Туров Ярослав Александрович: другие произведения.

Умницы и умники. Четвертьфинал

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Репортаж по горячим следам об участии в четвертьфинале телеолимпиады "Умницы и умники" в 2010 году.

  УМНИЦЫ И УМНИКИ
  Четыре рассказа по горячим следам
  
  СО ЩИТОМ ИЛИ НА ЩИТЕ?
  Четвертьфинал
  
  День первый. Прибытие
  
  "До встречи, Благовещенск! - думал я, глядя в иллюминатор. - Когда я вернусь, победа будет лежать у меня в кармане". Самоуверенно, заносчиво. Но я верил в это. Земля стремительно исчезала где-то внизу, растворяясь в густой сметане облаков. На многие сотни километров вправо и влево тянулись голые поля. Хотя это были даже не поля, а просто незанятые пространства, пустота. Где-то виднелись дома, лачуги, спичечные коробки пятиэтажек, окружавшие аэропорт. Но и они вскоре исчезли. Я погрузился в свои мысли.
  
  Златоглавая встретила хмурым взглядом уставшей от посетителей хозяйки. Бровь её лишь раз с усмешкой взметнулась вверх, стоило мне сойти с трапа, тихо сказав: "Здравствуй, Москва, я приехал тебя покорять!" Сколько тут таких "покорителей" и "завоевателей" прилетает, приезжает, приплывает каждый день, лезет на стены, штурмует бастионы, ломает мечи и копья о латы защитников - и гибнет, гибнет, гибнет... У Карла Маркса как-то спросили, что такое счастье. "Сражаться", - не задумываясь ответил он. Жизнь - это счастье, а счастье - сражение, следовательно, жизнь - сражение. У каждого оно своё: кому-то борьба классов, а кому-то и нелёгкий бой с самим собой. Какой противник страшнее? Я не знал.
  
  Люди... Много людей! Огромные толпы, все куда-то спешат, времени катастрофически не хватает. Мальчик с сумкой на колёсиках, неторопливо бредущий по улице, с восхищением взирающий на каждое новое старинное здание, не вписывался в картину так же, как не вписывались бы усы в загадочный образ Моны Лизы. Серое небо без намёка на солнце, метро, забитое читающими детективы людьми, отрешённые взгляды миллионов бесцветных глаз. Чувства здесь не нужны, они только мешают. Если у тебя есть хоть капля живой души - спрячь и никому не показывай - соблазны на каждом шагу. Вот Останкинская телебашня. Огромный шпиль, пронзающий густые облака, по вечерам отбрасывающий чудовищную тень на саму небесную твердь. Я видел эту иглу много раз по телевизору, но вблизи она намного красивее и величественнее. Чувствуешь себя ничтожеством рядом с ней. Она - олицетворение души москвичей - серая и заносчивая. Верхушка почти всегда скрыта от взгляда белёсым панцирем - замыслам никогда не стать явными.
  
  Вот и гостиница "Звёздная". Поселили с двумя девушками в двухкомнатном номере. Мне даже повезло - на "моей" половине оказались и телевизор, и холодильник, и куча разной мебели. Девушки оказались "умницами" до мозга костей - эрудированные и начитанные, но робкие и замкнутые. Тоненькая и изящная Оксана из Тульской области ела по одной конфете в день, и даже это считалось для неё перевыполнением суточной нормы. В душе эта кареглазая лань, чем-то похожая на цыганку, была доброй и снисходительной. Глядя на неё, можно было подумать, что она живёт в каком-то своём мире и сюда спускается только удовлетворить естественные надобности. За все семь дней в Москве она почти ни с кем не общалась, большую часть времени проводя в каком-то трансе, с ироничной улыбкой на устах. Отношения со сверстниками в родной школе у неё не складывались, и мне было её немного жаль - быть одному тяжело, особенно если ты к этому не привык. Мы обсуждали с ней создание армий таких, как мы, "умников" для борьбы с деградацией молодёжи. Она смотрела на меня, как на безнадёжного мечтателя. "Это невозможно, нас мало", - говорил её печальный взгляд. Я не стал спорить. Вторая соседка, Рита из Калининграда, показалась мне цветком, выращенным в непроницаемой теплице посреди заснеженной пустоши. Имея привычку острить по любому поводу, я был обескуражен, когда она принимала все мои едкие и двусмысленные словечки за чистую монету. Как сказал Гавриил, сосед по комнате, подселившийся после, "все мы успеем ещё согрешить в этой жизни". Это, несомненно, так. Но, как уже было сказано, жизнь - это борьба. Рита к такой борьбе была не готова. Первый день прошёл в тяжёлых раздумьях и странной неопределённости. Прошлое забылось, настоящего не было, а будущее пока не решалось переступить невысокий порог нашей двери.
  
  
  
  День второй. Собеседование
  
  Собеседование назначили на пять вечера, поэтому весь день я был в собственном распоряжении. Сходил в "Макдональдс", про- ехался на метро, прогулялся по проспекту Мира. Честно говоря, был немного разочарован - на пути встречались только магазины одежды и обуви, продуктовые лавочки и японские ресторанчики. День пролетел незаметно. Телецентр "Останкино" напоминал большой муравейник. Умники и умницы со всех концов России со своими сердобольными мамашами и умудрёнными отцами толпились у входа. Страшновато было смотреть на эту начитанную людскую массу - в ней было легко потерять свою индивидуальность. Собственно это и было главной проблемой: в толпе, где все умные, никто не умён.
  
  - А я тебе говорю, Яо Вэньюань входил в Группу культурной революции!
  
  - Не было его там, он был в числе Банды четырёх.
  
  - А слабо назвать дату битвы при Йорктауне?
  
  - Ну это же просто детский сад! А слабо назвать точное число любовниц Мао Цзэдуна?
  
  - Может, тебе их ещё поимённо перечислить и номера паспортов сказать?
  
  И так весь вечер. С одной стороны я был просто счастлив - наконец-то мне было с кем обсудить политику Большого скачка и подписание Декларации независимости. С другой стороны по спине бежали мурашки: тут было много ребят, знавших темы ничуть не хуже, а порой и лучше меня. Приходилось с этим мириться. Тем было всего три: эпоха Александра III, Мао Цзэдун и четыре американских президента - Вашингтон, Джефферсон, Линкольн и Ф. Д. Рузвельт. Об этом мне сообщили ещё в августе, и с первых дней сентября я начал усиленную подготовку. Пришлось чем-то пожертвовать - к примеру, я развалил собственную только что собранную рок-группу). Но то, что я получил взамен, оказалось ценнее. Я стал немного разбираться в политике, что-то узнал о менталитете китайцев и американцев, изучил биографии великих людей, их средства достижения успеха, вклад в историю, а также сравнил китайский социализм, американскую демократию и русское самодержавие. Выбор мой на тот момент сложился в пользу последнего - просто очень понравился Александр III.
  
  Большинство "умников" оказались не из робких - не прошло пяти минут, как все разобрались по кучкам, начали смеяться и активно полемизировать. Я познакомился с рыжим великаном из Туркменистана (его рост был 214 см), которого все дружно про- звали Ашхабадом, и долго слушал его истории. Сравнив его образ жизни с моим, я понял, что живу в раю. Хотя об этом я догадался, ещё когда изучал историю Китая 1950-х годов. В разгар интеллектуального веселья появился он - Юрий Павлович Вяземский. Невысокий, в очках с толстыми, ярко блестящими линзами и бежевом пиджаке, он совсем не походил на великого человека. Но он им был. В его романе "Сладкие весенние баккуроты" в об Иисусе Христе слова самого Спасителя выделены большим шрифтом, что создаёт ощущение Божественного слова, всепроникающего и громогласного. Нечто подобное испытал и я сейчас. Какой-то священный трепет, радость, обожание и безграничное уважение. Такая личность, как Юрий Павлович, заслуживала это, как никто другой.
  
  - Ну, здравствуйте, дорогие мои! Волновался я за вас сегодня. Надеюсь, никто не ездил из Москвы в Санкт-Петербург в последнее время? - Произошедший за несколько дней до этого на железной дороге страшный теракт выбил из колеи всю страну. - Небезопасно стало в России жить в последнее время. Ну что ж, главное, все здоровы, а там посмотрим.
  
  И исчез за дверью. Так произошла наша первая встреча с живой легендой. Никто толком не понял, что произошло. Все были поражены. Потом наваждение прошло, и собеседование началось. В конференц-зал вызывали по пять человек. Нас усаживали в кресла перед длинным столом, за которым сидели сам Юрий Павлович и его супруга Татьяна Александровна Смирнова, шеф-редактор программы. Задавали самые разнообразные вопросы - от "Какая самая длинная река в Китае?" до "Что произошло 4 июля 1776 года?" Было не очень сложно. Не знаю, зачем устраивали это испытание. Может, для того, чтобы определить, кто как знает тему. А может, чтобы познакомиться с личными качествами каждого участника. Ответ знали только сами "экзаменаторы". Вызывали в алфавитном порядке, а так как моя фамилия начинается на "Т", то я вошёл в предпоследнюю пятёрку, и ждать пришлось около четырёх часов. Мы все боялись, что к этому времени Юрий Павлович устанет и будет относиться к нам предвзято и с раздражением, но, к счастью, всё обошлось.
  
  В небольшом зале с красными драпировками за столом сидел Вяземский и Татьяна Александровна. Перед собеседованием я дал Юрию Павловичу его книгу "Странные умники" и попросил подписать. Ему очень не хотелось этого делать: "Примета плохая", - но Татьяна Смирнова настояла, и профессор подарил мне свой автограф. Первый парень в пятёрке ответил блестяще. Второй - тоже, на что Вяземский сказал: "Шай! - и пояснил. - Это по-китайски обозначает "да"". Третьей была девушка из Северной Осетии. Она ответила смазанно, я тут же воспользовался этим и поправил её с разрешения Юрия Павловича. Он посмотрел на меня и сделал пометку в своём журнале. Четвёртый парень - Ашхабад - не ответил на вопрос "Что такое пинг-понговая дипломатия?", и Вяземский дал девушке из Осетии реабилитироваться. Когда она ответила, он опять сказал: "Шай".
  
  - Юрий Павлович, "да" по-китайски будет "ши", а не "шай", - встрял я внезапно. Не знаю, зачем я это сделал. Цепкий взгляд впился в меня.
  
  - Нет, молодой человек, не знаю, что вы там учили, но "ши" - это "песня", - тоном, не терпящим возражений, сказал он.
  
  - Извините, но песня по-китайски будет "гэ". "Чан гэ" - "петь песню", - возразил я.
  
  - Юра, не спорь с ним, он из Благовещенска, там у них китайский - второй язык, - прервала начавшего входить в азарт профессора Татьяна Александровна.
  
  - Главное, чтоб не первый, - буркнул Вяземский, напоследок ещё раз пронзив меня взглядом.
  
  - Благодаря вам - не будет, - сказал я, даже не догадываясь, насколько окажусь прав. Первым языком мне в итоге достался немецкий.
  
  Вяземский задал ещё один вопрос Ашхабаду. Прежде чем рыжеволосый великан начал отвечать, Вяземский попросил у меня свою книгу и начал писать в ней что-то ещё.
  
  - Юра, тебе человек отвечает, а ты не слушаешь! - налетела на него Татьяна Александровна.
  
  - Нет-нет, что ты, я прекрасно всё слышу! - отозвался профессор, но по взгляду было видно, что мысли его заняты подписанием, а не ответом зарубежного гостя.
  
  - Ну что, китайский шпион? Какую тему выбираете? - спро- сил он меня.
  
  - Александр III, - глядя ему в глаза, ответил я.
  
  - Погоди, вы же так хорошо по Мао отвечали только что?.. - На что я только пожал плечами. - Хорошо. Кто такой Младецкий? Этот вопрос застал меня врасплох. Ответа я не помнил, поэтому честно признался, что не знаю.
  
  - Тю-ю-ю... - протянула Татьяна Смирнова.
  
  - Кто такой Каракозов? - новый вопрос. Я ответил. - Кто такой Березовский? - Я снова ответил верно. - Странно, что вы не знаете Младецкого. Впрочем, это только доказывает, что вы не шпион. Следующая пятёрка!
  
  Позже я узнал, что Младецкий наравне с Каракозовым и Березовским был террористом-народником, совершавшим покушение на высоких лиц во времена Александра III. От Вяземского я вышел в приподнятом настроении. Начало было многообещающим.
  
  
  
  День третий. Репетиция
  
  На семь вечера была назначена репетиция, так что весь день я опять был свободен. Посвятил его повторению конспектов. В этот же день к нам в номер подселили четвёртого человека. Его звали Гавриил, это был сероглазый блондин родом из Бурятии. Впервые за три месяца я наговорился вволю и на те темы, которые были интересны мне, а не только моему собеседнику, так как его во многом интересовало то же, что и меня. Мы обсуждали проблемы глобализации, мировых заговоров, роли личности в истории, предопределённости судьбы каждого человека, рассматривали теории Космоса и Хаоса, общественного договора, осмысливали разные точки зрения на существование Бога и что он такое, темы смысла жизни, поиска своей мечты и её достижения. О многом говорили. Обсудили даже Анабазис - процесс преображения мира из Царства человеческого в Царство Божье, описанный в книге Вяземского "Сладкие весенние баккуроты". Мне показалось тогда, что Гавриила мне послал сам бог. У него даже имя было, как у архангела. В нашем знакомстве я увидел что-то мистическое, но затрудняюсь сказать, что именно. Одно я знал точно: наша встреча произошла не просто так и однажды она сыграет большое значение в моей жизни. А может, уже сыграла. Гавриил тогда, во время нашего разговора, изрёк фразу, вычитанную у Коэльо: "Если тебе предначертано сделать что-либо, все силы Вселенной будут помогать тебе в этом". Он пообещал доказать это и, как оказалось позднее, в чём-то был прав. Вечером мы впервые увидели главный корпус "Останкино" изнутри. По пути в студию нам встретилось несколько звёзд телевидения - Вячеслав Зайцев, Оксана Фёдорова, Анфиса Чехова, Сергей Зверев, Таир Мамедов и какой-то победитель "Фабрики звёзд", чьего имени я не помнил, но при чьём виде все девчонки дружно завизжали от восторга.
  
  Студия в полумраке показалась убогой, но это только на первый взгляд. Как только включили освещение, все шероховатости и изъяны исчезли, и мы оказались в том святилище интеллекта, на которое я взирал последние несколько лет через экран телевизора. Огромное множество ламп и софитов, штук семь камер, причём одна из них на кране, называемом на местном сленге "цаплей", заставляли всё время следить за собой и держаться чуть напряжённо. Около двух часов длилась репетиция, нас учили ходить, поворачиваться, отвечать, называть своё имя и тянуть руки. Вопросы Вяземский задавал из биографий Пушкина, Достоевского, Петра I и Александра Невского. Сидя на трибуне и не зная, где родился Фёдор Михайлович и какое отчество было у Татьяны Лариной, я впервые почувствовал себя неучем. Юрий Павлович успокоил нас, сказав, что нет ничего страшного в нашем незнании. Мы же "не готовились по этой теме". Ответы некоторых "умников" (например, что Пётр I родился в Санкт-Петербурге, а Александр Невский воевал с Карлом XII) вселили уверенность в себе - не один я такой. По какому-то неведомому принципу отобрав двенадцать человек, Вяземский заставил их тянуть карты из колоды, тем самым распределив позиции и места четырёх агонов по Мао Цзэдуну. Сражение началось.
  
  
  
  День четвёртый. Великий председатель Мао
  
  Вот долгожданный час настал. Час X, Момент истины, Бу- дущее на пороге и так далее. То, к чему я усиленно готовился три месяца, то, ради чего отдал столько сил, прочитав горы книг, переписав многие листы умных мыслей, фактически вселившись в личности изучаемых мною людей. Первый день Великой Битвы наступил. Тема - Мао Цзэдун, его соратники и враги. Выступил ансамбль "Домисолька", потом ещё раз и ещё - снимали несколько дублей. Сначала мне казалось, что эти бесконечные дубли будут переснимать в течение всех трёх дней олимпиады, но уже со второй передачи съёмочная группа вошла в раж, и дальше снимали практически без остановки. "Умники" выходили на дорожки, соревновались в знании русского языка и в красноречии, отвечали на вопросы, прорывались в полуфинал или, наоборот, с треском проваливались. Особенно не повезло парню по имени Никита. Красавчик, любимец девчонок, стиляга и дэнди, он выступал самым первым, ему досталась красная дорожка - самая быстрая и самая опасная. Не ответив на первый вопрос, он пошёл ва-банк (поставил на карту своё будущее) и не ответил на блиц-вопрос. Уже через две передачи он снова вернулся на трибуны, но за все двенадцать программ и сто сорок четыре заданных вопроса его спросили всего один раз в эпилоге. Заработав медальку, он сначала радовался, но ближе к концу всё сильнее мрачнел. С девушками он больше не заигрывал и всё чаще сидел в углу, лаская свою пластиковую награду. К моему удивлению, спрашивали не тех, кто первым поднял руку (такое первенство зачастую определить было невозможно), а тех, на кого указывала Татьяна Александровна. Другими словами, просто великолепно знать тему было недостаточно, нужно быть ещё и дьявольски удачливым. За три дня съёмок были такие участники, которые знали ответы почти на все вопросы, но их не спросили ни разу. Даже представить жутко - готовиться три месяца, отказаться от всего на свете ради изучения жизни шести людей, приехать полным сил и надежд - и не получить ни одного ордена! Как после такого не пойти и не повеситься от такой несправедливости? Некоторые, как Ашхабад, готовились только по одной теме, поставили на неё всё. Это тоже было большой ошибкой.
  
  Первые две передачи мне не везло. Просто не спрашивали, хотя я прекрасно знал ответы на большинство вопросов. Я со скрытой завистью смотрел на тех, кто запросто проходит в полуфинал, отвечая на грошовые вопросики только потому, что так сложился Его Величество Случай. Я молился. Я много и неистово молился, посылая в Космос десятки, сотни, тысячи сигналов и импульсов, мечтая только об одном - чтобы меня спросили. Кому-то по- стороннему это может показаться недостойным - подумаешь, игра! Но представьте, что вы три месяца тяжким трудом зарабатывали деньги, и вот вам удалось набить долларами двенадцать больших сундуков. И тут начался пожар, сундуки начали сгорать один за другим. Пытаешься поднять первый - а он словно прикручен болтами к полу! Второй пытаешься сдвинуть с места - и этот ни в какую. А открывать нельзя - сразу всё сгорит, да ещё и тебя подпалит. И ты со слезами на глазах смотришь, как горят твои деньги, твои знания, твои силы, твоё время. Кто-то за двенадцать передач не спас ни одного сундука. Представляю, как им было тяжело.
  
  Мне было плохо, у меня болела голова, я весь покрылся пятнами, начал глотать таблетки. Потом просто взял себя в руки, успокоился - и в третьем агоне получил долгожданный орден. Вопрос был примерно такой: "В 50-х годах XX века в КНР приехал генеральный секретарь Социалистической единой партии Германии Вальтер Ульбрихт. Какую "модель" предложил ему Мао Цзэдун?" Сложно только на первый взгляд, но ответить может любой, кто хоть немного имеет представление о Германии и Китае. Ответ был таков - это модель Великой Китайской стены. Мао предложил Ульбрихту отгородиться Берлинской стеной от капиталистов. Правильный ответ! Срочно орден! Подходит миловидная девушка, надевает мне на шею золотистую медальку с буквой "У", камеры направлены на меня, Дмитрий Дибров в жюри благосклонно улыбается. Всё. Начало положено! Это было настоящее облегчение. Приятной неожиданностью стало то, что ордена после программы у тебя не отбирают и позволяют забрать их с собой домой. Греющий сердце сувенир, сверкающий на груди, обещал сопровождать меня до самой старости (я очень люблю собирать памятные предметы, уже набралась небольшая коллекция). Но на тот момент с везением было покончено. Больше о жизни Мао меня не спрашивали. А вот парень, сидевший на трибунах рядом со мной, Даниил Лапач, позже ставший моим другом, оказался удачливым - у него уже был орден, он спрятал его под одеждой, поэтому его спросили ещё раз, думая, что у него ничего нет. В итоге он ответил правильно и вырвался вперёд.
  
  Между съёмками одной передачи нам давали время на отдых - примерно полчаса. За это время можно было подкрепиться в буфете и приобрести что-нибудь в сувенирной лавке. После съёмок на сцену вызвали всех, кто имел хотя бы один орден. Нам предложили вытянуть карту из колоды. Цифра обозначала номер агона, а масть - порядок выступления. Мне досталась четвёрка бубён - третья позиция четвёртого агона. Расщедрившись, Юрий Павлович сообщил нам названия тем, по которым нам предстоит готовиться. Как оказалось, мне достался Томас Джефферсон.
  
  
  
  День пятый. Основание США
  
  Ещё на репетиции нас поджидал сюрприз: Вяземский решил "упростить" нам задачу и убрать из игры Линкольна с Рузвельтом, объединив Вашингтона и Джефферсона в тему "Основание США". Другими словами, месяц, который я изучал деяния Франклина и Авраама, был потрачен фактически впустую. Тема "Основание США" несёт в себе намного больше событий, нежели просто "Вашингтон" и "Джефферсон", поэтому многие схватились за голову в панике. Кое-кто до последнего момента не верил, что двух президентов отменили, что это просто какой-то розыгрыш. Но это было правдой, и делать было нечего - пришлось повторять американскую революцию и войну за независимость. Однако мне это не очень помогло. Я знал на удивление много ответов, но на меня всё равно не обращали внимания. Гавриил был великолепен. Днём ранее, когда выбирали агонистов, он попросил разрешения уйти и не ходить на президентов - эту тему он знал плохо и надеялся отыграться на Александре III. Но потом, по его словам, внутренний голос шепнул идти вперёд смело, и он, махнув рукой, вышел на сцену тянуть карту. И сразу вытянул пикового туза - первая позиция первого агона. Всю ночь неистово готовился, читал и медитировал, молясь своему богу и мешая мне спать. С русским языком и красноречием справился безукоризненно - ему отдали первое место. Выбрал красную дорожку. Весь зал с замиранием сердца следил за его действиями - Гавриил был первым, кто сам сделал такой рискованный шаг (все до него попадали туда волею судеб). Первый вопрос... - не ответил. Пошёл ва-банк: на территории какого современного государства находятся развалины древнего Карфагена? Лично я ответа не знал и вокруг видел округлённые в панике глаза "умников". "Тунис", - прозвучал ответ. "Правильно!" - тут же выкрикнул Вяземский, и Гавриил без малейшего урона прошёл во второй этап.
  
  Из трёх оставшихся позиций ему достался последний вопрос под названием "Птичьи перья". Я в самой дикой фантазии не смог бы представить, о чём может идти речь. А он звучал так: "Что произошло 16 декабря 1773 года, и какую роль в этом со- бытии играли птичьи перья?" Это просто невероятно легко. Это самый лёгкий вопрос, который задавали за весь день. Легче был только вопрос днём ранее: "Как Мао Цзэдуну удалось проплыть 15 километров за 1 час по реке Янцзы?" Немного подумав, Гавриил сказал: "16 декабря 1773 года произошло так называемое Бостонское чаепитие, когда Сэм Адамс с "сынами свободы" проник на английский корабль и сбросил за борт 342 ящика с чаем. При этом нападающие были одеты в костюмы индейцев, а на голове носили птичьи перья". И он выиграл. Это была самая красивая победа, которую я когда-либо видел на тот момент. Позже я спросил у него: ты это ночью выучил? Он ответил: "Нет, я сегодня перед самым выходом конспекты повторил, и эта запись была в моей тетради самой последней. Только благодаря этому я и вспомнил". Вот так вот. Последняя запись в тетради. Знание географии и невероятное везение. А может, просто судьба? Если тебе предначертано что-нибудь сделать, все силы Вселенной будут помогать тебе в этом. Гавриил доказал это на собственном примере. Честно говоря, я немного завидовал ему, но был искренне рад, что он справился, и ему теперь не надо нервничать, страдать, загружать мозг гигабайтами знаний... Он мог расслабиться и почувствовать себя свободным! Разве это не здорово?
  
  Тем временем Оксана и Рита пребывали в глубокой депрессии. Прошло уже шесть передач, а их так и не спросили. Я прекрасно понимал девчонок - сам был на их месте, правда, недолго. Искренне желал им удачи, но она все никак не шла. Видимо, они сами мало верили в успех, поэтому он и обходил их стороной. На седьмой передаче, посвящённой Джорджу Вашингтону, Оксане повезло - её спросили целых два раза, причём во второй раз она ответила так хорошо, что ей дали не только орден, но ещё и медаль. Интересно было наблюдать за человеком, на которого внезапно обрушивается столько счастья. Минуту назад он разбитый и мрачный - миг! - и вот он уже сверкает и улыбается, а ещё через пять минут забывает обо всех бедах и ведёт себя так, словно это счастье было с ним всю его жизнь с рождения. Не успел я порадоваться за Оксану, как пришёл мой черёд сражаться за своё будущее - четвёртый агон, тема "Томас Джефферсон". Не то чтобы я великолепно знал его жизнь, но месяц назад я прочитал о нём пару книг, так что чувствовал себя довольно уверенно. Как оказалось после, было бы достаточно и одной книжки - почти все ответы уже были у меня в голове. Все, кроме одного. Против меня играли парень из Дагестана - джигитская внешность и острый, как кинжал, взгляд выдавали опасного противника - и маленькая кудрявая девочка, которую я как угрозу не рассматривал в принципе. "Умники" рассаживаются, мне надевают микрофон, симпатичная гримёрша пудрит нос, в голове эхом звучит заготовленная речь. Администратор уводит нас за сцену, показывает, откуда выходить. Мы остаёмся одни. "Мотор!" - кричит режиссер. За декорациями танцует "Домисолька", аплодируют ребята, Вяземский читает текст. Сердце тяжело бьётся, очень трудно держать себя в руках. Я не собьюсь, я покажу себя достойно. Мне ничего не страшно. Моих противников уже вызвали, я стою и жду. Глубокий вдох, разгонка сознания - вокруг пламя, всё горит, всё пылает! И вдруг огонь гаснет и всё покрывается снегом, дует прохладный ветерок... Всё, я готов. Глаза блестят, сердце бьётся в обычном темпе. Я вижу, слышу, чувствую всё, что происходит вокруг меня. Я пошёл. "...и Ярослав Туров, Амурская область, город Благовещенск!" - гремит из колонок. Аплодисменты, пологая лестница, третья позиция прямо напротив камеры. Объектив направлен на меня. Я знаю, что через этот объектив меня увидят тысячи людей. Десятки из них, может, даже запомнят моё имя...
  
  Итак, конкурс русского языка. На первый взгляд всё довольно легко, но всё-таки две ошибки я допустил. Это были слова "агентство", где я в первом случае пропустил "т", и "дилетантский", где я не зачеркнул вторую букву "л". Джигит сделал четыре ошибки, девочка три. Конкурс красноречия. Так как в ареопаге сидел чрезвычайный посол, тема звучала следующим образом: "В век глобализации, саммитов и информационных технологий зачем нужны послы?" Высокий гость немного задержался, поэтому дали не пятнадцать минут, как обычно говорит Вяземский в эфире, а все тридцать. За это время я успел переписать свою речь пять раз. Первые три варианта были чем-то довольно посредственным. Мелькнула мысль: "Что это я написал такое?! Все же будут говорить эти сухие общие фразы. Надо быть оригинальнее!" И написал новую речь, потом чуть отшлифовал её - готово. Тридцатисемисекундный спич сверкал эпитетами и сравнениями, но нёс в себе довольно мало смысла. Ну да ладно. Будь что будет! Выступал я третьим. За время выступления оппонентов боялся позабыть собственную речь, но всё обошлось. Как и ожидал, говорили они довольно сухими фразами, хоть и не сбивались ни разу. Затруднюсь описать собственное выступление, но всё же попробую: - Здравствуйте, уважаемый ареопаг! Посол - это звучит гордо! Посол - как Воин на страже спокойствия государства, он - как Слово, произнесённое народом, несущее благо и долгожданный мир. Посол - Перчатка, брошенный вызов, объявление войны. Посол - глаза и уши страны, её велеречивые уста. Послы даже в наш суетный век информационных технологий имеют архиважное значение. Защищая интересы страны, поддерживая её престиж на международной арене, охраняя жизнь и свободу граждан за рубежом, послы вносят свой неоценимый вклад в строительство мира и... - Очень хорошо, но сорок секунд истекли! - прервал меня Вяземский. - Хвала послам! - сказал я громко.
  
  Посовещавшись, ареопаг постановил: раз это конкурс красноречия, то красноречивее всех был Ярослав, поэтому "ему отдаём первое место". Джигит занял второе, девочка третье.
  
  - Какую дорожку берём?
  
  - Красную, - ответил я не задумываясь. Ещё вчера я твёрдо для себя решил, что повторю путь Гавриила. Но у каждого из нас свой путь.
  
  - Она самая опасная. Но при этом самая быстрая. Всё равно берём? Отлично!
  
  Джигит выбрал "цвет ислама" - зелёный. Девочке досталась жёлтая дорожка. Первый вопрос: "Почему Джефферсон стал вице-президентом Адамса, если они были противниками?" Я для себя сразу нашёл ответ - потому что в США тот, кто получает второе место на голосовании, становится вице-президентом вне зависимости от партийной принадлежности. Джигит не ответил - штрафное очко. Второй вопрос: однажды Джефферсон с внуком катались на лошадях, мимо проходил негр и поздоровался, сняв шляпу. Джефферсон ответил ему тем же, а внук негра проигнорировал. Что ему сказал Джефферсон? И на этот вопрос я знал ответ - читал в книге В. Согрина, профессора МГИМО. Джеф- ферсон сказал внуку: "Неужели ты позволишь этому негру быть бóльшим джентльменом, чем ты сам?" Девочка дала такой от- вет: "Надо здороваться". Штрафное очко.
  
  - А что выбираете вы, Ярослав? У меня был выбор из пяти вопросов. Названия "Исключение из правил", "Принципиальное решение" и некоторые другие не вызывали у меня доверия, а вот "Аграрный путь" смотрелся очень даже ничего. Я знал об аграрной политике Джефферсона. - Аграрный путь. - А может, что-нибудь другое? - Нет. В Благовещенске развито сельское хозяйство. - Я очень рад за Благовещенск, но мы сейчас говорим о Джеф- ферсоне. Итак, вопрос: как известно, Джефферсон был ярым про- тивником промышленного развития страны и выступал за аграр- ный путь. Как он объяснял такое своё решение? Я решил немного подумать и сформулировать чёткий ответ. - Джефферсон считал, что только в аграрном государстве можно построить общество свободы и справедливости, в отличие от государства промышленного, где всякое производство ведёт к закабалению народа. По глазам Юрия Павловича я понял, что ответ можно считать правильным процентов на пятьдесят. Никто из теоретиков на трибунах также не дал абсолютно верного ответа. Тогда Вяземский зачитал: "Промышленный путь развития ведёт к сосредоточению всей власти в руках маленькой кучки людей и разрастанию коррупции".
  
  - Я говорил о закабалении народа, - попытался защититься я.
  
  - Ваш ответ был недостаточно точным, поэтому мы склонны не пропустить вас вперёд без штрафного очка, - сказал судья. Вяземский молча посмотрел на меня. Татьяна Смирнова глазами указывала на пачку карточек с блиц-вопросами. Намёк был понятен. - Ва-банк.
  
  - Безумству храбрых поём мы песню, - трагичным голосом сказал Юрий Павлович.
  
  - Безумство храбрых - вот радость жизни, - вторил я ему эхом.
  
  Итак, передо мной штук тридцать белых карточек. Гавриил вы- тащил крайнюю левую. Что-то подсказывало поступить наоборот. Не задумываясь я вытащил крайний правый билет. Вопрос: в Па- риже - Лувр, а в Нью-Йорке какой самый знаменитый музей изо- бразительного искусства? Ответа я не знал. Но паники почему-то не было. Немного подумав, я сказал: "Музей мадам Тюссо". Как оказалось, музей Тюссо находится в Лондоне, и выставляют там не картины, а восковые фигуры. Вот так вот.
  
  - Это неправильный ответ. Правильный ответ - Метрополитен. Ярослав, вы нас покидаете на две передачи. Хотя нет, я буду по вас скучать, приходите через одну! - Вяземский подмигнул мне, я поклонился и ушёл. Не чувствовал в себе ни паники, ни разочарования, ни злости, ни досады. Почему-то теперь я был абсолютно уверен, что выиграю. Слишком удачно сначала всё складывалось. До конца передачи я сидел в студии за кадром и слушал вопросы. Мысленно ответил почти на все, причём ответил правильно. Вопросы с названиями "Принципиальное решение" и "Исключение из правил" оказались настолько лёгкими, что я даже беззвучно рассмеялся. Кто бы мог подумать... Вот она, судьба. Она сама направила мой выбор, сама вручила мне этот вопрос, сама же ответила на него, сама не пропустила меня дальше. Значит, так было нужно. После передачи меня к себе подозвала Татьяна Александровна.
  
  - Ты не расстроился?
  
  - Нет, спасибо за ваше беспокойство. Я верю в справедливость.
  
  - Правильно делаешь. У тебя всё будет хорошо. Я это знаю. - После этого диалога я окончательно успокоился. Будущее было предопределено.
  
  
  
  День шестой. Александр III и его эпоха
  
  Оксана, как "умница" с двумя орденами и одной медалью, прошла на дорожку во второй агон, поэтому усиленно готовилась всю ночь. Я тоже готовился, но не так интенсивно - был уверен в победе, хотя поводов для этого не было - на груди болтался всего один орден, под конец олимпиады уже не смотревшийся так круто, как в начале. С собой у меня было несколько тетрадей, в них я делал записи, когда читал литературу по теме. В числе прочего я прочитал в конспекте такую запись: "На коронации А. III сам надел на себя корону, т. к. ни один церковн. иерарх не сочет. в себе всех благодет., кот. воплощ. в себе царск. власть". Я тогда ещё поду- мал, что эта запись очень странная, - я не помнил, чтобы делал её. Не придал значения, но запомнил. Оксана сражалась во втором агоне, против неё бился Ашхабад. Странно вдвоём смотрелись эти двое. Миниатюрная хрупкая девочка и огромный рыжий детинушка. Давид и Голиаф. Игра сложилась интересно, но предсказуемо. Ашхабад занял первое место, встал на жёлтую дорожку и вылетел после двух вопросов, прогудев: "Я только про Мао Цзэдуна читал". Эх, бедняга, зачем он поставил всё состояние на одну лошадь? Мне было немного жаль его. Туркменистан - очень закрытое государство с тоталитарным уклоном, где дети в школе изучают идеологическое учение своего духовного вождя "Рухнама" - "Книгу о душе". По мнению оного правителя, все нации на земле произошли от туркменов, Туркменистан является одним из восьми самых развитых в мире государств, при этом на всю столицу имеется лишь один государственный интернет-клуб, а что такое "идеологический плюрализм" - там и слыхом не слыхивали. Ещё в самом начале нашего знакомства Ашхабад сказал мне, что "Умницы и умники" - его последний шанс вырваться из страны, и если этот шанс провалится, он поступит в МГИМО - Марийский государственный институт межплеменных отношений. Очень грустная шутка, особенно при тех огромных знаниях точных наук, которые имел этот добродушный гигант.
  
  Оксана попала на зелёную дорожку и тоже вылетела, но лишь потому, что "не попала" в те книги, по которым составлял вопросы сам Вяземский. Так как она жила в Тульской области, особой жалости тогда я к ней не испытал - до Москвы три часа езды на электричке, прорвётся. Это вам не шесть тысяч километров из Благовещенска лететь. Жалко было мою вторую соседку, Риту. Это бедное дитя спрашивали всего три раза. Первый раз она заработала орден, второй раз не ответила, а в третий ответила не до конца. Этот крах, очевидно, стал первым в её лишённой острых углов жизни, но, я думаю, ей он пойдёт на пользу.
  
  Перед третьей передачей я столкнулся в коридоре с Ильёй Резником. Блокнота у меня с собой не было, зато были ручка и бумажник. Не раздумывая сунул ему сто рублей и попросил дать автограф. Он написал на купюре: "Ярославу любви и удачи! Илья Резник, 2009 год". Всё складывалось как нельзя лучше. Меня спросили три раза, и все три я зарабатывал орден. Последний вопрос, заданный мне, звучал так: "Кто и почему надел корону на Александра III на коронации 15 мая 1883 года?" Это было не просто везение. Это была судьба. В конце третьей передачи Илья Резник почитал нам свои стихи и сказал, что подарит пять своих недавно вышедших книг тем, кто ему больше всего понравился. Меня к себе он вызвал последним. Мне было очень приятно. В итоге у меня на шее висели четыре золотистых ордена, столько же было ещё у одного парня, Даниила Лапача.
  
  Из двенадцати передач были две, на которых не выиграл никто. Вакантные места победителей, прошедших в полуфинал, заняли мы двое. Мы стояли перед камерами в момент нашей славы и нашего триумфа. Было приятно и немного грустно. Вяземский поздравлял нас, жал нам руки и говорил в объективы тёплые слова прощания. Когда он стоял рядом, я шепнул ему: - Спасибо вам.
  
  - За что?! - удивился он. А действительно, за что?
  
  - За вашу книгу, - нашёлся я.
  
  - Мы об этом ещё поговорим, - сказал он и ушёл. Позже я вручил ему книгу об Амурской области и сфотографировался с ним. Больше в "Останкино" мне делать было нечего.
  
  
  
  День седьмой. Прощание
  
  Расставаться всегда нелегко. Особенно если успел привязаться к людям. Самыми счастливыми моментами в моей жизни были дни, когда я попадал в родную среду - семинар молодых писателей, лагерь одарённых детей "Амурчата", областные олимпиады. Теперь этот список пополнила программа "Умницы и умники". Одним из ценнейших качеств на свете я считаю понимание. Трудно жить, когда тебя не понимают. Всегда приходится подстраиваться под других, делаться понятным, лицемерить - так проще другим. Но не тебе. Когда ты такой, какой есть, ты счастлив, тебе легко и свободно дышится, любое дело в руках спорится - потому что вокруг родные люди. Пусть не по крови, но по духу. Как бы ни сложилась моя судьба дальше, я в любом случае буду счастлив, что в моей жизни случилось такое яркое и запоминающееся событие. А ещё я обрёл нового друга. Пусть Гавриил для меня пока что всего лишь личность, которая пришла и ушла, не оставив особенно глубокого следа, но если мы вдвоём поступим в МГИМО, это будет союз силы и разума, сокрушить который не будет способно даже время. Оксана прошла в полуфинал по количеству орденов, как теоретик. Рита, к сожалению, осталась не у дел. Дай бог ей сил справиться со всеми препятствиями, что встанут у неё на пути. Мой учитель Александр Васильевич Урманов как-то сказал: "Желаю тебе удачи. Посмотрим, каким ты вернёшься сюда, со щитом или на щите".
  
  Как оказалось, бог услышал мою мольбу и подсказал мне верный ответ. И я вернулся со щитом. И пусть я не прошёл в полуфинал сразу, мой путь был красив и извилист. Я очень доволен собственным результатом. Впереди меня ждёт полуфинал, месяц зубрёжки и... надеюсь, очередная победа.
  
  Декабрь 2009, Благовещенск
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) А.Завгородняя "Невеста Напрокат"(Любовное фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези) А.Ефремов "История Бессмертного-4. Конец эпохи"(ЛитРПГ) В.Лесневская "Жена Командира. Непокорная"(Постапокалипсис) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"