения, недостатки и пороки окружающих, которые не объяснялись словами "придурок" или "импотент", и поэтому тролль даже не сомневался, как гном ответит на его возражение, реши он его озвучить.
   - Предлагаю выпить за Бурха, - предложил Карась. - Если бы не он, гномы бы остались безнаказанными, а мы бедными.
   Тролль важно кивнул, признавая свою заслугу.
   - С вас новая пивная кружка с охлаждающим кристаллом, - сказал Бурх. - Вы так много болтаете, что пиво опять теплое.
  
  
   Как Бурх и предполагал, утром ни одна газета не сообщила о дерзком ограблении Орхельда, подтвердив его подозрения о нечистом происхождении золота. Свою долю он спрятал в подполе дома, поставив сверху совершенно неподъемный для обычного смертного камень. С учетом того, что тролли в Эркалоне воровством не занимались, а орки предпочитали дубину или кастет, хилым людишкам и гоблинам заначка Бурха была недоступна. К тому же, благодаря своей репутации и известной скромности в быту тролль за золото был абсолютно спокоен.
  
  
  
   Глава 5
  
  
   Урр-Бах болтал с Ниррой и ее сестрой в "Эльфийском дубе", когда в заведение ворвался взбудораженный и радостный Кархи. Он быстро чмокнул троллиху и Марсиэль в щеки, и протараторил:
   - Кучер Зариэль только что привез записку от нее, завтра "Эльфийские пупки" выступают по маговизору. Ее карета отвезет меня к ней домой, я покажу пупкам, как держать в руках косяки и чуть-чуть порепетируем их речь. Вернусь к вечеру. Завтра о нас узнает весь Эркалон! Кархи еще раз чмокнул в щеку Марсиэль и умчался на улицу.
   - О чем это он? - поинтересовался подошедший Бурх, мало что расслышав.
   - Завтра будем смотреть маговизор, прямо здесь, - объяснил Урр-Бах. - Будут богачам с маговизорами хвалить наше агентство и косяки, которые вы крутили у нас в башне.
   - В Эркалоне сам себя не похвалишь - будешь выглядеть дураком, - одобрил Бурх. - Вам, ребята, нужна известность, чтобы шли к вам клиенты с маговизорами, в каретах, тем более, когда женитесь. У Кархи котелок иногда варит лучше всех.
   - Отец! - возмутилась Марсиэль.
   - Ладно, почти всегда варит, - добродушно посмеиваясь, сказал Бурх. - Не забудьте завтра прихватить с собой горсть косяков, а то народ здесь вас не поймет.
  
  
   На следующий день в "Эльфийском дубе" впервые за всю его историю завсегдатаи собрались не вокруг драки, а обступили маговизор, установленный на личной кружке Бурха на отдельном столе у стены. Бурх с приятелями стояли рядом с дорогущим кристаллом и следили, чтобы остальные не пересекали полукруг из табуретов. Кристалл издал короткую мелодичную трель и зажегся, повергнув завсегдатаев в культурный шок. На его поверхности появилось лицо знакомой Урр-Баху и Кархи русоволосой эльфийки.
   - Мы приветствуем всех уважаемых владельцев маговизоров и их гостей, и рады сообщить вам, что сегодня выступят самые популярные артисты Эркалона. Встречайте группу "Эльфийские пупки"!
   На маговизоре появились пять эльфиек в умопомрачительных вызывающих нарядах: на каждой из них была короткая зеленая или желтая майка, оголяющая пупок и белоснежные шорты до середины бедра. Народ вокруг издал такие сладострастные вздохи восхищения, что Бурх велел Герфу проследить, чтобы не случилось какого-нибудь непотребства. Пупки тем временем исполняли задорную песенку о том, как приятно жить в Эркалоне, не забывая вертеть попками и бросать многообещающие взгляды зрителям.
   Урр-Бах с Ниррой и Марсиэль стояли в первом ряду и с интересом ждали, чем закончится представление. Кархи пообещал, что они увидят его по маговизору. Эльфийки, закончив выступление, пропали из маговизора и в нем появился Кархи в своем зеленом камзольчике и зеленых штанах.
   - Да пошлют вам боги счастья и удачи, славные жители Эркалона и его гости. Сегодня я рад представить вам наше детективное агентство "Урр-Бах и Кархи". Мы решим любую вашу проблему за короткие сроки и честную цену, только зайдите к нам в башню Шутника. Также счастлив сообщить, что только для наших потенциальных клиентов мы начинаем продавать лучший косяк в Эркалоне, который называется "Башня Шутника". Он поможет вам верно оценить размер проблемы и напомнит, кто именно ее может решить. Только сто портсигаров в год!
   В маговизоре вдруг опять появилась Зариэль с подружками. Пупки сидели на стульях, раздвинув ноги чуть шире, чем это разрешалось правилами приличия. Каждая держала в руке листья веселой травки. Эльфийки невинно улыбнулись зрителям, положили листья на внутренние стороны бедер и начали медленно и очень томно скатывать косяки. Невидимый голос Кархи начал восторженно вещать:
   - Только для нашего агентства "Урр-Бах и Кархи" скручивать косяки любезно согласились первые красавицы Эркалона и лучшие певицы - сами "Эльфийские пупки"!
   Девушки в маговизоре раздвинули красивые ноги еще чуть шире и так призывно завершили скрутку косяков, что Бурх не на шутку забеспокоился не только за Марсиэль, но и за Нирру. По маговизору тем временем показали Зариэль, которая, ловко обрезая концы косяков, начала укладывать их в портсигар с силуэтом башни Шутника. Всего в нем поместилось пять самокруток.
   - Только сто портсигаров в год и только для будущих клиентов, всего за десять золотых! - восторженно крикнул напоследок Кархи и маговизор погас. Толпа вокруг него недовольно забубнила, жалея, что больше не увидит красавиц. Бурх положил маговизор к себе в карман, забрал кружку и громко объявил:
   - Народ, сегодня наши друзья, Урр-Бах и Кархи, угощают всех бесплатной выпивкой и своими косяками! Все это уже лежит на столах.
   Люди, орки, гоблины и эльфы бросились к столам, на которых благодаря Герфу и старьевщику Суршу лежали косяки - самые дешевые из приличных, которые удалось купить в квартале гоблинов. Разумеется, "Башни Шутника" среди них не было. Впрочем, полусотне завсегдатаев с лихвой хватило и этого. Урр-Бах и девушки сели за стол к Бурху и стали ждать Кархи, комментируя его выходку. Через час гоблин объявился, счастливый, словно нашел Вечный Косяк - легендарный артефакт гоблинов.
   - Ну, как впечатление? - Кархи чмокнул Марсиэль в щеку, попытался поцеловать в губы и получил от нее легкий шлепок по уху.
   - Не знаю, как будут брать ваши косяки, - произнес Бурх, - но Герф сказал, что после этого показа он завтра же купит себе маговизор.
   - На какие деньги? - поинтересовалась Нирра. - Он же постоянно торчит здесь, особенно после того, как никто больше не хочет знакомиться с самой красивой девушкой Эркалона.
   - Гномы всегда знают, где найти деньги, - ответил Бурх. - Кстати, Кархи, мы разве накрутили косяков не на полторы сотни портсигаров? В каждом по пять косяков, я их даже считал потихоньку.
   - "Сто" звучит лучше, а остальные уйдут на подарки, - Кархи прижал руку Марсиэль к своей груди. - Я уже подарил по портсигару пупкам, Зариэль даже три, еще один Ионасу, угостил косячками мастеров возле его передающего кристалла и отослал портсигар Сертонию. Пусть маг расслабится хоть иногда от своих ученых дум. Как думаете, нашего призрака можно тоже угостить косячком?
   - Лучше не надо, - решил Урр-Бах. - Вдруг ему это понравится и тогда за ночь исчезнут все твои портсигары.
   Кархи разинул рот от неожиданности. Нирра с гордостью посмотрела на своего избранника и показала язык сестре. Та показала ей портсигар из розового дерева, намекая на идею Кархи, и тоже высунула язык. Бурх заметил это и громко крикнул:
   - Эй, пива еще сюда, а то даже у моих девчонок глотки пересохли.
  

***

  
   Гримбольд, случайно увидевший выступление бесстыжих эльфиек в маговизоре своей жены, пришел утром злой, как горный демон, буквально рявкнув приветствие партнерам. Казотруэль читал газету, а Арзак развалился в кресле, поставив ноги на стол, и вдохновенно курил косяк.
   - Гримбольд, ты опять с утра не в духе? - участливо поинтересовался орк, скрывая насмешку. - Хочешь пыхнуть косячок для поднятия настроения?
   - Курил бы ты эту гадость в другом месте, - неприветливый гном рывком открыл ящик стола и вытащил початую бутылку.
   - Зря отказываешься, лучший косяк в Эркалоне, с утра купил последние. Десять золотых за такое чудо - пустяк, - орк выпустил внушительные клубы дыма. - Вчера эти эльфиечки так лихо крутили их, что у меня даже без них дым пошел из ушей. Прямо каждой захотелось объяснить, что крутят они косяки не в ту сторону. Эх, молодость, с такими красотками и листья степной полыни показались бы медом. Орк небрежно щелкнул портсигаром и вытащил очередной косяк.
   - Казотруэль, а ты чего молчишь? Хочешь разок затянуться?
   Эльф отложил газету, подошел к столу орка и с интересом осмотрел портсигар.
   - Неплохая работа, - произнес он сухо. - Такой стоит половину золотого, резьба тонкая, много деталей. Смотри, тут даже призрак в окно выглядывает, - эльф показал на тончайшие контуры, передающие зыбкость человеческой фигуры.
   - Слыхал, Гримбольд? - орк цинично ухмыльнулся. - Тончайшая эльфийская работа, лучшие косяки, красивейшие девки. Неплохо эти парни раскрутились, неплохо.
   - Наглые животные! - Гримбольд с ненавистью плюнул на пол, потом косо посмотрел на лыбящихся партнеров.
   - Казотруэль, я знал, что эльфы те еще развратники, но до такой степени? На весь город показывать кожу ног, от такого позора любая гномша померла бы на месте.
   - Какая кожа? - орк воздел руки вверх. - Гримбольд, ваши гномши волосаты как медведицы, им можно без одежды ходить с высоко поднятой головой.
   - Можно подумать, у ваших орчанок шерсти меньше! - окрысился Гримбольд.
   - Шерсти меньше, ума и железа больше, - орк глубоко затянулся косяком. - Если бы любая из них тебя услышала, сразу бы пырнула чем-нибудь острым. Дикая орчанка лучше трех эльфиек. Своенравная как дикая кобылица, страстная и не такая волосатая как гномши. Орк посмотрел на гнома слегка затуманенным взглядом и сильно вздрогнул.
   - Все, хватит курить на сегодня, а то твоя выпяченная челюсть показалась мне эльфийским бедром, а борода... Хотя у них же волосы посветлее.
   - Заткнись! - рявкнул побагровевший гном.
   Арзак встал из-за стола и потянулся:
   - Схожу-ка на улицу, подышу свежим воздухом.
  
  
   Когда наступил полдень, Гримбольд, с соблюдением всех мер предосторожности дошел до здания городской магистратуры и там, не обращая внимания на возмущенные крики секретарей, вошел в кабинет Лурвельда - ответственного в столице за строительство. С трудом изображая вежливость и почтение, Гримбольд произнес:
   - Господин Лурвельд, до меня дошли слухи, что в окрестностях башни какие-то гоблы начали сеять веселую траву. Уверен, что к этому имеют отношение и обитатели башни Шутника. Покой горожан оказался под угрозой, ведь там, где собирается куча гоблинов, никакой парк не разобьешь, все сломают и украдут.
   Лурвельд поглядел на бешеные глаза Гримбольда, погладил ухоженную бороду и позвонил в колокольчик. В кабинет вбежал молодой гном с кипой исписанных бумаг.
   - Кромхельд, как там дела с лозоходцами? Можно разбивать парк у башни Шутника?
   Гном зашелестел листами, вытащил нужный отчет и зачитал:
   - Уровень подземных вод высокий, возле башни отмечено резкое понижение уровня водоносного слоя. Возможно, из-за магического вмешательства при постройке башни.
   - Тогда какого Рхыза ты спокойно сидишь на заднице? - сурово спросил Лурвельд. - Сегодня же составь уведомление о выселении и сносе башни под нужды города. Завтра чтобы отчитался об извещении ее обитателей. И готовьте смету на памятник нашему королю, бездельники!
   Писарь низко поклонился и покинул кабинет. Лурвельд посмотрел на успокоившегося Гримбольда.
   - Как видите, мы никогда не забываем о нуждах простых горожан, ни днем, ни ночью.
   - Я обязательно об этом всем расскажу, - Гримбольд поклонился и, попрощавшись, вышел. Завтра и в его штреке найдется золото.
  
  

***

  
   Кархи высыпал на стол золотые монеты из плотного льняного мешочка и начал пересчитывать выручку за проданные косяки. Выступление "Эльфийских пупков" наделало немало шума в столице. Все газеты упомянули об этой остроумной находке, больше уделив внимания процессу рекламирования, чем самому детективному агентству и его косякам. Впрочем, из читателей газет мало кто имел маговизор, поэтому потеря была небольшой, с десятком золотых они бы не расстались, даже пострадай кто из них от банды извращенцев.
   Из почти тысячи владельцев маговизоров в Эркалоне к вечеру следующего дня нашлось полсотни ценителей элитных косяков, свернутых на бедрах скандальных артисток. Сладкоголосые эльфийки, кроме Зариэль, с утра прислали надушенные письма с просьбами продать еще по паре портсигаров каждой. Кархи великодушно отослал всем по три, включая Зариэль. Потом выпрыгнул на террасу, оборвал последние листья с кустов и за час компенсировал убыль подарочных косяков.
   Урр-Бах вполуха слушал болтовню друга, читая сильно пострадавший труд неведомого миртиста. Древний болтун не жалел цветастых фраз и восторженных сравнений на восхваление обожаемой игры, лишь иногда оставляя на страницах ценные замечания. Где-то тролль видел упоминание о старых правилах игры, но пока никак не мог отыскать нужную страницу.
   Громкий стук в дверь отвлек друзей от дел.
   - Кто там может быть? - Кархи выглянул в окно. - Какой-то человек в темной одежде, на крючкотвора смахивает.
   - Первый клиент? - тролль закрыл ветхую книгу и положил в стол. - Идем, посмотрим.
   Друзья спустились вниз и открыли дверь. Клиент плотно сжал бледные губы, развернул лист и быстро зачитал:
   - Согласно городскому уложению о приоритете прав города и горожан перед правом отдельных домовладельцев при защите города от неприятеля, бунта, пожара или мора, а также при его благоустройстве, решением городского совета договор аренды башни Клурта, именуемого Шутником, с мужскими лицами, именуемыми троллем Урр-Бахом и гоблином Кархи, объявляется разорванным с текущего третьего дня восьмого месяца пятнадцатого года правления славного монарха Эркалона Ирсавера, да хранят боги и духи его самого и его семейство. Башня подлежит сносу, а земля под ней присоединяется к земле нового парка, именуемого парком короля Ирсавера.
   Урр-Бах с растерянным видом переглянулся с Кархи. Из всего этого потока слов он понял лишь, что их хотят выселить. Кархи, перевидавший немало крючкотворов и бюрократов, ласково посмотрел на чиновника и сказал:
   - Топай отсюда, чернильная душа! Пока мы платим налоги и за аренду башни, без решения суда можешь подтереться этой бумажкой.
   - Угроза лицу при исполнении! - заверещал человек, - я это дело так не оставлю!
   - Главное, не оставляй его возле нашей башни, - хмуро предупредил Урр-Бах, сообразив, что без городской стражи это пока пустая угроза. - Дорогу обратно найдешь или показать?
   Чиновник, угрожая и ругаясь, счел за благо уйти, не желая вывести из себя рассерженного тролля.
   - Сертоний, получается, нас предупреждал, - произнес Урр-Бах, глядя в спину удаляющегося вестника.
   - Как всегда, очень туманно, - Кархи захлопнул дверь и запер ее на засов. - Будем держать дверь закрытой, пока эти засранцы не отстанут от нас.
   - А они отстанут? - Урр-Бах достал из кармана кастет и начал вертеть его в руках, словно прикидывая, скольких нужно им отоварить, чтобы о них забыли.
   - Еще как, разумеется, меч правосудия нужно смазать золотом, - Кархи налил себе и другу вина. - Для этого нужен мастер этого дела, такой, как брат Моргалика. Идем к нему, нам лучше не медлить...
  
  
   Друзья, тщательно заперев башню, пошли в редакцию "Один эльф сказал". Моргалика не было на месте, пришлось ждать больше часа у входа на улице. То и дело в редакцию влетали газетчики со свежей сенсацией или сплетней. Эркалон любил скандалы и газета Моргалика старалась его не разочаровать. Когда он объявился, напарники повели приятеля к его брату, по дороге рассказав о неожиданной проблеме.
   - Думаю, я знаю, откуда косяк дымит, - заявил Моргалик. - Один знакомый писарь сказал мне, что к помощнику городского головы Лурвельду приходил какой-то гном, представился то ли Гримхельдом, то ли Гримбольдом. Кто-то сказал ему, что он сыщик.
   - Что?! - воскликнул Кархи. - Опять здесь торчит борода этого гнома?
   - Он же обещал больше не пакостить - тоже возмутился Урр-Бах. - Если нас лишат лицензии, я ему переломаю все ребра!
   - Спокойнее, друзья, спокойнее, - Моргалик ободряюще улыбнулся. - Пока в Эркалоне звенит золото, есть надежда на справедливость. Идемте к моему братцу Асвигу. Вы не забыли, где его угощали?
   - Забудешь тут, - Кархи вздохнул, оплакивая золотую монету.
   - Тогда вы занимаете комнату на втором этаже "Триумфа справедливости", а я приведу Асвига. Советую не жадничать, когда он объестся, то дерет не так сильно.
   - Это мы тоже помним, - отозвался Урр-Бах. - Может, ему и блудницу заказать, чтобы совсем раздобрел?
   - Не надо, - посмеиваясь, ответил Моргалик, - Асвиг говорит, что любой бордель после посещения эркалонского суда выглядит как приют благородных сирот. Поэтому готовьте денежки, в этот раз все серьезно.
  
  
   "Триумф справедливости" за прошедший год нисколько не подешевел, все также повергая в изумление случайных посетителей стоимостью блюд. Друзья заняли знакомую им с прошлого раза комнату на втором этаже, с резными панелями из ореха на стенах и толстыми коврами на полу, и заказали роскошное угощение. Даже пришедший полчаса спустя Асвиг остановился у порога и изумленно присвистнул, увидев стол, заставленный лучшими блюдами заведения.
   - Не знаю, как насчет меча правосудия, но ножны закона вы сегодня точно смазали, - заявил крючкотвор. - Вино двадцатилетней выдержки из Южной Ветви? Отличный выбор, друзья, - Асвиг сел за стол и начал разливать драгоценный напиток.
   - Братец, мы правильно поняли, что если ножны откинуть к заду, то и меч правосудия окажется там же? - Моргалик с наслаждением выпил терпкое вино.
   - Совершенно верно, - отозвался еще больше располневший за последний год Асвиг. - Вот только меч стоит куда дороже ножен. Я думаю, монет так на триста больше.
   - Золотом?! - пораженно воскликнул Урр-Бах.
   Асвиг снисходительно посмотрел на тролля и кивнул, не желая отвлекаться от пережевывания гусятины.
   - Неужели это дело будет рассматривать сам Оргельт? - поинтересовался Кархи, припомнив самого скандального судью Эркалона. Он часто становился объектом жалоб на предвзятое судейство, но благодаря круговой поруке и родству с кузеном королевы судья продолжал стоять на страже закона и равновесия золота в мешках эркалонцев.
   - Непременно, - ответил Асвиг, - до меня дошел слушок, что Лурвельд тайком купил изрядный кусок земли возле вашей башни. Его начальник, наш честнейший градоправитель Турхель, поступил также.
   Урр-Бах заметно приуныл.
   - У этих мерзавцев золота куда больше, чем у нас.
   - Но не у судьи Оргельта, - весело отозвался Асвиг, разливая вино по серебряным кубкам.
   - Триста золотых никто из них судье не даст, они за землю втрое меньше заплатили. Да еще..., - Асвиг осекся, - да еще как-то повздорили с Оргельтом, провели один иск через другого судью, чтобы вышло им подешевле.
   - Это ты про Эльфийский парк что ли рассказываешь? - поинтересовался Моргалик. - Тогда за деньги эльфов на парк перегрызлись все в магистрате. И не только там, гномы чуть бороды друг другу не повырывали в драке за подряды.
   - За парк Ирсавера вырвут точно, - цинично сказал Асвиг. - Из казны выделили умопомрачительную сумму, впрочем, тебе ли не знать, что в итоге все будет сделано руками гоблинов за пару золотых.
   Кархи посветлел лицом - появился неплохой шанс построить, наконец, хорошую красивую ограду вокруг их башни, причем очень дешево, если не поскупиться на выпивку и дешевые косячки.
   - Рхыз с тем парком, на что мы можем рассчитывать вообще? - перебил братьев тролль.
   - Триста золотых - это почти все, что у нас осталось после продажи косячков Кархи. Нас навсегда оставят в покое или нет?
   Асвиг вздохнул, поражаясь наивности Урр-Баха.
   - В Эркалоне навсегда в покое оставляют только на кладбище, и то не всех. Как я уже сказал, парк Ирсавера строится с ведома короля, и деньги будут выделены из казны. Поэтому рано или поздно ваша башня окажется не на отшибе, как сейчас, а рядом с лучшим парком столицы. Весь вопрос в том, чтобы не допустить расширения парка в сторону башни. Это будет нелегко, раз Турхель с Лурвельдом уже подсуетились с покупкой земли, но с золотом ничего невозможного нет. Если заплатить судье Оргельту, он сможет, как минимум, затянуть дело. Мой знакомый законник подаст жалобу от лица Клурта, вашего призрака. Суд, на время разбирательства, можно ли считать его человеком с соответствующими правами на собственность или нет, наложит обременение на башню и землю вокруг нее, скажем, на сто шагов от нее. А разбирательство можно затянуть хоть до смерти градоначальника или его отставки. Главное - регулярно смазывать карающий меч правосудия. За это время парк уже построят и найдут другое место для памятника королю. Впрочем, для последней статуи Ирсаверу тогда перебрали с дюжину вариантов от пяти лучших скульпторов и в итоге выбрали просто самый большой. Всего-то понадобилось четыре года. Я вечером загляну к судье, вернее к его помощнику и договорюсь обо всем. Золото отдадите мне, я зайду к вам в башню, заодно и осмотрюсь, чтобы получше написать исковое заявление. Кстати, мага нельзя увидеть?
   - Мы его сами несколько месяцев не видели, - отозвался повеселевший Урр-Бах. - Журналы по магии он забирает ночью, в последний раз это было дней десять назад, верно, Кархи?
   Слегка осоловевший Кархи просто кивнул.
   - Жаль, не удивлюсь, если ответчики начнут упирать на то, что призрака давно нет.
   - За триста золотых судья должен не сомневаться, что это вранье, - отозвался гоблин.
   - За Оргельта не беспокойся, если он взял деньги, то его не перекупишь, - не зря его считают самым честным судьей в городе.
   Асвиг умиротворенно разлил вино по кубкам. Моргалик, осушив кубок, придвинул к себе запеченного в тесте кролика и с сожалением произнес:
   - Жаль, что газетчиков редко угощают с подобным размахом.
   - Зачем вас так кормить, когда вы и за пригоршню меди готовы любого расцеловать в задницу? - с хорошо разыгранным изумлением отозвался Асвиг. - Только вчера в "Вестнике Эркалона" читал, как сестра короля открыла новый фонтан для бедняков в районе Старых скотобоен. Если бы я не жил недалеко от них, то точно поверил, что кто-то из королевской семьи согласился месить грязь по колено, чтобы со свитой и газетчиками потоптаться возле давно заброшенного колодца, который только на моей памяти открывают во второй раз. Поэтому газетчик должен быть всегда немного голодным, чтобы опередить уличных девок и нищих, когда власть имущие избавляются от тяжелой меди в кошельках, - с пафосом заметил Асвиг. - Главное, не забыть тиснуть в газете про благодарность бедняков.
   - Не равняй "Один эльф сказал" с прикормленными евнухами из "Вестника Эркалона", - оскорбился Моргалик. - Мы никогда не кормились ни из чьих рук.
   - Ладно, к вам это не относится, - примирительно произнес Асвиг. - Лучше расскажи нам о каком-нибудь скандале, чтобы я мог похвастаться осведомленностью среди своих товарищей.
   Моргалик косо посмотрел на брата.
   - Твой фонтан уже сегодня закрыли на ремонт.
   Асвиг по-дружески хлопнул брата по плечу.
   - Да ладно, я же сказал, что твоя газета не продается, а тобой я горжусь. Честное слово!
   - Я не шучу, твой фонтан закрыли на ремонт из-за слабого напора. Городские власти сразу выделили деньги и строителей. Мне шепнули, что ремонт обойдется как два новых фонтана. Завтра все прочитаешь в моей газете.
   Асвиг возмущенно выругался, и поспешил заесть плохую новость куском окорока по-оркски.
   - Это же Эркалон, - ухмыльнулся Кархи, - не удивлюсь, если его отремонтируют и снова откроют, даже не приближаясь к нему.
   - Так и будет, - отозвался Моргалик.
  
   Застолье затянулось допоздна, Моргалик как всегда знал столько скандальных слухов и новостей, что некоторые из них было интересно послушать даже Урр-Баху, обычно сторонящегося светских сплетен. Асвиг добавил пару забавных казусов, обогативших как судебную практику, так и его служителей, а Урр-Бах спел песню о хорошем урожае, использовав стол вместо традиционного тролльего барабана из ослиной шкуры, натянутой на пустую бочку. Обнадеженный счастливым исходом дела, Урр-Бах к концу песни даже сумел попасть в такт собственноручно отбиваемому ритму. Скорее это и растрогало хозяина заведения, прибежавшего на рев медведя. Он выдал Урр-Баху бутылку неплохого вина от заведения и попросил бить собутыльников аккуратнее, чтобы не запачкать пол и стены.
   - Вино я возьму с собой, - сказал Асвиг, слегка оглушенный песней тролля. - Иначе ты точно набьешь мне морду - после третьей бутылки большинство эркалонцев не прочь пнуть закон, особенно если он сидит напротив тебя.
   - Я добрый, - Урр-Бах протянул бутылку Асвигу. - Если выгонят из башни - поселюсь у тебя, и буду тебе петь бесплатно каждую ночь. Через полгода ты сам по-тролльи запоешь.
   - Закон не допустит подобной несправедливости, - двусмысленно ответил Асвиг, затягивая ремень, предусмотрительно расслабленный перед застольем.
  
  

***

  
   Когда Урр-Бах и Кархи распрощались с братьями и расплатились за угощение, на улице уже наступили сумерки, но всюду было непривычно многолюдно. Эркалонцы бурно обсуждали свежие новости. Мальчишки с кипами газет выкрикивали передовицы: "Армия гномов стоит под Эркалоном!", "Эркалон стал союзником Миттхельда и вернет земли у троллей!", "Десять тысяч гномов опустошат запасы выпивки в столице!", "Король Миттхельда прибыл в столицу!"...
   - Дела-а, - удивленно протянул Кархи, ловко выхватив газету из рук мальчишки и бросив монету.
   - Хуже некуда, опять пиво подорожает, - проворчал Урр-Бах. - Надо бы купить несколько бочек, пока они не свалят в Холмогорье. Идем в пивоварню Девара.
   Кархи решил не возражать другу, чтобы еще больше не огорчать его. Когда толпа гномов собирается атаковать твою родину, приятного мало, даже если уверен, что им опять настучат по голове.
   Девар оказался порядочным торговцем и продал три большие бочки пива с доставкой по цене всего на треть выше обычной. Зато бочки шли с кристаллами, содержащими заклинания охлаждения и свежести. Сын Девара был магом средней руки и после учебы решил помогать отцу. Бочки, кстати, полагалось потом вернуть.
  
  
   На следующий день новости о прибытии гномов постоянно уточнялись и дополнялись. Пока Урр-Бах с Бурхом пробовали пива Девара, лениво обсуждая смутные времена и жадность торговцев, Кархи с утра забежал в лавку ювелира, а потом весь день проторчал в редакции "Один эльф сказал", болтая с Моргаликом и его коллегами. За день о предстоящей войне стало известно больше, особенно после обстоятельной статьи в официальном "Вестнике Эркалона". Как выяснилось, лет сто назад Эркалон после войны с троллями вернул им изрядный кусок земли. То же в свое время произошло и с Миттхельдом, только в большем масштабе. Чтобы восстановить справедливость, короли этих государств решили заключить военный союз и отобрать земли у троллей. Король Миттхельда Трухир и его наследник Бурхир прибыли в столицу, чтобы на праздничном пиру отметить начало новых отношений между странами. Армия гномов состояла из восьми тысяч отборных тяжелых панцирников и была готова смести любую толпу троллей при поддержке конницы и магов Эркалона.
   Все это Кархи передал Урр-Баху и Бурху, когда вернулся домой поздним вечером, еще раз по дороге домой навестив ювелира. В кармане у него было обручальное кольцо. Когда в башню пришли дочки Бурха, Кархи, припомнив самые лучшие эпизоды из женских романов, упал на колено перед Марсиэль.
   - Любимая, ни один гоблин в Каэре не будет счастливее меня, если ты согласишься выйти за меня замуж! Обещаю быть надежным как оркский кинжал и верным как лебедь! Прими в знак моей огромной любви это золотое кольцо! - Кархи извлек из кармана обитую синим бархатом коробочку, раскрыл ее и протянул порозовевшей от смущения девушке.
   Марсиэль молчала, пытливо глядя гоблину в глаза. Решившись, протянула руку и забрала подарок. Потом твердо сказала:
   - Я согласна, но с условием, что свадьба будет только через год. Если ты будешь мне верным, то свадьбу отпразднуем в один день с Ниррой.
   - Я готов ждать, сколько ты скажешь, - плохо скрывая разочарование, ответил Кархи. - Моя любовь станет только сильнее.
   - Вот и отлично, - произнесла Марсиэль. - И никаких заигрываний с эльфийками, даже аристократками!
   - Даже если от этого будет зависеть судьба Эркалона или, упаси духи, всей Каэры? - невольно вырвалось у гоблина.
   - Кархи, - ласково произнесла Марсиэль, крепко ухватив избранника за ухо, - если судьба Каэры будет зависеть от твоего члена, то косяк ей цена. Таких героев у нас каждый второй, и вместо меча почему-то вытаскивают из штанов совсем другое. И насколько я помню, ни одна эльфийка или аристократка никак не повлияли на судьбу Каэры за много тысяч лет.
   - Совершенно согласен, - поспешил согласиться Кархи, хватая любимую за тонкую талию. - Я неправильно выразился. Хотел сказать, что иногда бывают ситуации, когда для выявления преступника нужно тесно общаться с разными ..., э-э-э, подозреваемыми и клиентами, в том числе и женщинами.
   - Я читала, хорошие сыщики способны раскрыть преступление даже не снимая штанов, - чуть не пропела Марсиэль. - Ты хороший сыщик?
   - Лучший в Эркалоне, не считая Урр-Баха, - заявил гоблин, косясь на Бурха.
   - Тогда у тебя не возникнет проблем с поимкой преступников?
   - Никаких, любовь моя, - Кархи поцеловал девушку в губы.
   Нирра недоверчиво хмыкнула и, развернув гоблина к себе, внушительно произнесла.
   - Помни, эльфийский угодник, если я увижу слезы на лице сестры, то ты станешь лучшим сыщиком на кладбище, надгробие так и быть, будет исписано по-эльфийски.
   Кархи заметно вздрогнул, помня, что слова у троллихи не расстаются с делом.
   - Клянусь, отныне гляжу на эльфиек только как брат!
   - Девочки, не перегибайте палку! - недовольно заявил Бурх. - Если для дела понадобится приударить за какой-то девчонкой, то так он и сделает, сыщик он или бездельник? Не путайте верность с обязанностями. И если мужик начинает смотреть на женщин по-братски, то у меня первый же вопрос, не смотрит ли он уже на меня не по-братски? Кархи, слушай меня: если через год Марсиэль будет все еще в тебя влюблена, то я оплачиваю ваши свадьбы, а если нет - то будем просто пить вместе пиво, как говорится: любовь проходит, а вкус хорошего пива постоянен.
   Кархи вопросительно посмотрел на Марсиэль и осторожно сказал:
   - Тогда почти по-братски.
   Девушка дернула его за ухо и неожиданно молча поцеловала.
   - Урр-Бах, ты присматривай за ним, - шепотом велела Нирра.
   Тролль, припомнив выходку друга в посольстве гномов, со вздохом кивнул.
  
   Остальная часть вечера была посвящена у мужской части - обсуждению новостей о войне с Холмогорьем, а девушки предпочли разглядывать журнал "Я не овца!", споря, что из представленного можно было бы купить на свадьбу. К сожалению, большинство из нарядов могли себе позволить надеть только артисты, любой другой девушке, рискни она надеть нечто подобное, грозило бы прослыть распутницей или стать жертвой насмешек - много из одежды было экстравагантным даже по меркам пьяных сутенеров. Кархи, прокомментировав один из нарядов в журнале, подвергся едким насмешкам Нирры. Впрочем, троллиха после поспешного ухода гоблина сама отбросила журнал с замечанием, которое не должна знать нежная девушка.
   - Будем шить платья на заказ у лучшей портнихи в округе, - решила троллиха, - иначе я в этих ничего не закрывающих тряпках точно буду выглядеть овцой - Нирра показала на густую растительность у себя на теле.
  
  
   Поздно вечером, когда уже стемнело, к башне подъехала карета с Асвигом. Законник бегло осмотрел первые два этажа, похвалил просторный кабинет сыщиков и искренне восхитился гигантской клепсидрой. Потом в сопровождении Кархи робко поднялся наверх, потоптался у запертой двери лаборатории Клурта и, не скрывая облегчения, спустился вниз. Урр-Бах передал Асвигу триста золотых эркалонов, сунул в руку еще десять в качестве части гонорара и проводил до кареты. Довольный как гном возле найденного самородка, слуга закона еще раз уверил его в скором решении проблемы, и покатил к дому помощника судьи. Тролль лишь вздохнул, припомнив жалкую пригоршню монет, оставшихся в тайнике. Если бы не идея Кархи с косяками, быть им давно на мели. Больше всего удивляло отсутствие новых клиентов. Оставалось надеяться, что богатые преступники прекратят лениться и снова возьмутся за яды и кинжалы. Тролль был уже готов сразиться даже с очередным "вампиром", лишь бы за это отсыпали золото.
  
  

***

  
   Не прошло и трех дней, как новый скандал сотряс столицу и заставил многих эркалонцев забыть о скорой войне. Некий граф в престижном аристократическом клубе, решивший раскурить популярный косяк "Башня Шутника", обнаружил в листьях черный волос. Не зная о том, что большая часть косяков была скручена вовсе не "Эльфийскими пупками", а Бурхом и Кархи, и что тролль не стеснялся чесаться там, где этого требовала природа, граф решил, что стал обладателем пикантного трофея одной из артисток. Это открытие сначала спровоцировало буйное веселье в газетах, а потом вызвало дефицит косяков Кархи.
   Вся следующая неделя ушла у гоблина на закупку более-менее приличной травы и скрупулезной работе Сурша, пытавшегося так разбавить их сорт, чтобы это было не заметно. В итоге пришли к тому, что запас Кархи выкладывался в портсигар сверху, а в нижний ряд шли косяки, скрученные с другой травкой. Бурху пришлось причесаться густым гребнем, то же уговорили сделать и Марсиэль. Вдобавок к Кархи пришло гневное письмо от одного из пупков, где требовали, чтобы в косяках находили и рыжие волосы - сильно вьющиеся волосы прилагались. В каждый третий портсигар было уложено по паре косяков с волосами, чтобы Эркалон поверил, что косяки детективного агентства действительно скручиваются на бедрах эльфиек. Для особо недоверчивых в каждый портсигар вложили отпечатанный на дорогой тисненой бумаге текст: "Отборные косяки, с любовью скрученные нежными девушками из листьев, бережно собранных на рассвете, они дарят уверенность в незыблимые принципы честности и справедливости, на которых стоит Эркалон и наше детективное агентство".
   После этого последняя партия из двадцати портсигаров ушла по тройной цене, а затем Кархи, утомленный всей этой кутерьмой, повесил на двери башни объявление, что следующий урожай стоит ждать не раньше, чем через полгода. Также следовало решить вопрос с пополнением запаса рыжих волос. Марсиэль строго-настрого запретила заниматься этим Кархи, и Урр-Баху пришлось пообещать подозрительной эльфийке, что этим он займется лично.
   Урр-Бах же методично изучал наследие древнего болтуна, выискивая ключ к решению партии в мирт на доске найденного артефакта, а Бурх возмущался повышением цен на пиво и пару раз поколотил заглянувшие в "Эльфийский дуб" компании наглых гномов. В этом он был не одинок: то в одном кабаке, то в другом постоянно вспыхивали драки между приезжими гномами и эркалонцами. Большинство горожан пришло к выводу, что война ничем хорошим не закончится, особенно когда в газетах сообщили о драке пяти кучеров троллевозов со слугами приехавшего короля Миттхельда. Пять троллей сначала оглоблями отмутузили полторы дюжины гномов, а потом потрепали отряд городской стражи, неохотно пришедшей гномам на выручку. К троллям пришли на помощь двое проходивших мимо орков, потом ввязалась компания гоблинов, а затем уже и остальные эркалонцы, случайно оказавшиеся очевидцами. Слабо сопротивляющихся стражников оттеснили в сторону, а гномам и пришедшим им на помощь иностранным товарищам от души наваляли, советуя убираться из миролюбивого Эркалона подальше. Пятерка троллей исчезла, чтобы объявиться на другом конце города, обменявшись троллевозами со своими собратьями.
  
  
   За хлопотами из-за неожиданного ажиотажа на косяки как-то подзабылись проблемы с городским магистратом. Успокоенные обещаниями Асвига, друзья были немало удивлены, когда через пару недель после визита брата Моргалика к ним пожаловала внушительная делегация в сопровождении целых пяти городских стражников.
   Открыв дверь в ответ на требовательный стук, Урр-Бах узрел группу решительно настроенных господ: высокомерного эльфа, городского мага в недорогом светло-коричневом камзоле и с искрящимся кольцом на мизинце, пару округлых гномов, скорее всего счетоводов, и человека, явно из простых писцов, в сопровождении злого как демон Асвига, и какого-то судейского в черной мантии.
   Эльф развернул документ и на редкость противным голосом прочитал: "В соответствии с решением высокого суда, разрешившим городскому магистрату доказать смерть последнего хозяина этой башни в присутствии секретаря эркалонского суда и поверенного покойного мага Клурта, градоначальник постановил создать соответствующую комиссию в нашем лице". Эльф с пренебрежением задрал нос:
   - Прошу дать нам возможность осмотреть башню для подачи в суд доказательства смерти ее хозяина, или наоборот, его посмертного существования.
   Последнюю фразу он произнес с нескрываемым скепсисом. Пока Урр-Бах соображал, кто кому должен здесь доказать, вперед вышел подоспевший Кархи.
   - Асвиг, какого Рхыза здесь происходит? - не скрывая возмущения, поинтересовался гоблин. - Вроде все в Эркалоне знают, что господина Клурта лучше не беспокоить. Слово "все" Кархи выделил особо, намекая на обязанности Асвига донести это до судьи Оргельта.
   - Так постановил уважаемый суд, и мы не вправе оспаривать его решение, - унылым голосом ответил Асвиг, незаметно подмигнув сыщикам.
   - Господин Клурт уже месяц как заперся у себя в лаборатории и жестом попросил его не беспокоить, - нашелся Кархи. - Я вам настоятельно не советую его беспокоить, он бывает слишком вспыльчив.
   - Уверяю, в полномочия комиссии входит и вскрытие запертых помещений, - отозвался эльф. - Городская стража имеет при себе все необходимые инструменты.
   Командир стражников хмуро посмотрел на эльфа и возразил:
   - Ридель, мы обязаны обеспечить порядок и спокойствие, а не выламывать двери в темных башнях, имея за спиной злого тролля. У тебя целых два гнома, пусть растрясут жирок, а то скоро их задницы не пройдут даже в эту дверь, - стражник показал на широкую входную дверь, украшавшую некогда кабинет начальника городской тюрьмы.
   Гномы зло поглядели на наглеца, но, поймав взгляд эльфа, довольно сноровисто забрали из рук стражников лом и тяжелый молот.
   - Лаборатория господина Клурта на третьем этаже, не пропустите, - сказал Урр-Бах, глядя исподлобья на незваных гостей. - Если поломаете что-то кроме двери, или пропадет что, я вам все ребра пересчитаю.
   - Мы слуги Эркалона, а не презренные воры, - холодно отозвался эльф, проходя в башню. Кархи, которому тоже не хотелось, чтобы такая толпа шастала по башне, решительно заявил:
   - Урр-Бах остается здесь вместе со стражниками. Я сам провожу вас к той двери.
   Эльф остановился и, решив, что гоблин не соперник ни одному из мужчин, велел стражникам ждать их на улице и следить, чтобы тролль был у них на виду.
   Делегация во главе с Кархи прошла в башню. Урр-Бах, ругаясь про себя на неподходяшее время для проверки мага, сел на каменную ступень. По закону подлости призрака друзья не видели уже третий месяц, журналы для него исчезали ночью, видимо, в последнее время он не желал общаться с живыми. Кто его знает, как он коротает свой долгий век.
  
   - Парень, ты действительно видел дух мага? - с любопытством спросил один из стражников, усатый мужик в годах.
   - Как сейчас тебя, только это случается редко, он не любит, когда его беспокоят, - ответил тролль, гадая, что делать, когда проверяющие никого не найдут в пустой лаборатории.
   Из открытой двери послышались два глухих удара, и вновь наступила тишина - хлипкая дверь в зал мага не выдержала напора грубой силы. Следующие пять минут прошли в молчании, Урр-Бах со стражниками прислушивались к звукам сверху, вернее, к их отсутствию.
   - Похоже, сегодня маг ушел в гости, - с ухмылкой произнес молодой стражник. - Ридель с магом и призрака вытащат на белый свет, если им прикажут.
   Урр-Бах промолчал. Внезапно наверху послышались громкие крики, потом раздался протяжный вой, а за ним еще несколько истошных вскриков, причем кричал явно не один. Стражники озадаченно зашумели, испуганно глядя на окна второго и третьего этажа, но спешить наверх никто не пожелал. Через несколько ударов сердца из башни выбежал бледный как полотно писарь. На третьем этаже распахнулось окно, и оттуда вылетели эльф с магом. Внизу все бросились врассыпную, не желая, чтобы они на них упали.
   Маг в падении сумел активировать какой-то амулет, благодаря которому падение было сильно смягчено. Жаль только, что пара гномов, вылетевшая оттуда чуть позже, никакой полезной магии при себе не имела и просто упала на спины эльфа и гнома, вновь повалив их наземь. Вот теперь к ним на помощь бросились стражники, в первую очередь вытаскивая из стонущей кучи тел мага и эльфа.
   - Призрак! - истошно завопил недоверчивый юнец, тыча дрожащим пальцев в окно. Все посмотрели наверх и увидели рассерженного мага из плотного тумана. Он беззвучно ругался и потрясал руками, напоследок извлек свою знаменитую кочергу и с яростью швырнул в эльфа. Тот беззвучно упал на землю с рассеченным лбом.
   - Сейчас он спустится и этой кочергой сделает вас знаменитыми и очень грустными! - мрачно предупредил всех Урр-Бах. Стражники побледнели - все поняли, что имел в виду тролль.
   - Сваливаем отсюда! - отрывисто приказал их командир. - Хватайте Риделя и мага, а гномы пусть сами расплачиваются за сломанную дверь.
   Стражники мигом подхватили под руки эльфа и мага, и побежали в сторону от башни. Гномы, кряхтя и стоная, сумели подняться на ноги и припустили за ними, ругаясь как грузчики.
   Не успели гости скрыться из виду, как из башни степенно вышли секретарь суда и Асвиг. За ними показался и Кархи.
   - Господин Клурт был сегодня не в духе, - кратко ответил гоблин в ответ на вопрос в глазах друга. - Выбитая дверь также не улучшила его настроение.
   Урр-Бах нагнулся и подобрал кочергу.
   - Старинная, - с уважением протянул тролль. - И тяжелая.
   Глаз секретаря суда невольно дернулся, но он промолчал.
   - Господа, а не выпить ли нам хорошего вина после всех этих событий? - обратился Кархи к оставшимся визитерам. - Здесь как раз неподалеку есть приличное заведение, "Эльфийский дуб" называется. Урр-Бах, можешь не запирать дверь, я чувствую, что сегодня нас никто не обворует.
   - Кочергу наверх отнесу, - отозвался тролль и не очень охотно вошел в башню.
   Чтобы не попасть под горячую руку призрака, он оставил кочергу на столе в кабинете, рассудив, что магу легче спуститься на этаж ниже, чем ему подниматься наверх. Взяв из стола несколько серебряных монет, тролль пошел вниз, краем глаза выглядывая Клурта из стен. Слава всем богам Каэры, призрак решил заняться другими делами.
  
   По дороге к "Эльфийскому дубу" Кархи поведал другу, что произошло наверху. После того, как один из гномов парой ударов кувалды выбил дверь вместе с косяком, комиссия прошла внутрь. В большой комнате никого не было, пока маг не решил применить какое-то поисковое заклинание. Клурт тут же материализовался возле недоумка и дал ему в ухо. Потом крепко приложился кочергой по тупым головам гномов и дал обидную пощечину эльфу. Кархи, помня, что справедливость суда зависит в том числе и от здоровья секретаря судьи, вытащил его и Асвига из лаборатории и укрыл их в кабинете, решив, что всегда сможет объяснить призраку, что это хорошие люди. Дверь в лабораторию сама собой поднялась и захлопнулась, как только гоблин выбежал из жилища мага.
   - Этим придуркам сегодня очень повезло, - закончил рассказ Кархи. - Прыжок с третьего этажа нашей башни может совершить только самоубийца. Она у нас высокая. Кстати, господин Дормар, как относится суд к тем, кто подвергает опасности здоровье и жизнь своих служащих?
   Секретарь кисло улыбнулся:
   - Плохо. Очень плохо.
   - Давайте лучше выпьем, - сказал Асвиг, увидев вывеску заведения. - Я сегодня как заново родился. Очень необычное чувство.
   Тролль, припомнив свое первое знакомство с призраком, молча кивнул.
  
  
   К вечеру слух о неудавшемся кровавом жертвоприношении, устроенном магом-призраком, облетел столицу со скоростью ветра и скоро стал истиной, разве что не подтвержденной Советом магов. Впрочем, и на это понадобился всего один час. Вечерние газеты перепугали горожан до полусмерти, лучше всех распродавался "Один эльф сказал", в которой Моргалику удалось поговорить с немногими выжившими, что не подошли почему-то призраку и были им вышвырнуты из башни. По нелепой комиссии магистрата прошлись тяжелым молотом из насмешек и оскорблений, намекая на личный интерес и земельные спекуляции - Моргалик даром хлеб не ел. Вокруг башни опять появились зеваки, но в этот раз предпочитали держаться подальше - репутация у Клурта стала действительно пугающей. Кархи демонстративно выходил на террасу со стулом и небрежно курил косяки, показывая публике, что есть в Эркалоне и сыщики, способные договориться даже с самым склочным призраком.
   Через два дня судья Оргельт постановил, что дух давно погибшего мага Клурта считается владельцем башни и земли вокруг нее из-за весомых доказательств его активной посмертной жизни. Далее судья постановил взыскать из казны города двадцать золотых для поправления здоровья служащего суда и наложил на магистрат штраф в пятьсот золотых за использование непроверенных заклинаний в черте города.
   Кархи угостил Моргалика вином в кабинете агентства и, рассказав в деталях о происшедшем, раскрутил его на еще одно интервью с Клуртом, где маг жаловался на беззаконие городских властей, их мздоимство и просил оставить в покое его самого и его добрых друзей, Кархи и Урр-Баха. В противном случае он пообещал навестить с кочергой сам магистрат и превратить его в бордель с помощью особо сильного посмертного заклинания.
   Хозяин и редактор газеты принял статью Моргалика без замечаний, лишь изменив угрозу на "превращу его из борделя обратно в магистрат". Небрежный росчерк пера эльфа утроил тираж номера и вызвал приступ бешенства у руководства города, заставив его смириться с неудачной авантюрой.
  
  
   Гримбольд, все эти дни нетерпеливо ждавший, когда, наконец, тролля и гоблина вышвырнут из башни, был в ярости, как только узнал из газеты о решении суда. Плюнув на конспирацию, он грубо растолкал писцов, ворвался в кабинет Лурвельда и швырнул ему на стол злосчастную газету.
   - За это я пожертвовал сто эркалонов?! - со злостью рявкнул гном. - Неужели туда нельзя было послать кого посмышленее, а не этих ослов? Я сам найму вам подходящих исполнителей!
   Лурвельд холодно посмотрел на разбушевавшегося гнома.
   - Господин Гримбольд, город и я ценим ваш скромный дар в пользу нового парка, но, к сожалению, не можем делегировать свои полномочия вам или любому другому горожанину. Вчера в магистрат пришло письмо от королевского казначея, что в связи с намечающейся войной деньги, выделенные на парк, пойдут на содержание эркалонских наемников и закупку провизии и фуража для объединенных войск. Если вы желаете вернуть свое пожертвование, прошу подождать до момента поступления средств из казны, это займет примерно шесть-семь месяцев. Вот расписка магистрата в получении от вас ста золотых на нужды города, придите с ней через означенный срок и вам все вернут.
   - Подотрись ею! - взревел Гримбольд, поняв, что взятка оказалась на балансе города и Лурвельд просто отказывается иметь с ним дело. - Золото вернешь завтра, иначе все мое агентство будет следить за каждым твоим шагом до конца твоих дней!
   Гримбольд развернулся и с такой силой захлопнул дверь, что вырвал из нее дверную ручку. Швырнув ее в одного из секретарей, гном выскочил из здания. Постояв с минуту на улице, он сквозь крепко сжатые зубы процедил:
   - Миттхельдский десятник за половину этой суммы решит эту проблему навсегда.
   Вернувшись в агентство, Гримбольд вызвал своего подручного Вейгира и велел ему отыскать в эркалонских кабаках подходящего для конфиденциального дела десятника из войска союзников. Вейгир взял выданный кошелек с деньгами и, не задавая лишних вопросов, отправился исполнять приказ. Гримбольд достал из стола початую бутылку, опорожнил ее и, уставившись на яркую этикетку, с угрозой прошептал:
   - Я вам покажу, ублюдки, собирателя редких бутылок!
   Гном с силой швырнул бутылку в распахнутое окно. Не обращая внимания на поднявшуюся снаружи ругань, он раскрыл гроссбух и цинично усмехаясь, внес пятьдесят золотых в статью расходов на уборку и ремонт их здания.
  
  

***

  
   Главный королевский казначей Ласкар обвел собравшихся в приемном зале казначейства крупнейших столичных купцов таким подозрительным взглядом, что даже самые бессовестные из них почувствовали легкое беспокойство. Казначей раскрыл свой гроссбух, защищенный чарами сильнее собственного дома, и сварливо объявил:
   - В соответствии с договором с Миттхельдом Эркалон обеспечивает союзное войско провиантом до Тролльего Холмогорья. Однако, если судить по запрошенным вами деньгам, прокормить десяток воинов будет дороже, чем обеспечить скромный ужин самому королю и его свите! У казны нет столько денег, хорошему бойцу в походе достаточно вяленого мяса, муки и перловки. И доброго овса для коней. Миттхельдцы затребовали еще по кружке "Шепота штольни" в день на гнома. Поэтому я не знаю, откуда взялись эти громадные суммы в ваших сметах за столь скромную пищу. Или вы, таким образом, отказываетесь от поставок? Ну что же, в Эркалоне еще достаточно торговцев, способных трезво думать и правильно считать. Ваши сметы я уменьшаю в три раза! - резко закончил казначей и захлопнул книгу.
   В зале поднялся дикий шум, каждый из собравших поспешил как можно громче заявить о своей честности и будущем разорении, не измени господин Ласкар своих расценок. Казначей переждал словесную бурю с каменным лицом, и извлек из стола обычную пеньковую веревку с петлей на конце.
   - Это все, что я могу добавить сверху каждому из вас, и наш монарх согласен оплатить это за свой счет. Жду завтра от вас заверенных обязательств на поставку вышеперечисленного провианта. И да пребудет с вами Светлая Девятка.
   Казначей встал и покинул зал, оставив купцов в бессильной злости и тревогах за барыш. Они еще с полчаса жаловались друг другу на строгость властей, всласть поругали бешеного Ласкара и потихоньку разошлись, чтобы обдумать, как помочь армии, не оставшись без штанов.
  
   Часом позже три гнома из числа самых уважаемых и надежных поставщиков эркалонских войск собрались в трактире, принадлежащем одному из них. Самый старший из них, в синем камзоле, на особых счетах с янтарными костяшками прикинул ожидаемый убыток и остро посмотрел на партнеров. Потом волевым решением отбросил половину костяшек из ряда затрат влево и степенно произнес:
   - Бывают выгодные сделки, и бывает работа в убыток. Как и любой гном, я готов помочь своим собратьям из Миттхельда, разумеется, не за свой счет. Половина денег - священна, и отдавать ее нельзя даже королю. Так заповедовали нам предки и не нам нарушать их наказ. А теперь давайте подумаем, как удвоить количество муки и круп за те жалкие деньги, что дает нам этот мерзкий казначей.
   Гномы оживились - если старый Мурвельд берется за свои знаменитые счеты, то жди хорошую прибыль.
   - Я слышал, у Лорхиля совсем плохо продается мука, она у него испортилась два года назад. Целый склад забит мешками, - сказал самый младший из торговцев.
   Мурвельд благосклонно кивнул.
   - Сегодня же выкупи у него муку, пообещай треть обычной цены или приход хлебной комиссии, если заартачится. - Нет, выкупай за четверть, - старик отщелкнул влево еще пару костяшек.
   - Говорят, на прошлой неделе главный интендант приказал выбросить весь сгнивший овес, - отозвался третий гном.
   - Свяжись с ним немедленно и вывези все, что можно, - велел Мурвельд. - Уверен, половина из этого вполне еще съедобна для животин, надо только слегка разбавить несколькими мешками прошлогоднего овса, - гном решительно отщелкнул влево еще пару костяшек. - Господа, похоже, нам все же угрожает небольшая прибыль.
   Гномы довольно рассмеялись и заказали еще несколько бутылок выдержанного "Дыхания горна", чтобы выпить за скорую победу союзников.
  
   Примерно подобные акты патриотизма со стороны торговцев совершались в тот вечер по всему Эркалону, вычищая склады с заплесневевшими крупами, испорченной мукой, припахивающим мясом и прелым сеном.
   На пивоварне Горакса, где некогда пришлось потрудиться Урр-Баху, тоже царило небывалое оживление. Гоблинам велели бросить варку всего негномьего пойла и перейти только на "Шепот штольни". Рядом с чанами поставили бочки с колодезной водой, которой дополнительно разбавляли любимый напиток гномов. Чтобы клиенты ничего не почувствовали, туда для крепости лили настойки дурманящих трав. Так как все это делалось руками гоблинов, то "Шепот штольни" был разбавлен еще сильнее, чтобы и честным работягам было что выпить после тяжелого дня. Травы для настоек использовались самые разные. Когда мастер, пожилой гоблин по прозвищу Дед, разлепив глаза после похмельного сна, узрел, в каком объеме льется в чаны настойка, то поначалу потерял дар речи.
   - Недоумки, куда столько льете?! - разразился, наконец, седой гоблин. - Одной кружки на чан хватило бы за глаза! Это же духов корень, его только шаманы должны пить, чтобы общаться с предками. Бестолковая молодежь, - проворчал гоблин, после того, как один из подручных поднес ему кружку чистого самогона. - Впрочем, духи предков являются только гоблинам, а кто заглянет к пьяным бородачам, мне до Рхыза.
  
  
  

***

  
   Кархи зажег свечи в роскошной семирожковой бронзовой подсвечнице и осветил кабинет приятным мягким светом. Урр-Бах, по причине проливного дождя просидевший весь день у окна с доской мирта, благодарно кивнул и перенес доску на стол. Усевшись в свое любимое кресло, тролль развернул ветхий фолиант. Кархи возвел очи горе, то есть попытался узреть сквозь потолок хоть кого-нибудь в свинцовых небесах. Как всегда это окончилось неудачей, и гоблин заворчал:
   - Урр-Бах, ты вторую неделю почти все дни напролет сидишь с этой треклятой книжкой. Если бы не твой баран Мемезель и я, то ты бы и не ел ничего. Сдался тебе этот артефакт, мало ли какой придурок расставил фигуры не по правилам, что теперь, всю жизнь из-за этого страдать?
   Тролль, не слыша друга, задумчиво хмыкнул - это у него стало происходить все чаще, что порядком нервировало Кархи. Когда здоровенный тролль начинает вдруг хмыкать, уставившись в непонятную всем остальным книгу, это тревожило. Гоблин немало слышал о чудаках, постигших заумь полоумных авторов, и это всегда кончалось плохо, и хорошо, если только для самого сумасшедшего.
   - Кажется, я понял, откуда взялось это странное построение, - тихо пробормотал Урр-Бах.
   Кархи, размышлявший о покалеченных разумах отгадывателей магических теорем и исторических загадок, вздрогнул и с тревогой уставился на друга.
   - Урр-Бах, давай выпьем, а то из-за этого дождя совсем тоскливо, - предложил гоблин, подойдя к троллю.
   - Обязательно, только проверим одну идейку, - Урр-Бах с азартом извлек из стола артефакт Малой Справедливости. Раскрытая доска с шестигранным камнем на оборотной стороне при свете свечей выглядела на лакированном дубовом столе не столько загадочно, сколько неуместно, как круг из каменных валунов на фермерском поле.
   - Если получится сыграть по древним правилам, обязательно напишу в "Досуг без косяка". Представляешь, если он войдет в историю мирта как этюд Урр-Баха? Тролль светился от предвкушения подобной известности, как-никак он был первым троллем, изучивший мирт и собирался покорить как можно больше вершин в этой сложной игре.
   Кархи с одобрением посмотрел на приятеля - для их агентства подобная слава пошла бы только на пользу, разумные падки на диковинки. Урр-Бах поставил в центре доски все пять фигурок и они снова разделились на две стороны в странном составе - три боевых мага с одной стороны и эльфийский лучник с тяжелым пехотинцем с другой. Друзья с минуту молча смотрели на лица фигурок, в колеблющемся пламени свечей неожиданно ставших почти живыми.
   Урр-Бах поднял руку и решительно сдвинул фигуру пехотинца вправо по доске артефакта. Неожиданно фигурка мага с другой стороны сама сдвинулась на одну клетку ему навстречу и ударила пехотинца крошечной ветвистой молнией. Вырезанный на груди солдата амулет ярко вспыхнул, словно действительно отражая магическую атаку. Урр-Бах торжествующе посмотрел на изумленного друга и передвинул фигурку эльфийского лучника за спину пехотинца. Лучник ожил и выпустил прозрачную стрелу в открывшегося в центре мага. Защита мага вспыхнула и он вдруг издал громкий крик. Друзья подскочили от неожиданности. Тем временем третья и последняя фигурка мага передвинулась вперед и засадила по лучнику навесным огненным шаром. Снова вспыхнул амулет пехотинца, но лучник все равно взревел недорезанной свиньей, заставив вздрогнуть даже Урр-Баха.
   - Я так поседею! - пожаловался гоблин. - Это игра слишком громкая.
   Рядом со столом материализовался призрак Клурта. Маг облетел артефакт, но вмешиваться в игру с комплексным заклинанием неизвестной магической школы не стал.
   - Добрый вечер, господин Клурт, - тролль поклонился. - Вот, решили сыграть в мирт по старым правилам, только фигурки чудные, орут, как живые, даже в горле пересохло. Кархи, сбегай за пивом.
   Гоблин поприветствовал призрака и быстро пошел за кувшином с охлаждающим кристаллом, размышляя, с чего вдруг Клурт почтил их своим вниманием. Неужели заинтересовался древней магией? Гоблин не сомневался, что при желании любой хороший маг мог бы создать подобный экземпляр игры, пусть и не сразу. Отпив пива, Урр-Бах с азартом потер ладони.
   - Слишком близко подошел к моим фигуркам, - произнес тролль и начал реализовывать свою стратегию, поочередно нападая на магов, одновременно защищая лучника ходами назад и по диагонали.
   По ходу долгой игры друзья услышали столько нечеловеческих криков, что оставалось только порадоваться, что под раскрытым окном никого не было. Недавний слух о кровавом жертвоприношении, учиненном магом-призраком, в этот момент выглядел очень и очень правдоподобно. Кархи даже на всякий случай выглянул из окна и с досадой заметил несколько бродяг, с испугом глядевших в их окно. Кархи помахал им рукой и крикнул:
   - Ребята, заходите в гости, я вас вином угощу!
   За спиной гоблина раздался очередной предсмертный крик, и забулдыги с ужасом начали разбегаться, вопя на полквартала.
   - Хоть больше ошиваться вокруг не будут, - с оптимизмом буркнул гоблин и на всякий случай закрыл ставни во всех окнах кабинета.
  
   На исходе третьего часа игры тролль зажал последнюю фигурку противника в правом углу доски и устало смотрел, как слабеет искра амулета его атакующего пехотинца. Маг на удары меча огрызался бледными молниями. Несмотря на реализм, орали оба раненных столь же громко. Наконец, маг рассыпался черным песком и артефакт в центре доски засветился мягким оранжевым светом. Бестелесный голос, раздавшийся высоко над артефактом, по-древнеэльфийски произнес:
   - Разумные настолько несовершенны, что чувство справедливости им дают лишь общее наказание и общая несправедливость, чем и пользуются тираны. Магия бессильна изменить рабскую природу подданных, но способна использовать ее для торжества малой справедливости, ибо полная справедливость возможна лишь при отказе от рабского понимания справедливости - этой величайшей ценности разумных, без какой-либо помощи магии.
   Используй мой артефакт с умом и без гнева, и помни, что любая справедливость в нашем мире - всего лишь иллюзия, понимаемая каждым разумным по своему, и поэтому не удивляйся полученному результату. Надеюсь, ты тщательно изучил мои заметки по ограничениям артефакта и условиям его удачного использования. Золотые страницы дневника дают мне надежду, что он не станет жертвой крыс и не истлеет от времени.
   Артефакт ослепляюще вспыхнул и умолк. Когда к друзьям вернулось зрение, перед ними стояла доска с готовыми к новой партии фигурками.
   Урр-Бах и Кархи закрыли рты и переглянулись.
   - Вроде по-эльфийски, - сказал Урр-Бах и вопросительно воззрился на гоблина. Кархи с досадой поморщился:
   - Скорее всего, очень древний эльфийский, я разобрал только "малое" и "золото".
   - Это награда за победу в партии? - не понял тролль. - А как же артефакт Малой Справедливости?!
   - Что может быть справедливее, чем пара горстей золота за победу? - возразил гоблин и оглянулся - призрака в комнате не было.
   - И ради этого стоило хранить его в Магической Академии?! - не на шутку возмутился Урр-Бах.
   - Откуда магам знать, что это за штуковина, они и сортир времен Магонии приволокли бы к себе, посчитав его за портал переноса. Представляешь, сколько подобного барахла выложено в музее?
   Тролль вытер пот со лба - партия выдалась на редкость тяжелой, и отпил из кувшина. Кархи задумчиво произнес:
   - Интересно, что такое "мало" в понимании этого древнего мага?
   - Рхыз с артефактом, надо Мемезеля проведать, может он сегодня захочет нарисовать что-то особенное, - Урр-Бах с разочарованием убрал артефакт в стол и поднялся. - Все, теперь занимаюсь только барашком, кровь из носу, надо продать хоть одну его картину.
  
  
   Глава 6
  
  
   Эркалон спал. Теплая ночь, свежий ветерок и тишина - что еще нужно для порядочного горожанина, чтобы хорошо выспаться и встать бодрым с первыми лучами ласкового солнца? По ночам работают только ученые маги с алхимиками, ночная стража, да грабители с ворами.
   Дежурный маг от факультета боевой магии зевнул. Недавно пробило два часа, и спать хотелось особо сильно. Около полуночи регистрирующий магическую активность артефакт засек магическое возмущение на юго-западе, в районе башни Шутника, впрочем, очень слабое. Не иначе, сработала какая-то охранная ловушка. Подобную мелочь никто в журнале не регистрировал, чтобы потом днем не рыскать по огромной столице в составе поисковой группы и не писать подробный доклад о причине происшествия.
  
   Гримбольд как порядочный и законопослушный гном крепко спал. Рядом похрапывала его габаритная, пышущая жаром супруга. Перед сном гном любил, как он выражался, раздуть горн дражайшей супруги. Это дело Гримбольду нравилось, и он часто самодовольно хвастался своим кузнечным мастерством в компании Арзака и Казотруэля. Вот и в этот вечер гном не пропустил ночную ковку и довольный, сразу же заснул, едва отвернувшись от толстой жены. Снов своих он почти не помнил, разве только когда он не бил морды своим обидчикам. В кошмарах били его, но благодаря крепким кулакам, кошмары заканчивались приятным сном и гном просыпался в хорошем настроении. Иногда в настолько хорошем, что тут же принимался за утреннюю ковку, плюнув на завет предков не ковать холодное железо.
   В общем, Гримбольд спал и видел во сне свой рабочий кабинет и партнеров. Перед ними был стол, уставленный лучшим спиртным в Эркалоне и доброй мясной закуской. Рядом лежал гроссбух, в котором все строки доходов и расходов оканчивались прибылью. Неожиданно возле стола появился монарх Эркалона, сам король Ирсавер. Гном вскочил и поспешил засвидетельствовать свое почтение. Монарх милостиво кивнул, цинично улыбнулся и с насмешкой сказал:
   - Гримбольд, ты как всегда впереди всех, сукин сын - такого скорострела Эркалон еще не знал! Впрочем, гномы все делают быстрее всех: считают деньги, напиваются, и быстрее всех убегают с поля боя. Завтра я к тебе загляну, посмотрю, как ты вновь опередишь всех в Эркалоне. И выкуй мне хорошие ножницы, чтобы можно было быстро обкорнать овцу или гнома. А пока вот тебе награда за скорость, - король ловко двинул кулаком гному в скулу и исчез.
   Гримбольд проснулся и огласил спальню яростными проклятиями в адрес всемилостивей-шего монарха. Его супруга, поначалу напуганная необычным поведением мужа, зычным голосом потребовала от него заткнуться и не мешать спать. Гримбольд повернулся на другой бок и вскоре заснул. Утром же его ждал еще один неприятный сюрприз: подойдя к серебряному зеркалу, он увидел под глазом здоровенный синяк, как раз в том месте, куда ему заехал королевский кулак. Ошарашенный и слегка напуганный, в чем он бы никогда не признался, Гримбольд обругал короля последними словами и велел жене принести лед.
  
  
   Казотруэль во сне любовался юной эльфийкой, чувственно читающей ему стихи, когда перед ним объявился король. Велев девушке исчезнуть с глаз долой, король сел в кресло напротив него и долго смотрел на эльфа.
   - Стихи любишь? Молодец, ты истинный сын нашего народа. Я тоже их обожаю, расскажи-ка мне что-нибудь собственного сочинения. Король откинулся в кресле.
   Казотруэль почувствовал смущение, это чувство не часто его посещало в последние годы, поэтому было особенно неприятно.
   - Я никогда не сочинял стихи, ваше величество.
   - Ни одного, даже самого короткого? Даже в мою честь? - оскорбился король. - Это не достойно настоящего эльфа. Придется тебе научиться слагать стихи. Монарх встал и подошел к пристыженному Казотруэлю.
   - Не бойся, это не сложно, главное - испытывать в этот момент сильные чувства. Ты их сейчас чувствуешь? Нет? Тогда я тебе помогу, - король влепил эльфу такую сильную пощечину, что Казотруэль от неожиданности упал.
   - Теперь пиши быстрее стих про яростную битву или отвергнутую любовь. Завтра приду и оценю твои старания. Ирсавер тут же растаял.
   Опозоренный Казотруэль взвыл и подпрыгнул в кровати, после чего проснулся. Щека горела. Эльф подбежал к ростовому зеркалу и увидел на нем красное пятно, весьма похожее на чью-то пятерню. Казотруэль схватил со столика у изголовья кинжал и начал обыскивать спальню. Окно было закрыто, ставни никто не трогал. Убедившись, что в комнате никого нет, эльф начал обыскивать весь дом. Рассвет злой и невыспавшийся Казотруэль застал на чердаке, измазавшись по уши в пыли, паутине и мышином дерьме.
  
  
   Нечто подобное приснилось в Эркалоне каждому спящему мужчине старше двадцати лет: эльфы, гномы и люди видели на редкость неприятные сны, где их оскорблял и позорил правящий монарх Эркалона, всемилостивейший и блистательный Ирсавер. Причем все сильно зависело от рода занятий эркалонцев. Почтенным лавочникам король портил товары и принародно выявлял обвес; ремесленникам ломал инструменты и готовые изделия; магам разбивал артефакты и рвал журналы с проведенными опытами. Алхимиков Ирсавер заставлял пить свои вонючие вытяжки; газетчиков заставил съесть последние вышедшие номера, а жрецов и судей грязно обругал за незнание божеских и человеческих законов. Даже жалкому водоносу у дворцовой площади порезал ножом меха, в которых бедолага носил прохладную воду. Рукоприкладством король занимался только в отношении гномов и эльфов. Своему собрату по трону, королю Миттхельда Трухиру, Ирсавер плюнул в кубок и заявил, что с большим удовольствием принимал бы в гостях деревню троллей, а не его свиту с воспитанием свиней.
   Ни один, даже самый отдаленный родственник короля, не увидел Ирсавера в своих снах, как и орки, гоблины и тролли.
  

***

  
   Сертоний, как настоящий ученый муж, ложился спать далеко за полночь, посвящая драгоценное время на изучение трудов своих коллег или магические опыты по созданию новых артефактов, в чем он был признанным авторитетом. Как раз попыткой вложить в горный хрусталь комплексное заклинание защиты от огненного кинжала и водяного клинка - двух самых распространенных атакующих заклинаний, Сертоний и занимался, когда к нему в домашнюю лабораторию в сопровождении старого слуги уже под утро заявился сам Мертувер - брат короля и глава Тайной службы. Ректор, впервые увидев растерянность в глазах правой руки монарха, и небрежно зачесанные волосы, понял, что произошла беда.
   Сертоний погасил мощный световой кристалл у артефакторного стола, мимоходом активировал защитные заклинания вокруг него и пригласил Мертувера к окну - там стоял небольшой столик и несколько удобных кресел для бесед с коллегами и учениками. Оба давно знали друг друга, и за много лет прониклись взаимным уважением, несмотря на редкие, но яростные споры.
   - Что случилось, ваше высочество? - спросил Сертоний, наливая вино в кубок собеседника.
   - Пока не знаю, но чувствую, что за троном кто-то сильно нагадил, причем так ловко, что все смотрят на Ирсавера, - без обиняков отозвался Мертувер. - Вы сегодня спали, господин Сертоний?
   - Пока нет, - ответил несколько удивленный маг. - Но я могу не спать и несколько суток, если надо, все-таки я маг высшей ступени, да и бодрящие заклинания появились у магов сразу, как только они начали ставить опыты.
   - Советую вам после моего ухода сразу же лечь спать, чтобы понять всю глубину того кошмара, в котором мы оказались. В эту ночь к половине спящих эркалонцев заявился мой брат Ирсавер и плюнул в лицо каждому. Некоторым даже в прямом смысле. Про количество зуботычин, затрещин и пощечин даже не буду говорить. Не знаю почему, но это коснулось только три старшие расы: эльфов, людей и гномов. И только взрослых мужчин. Утром народ поймет, что это был не плохой сон, а нечто хуже. Налицо магическое воздействие на столицу. Это по вашей части, - глава Тайной службы испытующе посмотрел на изумленного до глубины души Сертония.
   Маг глубоко вдохнул воздух, с недоверием глянул на Мертувера, выискивая насмешку или тонкую игру и, ничего не обнаружив, яростно воскликнул:
   - Это невозможно даже теоретически! Лучшие маги менталисты, еще до запрета опытов по контролю разума, выяснили, что ментальные заклинания можно наложить максимум на несколько разумных. Всё! И это должно быть сделано в непосредственной близости от испытуемого. Никакого заклинания, удаленно поражающего даже одного разумного, в Каэре никогда не было. Если сомневаетесь, можете уточнить у хранителей нашей библиотеки. Это невозможно в принципе!
   Мертувер раздраженно скривил лицо.
   - Эркалонцы другого мнения, и советую не говорить это громко вслух на улице. Сегодня магам в Эркалоне лучше их не раздражать.
   - Когда практика противоречит теории, значит, теория неверна, - произнес рассеянно Сертоний, глубоко о чем-то задумавшись. - Если только мы не столкнулись с древним артефактом, когда теория позволяла это делать, - маг посмотрел на Мертувера.
   - Ваши, как его, союзники, да, союзники гномы, они не могли притащить с собой какой-нибудь древний артефакт, чтобы посильнее досадить троллям? В Эркалоне все старые артефакты хранятся в музее Академии и, как вам наверно известно, даже при активации ничего подобного от них ожидать не приходится. Очень мощные, но обычные боевые или защитные артефакты.
   Брат короля кивнул. Потом подумал о гномах и помрачнел.
   - Насчет миттхельдцев ничего сказать не могу, но обязательно выясню. Господин Сертоний, а у троллей случайно не может быть такого артефакта? Времени прошло достаточно, чтобы сюда мог заявиться какой-нибудь раздраженный шаман с Холмогорья.
   Маг озабоченно покачал головой. За последние минуты он заметно побледнел, что не укрылось от Мертувера.
   - Боюсь, ваше высочество, тролли здесь не при чем. Вы сами сказали, что пострадали только старшие расы, и это очень плохо.
   - Почему? - брат короля подался вперед.
   - Вы просто забыли один занимательный факт из своей истории: тысячу лет назад и раньше эльфы не считали за разумных орков, троллей и гоблинов. Вернее, за полностью разумных. Поэтому гипотеза о древнем артефакте, причем работы старших рас, мне видится самой правдоподобной. И опять встает вопрос о роли Миттхельда во всем этом безобразии. Я точно знаю, что эти бородатые выскочки целенаправленно скупают любые интересные артефакты, раз с магией у них выходит не совсем хорошо. Сильный гном-маг, это редкость почище древнего артефакта, знаете ли. Я специально изучал их магические способности, и убедился, что они ниже среднего. Страшно подумать, что стало бы с Каэрой, если бы эти менялы и торгаши еще и владели бы магией.
   Мертувер нахмурился. Он нисколько не сомневался, что миттхельдцы приехали с боевыми заклинаниями, заключенными в горный хрусталь. Но чтобы активировать один из них в самом Эркалоне... Это надо быть действительно недоумком. Впрочем, многие гномы ими и были.
   - Малый Совет будет созван в полдень, к этому времени у нас окажется больше информации о произошедшем. Попробуйте заснуть, чтобы составить полное мнение о природе этого явления.
   - Постараюсь, - Сертоний встал вслед за братом короля и проводил его до двери кабинета.
  
   Ректор запер дверь. Велев слуге его не беспокоить, накапал в кубок снотворного собственной вытяжки и лег в постель. Скоро его сморил сон и перед ним оказался Ирсавер. Король внимательно осматрел кабинет, одобрительно хмыкнул при виде шкафа, набитого фолиантами, свитками и инкунабулами - изданными в первые пятьдесят лет после изобретения печатного станка. В это время печатались самые ценные и старые труды по магии и религии. После этого запал на знания у разумных уменьшился и стали печататать непотребные картинки и похабные романы и вирши, оттеснив науку и веру на третье место, сразу после гороскопов и советов по выращиванию веселой травы на подоконнике.
   Король подошел к Сертонию, довольно дружелюбно кивнул и неожиданно попросил спеть препохабную песню о старом маге, решившем продлить свою молодость кровью девственницы. Вся песня была посвящена подробностям его мытарств по Эркалону и магическим способам поиска этой самой невинной девушки. Весьма неудачным и циничным способам. За исполнение этого творения в стенах Академии студентов тут же исключали и с позором изгоняли, но песня все равно жила и переходила от одного поколения магов к другому на протяжении последних трехсот лет.
   Сертоний замялся, не зная, как отреагировать на столь экстравагантную и оскорбительную просьбу короля. Наконец произнес:
   - Я не помню, ваше величество, подобные вещи интересны только в молодости, да и голоса у меня нет.
   Маг тут же получил чувствительную затрещину.
   - Вспоминай поскорее, скучный осел, - велел Ирсавер и исчез.
   Ректор проснулся и начал тереть затылок - рука у короля оказалась тяжелой. Как ни понимал он, что это всего лишь сон, но обида на монарха осталась. Такого неуважения к своей персоне Сертоний не испытывал с семи лет.
   - Глупец! - проворчал маг. - Связаться с гномами, чтобы отобрать кусок бесплодной земли у троллей... Точно недоумок!
   Вспомнив о предстоящем визите во дворец, Сертоний выругался куда громче - у него не было сомнений, что вину попытаются свалить на магов, то есть на него. Нужно было подготовиться.
  
  

***

  
  
   Благодаря неимоверным усилиям главы Тайной службы Мертувера, все газеты вышли с нейтральными заголовками о загадочном происшествии. Получив строгий наказ о недопустимости паники во время начавшейся войны, владельцы газет донесли эту мысль до простых газетчиков и те всего за час до печати тиража разродились интервью с магами, жрецами всевозможных культов, гадалками и астрологами, свалив все на фазу луны, положение планет, недостаток веры и подаяний. Самая оголтелая газета "Свистун" объяснила все происками вражеских шаманов троллей. "Один эльф сказал" поведал о заражении воды в фонтанах из-за сброса испорченной продукции подпольными гоблинскими пивоварами, и стал самым популярным изданием в этот день. Редакторские заметки после всего этого творчества пестрели советами для спокойного и крепкого сна, вроде настоя трав и необходимости физического труда.
  
  
   Арзак пришел в агентство позже всех - он отмечал совершеннолетие очередной племянницы и встал позднее обычного. Орк не любил экипажи и предпочитал ходить на работу пешком, попутно узнавая свежие слухи у знакомого уличного парикмахера, и чистильщика обуви недалеко от агентства. Также он часто покупал газеты и здоровался со стражниками своего очень небедного квартала. Поэтому входя в кабинет, он был уже хорошо осведомлен о вопиющем случае и первым делом внимательно осмотрел хмурые лица партнеров.
   - Гримбольд, Казотруэль, мне доложили, что вы по ночам деретесь с нашим любимым королем, да продлят боги его дни, - строго сказал Арзак. - Это сильно вредит нашей репутации. Ни один честный гном или эльф не согласится иметь дело с такими неблагонадежными типами.
   - Заткнись, болтун, - неожиданно вспылил эльф, немало удивив орка - обычно первым на его подначки реагировал Гримбольд.
   - Казотруэль, ты сегодня злой из-за плохого сна или из-за той пятерни, что видна у тебя на роже? - ласково уточнил Арзак. - Да-да, никакая пудра не скроет карающей длани великого Ирсавера. Чем ты его так прогневал?
   Эльф угрюмо промолчал. Тогда орк посмотрел на гнома.
   - Гримбольд, судя по синяку, драка была жестокой. Как ты смог спасти свою бороду, дружище? Половина гномов моего квартала ходят с оборванными украшениями. Совсем немножко, сбоку, но если приглядеться, выглядит довольно отвратно. Мой сосед, крупный торговец зерном, сейчас имеет вид опустившегося босяка после пьяной драки. Тебе еще крепко повезло.
   - Еще одно слово и я за себя не отвечаю! - рявкнул гном.
   - Ладно, ладно, я же о вас переживаю. Ни за что, ни про что получить по морде от короля, это несправедливо. Или он узнал, что ты мухлюешь с налогами? Впрочем, за это он бы тебя сразу прибил, заодно и всех остальных гномов в Эркалоне.
   - Я предупреждаю в последний раз, - с угрозой произнес Гримбольд. - Заткнись!
   - Все, молчу, если вам так легче. Лучше газеты почитаю, - орк сел за свой стол и развернул газету.
   - Надо же! - воскликнул он через минуту, - говорят, во всем виноваты гоблины. Вылили пропавшее пойло у реки, у самого водозабора. Хорошо, хоть, что это не наши гоблины. Кстати, а точно не наши? - подпустив испуг в голос, поинтересовался орк. - Не удивлюсь, если это банда нашего Горакса. Надо бы их предупредить, чтобы не выходили пока на улицы, а то настучат по голове.
   Эльф вопросительно посмотрел на Гримбольда и неохотно сказал:
   - Это в любом случае не помешает.
   Гном, злой от того, что это пришло в голову непострадавшего Арзака, проскрипел зубами, но кивнул. Рисковать гоблинами, когда они получили по субподряду заказ на поставку выпивки миттхельдцам, было глупо. После того, как Гримбольд пообещал себе урезать долю орка из прибыли пивоварни, ему полегчало.
  
  

***

   Малый Совет прошел в довольно напряженной обстановке. Сначала Мертувер поведал присутствующим последние новости о загадочном событии. Подтвердилось, что орки, гоблины и тролли спали спокойно, как и женщины всех рас. Молодежь до двадцати тоже никто не побеспокоил. Больные и увечные также избежали сомнительной радости общения с королем.
   - Наши царственные гости тоже не избежали этой неприятности, правда, поведать о подробностях мне отказались, - закончил речь глава Тайной службы. - Слуги заметили, что король Миттхельда велел заменить все кубки, из которых он пьет, а его сын с неприязнью смотрел на свою золотую тарелку, он ее потом смял и выбросил в окно. Тарелку так и не нашли.
   Как вы уже наверно заметили, в газетах этот курьез освещен довольно снисходительно, мы для этого приложили немало усилий. Остается выяснить, кто виновник всего этого скандала и сурово его покарать, обязательно в присутствии эркалонцев. Господин Сертоний, прошу вас рассказать всем ваше мнение об этом происшествии.
   Маг встал и кратко поведал о своих выводах и с нажимом сказал:
   - Не знаю, насколько был правдив король Миттхельда, но другого объяснения у меня нет, подобный артефакт, будь он в Эркалоне раньше, непременно бы кто-нибудь да активировал. Очень странное стечение обстоятельств: война с троллями, которые всегда били гномов, присутствие лучших магов Миттхельда в Эркалоне..., - Сертоний выразительно посмотрел на короля. - И замечу, что ни один древний артефакт маг недоучка не активирует, здесь требуется многолетний опыт.
   Ирсавер, хмурый, обеспокоенный и немного растерянный, посмотрел на именитых советников.
   - Господа, все это очень и очень неприятно, особенно учитывая войну с троллями. Надо сделать все, чтобы этот случай не повлиял на уважение к королевской власти. Предлагаю устроить народное гуляние по случаю первой победы над троллями.
   Советники изумленно воззрились на короля - ни один эркалонец или гном еще не был ближе недельного перехода от Холмогорья. Ирсавер не моргнув глазом, произнес:
   - Да, на днях мне сообщили, что разведывательный отряд захватил брод через приток Стремительной. Возможно, это не совсем то, чего бы нам хотелось, но другого повода нет.
   - Объявим, что это не брод, а стратегическая переправа, - предложил брат короля, главнокомандующий Рурвель. - И захвачена была после ожесточенного боя, а наши потери составили всего три гнома и один раненый эркалонец. Это должно особенно понравиться народу.
   Ирсавер с признательностью посмотрел на брата и обратился к градоначальнику Турхелю:
   - Господин Турхель, рассчитываю на вас, эркалонцы должны хорошо повеселиться.
   Турхель, с подбитым глазом и опухшим ухом торопливо встал:
   - Бочки с напитками и закусками будут готовы к завтрашнему дню, если сегодня казначейство выдаст средства на праздник.
   Главный казначей Ласкар молча кивнул, не желая беспокоить разбитые во сне губы. Верховный судья Риор, получивший во сне тяжелым судебником по голове, не скрываясь, приложил дорогущий целительный амулет к голове и закрыл глаза. Глава городской стражи Ирбил прятал правую руку с опухшими пальцами под столом - по ним ночью Ирсавер прошелся пару раз коваными сапогами, прозрачно намекнув делиться иногда взятками и с королем.
  
   Ирсавер посмотрел на пострадавших советников, сжал губы и поднялся.
   - Будем надеяться, что будущие победы заставят эркалонцев забыть об этом инциденте. Заседание Малого Совета объявляю закрытым. Интересы Эркалоны превыше всего, - хмуро объявил монарх.
   - Интересы Эркалона превыше всего, - невпопад отозвались остальные, провожая поклонами короля.
  
  

***

   Урр-Бах и Кархи, утомленные долгой ночной игрой с чудным артефактом, проснулись, когда клепсидра показывала первый час дня. Урр-Бах, приглаживая влажные волосы на голове, вошел в кабинет и вытащил артефакт из стола. Убедившись, что фигурки стоят на месте и никуда сами не двигались, вернул его на место и зевнул. Отпив пива, тролль поприветствовал вошедшего Кархи и выглянул в окно.
   - Гляди-ка, Моргалик к нам пожаловал! Да еще довольный.
   - Еще бы, сейчас дармовое вино будет пить, любой бы на его месте радовался, - отозвался гоблин, направляясь к входной двери.
  
   Газетчик полностью оправдал ожидания друзей - болтая о разных пустяках, он плотно позавтракал их бутербродами и залился под завязку вином из клепсидры.
   - Моргалик, если ты сейчас не расскажешь нам о каком-нибудь вампире, восставшем прямо в королевском дворце, или нечто подобном, в следующий раз будешь платить за угощение, - потребовал Кархи. - Я уже устал доливать вино в клепсидру. Еще несколько таких гостей и бочки опустеют.
   Газетчик с удивлением посмотрел на друзей.
   - Так вы ничего не знаете?! Впрочем, вы же не люди. И не эльфы с гномами. Повезло, - Моргалик посмотрел на последний бутерброд с бужениной, и взял его.
   - Сегодня ночью сам король Ирсавер явился к эркалонцам во сне и дал им по морде. Не только по морде, и не всем, женщин и ваши расы не трогал, но остальным досталось.
   Друзья испуганно переглянулись.
   - Что ты городишь?! - Урр-Бах коленом тихо задвинул ящик с артефактом. - Гномы тоже его видели?
   - Все, кому старше двадцати лет, половине из них он выдрал клок из бороды, - подтвердил Моргалик, наслаждаясь произведенным эффектом.
   Урр-Бах с облегчением выдохнул.
   - Некоторых из них ногами бить надо, а Гримбольда и вовсе повесить за бороду.
   - Многим из них король и глаз подбил, - сообщил Моргалик. - Эльфы, люди, гномы, - все сегодня плохо спали.
   - Ты тоже? - поинтересовался Кархи, тщетно выискивая синяк на лице газетчика.
   - Нашей братии особо досталось, - Моргалик вздохнул. - Я полночи ел последний выпуск газеты, треть умял. Нашему хозяину пришлось съесть весь номер, и все равно потом он получил в ухо.
   - Дела, - отозвался Урр-Бах, гадая, точно ли это все из-за артефакта. Как-то все несерьезно получилось, ни тебе разрушенного дворца, ни внезапного урагана или хотя бы избитого до беспамятства Гримбольда. За его последнюю подлянку это самое малое, что он заслужил. Где справедливость?!
   - На улицах глашатаи уже объявили, что наши одержали первую победу, какой-то мост захватили. Завтра всех пойлом будут угощать. Наш король знает, как извиняться. Вот вам, почитаете потом, - Моргалик вытащил из потрепанной кожаной сумки ворох газет.
   - Странно все это, - сказал тролль. - Гномы, война, теперь вот сны нехорошие.
   Моргалик встрепенулся, словно борзая при виде кабана.
   - Урр-Бах, а случайно у твоих родичей с Холмогорья нет какого-нибудь шаманского амулета, чтобы вызывать такие сны?
   Тролль возмущенно затряс головой.
   - Мы бьем гномов дубинами, а не какими-то глупыми снами. И так будет всегда, шаман Парящее Бревно прославился не сказочками на ночь, а добротным ударом столетнего дуба по гномьей пехоте.
   - Понял-понял, - Моргалик поднял руки, не скрывая разочарования - пропала настоящая сенсация.
   - Если хочешь спать, можешь у нас немного покемарить, - предложил Кархи.
   - Да уже не охота, - Моргалик встал. - Пойду, поболтаю с городскими стражниками, говорят, они очень злые, король им ночью ребра сапогом пересчитал. Причем, со знанием дела. Кстати, мне один знакомый маг сказал, что все эти синяки и оборванные бороды пострадавшие сами себе во сне устроили, просто не помнят. Какая-то разновидность опасного лунатизма.
   - Гномам бороды пообрывали, стражникам бока намяли, - все-таки есть на свете справедливость! - Кархи опрокинул кубок.
   Урр-Бах предостерегающе глянул на друга. Кархи опомнился и закашлял.
   - Вас никто не заставлял есть газету, - возразил Моргалик. - Если ради этой справедливости я буду каждую ночь глотать бумагу, пусть лучше в Эркалоне и дальше воруют и берут взятки.
   - Согласен, - торопливо согласился Кархи, - давай, я тебя провожу. Будут новости, забегай, вино и закуски тебя здесь всегда ждут. Сейчас еще за сыром и окороком сбегаю. Тебе какой сыр больше нравится?
   - Любой, - Моргалик повеселел. - Если что, завтра загляну, расскажу, как готовятся к празднику.
   - Обязательно, - Кархи на прощание хлопнул приятеля по плечу, закрыл за ним дверь башни и облегченно выдохнул.
   - А артефакт-то слабенький оказался, - недовольно прогудел сверху Урр-Бах. - Дать в глаз и без магии можно, тем более древней.
   - Может, в те времена этого было достаточно, чтобы умереть от стыда? - предположил гоблин. - Тебе дают пощечину, и ты уже не просыпаешься.
   - Чтобы гном помер от стыда? - усомнился Урр-Бах. - Просто артефакт наверно выдохся. Ладно, Рхыз с ним, давай лучше к девчонкам сходим. Хорошо, что им старый маг не напакостил. Нет, и эту игрушку назвать артефактом Малой Справедливости?! Не удивлюсь, если остальные артефакты еще слабее.
  
  
   В "Эльфийском дубе" как всегда было не протолкнуться от предствителей всех рас, большинство которых могли похвастаться отсутствием близкого знакомства с королем этой ночью. Главной темой разговоров был предстоящий праздник и выбор места сбора компаний для дегустации королевских угощений.
   Урр-Бах и Кархи подошли к Бурху и поздоровались с ним. Герф сидел рядом с ним и начесывал волосы на жиденькой бороде, попутно знакомя окружающих с опасной и очень предосудительной интимной жизнью короля. Бывший сутенер болезненно воспринял потерю части бороды и поучения монарха о повышении качества предоставляемых услуг - Ирсаверу очень не понравилось, что Нирра безвозмездно берет деньги.
   Девушки ушли в гости к подруге, поэтому друзьям пришлось отужинать под ругань гнома и рассуждения Бурха о причинах плохих снов, связанных в основном с плохим аппетитом, слабым пищеварением или желчным характером. Немного поспорив с ним, Кархи все же согласился, что характер у орков или гоблинов куда легче, чем у гномов или эльфов. Люди как всегда пострадали от своего подражания эльфам и склонности к жадности гномов. Герф попытался доказать, что люди его обманывали куда чаще, чем сородичи, но лишь доказал, что люди те еще свиньи.
   Оставив будущего тестя с чувством скромного превосходства над высокомерными обладателями подарков от короля, тролль и гоблин пошли домой, благо дешевые песочные часы в заведении давно показывали двенадцатый час. Большинство эркалонцев легли спать пораньше, чтобы наверстать испорченные накануне часы отдыха.
  
  

***

  
   Король пожаловал к Гримбольду снова нежданно и в очень неподходящий момент - после внеплановой ночной ковки - немолодой гном назло всем, и королю в первую очередь, исполнил супружеский долг, немало этим удивив свою супругу.
   Ирсавер захлопал в ладоши и вытащил крошечные песочные часы, которые легко поместились бы и в ладони ребенка.
   - Молодец! Сегодня продержался на полминуты дольше. Впрочем, и в эту ночь ты все равно самый быстрый в Эркалоне. Ирсавер достал песочные часы раз в десять больше предыдущих, постучал по их стеклу и, с жалостью глядя на гнома, сказал:
   - Придется в следующий раз лично показать, как надо ублажать твою женушку. Кстати, как насчет моей маленькой просьбы? Где мои ножницы?
   Гримбольд вдруг понял, что это сон и яростно заорал от унижения. Король нахмурился.
   - Дружок, чего орешь? Ты не в пещере, а у меня в городе. Забудь поскорее свои дикие привычки. Ножницы, ты, ленивая задница, конечно не сделал. Как только вы приходите в город, так из всего кузнечного мастерства у вас остается лишь любовь к ценным металлам. Что же, придется обойтись по старинке.
   Ирсавер неуловимым движением выдрал из бороды Гримбольда клок бороды и ловко врезал под другой глаз. Пока Гримбольд приходил в себя, король исчез. Гримбольд вновь взвыл от злости и проснулся под совсем неласковыми толчками жены.
   - Хватит орать как полоумный! Минуту уже не могу тебя разбудить!
   Гримбольд, не прекращая ругаться, подбежал голым к зеркалу - так и есть, ублюдок поставил ему синяк! Взглянув на бороду, гном начал проклинать короля так громко, что гномша перепугалась до полусмерти - с левой стороны в бороде Гримбольда заметно отсутствовали волосы.
   Гном, всегда придерживавшийся традиционных ценностей, которые зиждились на сильной королевской власти, в ту ночь стал самым опасным заговорщиком в Эркалоне. Во всяком случае, на словах. До утра Гримбольд обрезал и подравнивал бороду, с каждым взмахом ножниц становясь все злее и вспыльчивее.
  
  
   Казотруэль лег спать как обычно, за час до полуночи, почитав перед этим эпос о Лесной Деве - один из неподражаемых образцов древнеэльфийской поэзии. Сон к нему пришел быстро, почти тут же заявился и Ирсавер. Король взял книгу, которую перед сном читал Казотруэль, с одобрением провел рукой по роскошному переплету из телячьей кожи и золотым уголкам.
   - Ты не так плох, как мне показалось, - изрек монарх. - Если только не притворяешься. Сейчас каждый второй эльф собирает у себя библиотеку, чтобы похвастаться своей эрудицией и любовью к нашим культурным сокровищам. А сами читают дешевые романы про похождения разных авантюристов и нахальных девок. Кстати, как там насчет стиха, я с удовольствием послушаю даже самый короткий стих, даже из трехсот строф, - король снисходительно посмотрел на Казотруэля.
   Эльф вспотел и понял, что это сон, только легче от этого не стало.
   - Я лишен дара стихосложения, ваше величество, - сквозь зубы ответил Казотруэль.
   - Чепуха, - возразил монарх. - Мой сын точно также говорил, когда к десяти годам читал по-эльфийски по слогам как лесоруб. "Папа, я не умею быстрее", - по-детски прошепелявил Ирсавер. - Пришлось выпороть пару раз, его и его учителя - сразу и скорость появилась, и акцент пропал.
   Король достал из камзола обрезанные вожжи, которыми для наказаний пользовались только крестьяне.
   - Задирай свою рубаху, ленивая скотина, - приказал Ирсавер. - Буду учить тебя стихосложению.
   Казотруэль заорал и попытался убежать. Король кхекнул и умело вытянул его вожжами по спине. - Запоминай! Рифмы чередуются построчно, через строку, или через две строки... Каждая фраза сопровождалась хлестким ударом - не очень сильным, но все равно болезненным.
   Когда эльф проснулся, то вполне мог прочитать небольшую лекцию по искусству стихосложения и убийству королей. Активировав кристалл со светлячком, эльф увидел рядом с собой на кровати ремень, который обычно висел в шкафу и надевался крайне редко. Спина горела огнем. Задрав ночную рубаху, Казотруэль вывернул шею и краем глаза увидел багровые полосы на спине. Эльф в ярости ударил кулаком по зеркалу. Стекло треснуло и покрылось паутиной трещин.
   - Что за дерьмо здесь творится?! - заорал эльф, глядя в потолок. - Ирсавер, ублюдок, чтобы ты утонул в трясине!
   Казотруэль долго еще разорялся, оглашая комнату проклятиями в адрес короля.
  
   Сертоний, как истинный маг - исследователь, был уверен, что, как и любое другое ментальное воздействие, загадочное явление, скорее всего, повторится, в виде угасающего магического возмущения, и лег спать пораньше, чтобы прочувствовать природу необычного заклинания как можно полнее. Как часто бывает в жизни, его надежды исполнились наполовину - прочувствовал он только тяжелую руку короля, получив от него полдюжины затрещин во время разучивания той похабной песенки.
   Проснувшийся маг по инерции произнес часть припева и замолчал. Потом очень долго тер затылок, костеря про себя тупую венценосную семейку и всех гномов. Когда в голове окончательно прояснилось, Сертоний принял микстуру от головной боли и начал заполнять лабораторный журнал, фиксируя красочность и полную достоверность сна. Скрупулезный маг записал даже текст разученной песенки, чтобы была видна глубина проработки неведомого заклинания. Древний маг воистину достиг невероятных успехов в ментальной магии, раз смог создать столь искусное, подстраивающееся под каждого индивида, магическую структуру. Сертоний откровенно позавидовал знаниям древних и мрачно посмотрел на алеющее небо на востоке. День обещал стать самым неприятным в его жизни.
  
  
   Повторный приход в гости монарха прочие эркалонцы восприняли куда болезненнее и агрессивнее. Всю ночь столицу сотрясали ругательства, доносящиеся из окон каждого второго дома. Газетчики, которых в этот раз монарх накормил бумагой особенно щедро, верстали срочные номера, не особо церемонясь в выражениях и гипотезах. Моргалик, выхлебавший после сна кувшин воды, чтобы во рту пропал мерзкий вкус бумаги, свалил несчастье, обрушившееся на Эркалон, на криворуких магов - гномов из Миттхельда, припомнив все их поражения от троллей и бессилие подгорных боевых магов. Хозяин и редактор газеты, которому Ирсавер пообещал принести в следующий раз на ужин использованную газету, сгоряча рявкнул:
   - Какого Рхыза, Моргалик?! Нюх потерял или бумагу жрать понравилось? Дело в короле, неважно, гномы это сотворили или нет. Пока этого любителя гномов не уберут, можешь забыть о спокойном сне.
   Моргалик цинично посмотрел на эльфа.
   - Только почему-то на первой полосе печатаем о больном короле, свалившемся от неизвестной болезни.
   Редактор скрипнул зубами.
   - Мне очень настоятельно посоветовали не ругать короля. Очень, понимаешь? Пообещали, что больше такого не произойдет. Лучшие маги, алхимики и самогонщики сегодня сделают все возможное и невозможное, чтобы этого не было. А болезнь короля придумали, чтобы народ не взбунтовался. Похоже, все к этому и идет. Ты просто подумай о королевских гвардейцах, там одни эльфы. Представляешь, как себя чувствует король, имея за спиной вооруженных воинов, которым он по ночам раздает оплеухи за пьянство и лень?
   Моргалик раскрыл рот - о подобном ему как-то в голову не пришло.
   - Интересно, сколько выдержат гвардейцы?
   Эльф усмехнулся:
   - По слухам, этой ночью гвардейцев начали заменять на наемников - орков, уже решено иметь оркскую гвардию, эти ребята никому не продадутся.
   - Значит, мою статью ты оставляешь без изменений? Вчера были виноваты гоблины-самогонщики, сегодня неумехи гномы, а вот завтра очередь все-таки дойдет и до эльфов, - Моргалик мечтательно закатил глаза.
   - Не знаю, как ты, а лично я спать следующей ночью не буду, - эльф отпил ядреного оркского "Волкодава". - Ты тоже не спи, иначе рискуешь нажраться не только бумаги. Этот ублюдок вообще не знает границ и стыда.
  
  
   Сияющий как новенький эркалон, Арзак вплыл в кабинет, держа в руке большой сверток, и так сердечно поздоровался с партнерами, что гному и эльфу, уже приготовившимся сорваться на орке, пришлось ответить без ругани.
   Арзак с участием посмотрел на партнеров и надел кастет. Подойдя к стене, он развернул бумагу и извлек картину. Прислонив ее к стене обратной стороной наружу, орк одним ударом вбил в деревянную панель короткий гвоздь, использовав вместо молотка стальной кастет и, убедившись, что гном с эльфом заинтересованно следят за его действиями, быстро развернул картину и повесил ее на гвоздь. За спиной раздались ругательства партнеров.
   - Полегче, друзья, картина и впрямь недорогая, зато король на ней выглядит как живой.
   На картине в парадном одеянии был запечатлен Ирсавер, грозно сжимающий в правой руке эфес украшенной драгоценными камнями меча. Едва орк отошел в сторону от картины, как мимо него просвистел топорик Гримбольда, точно поразив монарха в лоб.
   - Выкини сейчас же этого ублюдка! - заорал Гримбольд. - Ты специально притащил его, чтобы позлить нас?
   Орк поднял руки.
   - Гримбольд, успокойся, дружище, мне ее подарили на день рождения, только дома некуда ставить. Вот я и подумал, что в кабинете ей самое место.
   Эльф, сверкая глазами, молча подошел к картине, вытащил из панели топор и сорвал картину со стены. Развернувшись на месте, Казотруэль метким броском отправил ее в широкое неоткрывающееся окно. Звон битого стекла сменился негодующими криками на улице.
   Подойдя к разбитому окну, Арзак увидел городских стражников. Один из них плюнул на портрет и, посмотрев на орка, поднял большой палец. Остальные молча прошлись сапогами по лицу монарха и протопали вверх по улице.
   - Бедный король! - театрально воскликнул Арзак. - Никто его не любит. Буду молить всех степных духов, чтобы бочки кислого вина сегодня вечером вернули ему расположение эркалонцев. Партнеры тяжело посмотрели на кривляющегося орка, но промолчали. Арзак бросил взгляд на обломки стекла и примирительным голосом сообщил:
   - Спишем ремонт окна на представительские расходы. Гримбольд, не забудь и про картину, она мне нравилась.
  
  
   Экстренно созванный Малый Совет больше походил на лазарет. Верховный судья Риор с синяком под глазом и оборванным ухом больше смахивал на опасного уголовника, чем на хранителя законности в королевстве. Градоначальник Турхель и глава городской стражи Ирбил, судя по перекошенным лицам и выбитым передним зубам, несомненно, состояли в одной банде с судьей. Даже главный казначей Ласкар, получивший ночью от короля удар кулаком в челюсть за транжирство, сидел злой, как ограбленный гном. Больше всего его оскорбило обвинение в транжирстве, в то время как его домочадцы оплачивали даже билеты в королевский театр.
   Ирсавер, не скрывая паники, сначала набросился на Сертония, обвинив его в преступном бездействии. Ректор Магической Академии, еле сдерживаясь, еще раз объяснил ситуацию с точки зрения магии и посоветовал отправить восвояси миттхельдцев вместе с их королем, устроив им перед этим тщательный обыск. Как Сертоний и ожидал, его предложение король отверг, а принц предложил пригласить для консультаций других магов. Вспылив, Сертоний сообщил, что после тех оскорблений, которым подверглись за две ночи маги в Эркалоне, принц может рассчитывать только на гоблинских шаманов, и то не самых трезвых.
   Мертувер встал, попросил мага сесть и, тяжело вздохнув, сказал:
   - Надо признать, что мы оказались в тяжелейшем положении - рушатся устои государства, жители теряют всякое уважение к королю, и если это продолжится, то боюсь, нам не избежать бунта. Ваше величество, советую срочно стянуть войска в столицу, чтобы предотвратить бессмысленный бунт или попытку вашего свержения. Мне донесли, что произошло множество стычек между горожанами и миттхельдскими гномами, городская стража бездействует или даже помогает избивать наших союзников. Король Миттхельда и его сын сегодня отказались принимать любую пищу из дворцовой посуды и потребовали себе обычные солдатские котелки с перловой кашей. У короля заметили также небольшой синяк на скуле. Военный союз оказался под угрозой. Газетчиков все труднее заставить объективно освещать эти события...
   - Разместить в городе билорский пехотный полк и ирдельских лучников. Открыть все кабаки в столице и оплатить их расходы за счет казны, - хриплым голосом прервал король брата. - Объявить, что столица подверглась магической атаке троллей, и мы обязательно им за это скоро отомстим. Жестоко отомстим. Пожертвовать всем столичным храмам по сотне золотых, выкупить у алхимиков и травников все снотворные средства и бесплатно раздать их всем желающим. Я уезжаю в Тарзит на лечение, объявите об этом. И выясните, наконец, Рхыз вас забери, что это за напасть!
   Ирсавер встал, буркнул невпопад девиз Малого Совета и покинул кабинет, даже не дослушав ответ советников.
  

***

   Накрывать столы на улицах Эркалона и выкатывать бочки с выпивкой стали уже с полудня. Кабаки, таверны и харчевни получили столько серебра, что даже не стали разбавлять спиртное. Впрочем, это за них сделали пивоварни и винокурни, но качество напитков все равно оказалось выше обычного. Эркалонцы от души ели и пили, веселились и устраивали драки, но почти никто так и не поднял кружку за здоровье короля. Различного вида снотворные капли были сметены сразу после штурма столов с бутылками. Под шумок гильдия алхимиков продала все запасы остальных настоек, включая и слабительное, рассудив, что после бесплатного угощения недомогание все равно свалят на мошенников пивоваров.
   Самые умные эркалонцы лично посетили алхимиков или травников и купили средства, избавляющие от сонливости. Члены Малого Совета, как самые умные эркалонцы, запаслись им на неделю вперед, отослав всех домочадцев в загородные имения.
  
   Эркалон шумел почти до самого утра, никто не хотел идти спать. Горожане посматривали друг на друга, бросали взгляды на откровенных забулдыг, которые пили как в последний раз, и этот раз все длился и длился, пока на востоке не начало светлеть. Только после этого выпивохи стали засыпать, где придется, заняв все скамейки и широкие ступени. Остальные с безразличным видом следили за их сном, ожидая диких криков или ругани. Но сон храбрых пьянчуг был спокоен и крепок. Город вздохнул с облегчением и решил подремать до полудня, чтобы освободить желудок для нового угощения, да и выпить можно будет куда больше и намного приятнее.
  
   Король пришел к своим подданным сразу, как на дворцовой площади пробило десять часов. В этот раз монарх был не в духе и сходу лупил эркалонцев, требуя, чтобы ему возместили затраты на праздник. С учетом смекалки алхимиков и бесстрашия кабатчиков многие горожане просыпались очень злыми и сконфуженными.
   Гримбольд, уснувший на рассвете только после того, как убедился, что оба его слуги, тоже гномы, спят мертвецким сном, со злостью и постыдным страхом встретил появление монарха. Ирсавер, на вид тоже злой и невыспавшийся, косо посмотрел на гнома.
   - Видел я сейчас твою жену, голубчик, - кисло сообщил король настороженному Гримбольду. - А ты не такой трус, чемпион наш. Я отказываюсь от своих притязаний на нее, она страшна как столетняя жаба, ублажай ее сам, тем более это не занимает у тебя много времени. Хотя... Если из тебя не получается хорошего любовника, сделаем тебя хорошим евнухом.
   Появившиеся из ниоткуда гвардейцы схватили гнома за руки, и король, задумчиво поскрипывая ржавыми ножницами для подрезки роз, приблизился к тщетно рвущемуся из захвата Гримбольду. Потом посмотрел в окно и покачал головой.
   - Не сегодня. Завтра у нас будет целая ночь. Ты станешь самым популярным гномом на Южных островах. Потом я научу тебя делать массаж наложницам и умащивать их ароматными маслами.
   Гримбольд кричал долго, перебудив не только всех в доме, но и в ближайших домах. Едва умолкло эхо от его рева, как с улицы раздались еще несколько криков из жилищ таких же уважаемых гномов. Гримбольд быстро оделся. Не обращая внимания на неаккуратно висящий на животе ремень и нерасчесанные волосы на голове и бороде, он снял со стены спальни короткий боевой топорик и выскочил на улицу под испуганные возгласы жены. Гримбольд быстрым шагом направился к Дворцовой площади. По дороге его обгоняли другие, также решительно настроенные горожане. Мужчины по дороге выворачивали булыжники из мостовой, многие прихватили с собой дубинки, кухонные ножи или подручные инструменты.
   Когда Гримбольд с толпой оказался на Дворцовой площади, то увидел ряды тяжеловооруженных пехотинцев перед дворцом с плотно сомкнутыми ростовыми щитами. Солдаты окружили дворец плотным кольцом, выставив вперед короткие пики. Перед толпой стоял командир королевских конных гвардейцев во главе с полусотней всадников.
   Когда изрыгающая проклятия в адрес короля толпа заполнила площадь, от группы всадников вперед выступил глашатай в ярком светло-зеленом камзоле. Он развернул свиток и начал громко читать:
   - Заботясь о благе и здоровье своих подданных, мы, король Эркалона Ирсавер, с тяжелым сердцем приняли решение покинуть престол, дабы избавить наш народ от последствий зловредной магии, насланной на наш город тайными врагами. Объявляю своим преемником своего сына, наследного принца Тисара, и да помогут ему боги.
   Глашатай умолк, толпа молчала, переваривая неслыханную новость - престол Эркалона до этого никто из монархов еще добровольно не покидал.
   - Да здравствует король Тисар, - закричали солдаты.
   Горожане сначала отозвались не так громко, но через минуту большинство уже скандировали имя нового короля. Гримбольд, поймавший несколько косых взглядов в свою сторону, понял, что из-за топора его считают миттхельдцем, и решил не испытывать судьбу. Гном, опустив топор вниз и, потихоньку проталкиваясь через народ, через полчаса покинул площадь и пошел домой, то и дело обходя ликующие толпы горожан. Новость об отречении Ирсавера облетела весь город за считанные минуты и многие на радостях продолжили праздновать, вернувшись к столам с угощениями. То и дело подвозили все новые бочки с крепким напитками, городская стража, стиснув зубы, таскала жареные целиком туши баранов и свиней. Город ожил, вернувшись к своей прежней беззаботности и добродушной легкомысленности.
  
   В это же время в Малом Совете выступал глава Тайной службы и брат уже бывшего короля Мертувер. С красными невыспавшимися глазами, осунувшийся и еще более подозрительный, Мертувер сухо докладывал срочно собранным королевским советникам ситуацию в столице:
   - Как я и подозревал, отбытие короля никак не повлияло на дурные сновидения. Мы находимся на пороге бунта и свержения династии. В этих условиях королем Ирсавером по моему совету принято единственное верное решение отречься от престола и передать власть Тисару. Указ об отречении был подписан заранее, еще вчера, чтобы защитить страну от ужасов кровопролития, если отсутствие короля не спасет горожан от неведомого заклятия.
   Советники с пораженными лицами промолчали, большинство из них пришло к такому же выводу, как только узнали о волнениях в столице. Принц Тисар, развалившись в кресле отца, встал:
   - Хочу поблагодарить всех вас, господа, за службу моему отцу и стране, - несколько высокомерно произнес новый король. - Я обязательно награжу вас за это. Разумеется, немного изменится состав Малого Совета, страна нуждается в молодой крови, чтобы решительнее отстаивать интересы Эркалона.
   Мертувер, загадочно посмотрев на племянника, продолжил говорить:
   - К большому сожалению, наш союз с Миттхельдом официально разорван, король Миттхельда утром проснулся в ярости и изрубил топором всю мебель в своей опочивальне. Его сын активно в этом ему помогал. После этого король покинул со свитой Эркалон, передав, что после таких оскорблений любой союз с нами будет проклят до конца времен. Несомненно, на его решение повлиял очередной дурной сон, о подробностях которого мы никогда не узнаем.
   Война с троллями в одиночку бессмысленна. Денег от гномов мы так и не получили, придется казначею изыскать способ восполнить потери казны. Верховный главнокомандующий Рурвель сейчас организовывает безопасный отход миттхельдцев, чтобы они сгоряча не штурмовали Тарзит, где находится Ирсавер, и не разоряли города и селения вдоль Миттхельдского тракта. Коронацию предлагаю назначить через неделю, чтобы не прерывать праздничные дни. Казне придется оплатить их, - Мертувер посмотрел на казначея, ожидая от него согласия, но его опять перебил принц:
   - Дядя, территории Западного Холмогорья в любом случае отойдут Эркалону, с гномами или нет. Поэтому война должна быть продолжена, как только гномы уберутся с наших земель. Достаточно вместо глупых трат на благоустройство столицы нанять пять тысяч наемников из Луфарды или орков. После коронации я объявлю вам о своем решении. Маги Эркалона тоже должны внести свой вклад в это дело, хотя бы деньгами. Пора отменить уже старые законы, освобождающие их от налогов.
   Сертоний, как единственный маг в Совете, встал. Ему давно не нравилась глупость наследника престола, и теперь настал момент попытаться образумить его.
   - Ваше высочество, напомню вам, что данные привилегии были даны магам основателем Эркалона и замечу, не за красивые глаза. Маги много сделали для укрепления сил страны, часто только магией отражали нападения соседей и до сих пор обязаны защитить страну при нападении на нее. Вот только никто не рискует нападать на нас и это целиком заслуга наших магов. Благодаря поддержке государства сильнейшие из них селятся в нашей столице, одним своим присутствием отбивая всякую надежду на победу в войне с нами. Позволю себе отметить, что армия Эркалона не самая большая в Каэре и не самая профессиональная. Только маги создают заметный боевой перевес, когда наши соседи прикидывают шансы на победу. А они прикидывают, уверяю вас.
   Принц покраснел от злости и запальчиво ответил:
   - Господин Сертоний, армия Эркалона не нуждается в вашей поддержке. В стране достаточно других магов, согласных помочь государю своим даром и добрым советом. Даже здесь, в Малом Совете, - добавил Тисар.
   Сертоний, не теряя самообладания, учтиво поклонился и, глядя принцу в глаза, произнес:
   - Надеюсь, они смогут вас убедить не начинать войну с троллями и оставить магов в покое, иначе ваша династия рискует оказаться без их поддержки в окружении одних оркских наемников.
   Тисар, не обращая внимания на успокаивающие жесты Мертувера, вскочил с кресла отца:
   - Если вы так видите будущее нашей семьи, то делать вам здесь больше нечего! Малый Совет не нуждается в вашей критике! Да и Академия должна рассмотреть полезность вашей деятельности на посту ректора, - с угрозой добавил принц.
   - В этом вы правы, ваше высочество. В последние годы Малый Совет превратился в первых слушателей воли короля без обсуждения принятых заранее его самоличных решений. И напомню вам, что как ректор Академии я занимаю свой пост пожизненно, выбранный самыми уважаемыми магами. Я покидаю Совет, чтобы наша перепалка не повредила благу страны.
   Сертоний, также кипя от ярости, отодвинул стул и добавил:
   - Очень надеюсь, что я смогу сегодня, наконец, хорошо выспаться, хотя по имеющимся у меня данным, древние маги если что и делали, то делали это основательно.
   Ректор всем поклонился, произнес загадочным голосом девиз "Интересы Эркалона превыше всего" и покинул зал, оставив принца исходить ненавистью, а Мертувера - в глубоком раздумье.
   С уходом Сертония обсуждать было больше нечего, и члены Малого Совета потянулись на выход, потихоньку обсуждая свою очевидную отставку в недалеком будущем.
   Глава Тайной службы долго смотрел на племянника, который прямо на карте начал рисовать новые границы королевства и, сославшись на занятость, тоже ушел.
  
   Войдя в свой кабинет, тоже немаленьких размеров, Мертувер увидел владельцев газет и издательств, доставленных по его приказу прямо из их жилищ. Разумеется, довольных такой нежданной поездкой во дворец среди них было мало, вернее, только один, орк Базган, владелец скромных издательств "Три веселых руны", "Вечная любовь" и "Спиногрыз", обеспечивающих простых эркалонцев приключениями, популярной историей, женскими романами и учебными пособиями. Орк заранее занял место, ближайшее к столу главы Тайной службы, приблизительно предполагая, о чем будет идти речь.
   Мертувер поприветствовал присутствующих и сразу перешел к делу.
   - Господа, прошу понять и извинить тот необычный способ приглашения, который я выбрал, чтобы увидеть вас, но из-за известных событий терять времени мы не имеем права. Король Ирсавер отрекся от престола, вы уже слышали об этом, но перед нами стоит не менее важная задача рассказать простому народу о будущем короле Тисаре: кто он, какими обладает достоинствами и что ждать простому эркалонцу от его, без всякого сомнения, блестящего правления...
   Далее Мертувер начал сам рассказывать о своем племяннике, весьма способном юноше, блестяще образованном и полном желания улучшить жизнь своих подданных. Газетчики, зная о реальном характере принца Тисара и его выходках, со скепсисом слушали его речь. Базгану и вовсе захотелось спать, но орк старательно подавлял зевки, рассчитывая за это на солидную компенсацию. Мертувер закончил исполненную патетики речь, несмотря на то, что понимал, что его слушатели совсем другого мнения о его племяннике, и подошел к самому главному.
   - Королевская семья сознает, что ваши затраты на просвещение народа окажутся весьма велики и согласна компенсировать их прямо сейчас. Каждая газета получает по пятьсот золотых эркалонов за двухнедельный цикл статей о будущем короле. Издательства получают триста золотых за выпуск биографии принца Тисара...
   Несмотря на авторитет Мертувера, его прервали возмущенные восклицания гостей, которых оскорбили столь низкие расценки на настоящую правду о будущем короле. Больше всех возмущался Базган, извлекший из-под куртки гномьи счеты и быстро доказавший, что написать даже одну книжку за ночь стоит куда дороже, чем быстро лизнуть задницу через тонкий газетный листок. Подобный эвфемизм не понравился остальным, и только габариты орка предотвратили драку в кабинете Мертувера.
   За последующий час глава Тайной службы и банда просветителей пришли к взаимопониманию, повысив расценки для газет на половину. Базгану удалось удвоить себе плату, пообещав, что каждый грамотный человек, гоблин и гном, уже послезавтра узнает о будущем счастье под властью такого хорошего эльфа.
   Мертувер, распрощавшись со всеми, остался один. Посмотрев на клепсидру, он позвонил в бронзовый колокольчик и, вызвав к себе помощников, отдал приказы на грядущую ночь. Затем вызвал командира столичного гарнизона и главу городской стражи, и распорядился снять все посты и патрули в городе и стянуть их до полуночи к Дворцовой площади. Потом вспомнил, что нужно ехать к Ионасу - изобретатель маговизоров не пожелал ехать во дворец, объявив, что короли в нем нуждаются больше, чем он в них. Прикинув аппетиты мага, Мертувер тихо выругался - Ионас меньше чем за пять тысяч золотых не шевельнет и пальцем, а здесь требовалась точно не работа одним пальцем. Казначея хватит удар, когда он узнает, сколько пришлось потратить на то, чтобы Тисара хотя бы немного уважали после коронации.
  
  

***

   Моргалик пришел проведать друзей сразу, как только отдал редактору заметку об отречении короля, в которой он робко понадеялся, что при новом короле ночной рацион у газетчиков будет хотя бы разнообразнее, если магия продолжит действовать. Редактор на этот раз обошелся без правок, сочтя, что это малое из того, чем обязана обеспечить газетчиков новая власть.
   Урр-Бах и Кархи, незадолго до этого узнавшие о невероятной новости от завсегдатаев "Эльфийского дуба", некоторые из которых побывали у дворца с кастетами и цепями, долго рассматривали артефакт, гадая, как он работает, и работает ли вообще. Для этого тролль решил попробовать сыграть еще разок в мирт, чтобы убедиться в этом окончательно. Но фигурки на доске артефакта никак не реагировали на его ходы, из чего Урр-Бах решил, что артефакт разрядился или сломался, и оставил его в покое.
  
   Моргалик, наевшись до отвала и сообщивший Урр-Баху и Кархи все последние новости и слухи, широко зевнул.
   - Если вы не возражаете, я сегодня заночую здесь. Как-то спокойнее просыпаться в компании тех, кто не видит во сне всего этого непотребства. Мой брат Асвиг ходит злой как демон, его король заставил учить назубок весь уголовный кодекс Зеленого Шаманата.
   - Так у них же нет никакого кодекса! - воскликнул Кархи. - Нам достаточно обычаев, не так много преступлений и совершают гоблины, в основном мелкое воровство и членовредительство на праздниках и похоронах.
   - В этом вся и проблема, - Моргалик подмигнул Кархи. - Братишка ходит в синяках как жена последнего пропойцы. Его товарищам тоже несладко приходится, одному достался торговый кодекс троллей, другому - градостроительный кодекс степных орков. Так что Ирсавера они сильно не любят и очень рады его отречению.
   - Лучше спи днем, - предложил Урр-Бах, - мало ли что ночью приснится.
   - Так и сделаю, - Моргалик опять зевнул. - А ты почему не играешь в мирт, забросил?
   Урр-Бах кхекнул и покачал головой.
   - Играю, просто в последнее время не до этого было. Скоро выйдет новый номер "Досуга без косяка" и опять буду сидеть над доской.
   Моргалик, сдавшийся после очередного приступа зевоты, объявил:
   - Я иду спать. Где мне можно прилечь?
   Кархи проводил приятеля в комнату, где обычно ночевала Марсиэль, вернулся к Урр-Баху и неожиданно хихикнул.
   - Теперь им точно будет не до памятника Ирсаверу возле нашей башни.
   Урр-Бах обдумал эти слова и расплылся в широкой улыбке.
   - Да и гномам воевать совсем расхотелось. Магия и должна помогать только честным. Все-таки древние понимали толк в справедливости.
  
   Арзак, хорошо выспавшийся, и поэтому появившийся в агентстве куда раньше партнеров, обрадовал их новым портретом на стене, на этот раз принца Тисара. Отыскать его оказалось непросто, обычно он изображался вместе с Ирсавером позади короля. Жадные торговцы, у которых чудом оказались не пользующиеся спросом портреты принца, изображенного в одиночестве, взвинтили на них цены до небес, и только хорошее знакомство помогло орку относительно недорого заполучить лик нового монарха.
   - Эй, борода, хорошие времена возвращаются! - поприветствовал Арзак входящего Гримбольда. - И все благодаря этому красавчику, - орк показал на портрет. - Предупреждаю сразу, если и его ты зарубишь своим топором, то я донесу на тебя самому Мертуверу.
   - Да хоть Рхызу! - огрызнулся гном, пребывавший в отвратительном настроении. Вейгир только что сообщил ему, что миттхельдский десятник, которому хорошо заплатили за налет на башню Шутника, смылся из города вместе со своим королем, разумеется, и не подумав вернуть деньги за неисполненную работу.
   - Чтобы вы подавились ими, грязные ублюдки! - процедил гном.
   - Что ты сказал? - спросил Арзак.
   - Это тебя не касается.
   - Ты опять не в духе, борода. Есть ли на свете вещь, которым сделает тебя веселым?
   Гном косо посморел на лыбящегося орка.
   - Есть, но ты о ней никогда не узнаешь.
  
   В кабинет вошел Казотруэль, на вид в куда лучшем настроении, чем в предыдущие дни.
   - А вот и эльфы заявились! - воскликнул орк. - Когда будешь проставляться за своего сородича? Как-никак, королем стал, законный повод угостить партнеров приличной выпивкой.
   Эльф поморщился. Если он и угощал кого-нибудь бесплатно, то это было в далекой наивной юности.
   - Арзак, неужели ты так мало зарабатываешь, что не можешь без подачки выпить за любого короля, который тебе нравится?
   Орк воздел руки и воскликнул:
   - Ну и компания у меня, одни кисломордые жмоты и заговорщики! Неужели я заслужил провести старость среди них?
   - Если не заткнешься, то не доживешь до нее, - буркнул Гримбольд, беря в руки точильный камень и любимый топор предков.
   Орк понял, что партнеры еще не отошли от общения с Ирсавером, и решил пройтись, чтобы поговорить с сотрудниками агентства.
   - Еще раз предупреждаю, портрет не рубить и не выбрасывать, - строго произнес он и закрыл дверь раньше, чем в него попала пустая бутылка Гримбольда.
  
   Орк Базган вернулся в свое издательство, пересек просторный светлый зал, где группами трудились его сотрудники, сел за широкий дубовый стол и ударил кулаком в здоровенный гонг за спиной. Все в зале, повинуясь сигналу, перестали строчить лучшие книги в Эркалоне, и повернулись в сторону хозяина. Базган оглядел их, отметил отсутствие нескольких сотрудников, видимо, отсыпавшихся после беспокойных ночей, и громко заметил:
   - Передайте тем слабакам, что спят днем, чтобы к вечеру были здесь, иначе вычту из жалования в двойном размере. Кто смоется на улицу за дармовым угощением, вычту втройне.
   Все сделали вид, что поняли наказ, кое-кто задвинул кувшин с выпивкой от короля подальше под стол. Базган отпил любимого "Третьего глаза", погрозил кулаком совсем окосевшему гоблу, который вздумал повторить его действие и, подпустив тепла в голос, произнес:
   - Ну что, родные мои, поздравляю вас, нам подвалила срочная халтура, оплата по-королевски щедрая. Как вы знаете, скоро у нас будет новый король, и нам доверили объяснить славным эркалонцам, чем именно он хорош. Конечно, в первую очередь этим займутся газеты и маговизоры Ионаса, но нам поручили объяснить это тем, кто не верит газетам и презирает дорогущие маговизоры, то есть самым умным и образованным в Эркалоне. Где там наш историк Турлах?
   Шустрый гоблин, крупнейший в столице специалист по загадкам истории и автор нашумевшего труда "Запретная история гоблинов: тридцать пять тысяч лет великой культуры", медленно встал и вытащил изо рта косяк. Базган, в свою очередь, пыхнув косяком, сказал:
   - Турлах, будешь главным в группе. Наберешь, кого сочтешь нужным, но работу надо сделать до полуночи завтрашнего дня, у вас больше суток, успеете. Книга будет называться "Отвага, честь и ум - Эркалон входит в новую эпоху расцвета". Название, между нами говоря, не ахти какое, но его предложил сам Мертувер, и менять его нельзя. Выполните в срок - получите месячный заработок. Остальные вам будут помогать с правкой и перепиской начисто, и получат недельный заработок.
   По залу пошел одобрительный гомон - за что орка уважали, так это за щедрость, сдобренной иногда руганью или затрещинами. Базган даже отстегивал с прибыли особо успешных книг, немного, правда, но компенсировал это ежемесячными попойками за свой счет. Вот только Турлаха, как всякого историка, деньги интересовали во вторую очередь после правды.
   - Весь Эркалон знает, что принц если где и проявлял отвагу, то только в борделях, - возразил гоблин. - Ума в нем тоже немного, на полмедяка. Про честь не знаю, может это и правда - ходят слухи, что он ее приобрел сразу у двух своих расфуфыренных дружков.
   - Тебе платят не за слухи, а за правду, - сурово возразил орк. - А правда в том, что если к концу завтрашнего дня ты не найдешь у него ум и честь, то останешься без премии.
   - Да ладно, это я так, с позиции суда истории, - пошел на попятную Турлах. - Если надо, сделаем из него лучшего короля в истории Эркалона. Все равно эта книжка через год пойдет на растопку очагов или подтирку задниц, а через сто лет о нем и не вспомнят.
   - Тогда принимайся за работу! - орк встал. - Чтобы успеть в срок, возьми биографии последних десяти королей, выдерни из них по одной истории из юности королей и состыкуй их своими рассуждениями. Только не увлекайся, а то опять мне штраф платить за твои домыслы.
   - Не учи отца закручивать косяк! - отмахнулся гоблин, захваченный причастностью к современной истории. Турлах повернулся к группе гоблинов, третий год лабающих под руководством орка Ковша любовную серию "Анвириэль - повелительница куртуазной любви".
   - Эй, бездельники, слышали, что приказал хозяин? Прекращайте бросать под родовитых болванов свою девку и тащите сюда все жизнеописания королей из библиотеки Базгана.
   Ковш закурил косяк, протянул его Турлаху, и уже на правах его помощника рыкнул на гоблинов:
   - Живее, лентяи! Завтра нас ждет куча денег! Сможете заказать даже одну приличную блудницу на двоих, может, тогда поймете, что меньше чем за полчаса нормальная девка отдаться графу не может. Там одних тряпок на половину лавки, это не ваши гоблинши, которым стоит только поднять подол, и всё, можно становиться аристократкой. Из-за этого косяка Базган зарезал нам премию за восьмую книжку, сказал, что не понимает, как за один час она сумела переспать с графом и выслушать признания от двух герцогов. Кстати, за герцогов снимет премию отдельно, сказал, что уже сам запутался в них и пора их проредить какой-нибудь холерой.
   Гоблины, возмущаясь, споря и ругаясь с Ковшом, потянулись в комнату рядом с кабинетом Базгана, где орк собирал все более-менее толковые книги, выходящие в Эркалоне. Остальные начали разбирать свои столы, заправлять чернила и чистить перья, готовясь к утомительной переписке неразборчивых записей гоблинов. Работа закипела.
  
  

***

  
   Эркалон погрузился в пучину праздника, особенно приятного после всех треволнений. Как всегда, больше всего на бесплатную выпивку налегали гоблины, как лица, чуть не пострадавшие от королевского произвола. Благодаря контролю со стороны Мертувера, ни подвиги гоблинов, ни орды халявщиков, несущих домой еду и напитки, не могли опустошить уличные столы. Горожане честно пили за здоровье принца Тисара, желая ему долгого и счастливого правления. Многие захмелевшие желали ему заодно еще ума и трезвости, полагая, что будущему королю они пригодятся.
   Перед рассветом, словно действительно по злому умыслу, к мирно спящим эркалонцам пришел знакомиться принц Тисар. Знакомство вышло не особо приятным, будущий король объявил, что его папаша разбаловал своих подданных, и он будет вести себя с ними куда строже. Для начала неплохо бы вернуть королевской казне все налоги с доходов, которые они укрыли от мытарей. Чтобы вспоминалось получше, принц перед каждым бедолагой вытащил кнут и пообещал на следующую ночь первую порку в наказание за укрывательство денег.
   С учетом того, что в Эркалоне не было ни одного, кто честно бы отдавал все положенные подати, кроме королевского казначея, то просыпались эркалонцы с пониманием, что их теперь будут пороть до конца жизни. Или конца жизни Тисара. В этот раз горожан, желающих поквитаться с несправедливым правителем, оказалось раз в пять больше, чем накануне. Больше никто не сомневался в виновности правящей династии и ее ответственности за мерзкие сны. Народ валом валил к дворцовой площади, наглухо перекрытой тройным рядом солдат и стражников. На близлежащих крышах, не скрываясь, стояли лучники.
   Мертувер, бледный как смерть, стоял у окна зала Малого Совета и смотрел на бушующее море из эркалонцев, хулящее всё правящее семейство целиком, и требующее остановить действие магии. Дверь открылась, и в помещение стали заходить советники, в основном нормально одетые и причесанные - они прислушались к словам Сертония и провели ночь в креслах, не смыкая глаз. Ректор тоже был в числе присутствующих по личной просьбе Мертувера, которую передал письмом через командира небольшого отряда орков. Маг отметил, что принц Тисар отсутствует, что было удивительно - его жажду власти Сертоний уже оценил.
   Когда все заняли свои места, Мертувер встал и, немного помолчав, произнес:
   - Думаю, скрывать глупо, династия основателя Эркалона висит на волоске от свержения. Наша задача состоит в том, чтобы если не предотвратить это, то хотя бы избежать междоусобной войны, которая непременно закончится разделом страны между Луфардой, Восточной Ветвью и Миттхельдом. Самой большой ошибкой моего брата стал союз с Миттхельдом, - Мертувер посмотрел на Сертония. - Не знаю, по их вине все это произошло или нет, но без гномов и войны с троллями у наших магов было бы больше шансов определить источник магии. Принца Тисара я приказал запереть в его покоях. Теперь это все в прошлом, а нам надо думать о будущем. Что Малый Совет может предложить в создавшейся ситуации?
   Судья Риор посмотрел на верховного жреца Светлой Девятки Пирхея и оба опустили глаза - закон и вера здесь были бессильны. У Пирхея вертелась на языке затасканная фраза о воле богов, но сейчас она могла быть расценена как предательство. Сертоний посмотрел на беспомощные лица градоначальника столицы Турхеля и главы городской стражи Ирбила и вздохнул - придется брать всю ответственность на себя. Маг встал и убежденно сказал:
   - Позвольте еще раз рассмотреть вопрос об этой магической атаке. Сейчас я не сомневаюсь, что артефакт, вызвавший ее, создан во времена Магонии, когда развитие магии достигло невиданных высот, до сих пор никем не превзойденных. Как я уже говорил, доказательством этого служит тот факт, что страдают от него только так называемые старшие расы. Орки, гоблины и тролли в те времена считались полуразумными даже просвещенными магами. Этот факт установлен точно. Однако существует еще один достоверный факт той эпохи, на который никто не обратил внимания - в те времена женщины не наследовали престолы своих отцов и братьев, трон передавался следующему ближайшему родственнику мужского пола по старшинству. Я абсолютно уверен, что создатель артефакта не мог мыслить иначе, он был представителем своей эпохи и разделял все ее традиции и предрассудки.
   Сертоний посмотрел в глаза Мертуверу.
   - Если Ирсавер передаст престол своей старшей дочери Корниэль, я уверен, что действие артефакта прекратится, так как он примет это за смену династии.
   Советники с молчаливым изумлением смотрели на мага, не решаясь первыми подать голос. Это сделал сам Мертувер. Он позвонил в золотой колокольчик и приказал вошедшему орку привести в зал принцессу Корниэль. Пока его племянница не появилась в зале, никто не произнес ни слова, прислушиваясь к гневному рокоту голосов на площади.
  
  
   Принцесса Корниэль буквально влетела в кабинет, гневно сверкая прекрасными глазами. Даже древний Риор приосанился при виде этой взбаламошной красотки. Девица посмотрела на собравшихся и звонким голосом сказала:
   - Дядя, твои орки выбили дверь в мои покои! Хорошо, что я была одета. Как они посмели ворваться ко мне?!
   - Это сделано по моему приказу, - сухо ответил Мертувер, недолюбливавший племянницу за ее легкомысленные похождения. - А сейчас соберись, речь идет о том, останешься ты членом правящей династии или сегодня же отправишься в изгнание в Южную Ветвь. Подойди к окну и посмотри вниз.
   Корниэль выглянула в окно и испуганно отшатнулась, разобрав грязную ругань в адрес короля и его ублюдков.
   - Ты несколько оторвалась от реальной жизни, и теперь настало время исправлять ошибки семьи, - жестко сказал Мертувер. - Ни твой отец, ни Тисар не могут больше занимать престол, как и любой другой мужчина из нашей семьи. Женщина на троне - единственный способ сохранить власть, разрушив древнюю магию. Придется тебе занять престол и забыть обо всех случайных дружках, чтобы никто не сомневался в отцовстве твоих детей.
   Корниэль побледнела и даже сделала шаг назад.
   - Это ..., это невозможно, дядя! Я уже беременна.
   В зале повисла гробовая тишина. Меланхоличное лицо главы Тайной службы налилось кровью.
   - Сейчас не время для дурацких шуток! Через час нас могут запросто вздернуть прямо здесь!
   - Это правда, - тихо ответила принцесса, опустив голову.
   - Я тебе специально подарил самый мощный амулет в королевстве, чтобы ты не опозорила нас! - с яростью крикнул Мертувер и указал на ожерелье из рубинов на ее шее, с которым принцесса никогда не расставалась. - Когда в последний раз ты отдавала его Гелону для подзарядки?
   Принцесса наморщила высокий лоб и неуверенно ответила:
   - Полгода назад, перед паломничеством в храм Светлых Сестер в Ниде.
   - Я же велел заряжать его каждые три месяца! - рявкнул Мертувер. - Светлым Сестрам хватило бы его и на год, даже всей общине, но только не тебе! Что теперь прикажешь делать? Объявить народу, что через пару месяцев в Эркалоне будет новый наследный принц?! Он хоть эльф?
   - Не знаю, - тихим голосом ответила Корниэль.
   - Что? - поразился Мертувер.
   - Он сначала был эльфом, а потом стал гоблином, - торопливо сказала принцесса. - Мы с ним встретились возле посольства Союза Свободных Шахт, когда он набил морды нашим родственникам из Восточной Ветви.
   - Принц Кирдаль? - изумленно каркнул судья Риор.
   Принцесса молча кивнула. Мертувер нашел в себе силы посмотреть в глаза советников. Те отводили глаза, не зная, как отреагировать на это шокирующее сообщение. Первым пришел в себя Сертоний, решив мягко намекнуть вопросом:
   - Ваше высочество, этот ребенок может претендовать на трон Восточной Ветви?
   Вопрос мага вывел Мертувера из ступора и заставил взглянуть на проблему с другой стороны. Он долго молчал, обдумывая все варианты использования неожиданного факта постельных похождений племянницы, подошел к принцессе и пристально посмотрел на ее живот. Талия Корниэль показалась ему такой же узкой, как обычно.
   - Сколько месяцев плоду? - спросил он племянницу смягчившимся тоном. - Впрочем, прием у гномов был четыре месяца назад.
   Мертувер посмотрел на советников и решительно объявил:
   - Если отец ребенка принц Кирдаль, это меняет дело. Сегодня же газеты расскажут о принцессе и ее тайной любви. Корниэль, поправь меня, если я ошибусь. Прошлой весной, в особо ненастную ночь, когда ты возвращалась из бедняцких районов, где оставляла на подоконниках серебряные монеты, на тебя напали грабители. Ты была без охраны, не считая кучера. И быть бы тебе жертвой грабителей, но тебя неожиданно спас принц Кирдаль. Затем вы начали тайно встречаться. Между вами вспыхнула любовь, и вы решили пожениться втайне от твоего отца, короля Ирсавера. Я нигде не ошибся?
   Корниэль, внимательно слушавшая дядю, скромно потупила взор и тихо произнесла:
   - Все так и было. Ужасно, что принц Кирдаль исчез после того приема. Я боюсь, как бы ему не причинили зла те эльфы.
   Мертувер с одобрением посмотрел на племянницу и обратился к верховному жрецу Светлой Девятки.
   - Господин Пирхей, настало время признаться, вы действительно обручили этих легкомысленных молодых людей?
   Жрец с лицом, морщинистым как у морской черепахи, встал, подошел к Корниэль и, мягко взяв ее за руку, объявил тихим голосом:
   - Я лично провел священный обряд бракосочетания по эльфийским обычаям, и их ребенок зачат в законном браке. Об этом завтра же объявят во всех храмах Эркалона.
   Мертувер глянул на умиленные лица верховного судьи Риора, градоначальника столицы Турхеля и главы городской стражи Ирбила, и понял, что Малый Совет поддержит его в этой авантюре.
   - Несомненно, будущей королеве и ее сыну понадобятся ваши мудрые советы, господа. Я постараюсь, чтобы они были оценены по достоинству.
   Главный казначей Ласкар незаметно вздохнул, предвидя скорое кровопускание казне. "К сожалению, без этого не обойтись", - подумал он.
   - Господа советники, - продолжил Мертувер, - потрудитесь еще немного на благо Эркалона. - Вы, господин Риор, как верховный судья королевства, должны сейчас объявить, что сны посланы лазутчиками свергнутого короля Восточной Ветви Саннариэля вир Лорудаля из дома Поющей Стрелы, узнавшего, что принц Кирдаль обручился с принцессой Корниэль. Поэтому единственным законным правителем Эркалона становится принцесса и ее муж Кирдаль, а ее ребенок будет королем Эркалона и Восточной Ветви. Затем вы, господин Пирхей, подтвердите законность брака в глазах богов. Господин Сертоний, вам нужно будет усилить их голоса, чтобы было слышно как можно дальше. И затем объявить, что артефакт лазутчиков свергнутого короля только что обнаружен и уничтожен.
   Сертоний вздохнул, понимая, что Мертувер подстраховывается и в случае неудачи всё свалит на него, но наклонил голову в знак согласия. Остальные, тоже с невеселыми лицами, встали и пошли к центральному входу. Сертоний активировал защитный амулет и взял под руку принцессу.
   - Ваше величество, поверьте, вам теперь ничто не угрожает.
   Принцесса благодарно посмотрела на мага и сжала сильнее его ладонь. Мертувер, отдавая на ходу приказы вошедшим помощникам и командиру дворцовой стражи, шел последним, размышляя о реакции Великих Домов и их Великого Совета, явно не собиравшегося делиться властью ни с одним из отпрысков предпоследней династии или их потомками. Вспомнив о старой принцессе, сестре Кирдаля, Мертувер усмехнулся - у него появился мощный козырь в политическом торге с Великими Домами.
  
  
   Представление новой правительницы прошло на удивление гладко. Перед дворцом установили высокий деревянный подиум, использовавшийся Ирсавером для нечастого общения с народом, состоящего обычно из аристократии, жрецов и стражников. Сертоний активировал нехитрое заклинание усиление голоса и Риор торжественно объявил эркалонцам, что во всех их бедах виноват свергнутый король Восточной Ветви, и только принцесса Корниэль как олицетворение материнской любви, сможет остановить зловредное наваждение, а ее ребенок от принца Кирдаля объединит под своей властью Эркалон и Восточную Ветвь.
   Пока огромная толпа туго соображала, каким боком к их снам имеет отношение скандальный и неуловимый принц Кирдаль, и откуда уже взялся даже его наследник, наверх поднялся верховный жрец Светлой Девятки Пирхей и неожиданно зычным голосом зазывалы рассказал о тайном союзе принцессы и Кирдаля, а также добрых знамениях в виде севших на окно храма белых голубей и ударившего без звонаря колокола. Объяснив все это несомненным благословением богов, Пирхей призвал горожан зайти в храмы и пожертвовать богам за здравие новой правительницы и избавление от темной магии.
   Наконец на подиум поднялся Сертоний и, представив перед собой семилетнего племянника, как можно проще и доходчивее объяснил толпе, как он нашел артефакт и уничтожил его. В качестве доказательства он развернул портьеру, сдернутую орком у одного из альковов дворца, и поднял вверх куски разбитой мраморной статуэтки горного козла, украшавшей нишу в стене рядом с тем альковом.
   - Как ректор Магической Академии и королевский советник клянусь, что отныне вы будете спать спокойно! - закончил выступление Сертоний и под одобрительный рев толпы сошел вниз.
   Затем поднялся сам Мертувер и представил народу новую королеву. К нему поднялась раскрасневшаяся от волнения Корниэль и поклялась, что отныне будет заботиться о простых эркалонцах как о своей семье. И сразу же объявила, что ее отец и брат сейчас же отправляются в Южную Ветвь заботиться об интересах Эркалона.
   Пока Мертувер с советниками переглядывались, поражаясь хватке будущей королевы, та объявила, что в честь ее коронации празднества продляются на две недели, и пообещала не начинать никаких войн с соседями.
   Сертоний открыл рот, когда наверх стала подниматься делегация с Тролльего Холмогорья из трех троллей в парчовых набедренных повязках и свисающих с мощных шей ожерелий из рубинов и изумрудов. Поймав вопросительный взгляд мага, Мертувер довольно ему шепнул:
   - Этих "шаманов" я вчера отыскал среди кучеров троллевозов, которых дворцовый управляющий нанял для подвоза во дворец припасов для орков, они почти одно мясо едят. Мы им заплатили столько, что теперь они могут выкупить все троллевозы Эркалона, что они и сделают.
   На глазах у эркалонцев тролли на ломаном общем языке объявили, что они шаманы и приехали в Эркалон искать мира с королем. Затем под барабанный бой орков они поставили закорючки на мирном договоре, в качестве которого послужил лист бумаги, вырванный из какой-то книжки. Под одобрительные крики и свист эркалонцев тролли помахали им рукой, пригласили всех зайти к ним выпить пива и важно сошли вниз. Их тут же под охраной проводили во дворец переодеться, чтобы никто из толпы не опознал среди них знакомого возницу.
   Мертувер еще раз поднялся, поблагодарил всех эркалонцев за поддержку и, сославшись на усталость молодой королевы, пожелал всем действительно спокойной ночи, хотя на востоке горизонт уже заполыхал желто-оранжевым заревом. Отряд орков сомкнулся вокруг нее и советников, и проводил их во дворец. Сертоний все также держал Корниэль под руку, ловя завистливые взгляды других советников. Мертувер был доволен - окружение без разногласий и соперничества для правителя бывает опаснее любого врага.
  
   Проследив, что покои племянницы охраняет десяток вооруженных орков, Мертувер приказал помощникам любой ценой доставить к нему весь тот состав газетчиков и издателей, что был у него накануне.
  
  

***

   К девяти часам утра Базган, охрипший, но довольный, вошел в свой дом и прошел мимо работников, корпящих среди разбросанных косяков и пустых кувшинов с пивом над самой недостоверной в истории биографией короля. Отпив из почти пустого кувшина Турлаха, он велел бросить всем работу и слушать его.
   Усевшись в кресло, Базган посмотрел на красные от бессонницы и дыма самокруток глаза гоблинов и орков. Цинично улыбнулся и медоточивым голосом сказал:
   - Ну что, родные мои, еще раз поздравляю вас, с принцем покончено, теперь править будет его сестрица Корниэль.
   Турлах от такой вести подавился дымом и начал кашлять под равномерные удары по спине лапищей Ковша.
   - Да, понимаю, жалко напрасный труд, но что поделать, оказывается, только баба теперь может спасти наш Эркалон от ночных кошмаров. Так сам Риор с Пирхеем заявили, да и Сертоний поклялся своей магической шкурой. Это еще не все, наша Корниэль уже беременна от самого принца Кирдаля, любимого дружка верховного шамана.
   Работники зашумели, обсуждая новость и готовясь ругаться, чтобы им оплатили ненужную уже работу. Базган по-отечески улыбнулся и занес кулак за спину. Гонг зазвенел, и орк уже серьезным тоном сказал:
   - Я договорился с Мертувером, эту работу нам оплатят. И за новую книгу о Корниэли тоже приплатят. Понятно? Чтобы к завтрашнему утру у меня на столе лежала книга. Турлах, запиши ее название: "Благочестие и мудрость - Эркалон вошел в новую эпоху расцвета".
   - Это точно, в ней половина Эркалона побывала, - проворчал гоблин.
   - Теперь это в прошлом, - пафосно произнес Базган. - Сейчас она самая благочестивая королева со времен основания Эркалона. Турлах, в моей библиотеке, на самом верху, лежит пара книг о самых известных настоятельницах храмов Светлых Сестер. Позаимствуй оттуда побольше историй, иначе точно к утру не управитесь. Я прикажу, чтобы вам привезли еду и пиво. Ковш, пиво выдаешь ты, если кто напьется, лишу премии на год вперед.
   Орк посмотрел на толпу гоблинов и вытащил из-под своего стола дубинку. Базган одобрительно хмыкнул, потом обратил внимание на гоблина Сувора - с прошлого года самого популярного автора в Эркалоне на тему вампиров.
   - Эй, знаток упырей, повезло тебе. Отложи свои "Десять самых опасных вампиров в истории" и немедленно приступай к воспоминаниям об исчезнувшем супруге королевы. Назовем ее - "Я был телохранителем Кирдаля". Постарайся, чтобы к концу книги все бабы завидовали королеве, а мужики мечтали хлопнуть его по плечу и угостить выпивкой. Или хотя бы не звали про себя королеву распутной девкой. Обязательно расскажи народу, как принц познакомился с принцессой, ну и побольше героических эпизодов. Кстати, дан приказ - орк выразительно посмотрел наверх, - чтобы плохие парни встречались из всех рас.
   Глаза гоблина тут же загорелись от энтузиазма и отсвета кучи золотых, которые он уже увидел и даже успел потратить половину.
   - Познакомятся они, конечно, во время драки, - начал он тут же сочинять. - У этой блудливой девки в глухую ночь в грязном переулке ломается карета, наверно от ее скачек на чьем-нибудь эльфийском корне. Она вываливается из кареты в чем мать родила, и видит банду негодяев. Да не простую, а самую опасную, банду душителей из Пенькового переулка. В ней есть одноглазый орк, безухий эльф, лысый гном и громила-человек. И все они любят позабавиться с мертвыми девками. Тут из кабака выходит поблевать принц Кирдаль и видит, как душат портками голую красавицу...
   - Молодец, подойдет, - оборвал орк гоблина. - Только эльфийский корень замени на дорожную яму, и выброси одноглазого орка.
   - Сам же сказал, чтобы все были, - возмутился Сувор.
   - Все, кроме орков - это я тебе говорю. Можешь заменить на гоблина.
   - Пусть лучше будут два гнома, лысый и одноглазый, - решил Сувор. - Они будут куда опаснее.
   - Сойдет! Иди, работай. Вечером к тебе подойдет один драматург, он должен за ночь накропать три пьесы для уличных представлений. Завтра в Эркалон прибывает дюжина бродячих лицедеев, будут объяснять совсем неграмотным, кто такой Кирдаль и почему сейчас баба на престоле лучше мужика. С тебя к вечеру три первых героических случая про Кирдаля.
  
  
   Моргалик поспел в башню аккурат к началу очень позднего обеда - сначала Урр-Бах до глубокой ночи возился со своим бараном и сумел заставить его нарисовать еще пару приличных картин с точки зрения апологетов современной живописи, потом раздался громкий звон из ящика, где лежал древний артефакт. Когда подбежавший к нему тролль вытащил его и положил на стол, все фигурки артефакта выстроились в одну шеренгу и мягко засветились.
   В кабинете раздался бестелесный голос его создателя:
   "Артефакт выполнил свое предназначение и сменил правящую династию. Глубоко сомневаюсь, что следующий король окажется сильно лучше своих предшественников, но страх перед артефактом и поверивших в свои силы разумных предостерегут нового правителя от необдуманных поступков и тирании. Помни, что любая справедливость в нашем мире - всего лишь иллюзия, понимаемая каждым разумным по-своему. Только раб будет надеяться на чудеса или доброго господина. Учитесь жить с достоинством и требовать того же от своих правителей. Как я отметил в своем дневнике, артефакт будет заряжаться рассеянной в окружающем пространстве магией следующие сто лет. Надеюсь, к тому времени вы научитесь быть свободными".
   Артефакт ярко вспыхнул и погас. Друзья заметили ухмыляющегося призрака рядом с собой. Клурт восхищенно покачал головой и исчез, обдав их потоком прохлады. Урр-Бах нетерпеливо затеребил гоблина.
   - Переводи, знаток!
   - Король, магия, жить, сто лет, - выдал Кархи, тщетно пытаясь припомнить еще какое-нибудь знакомое слово.
   - Все понятно, - Урр-Бах вернул артефакт на место и задвинул ящик. - Сто лет, это или столько будут являться сны, или через сто лет это повторится. Кархи, ты слышал хоть раз о действующем целый век каком-нибудь артефакте?
   - Нет, конечно, - отозвался гоблин. - Ты прав, он заработает только через сто лет, иначе этот маг совсем безумным был. На него не похоже, видишь, как в мирт любил играть, даже активацию под него завязал. Просто очень умный и очень пакостливый маг. Хорошо, что он уже помер, иначе одними снами Эркалон бы не отделался.
   Голодный как голубь, Моргалик с набитым ртом поведал последние новости столицы, наслаждаясь чувством первого рассказчика сенсации, не подозревая о глубине чувств, вызванных им в душах Урр-Баха и Кархи.
   - Значит, будем жить при королеве, - произнес как можно безразличнее тролль. - И ее муже.
   - Это большой вопрос, нужен ли Эркалону этот Кирдаль, - тоном опытного политика сказал газетчик. - По большому счету, от него только проблемы, непонятно, то ли он законный правитель Восточной Ветви, то ли приемный сын прежнего Верховного Шамана. А там и Южная Ветвь тоже не прочь помочь Кирдалю занять престол, разумеется, с надежными обязательствами.
   Эркалону придется оказать военную помощь мужу Корниэль. Маги тоже будут против, кому охота переться в леса из нашего замечательного города? Да и вся эта история очень загадочная: нестареющий принц, может становиться гоблином. Он может перемешать все кости придворным группировкам. Эльф, который бьет морды аристократам как простой грузчик, непредсказуем и неуправляем.
   - Тебе не в газете работать, а советником королевы, - с уважением произнес тролль, которому подобные расклады в голову даже не пришли.
   - Вообще-то это видно любому, кто хоть немного знаком с политической жизнью Каэры, - скромно возразил польщенный Моргалик. - Кстати, а что это за картины у вас? - газетчик показал на прислоненные к стене кабинета еще влажные холсты в дешевых рамах.
   - Не поверишь, картины самого Мемезеля! - с жаром воскликнул Урр-Бах. - У меня еще три таких есть, - тролль вскочил и быстро приволок из своей спальни три работы неизвестного Моргалику эльфа.
   - Как они тебе, нравятся? - с надеждой спросил Урр-Бах, давно желавший показать труд своего барашка постороннему зрителю.
   Моргалик протер очки, чтобы разобраться в мешанине хаотично нанесенных разноцветных пятен и линий. Он подошел поближе, но в глазах зарябило - навыка рассматривать современные картины у него не было вообще. Дома в небольшой комнате, служащей кухней и гостиной, на стене у него висели две небольшие картины: на одной - оранжевая иволга сидела на ветке дерева, на другой - небольшой медведь с красной от ягод мордой спал под малинником.
   - Стоят, наверно, дорого, - осторожно сказал Моргалик, снимая очки. - Где ты их нашел?
   - Сам Мемезель подарил их, - честно сказал тролль. - Вот, хочу продать их, чтобы обеспечить ему достойную старость.
   - Удачи! - искренне пожелал Моргалик, отворачиваясь от мозолящих глаза картин.
   - Удача берет десять процентов, - невнятно произнес Кархи, прислушиваясь к непонятному звону. Сообразив, откуда он, гоблин открыл ящик стола и из-под кипы бумаг достал переливающийся соловьем маговизор.
   - Это, наверно, срочная передача для богатых, - предположил Моргалик. - Они по площадям с булыжниками по ночам не бегают, им и так потом все расскажут и покажут.
   - Сейчас узнаем, - Кархи поставил маговизор на стол, развернув его в сторону Урр-Баха и Моргалика.
   На экране появился сам маг Ионас. С достоинством, граничащим с высокомерием, он поприветствовал зрителей, поздравил их со скорым восшествием на трон принцессы Корниэль и передал слово его святейшеству Пирхею. Жрец слово в слово повторил свою недавнюю речь на площади, добавив, что час назад в главном храме столицы все статуи Светлой Девятки вдруг засветились. Подобного благословения богов удостаивался только сам Эркалон - основатель династии и государства.
   После Пирхея выступил верховный судья Риор, также повторивший свои слова перед вооруженными горожанами. Призвав всех к порядку и сплоченности вокруг благословленной богами королевы, Риор исчез из маговизора, передав эстафету славословия хору детей. Все как на подбор миловидные (отбирал сам Арфиэль, маэстро "Эльфийских пупков"), мальчики и девочки десяти-двенадцати лет исполнили песню "Светлая дева", где юная дева пожертвовала жизнью во имя своей страны. Чего конкретно она добилась и можно ли было обойтись без такой жертвы, дети умолчали, раз за разом повторяя короткий, без особого смысла, припев.
   После детей выступил Зеленый Дымок и строго велел всем гоблинам и эльфам чтить королеву, которая носит в себе ребенка-полугоблина. После этих слов изображение вдруг прервалось, из чего друзья сделали вывод, что официально будущий наследник - ребенок-полуэльф или даже целый эльф.
   - Позже нам это разъяснят, - сказал Моргалик, любуясь маговизором. С его доходом оставалось только мечтать о таком чуде. - Вопрос очень деликатный, все газеты обойдут его молчанием. Надо же, король-полугоблин!
   Урр-Бах мрачно посмотрел на Кархи. Тот принял невинный вид и ответил вопросительным взглядом. Передача возобновилась, теперь в маговизоре появились самые уважаемые в столице гномы, то есть самые богатые. С остриженными бородами и блестящими от эльфийского тонального крема лицами без синяков, гномы призвали своих собратьев к законопослушанию и усердному труду на благо их родного Эркалона. После них выступили градоправитель и главы доброго десятка цехов. Ничего нового они не сказали, и друзья слушали их вполуха, болтая на более интересные темы.
   Моргалик снова напросился поспать в башне, теперь уже ночью, чтобы проверить, сбудется ли обещание властей - как-никак он был профессионалом, и был готов даже жевать бумагу, но не упустить шанс увидеть любвеобильную Корниэль. На эту мысль его натолкнул один забулдыга, когда он шел к друзьям. Пьянчужка, проспав в сквере все главные события, долго не мог понять, на что у него просит деньги собирающий подаяния совсем юный жрец. Узнав же о королеве, жертва крепких напитков показала жрецу кукиш и пропитым голосом громко объявила, что если его этой ночью отымеет королева, то он завтра же пожертвует Светлой Девятке все, что у него есть. Лица у мужчин, услышавших его слова, сделались задумчивыми, а глаза возбужденно заблестели. Моргалик, как и все присутствующие, страстно захотел, чтобы неведомая магия перестала действовать только через ночь, подарив напоследок хоть что-то хорошее своим жертвам.
  
   Когда газетчик ушел до вечера по делам, Урр-Бах лишь молча показал Кархи кулак и, отыскав старый выпуск своего любимого "Досуга без косяка", нашел страницу с полезными советами. Потом сказал:
   - Кархи, сиди дома, чтобы случайно не появился еще один наследник. Представляешь, что будет, если у нас один принц будет полуэльфом, а второй полугоблином? Эркалон этого не переживет!
   - Иди уже, - проворчал Кархи, для которого беременность принцессы стала самой неожиданной новостью, не считая невероятную популярность косяков агентства.
  
  
   Урр-Бах пришел на Гончарный рынок и обругал себя - все лавки были закрыты, торговцы и покупатели в этот день предпочли угощаться за королевский счет вдали от рынка. Побродив по пустынному торжищу, тролль увидель старика с высушенным солнцем темно-коричневым лицом.
   - Чего ищешь, сынок? - окликнул Урр-Баха дед.
   - Цветочный горшок, большой. Очень большой, - предупредил Урр-Бах, видя, как рука гончара потянулась к разрисованным горшочкам на столе.
   - Ты в него дерево собрался сажать? - недовольно поинтересовался старик, с кряхтением вставая со скамьи.
   - Еще не решил, - туманно отозвался Урр-Бах, не желая раскрывать своих планов.
   - Тогда идем со мной, я один его не подниму, - гончар привел тролля в лавку и показал на темный угол, где на широком основании высился огромный светло-коричневый каменный вазон в высоту достигавший пояса Урр-Баха. Круглая чаша сверху по объему вполне соперничала с крупной пивной бочкой.
   - Не моя работа, - честно предупредил старый гончар. - Привезли откуда-то с востока, похоже на сиркийцев, они любят работать с камнем. Думал просто перепродать, да валяется уже год. Отдам за половину золотого, считай, за сколько и купил.
   Урр-Бах не стал торговаться, тем более он не особо любил это дело, и без лишних слов отдал старику десяток серебрушек. Потом подтянул ремень, сел перед вазоном, который он просто называл горшком, обнял его за чашу и с хеканьем встал.
   - Силен, - восхищенно произнес гончар и отошел с пути тролля.
  
   С несколькими остановками на отдых Урр-Бах за час дотащил вазон до башни, поднял его в кабинет и поставил в угол возле окна. Кархи в это время дремал на террасе, удобно расположившись в плетеном кресле. Тролль вылез через окно на террасу, взял один из мешков с землей, который они с Суршем притащили для веселой травы, и через окно пересыпал из него грунт в вазон. Отбросив пустой мешок, Урр-Бах вернулся в кабинет и достал из кармана куртки с десяток высоких стеблей эльфийского чертополоха, их он выдрал с корнем по дороге домой в одном из скверов. Стараясь не уколоться об острые колючки листьев, тролль, как учил Сурш, погладил нежные темно-розовые лепестки цветков и рассадил их по чаше вазона. Затем достал из шкафа ускоритель роста, пролил несколько капель на землю и щедро полил ее водой.
   Урр-Бах сходил в кладовку за топором, отодвинул вазон от окна и лезвием топора приподнял одну из половиц. Достав из ящика стола бесполезный следующие сто лет артефакт, тролль положил его в кожаный мешочек и спрятал под половицу. Поставив ее на место, он обухом забил торчащие гвозди, затер их землей и поставил вазон на тайник.
   Разбуженный ударами топора, Кархи подскочил в кресле и тут же подбежал к окну. Увидев тяжеленную каменную кадку с эльфийским чертополохом, гоблин раскрыл рот.
   - Ты что делаешь?!
   - Да вот, в "Досуге без косяка" пишут, что от особо мощных амулетов идут магические...
   Как их? А ..., эманации, - отозвался Урр-Бах, оперевшись на вазон. - Если долго находиться под ними, то они вредят здоровью разумных. Чтобы защититься от этих самых эманаций, надо рядом с амулетом поставить горшок с эльфийским чертополохом. У нас артефакт помощнее будет, поэтому и купил горшок побольше. Пусть растет, горшок хороший, тяжелый.
  
  

***

  
   Следующую ночь эркалонцы спали спокойно, некоторые проснулись даже с некоторым разочарованием - легкомысленная королева так и не посетила их. Моргалик долго ругался, жалуясь друзьям на несправедливость в этом мире, когда вместо очаровательных девиц к тебе приходят одни ублюдки и заставляют жрать бумагу. Урр-Бах и Кархи лишь посмеивались, предложив Моргалику оплатить любовь любой ночной королевы по его выбору. Обругав их, расстроенный газетчик пошел на работу, не забыв перед этим плотно позавтракать на халяву. Чертополох в кабинете его совершенно не впечатлил, он вообще не понимал, зачем сажать дома уличный сорняк.
  
  
   Базган, вернувшись в издательство из дворца, честно выдал оркам и гоблинам деньги за биографию принцессы, не забыв их добродушно обругать за лишнюю экспрессию. Мертувер сильно удивился, с каким жаром Турлах описал достоинства его племянницы, уделив особое внимание не душевным качествам, а ее пышой груди и упругому заду. Дальше читать труд для простонародья Мертувер не стал, велев орку продавать книгу по самой низкой цене.
   Вечером Базган вызвал к себе Сувора и, тряся перед его носом кипой исписанных бумаг, недовольно проворчал:
   - Сувор, я понимаю, что "Я был телохранителем Кирдаля" будут читать простые эркалонцы, но последние три истории из подвигов Кирдаля можно читать только обкуренным, и вообще ...
   - Идея! - заорал гоблин, перебив Базгана. - Пусть в каждой книжке будет косяк! Открываешь книгу, а на развороте наклеен бумажный кармашек, а в нем лежит косяк. На кармашке надпись: "Только для друзей Кирдаля".
   Орк хмыкнул, потом хлопнул Турлаха по плечу.
   - Молодец! Это удвоит продажи книги.
   - Утроит! - возразил гоблин. - А если положить два косяка, то даже дочитают до конца. - У одного моего кореша самая дешевая травка в квартале, все наши только у него и закупаются, даже Ковшу нравится.
   - Идем к нему, - решил Базган, - если выгорит, стрясу с Мертувера еще немного за быстрое просвещение народа.
   - Меня не забудь! - попросил Турлах.
   - Ты мне будешь как сын родной, - орк обнял гоблина за плечи. - Ты только сразу же пиши продолжение. Чувствую, Кирдаль станет самым популярным принцем в истории.
  
   Глава 7
  
  
   Всю следующую неделю перед коронацией принцессы Корниэль Эркалон активно восстанавливал уважение к королевской власти с помощью неумеренного потребления горячительных напитков и закуски. Благодаря строгому контролю со стороны Мертувера и усердию газетчиков, к концу недели каждый эркалонец был в курсе трогательной и глубокой любви между Корниэль и загадочным принцем Кирдалем, то ли эльфом, то ли гоблином.
   На коронацию была приглашена и сестра принца Кирдаля. Мертувер лично прибыл в посольство Южной Ветви, где жила принцесса Торизель и с соблюдением всего дворцового церемониала и эльфийского этикета вручил ей письмо от Корниэль, где она приглашала Торизель не только на свадьбу, но и помочь в воспитании сына Кирдаля, то есть ее племянника. Последнее особенно растрогало бедную женщину и она со слезами умиления и признательности пообещала посвятить остаток жизни будущему королю Эркалона. Все это активно освещалось в газетах, день за днем легитимизируя право Корниэль и ее ребенка на трон страны.
  
   Великий Совет из глав Великих Домов Восточной Ветви был в ярости, узнав о провозглашении будущего ребенка Корниэль их правителем. Голубиная почта работала все праздники, передавая Мертуверу все более гневные и угрожающие послания, в которых Великий Совет требовал публично отказаться от притязаний на упраздненный престол их государства. Мертувер в ответных письмах уверял Великий Совет в вечной дружбе между государствами, но настаивал на законном праве сына Кирдаля править восточными эльфами. Главы Великих Домов, не в силах оспорить порядок престолонаследования, ярились еще больше, тем более, после скандала в посольстве Союза Свободных Шахт уже объявились как минимум трое принцев Кирдалей, подбивающих народ на бунт и грабеж богатых изменников.
   Мертувер, зная об этом, методично повышал ставки в политическом торге, требуя в обмен на отказ от притязаний на власть признать ребенка племянницы законным наследником эркалонского престола и сыном погибшего принца Кирдаля. Последнее обстоятельство заставило восточных эльфов перейти от угроз к торгу, которого и добивался Мертувер, сильно беспокоящийся о расе будущего внучатого племянника. Вообще-то он сомневался и в отцовстве Кирдаля, но интересы государства и династии требовали безоговорочного признания прав ребенка, окажись он хоть троллем.
   В итоге к концу недели Великие Дома пришли к соглашению и направили в Эркалон делегацию из своих представителей и высших жрецов с договором, признающим сына Корниэль гоблином эльфийской расы в обмен на его отказ от престола Восточной Ветви и пышные похороны его отца. В смерти Кирдаля был кровно заинтересован и сам Мертувер, не желавший до конца дней выискивать по всему Эркалону самозванцев и безумцев.
   В связи с предстоящими похоронами Мертуверу понадобился труп какого-нибудь эльфа. По его приказу всех покойников эльфов, обнаруживаемых на улицах Эркалона, тщательно проверяли на наличие родственников. Разумеется, в таком огромном городе встречались и бедняки эльфы, и бродяги, но все они не спешили умирать, особенно когда жизнь пошла вверх благодаря бесплатной выпивке. Устав ждать доброй вести, Мертувер приказал забрать с королевской каторги какого-нибудь эльфа и аккуратно прирезать во имя государственных интересов. Резать никого не пришлось, один из каторжников повздорил с тамошним авторитетом и получил заточкой под левую лопатку, очень вовремя выручив свою страну.
   Через день у дяди Корниэль был уже свежий труп будущего Кирдаля. После тщательного осмотра выяснилось, что приблизительно тридцатилетний каторжник за два года на содержании у государства обзавелся толстыми мозолями на ладонях, сильным загаром и характерными ранами от ножных оков. После косметических процедур, проведенных личным врачом Мертувера, каторжник стал похож на аристократа, если не считать отсутствующего переднего зуба. Этот недостаток решили не исправлять, благо, на похоронах никто заглядывать в рот покойничку не пожелает. Больше всего Мертувер опасался сестры Кирдаля, но ее присутствие на погребении было абсолютно необходимым, чтобы раз и навсегда засвидетельствовать смерть истинного Кирдаля. Насчет того, как это осуществить, у Мертувера был припасен несложный план, поэтому труп поместили на ледник, отказавшись от использования какой-либо магии, чтобы у многочисленных гостей с хитрыми артефактами не возникло лишних вопросов.
  
   Отдав распоряжение подготовить достойный гроб для мужа Корниэль, Мертувер вновь собрал всех владельцев газет, специально дождавшись глухой ночи.
   - Господа, Эркалон сегодня осиротел, - поведал траурным голосом глава Тайного совета еще сонным газетчикам и хмельному Базгану, как раз отмечавшего со своими работниками первую прибыль от продажи патриотической литературы. - Несколько часов назад, буквально в двух шагах от дворца, было совершено подлое нападение на принца Кирдаля. К нашему горю, убийцы ударом кинжала в спину прервали жизнь этого великого эльфа. Дворцовая стража не смогла взять их живыми из-за их яростного сопротивления, но по татуировкам на груди удалось установить, что они были личными охранниками свергнутого короля Восточной Ветви.
   Мертувер тяжело вздохнул и со скорбным выражением посмотрел на слушателей, которых смерть принца не особо и расстроила.
   - Завтра будет объявлен трехдневный траур, я прошу вас отнестись к горю принцессы Корниэль с особым участием. Пожалуйста, обойдитесь без смакования этой трагедии и двусмысленных заголовков. Особенно хочу подчеркнуть, что к нам прибыла делегация из Восточной Ветви, чтобы заключить договор о вечном мире. Эркалон отказывается от претензий на их земли - сыну принцессы Корниэль будет достаточно и престола нашей страны. Коронация переносится на один месяц, чтобы праздник после нее не выглядел кощунственным на фоне недавних похорон.
   Владельцы газет внимательно слушали дядю королевы, прикидывая в уме, как увеличить тиражи на этих новостях. Просьбу Мертувера о тактичности они учли, но не более. Эркалонцам нужны горячие факты, а не пересказ этой унылой речи. Попрощавшись с присутствующими, Мертувер с удивлением заметил Базгана, который и не подумал уходить. Орк почтительно дыхнул на него легким перегаром и вытащил тоненький решебник для младших учеников.
   - Цензоры зарубили! - пожаловался орк. - Задачи про доброту нашей прекрасной королевы забраковали. Я давно подозревал, что там одни смутьяны сидят, ни один задачник без скандала не пропускают.
   Мертувер с неохотой взял решебник, раскрыл его где-то посередине и прочитал: "Королева Корниэль подарила двум братьям за прилежание в учебе пять косяков. Сколько косяков осталось у старшего брата, если он отдал младшему один, и еще один раскурил вместе с королевой?".
   Глава Тайного совета моргнул, еще раз посмотрел на строгую обложку учебного пособия, и куда внимательнее начал читать следующее задание: "Принц Кирдаль подрался с гномами и выбил каждому из них по три зуба. Скольких гномов отметелил принц Кирдаль, если на полу кабака нашли четырнадцать зубов?".
   - Здесь ошибка, не могут четыре гнома потерять четырнадцать зубов, - произнес Мертувер.
   - Могут, - уверенно заявил Базган, - если их было пятеро. Задачка на сообразительность: нашли четырнадцать, а выбил пятнадцать. Один зуб просто не нашли. Очень развивает смекалку и уважение к власти, - добавил многозначительно орк. - А эти недоумки решили, что задачи оскорбительные. Ну чем еще может поделиться королева с порядочным гоблином, как не приличным косяком?
   Мертувер кивнул и задумался. Прочитав еще пару задач, он захлопнул учебник и написал прямо на обложке: "Одобряю. Мертувер". Возвращая книгу Базгану, он спросил:
   - Почему бы нашей королеве не дарить за усердие вместо косяков хотя бы серебряные кольца или цепочки?
   Орк с возмущением затряс головой.
   - Мы должны воспитать нашу молодежь скромной и трудолюбивой, а не плодить ленивых нахлебников! Сначала они ждут цепочки, затем золотые кольца, а потом их и всем остальным бесплатно обеспечь! Нет уж, косяк от королевы - это все, на что должен рассчитывать честный эркалонец. На все остальное он должен уметь заработать сам.
   Мертувер с интересом посмотрел на орка - с такой полезной для государства дальновидностью он еще не встречался.
   - Казна оплатит десять тысяч экземпляров этого учебника, если в задачах королева будет немного пощедрее: например, не пять косяков, а семь.
   - Ни в коем случае, ваше высочество! - возразил орк. - У меня в издательстве гоблины даже брату не дадут три штуки. Задача должна быть правдивой, иначе вырастим недоверчивых смутьянов.
   - Должно быть, вам виднее, - сдался Мертувер и дописал на обложке: "Купить десять тысяч". Затем позвонил в колокольчик. Базган понял, что пора и честь знать, и с поклоном удалился, прикидывая, можно ли в следующий раз оплатить издание поваренной книги, где советы по готовке будет давать сама королева - обычно о мнении женщин в Эркалоне думали во вторую очередь, и поэтому орк надеялся зашибить на этом деле немало монет. Была проблема с репутацией Корниэль, мало кто верил, что она вообще умеет готовить, но слава неумелой поварихи все же лучше блудливой принцессы, рассудил Базган.
   Придя в издательство, орк для порядка обругал всех за лень, затем всем пообещал небольшую премию, и под конец вызвал Турлаха и велел ему за два дня сочинить короткий роман "Как я охотился на убийц Кирдаля". Гоблин, с фингалом под глазом от какого-то наглого гнома, мстительно ухмыльнулся и тут же принялся за работу. Как знаток истории, байку о коварных эльфийских убийцах, подосланных свергнутым эльфом, он пропустил мимо ушей, и полностью сосредоточился на кознях миттхельдских гномов и их разнообразных и противоестественных пороках. Охотиться на них Турлах доверил Грымшаку - матерому следопыту из Зеленого Шаманата, которому великий шаман поручил наказать убийц великого полугоблина.
   Новости о неудавшихся союзниках из Миттхельда последние дни были у всех на устах. Войско гномов под присмотром эркалонцев поспешно покинуло страну, прокляв все на свете. Когда гномы добрались до бочек с разбодяженным гоблинами "Шепотом штольни", их лагерь всю ночь оглашали крики ужаса. К доброй половине спящих воинов явились подгорные демоны, а к другой - гости не намного приятней. Только спустя два дня, когда сам король гномов Трухир, перебрав с отборным эркалонским спиртным, сподобился увидеть самого Рхыза и, получив от него жестокую взбучку, повредился рассудком, миттхельдцы догадались избавиться от всего спиртного, проклиная союзников и своих земляков. После возвращения домой у гномов началась междоусобица между наследниками Трухира, его старший сын Брухир, сопровождавший отца, сумел сохранить разум после эркалонских напитков, но вел себя иногда достаточно странно, чтобы поставить под сомнение его дееспособность.
  

***

   Моргалик, привыкший обедать в башне, застал Урр-Баха и Кархи, когда они запирали замок, не столько от воришек, сколько для порядку, чтобы никто не беспокоил призрака.
   - Моргалик, чернильная душа, ты идешь с нами, - обрадовался Кархи. - Представляешь, вчера Бурх выкупил "Эльфийский дуб" и сегодня угощает всех подряд. Заодно и похвалишь его заведение в своей газете. Впрочем, зарабатывать на пиве он не собирается. Идем!
   Газетчик посмотрел странным взглядом на самых ленивых сыщиков в Эркалоне и покачал головой.
   - Вы разве не слышали, что с сегодняшнего дня в стране объявлен трехдневный траур из-за убийства принца Кирдаля? По-моему, сегодня не лучший день обмывать покупку.
   Урр-Бах раскрыл рот, посмотрел на живого Кархи и понял, что кто-то наверху решил заранее побеспокоиться о смерти беспутного принца.
   - Сейчас принцы мрут чаще, чем честные тролли покупают пивные, - объявил Урр-Бах и положил ключ в карман куртки. - Не беспокойся, сегодня ты сможешь выпить за всех принцев, каких пожелаешь, мертвых и живых - Бурх угощает бесплатно.
  
  
   Питейное заведение, и прежде не пустовавшее, в этот раз было наполнено до отказа. К завсегдатаям присоединились все жители мужского пола с окрестных кварталов, и пили из кружек прямо на улице. Бурх, уже пожалевший о своей щедрости, усадил друзей за свой стол и принялся хвалиться покупкой, потчуя Моргалика всем своим богатым ассортиментом напитков. Узнав о печальной новости, новый владелец громко объявил, что следующую кружку все должны выпить за здоровье новой королевы и ее сына. Газет Бурх не читал, поэтому представление о ценности жизни Кирдаля для Эркалона имел весьма смутное, только помнил, что Герф как-то сказал, что этому сукиному сыну повезло присунуть самой Корниэль. Подобных героев в Эркалоне было хоть отбавляй, поэтому смерть принца Бурх счел слишком незначительной для своего заведения. Моргалика от такой щедрости горбатого тролля быстро развезло и он скоро уснул прямо за столом.
  
   - Бурх, откуда ты взял деньги на покупку? - по родственному бестактно поинтересовался Кархи, вытаскивая из руки газетчика полупустую кружку. - Ты же все дни торчал здесь, отрывая зад только чтобы набить кому-нибудь морду или выпустить на волю выпитое пиво.
   - Я работаю редко, но метко, - степенно отозвался будущий тесть. - Прямо как вы. - Недавно я помог очень богатому типу решить его проблему с законом. После этого он стал не таким богатым, зато теперь может спокойно спать.
   - Ты нам его адрес не подскажешь, может и мы ему чем сможем помочь? - спросил Урр-Бах. - Денег совсем мало осталось.
   - Если их тратить на всякие безделицы, то и королевской казны не хватит, - с укором отозвался Бурх, поглядывая на развеселившуюся компанию орков. - Своим девочкам я дам приданое с условием, чтобы они сами его тратили, иначе Кархи купит еще одну орущую статую, а ты какую-нибудь безумную картину. Тогда всё, - Бурх ткнул пальцем в грудь Кархи, - придется вам до конца жизни иметь дело с любителями самых красивых гоблинов и троллей, которых вам будет искать племянник Герфа.
   - Мы на одних косяках агентства сможем спокойно жить, - возразил Кархи. - Они уже полностью покрыли наши представительские расходы. Сейчас появится какой-нибудь клиент, и мы выйдем в прибыль. Прежде чем стричь овцу, ее нужно сначала вырастить.
   - Так вы для этого купили барана? - изумился Бурх, уже и сам слегка осоловевший от выпитого за день.
   - Баран обеспечит нам богатую жизнь, - вмешался Урр-Бах, - и точно не за счет продажи его шерсти. Он талантлив как эльф..., - тролль осекся, решив не упоминать художественные способности Мемезеля.
   - Ладно, верю, что вы себя как-нибудь обеспечите, - Бурх с восхищением посмотрел на новую кружку от дочерей с охлаждающим кристаллом. Кристалл оплатили Карась и Цепь, а Герф привел молодого мага, который за бесплатные обеды согласился раз в неделю подзаряжать кристалл холода.
   - "Эльфийскому дубу" нужна собственная пивоварня, - посоветовал Урр-Бах, - иначе разоришься. У тебя же половина завсегдатаев будет пить бесплатно. Так пиво и назови, "Эльфийский дуб". Можно еще и покрепче гнать, только подороже, не "Шепот штольни", а вроде гномьего "Сталактита" или оркского "Волкодава". Назовем его "Ярость тролля", чтобы народ сразу понимал, что его ждет, если решат опять сунуться к нам в Холмогорье.
   - Будет самым крепким пойлом в Эркалоне, - одобрил Бурх, - тройной перегонки и обязательно на целебных травах.
   Кархи от этих слов передернуло, он сразу вспомнил свой неудачный опыт одновременного знакомства с семьюдесятью травами у Тупой Башки. Урр-Бах, заметив реакцию друга, торопливо добавил:
   - Возьмем только троллий корень и орлиный бессмертник. Их хватит, иначе вся округа вымрет.
   - А работников на пивоварню переманим с пивоварни Горакса, - неожиданно добавил Кархи. - Только за теми гоблами нужен глаз да глаз, иначе такое сварганят, что потом твое заведение третьей дорогой обходить будут. Если его не спалят из-за помрачения рассудка.
   Бурх с уверенностью посмотрел на гоблина.
   - У меня не забалуешь, лично буду проверять каждую варку, или Нирру попрошу. - Где мне найти этих умелых обормотов?
   Кархи злорадно улыбнулся.
   - Сами скоро придут. Верно, Урр-Бах?
   - Прибегут, - пообещал тролль. - Пора Гримбольду вернуть должок за статую на месте нашей башни.
   Бурх непонимающе посмотрел на друзей и обернулся на шум очередной потасовки. Два полунищих эльфа, налакавшись за счет младшей расы, теперь с помощью кулаков выясняли, чей род древнее, хотя оба весьма смутно знали даже род занятий своих прадедов. Впрочем, это не помешало им хвастаться кровью королей и зелеными плащами верховных жрецов.
   - Опять эти голодранцы разорались! - Бурх с досадой встал, неуклюже переваливаясь, подошел к эльфам и несильно ударил их головами друг о друга.
   - Обух, Башмак, вытащите этих графьёв на улицу, - велел Бурх двум оркам. - И проследите, чтобы больше никому не наливали, а то я уже к полуночи разорюсь.
   Горбатый тролль сгреб троих незнакомых халявщиков за шкирки и, подталкивая их к выходу, вежливо попросил их приходить в следующий раз с деньгами.
  
  
   Решив не откладывать дело с наймом работников для Бурха, Урр-Бах и Кархи, будучи изрядно навеселе, пошли к пивоварне Горакса, даже не обратив внимания, что до рассвета еще добрый час. "Эльфийский дуб" тихонько гудел, к этому времени в нем осталась лишь дюжина посетителей - ближайшие приятели Бурха.
   Когда друзья добрались до тайной пивоварни Гримбольда с партнерами, возле нее уже сновали зевающие и переругивающиеся гоблины, из тех, кто имел свое жилье поблизости. Подобная ответственность к делу радовала, правда, только того, кто не знал, что в этот день Горакс выплачивал недельное жалование. Встав за углом ближайшего дома, напарники дождались очередного трудягу и, сунув ему в руку серебряную монету, велели сообщить Деду, что с ним хотят поговорить его старые знакомые. Чтобы гоблин не забыл их просьбы, ему пообещали выпивку от самого бригадира.
  
   К тому времени, как Урр-Бах и Кархи стали ждать самого опытного самогонщика Горакса, солнце уже поднялось над горизонтом и стало совсем светло. Улочка, на которой они ожидали Деда, была сплошь застроена небольшими кирпичными и деревянными домишками, на первом этаже которых располагались самые разнообразные лавки и мастерские. Некоторые были уже открыты. В одной из них почти седой гоблин, балагуря с молодым лавочником из дома напротив, с ленцой менял насквозь проржавевшую жестяную вывеску с надписью "Возвращаюсь через три дня в Шаманат. Распродаю все к Рхызу по дешевке. Налетай!". Новая вывеска, специально криво сбитая из заборных досок, коряво выжженными крупными буквами сообщала: "Закрываюсь завтра. Цены ниже, чем у старьевщиков!". Доски были из лиственницы, поэтому гарантировали, что в ближайшую пару веков местные жители всегда успеют к последней распродаже.
   Конкурент тоже не терял времени даром и прикреплял к фасаду неказистой лавчонки огромное объявление: "Конфискованное барахло за медяк! Ежедневные поставки с королевской таможни! Настоящие эльфийские и гномьи вещички за бесценок!".
   За те полчаса, что они ждали Деда, к лавкам уже подкатили телеги старьевщиков и мелких скупщиков краденого и напарники увидели, как оба гоблина пополняют ассортимент, азартно торгуясь и сквернословя. Продолжить наблюдение за по-своему интересной жизнью окраин им помешал старый гоблин. Он подошел к друзьям в изношенной куртке с намертво впитавшимся в нее запахом самогона и неведомых трав.
   Дед сразу узнал Урр-Баха и сходу заявил:
   - Даже не проси! Обратно тебя не возьму и за горсть золотых.
   Урр-Бах со смехом вложил в ладонь гоблина горсть серебряных монет.
   - Даже не думал. Дед, мой тесть решил открыть лучшую пивоварню в столице, и ему понадобились надежные гоблины. Я тут же вспомнил о тебе. Платить будет вдвое больше, чем здесь.
   - А за небрежность будет бить, - добавил Кархи. - Он тоже тролль и любит хорошее пиво.
   Дед, немного растерявшийся от неожиданного щедрого предложения, после слов Кархи расплылся в хитрой улыбке.
   - За хорошее пиво надо и платить хорошо. Раза в три больше, чем в этом гномьем клоповнике, - гоблин с чувством махнул рукой в сторону пивоварни.
   - За такие деньги ты будешь отвечать за каждого гобла, которого с собой приведешь, - строго предупредил Урр-Бах. - Мой тесть шуток с подменой трав не поймет, сразу же утопит прямо в чане. Да, пивоварня небольшая, всего для одного очень приличного кабачка.
   - Тогда возьму с собой только своих племяшей, - решил Дед. - Впятером управимся. Остальных парней жалко, пропадут без меня. Если за ними не присматривать, то у них любая выпивка как из преисподней получается.
   - Это уже будут проблемы Горакса и его хозяев, - прервал гоблина Урр-Бах. - Сегодня ближе к вечеру подходите к "Эльфийскому Дубу", он недалеко от "Башни Шутника", там и договоритесь с новым хозяином, его Бурхом зовут. Гораксу об этом сообщать не надо.
   - Не учи гоблина сбегать с работы, - прокряхтел Дед, пряча монеты в куртку. - Только подойдем мы немножко нетрезвые, сами понимаете, сегодня мне перед парнями надо проставиться, чтобы потом не стыдно было честным гоблинам в глаза смотреть.
   Урр-Бах с сомнением посмотрел на Деда - был немалый шанс, что Дед может не перенести этого события.
   - Если сильно напьетесь, лучше приходите завтра вечером, глупо знакомиться с Бурхом пьяными.
   - Ладно, посмотрим, - Дед кивнул на прощание и потопал к уже прежнему месту работы, прикидывая, кого из племянников послать за закуской. Мероприятие намечалось очень важное, это не день рождения отметить, здесь размах нужен.
  
  

***

   Распрощавшись с Дедом, друзья решили посмотреть, чем торгуют в лавках последнего дня и украденного конфиската. Ничего интересного они для себя не нашли, разве что Кархи сторговал потемневшую от времени бронзовую чернильницу в виде медведя, обхватившего лапами бочонок с чернилами. С десяти медяков, запрошенных за нее, Кархи сумел сбить цену до семи, но все равно оставил довольным вечного репатрианта.
   - Зачем тебе эта чернильница? - спросил Урр-Бах, не вмешивавшийся в процесс покупки. - В кабинете уже есть одна, и тоже вполне приличная.
   - Эта будет стоять возле меня, всегда под рукой, - объяснил Кархи, приглядываясь к странному амулету, прибитому над дверью торговца конфискатом. - Для буйных клиентов или Гримбольда. Урр-Бах, тебе не кажется, что эта вещица над дверью смахивает на мой потерянный амулетик?
   Тролль вздрогнул и уставился на "амулетик". Два согнутых ржавых гвоздя прижимали черно-белый камень к трухлявым доскам. Приметная рубиновая искорка в центре конструкции не оставляла сомнений, что это один из злополучных "Эльфов на час".
   - Его прибили сюда лет двадцать-тридцать назад, - неохотно буркнул Урр-Бах. - Зачем тебе она, по принцессе соскучился?
   Кархи неожиданно смутился.
   - Понимаешь, на днях мы обсуждали с Марсиэль нашу будущую семейную жизнь, и она сказала, что было бы здорово, если бы я иногда эльфом становился. Тогда мы играли бы в принца Кирдаля, спасающего бедную эльфийку. А потом она бы меня горячо благодарила. Как в книжках. У нее, оказывается, в спальне целая стопка любовных романов лежит. Малышка любит читать про романтичную любовь.
   Гоблин мечтательно закатил глаза и вздохнул. Урр-Бах громко выругался по-тролльи и, громко сопя, подошел к гоблину, который сортировал ночной конфискат, чаще всего отобранный у уснувших на улице пьянчуг.
   - Эй, приятель, даю три серебрушки за этот амулет правдивости, - тролль показал на дверной проем лавки. - Хочу подкинуть его одному гному, этот ублюдок вечно разводит пиво водой.
   Гоблин недоверчиво посмотрел сперва на амулет, потом на Урр-Баха. С одной стороны, если даже тролль предлагает за непонятный амулет, украденный в молодости его отцом у старьевщика, целых три серебрушки, то он точно стоит куда дороже. С другой стороны, амулет правдивости - не самая нужная вещь в хозяйстве и так небогатого гоблина, торгующего сомнительным товаром. Решение помог принять конкурент, некстати влезший в чужой разговор.
   - Эй, таможня, разве не видишь, он дурит тебя как ребенка. Посылай его к Рхызу.
   Гоблин еще сильнее нахмурился и увидел в руках Кархи чернильницу, которой цена была три медяка в базарный день.
   - Болотник, а может ты лучше повесишь его у себя? Отдам бесплатно, как родному брату.
   Конкурент замялся, не готовый к такому повороту.
   - Не, у меня и так торговля неплохо идет.
   Хозяин амулета правильно истолковал его признание, повернулся к троллю и протянул открытую ладонь за серебром.
   - Сам снимешь, я не собираюсь еще и шею из-за него ломать.
   Урр-Бах, пряча улыбку при виде обманутой суеверной жертвы, отдал монеты и, отогнув гвозди, положил амулет в карман. Посмотрев на удивленного Кархи, он, подражая голосу Бурха, произнес:
   - Сынок, в Кирдаля и эльфийку будете играть после свадьбы, а пока пусть это хранится у меня. Если Марсиэль увидит его у тебя, то мало ли что она подумает, она у тебя ревнивая.
   Кархи обреченно вздохнул и пошел за Урр-Бахом. В любом случае, утро выдалось удачным, да еще и гоблинов у Гримбольда переманили.
  
  
   Отдохнув после бессонной ночи, друзья пошли вечером в "Эльфийский дуб" предупредить Бурха о встрече с будущими работниками, но к своему удивлению, Дед с племянниками уже стояли у двери заведения. Втянув воздух посильнее, Урр-Бах почувствовал сильный запах гари, исходящий от всей компании нетрезвых гоблинов. Куртка у Деда была в копоти и местами прожжена.
   - Что случилось? - тролль указал на пострадавшую куртку гоблина.
   Дед икнул и беспомощно развел руками.
   - Пивоварня Горакса сгорела к Рхызу! Какой-то недоумок уронил не потухший косяк в чан с "Шепотом штольни". Ребята начали тушить, а воды-то нет. Пока бегали да суетились, там и балки занялись огнем... Вот мы и решили, что это знак духов, и свалили все оттуда, - Дед махнул рукой в сторону деревьев недалеко от кабачка, где стояла приличная толпа потрепанных гоблов.
   - Пятнадцать парней остались без работы, - многозначительно произнес Дед. - Пришлось их вести сюда, как-никак много лет вместе пье..., работаем. Они старательные, может тоже возьмете?
   - Урр-Бах, Кархи, это этих гоблов вы решили мне подогнать? - громко рыкнул незаметно подошедший Бурх. - Мало того, что спалили пивоварню, так еще и сюда приперлись? Работать захотелось после пожара?
   - Да у нас лучшая пивоварня была! - обиделся Дед. - Половину кабаков обеспечивали лучшим пойлом: "Волкодав", "Третий глаз", "Доброе утро", "Эркалонский особый", "Бешеная кирка"... Даже "Дыхание горна" и "Слезы эльфийки", и то гнали, - с гордостью заявил бригадир. Про "Шепот штольни" вообще молчу, его выгнали просто море. Миттхельдцы и то без ума от него были.
   - Не сомневаюсь, - буркнул Бурх. - Говорят, до сих пор в себя приходят. Тебе разве не сказали, что я не собираюсь обеспечивать пойлом весь Эркалон? Зачем мне столько лентяев?
   - У меня парни лично знают несколько дюжин кабатчиков, они и развозили огненную воду - понизил голос Дед. - Представляешь, сколько на этом можно заработать?
   Бурх задумался - кто не мечтал, купив дрянного пойла, о небольшой пивоварне, где за качество отвечают репутацией и здоровьем? Тролль потер горб, что говорило близким об окончательно принятом решении, и схватил Деда за куртку.
   - Идем, потолкуем об этом внутри.
   Урр-Бах и Кархи пошли за ними, наказав племянникам Деда следить снаружи за порядком. Бурх посмотрел на помятое лицо бригадира, вздохнул и налил ему кружку пива. Напарники последовали его примеру, гадая, что задумал их будущий тесть.
   - Повторю, столько выпивки мне не надо, - произнес Бурх. - Тем более такого поганого, что вы гнали там у себя. Но снабжать с дюжину кабаков подальше отсюда я не против. Деньги лишними не бывают. Поэтому поступим так: выкупим дом с большим двором и соорудим там две пивоварни. На одной будут работать трое-четверо самых надежных гоблов, будут варить пиво для меня и лучший самогон на травах тройной перегонки. Остальные займутся кабаками и доставкой пойла к ним. Только кроме "Шепота штольни" и "Особого гоблинского" гнать ничего не позволю. И за всеми вами будет присматривать один одноногий и очень злой орк. Начнете воровать или бодяжить, он вас чуть-чуть прирежет. А если это случится с моим пивом или самогоном, я вас всех утоплю, - Бурх залпом осушил полкувшина и испытующе посмотрел на спокойного Деда.
   - Не боись, хозяин, половина самых тупых даже к чанам не подойдет, главное - не обижай с платой. По три серебрушки в неделю моим орлам, по пять - моим племяшам, они и будут варить твое пиво, и десять мне.
   - Очнись, гобл, ты на пивоварню нанимаешься, а не на золотой прииск, - возмутился Бурх. - По серебрушке твоим поджигателям, по две племяшам и три тебе. Если месяц будет проходить спокойно и без халтуры, то накину в конце него по паре серебрушек сверху.
   Дед, приблизительно на это и рассчитывавший, степенно ударил по рукам с Бурхом и пошел объявлять хорошую новость своим орлам. Разумеется, кроме дюжины избранных кабаков можно было снабжать разбавленным пойлом еще столько же, чьи хозяева плевали на качество выпивки - лишь бы не шла обратно из горла клиента. На этом можно было наварить еще столько же. Ни орков, ни гномов Дед не боялся, зная, что от бесплатной приличной выпивки никто еще не отказывался. Главное - не халтурить у самого Бурха.
  
   - Я раз в месяц буду проверять, что они там варят и как, - сказал вдруг Урр-Бах, поняв, что скоро он будет пить только то, что сварят эти недоделки. - Может и чаще.
   - Я Нирру попрошу, - отозвался Бурх. - Пару раз в неделю будет смотреть за чистотой, а мой одноногий орк будет там и ночевать.
   - Сопьется же, - с сочувствием сказал Кархи.
   - Когда Дятел был молод, один шаман наслал на него заклятие трезвости, - Бурх усмехнулся. - Моих гоблов ждет большой сюрприз.
   - Дятел? - переспросил Урр-Бах.
   - Ага, любит вырезать из дерева разные безделушки. За месяц небольшую поленницу может извести на них. Ну и дотошный как законник, пока своего не добьется, будет долбить по темечку.
   - Тогда мы за тебя спокойны, - Урр-Бах встал. - Пойду поболтаю с Ниррой.
   Кархи присоединился к другу, тем более, что ему пришло в голову расспросить Марсиэль о размере приданного - чтобы знать, сможет ли она обеспечить его, если с ним, не дай духи, приключится увечье при поимке преступника. Да и вообще, когда жена обеспечена и у тебя всегда есть монета на подзарядку пары-другой полезных амулетов, смотришь на жизнь оптимистичнее.
  
  

***

   Чернее тучи, Гримбольд сидел в кабинете с партнерами и не знал, на ком сорвать злость. Всю ночь он провел на пепелище пивоварни Горакса, пытаясь выяснить причину внезапного пожара. Так как гоблины отсутствовали в полном составе, то гном обвинил именно проклятых недоделков. То обстоятельство, что никто из наемников из охраны не знал, где живет хотя бы один из сбежавших гоблов, разъярило Гримбольда чуть ли не сильнее самого пожара. Горакс, как и его родичи, за много лет тоже не удосужились поинтересоваться, где живут их дешевые работники. Гримбольду даже прямо намекнули, что как один из хозяев сыскного агентства, он должен был это выяснить сам как только взял под контроль пивоварню. Разумеется, ему это не понравилось и Горакс остался без пары зубов, а сам Гримбольд был вынужден уносить ноги из-за появления городской стражи.
   Оставленный им неподалеку Вейгир позже доложил, что утром на пепелище появились и королевские мытари, весьма деятельно рыскавшие по обугленным строениям и сумевшие сосчитать количество чанов, задействованных в незаконном производстве спиртного. Последнее обстоятельство известило партнеров, что восстанавливать пивоварню нет смысла, шанс оказаться на каторге был более чем высок. От этого Гримбольд, привыкший к легким деньгам от пивоварни сидел с лицом, устрашившим даже зашедшего в кабинет по делам помощника Казотруэля, эльфа отнюдь не из боязливых.
   Арзак с хладнокровием степняка воспринявший эту неприятную новость, читал последние новости о предстоящих похоронах принца Кирдаля. Сам он решил любой ценой посмотреть на мертвого эльфа, чтобы было чем доставать Казотруэля дождливыми зимними днями, когда работы было немного и приходилось проводить почти все дни в компании своих партнеров. Отложив газету, орк решил немного развлечься, чтобы лицо Гримбольда приняло более естественный для него красный оттенок.
   - Что, борода, уже подсчитал наши убытки? Не забудь внести туда расходы на подкуп тюремщиков, чтобы тебе иногда они приносили бутылку "Шепота штольни", а Казотруэльчику книжки о вреде пьянства. Я так и быть, согласен на скромный кусок мяса. Чует мое сердце, скоро нас заметут как самых опасных самогонщиков в истории.
   - Заткнись! - Гримбольд сотворил отвращающий знак, что о многом говорило партнерам. Казотруэль, уже не скрывая тревоги, зло посмотрел на гнома.
   - Гримбольд, тебе не убытки надо считать, а жечь гроссбухи! Или ты совсем пропил свой ум?
   - Да сжег я их! - рявкнул гном. - И Гораксу велел держать язык за зубами. И нечего все валить на меня, сами палец о палец не ударили, чтобы помочь с пивоварней!
   - Ты и не подпускал нас! - огрызнулся эльф. - Там одни гоблы да гномы терлись вокруг этого гнусного пойла, могли бы и приглядеть за ними получше. Какой идиот доверяет работу гоблинам без постоянного контроля? Неужели нельзя было найти хоть одного гнома, способного не спиться возле чанов?
   - Этих грязных животных проще перебить, чем заставить работать, - начал защищаться Гримбольд. Сообразив, что он делает, гном перешел в атаку.
   - Вы даже у нас в агентстве не хотите ими заниматься, все спихнули на меня! Тогда и не жалуйтесь. Кстати, не ты ли, Казотруэль, жаловался на прошлой неделе, что у нас гоблинов не хватает. Мы, видите ли, толком не можем пообщаться с тем отребьем, что всегда крутится возле любого ограбления или поджога.
   - Не привирай! - резко отозвался эльф. - Я сказал, что за последний год ты уволил почти половину гоблинов и теперь оставшиеся работают на износ.
   - Пьют как гномы, - подтвердил Арзак. - Трое уже спились окончательно, пришлось самому их выкинуть на улицу. Мне их даже жаль, они же не виноваты, что пока с гоблами на напьешься, ты для них чужак. Я им даже по золотому вручил на лечение. За свой счет, - добавил орк, заметив возмущение на лице Гримбольда. - Да, борода, уже терплю убытки из-за твоей дури, уволил-то ты их товарищей. Надо объявлять новый набор сотрудников. Из сотни-две этих бездельников всегда можно отобрать десяток ответственных ребят.
   Гримбольд от этих слов даже повеселел - появился шанс утереть нос орку и эльфу. Десяток из двух сотен? Ха! Пусть пляшут, если один-два прорвется через сито его отбора!
   - Перед этим я собираюсь отремонтировать испытательные сортиры, - оповестил гном партнеров. Хватит уже этому ворью таскать оттуда мыло! Теперь любой из них, решивший, что здесь на халяву можно разжиться куском мыла, получит хороший магический удар. Пальцы дробить не будем, но шевелить ими они не смогут как минимум месяц.
   Эльф и Арзак переглянулись, но промолчали. После пожара на пивоварне и так невысокое доверие к гоблинам упало у них еще ниже. Рисковать потерять еще агентство из-за раздолбайства какого-нибудь гобла им совсем не хотелось, а с учетом того, что многие дела были, мягко говоря, у границы законности, то жесткий отбор, устроенный Гримбольдом, будет совсем не лишним.
   - Ты магией не увлекайся, - все же возразил Арзак. - Ну, сопрут они это мыло, так нам же легче. А если эта магия оторвет какому-то гоблу руку, потом проблем не оберешься. Газеты смешают с дерьмом, а королевские дознаватели засунут тебе это магическое мыло не только в рот.
   - Не беспокойся, маги, слава всем богам, еще пока не гоблины. Небольшое парализующее заклинание, с ним и второкурсник справится.
   - Позаботься, чтобы маг им не оказался, - сварливо заметил Казотруэль. - В этом деле лучше не экономить.
   - Маг будет из самой Академии, - заверил Гримбольд, решивший и сам подстраховаться. - Через пару недель можно будет подавать объявления в газеты. Самые дешевые.
   - Не переусердствуй, - буркнул орк, не ставший напоминать о печально известных Урр-Бахе и Кархи.
  
  

***

   Похороны принца Кирдаля прошли относительно спокойно в торжественной и траурной обстановке. Гроб несли четыре представителя различных стран, демонстрируя причастность Кирдаля к судьбе их народов: глава Дома Лесного озера из Восточной Ветви, посол и двоюродный племянник короля Южной Ветви, брат Мертувера и бывшего короля Ирсавера - командующий армией Эркалона Рурвель и Крумах - личный посланник Великого Шамана.
   Прибытие гоблинов из Зеленого Шаманата оказалось для всех неожиданным, но когда рослый гоблин в позолоченной кольчуге вручил Корниэль в присутствии придворных личный меч и кинжал Кирдаля, то даже Мертувер не смог скрыть радости и признательности к Крумаху и самому Великому Шаману. Правда, она немного уменьшилась, когда через день представитель Восточной Ветви в торжественной обстановке на Дворцовой площади зачитал текст признания сына Корниэль и принца Кирдаля эльфом гоблинской расы с правом на эркалонский престол. Пока цвет эркалонской нации пытался представить в голове эльфа гоблинской расы, Крумах оттеснил эльфа и не менее громко зачитал послание самого Великого Шамана, где ребенок Кирдаля признавался гоблином эльфийской расы с правом на престол своих родителей.
   Мертувер, чувствуя неожиданную слабость в ногах, все же сумел торопливо разъяснить всем присутствующим, что таким образом, будущий король признается законным правителем в не зависимости от того, кем он родится: эльфом или гоблином. Реакция главы Тайного совета выручила многих простых эркалонцев, окончательно запутавшимся в происхождении будущего короля. Когда к Мертуверу подошел тролль, толпа вздрогнула, решив, что сейчас ребенок окажется мистически связан еще и с троллями, но простодушный кучер троллевоза просто объявил, как его научили, что жители Тролльего Холмогорья признают королем сына принцессы Корниэль, кто бы ни был его отцом. Последние слова простодушный тролль добавил сам, решив, что эркалонцы выясняют отцовство ребенка. Ситуацию спас старый барабанщик, гулким ударом подав команду королевскому оркестру играть торжественный гимн.
  
   С точки зрения Мертувера, прощание с телом Кирдалем прошло просто прекрасно. Знатные аристократы, не менее знатные шпионы сопредельных стран и просто влиятельные жители Эркалона наконец своими глазами увидели лицо таинственного Кирдаля. Это сомнительное, с точки зрения философа, зрелище, дарило им чувства легкого превосходства над остальными и причастности к легендарному принцу Кирдалю, что заставляло их до конца жизни пресекать любые сомнения в подлинности тела на похоронах. Все это Мертувер учел, как и появление принцессы Торизель в числе последних прощающихся с телом. Сопровождаемая послом Южной Ветви и принцессой Корниэль, она едва подошла к гробу, как неожиданно лишилась чувств. Под сочувственный шепот окружающих сестру Кирдаля отнесли в карету, где королевский лекарь помог ей прийти в себя. Корниэль осторожно разжала пальцы левой руки в черной перчатке. Утром тот же королевский лекарь нанес на блестящую кожу под одним из пальцев секретный состав, который через несколько минут вызывал обморок при попадании на кожу жертвы. Будущая королева недолго противилась уговорам дяди, понимая, что помешавшаяся на брате Торизель может усомниться в подлинности тела и одним словом уничтожить легитимность Корниэль.
   После того, как престарелая принцесса пришла в себя, Мертувер подал знак приступать к погребению. Эльфы из Восточной Ветви возложили на гроб ритуальные венки с родины Кирдаля, а гоблин Крумах положил под руки покойника бутылку и коробок с косяками. Гроб поместили в гранитный саркофаг и внесли в фамильный склеп королей Эркалона. Затем выслушали прочувственную проповедь верховного жреца Светлой Девятки Пирхея и начали постепенно разъезжаться.
   Мертувер сел в карету к племяннице и молча отпил прямо из бутылки, после чего протянул ее Корниэль. Принцесса молчала всю дорогу. Мертувер вздохнул и усталым голосом произнес:
   - Это не самый плохой поступок из тех, что тебе придется совершить. Быть правителем нелегко, и немногие это понимают. Помни, девочка, что часто плохой поступок монарха спасает жизни тысяч простых подданных, и любое его преступление меркнет перед ужасами междоусобицы.
   - Я это понимаю, - отозвалась Корниэль, - только постарайся впредь делать это не моими руками.
   - Для этого и существует Тайная служба, - согласился Мертувер. - Но бывают случаи, когда удержать власть можно только своей рукой. Мне сообщили, что твои отец и брат уже устроились в Лутрале и поговорили с королем Южной Ветви. Надеюсь, им понравится Птичий архипелаг.
   - Проследи, чтобы они его никогда не покидали, - резко сказала Корниэль. - Я не желаю подавлять бунт в Эркалоне.
   Мертувер молча кивнул и погрузился в мысли о коронации. Недавняя выходка бестолкового тролля показала, что для этой церемонии нужен тщательнейший отбор представителей всех рас и сословий. Никаких двусмысленных ситуаций и слов на коронации быть не должно.
  
   Вечером на заседании Малого Королевского Совета Мертувер озвучил проблему и попросил всех присутствующих, если есть такая возможность, сообщить его помощникам имена благонадежных орков, гоблинов и троллей, за которых они могли бы поручиться, особенно за гоблинов. Подобное предложение кого-то из советников развеселило, а некоторых оскорбило. Верховный судья Риор, не понижая голоса, возмутился, что его подозревают в знакомстве с подобными подозрительными типами.
   После заседания Совета Сертоний, как обычно вечером, подъехал к башне Шутника и после традиционного кубка "Лесного дятла" сообщил друзьям, что есть возможность увидеть коронацию Корниэль собственными глазами.
   - Разумеется, я могу дать пригласительные еще нескольким лицам, но только если вы согласитесь отвечать головой за их недостойное поведение, - добавил маг.
   Урр-Бах и Кархи переглянулись - таких в их окружении почти не было, вот если бы можно было ответить головой Гримбольда...
   - Наш будущий тесть Бурх и его дочери оправдают ваше доверие, - сказал Кархи. - Сам он тролль, а дочери: эльфийка и троллиха.
   Сертоний поперхнулся вином и прокашлявшись, изумленно уставился на друзей. Урр-Бах правильно понял недоумение мага и поспешил успокоить:
   - Нет, жена Ирсавера никогда не видела Бурха. Эльфийку он подобрал на улице младенцем.
   Сертоний решил не заострять внимание на не совсем корректное объяснение в свете последних событий и попросил записать их имена на листке, чтобы на их имя выписали пропуск.
   - Моргалика не забудь, он тот еще гоблин, - дополнил Кархи, - и его братца не забудь. - Цепь и Карась тоже сойдут, орк надежный, да и Карась не дурак, иначе бы Бурх с ними не дружил. Герфа тоже возьмем, иначе обидится на всю жизнь. И Сурша добавь, пусть знает, что за нашу травку он может получить не только пару монет, но и приглашение во дворец.
   - Честнейший садовник, - добавил Урр-Бах, заметив, как поднимается бровь мага. - Больше никого нет, господин Сертоний. Вернее есть, но ..., - тролль замялся, - лучше пусть пьют за здоровье королевы подальше от дворца. Разве что Тупая Башка, он самый толковый из родичей Кархи. Гоблин хотел возмутиться за столь низкую оценку своей родни, но решил, что не стоит затевать спор у мага на глазах.
   - Что же, благодарю вас, господа, - Сертоний встал и положил список с криво написанными троллем именами в карман. - Надеюсь, вам понравится предстоящее торжество. Это очень почетно, быть свидетелем восхождения на престол нового государя. Или государыни.
   Когда маг ушел, Кархи объявил:
   - Тупую Башку заберем в башню за три дня до коронации, чтобы был трезв как младенец. И Сурша тоже, пусть на радостях займется прополкой террасы и удобрением земли. Кстати, надо бы сказать им, чтобы подобрали одежду поприличнее.
   Тут Кархи вспомнил о Марсиэль и Нирре и побледнел. Еще одного похода по лавкам одежды он не выдержит. Урр-Бах тоже непонятно хмыкнул, размышляя, стоит ли вообще переться на коронацию - душевный покой важнее. Да и Мемезеля давно не заставлял рисовать. При мысли о картине Урр-Бах замер - ему в голову пришла потрясающая идея.
   - Надо подарить королеве картину! - взволнованно выпалил тролль. - Чтобы все узнали о Мемезеле. Иначе так и будем от всяких Кузронов и их аукционов зависеть.
   Кархи посмотрел на картины, прислоненные к стене кабинета и с сомнением посмотрел на друга.
   - Лучше бы их конечно продать, но... Ладно, с картинами как с косяками, первый всегда бесплатно. Какую выберем?
   Урр-Бах без колебаний указал на картину в центре.
   - Ее Мемезель рисовал как раз объевшись твоей травки. Смотри, какие кривые линии и уродливые пятна. Назовем ее "Бессонница". Сам понимаешь, это знакомо половине Эркалона, что-нибудь, да разглядят в ней. Может, и самого Ирсавера с плеткой заметят. Мощная картина, - Урр-Бах с чувством выдохнул и взялся за перо. Потом, передумав, вручил его Кархи.
   - У тебя почерк лучше.
   Через минуту в нижнем углу холста красовалась надпись, выведенная неровными буквами: "Бессонница. Мемезель".
   - Сойдет, - Урр-Бах вернул картину на место. Неожиданно внизу зазвонил дверной колокольчик.
   - Неужели кто-то решил зайти на огонек в башню Шутника? - проворчал гоблин, выразительно взглянув на клепсидру - десять часов вечера давно миновали.
   - Может, Моргалик? - предположил тролль, критично осматривая раму картины.
   - Сейчас узнаем, - Кархи пошел вниз.
  
   К удивлению друзей, нежданным гостем оказался слуга Сертония. Без лишних слов он передал гоблину опечатанное письмо и тут же уехал в неприметной карете. Кархи вернулся в кабинет и, поведав другу, кто их навестил, вскрыл конверт с печатью Академии, и зачитал:
   "Господа, сегодня мне стало известно, что некий гном Гримбольд из известного вам сыскного агентства нанял одного из магов Академии установить парализующее заклинание в некоем помещении под названием "гоблинский сортир". Надеюсь, эта информация поможет вам сохранить добрые отношения с вашими коллегами. Искренне Ваш".
   - Дальше его подпись, - сказал Кархи и бросил письмо на стол.
   Бумага, едва коснувшись столешницы, вдруг слабо замерцала и стала девственно белой без малейших следов чернил.
   - Умеют маги заметать следы, - с восхищением произнес Урр-Бах. - Откуда он вообще узнал, что мы знаем Гримбольда? Ах, да, он же видел гнома и нас на приеме у Бешеной Молнии. Этого дурака даже Сертоний запомнил.
   - Наверно, и после этого, прежде чем нас нанять, он все-таки разузнал, кто мы такие. Как бы ни доверял он рекомендации Зариэль, но маг есть маг, тем более целый ректор, - добавил Кархи. - Абы кому поиск артефакта такой человек не доверил бы. Кстати, ты знал, что все охранные и атакующие амулеты должны регистрироваться в особом реестре Академии? Разумеется, мало кто это делает, но раз Гримбольд обратился к кому-то из Академии, то это заклинание точно учли. Интересно, зачем этому ублюдку оно понадобилось?
   - Неплохо было бы, если оно сработало на самом гноме, - отозвался Урр-Бах. - Что-то надо делать с этим засранцем, у него подлянки становятся все неприятнее и обходятся нам все дороже.
   - Я завтра схожу, погляжу, что там у них, - предложил Кархи. - Мне кажется, эта жертва эльфов задумала очередную каверзу.
   - Только осторожнее! - предупредил Урр-Бах, тщетно пытаясь разглядеть на листе письма следы от нажатия пера.
  

***

   Кархи, надев одежку попроще, чтобы ничем не отличаться от обычного гоблина, подошел к агентству, в котором некогда начал славный трудовой путь сыщика, и с удивлением увидел возле его входа ряды сложенных кирпичей, бочек с раствором извести и разумеется, несколько гоблинов. Кархи по свойски подошел к рабочим и угостил их недорогими косячками, заодно поинтересовавшись, что это они тут строят.
   - Не поверишь, браток, сортиры удлиняем, - ответил один из гоблинов, стряхивая пепел прямо в раствор. Бригадир нам сказал, что заказчик гном, и он хочет объединить нужники каким-то хитрым изгибом. Зачем, непонятно. Причем, все эти сортиры исписаны отборной руганью. Мы с парнями решили, что их маловато, и добавили чуток на потолках.
   После этих слов Кархи все понял, вспомнив обидное испытание на честность, что устроил им Гримбольд - гном собирался не только унизить желающих работать в агентстве, но еще их и обездвиживать. Кархи не сомневался, что ни эльфов, ни орков, ни тем более гномов это не коснется.
   - Бородатый придурок! - выругался гоблин.
   - Точно! - ответил второй работяга, и бросил окурок в раствор.
   Кархи еще раз посмотрел на окно кабинета бывших хозяев и злорадно заулыбался.
   - А что, парни, как бы мне переговорить с вашим бригадиром? У меня есть на продажу несколько тележек, отдам почти даром ...
  

***

  
   Полторы недели спустя Гримбольд недовольно смотрел на перестроенные нужники для тупых рас. Стройка неожиданно обошлась ему дороже: гоблы случайно расколотили потайное стекло на потолке и умудрились испортить половину дверей на первом этаже, таская тяжелый мусор и кирпичи. Гримбольд все убытки вычел из и так небольшой оплаты за работы, оставив гоблинов с сущими медяками.
   В день приема работ Гримбольд грубо обругал строителей и велел им ждать оплату на улице, оставив одного бригадира, немолодого, но шустрого гоблина по прозвищу Плакса. Этот гоблин имел прямо фантастический дар разжалобить любого заказчика рассказами о тяжелой жизни и почти всегда умел выбивать аванс за несделанную работу. Иногда после особо хорошего аванса бригада исчезала, уйдя в коллективный запой, оставив у доверчивого заказчика даже свои инструменты, обычно им же и оплаченные.
   Сейчас Плакса, предупрежденный Кархи о подлянке, задуманной гномом, подобострастно глядел на Гримбольда, и затянул слезливый рассказ о тяжелой судьбе строителя.
   - Ладно, накину еще золотой, если останусь доволен вашей работой, - неожиданно согласился Гримбольд.
   Плакса посмотрел в глаза гному и насторожился - щедрых гномов он еще не встречал. Впрочем, остальные расы по скупости недалеко отставали от бородачей, удивляя иногда даже Плаксу. Один благородный эльф выпер его с объекта, оплатив лишь нехитрый инструмент. Охрана из орков проследила, чтобы он с ребятами не вздумал спорить и портить ремонт, и предупредила, чтобы обходил этот дом третьей дорогой.
   - Пойдем, посмотрим, как вы убрали за собой мусор, - Гримбольд открыл дверь и вошел в нужник для гоблинов.
   Точная копия подъезда многоэтажного доходного дома в ходе ремонта была дополнена спуском в подвал, который соединял помещения, предназначенные для представителей низших рас. Скрытые стекла в потолке сортиров позволяли хозяевам детективного агентства следить за честностью претендентов, которых искушали брусками дегтярного мыла.
   Гримбольд посмотрел на свежие ругательства на стенах нужника, половину из которых Плакса замазал лично накануне, чтобы не огорчить Гримбольда правдой о его родителях. Выкуренные косяки устилали весь пол, а также забили сток канализации, из-за чего витавшие запахи очень напоминали подъездные. Неожиданно яркая масляная лампа качалась у потолка, освещая для наблюдателей сверху эту неприглядную картину. Арзак, случайно оказавшийся у окна в полу, так громко выругался по-оркски, что заставил вздрогнуть партнера внизу. Хитрый Плакса, осведомленный о потайном окне, сделал шаг назад и сотворил в воздухе отвращающий косяк.
   - Не бойся, это за стеной орки отливают, - недовольно произнес Гримбольд. - С работой вы справились. Правда хреново, но для гоблинов сойдет. Если поможешь мне вынести отсюда мыло, то заплачу как и обещал, - гном указал на открытый ящик с дегтярным мылом, лежащий на полу.
   Рядом с ним на пол были свалены еще кучка брусков, не поместившиеся в объем ящика. Плакса напрягся - сбывались слова неизвестного гоблина.
   - Я сейчас выйду проверить нужник для троллей, а ты пока собери мыло и вынеси его во двор, - Гримбольд быстро покинул нужник, не забыв захлопнуть за собой дверь.
   Плакса, надеясь, что сверху за ним никто не следит, закрыл ящик спиной и начал быстро перебирать куски мыла, ища на них какие-нибудь отметки. На одном из брусков, сваленных на пол, он нашел по длинной царапине от ногтя, сделанных на обеих боковых гранях куска мыла. Боясь ошибиться, он перебрал оставшиеся куски, но они были без отметин. Гоблин извлек короткий ножик и осторожно сделал глубокий надрез по центру бруска. Затем с усилием руками провернул половинки в разные стороны и разломил кусок мыла напополам. В одной из половинок блестел кристалл с парализующим заклинанием.
   Плакса представил, как его, парализованного, выносят на улицу, обвинив в краже и не заплатив за работу, и с трудом удержал ругательства. Гоблин взял другой кусок мыла, сделал на нем похожие отметки и положил его сверху на ящик. Те же отметки, только с одной стороны, он оставил еще на нескольких брусках и положил их рядом с предыдущим. Потом достал из кармана кристалл, переданный ему Кархи, сжал его в ладони на десять ударов сердца и положил его рядом с ящиком, прикрыв двумя кусками мыла. Кристалл гнома он спрятал в основании небольшой деревянной статуэтки лесной девы - одной из девственных жриц эльфов. Замазав тайник разломанным мылом, Плакса выбросил половинки бруска в канализационное отверстие и поднял ящик.
   Когда гоблин вышел во двор, то окончательно потерявший терпение Гримбольд сначала руганью поинтересовался, какого Рхыза он так долго возился, и только потом сообразил, что гоблин стоит перед ним совсем не парализованный.
   - Ящик уронил, - нарочно тяжело дыша, ответил гоблин и положил его у ног разозленного гнома.
   Гримбольд оттолкнул Плаксу и принялся перебирать куски мыла. На одном из них он увидел свою метку и начал по-гномьи уже костерить недоделка мага, не справившегося с простейшим заклинанием.
   - Там еще пара кусков осталась, они все время падали, - сообщил гному гоблин. - я туда больше ни ногой, там точно духи живут.
   - Проваливай к Рхызу! - рявкнул Гримбольд, - у него и спросишь про деньги.
   Плакса, обиженно бурча, поспешил покинуть агентство с весело позвякивающими тремя золотыми, полученными от Кархи. Бригада узнав, что он выбил целых полтора золотого эркалона, потащила его в гоблинский кабак на другом конце города.
  
  
   Гримбольд, устав ругать мага, решил швырнуть ему в лицо его бездарную поделку на глазах у других магов. Он разломил пахнущий брусок и уставился на неровную темно-коричневую массу половинок, в которых кристалла никогда и не было.
   Неудомевая, Гримбольд долго смотрел на мыло, потом еще раз убедился, что отметины на месте и в сердцах перевернул ящик. Перебрав все мыло, он насчитал целых пять брусков, на одной из боковых сторон которых было нанесено по линии. Проклиная неизвестного мыловара, он резко распахнул дверь нужника, забыв, что стену за ней штукатурили тоже гоблины. Бронзовая ручка ударила по стене, заставив обвалиться здоровенный кусок штукатурки размером с гнома. Злой как демон, Гримбольд увидел у стены несколько кусков мыла.
   Гном подбежал к ним и неожиданно почувствовал дурноту. В голове зашумело как после двух бутылок "Шепота штольни", ноги ослабли и Гримбольд плюхнулся задом на грязный пол, полностью попав под действие заклинания самозваного мага-менталиста, который в дешевых газетах обещал клиентам плюнуть их недругам прямо в душу.
   Кархи не поленился отыскать этого деятеля и за пару золотых оказался обладателем заклинания, вызывающего видения не хуже "Третьего глаза" - любимого напитка гоблинских шаманов. На большее маг оказался неспособен, все ментальные заклинания были забыты или уничтожены сразу после падения Магонии, а это заклинание изучалось на четвертом курсе как единственный уцелевший образец утраченного и все еще запрещенного раздела магии.
  
   Гримбольд попытался встать на ноги, но тщетно. Гном оперся на широкие ладони и начал таким образом двигаться к двери. Не преодолев и расстояния в два шага, он услышал глухой рык из темного подвала. Потом завоняло шерстью и испугавшийся гном вытащил кинжал. Из подвала появился громадный пещерный медведь, из тех, что так часто убивали гномов рудокопов на поверхности в Северных горах. Медведь, шумно дыша, подошел к Гримбольду, навис над ним мохнатой глыбой, и неожиданно зло произнес:
   - Так это ты, придурок бородатый, гадишь у моего подвала? Если сейчас же не уберешь за собой весь этот мусор, выпущу тебе кишки.
   Гримбольд, беспомощный и охваченный страхом напополам с бессильной злобой, начал неохотно собирать левой рукой окурки косяков, держа в другой руке бесполезный кинжал.
   - Ты не понял, их надо накалывать на кинжал, - рявкнул медведь и полоснул когтями по ноге гнома. Гримбольд истошно закричал и принялся исполнять приказ.
  
   Арзак, скучая в кабинете, глянул на клепсидру и проворчал:
   - Куда пропал Гримбольд? Он обещал мне показать отчет по делу Гривера, этот наглый гном отказывается платить нам, ему не понравились ставки наших оперативников, следивших за его братьями.
   Казотруэль отвлекся от газеты и выглянул в окно. Пустой двор и перевернутый ящик с мылом заставили его подняться и подойти к скрытому окну.
   - Арзак, подойди сюда! - взволнованно воскликнул нагнувшийся эльф.
   - Что там, неужели пьяный Гримбольд валяется?
   Орк подошел к Казотруэлю и увидел, как Гримбольд в полном одиночестве нанизывает на свой любимый кинжал окурки.
   - Укурился, бедняга! - хохотнул орк. - А перед нами только бутылки опустошал.
   - Надо ему помочь, мало ли кто это увидит, - решил эльф. - Идем со мной.
  
   Войдя в низкий нужник, эльф первым делом заметил статуэтку, каким-то образом оказавшуюся в таком недостойном ее месте. Казотруэль спрятал фигурку жрицы в карман и совсем недружелюбно посмотрел на барахтающегося на полу партнера - единственного, кто мог сотворить такое непотребство. Арзак просто выбил ногой кинжал из руки Гримбольда, схватил его за подмышки и поволок к выходу. Эльф, следовавший за ним, едва пересек порог, как застыл, парализованный заклинанием, щедро оплаченным Гримбольдом. Арзак небрежно опустил партнера наземь и обернулся. Замерший эльф лишь вращал глазами, разве что не метая искры в сторону лежащего гнома.
   - Ничего себе мы нужник защитили! - орк присвистнул, сразу сообразив, в чем причина всех бед. - Держись, партнер, сейчас я пошлю кого-нибудь за магом. Кажется, этот бестолковый Говда отвозил мага назад.
   Отдав распоряжения кучеру, орк вернулся во двор, запретив остальным в него выходить, и присел на стопку кирпичей. Неспешно раскурил косяк и, иногда поглядывая на неподвижных партнеров, выпускал дым, получая огромное удовольствие от всей этой дурацкой ситуации. Похороны Кирдаля, косяки на кинжале Гримбольда, - он как следует оттопчется на своих высокомерных как четвертькровки партнерах. Да, это удачный день. Можно еще выкурить один косяк. Или сходить за выпивкой?
   Решив не вставать, орк с еще большим наслаждением выкурил второй косяк и бросил окурок возле Гримбольда.
   - Он от самого дорогого косяка, партнер, будет лучшим в твоей коллекции. Гримбольд спал мертвецким сном и никак не отреагировал на щедрый подарок.
  
   Через два часа во дворе объявился маг, совсем не обрадованный подобным визитом. Первым делом он освободил эльфа от действия своего кристалла, а потом бросил в гнома заклинание морозного воздуха - самой безобидной шутки студентов Академии. Гном полусонно заворчал, поднял оловянные глаза на мага и начал орать уже вполне осмысленно, возмущаясь халтурой и угрожая репутации мага.
   - Гримбольд, дубина стоеросовая, зачем ты спрятал кристалл в этой статуэтке? - рявкнул взбешенный эльф. - Ты совсем помешался на гоблинах, уже косяки за ними подбираешь!
   Арзак повернулся к магу, поблагодарил его и вручил за беспокойство десять золотых. Потом с огромным удовольствием понаблюдал, как эльф красочно повествует Гримбольду о его действиях в нужнике, попутно советуя хранить экзотическую коллекцию у себя дома.
   Маг не выдержал, обругал заказчика на диалекте грузчиков, кирпичом разбил разрядившийся кристалл и посоветовал всем забыть о нем и магии, чтобы не попасть под обвинение в незаконном и предосудительном использовании охранных амулетов. После ухода мага Гримбольд оказался в окружении многолетних партнеров.
   - Значит, так, - произнес орк, - все эти окошки в сортиры разбиваем к Рхызу и заделываем. Хватит нам смотреть, как промахиваются все эти остолопы. Фокусы с кислым пивом тоже убираем, если хочешь, можешь поить их у себя дома.
   - Набирать новых сотрудников буду я лично, - жестко произнес эльф. - Всех рас. А тебе советую месяц посидеть дома, - Казотруэль даже не стал скрывать угрозу в голосе. - И еще раз увижу священные предметы эльфов в твоих лапах, берегись.
   - Да не знаю я, откуда она взялась! - заорал Гримбольд.
   - Неважно, ты меня услышал.
   - Твой кинжал в сортире. Если хочешь, я тебе каждый день буду приносить окурки, - любезно сообщил Арзак.
   - Идите оба к Рхызу! - гном сплюнул на землю и ругаясь, пошел в проклятый сортир для гоблов. Нагнувшись за кинжалом, он с ужасом почувствовал, как кто-то хлопает его по плечу и услышал знакомый голос:
   - Ты куда убежал, засранец? Здесь еще убирать и убирать.
   Бешено заорав, гном напал на медведя и принялся наносить ему яростные удары, от которых говорящий хищник ловко уворачивался.
  
   Услышав в кабинете дикие крики гнома, Казотруэль и Арзак вновь приникли к окну в полу и с изумлением увидели дерущегося с тенью партнера.
   - Я больше туда не пойду, - категорично заявил эльф. - Этот придурок, похоже, тронулся умом.
   - Такого гнома теряет страна, - горько прошептал орк и выпрямился. - Пусть он проорется и наскачется вволю, а потом мы его сдадим жене и их лекарю. Спешить не будем, у него кинжал. Если не успокоится, придется мне надевать кольчугу и бить по голове, - орк подбросил в воздух любимый кастет.
   - Ну до чего же он тупой, - протянул эльф, продолжая наблюдать за партнером.
   - Ничего, месяца за два-три придет в себя и, как и раньше, будет изводить нас своей экономией, - почти добродушно сказал орк. - Кстати, надо бы разобраться с его головорезами. Этот Вейгир начинает меня беспокоить, не знаю, что он там делает у Гримбольда, но точно делает это грязно. До меня дошли слухи, что он и его пятерка слишком часто пускают в ход ножи. Я понимаю, дела у нас бывают разные, но с таким подходом мы рано или поздно влипнем в неприятности. Пускать кровь надо с умом, и только когда необходимо.
   Эльф кивнул и отстраненно произнес:
   - Не удивлюсь, если они еще и злоупотребляют выпивкой и мухлюют при игре в карты. Я скажу своему помощнику, следующую игру они не переживут.
   - Помощь нужна? - орк с наслаждением отпил простой колодезной воды, которую каждый день лично набирал в колодце неподалеку.
   - Обойдусь, там нужна хитрость и опытный шулер, а остальное сделают местные подонки. Сбежавших добьют на улице.
   - Придется объявлять расширенный набор, - Арзак усмехнулся. - Давай окна разобьем после него, хочу и гномам подложить мыло. Ну, и пару медяков, чтобы совсем подстраховаться. Уверен, будет что рассказать нашему гномику, когда он опять начнет вещать о величии гномов.
   - Тогда серебрушку и медяк, - мстительно предложил эльф. - Они же честные, в отличие от эльфов и орков.
  
  
   Кархи, не поленившийся провести весь день неподалеку от агентства в одежде городского дворника и с метлой в руках, ближе к вечеру стал свидетелем, как связанного и слабо ругающегося Гримбольда погрузили в карету и увезли.
   - Лечись, сукин сын! - Кархи отпил из бутылки, как настоящий эркалонский дворник и, довольно насвистывая, пошел домой рассказать Урр-Баху о своей проделке.
  
  

***

   День коронации принцессы Корниэль начался для Урр-Баха и его друзей рано утром, едва наступил рассвет. Когда Бурх вместе с Цепью, Карасем и Герфом подъехали к башне Шутника в большой и тяжелой карете, у входа их уже ждали Урр-Бах, Кархи, Тупая Башка и Сурш. Гоблины были традиционно разодеты в яркие зеленые штаны и яично-желтые камзолы. Малиновые шапочки и красные сапожки довершали образ приличных гоблинов, которые так редко встречались в Эркалоне. Бурх с дружками выбрали по совету дочерей светло-голубые камзолы и темно-коричневые штаны, чтобы всю их компанию не приняли за циркачей, как сказала Нирра, увидев, что напялили гоблины. Урр-Бах предпочел синий камзол и такие же штаны, рассудив, что нечего слепо следовать совету женщины.
   - А девчонки где? - спросил Бурх, спрыгнув со ступеньки кареты. - Уже пора ехать, иначе к дворцу потом не пройдем.
   - Красят лица, - ответил Урр-Бах, бережно держа в руке подарок для Корниэль.
   - Я бы за это время уже весь свой забор на два раза выкрасил, - пожаловался Тупая Башка, которого последние три дня предусмотрительно держали в башне без выпивки и травки.
   - Вот поэтому мужики женятся на нас, а не на твоем заборе, - гулко отозвалась Нирра, выходя из башни. За ней появилась и Марсиэль. Девушки не стали мудрить и надели серые платья из дорогущего шелка, дополнив образ жемчужными ожерельями и золотыми серьгами.
   - У Нирры серьги тяжелее моих перстеньков, - снова пожаловался Тупая Башка, продемонстрировав свои пальцы. - Подруга, тебя надо охранять как гномий банк.
   - Ладно, хватит болтать, пора ехать, - вмешался Бурх, взяв на себя командование над остальными. - Грузитесь в карету.
   Последним в карету зашел Урр-Бах, и сел у окна, чтобы защитить картину от случайного толчка локтем соседа. Бурх ударил кулаком по стенке кареты и возница, брат Карася, громко гикнул и взмахнул поводьями.
  
  
   Несмотря на ранний час, на улицах Эркалона были полны горожан. До давки было еще далеко, но карета ехала не так быстро, как рассчитывали ее пассажиры. За час они все же добрались до главной улицы, ведущей к Дворцовой площади и скоро были остановлены первым постом гвардейцев недалеко от нее. Урр-Бах показал им пропуск, подписанный Мертувером. Один из гвардейцев сверился с толстым списком приглашенных, поставил точки напротив их имен и карета поехала дальше.
   Выехав на саму площадь, карета остановилась перед вооруженными орками. Все вышли из нее и снова повторили свои имена. Седоволосый маг с артефактом в руке внимательно изучил все украшения у девушек и особенно тщательно исследовал картину Урр-Баха.
   - Магических амулетов у них нет, - объявил маг и пошел к следующей группе гостей.
  
  
   По давней традиции, в дни коронации всех гостей независимо от их положения пропускали во дворец через центральный парадный вход, демонстрируя единство его жителей и их равенство перед монархом. Разумеется, это не распространялось на места, где потом полагалось стоять много часов, чтобы дождаться правителя.
   Всю компанию помощник распорядителя торжества не думая отправил к самой стене, подальше от изумрудной дорожки, по которой должна была прошествовать принцесса. Урр-Бах огляделся - рядом стояли такие же простые эркалонцы, которым полагалось издалека проорать многие лета Корниэль, чтобы расфуфыренные аристократы впереди не надорвали нежные голосовые связки.
   Кархи толкнул локтем тролля и показал в сторону издателя Базгана. Орк в простой одежде стоял в окружении десяти самых надежных гоблинов из числа своих сотрудников. Его штатный историк Турлах делал заметки для новой книги о первом блистательном годе правления, которую предусмотрительный Базган решил продавать сразу после рождения ее ребенка. Другой гоблин, Сувор, просто мотал головой, внимательно запоминая лица и одежду прибывающих аристократов для нового и опасного труда "Я была любовницей Кирдаля". Базган решил издать ее тайком, чтобы к нему не было претензий со стороны властей. Ковш и еще пара орков следили за порядком среди гоблинов, одновременно не допуская, чтобы их теснили другие гости.
   Недалеко от Базгана стоял Зеленый Дым в окружении пятерки гоблинов-силачей и торжественно раскуривал косяк, громко прося духов помогать новой королеве. Как заметил Урр-Бах, запаса косяков у Дымка хватило бы на дюжину коронаций, и осталось бы и на их похороны. Кархи лишь вздохнул, признавая, что их терраса никогда не сможет соперничать с теплицами Дымка.
  
   Через два часа начали прибывать знатнейшие семейства королевства и выдающиеся деятели. Урр-Бах заметил Зариэль и ее подружек в окружении молодых аристократов. Под тихий шепот у трона стали сильнейшие маги Эркалона и верховные жрецы главных культов страны. Белоснежной тогой выделялся верховный жрец Светлой Девятки Пирхей, высокомерно поглядывая на других священнослужителей. Поверх тоги на нем была вышитая золотом накидка первослужителя, искрящаяся от множества драгоценных камней. Прочие жрецы тоже не выглядели оборванцами, но до Пирхея им было далеко - главенствующий культ в Эркалоне, к которому постепенно склонялись даже эльфы, постоянно получал щедрые пожертвования.
   Слева от пустого трона появилась группа магов Ионаса с передающим кристаллом - впервые коронацию показывали по маговизору. Недалеко от них стоял сам Ионас, бросая ревнивые взгляды на коллег, с жадным интересом разглядывающих устройство секретного изобретения.
   - И как ты собираешься вручить эту картину? - спросил Кархи у друга, показывая глазами на плотные ряды эркалонцев впереди себя. - Ее только по воздуху отправить можно.
   - Не бойся, сынок, это я беру на себя, - неожиданно вмешался в разговор Бурх. - Ничего трудного, народ здесь не буйный, прорвемся. Это тебе не перепивших грузчиков утихомиривать, Урр-Бах, картину держи над головой.
  
   Под оглушительные звуки фанфар, после которых королевский оркестр, расположившийся наверху зала, начал исполнять торжественный гимн, по зеленой дорожке с высоко поднятой головой прошествовала принцесса Корниэль в ослепительно белом платье, обшитом эльфийскими узорами из изумрудов. Волосы, скрепленные сеткой из золотых нитей, держали прическу, которую бы не испортила ни одна корона.
   Присутствующие все как один захлопали в ладоши и начали выкрикивать здравицы. Урр-Бах принялся выкрикивать пожелания быть щедрой и милостивой, пока не заработал тычок от Кархи, заметившего, что на них смотрит Сертоний. рядом с Корниэль находился и весь остальной Малый Совет во главе с Мертувером и его воинственным братом Риором.
   Когда Корниэль подошла к верховному жрецу Светлой Девятки Пирхею, в громадном зале рев стих до несмолкаемого гомона, который жрец легко перекрыл луженой глоткой. Сначала добрых полчаса он рассказывал принцессе об основателе государства, Эркалоне Великом, и его славных потомках, потом перешел на священную связь правителя с богами и бескорыстную помощь их скромных служителей, и на последок пообещал Корниэль благословение богов и их защиту. После этого Корниэль склонила свою прелестную голову и Пирхей, громко пропев соответствующий случаю священный текст, торжественно возложил на нее по-эльфийски изящную золотую корону.
   - Преклоните колени перед своей королевой! - выкрикнул церемониймейстер и все присутствующие, за исключением Пирхея, встали на правое колено. Сбоку кто-то охнул, обнаружив, что его коленная чашечка уже не рассчитана на подобную нагрузку. Пирхей, пользуясь старой привилегией, горделиво высился над первослужителями других культов как король над побежденными, заставляя жрецов скрипеть зубами от злости и зависти. После того как все встали, Пирхей с помощью служки из эльфов, одетого в грубую серую хламиду с низко надвинутым капюшоном, снял драгоценную накидку и положил ее на широкий золотой поднос, чтобы эльф отнес ее в карету священнослужителя под надежную охрану храмовых стражников.
   Корниэль с прямой спиной села на трон предков и по традиции начала принимать подарки от всех сословий и рас. Каждый цех преподнес ей лучшее изделие последних лет, или срочно купил дорогое украшение, после чего широкий стол за троном начал напоминать ювелирную лавку. Приглашенные маги традиционно дарили всякие забавные безделушки, прекрасно зная, что половина из них рано или поздно окажется передаренной фрейлинам и прочим легкомысленным особам. Ионас расстарался и преподнес королеве маговизор размером с большую книгу, оправленный в бронзовую рамку на мраморной подставке, за что удостоился большой похвалы.
   Сертоний подарил скромный кристалл с недавно разработанным им заклинанием, защищающий от подслушивания в радиусе трех шагов - подарок, ценность которого могут понять только сильные мира сего. Корниэль его оценила, громко заявив, что по ее мнению Сертоний - единственный, кто может занимать пост ректора Магической академии и пообещала выделить стипендии наиболее способным студентам.
   Аристократы преподносили драгоценности, те, кто поумнее, дарили оружие со словами надежды на то, что у нее родится мальчик. Далее настала очередь простых смертных, купивших у церемониймейстера места в первых рядах. Купцы, крупнейшие ростовщики, чиновники... Все они что-то, да дарили, искренне надеясь, что уставшая королева запомнит их имена из бесконечной череды званий, профессий и негромких титулов.
   Кархи, заметив, что церемониймейстер готовится объявить о начале праздничного карнавала в королевском саду за дворцом, толкнул Урр-Баха и Бурха. Последний быстро выстроил своих приятелей клином, который сам и возглавил. Позади него стояли Цепь и Карась. За ними встал Урр-Бах с поднятой над головой картиной. За его спиной суетились гоблины и Герф.
   - Дайте дорогу троллям! - взревел Бурх и начал движение вперед оттесняя с приятелями гостей в стороны. Все в зале повернули головы на громкий крик, не понимая, что происходит. Наемники орки начали продвигаться в сторону компании, уже почти добравшейся до первых рядов.
   - Тролли хотят сделать подарок! - заорал Кархи с остальными гоблинами. - Пропустите тролля!
  
   Встревоженный неожиданной выходкой троллей, Сертоний расслышал слова Кархи и, заметив картину в руках Урр-Баха, шепнул королеве, что тролли решили подарить ей картину. Корниэль оживилась, от бесконечных славословий и духоты у нее разболелась голова. Велев страже пропустить тролля, Корниэль с интересом наблюдала, как Урр-Бах старается защитить подарок от толчков недовольных зрителей. Наконец, клин Бурха вышел вперед и остановился, пропуская вперед уже заматеревшего фальсификатора современного искусства. Кархи решил остаться с остальными, чтобы не приведи духи, королева его случайно не опознала. Шанс на это был мизерный, но последствия были бы ужасными.
   Урр-Бах, не дойдя до трона семь шагов, с достоинством поклонился и, плохо скрывая волнение, произнес:
   - Ваше величество, от всех троллей мы дарим вам эту скромную картину. Ее нарисовал для нас мастер Мемезель, называется "Бессонница".
   Все, кто расслышал слова Урр-Баха, вздрогнули. Тролль сорвал тонкую бумагу и развернул изрисованный холст в сторону королевы. Корниэль, нахмурив высокий лоб, долго смотрела на картину, но поняла лишь , что это относится к современному искусству, которое она плохо знала, да никогда особо им и не интересовалась. Ближайшее окружение тоже глазело на умопомрачительную мешанину кривых линий, не зная, как оценить это безумие. Наконец, Корниэль мило улыбнулась и произнесла:
   - Интересная картина, интересно было бы взглянуть на ее автора. Так кто он, вы сказали?
   - Настоящий баран, - честно признался тролль. - Сколько его ни корми, все равно кисть в рот сует. Да он ртом и рисует эти картины.
   - Он работает за еду?! - искренне ужаснулась Корниэль. - И почему рисует ртом, у него что, рук нет?
   - Родился таким, - сообщил Урр-Бах. - И вообще, никого не хочет видеть, мы его от смерти спасли, теперь у нас живет. Вот, картины иногда рисует.
   - Социофоб с эмоционально неустойчивой психикой, - по-эльфийски произнес Мертувер. - Но картина по-своему хороша, техника рта мне еще не попадалась.
   Корниэль бросила неуверенный взгляд на картину, потом на замершую толпу вокруг нее, и с величием королевы произнесла:
   - Благодарю вас за столь утонченный подарок. Эта картина завтра же займет достойное место в королевской галерее.
   Урр-Бах с не меньшим достоинством еще раз поклонился и, медленно пятясь, вернулся к друзьям. Сертоний незаметно вытер пот со лба. Церемониймейстер, уже вне себя от задержки, выступил вперед и открыл рот, чтобы объявить о переходе в парк, как его прервала ругань верховного жреца Пирхея.
   - Проклятое жулье! Крадут даже во дворце!
   Далее жрец перешел на гномий язык, заставив покраснеть даже королеву. Рядом с Пирхеем стоял растерянный и испуганный служка в капюшоне, тоже эльф и тоже с золотым подносом, только пустым. Из расспросов Пирхея скоро стало ясно, что какой-то проходимец, раздобыв жреческую одежду и золотой поднос, обеспечил себе и своим потомкам безбедную жизнь.
   - Это Эркалон! - весело произнес Кархи, глядя на поднявшуюся суматоху и возмущенного до глубины души верховного жреца.
  
  
  
  
   Конец 3 книги
   май 2020
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   9
  
  
  
  

Оценка: 8.27*8  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) А.Завгородняя "Невеста Напрокат"(Любовное фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези) А.Ефремов "История Бессмертного-4. Конец эпохи"(ЛитРПГ) В.Лесневская "Жена Командира. Непокорная"(Постапокалипсис) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"