Уэно Асия: другие произведения.

Сказки семи ветров

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Если бы мы понимали, о чём поют ветра - возможно, перед нами бы открылся совсем иной мир - и не важно, через какой разрез глаз посмотрим мы на него. Но, чтобы разгадать загадку, для начала надо её услышать... Сборник завершён. Прошу прощения, что исчезли все комментарии - перезалила единым файлом. Стихотворное предисловие - на самом деле, аннотация, в текст ее пришлось перенести из-за форматирования.


Асия Уэно

Сказки семи ветров

Южный ветер поведает нам о Востоке,

Милосердии слабых и силе жестоких.

Пожелает попутный удачной дороги -

Всем идущим и тем, кто стоит на пороге.

Ветерок полевой сложит притчу о детстве,

От печалей предложит вернейшее средство,

А таёжный, меняющий лето на осень,

Нам поможет ответы найти на вопросы,

Чтобы горной долины хранитель суровый,

За собой поманил нас загадкою новой,

Коль шестой - ветер сказок из мира иного -

Обещает замолвить волшебное слово...

Лишь тогда чудеса нам откроются снова,

Мановением рук (или крыльев?) седьмого!

1

Деревья

(Монгольская сказка)

Посвящается Акане

  
   Далеко-далеко на юге, в сердце жаркой пустыни, встретились два брата-ветра. Северный, суровый седой старец, и южный, веселый юнец с румяными щеками. И поспорили они, кто удачливей - ведь слепую богиню удачи не улестишь красотой молодости, ведь глуха богиня и к мудрствованиям наделенных опытом.
   И порешили братья сотворить невиданное в этих знойных песках - вырастить по дереву. Чьё дерево выживет да станет чудом из чудес - тот и выиграл. Дунули. Полетели два семечка, крутясь в потоках ветров, приземлились на горячий песок. Притихли, затаились - до самой долгой ночи...
   А ночью выпала роса, и волшебные семена принялись прорастать. Один маленький росток жадно пил влагу, затаив в себе великую мечту - дотянуться до самого неба, сравняться ветвями с беседкой Небесного Хана. Чтоб взглянул он и воскликнул: "Ай, какое диво!" Маленькое растеньице изо всех сил росло, набиралось мощи, и к рассвету стало могучим деревом, высоким и статным. В гневе замахало оно ветвями на семейку песчаных мышей, что попросила приюта в его корнях. "Прочь, ещё подгрызете их, никчемные!" И тянулось, тянулось к небу, не давая прорасти рядом ни одной травинке, и тянуло, тянуло воду, уже из самых глубин...
   А второе дерево было совсем глупое и даже не задумывалось, чем бы удивить мир. Оно махнуло веткой на то, к чему было предназначено. Росло себе, с восхищением взирая на красоту ночи. "Оставайтесь со мной", - говорило оно и суетливым мышам, и птицам, присевшим отдохнуть на его ветвях. - "Оставайтесь, воды хватит на всех, а мне веселее расти будет. Авось, и день переживем как-нибудь". За ночь крона его расширилась, чтобы потом, в палящую жару, прикрыть своих гостей от самых ранящих лучей. Оно боялось выпивать всю воду, а потому выросло невысоким, хрупким. Когда пришло солнце, часть листьев глупого дерева обгорела, засохла и упала к его подножию, но оно всё равно продолжало защищать тех, кто с ним остался, и постепенно под его покровом выросла трава и кустарники, свили гнезда птицы, а в песке прокопали ходы мыши и черви. И так продолжалось изо дня в день, из ночи в ночь...
   Много лет спустя усталый путник шёл через пустыню и остановился в прекрасном оазисе. "Чудо! Мираж!" - воскликнул он. "Я знаю эти места, и никакого оазиса здесь раньше не было!" Он прошествовал в середину рощицы из невысоких гибких деревцев, остановился у родника, зачерпнул воды. "Откуда здесь родник?" - продолжал изумляться он. - "Не иначе, место удачное! Эх, кабы знал - остался бы здесь на ночь. Но с темнотой становится так холодно, а без костра старому человеку не согреться. И что я не захватил пару веток с того сухого дерева, что видел недавно?! Бесполезная коряга-неудачница - даже в костер не сгодилась!"
   В раздражении выплеснул он остаток воды из ладони в источник. "Что ж, ты выиграл, младший брат! Твоя удача сильнее моей", - проворчал он, обернулся ветром и взмыл на небо. А от ствола самого старого из деревьев, патриарха рощи, отделился тонкий силуэт.
   "Я не стремился выиграть, брат", - тихо промолвил младший ветер. "Я всего лишь хотел объяснить тебе одну вещь, чтобы ты, могучий и сильный, поведал о ней всему свету. О том, что даже у богини удачи, слепой и глухой, есть сердце. И даже её сердцу ведома доброта".

2

Господин Попутный Ветер

(Персидская сказка)

Брату моему Штирлу

  
   Шёл по пустыне странник. День шёл, другой, на третий показалась впереди высокая белая скала, изрезанная непогодой да временем. Остановился он у её подножия, смотрит и дивится. Виданное ли дело, чтобы вокруг каменного столба песок кружился - то по движению солнца, то против?
   А было это место обиталищем двух ветерков, встречного да попутного. И всегда-то они соперничали, кто сильнее, кто шустрее, кто главнее. Уж так у них, ветренных душ, заведено!
   Углядели они гостя, прекратили играть в догонялки. Утихли, меж колючек спрятались, наблюдают.
   А тот полюбовался, сделал пару глотков из меха, в котором вода уже и не булькала, и двинулся дальше.
   Решили ветерки: пускай человек рассудит их давнишний спор. На кого больше внимания обратит, тот и главнее. Однако уговор таков: сколько воздуха одним вдохом наберёшь, столько и силы в твоей власти.
   Подбросили костяшки-песчинки, и выпало первым себя показать встречному.
   Взлетел он в небо, перепрыгнул через голову удаляющегося, захохотал, да как задул! Чуть с ног путника не сбил, тот едва успел за посох ухватиться. Ослаб порыв, отдышался человек и говорит:
   - Это же надо, какой ветрюган! И откуда взялся? Будь ты проклят, шайтан, даже во рту песок!
   - Вот видишь? - похвастался встречный ветер. - Сразу признал! А ведь я легонько дыхнул, даже мизинчика не напряг. Мог бы и вовсе его засыпать, до кончика носа! Только лень было стараться, я и без того знал, что моя шалость не оставит его равнодушным. Да и можно ли не заметить то, что тебе препятствует? Ну что, сдаёшься сразу?
   Покачал головой его соперник. Сделал вдох, подлетел к страннику и легонько дунул ему вослед, протяжно, как играющий на сурнае. И долго дул, до самого вечера. Ходко двигался путник, ни слова не говоря, а на закате показались шпили города, в котором правил эмир.
   - Вот она, цель моих скитаний! - возрадовался человек. - Да будет благословен попутный ветер, что доставил меня в целости! Кабы не он, не добраться мне сюда живым и невредимым! Да, в дороге попутный ветер - самое главное, и ничего нет важнее!
   - Так за кем победа? - прищурился попутный ветер и взглянул на противника, но того и след простыл. Обиделся, улетел в дальние земли людям в лицо дуть. Всё надеется собрата своего уязвить.
   А в пустынях у подножия белых скал с тех самых пор стали устраивать святилища и возносить моления о благоприятном исходе пути. Не зря же у Хранителя Дорог есть ещё другое, куда более уважительное имя - Господин Попутный Ветер?
  
  

3

Жди!

(Русская сказка)

Ильке Крамаренко

  
   Этот юный ветерок был совсем маленьким и слабым. Он мог разве что кататься по травинкам на лугу, а самым большим его достижением и гордостью было сдуть лепестки со степного мака или льна-недотроги.
   Задавака-шиповник смеялся над ним, потому что, как ветерок ни старался, а цветы шиповника лишь слегка покачивались высоко над землёй. "Где уж тебе совладать со мной, карапуз! Ты - вон какой чахлый, а мои корни глубоко в землю впились, и сил у меня полным-полно!"
   Опечалился малютка и полетел на свой любимый луг.
   Окружили его пчёлы да шмели и спрашивают, что стряслось?
   - Я такой слабый, что не могу сдуть ни одного лепестка с шиповника! - пожаловался ветерок. - Что же мне делать, как жить дальше?
   - Ж-ж-ж-ди, - прожужжали пчёлы, а один из шмелей добавил:
   - Я вот ж-ж-ж-ж-ду, вот и ты ж-ж-ж-жди!
   - А чего ты ждёшь? - спросил наш ветерок.
   - А ж-ж-ж-жду, пока солнышко высоко з-з-заберётся! - прогудел шмель, и был таков.
   "И какой мне прок в твоих словах?" - фыркнул малыш и снова загрустил.
   - Тогда у матушки-реки спроси, она старая и много ведает, - чирикнул ему жаворонок с неба.
   Прилетел ветерок к реке, сел на камышинку, торчащую из воды.
   - Матушка-река, как мне жить? Я такой слабый, что не могу сдуть ни одного лепестка с шиповника!
   - Жди-и-и-и, - плеснула река, и камышинка закачалась.
   - Чего ждать? - вскричал ветерок, но река ему не ответила. Какая река любит, когда на неё кричат?
   - Ты у к-к-к-амня спроси, что на перек-к-крёстке трёх дорог лежит, - проквакала лягушка, которой всё было интересно. - Там то и дело повозк-к-к-ки проезжают, да всадник-к-к-ки ск-к-качут, столько всяк-к-к-кого случается!
   Поблагодарил ветерок лягушку, отправился на поклон к камню.
   - Камень на перекрёстке трёх дорог, ты столько всего повидал! Скажи, что мне делать? Я такой слабый, что не могу сдуть ни одного лепестка с шиповника!
   Молчит камень, как... камень. И так, и эдак вился вокруг него ветерок - нет ответа. Совсем расстроился, превратился в мальчонку, сидит в пыли и плачет.
   Тут - цок-цок-цок - конный едет. Скакун у него вороной, серебром подкованный, золотом украшенный! Да и сам всадник на вид добропорядочный, и лицо у него умное.
   - Чего пригорюнился, малой? - спросил он, поравнявшись с сидящим.
   - Пришёл у камня совета просить, а он молчит, не желает помогать! - поведал ветерок.
   - Молчит? - прищурился всадник. - Так на то он и камень! Ну да мы его живо разговорим, так что утри слёзы и отойди-ка в сторонку!
   Выполнил ветерок приказ человека, отошёл.
   - А теперь задавай свой вопрос! - сказал тот.
   - Как мне жить дальше, - всхлипнул ветерок, - такому слабому, если я даже не могу сдуть ни одного лепестка с шиповника!
   И посмотрел на всадника: что-то тот скажет?
   Всадник и бровью не повёл, а вместо этого хлопнул коня по холке, и тот взвился на дыбы, загарцевал по камню.
   - Ж-д-д-д-ди! - ответил камень ветерку. - Жди-жди-жди!
   - Да что вы все, сговорились? - зарыдал малютка. - Всё "жди" да "жди"! Чего ждать-то? От ожидания я сильнее не сделаюсь!
   - А ты бы, всё-таки, подождал! - улыбнулся человек, останавливая коня, и добавил. - Семь дней пройдёт, а там видно будет.
   - Хорошо, - покладисто сказал ветерок и ускользнул в гриву коня. Застеснялся, что человек ему советы даёт.
   И вот миновало семь дней. Прилетел наш маленький приятель на луг, где рос колючий насмешник, собрался с духом - и как дунет, что есть мочи! Лепестки так и закружились по воздуху, усыпали землю вокруг куста закатным снегом...
   "Неужели я и впрямь стал таким сильным лишь оттого, что немного подождал"? - восхитился ветерок и вихрем стал кататься по траве от радости.
   А шиповник промолчал. Присмирел, оставшись без половины лепестков, оттого и не признался, что в тот самый день пришла ему пора отцветать.
   Тем более, что ветерок всё-таки был прав. Всякий, кто набрался терпения, делается сильнее.
  
  

4

Лещинка

(Маньчжурская сказка)

Почтеннейшей наставнице Ири-сан

  
   В тёмной еловой чаще, куда не каждый зверь забредёт, меж трёх сварливых ёлок росла маленькая лещинка. Кто знает, какой беспамятной белкой был забыт в настолько неподходящем месте орешек, из которого она родилась? И как хрупкому росточку удалось вытянуться в тени мохнатых лап? Чудеса или подарок судьбы, а посчастливилось ему вырасти, да так, что верхушка доходила бы до человеческих глаз, кабы одного человека на плечи другого поставить.
   Возможно, лещинке просто повезло, что одна из ёлок в драке с соседками потеряла несколько веток, и солнечные зайчики стали прыгать по её стволу и спускаться до самой земли. Так или иначе, а со временем та ёлка отрастила новые лапы, и с каждым днём бедному деревцу доставалось всё меньше и меньше света.
   "Вот и кончается мой недолгий век", - грустно размышляло деревце, - "а меня как будто и не было вовсе. За иголками соседок даже неба не видела! Какой смысл в том, что я здесь расту? Кому от этого польза?"
   Наступила осень, а с нею - холода, и чахнущая лещинка стала замерзать. Даже в густой ельник проникало леденящее дыхание ветра.
   - Осенний ветер, последний ветер перед зимой, лишающий надежды! - взмолилась она. - Сделай так, чтобы хоть одна живая душа помнила обо мне, когда меня не станет!
   - Я сделаю лучше, - пригладил бурую листву осенний ветер, и улетел прочь, прокричав напоследок: - Не во мне, в себе надежду ищи-и-и-и!
   А спустя три дня забрёл в чащу путник. Не иначе, как давешний гость его привёл, ведь всем известно, какова власть ветров над человеческими сердцами.
   Посмотрел он на лещинку и говорит:
   - Эх, досада - даже орехов нет! Нечем полакомиться.
   Вздохнуло деревце, но человек не услышал, решил, что ветер шевелит листвой. И ушёл, доброго слова не сказав.
   Упала духом лещинка, но недолго горевала, вскоре новый странник появился!
   - Эх, досада, совсем сырая! - поковырял он ножичком кору и только сплюнул в сердцах. - Придётся другой сухостой искать.
   Заплакала лещинка, но тому лишь показалось, что дождь моросит. Поспешил он прочь со всех ног искать убежища под более густыми кронами.
   И вот, когда надежды у деревца совсем не осталось, да и силы были на исходе, третий человек показался из-за еловых стволов.
   - Вы не видали моих братьев, среднего с меньшим? - спросил он у ёлок, но те лишь сердито ветками кивнули. - Вот спасибо, так спасибо за подсказку! Чую, из беды их выручать придётся. И чего им, дурням, втемяшилось разыскивать клад, за гиблым болотом схороненный? А всё из-за сказителя, которого я давеча на постой пустил! Каким только ветром его в наши края занесло?!
   И вспомнила лещинка, как ёлки шептались меж собой, что за лесом простираются топи, куда никто по доброй воле не сунется, а если зайдёт - то обратно дорогу не отыщет.
   Старший же брат тем временем приблизился к ней, обошёл кругом, пробормотал что-то себе под нос, схватил тонкий стволик крепко-крепко, да как дёрнет! Посыпались с корней комья, полетели листья с ветвей, а лещинка дыхание затаила: дальше-то что будет?
   - Ох, и вовремя мне это несчастное деревце подвернулось! - обрадованно сказал путник. - И не сухое, и не живое - самое то, что нужно для крепкого упругого посоха! С таким и топи не преграда! Ты уж не подведи, мой милый, не сломайся! На тебя одна надежда!
   Обрезал лишние сучья, потыкал посохом землю, остался доволен. И поспешил вслед за братьями, из беды непутёвых вызволять. А лещинка по сторонам рогулькой вертела да поверить не могла: мало того, что к столь важному делу пристроилась, так ещё и мир посмотрит! Ведь правду говорят: то, что человеческие руки с любовью держат, душа вовек не покинет!
   Так оно и случилось, но подробнее о том может разве что зимний ветер рассказать.
  
  

5

Самое прекрасное место

(Черкесская сказка)

Кэнсин и долине Загедан

   Далеко-далеко, высоко-высоко в горах, чьё имя людьми позабыто, жил да был Ветер-Страж. Он оберегал долину, увенчанную неприступными острыми пиками, и была та долина священной. Четыре озера скрывала она. Синие, как незабудки на каменистых склонах, в ненастные дни делались они печально-серыми, подёргиваясь зябкой рябью, и тогда ветер заботливо укутывал их туманом. В ясную погоду привечал он облака, и те делились с озёрами всем, что только происходило на белом свете. Иных же гостей хранитель не жаловал - разве что птицам дозволял покружиться над водой. А людей, решившихся ступить в священные земли, отваживал то метелью, то грозой, то мороками.
   - Не скучно тебе одному? - участливо спрашивали тучи, прилетевшие с моря. - Наш век быстротечен, а мы и то повидали больше твоего. Долинка у тебя крохотная, с рыбий глазок...
   Хохотал в ответ ветер, бросая их о скальные зубцы, и тучи, обиженные подобным приёмом, изливались слезами прямо в озёра.
   "Крохотная или нет, а срединную точку в мире указывает, откуда тот во все стороны ширится", - бормотал затворник себе под нос. - "Негоже самое прекрасное место без присмотра оставлять. Вмиг налетят, наползут, набегут... Горы - и те не устоят!"
   Так он рассуждал, сиживая на краю ущелья и провожая взглядом бурную реку, что сбегала из долины вниз, в людские земли.
   Хранитель мог долго любоваться, как тают снежники по весне, наполняя чаши озёр ледяной водой. Но вид ручейков, покидающих синюю обитель, чтобы слиться воедино и унестись прочь, за горизонт, всегда приводил его в странное томление - чувство, ветру непонятное. И потому редко приходил он сюда - разве что, после таких "разговоров". Вот и недоглядел.
   Как-то по вечерней заре укрыл он драгоценные озёра туманным покровом, истончилась дымка поутру - а у самого восточного, глянь, человек обосновался! Сидит, будто у кого соизволение испросил, и трубку набивает.
   Онемел на мгновение Ветер-Страж от такой-то наглости, а затем как взвоет, как кинется на пришлеца! Тот едва пыхалку в воду не выронил, да удержал. Отвернулся, стукнул кремнем разок-другой - и ну давай дымить! Как ни старался ветер - только сильнее трубку раздувал.
   "Ладно, погоди, узнаешь у меня!" - осерчал хранитель долины. А человек тем временем сухого можжевельника натащил целую груду, и снова за огнивом полез. Ну, тут уж ветер не оплошал - все усилия чужака прахом развеял. Махнул человек рукой - и, гляди-ка, всухомятку перекусил, студёной водицей запивая.
   - Изведу я тебя! - проревел ветер. Созвал он все окрестные тучи, все малые облачка. Сшиб их лбами, что есть мочи. Треснули небеса над головой у путника, ударила молния в вершину над ним.
   - Что за негостеприимное местечко! - посетовал тот, не двигаясь с места и лишь плотнее укутываясь в плащ. - И, всё же, красота...
   Весь день и всю ночь бесновался ветер, обрушивая на человека ярость свою и гнев. А тот будто и не помышлял уходить, хотя промок насквозь и закоченел до костей.
   На рассвете сдался Ветер-Страж, подошёл к путнику, присел рядом и спросил:
   - Зачем ты здесь, упрямец? Назови свою цель. Если в моих силах тебя к ней приблизить - сделаю, что смогу, только оставь в покое меня и мою долину.
   Долго смотрел на него человек, дивился. Наконец, ответил:
   - Разве я стрела, чтобы стремиться к цели? Нет, господин. Всё, чего я хочу - это странствовать. Встречать людей, говорящих на незнакомом языке. Зверей, о которых лишь в сказках сказывают. И забредать в уголки чудесные, вроде этого.
   - Глупец! - рассердился ветер. - Как смеешь ты сравнивать?! Разве сыщется на свете место, подобное этой долине?!
   Ничего не ответил человек, лишь улыбнулся. Встал, вежливо ладони сомкнул, а затем котомку на плечо приладил и обратно, к ущелью, направился. Стал спускаться по реке, по крутым уступам, наперегонки с убегающей водой. Прочь из долины убегающей. Вдаль, к иным землям, к иной жизни...
   - Постой! - крикнул вслед ему ветер. - Не ты ли говорил, как здесь прекрасно? Так почему, почему ты уходишь теперь, когда я тебя не гоню?
   Обернулся странник, поднял руку, помахал, и лишь затем ответил:
   - Потому что самое прекрасное место - за горизонтом!
   И взмыл ветер в бездонную высь, вмиг перемахнул ущелье, что сам для себя запретным сделал. Закричал от восторга, впервые в жизни увидав за грядой облаков неведомые дали.
   Вновь улыбнулся путник, когда белоснежный кречет опустился ему на запястье.
   Так и странствовали они вместе: человек и тот, кто прежде был Ветром-Стражем, а теперь сделался Ветром Странствий.
   А долина... да что с ней станется, с долиной? До сих пор таится где-то высоко-высоко в горах. Далеко-далеко, за горизонтом...
  
  

6

Арджан, Айсель и Царь Медный

(Татарская сказка)

Арише Беличенко

  
   Сказывают, случилось это в далёкие времена, когда открыты были пути в недра Медной Горы, и люди торговали с её обитателями, обменивая хлеб, молоко и мёд на сияющие камни и чаши тонкой работы.
   В ту пору жил один юноша, ученик деда-гончара. Деревня их стояла на лесистом отроге Горы. В полях произрастали сплошь камни да коряги, луга тоже не радовали высокой сочной травой, и приходилось жителям промышлять охотой да различными ремёслами. Торговались на рынке за каждый медяк. Не с подземными, конечно, рядились - с городскими. Три подводы соберут, возок муки купят. Каждый старался чем-нибудь толковым заняться. Кто из лыка плетёт, кто по дереву режет, а кто, как паренёк наш, из глины лепит.
   Только ворчал учитель, что на одну посудину у недотёпы по три свистульки приходилось.
   - Игрушками сыт не будешь, Арджан, - говаривал старик. - Много ли прока от доброй глины, коли руки золотые, да озорные? Уж такие у тебя горшки с кувшинами ладные, просто загляденье! Можно целый воз посудой нагрузить, продать и горя не ведать - а он, гляди-ка, снова пичугу лепить затеялся. Брось, кому сказано! Через месяц ярмарка, а у нас товару - три чашки да миска!
   Вздыхал подмастерье, но деда слушался. Хороший был дед, нестрогий. Сиротой мальчишку взял, однако ни разу куском не попрекнул, все знания передал чин по чину. И внучка у него была мало того, что в доме хозяйка, так ещё и мастерица по глине узоры выводить. Звали её Айсель. Если девушки на поляне малину собирают - у неё кузовок первым наполняется. У кого ребёнок заплутает в лесной глуши - Айсель отыщет, не иначе. Краше всех в деревне росла. Словно мотылёк, в танце порхала, взору отрадой была, сердцам радость дарила. А вазы и блюда такими картинами расписывала, что, того и гляди, оживут травы волшебные, звери невиданные.
   Надеялся старик, что со временем дети поженятся, но словно сестра была Арджану Айсель, словно брат был для Айсель Арджан. Стали сваты к ним заглядывать.
   Только вот Айсель, даром что приветливая, цену себе знала.
   "Пойду", - говорит, - "но лишь за того единственного, кто моё искусство своим сделает и дорожить им будет превыше всего на свете".
   Уходили ни с чем пахари и кузнецы, бродяги и купцы. Разносилась молва в края ближние и дальние. Заслышал о девушке и Медный Царь.
   Едва полная луна выплыла на небо, задрожали склоны Горы, расступились скалы, и выехал из недр могучий повелитель с бесчисленной свитой. Скакуны серебром подкованы, люди в золото одеты, а на господине - смарагды, лалы да яхонты. Только венец простой, медный. А во взгляде - холод и подгорная тьма.
   - Будешь ли хозяйкой в моих каменных чертогах? - спросил Медный Царь Айсель. - Я тот единственный, кто твоё искусство своим сделает, кто ценить его будет превыше всего на свете.
   Не зря говорят: слова, на ветер брошенные, против ветра вернутся. В следующую луну сыграли свадьбу, простилась Айсель с домашними, слезами горючими обливаясь. Один подарок с собой увезла - глиняную птичку-синичку, Арджаном когда-то вылепленную, дедом обожжённую.
   Минуло три года. Стал гончар рослым, плечистым молодцем, но, как и раньше, лепил игрушки на потеху окрестной ребятне, а по Айсель тосковал пуще прежнего. Летний ветерок подует - весеннее теньканье чудится, синички песня. Метель разгуляется - безутешные рыдания доносятся из-под земли. Так и маялся парень, места себе не находил.
   Как-то ночью приснился ему сон. Стоит он на вытоптанной траве перед скалой, а в ней - трещина змеится, тонкая, словно женский волос. Только приложил он ладонь к холодному камню, как окликают его из-за спины. Оборачивается - глядит на него красавица писаная. Очи словно небо ночное, волосы - шёлк заморский, чернее воронового пера, от лица сияние исходит лунное, платье самоцветами переливается.
   - Айсель, сестрица! Вернулась! - обрадовался парень.
   - Обернулась мотыльком, улизнула червячком - чтоб на миленького братца посмотреть одним глазком. Эким ты статным вырос! А мне плохо, холодно. Все богатства Медной Горы, славу и почести отдала бы за солнечный свет и тепло твоих рук...
   Обнял её Арджан - только ночная бабочка взмыла в воздух, в щели исчезла.
   Тогда поклялся он, что жив не будет - вызволит сестру из заточения.
   Вскоре наметилась большая ярмарка, что всегда проходит в первый месяц осени. Как по волшебству, выросли на поляне перед входом в Гору длинные столы да лавки, а меж них купцы засновали, свой товар нахваливая, к чужому прицениваясь. Осветила полная луна вытоптанный склон, задрожала земля, расступилась скала, хлынул из неё подземный люд. Кинулся в толпу Арджан, закричал что есть мочи: "Ведите меня к Царю Медному, шурин я ему!"
   Проводили юношу каменными проходами, сводчатыми залами в тёмные чертоги правителя. Хмуро чело сидящего на агатовом троне, бледен лик жены его, прекрасной Айсель.
   - Что за дело привело тебя, смертный? - спросил Медный Царь.
   - О делах купцы рядятся, господин, - вскинул голову Арджан, - я же пришёл тебе проверку учинить. Обещал ты, что искусство сестры своим сделаешь, и дорожить им будешь превыше всего на свете. Так ли это?
   Ничего не ответил, лишь хлопнул в ладоши повелитель. Озарились чертоги тысячей огней. Глянул юноша - обомлел. На агатовых стенах травы волшебные, звери невиданные, знакомой рукой начертанные. И не понять, где роспись, а где природный по камню узор, так переплелись искусно - век можно разглядывать и не разглядеть.
   Сдержал слово Медный Царь.
   Упал тогда на колени Арджан, моля отпустить сестру на белый свет, пощадить её быстротечную молодость. Задумался владыка, и вот что надумал.
   - Будь по-твоему, - молвил он, - если выполнишь три задания. А коли нет - не обессудь, сам останешься в подгорном царстве до конца своих дней. Слышал я от жены, что руки у тебя золотые. Теперь мой черёд проверку учинять. Сделай то, чего под землёй не сыщешь!
   - Договорились, - кивнул гончар. Под землёй-то много чего не найти!
   - Э, не всё так просто, - усмехнулся правитель. - Вот тебе первая задача. Нет в моём царстве созданий диковинней тех, что жена нарисовала. Только полно им со стен глядеть! Оживи любого зверя, чтобы дышал, ходил, рычал... Даю тебе время до следующей полной луны.
   Опешил Арджан - в человеческих ли силах сотворить невозможное? Зверей таких в целом мире не существует. Из глины вылепишь - а толку, жизни им это не прибавит. Покинули его в зале одного. Сидит, пригорюнившись, стены разглядывает. Вдруг, нежданно-негаданно, ураганный порыв задул половину светильников, заметались по стенам тени, затрепетали отблески пламени. Озирается юноша - ни души, пусто.
   - Кто здесь? - крикнул он.
   - Я тот, чья память хранит могучие чары прошлого. С давних времён держит меня Медный Царь в заточении. За свободу помогу я тебе выполнить задание.
   - Хорошо, но с условием никогда не вредить роду человеческому!
   - Мудро - иначе стёрла бы моя сила его с лица земли! - расхохотался ветер. - Но по рукам! Делай, что задумал, а помощь подоспеет, когда придёт срок. И помни свои слова!
   Воцарилась в чертогах тьма - все огни погасли от дыхания нежданного союзника. На ощупь выбрался Арджан из подземных залов. Утром отправился к обрыву и набрал лучшей глины. Каждый комочек в пальцах размял, принялся лепить. Днями напролёт работал, бросал, начинал заново - наконец, вышел из-под руки его зверь волшебный. Издалека глянешь - будто живой, разве что не дышит. Погрузил его Арджан в телегу, и с последними лучами солнца стоял перед входом в Медное Царство. Светло, словно ясным днём, в чертогах правителя, только лик его тёмен по-прежнему.
   - Велико твоё искусство, гончар, - сказал он, и краски жизни вернулись на лицо Айсель. - Да перехвалила тебя сестра. Не дышит твой зверь, не ходит, не рычит. Разве таков был уговор?
   Только что это зашумело-загудело? Налетел ветер-ураган, завыл в высоких сводах, погасил разом все свечи.
   - Ах ты, негодный! - вскричал царь, и эхом отозвалось ему низкое рычание. Хлопнул он в ладоши, медленно зажглись огни - о диво! Стоит перед троном чудовище, помесь барса и змеи, с лицом человеческим, искажённым лютой злобой. Хвост по бокам хлещет, а на конце хвоста скорпионье жало ядом истекает.
   Раздались в тронном зале крики, забегали люди. Взревела дикая тварь и, разбросав стражу, скользнула к трону. Но заступил ей дорогу Арджан, рукой махнул - полетели во все стороны глиняные черепки.
   - Выполнен ли уговор, владыка? - спросил он Медного Царя.
   - Да, хоть и ведаю я, кто тебе в этом помог. Что ж, второе задание сложнее будет, и сроку я дам ровно три ночи. Как пойдёт луна на убыль, сделай так, чтобы в царстве подгорном время по вашему дневному светилу отмерялось. Не сумеешь мастерство доказать - прощайся с солнцем навек.
   Растерялся Арджан. Остался в тронном зале один-одинёшенек, тысяча волшебных огней его окружает, но разве заменят они одно-единственное солнце? Тяжело нависают своды над головой, ни лучика не пробивается сквозь каменную толщу. Сидит парень, горюет. Не спасти ему сестрицу Айсель, не видать света белого! Вдруг, откуда ни возьмись, порыв ветра задул четверть свечей, заплясали по стенам тени, дрогнули отблески пламени. Озирается юноша - ни души, пусто.
   - Кто здесь?
   - Я тот, кто владеет знаниями всех живущих на земле и под землёй. Но меня, как и старшего брата, держит в заточении Медный Царь. За свободу я дам тебе добрый совет.
   - Хорошо, но с условием никогда не вредить роду человеческому!
   - Благоразумно - иначе стёрла бы моя хитрость его с лица земли! - расхохотался ветер. - Но по рукам! Знай, что самое сильное место и есть самое слабое, а хрупкое стекло бывает вернее камня. Дальше соображай сам, только помни наш уговор!
   Дунул невидимый союзник на прощание, однако ни одна свеча не потухла - лишь малый камешек сорвался с высокого свода и упал к ногам гончара. Пригляделся Арджан - а ведь и впрямь, искрошились над троном глыбы, словно тараном их били...
   Выбежал парень наружу, на первую же лошадь вскочил, в город помчался. Там потратил свои сбережения до последней монетки, но привёз всё, что нужно. Не ел, не спал, однако в срок управился. С первыми лучами зари готов был ответ держать.
   - Как посмел ты осквернить мои чертоги, смертный?! Не трон это отныне - груда щебня с дырой над головой!
   Темнее прежнего лик Медного Царя, но улыбнулась жена его Айсель, когда солнечный зайчик поцеловал ей щёку. Вот ведь исхитрился молодой гончар - в зазоры между камнями зеркала вставил, глиной, будто строительным раствором, закрепил. Выше поднялось солнце. Склонился Арджан перед разгневанным владыкой, а когда выпрямился, ударил в глаза ему солнечный свет, и застыл он столбом, как указатель-гномон. Пролегла длинная полоска тени через весь зал.
   Хлопнул в ладоши Медный царь, задрожал пол, загудели своды - сомкнулось отверстие, словно щербатый рот зубами щёлкнул. Темнота непроглядная окутала чертог.
   - Что ж, и второе задание ты выполнил, хотя есть у меня предчувствие, что без чужой помощи не обошлось, - пророкотал Медный Царь. - А раз так, не дам я тебе времени на ещё один сговор! Третье задание выполнишь сейчас же, не сходя с места. Добудь птицу, которая бы пела в этой обители холода и тьмы, и получишь то, о чём просил!
   Замер Арджан, ёкнуло его сердце. Откуда взять такую птицу, да ещё и с места не сдвинувшись? Жестоко посмеялся над ним Медный Царь.
   Так и стоял он во тьме, кулаки сжав, опасаясь пошевелиться. Внезапно лёгкий ветерок коснулся его волос. Слабый такой, едва заметный.
   - Кто здесь? - шепнул Арджан.
   - Я младший из братьев, - раздалось у самого его уха. - Нет у меня ни силы старшего, не знаний среднего. Одно могу тебе подарить - надежду.
   - А взамен что просишь?
   - Дар - на то и дар, чтобы не просить взамен ничего, - вздохнул ветерок, и был его тихий голос так робок, так печален, что сжалился над ним гончар и сказал:
   - Тогда я сам подарю тебе свободу.
   - Спасибо, добрый человек... Да будет так! И пребудет надежда с родом людским до самого конца!
   Не успел парень ответную благодарность молвить, как почувствовал тёплые пальцы, разжимающие его кулак.
   - Ну что, шурин, готов ли ты выполнить последнее задание? - спросил Медный Царь.
   - Готов, владыка. Задание-то проще некуда!
   - Вот как?
   Хлопнул хозяин чертогов в ладоши, засияли волшебные огни. И, о чудо! Не один он перед троном - Айсель, сестрица ненаглядная, стоит рядом - плечо к плечу, рука в руке.
   Тогда рассмеялся гончар, поднося к губам вещицу, что дала ему Айсель. Запела свистулька, затенькала весенней синицей, застонал повелитель, впервые в жизни ощутивший боль утраты. Обхватил руками голову, и раскололся на части тяжёлый медный венец. Вырвались на свободу три ветра - Былое, Настоящее и Грядущее. С тех самых пор и гуляют по миру, однако слово, данное Арджану, держат крепко.
   Шагнула Айсель к супругу, так молвила:
   - Три года провела я с тобой, уповая лишь на надежду. Но тот, кто страдал, никогда не заставит страдать другого. Я не смогу жить без тепла и солнца. И всё же знай! Там, в маленькой деревеньке на склоне Горы, тебе всегда будут рады.
   Ничего не ответил он. Спустился с трона, обнял жену за плечи, и больше не возвращался в обитель холода и мрака.
   Сказывают, часть подземного народа ушла со своим повелителем, перед тем, как пути в недра Медной Горы затворились навсегда. Может, с кем-то из них и Арджан наш счастье слепил. Трудно ли, если руки золотые?
  
  

7

Джинни-полфлейты

(Ирландская сказка)

Лильке и всем, кто обрёл свой ветер

  
   Джинни О'Нил жила на чердаке в крошечном домике по соседству с Причалами - суетливыми и шумными, пропахшими рыбой до последней песчинки под её босыми ногами. Бедняжка Джинни едва сводила концы с концами, подрабатывая в окрестных прачечных, а ещё в таверне судомойкой - так что башмаки у неё были всего одни, старые и потёртые. Левый каблук наполовину отвалился и клацает при ходьбе, несмотря на дюжину вбитых гвоздей. Правый ещё держится, но едва-едва. Такая вот реликвия, лишний раз надеть опасаешься.
   Кто знает: может, будь они поновее, ничего бы и не вышло...
   Когда Джинни не работала, она мечтала. О разном. Как найдёт в канаве золотое кольцо, расклеит по городу объявления о находке - она была честной девушкой - а владелец, о чудо, окажется достойным молодым джентльменом. Возьмёт её в услужение, а там влюбится да женится. Или воображала, как случайно подслушает разговор двух моряков о таинственном кладе на далёком южном острове. Спрятавшись в трюме, она непременно отправится туда и станет обладателем - нет, не золотых монет, а волшебного амулета, хранящего память давно ушедшей эпохи. Грезила и о том, как однажды тёплым летним вечером в гавань медленно и величаво войдет бригантина её отца.
   Но годы летели, весенние ветра сменялись осенними, а отец всё не возвращался и не возвращался. Портовый город жил своей жизнью - немудрёной и обыденной, от праздника к празднику, и эта повседневность, подобно медленной, но беспощадной отраве, проникала в кровь Джинни, в самое её сердце, и мечты приходили всё реже и реже... Правый каблук последовал за левым. Чердак рассохся, сделавшись совсем уж неуютным в дождливые ночи. Хозяйка дома то и дело заводила с мужем разговор, а не пора ли заняться ремонтом - на девушку же поглядывала выжидающе. На справный угол и жилец сыщется поприличнее. Хоть на грош, а больше даст.
   Не то, чтобы она совсем уж не жалела постоялицу - жалела. Только своя рубашка ближе к телу. Чай, не родственница, из милости-то содержать.
   А Джинни спускалась к Причалам, и каждый раз был словно последний. Перед тем, как нырнуть в таверну, окунувшись в людскую суматоху и сомнительные ароматы замызганных кастрюль, она оборачивалась, провожая взглядом солнце, укладывающееся на покой в морские глубины. "Только сегодня - и хватит, перебираюсь в деревню к родственникам", - говорила она себе, прекрасно сознавая, что "сегодня" непременно отложится на завтра, "перебираюсь" означает долгий пеший путь, а родственники, ни разу не подавшие о себе вести после исчезновения отца, едва ли обрадуются нахлебнице, мало приспособленной к сельской жизни. А ещё в деревне никогда не будет моря и этих алых лучей, струящихся по волнам, этого горячего пряного ветра, теребящего завитки медных прядей на висках...
   "Сегодня - и хватит..."
   Накануне Летнего Солнцестояния хозяйка хлебнула лишку и без обиняков сообщила девушке, что такими постояльцами она сыта по горло, и после народных гуляний кое-кому придётся подыскивать себе иное жильё. Тогда Джинни поняла: пора. Сразу после праздника.
   Получив в таверне расчёт, а в прачечных - пожелания удачи, она долго бродила по берегу вдоль вереницы причалов, глазея на бухту с кораблями так, словно это зрелище было для неё в диковинку. На улице, ведущей к рынку, замедлила шаг, остановившись у дощатого забора с объявлениями. Танцы на городской площади. Состязание музыкантов в ратуше. Ярмарка хмеля и награда за самый внушительный пивной живот. В преддверии праздника город пестрел яркими листками, и среди жизнерадостных призывов "Веселись с нами!" не было ни одного, дающего надежду ей, Джинни.
   "Сейчас бы я обрадовалась даже пивному животу", - размышляла она, задумчиво ковыряя песок пальцами ноги. Башмаки ожидали своего часа на чердаке. Ступня наполовину погрузилась в ямку на месте вывалившегося из брусчатки булыжника, и нащупала что-то гладкое и лёгкое, тотчас же вынырнувшее на поверхность, словно маленькая коричневая лодочка. Джинни нагнулась и подняла находку. Это была флейта. Точнее, её половинка - та, в которую дуют. Больше о флейтах она не знала ничего.
   Девушка пересеяла пальцами весь окрестный песок, но больше ничего не нашла. Наверно, человек, клеивший объявления, носил инструмент в разобранном виде, и вторая половинка у него. Или выскользнула и потерялась в любом другом месте - попробуй, отыщи!
   Всё же Джинни решила её вернуть. Не золотое кольцо, конечно - но вдруг эта флейта дорога своему владельцу?
   И, что удивительно: впервые в жизни она не размечталась о том, какие чудеса последуют за счастливым обретением, а со спокойной душой решила найти хозяина, во что бы то ни стало. А поиски, конечно, начать с ратуши. Где ещё ему быть?
   Так Джинни, умиротворённая мыслью, что с родным городом она расстанется по-хорошему, отправилась домой и легла соснуть пару часиков перед тем, как наступят сумерки, повсюду зажгутся огни, и самая длинная ночь в году вступит в свои права.
   Она так устала за последние дни, что провалилась в сон, едва её кудрявая головка коснулась холщовой подушки, набитой комками старой ваты.
   И приснился ей обрыв, высокая стена из белого ракушечника, у подножия которой плещется тёмно-синее море, и она, Джинни, с развевающимися волосами стоящая на самом краю. Она играла на флейте, а та пела дерзко и нежно одновременно - аж сердце заходилось от красоты мелодии, и радостное удивление пронизывало всё тело оттого, что это она извлекает из небытия подобную музыку.
   Флейта была целой, а руки - её вечно распухшие, шелушащиеся от воды пальцы - как будто обрели собственную волю, с изящной ловкостью скользя по шёлковистой деревянной поверхности.
   Из щемящей мелодия превратилась в весёлую, задорную - и девушка затанцевала высоко над морем, почти в небе, топая ногами по самому краю скалы, осыпая вниз каменную крошку и всё же продолжая, продолжая приплясывать. Она знала, что тем, кто умеет летать, не к лицу бояться высоты - а во сне она летать умела, о, как она умела летать!
   - Почему же ты так боишься всего наяву? - осведомились у неё за спиной, и плавным движением Джинни обернулась к невидимому собеседнику. Позади неё стояла девочка лет пяти, худенькая - того и гляди, ветром унесёт - в простом полотняном платьице, некогда бирюзовом, а ныне выцветшем, выбеленном солнцем. У девочки были льняные волосы и ясные голубые глаза.
   - Разве я чего-нибудь боюсь? - рассмеялась Джинни, остановившись и опустив флейту.
   - Сейчас - ничего, - покачала головой девочка. - А в жизни - всего. Вы, люди, так двойственны... В грёзах находчивы и решительны, а как доходит до дела - хоть плачь.
   - Ты кто такая? - нахмурилась Джинни.
   - Кто-то зовёт меня музыкой, а кто-то - просто мечтой. На самом же деле я всего лишь ветер - ветер, приносящий вдохновение.
   Джинни подумала, что музыка, мечта и ветер - вещи очень разные, но спорить не стала, а вместо этого протянула флейту девочке.
   - Твоё?
   Та прыснула, расхохоталась, да так заразительно, что и Джинни улыбнулась в ответ.
   - Нашла, чем вдохновить! Верни лучше владельцу - он, бедолага, совсем отчаялся! И, Джинни... пора вставать, проспишь состязание!
   Она взмахнула рукой, да так, что девушка неосознанно отступила назад, обрыв ушёл из-под ног, уши наполнились яростным свистом, и Джинни проснулась - а чердак сотряс шквал ветра. Она подскочила к пыльному окошечку, выглянула наружу. Свинцовые тучи неслись по темнеющему небу. Надвигалась буря.
   О, как она бежала, как мчалась по городу - мимо торговцев, спешно сворачивающих свои тележки и лотки, прячущих товар в промасленную бумагу, а затем в мешки да ящики. Мимо актёров, уныло снимающих декорации с подмостков. Какая там ярмарка, какие танцы! Ураган уже сгибал высокие деревья, украшающие площадь перед ратушей, и вместе с ним пришёл дождь. Каблуки клацали по мостовой. Джинни смирилась с тем, что после такой беготни не досчитается одного, а то и обоих - главное, не поскользнуться и не упасть в лужу!
   Вход в ратушу перегораживала мокрая ленточка, изумрудная с золотом, но её так никто и не разрезал. Девушка предъявила охране половинку флейты, и дородный стражник махнул ей - проходи - не успела она, запыхавшаяся, и слова молвить.
   Внутри было ужасно торжественно, Джинни оробела и впервые задумалась, а ко двору ли она здесь? Идея вернуть флейту уже не показалась ей здравой - но не забирать же чужой инструмент с собой в деревню, или куда её судьба занесёт? Это немногим лучше кражи. И всё же она долго ёжилась в мокрой одежде и переминалась с ноги на ногу (окружающие косились на стук её каблуков, что вовсе не прибавляло смелости), пока не отважилась обратиться к одному из гостей, скромно одетому пожилому джентльмену.
   - Простите, вы не знаете, кто здесь по части флейты?
   - А кто вам нужен, девушка? - едва он наклонился к ней, как разговор был прерван ударом в гонг. Все затихли, и на попытку Джинни продолжить беседу джентльмен приложил палец к губам и укоризненно на неё посмотрел. Девушка умолкла.
   Представительный мэр объявил состязание открытым, несмотря на все неурядицы, связанные с погодой, а затем какая-то очень нарядная дама принялась выкликать почётных гостей, специально приглашённых, чтобы участвовать в состязании.
   - Нас с вами вызовут в конце, милая, - шепнул сосед Джинни, - мы ведь - простые смертные, не чета некоторым.
   - Но я вовсе не...
   - Тс-с! Сейчас начнётся!
   Первый музыкант оказался скрипачом - и столь искусным, что внимали ему в полнейшей тишине. Джинни затаила дыхание, сердце её молило лишь об одном - чтобы мелодия длилась вечно. Но, разумеется, она закончилась, исполнитель поклонился публике, и его место занял маленький всклокоченный человечек, прибывший откуда-то издалека и игравший на странном воющем инструменте, состоявшем из трубок и мехов. Даже эта музыка, такая чуждая и непривычная, показалась Джинни прекрасной, хотя и немножечко тоскливой.
   После него были барабанщики, арфисты, снова скрипачи - и даже флейтисты, только инструмент у всех оказался при себе. Толпа слева от возвышения, установленного в ратуше по случаю соревнования, постепенно уменьшалась по мере того, как выступившие переходили направо в ряды ценителей и слушателей. Закончились именитые гости. Джинни уже несколько раз ускользала от взгляда нарядной дамы, которая, казалось, выискивает в толпе именно её, единственную, попавшую сюда случайно и совершенно не умеющую играть.
   Сосед Джинни оказался мастером дудеть на медном рожке, и инструмент этот, несмотря на кажущуюся простоту, тоже очаровал девушку - как, впрочем, и все остальные. Она парила в потоках мелодий, словно птица, перепархивая с одной на другую, но пришёл и её черёд. Дама поманила Джинни, все уставились на неё, и девушке словно крылья перебили - так стремительно она сникла, ссутулив плечи, не в силах смотреть в глаза окружающим.
   Каблуки отщёлкивали каждый шаг к проклятому возвышению.
   - Я... простите, я не... музыкант...ша, - пробормотала она, доставая из-за пазухи половинку флейты. - Просто нашла... на улице... и принесла. Вот, передайте, пожалуйста! - она низко поклонилась даме, та помедлила, но всё же протянула руку, чтобы взять...
   - Постойте! - от компании справа отделился взъерошенный парень, наверняка уже выступивший, только вот у Джинни совсем перепуталось в голове, кто на чём играл. - Где вы, говорите, её нашли?
   - Возле причала, как идти к рынку, - едва слышно выговорила Джинни.
   - Можно взглянуть? - парень выхватил из её рук половинку инструмента, и по ласкающему движению, которым его пальцы встретили находку, Джинни догадалась - признал. - Поразительно! - он обвёл глазами публику, и все заулыбались, такое недоумённое было у него лицо, и такая радость была на нём написана. - Я точно знаю, что обронил её в море, пока плыл на корабле. Даже собирался выкинуть вторую половинку, но мне было так её жалко... кто бы мог подумать!
   Он сорвал с плеча небольшую длинную сумку-чехол, и, порывшись в содержимом, извлёк вторую часть. Привычно скрутил их воедино и с поклоном протянул Джинни.
   - Держите!
   - Но я... я ведь сказала, что не музыкантша! - воспротивилась девушка, безуспешно пытаясь вернуть флейту владельцу. - Я никогда в жизни...
   - Неужели? - подмигнул парень. - А мои глаза говорят обратное, и я не последний флейтист, чтобы ошибаться в подобном предмете. Взгляните на свои руки, и как вы её держите. Играйте уже, девушка - не томите!
   И все собравшиеся, словно по команде, стали подбадривать Джинни - играй, играй, играй скорее! Нарядная дама кисло улыбнулась, но под взглядом молодого музыканта сразу подобрела, взяла Джинни под локоток - за вторую руку её ухватил парень - и вывела на середину возвышения.
   Сердце девушки оборвалось. Сотни глаз взирали на неё в ожидании, не желая понимать, что у неё нет ни малейшего шанса оправдать их надежды. Какой будет позор, какое унижение - почему, почему она не ушла из города, зачем только явилась сюда?!
   - Смелее, - подбодрил её парень, а затем отступил в толпу, замер в первом ряду, улыбаясь весело и задорно - и эта его улыбка напомнила Джинни и сон, и танец над обрывом, и девочку, которая была одновременно ветром, музыкой и мечтой.
   "Почему же ты так боишься всего наяву?"
   "Разве я чего-нибудь боюсь?"
   "В мечтах - ничего, а в жизни - всего!"
   "Помоги мне, о ветер, приносящий вдохновение!" - взмолилась про себя Джинни.
   И поднесла флейту к губам.
   Первая нота прозвучала едва слышно, даже сипло - так перехватило у неё дыхание. Но вслед за ней пришёл мотив - тот самый - и негнущиеся пальцы узнали его, внезапно сделавшись гибкими и проворными, а ноги пустились в пляс, и уже неясно было, где кончается пение флейты и начинается мелодия, выбиваемая каблучками. Левым и правым, клацающими при ходьбе, но рождающими в танце иную, особую, музыку...
   Первым в такт ей захлопал флейтист, затем - пожилой джентльмен; потом скрипач из тех, что помоложе, прыгнул на возвышение и пустился в пляс, и скрипка подхватила мотив и темп. И все, кто был в ратуше, смеялись, когда ноги сами понесли их в весёлый рил.
   А Джинни О'Нил - прачка Джинни, судомойка Джинни - играла и танцевала на возвышении так, словно и впрямь обрела крылья.

Асия Уэно

11.11.2006 - 27.07.2010

  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Ф.Вудворт, "Эльф под ёлкой"(Любовное фэнтези) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) Д.Гримм "З.О.О.П.А.Р.К. Книга 1. Немезида"(Антиутопия) Э.Черс "Идеальная пара"(Антиутопия) Ф.Вудворт "Замуж второй раз, или Ещё посмотрим, кто из нас попал!"(Любовное фэнтези) В.Кощеев "Тау Мара-03. Ультиматум"(Боевая фантастика) В.Пылаев "Видящий-2. Тэн"(ЛитРПГ) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Боевая фантастика) Д.Лебэл "Имплант"(Научная фантастика) Н.Жарова "Выжить в Антарктиде"(Научная фантастика)
Хиты на ProdaMan.ru ��ЛЮБОВЬ ПО ОШИБКЕ ()(завершено). Любовь ВакинаКнига 2. Берегитесь, адептка Тайлэ! Темная КатеринаВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия РоссиВорожея. Выход в высший свет. Помазуева ЕленаСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеПеснь Кобальта. Маргарита ДюжеваДурная кровь. Виктория НевскаяЛили. Сезон первый. Анна ОрловаОфисные записки. КьязаЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф Ир
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"