Турлякова Александра Николаевна: другие произведения.

Марика. Новая повесть. Продолжение 11

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Бросаю ещё один момент.

  Снег метёт четвёртый день, то затихая, то с новой силой. Со своего места хорошо слышу, как воет ветер за тонкой войлочной стенкой. Тонко посвистывает ему в ответ в дымовом отверстии, на ночь прикрытом не до конца куском кожи.
  Ещё совсем темно и ощутимо прохладно. Подстывшее за ночь тепло холодит открытое лицо. Тяну плащ повыше. Надо бы подниматься, расшевеливать угли, подложить дров. Там осталось ещё, совсем уже немного, правда. И так тянула все эти дни наш запас, как могла.
  Долгие остановки в неудобном месте всегда так заканчиваются. Нет дров, нет еды. Холодно, голодно, всем плохо.
  Почему зима опять вернулась? Такое солнце было на старом месте, такое тепло, а здесь... Здесь мы застряли из-за этой проклятой метели. Откуда столько снега снова? Откуда такой ветер?
  У Арса на любые мои вопросы есть ответ. Горы рядом, в этом всё дело. Ветер со склонов сметает снег нам навстречу, поэтому снежинки такие мелкие и колючие. Так и будет, пока ветер не успокоится или не изменит направление. А когда это будет? Когда мы замёрзнем все и умрём в своих шатрах от холода и голода?
  Не хочу думать о плохом, лучше поспать ещё немного, всё равно делать почти нечего. Топить очаг нечем, еду готовить не из чего, и в маленьком шатре никакой домашней работы. Все эти дни так и тянулись, не заполненные никакими делами. Можно лишь спать, укрывшись всем, что есть тёплого, или перекладывать пустые мешочки и горшки в коробке из-под продуктов. Всё закончилось, остались только сушёные травы, которыми можно заправить похлёбку. Варить воду с душистыми травами - последнее, что останется. Больше нет ничего, кончились даже корни песчаника, а ведь их был неплохой запас. Жаль, конечно, но конец есть у любых запасов.
  Арс поднимается первым. В темноте шатра не могу видеть, как он одевается, как собирается куда-то. Вот он разжигает очаг последними дровами, берёт свои же стружки от заготовок для стрел, сметённые мной накануне в отдельную коробку. Так и хочется спросить: "Куда ты? Куда собрался?" Не надо никуда идти. Только не в такую метель. Мы ещё можем подождать. Мы дождёмся хорошей погоды и вместе поищем кустарник или даже нарежем сухой травы. И с едой я что-нибудь придумаю. У Хамалы у той же попрошу или у Ямалы. Они помогут. Они не бросят нас одних на голодную смерть.
  Арс склоняется ко мне, его лицо очень близко, кажется, я даже чувствую, как меховая опушка на его плаще касается моей щеки. Зовёт тихонечко, чтоб не испугать спросонья, но я уже не сплю, я улыбаюсь ему в ответ.
  - Куда ты собрался? Не надо никуда идти... Там так дует, я слышу ветер... Ты заблудишься в такую метель. Не оставляй меня одну,- прошу, но Арс головой качает, еле заметным движением вправо-влево.
  - Нет. У нас совсем дров не осталось, ты и сама знаешь.
  - Знаю. Мы сломаем и сожжём какую-нибудь из коробок. Нам всё равно нечего в них складывать. Их много, лишняя тяжесть в дорогу...
  - Нам и есть нечего,- продолжает Арс уговаривать меня, а у самого голос тихий, почти шёпот, как будто мы в шатре не одни и можем разбудить кого-то.- Я постараюсь поймать кого-нибудь.
  - Не надо. Не бросай меня.- Тянусь к его лицу ладонью, кончиками пальцев провожу по щеке, по губам, по подбородку. Гладкое лицо. Снова он побрился. Все молодые мужчины моего племени носят бороды с гордостью, ведь это признак взрослости, но Арс и в этом сам по себе, не так, как остальные.- Там метёт, и ветер. Ты замёрзнешь...
  - Нет.- Снова короткое движение подбородком.- Я был сейчас на улице... Ветер утихнет до обеда, вот увидишь, день хороший будет. И я не хочу время терять, пойду сейчас, сразу, зато вернусь быстрее. Ты спи пока, хорошо?
  Нет. Не хочу его отпускать. Не хочу оставаться одна. Не хочу быть одна в нашем маленьком холодном шатре. Не хочу снова ждать, гадать и мучиться. Молиться и слоняться из угла в угол. И снова ждать, ждать, ждать. Не хочу!
  Арс видит моё лицо, не даёт мне и слова сказать, сам говорит:
  - И лошадь нашу я тоже возьму. Может, покормить получится где-нибудь в тихом месте.
  - И куда ты сейчас?- чуть голос повышаю, хватаю Арса крепко за плащ, там, где шнурки завязки.- Снег один кругом и Равнина. Куда ты пойдёшь?
  - Впереди горы. Видела, склоны там покатые? У подножия может быть лес, значит, будут и звери, и дрова. Я вернусь ещё засветло. По прямой тут довольно близко, да и лошадь со мной будет.
  Мягко, но настойчиво разжимает мои пальцы, целует руку, легонько касаясь несколько раз сухими губами, а потом прячет под тёплый плащ мне под щеку.
  - Ты просто спи и ни о чём не думай.
  Слушаю, как шуршит ткань плаща, когда он поднимается, и как слегка поскрипывает кожа затянутых сапог. Арс уходит на улицу, я слышу звучание его голоса, когда он говорит что-то лошади и собаке. Я могу ещё попробовать вернуть его, остановить, но сама понимаю: нет, Арс не будет меня слушать. Вернее, он выслушает очень внимательно, но, как обычно, всегда всё сделает по-своему. Да и самой мне, если честно, шевелиться лень, не хочется выбираться из-под плаща, тащиться куда-то на холод.
  Огонь горит с негромким треском, отсветы пляшут по стенкам, скоро должно стать теплее, когда догорят наши последние дрова. И тогда я встану и займусь чем-нибудь, чтоб поскорее Арса дождаться.
  Засыпаю и просыпаюсь, как самой кажется, почти сразу же, долго с напряжением слушаю звуки на улице. Но ветра не слышно. Совсем. Лай собак слышно и людские голоса, всё больше женские и детские, даже как будто голос Ладии угадывается. И ещё меканье козы, отставшей от своих хозяев.
  Лентяйка! Какая же я лентяйка и лежебока! Ветер унялся, должно быть, как Арс и говорил, а я всё лежу. И очаг, вон, совсем уже выгорел, даже угли пеплом серым подёрнулись. Ничего не сделано. Ничего!
  Одеваюсь на ощупь, зябко плечами повожу, тороплюсь, как могу, но тут понимаю вдруг: а куда мне торопиться-то? Что делать? Делать-то и нечего особо. Даже поесть не сваришь, потому как нечего варить. Пусто.
  Выбираюсь на улицу осторожно, не хочу, чтоб кто-то видел меня сейчас, сонную растрёпу, неприбранные волосы под капюшон прячу и плащ плотнее запахиваю. Ничего, сначала очаг расшевелю, а потом уж при свете буду голову расчесывать и умываться.
  А день-то хороший какой! Чистый, солнечный, тёплый. И снегом всё вокруг перемело, сугробы высокие надуло под стенки шатров, чуть не до пол высоты. И тропиночки свежие и там уже, и тут нахожены, и всё больше от шатра соседа моего Халвина. Дети его в такой день не будут под крышей прятаться. Тут и взрослым-то надоело безвылазно три дня сидеть, а уж дети и подавно устали без солнца и воздуха.
  А воздух прозрачным кажется, ни единой снежинки перед глазами не колышется, и горы так близко надвинулись, того и гляди, задавят. Полнеба заслонили, громоздятся и так, и эдак. Непривычно-то как.
  Хотя, конечно, Равнина наша со всех сторон окружена горами. То ближе они, то дальше, куда ни посмотри. Равнина, как огромное блюдо в руках у Создателя, держателя тверди, а горы - это края мира. Пойдёшь вперёд ещё немного - и окажешься у самого края. А что за ним? Ничего, должно быть.
  Ёжусь невольно от накатившего ужаса. Даже представить страшно, как может выглядеть край мира, укрытый от глаз людей вытянувшимися до небес горами. Создатель нарочно так устроил, чтоб никто не мог покинуть этот мир, ведь горы невозможно преодолеть, не стоит и пытаться.
  И Арс мой куда-то туда отправился, к этим горам. Он такой маленький и всего один, а они такие огромные, такие высокие. Убереги его, Создатель. Живым бы только вернулся.
  Короткую молитву шепчу, и рука правая сама до оберегов защитных на поясе тянется. Ворон краснопёрый и Мать-Кормилица - защитники мои. Я жить буду, если с Арсом моим ничего не случится, а одной мне не выжить.
  От мыслей тревожных отвлекают голоса детские и лай собачий, громкий, звонкий, как у Армаса моего. Точно, так и есть. Собака моя и младшие дочери Халвина Кривого возню в снегу устроили. Щенок-дуралей мечется между ними, пляшет, не даёт себя в сугроб закапывать, за подолы хватает зубами да за рукавицы. Улыбаюсь, на всё это глядя. Хорошо, когда рядом хоть кому-то весело. Лишь бы не плакали.
  Отрадно видеть вместе с девочками и маленького их братишку. Он сам не играет, осторожничает как будто, но когда Армас прыгает ему на грудь лапами передними и лезет лизать лицо, мальчик звонким колокольчиком смеётся в ответ, толкает от себя бестолкового пса и тоже валится в снег. Смеётся - не плачет, и это хорошо уже само по себе.
  Наша с Арсом волокуша недалеко от шатра оставлена, и снегом её всю до верху завалило. Откапываю всего одну сторону, отвязываю первую же из пустых коробок. Она из тонкого лозняка плетёная, лёгкая, большая, дно и крышка тростниковой соломой укреплены. Хорошая вещь, мне потому её и выкидывать перед дорогой жалко стало. Пустую с собой взяла. Если б не на лошади тащить, а на себе, тогда бы уж точно оставила в прощальном костре.
  Поворачиваюсь и чуть не ахаю от неожиданности. За спиной моей буквально в трёх шагах Ирхан бесшумной тенью вытянулся. Ладони на поясе, голова даже капюшоном не прикрыта, а сам не на меня смотрит. Его внимательные глаза за детьми наблюдают, а на губах - ни тени улыбки.
  Как он так бесшумно подошёл? Как я не смогла ни услышать его, ни краем глаза заметить? Да и сам Ирхан, он без дела никогда по селению шататься не будет. Значит, дело у него какое-то. Может, к Халвину к соседу моему завернёт? Или всё-таки в мой шатёр? Ко мне тогда или к Арсу?
  Взгляд, пронизывающий насквозь, всем телом на себе чувствую, надеюсь мимо к себе прошмыгнуть, но тропиночка узенькая, двоим нам не разойтись, если Ирхан хоть немного не подвинется. А шаман спрашивает вдруг, продолжая всё так же детей разглядывать:
  - Ну и что, сама-то ты что думаешь?
  Не знаю, о чём он, стою перед ним с коробкой с этой своей, а бросить жалко, за ней же и шла на улицу.
  Снова Ирхан меня взглядом смеривает, насмешку в его глазах вижу и в прищуре.
  - Будет сын Халвина жить или нет?
  - Не знаю, почтенный,- ответ у меня вместе с выдохом вырывается.- Один Создатель ведает...
  - Не спорю. Кому, как не ему,- соглашается со мной Ирхан. Голос у него тихий, доверительный.- Ты лечила его, я знаю. И что же? Видела и сама, каким он был. В нём жизни на каплю оставалось, а теперь...- Головой дёргает в сторону, откуда детские голоса слышны, смех и лай моей бестолковой собаки.
  - Я просто помочь хотела... Ладия просила очень... жалко её... и мальчика жалко... маленький совсем мальчик-то...
  Ирхан ко мне всем телом поворачивается так неожиданно и резко, я аж отшатываюсь невольно и замолкаю под его взглядом.
  Что мои швы заговорённые по сравнению с его магией? Он поэтому, наверно, на меня так сердится. Но я же не желала никому зла, я только мальчику маленькому помочь хотела. Да и рано ещё судить: насколько удачной та помощь была. Ребёнка осмотреть бы для начала, спросить, как он себя чувствует, с матерью его поговорить, а уж потом...
  - Мать твоя, как помню, из другого племени была, лечить могла и травы неплохо знала. Знания твои от неё, но нет в тебе столько сил, чтоб мальчишку этого в мире живых удержать. Я видел: он обречён, он родился с такой жизнью короткой изначально. Я не стал в его судьбу вмешиваться, и тебе нельзя было.
  - У него сердце...- шепчу очень тихо,- он родился со слабым сердцем. Губы синие, лоб бледный, и сам тоже устаёт быстро.
  Вижу, как внимательно Ирхан смотрит на меня, строго нахмурив брови, и под этим взглядом не решаюсь почему-то в помощи Арса признаться. И про кровь его лечебную тоже говорить не хочу. Не стоит. Мало ли что.
  - Такие болезни сердца не проходят сами по себе. Это тебе не сны тревожные отговаривать и не грыжу узелками своими связывать. Тут силы мощные нужны. И помощь из мира духов. А сама ты можешь призывать на помощь духов из верхнего мира?
  - Нет.- Головой слабо повожу вправо-влево.
  - А будущее каждого человека увидеть можешь? Прежде, чем за его лечение браться.
  - Нет,- снова повторяю.
  - Вот именно. И мать твоя тоже не умела. Не умела, а лечить бралась. Такое вмешательство к добру не приводит. Она у тебя потому и умерла так рано... одну тебя оставила. Ту судьбу её повторить хочешь?
  - Нет,- говорю и сама своего голоса не слышу.
  Ирхан видит больше и дальше любого другого. И сейчас я слышу в голосе его предупреждение: не лезь в то, в чём ничего не смыслишь. Самой хуже будет. Жизнью своей расплатишься и здоровьем.
  Это понятно всё, и то, как мама на глазах моих угасала, мне никогда не забыть. Но... Но и виноватой я себя тоже никак не могу чувствовать. В чём? В том, что мальчика больного спасти попыталась? Так разве ж это преступление? Если ему и правда лучше станет от помощи моей, так это ж хорошо. И ему самому и всей семье Халвина насколько легче будет.
  - Муж твой когда вернуться обещался?- Ирхан так неожиданно тему разговора меняет, что я не сразу соображаю, про что вообще он спрашивает.
  - Арс? Он ещё ближе к горам пошёл, вернее, поехал на лошади на нашей. Он рано уехал, по темноте ещё...
  - Я знаю, я видел.- Ирхан морщится и брови к переносице сердито сводит.- Он сегодня вернётся или завтра хотел? Он сказал тебе?
  - Сегодня,- отвечаю, часто-часто головой дёргаю вверх-вниз. Только б Ирхана лишний раз не раздражать. Добавляю тут же:- Сказал, что сегодня, что засветло ещё вернётся. Но вы же знаете, на охоте всякое случиться может...
  - Я знаю.- Ирхан медленно подбородком поводит, будто знает о чём-то ещё, важном для меня, но говорить не хочет и не будет.
  - Вы его видеть хотели?- пытаюсь угадать.- Я скажу ему, когда вернётся. Обязательно скажу. Он сам к вам зайдёт...
  Ирхан рукой поводит коротким сильным движением, и я замолкаю тут же, губы прикусываю, точно сболтнула что-то не то.
  - Арс твой видел тех чужаков?
  Неужто Ирхан из-за этого пришёл? И он туда же, тоже Арса одного винить будет, как и все другие в посёлке.
  - Они весь день за нами следом ехали, и сейчас, верно, поблизости где-то,- продолжает Ирхан, ладони на поясе складывает, и мелкие камешки внутри костяных бубенчиков при этом движении негромко стучат, перекатываясь. Сам Ирхан постоянно защищён различными оберегами от злых духов, и мне при мысли об этом как-то не по себе делается. Сама-то я что же?
  Коробку в одну руку перехватываю, освободившейся рукой за фигурку ворона хватаюсь. Убереги, защитник, от беды.
  - Да, я видела, мы же последними шли. Но Арс говорит, это не из-за него они... они просто подгоняли нас. Ну, чтоб мы поторапливались.
  Ирхан ничего на мои слова не говорит, смотрит в сторону, мимо меня, туда, кажется, снова, где дети Халвина с моей собакой играют. Нет улыбки на его лице, одна встревоженность и недовольство. Не сердить его сейчас, главное, не раздражать лишний раз. Я потому и молчу, не решаюсь сама ни о чём спрашивать. Может, обойдётся тогда. Но язык мой болтливый роняет:
  - Такая непогодь три дня стояла. Чего о-шаинам рядом с нами делать? Вернулись они к своим, поди, если в снегах не сгинули с концом.
  - А Арс твой не ушёл ли с ними, о таком ты не думала?- отвечает мне Ирхан короткой усмешкой.
  Нет! Конечно же, нет! Арс никогда меня не бросит.
  Громко фыркаю, но сказать ничего под насмешливым взглядом Ирхана не успеваю, старик отворачивается, как будто попросту забывает обо мне. Уходит по тропиночке, а я смотрю ему в спину.
  Что это было? Чего он хотел? Зачем приходил?
  Не понимаю ничего, моргаю растерянно несколько раз.
  Точно, Ирхан знает что-то, чего я не знаю и, возможно, не узнаю никогда. Но в одном я уверена: Арс меня одну не оставит. Никогда!
  Огонь в очаге приходится разжигать заново. Сухие прутья и камышовая солома из разломанной коробки горят хорошо, с уютным треском. Воздух в шатре нагревается быстро, а с теплом, с живым огнём и жить снова хочется.
  Мне одно остаётся: ждать Арса. Будет какая-то добыча - будет и ужин. Сама я, чтоб отбить чувство голода, грею для себя целый горшочек травяного чая.
  Усаживаюсь поближе к очагу, к нагретым камням, принимаюсь расчесывать волосы. Коса совсем растрепалась после долгого сна, но торопиться мне некуда. Осторожно разбираю пальцами каждую прядку, перебросив волосы через плечо на грудь.
  От неспешных мыслей, от монотонного движения гребнем сверху вниз меня отвлекает громкий хруст снега под чьими-то быстрыми ногами. Кто-то идёт ко мне! Наверняка, это Арс. Это он вернулся. Больше мне ждать некого. Но нет. Шаги звучат как-то иначе. Шаг Арса я уже хорошо знаю.
  - Можно к тебе? Не помешаю?- Это Ладия, это она, моя новая соседка.
  Вперёд проходит к очагу и ко мне, лишь ненадолго задерживается у входного полога, чтоб сбить с носков сапог снег собственной рукавичкой.
  - День-то какой хороший сегодня, видела? Наверняка, мы не задержимся здесь надолго. Хармас, говорят, в самые горы нас поведёт. До лета там отсиживаться будем.
  Для меня это не новость. Арс об этом с самого начала говорил: горы защитят нас от о-шаев. Хочу надеяться, что так оно и будет. Мужчинам лучше знать.
  - А здесь-то место совсем никчёмное. Нет ничего тут. Сама-то, смотрю, чем, вон, топишь.- Ладия головой мотает в сторону очага, там на полу небольшой кучкой сложены прутья от коробки. Я оставила немного, чтоб было, чем огонь разжечь в следующий раз. Нельзя оставаться совсем без дров, этому меня ещё мама учила.
  - Арс принести должен,- говорю тихо, точно оправдываюсь.- Он рано отправился, как раз в горы отправился. Вернуться должен вот-вот...
  Гостья моя подбородком поводит с задумчивым видом, но не моими заботами её мысли заняты. Она с делом своим пришла и тянуть не собирается. Выкладывает передо мной принесённые гостинцы, объясняет попутно:
  - Собрать не получилось много, сама понимаешь, как весной бывает, но тут вот зерно хорошее... муку уж и сама сделаешь. Вот в этой коробке грибы-белянки, шляпки целиком сушила. Они тож хорошие, чистые, крупные все, одна к одной... девчонки мои собирали. Таких у меня много ещё, большой мешок, хорошо выручают, когда мяса нет. И вот тут, смотри, тут шарики из творога, они ещё не просохли, я их подсушила немного, их лучше сразу съесть или заморозить. Смотри сама.
  - Зачем ты это всё?- Моргаю изумлённо. Ладия улыбается короткой улыбкой, чуть заметно губы кривит, но лицом тут же смягчается.
  - Ты маленькому моему здорово помогла. Его и не узнать. Задыхаться на второй день перестал, есть лучше начал. Привести его надо было, чтоб та сама посмотрела, но он спит сейчас... с улицы пришёл - и вот ещё спит... наскакался на снегу-то и на холоде.
  - Да, я видела их сегодня днём, его и девочек твоих, они с собакой моей играли.
  - Вот-вот,- Ладия на мои слова часто кивает.- Как погода наладилась, они все у меня на улицу понеслись. И меньшой туда же, не угонишься. Лучше ему, понимаешь, я вижу, я всё-всё вижу... как ест, как спит, как двигается.
  - К лету он совсем здоровым будет,- говорю с улыбкой, не сразу понимаю, что повторяю слова Арса. Он так говорил, когда меня уговаривал. Понимаю это и тут же язык свой болтливый прикусываю, пальцы прижимаю к губам. Чуть не проболталась ведь! А это не я, это Арс кровью своей целебной мальчика вылечил. Самой мне с таким не справиться сроду.
  Тему разговора быстренько меняю, чтоб не сболтнуть чего:
  - Вот и кормила б сына получше. Зачем принесла столько всякого? И зерно, и творог, и грибы... Семья-то у тебя большая...
  - Ничего,- отмахивается Ладия.- Мой обещался завтра с утра на охоту пойти. Посмотрю ещё, кого принесёт.- На губах у неё усмешка, и я невольно тоже улыбаюсь, представляя нескладного, долговязого Халвина в качестве охотника.- А ещё у нас наши козы есть,- продолжает Ладия.- Все три пока так и доятся. Пока молоко есть, голодать не будем. Жаль, конечно, что молодняк весь разом порешили чужаки эти. Все козлята наши весенние - все сгинули. Ни мяса, ни шерсти. Ничего!- вздыхает Ладия долго на всю глубину лёгких, аж плечами поводит. Но встречая мой взгляд, снова повторяет с ободряющей улыбкой:- Ничего. Всё наладится как-нибудь. Лето скоро, а летом один ленивый с пустым животом.
  Мне на это добавить нечего. Лето я и сама жду-не дождусь. Скорей бы уж. Понимаю, конечно, что у каждого времени свои заботы. Но летом не замёрзнешь и от голода не умрёшь, а всё остальное можно пережить.
  У меня вода горячая на углях томится, и я, времени не теряя, толку две горсти сухих грибов, завариваю суп, заправляю травами. Ну, вот, Ладии спасибо и дочерям её. Они и нас с Арсом голодными не оставили.
  Ладия за мной наблюдает, чувствую на себе её взгляд, напряжённый и прямой. Она ещё спросить о чём-то хочет, но как-то не решается, но и уходить не спешит. Я снова к ней возвращаюсь, снова на пол рядом сажусь, берусь за отложенный гребень.
  - Ты же была с ними... дольше всех наших была...- шепчет Ладия, встречаясь со мной глазами.- Моя средняя... она же тоже была, девочка моя... Как она держалась? Не сильно плакала?
  Я не сразу отвечаю, просто не могу слов найти. Не хочется вспоминать и ужас пережитый, и тот день, когда нас о-шаи уводили. Но я-то хотя бы вернулась, я снова дома, и за то Арсу до смерти благодарна буду, а вторая из дочерей Ладии навсегда у чужаков теперь останется. И какими словами Ладию утешишь? Нет таких слов для матери.
  - Я тогда громче всех других ревела...- роняю с горечью,- ничего вокруг не видела. А Акария твоя, она молодец... Жалко её, и других девочек жалко... Не должны были мужчины наши их отдавать... нельзя было ни в коем случае.
  - Да-а...- снова вздыхает горестно Ладия.- Другим-то семьям полегче как-то, тем, что рабынями откупились. А мой-то дурак... Зачем согласился? Зачем? Как мог? Старика своего послушался, не иначе... И сам-то ответить не может. Как собака побитая, глаза прятать и всего-то...
  Вижу, Ладия переносицу пальцами трёт. Она чуть не плачет, из последних сил держится, дышит часто и не глубоко, глядя в сторону мимо меня.
  - А Лима что рассказывает? Она больше моего знать и видеть должна была. Её-то спрашивали?
  Мои вопросы отвлекают Ладию от её горя, но отвечает она не сразу:
  - И что там Лима? Куда мне с ней говорить? Она ж теперь из семьи вождя. Гордая, поди...- Голос Ладии звучит сухо, холодно и отстранённо, но не выплаканных слёз в нём уже не слышно.
  - Да уж куда там? Чего ей гордиться? Она рабыня всего лишь. А то, что смогла вернуться с мужчинами нашими, так то не её заслуга. Повезло ей - только и всего. Чему тут зазанаваться?
  Ладия задумывается, кусает губы. Ничего не говорит больше, но по лицу её я и сама догадываюсь: нет, не говорила с Лимой Ладия, не решилась попросту всю правду о дочери своей выпытывать. Неужто, лучше ей жить надеждами на лучшую долю, чем точно всё знать?
  - Она ж у меня и не красавица совсем. Да и характером тоже, вся в отца пошла... Прикажут за скотиной ходить - и пойдёт... Пойдёт, она ж такая, послушная, и никакой работы сроду не боялась. Такая помощница у меня была... первая помощница...
  Ладия громко всхлипывает, прячет лицо в ладонях, и я тянусь к ней, по плечам глажу, по спине, утешая и успокаивая.
  - Ладно... ладно. Чего уж сделаешь-то теперь?- Ладия будто стыдится своей неожиданной слабости и своих слёз, спохватывается тут же. Дома-то при муже, при свёкре-ворчуне и при других детях не особо-то и поплачешься. Она и сейчас торопливо ладонями слёзы с лица, со щёк стирает, поднимается на ноги.- Пойду я... Тебе и своих забот - полный подол.
  Я следом за ней поднимаюсь проводить гостью до порога. Арс нас двоих застаёт у входного полога, целую охапку сучьев нарубленных заносит, и сразу же с его появлением в шатре и шумно, и тесно делается.
  И как я так не слышала ничего? Не вышла встретить. И Армас-непутёха даже не залаял. Вот так да! Хозяина проворонили!
  Арс, после целого дня на улице ветром и холодом выстуженный, сам ко мне украдкой тянется, так чтоб гостья не видела. Прижимает к себе, пальцами в распущенных волосах запутываясь, шепчет тихо, в самое ухо:
  - Соскучился... так давно не видел, кажется...
  Улыбаюсь в ответ, отстраняясь. Чего уж там? Соскучился он. Хоть бы Ладии постыдился, чужого человека в доме.
  Сама за гостьей следом на улицу иду, благодарю на ходу за все принесённые гостинцы.
  - А мешочки все я чуть попозже занесу, вот переложу всё...
  Ладия отмахивается, ничего страшного, мол, не торопись.
  - Беги к мужику к своему давай. Негоже его одного оставлять. И так весь день не виделись.- Она улыбается чуть снисходительно, с пониманием. Шепчет вдруг, близко-близко ко мне придвигаясь:
  - Ты держись за него... никого других не слушай. Он у тебя мужик хороший... надёжный, заботливый... не пропадёшь с таким. И любит он тебя... по-настоящему любит. А такое редко встретишь, и сама знаешь...
  - Любит...- как эхо, повторяю за Ладией всего одно слово, но именно оно меня в сердце с особенной силой и кольнуло. Мы держимся, конечно, друг за друга, Арс и я, порознь нам не выжить попросту. Но о том, чтоб любить? Я и не думала даже как-то о таком. Любовь между мужчиной и женщиной редко встречается, а если и бывает, то проходит довольно быстро. Как может мужчина любить, когда у него пять или семь жён? А если любит, зачем заводит других жён и рабынь?
  Как мне казалось всегда, настоящие чувства возможны лишь у матери к ребёнку. К своему, к родному, выношенному и в муках рождённому. Это понятно и это правильно.
  Но мужчине и женщине вместе быть так Создатель порешил. Они созданы изначально друг для друга. Чтоб дополнять друг друга, ведь человек не может жить один. Он не животное дикое, ему семья нужна. Чтоб оберегать и заботиться. И чувства тут не особенно нужны и важны.
  Верно, Ладия видит что-то на моём лице, снова улыбается, чуть придерживая меня за плечи, говорит:
  - Ты на мужика своего не теми глазами смотришь. И слов от него тож не жди. Болтать о чувствах своих они не горазды. Все они! Одна порода: слова нужного от них не дождёшься. А ты по делам смотри. Смотри - и увидишь!
  Отвечаю на это протяжным вздохом, но, если честно, мне не хочется жаловаться, да, собственно, и не на что. Арс обо мне заботится. Обещал всегда быть рядом. А чего ещё мне нужно?
  Возвращаюсь в шатёр, а Арс в очаге угли ворошит.
  - Я коробку одну пустую сломала и сожгла,- объясняю, не дожидаясь встречного вопроса,- тут поэтому так тепло. И даже поесть сварила... Вот только-только. Сейчас ужинать будем.
  Арс ничего не говорит и меня не слышит будто, задумался, на огонь глядя, ломает в пальцах тонкую ветку с громким хрустом, бросает на угли. Огонь всё сильнее разгорается, отблески на лице Арса пляшут, отражаются в зрачках. И в шатре светлее становится и уютнее даже.
  - Она сказала, как там её мальчик?
  Мне так хотелось Арса обнять, прижаться к нему, наконец-то одни остались, но под прямым его взглядом останавливаюсь в шаге от него и руки вдоль тела роняю. Отвечаю не сразу, кусая губы:
  - Нормально у него всё. Игрался на улице весь день. Я и сама видела... И Ладия, вон,- подбородком в сторону дёргаю,- гостинцы принесла, с нами поделилась, благодарила сильно... Но только это не я, это ты её сына вылечил... вылечил кровью своей.
  Арс на мои слова громко хмыкает с усмешкой, будто для него это - пара пустяков, а сам завязки на своём плаще раздёргивает. Я успеваю подскочить, принять в обе руки сырой тяжёлый плащ. Развешиваю на колышках на просушку и сообщаю как будто между делом:
  - Тут и Ирхан приходил сегодня днём, видеть тебя хотел. Сына Ладии тоже видел... Кажется, ему не понравилось, что мы мальчика спасли. Он сердился... Говорил, что негоже это, в судьбу других людей вмешиваться.
  - Хорошая судьба - умереть ребёнком от порока сердца!- Кривится усмешкой Арс, подставляя руки под тёплую воду, умывается аккуратно, стараясь не расплескивать из неглубокой миски, а я подаю полотенце со словами:
  - Ирхан не должен знать, что это ты помог. Ты просто будь осторожнее, и я никому говорить не хочу. Мало ли...
  Арс молчит, плечом лишь правым дёргает: как хочешь, мол. Но к разговору к этому сам возвращается уже во время ужина:
  - А чего Ирхан хотел, он сказал тебе? Чего приходил?
  Я принимаю от Арса пустую чашку от похлёбки с грибами, движением бровей предлагаю: добавки? Арс в ответ подбородком коротко дёргает вверх-вниз. Прячу довольную улыбку за стеной распущенных волос. Ага, изголодался после целого дня на улице. То-то же. Ладии спасибо за грибы. Не она, что ели бы сейчас?
  - Он про чужаков спросить хотел. Тебя, почему-то,- рассказываю, сидя на полу перед очагом, гляжу на Арса, а сама привычными движениями волосы в косу собираю, уже без гребня, наспех, лишь бы не мешали.- Ума не приложу, почему все думают, что ты должен знать, что у о-шаев на уме? Ты не один из них! Ну, тащились они за нами, что из того? Тащились - и всё! Так и Ирхан туда же! Спросил ещё, а если ты с ними вернёшься? Бросишь нас - и к ним в их племя перейдёшь...
  Лицо у Арса задумчиво-отрешённое, он даже смотрит куда-то в сторону, но при этих словах всем телом чуть заметно вздрагивает, ловит мой взгляд и еле-еле улыбается в ответ. Кажется мне, он сказать хочет что-то, но не решается, и я сама говорю, успокаивая и его, и себя:
  - Пустое это всё! Лай собачий - ничего больше... так и разговоры все эти... Я так и сказала старому, как ты говорил. Что чужаки нас подгоняли, чтоб мы шли быстрее... Что они выпроваживали нас с нашего старого места и провожали на новое... Они уже и вернулись к своим назад, мне так кажется. Чего им всё возле нас крутиться? Стычки искать кровавой? А может, они в метели заблудились и сгинули? Прибери их, Создатель!
  Пальцами, указательным и средним, губ касаюсь, мысли нехорошие от себя отгоняя. Хочу я, чтоб так всё и было. Но Арс роняет, отставляя опустевшую чашку на камни, выложенные вокруг очага:
  - Я видел их сегодня. Всех пятерых...
  - О-о,- шумно выдыхаю чуть не со стоном.- Они снова рядом. Это всё те же, да? Те, что ехали за нами... Они угрожали тебе?
  Арс головой поводит отрицательно, и я тут же представляю себе, понемногу успокаиваясь: нет, о-шаи всё так же в стороне держались. Чего им Арсу угрожать? Наблюдали, видно, чего да как, чтоб потом вождю своему доложить.
  - Они поговорить хотели всего лишь. Ждали, пока я один останусь...
  Моргаю несколько раз. Не знаю, что и сказать на слова Арса. Рот открываю беззвучно, и горло тут же пересыхает.
  - Как... как это так?- выдавливаю еле-еле после короткого приступа сухого кашля.
  - Эти о-шаи,- Арс головой дёргает неопределённым движением,- выступали с предложением от своего вождя и от всего племени. С предложением для меня лично. Для меня одного...
  - Предложение? Какое ещё предложение?- От испуга и растерянности мой голос звучит совсем незнакомо, сипло, как при простуде.- Так это ты им нужен был всё это время? Они из-за тебя следом ехали... они...
  Арс не даёт мне договорить, бросает короткое:
  - Да! Их таш-он-аш не смог себя спасти. Они звали меня занять его место. Кстати, очень почётное место.
  - Кто такой этот таш-он-аш?- Я невольно сжимаюсь вся, сердцем своим чутко чувствую опасность для той жизни, к которой я уже успела привыкнуть. Опять кто-то чужой вмешивается в мой быт. Опять происходит что-то, что решается без меня, но при этом может повлиять на всю мою жизнь.
  - О-шаи так называют своего жреца. Тот, кто смотрит вперёд и смотрит назад. Как наш Ирхан. Их жреца ранили в ту нашу последнюю стычку... Серьёзно ранили, копьём в живот. Он умер, по всем описаниям, думаю, от заражения крови. Он был молодым и не успел воспитать замену для себя. О-шаи решили, что я буду их видящим. Мощный колдун и воин...
  - Но ты же не колдун!- выкрикиваю хрипло голосом, полным возмущения и протеста.
  - Я так и сказал им. Я - не колдун. Я никогда не смогу, как Ирхан. Я не умею так... общаться с духами я не умею. Не знаю ничего такого. Я всего лишь разведчик.
  Слышу в голосе Арса отчаяние и растерянность. Что ж он чужакам сказал в ответ на их предложение? Эти же слова? И что о-шаи? Послушали и тихо убрались? Оставили в покое? Ох, не верится мне что-то.
  - Подумаешь, разведчик! Ты же можешь лечить других? Можешь! Мы оба это знаем. Кровью своей поить - и всё! И о-шаи тебя боятся... Ты можешь пойти с ними. Ты мог бы уйти! Ты же хочешь. Ты с самого начала хотел. Тебе больше нравилось...- чуть не кричу в полный голос, подаюсь Арсу навстречу так сильно, что обеими руками в пол упираюсь.- Зачем ты вернулся тогда? Ушёл бы с ними... с этими...
  - Нет!- Голос у Арса негромкий, но такой силы, что я осекаюсь, не договорив, молчу какое-то время, на него глядя. Лица не вижу, его длинные волосы закрывают, и голова у Арса опущена, он под ноги себе смотрит, будто не может выносить на себе мой прямой настойчивый взгляд.
  - Ты сам говоришь, быть жрецом у чужаков - почётное дело. Они не зря пришли именно за тобой. Они видели, что ты не такой, как все мы, что ты другой совсем. И их язык, ты помнишь? Ты выучил его мгновенно. Такое не каждый сможет. Тебя не зря боятся. А если б ты сказал им, что явился в наш мир в том огне, когда спустился к нам с неба... О-шаи поклонялись бы тебе, посланнику своего огненного бога. Но ты отказался, да? Ты вернулся ко мне. Ты сюда вернулся. Почему, Арс? Я не понимаю.
  Что я хочу услышать? Признания Арса в том, что он из-за меня вернулся? Конечно, слышать такое любой женщине на моём месте было бы приятно. Но я другое знаю. Я видела, какими глазами Арс смотрел на чужаков, с каким восторгом он говорил о них, о их силе, о их оружии, о их превосходстве над нами. Я бы, наверное, смирилась даже, если б Арс ушёл вместе с пришлыми в их племя. Не сразу, конечно, но поняла бы его выбор и смирилась.
  А сейчас? Разве во мне есть хоть что-то, чем я могла бы удержать его возле себя? Мои молодость и красота? Наш общий ребёнок? Да, но это всё может дать ему любая другая женщина. Другая на новом месте. Да их у него может быть и множество. Что я одна против такого?
  Хватит ли мне сил удержать Арса возле себя? Чтоб он никогда не пожалел о своём решении? Нет! Я и сама понимаю, что нет.
  Осторожненько подползаю к нему по войлоку пола, щекой прижимаюсь к плечу, ничего не хочу говорить и уж упрекать - тем более. И всё равно шепчу против воли:
  - Ты один был, а их - пятеро. Наверняка, пять лучших воинов. Самых смелых, самых отважных... Они могли тебя силой увезти... Связать и забрать с собой, как тех женщин наших... А они... они спрашивали твоего согласия.
  Арс смеётся коротко и почти беззвучно, мягкой, почти невесомой ладонью гладит меня по волосам.
  - Они бы не посмели. А ещё со мной был лук и стрелы. Они и близко не решились подойти. На пять шагов - не ближе...
  - Стрелы...- Я улыбаюсь невольно.- Сколько их было у тебя?- Разжимаю правую ладонь, гляжу на разведённые пальцы и сама себе отвечаю:- Тоже пять. Больше ты не успел сделать, я знаю.
  - Ничего. Мне бы хватило.- Арс целует меня в висок. У него серьёзный тихий голос, каким не шутят. И этим же голосом он неожиданно спрашивает:- А ты сама? Ты согласилась бы уйти со мной?
  - К о-шаинам, что ли?!- Отстраняюсь порывистым движением, гляжу на Арса в упор в самые зрачки.
  - Ну да. Ты же моя жена. Следовать за мужем всюду - обязанность женщины, так ведь?
  Так-то он так, тут не поспоришь. Но добровольно покинуть родное племя? Нет! Нет, конечно же!
  Здесь все, кого я с рождения знаю. Близких родственников, кровных родственников у меня никого не осталось, и всё же. Как могу я оставить своё племя? Нет для меня людей роднее и ближе. А о-шаи? Кого из них я знаю? Никого! Чем буду я лучше тех девушек и женщин, отданных пришлым в рабство в чужое племя? Нет! Не хочу я такого! И представить не могу себе жизнь у чужаков.
  - Вот видишь.- Арс по лицу моему все мысли мои, все чувства легко угадывает и безошибочно. Говорит, снова притягивая меня к себе:- Поэтому я отказался,- Подумал немного и добавил чуть громче:- И поэтому - тоже.
  "И будешь жалеть!"- договариваю я мысленно и не могу удержать в груди тяжёлый долгий выдох почти со стоном.
  Конечно, я забываю о самом главном. Как могу я сравнивать себя и отданных чужакам женщин? Ведь я-то была бы вместе с Арсом. Да, а за ним я б куда угодно пошла.
  Может, в этом любовь и заключается? Та любовь, о которой Ладия говорила. Когда понимаешь, что жить не сможешь без другого человека. И роднее его для тебя больше нет никого на свете. И дом для тебя там, куда он поведёт.
  - А чай у нас есть?- спрашивает вдруг Арс, круто меняя тему и отвлекая меня от моих мыслей.- Пить хочется...
  Конечно! Конечно же!
  Подаю Арсу полную кружку горячего травяного чая. Пока он пьёт, сама тоже торопливо ужинаю тем, что осталось. О голоде своём как-то даже и забыла со всеми этими разговорами.
  После всего уже снова возвращаюсь к припасам, принесённым Ладией. Перекладываю и пересыпаю в коробку с продуктами.
  - Смотри-ка ты, Ладия такое хорошее зерно принесла. Такое крупное, такое чистое.- Пересыпаю в ладони отборные зёрна ячменя.- И как они не съели его до весны-то? Будет теперь, из чего похлёбку варить. А хочешь, я хлеб из него сделаю?
  Перевожу глаза на Арса. Он в это время разматывает ремешки на сапогах, высоко крест-накрест затянутые вверх под самые колени.
  - Ты, лучше, оставь это зерно. Когда потеплеет, посадишь.
  - Садить?! Зачем - садить? Это ж как это?- Брови мои вверх ползут, и губы насмешливая недоверчивая улыбка кривит. Слова Арса меня изумляют.- Вот ещё. Такое зерно хорошее - в землю бросать? Ещё чего!
  - А вы, что же, зерно для себя не сеете? Ни просо это своё? Ни ячмень? А как же... Оно всё дикое, что ли?
  Арс рядом со мной опускается, коленями в пол, полную горсть набирает из полотняного мешочка, сквозь пальцы просыпает обратно. Переводит глаза на меня и повторяет снова:
  - Дикое зерно... Такое хорошее, и правда, для дикого зерна. Его обязательно нужно будет посеять.
  - Это ж всё равно, что выбросить. Как на ветер выбросить - и забыть!
  - Нет, Марика. Оно же новое вырастет. На том же самом месте и вырастет. Такое же крупное будет, и его будет больше, намного больше,- Арс говорит, а сам чуть улыбается уголками губ, смотрит на меня немного сверху.- Мы оставим его, половину хотя бы... Землю вскопаем... Я помогу, я покажу, как сделать нужно будет - и посеем это зерно.
  - Никто ничего не копает и не сеет, а просо и ячмень, вон, сами на Равнине растут. Создатель и без нас всё устроил. Ходи и собирай только в нужных местах. Где земля родит, там и вырастет.
  - Вот именно, где придётся. А если ты его возле дома своего посадишь, там же потом и соберёшь.
  - Ну, не знаю.- Плечом дёргаю, точно отмахнуться хочу от слов Арса. Посмотрим ещё, как оно будет. А сама мешочек тесёмкой перевязываю бережно, чтоб ни зёрнышка не просыпать ненароком. Спасибо Ладии отдельное скажу при встрече за такое зерно, что поделилась, не пожалела.
  - Ты сама посуди,- продолжает Арс,- на Равнину этим летом мы можем и не вернуться больше. Это значит, ты можешь и не попасть на те места, где всегда собирала зерно. И что тогда? Совсем без него будешь?
  Ничего не говорю на это, губы только поджимаю. Арс снова прав, по-своему как-то, по-другому, но всё-таки прав. И всё же мне не нравится слышать то, что на Равнину в родные места мы больше не вернёмся.
  О-шаи отжимают нас к горам, но и они - кочевой народ, а значит, день придёт - и они уберутся отсюда, дальше отправятся в другие земли или к себе назад вернутся.
  Нужно подождать всего лишь. А сколько ждать, лишь Создателю ведомо.
  Арс видит моё недовольство, тянется успокоить, обнимает за плечи, шепчет тихо, почти ласково:
  - Ничего. Всё у нас образуется. Я был сегодня у самых гор... Там тоже неплохое место. Лес густой и ручьёв много. Там можно укрыться от о-шаев хоть на всё лето.
  - Это далеко отсюда...
  - Нет. Я обернулся на лошади туда и обратно. Хармас, наверняка, поведёт нас именно к этим местам. Чуть выше по склону... может, чуть дальше, но там наше племя будет под защитой леса и гор. Туда о-шаи не сунутся.
  Хотелось бы и мне думать так же, но не получается.
  Выхожу перед самым сном выплеснуть собаке остатки грибного супа, но сразу не возвращаюсь, замираю неподвижно послушать ночь.
  Тьма непроглядная со всех сторон, куда ни посмотри. Ночь тихая, до звона в ушах, если б Армас миску свою по снегу не катал, то я б подумала ненароком, что оглохла. Тихо, а мне всё равно тревожно на сердце. Как подумаю, что чужаки все последние дни возле нас толклись, и нехорошо мне делается. А если они и сейчас где-то рядом? Может, Ирхан днём не зря приходил? Может, и он их чувствует?
  Ох, плохо-то как. От тревожных мыслей и невольного страха в сердце колоть начало. Молюсь, за обереги свои хватаюсь, а в голове вопросы без ответа: "А если о-шаи не уйдут без Арса? Прокрадутся тихо, да хоть бы даже этой вот ночью, и уволокут его с собой. Кто их остановит? Любой дозор всегда можно обойти, если они ещё выставлены, эти дозоры, прийти и взять, что хочешь и кого хочешь. И что тогда делать? Не спать вовсе?"
  Сам-то Арс о таком даже не думает, спокойненько постель для нас расстилает, первым спать укладывается. Я раздеваюсь очень медленно, всё продолжаю к чему-то прислушиваться, забираюсь к Арсу под один плащ, щекой ложусь ему на плечо. Но смогу ли ещё уснуть этой ночью?
  Арс, наверно, чувствует мой внутренний страх и моё напряжение, обнимает меня, успокаивая, в макушку целует, снова повторяет свои же слова:
  - Всё у нас устроится, Марика, вот увидишь. И место новое тебе понравится. Там такой лес, такие деревья высоченные, и животные человека сроду не видели.
  - И о-шаи тоже были там,- добавляю со вздохом.
  - Не бойся ты их!- Слышу по голосу, что Арс улыбается, но самой мне невесело. Хотя возле Арса я чувствую себя в полной безопасности. Когда он рядом, я никого не боюсь. Ни людей, ни зверей. Он убережёт меня от любой напасти. Никому не даст в обиду.
  - Расскажи мне, лучше, про свой мир, сверху. У тебя там есть деревья? А животные есть? Он вообще похож на этот мир? Ты же, наверно, скучаешь по своему дому...
  Арс долго молчит. Мне кажется, он даже дышит через раз, настолько задумался. Долго-долго думает, а потом роняет с неохотой:
  - Я совсем мало видел. Меня не пускали никуда. А деревья?- коротко хмыкает, дёргая подбородком.- Деревьев я ни одного не видел. Хотя, нет,- сам себя перебивает, признаваясь:- В кабинете у моего создателя стоял крохотный кустик... он цвёл ещё тогда... Я помню его запах и вкус... влажная горечь... я помню её до сих пор. Его нельзя было трогать, и... и меня наказали тогда...- Арс не договаривает, но по телу его короткой волной пробегает дрожь. Это память о боли, о сильной боли. Не могу удержаться, хочу утешить его и несколько раз торопливо целую Арса в губы, в щеку и в подбородок.
  - Не надо, не говори ничего... не надо вспоминать,- прошу сама.
  - Я всё равно очень мало помню,- Арс упрямо головой поводит.- Заставляю себя вспоминать, но это не мои воспоминания... Кто-то делился со мной своей памятью, а сам я... сам... Я помню стены... прозрачные, как лёд... много стен... Они светились изнутри таким, знаешь, пульсирующим светом... нет, разными цветами... приглушёнными цветами.
  Арс замолкает, и тогда я сама говорю, вспоминая когда-то сказанные им же слова:
  - А помнишь, ты говорил однажды, что в твоём мире нет неба, нет ветра и снега...
  - Да. Потому что люди живут под высоким куполом. Он похож на огромный шатёр, такой большой, что в нём одном живут все, все люди моего мира.
  - Как одна семья?
  - Да. Можно сказать и так. Но этот шатёр почти прозрачный, не настолько, правда, чтоб можно было видеть солнце и звёзды.
  - В вашем мире нет солнца?- Поворачиваюсь на живот, заглядываю с изумлением Арсу в лицо. Но он не шутит. Он смотрит куда-то в сторону поверх моей головы, отвечает, переводя глаза на меня:
  - В моём мире нет очень многого. Тебе бы в нём не понравилось, это точно.
  - Почему так сразу?- улыбаюсь.- Если б ты был со мной...
  - К о-шаям уйти ты не захотела,- напоминает Арс.- Даже вместе со мной...
  Слышу в его словах невольный упрёк, губы кусаю, опуская взгляд.
  - И ты из-за меня только остался. Ты хотел бы быть с ними, с дикарями с этими.
  Арс ничего на это не говорит, даже не пытается спорить, глаза лишь снова в сторону отводит. Но я и не жду ответа, ответ я и сама знаю. Со вздохом голову опускаю Арсу на открытую грудь. В повисшей тишине слушаю, как бьётся его сердце. Вспоминаю последний разговор с Ладией и хочется ещё спросить об одном. Всего один вопрос: "А ты меня любишь? Любишь ли ты?" Но молчу почему-то. Так и не решаюсь спросить. С тем и засыпаю.
  А до утра в таких кошмарах мучаюсь. Мне снятся светящиеся высокие стены, холодные и твёрдые, и я никак не могу найти выход. Они обступают меня со всех сторон, они мешают мне дышать, и я понимаю одно: вот он, мир Арса. И я хочу увести его отсюда, хочу забрать его с собой, просто спасти. Мечусь и бросаюсь туда-сюда - и не нахожу. Кричу в голос и плачу, зову его по имени, снова плачу, а сама проваливаюсь в свой кошмар всё глубже и глубже.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Н.Шнейдер "У бешеных нет души" (Постапокалипсис) | | А.Каменистый "Весна войны" (Боевая фантастика) | | В.Василенко "Смертный" (Боевое фэнтези) | | Е.Боровикова "Разрешение на отцовство" (Антиутопия) | | AlicKa "Алисандра" (Любовное фэнтези) | | А.Каменистый "Существование" (Боевая фантастика) | | Н.Любимка "Пятый факультет" (Боевое фэнтези) | | Н.Жарова "Выжить в Антарктиде" (Научная фантастика) | | Ю.Уленгов "Путь в Альвиору" (ЛитРПГ) | | Д.Гримм "Ареал Х" (Антиутопия) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"