Почему некоторые рассказы читать неинтересно? Конечно, книги снимают напряжение, лечат душу, но если там ничего не происходит... Нужно действие. По крайней мере, зрелище. Все мы очень часто размышляем, поэтому ход размышлений описать - делать нечего. Но, поскольку большую часть времени нам довелось провести в неподвижном состоянии, а то и в четырёх стенах, то мы не можем себе признаться в том, что с нами ПРОИСХОДИЛО нечто, что... сложнее пареной репы. Что сложнее увиденного нами сновидения. Как это ни трагично звучит, но нам приходится обманывать. Слову обман мы имеем возможность предпочесть "эвфемизм", навроде шутка или... фантазия. Вот последнее самое сложное. Я никогда не работал в милиции (тем более, в полиции), и как мне правдоподобнее построить сюжет взаимоотношения полицейских?.. Допустим, на рассмотрение им - нежданно негаданно - поступило дело о чудовищных преступлениях; стали иногда появляться в их городе обглоданные тела. Судя по всему, какое-то инопланетное чудовище "спустилось с небес". И вот эти двое копов подошли (случайно наткнулись, сами не ожидав) к месту пристанища этого... КОШМАРА. Выглядело оно в форме домика какого-то одинокого "дрочилы". Один из копов случайно засвидетельствовал, как ИНОПЛАНЕТЯНИН вошёл в этот домик. Дверь за ним захлопнулась. Коп тут же звонит напарнику. Ну, условно назовём этого напарника "комиссар полиции". На самом деле, это простой бригадир или звеньевой (но он имеет право уволить своего "подчинённого"). И вот они стоят... коленки обоих трясутся. Видимо, ужасно боятся зайти в это... чёртово логово. Поэтому схватили совершенно невиноватого ни в чём парня ("дрочилку"). Ведь "монстр", оставивший неподалёку от дома данного копа (случайно высунувшегося в окно и увидевшего... страшилище) "окровавленный след" в виде обглоданного до костей тела, зашёл именно в этот дом. Выглядел, конечно, монстр в виде оборотня. Наверное, это пришелец из потустороннего мира (измерения призраков, словно стоящих на пропускном пункте ворот в преисподнюю). Пришелец этот имеет полное право зайти (или сделать вид, что "заходит") куда угодно; в любую дверь. В этом мире (в этом ничтожном мире всего бездарного и посредственного) для Него открыты любые двери. Во всяком случае, он так считает, пусть и временно.
Конечно, я мог бы многое узнать (как работают - даже полицейские), со многими пообщаться. Но... почему-то, по душе мне больше старая китайская поговорка "что знают двое, то знает и свинья". В общем, все данные поступают из первобытных источников.
В ПОЛНОЛУНИЕ
"Полная луна способна действовать на психику человека. Но иногда действия полной луны доходят до самой крайности и переходят её границы, поскольку луна превращает человека в животное, инстинктами которого он обладал каждую ночь полнолуния. Так же полная луна не оставляет своего человека, даже если тот уже мёртв".
"Оборотень".
Часть первая
Известный факт, если Томми в такую рань вызывает шеф, то ему во что бы то не стало предстоит новое дело о каком-нибудь страшном-престрашном убийстве, после чего он шёл по кровавым следам очередного современного Джека Потрошителя (любителя потрах...) или ещё кого-то покошмарнее. Так что не первый год Томми уверен, что ему со своим шефом нелегко будет соскучиться. И Томми Блейк, следователь, попотевший над кучей убийств уже более трёх лет, уверенно шагал в направлении своего шефа.
Комиссар полиции Генри Бартэк этим утром выглядел довольно мрачно, словно не досмотрел свой самый счастливый сон и до сих пор от этого был не в себе. Однако Томми уже понимал, что за задание его ждёт, если рассмотреть бартэковскую физиономию ещё внимательнее.
-- Посмотри, -- шеф протянул ему несколько фотокарточек, их было много, но на каждой по одному обглоданному человеческому телу. -- ...Ну и что скажешь?
-- Сначала тебя послушаю, -- ответил ему Томми, как-то лукаво прищурив левый глаз.
-- Знаешь, что эксперты установили?.. -- Он даже усмехнулся так, будто представить себе подобное ни за что бы не позволил. -- Клыки какого-то невиданного чудовища, или животного, чёрт их разбери!.. Чушь какая-то собачья, -- бормотал он.
-- Ну, мало ли. -- Томми загадочно улыбнулся. -- В наше высокоразвитое время чего только ни ожидаешь! Вон, мутантов, гуманоидов всяких находят.
-- Короче, вот, -- он подал ему некоторые бумаги и всё такое. -- Тебе возлагается новое дело.
Томми, за какое-то время успел пробежать глазами по некоторым из текстов, глазеющих на него с так называемых "документов".
-- Вперёд! -- провозгласил Генри Бартэк и пожелал Томми успехов в новом и довольно странном (на взгляд самого шефа) деле.
Глава первая
Спустя несколько дней.
За несколько суток до конца каждого месяца на небе, как правило, появляется полная луна, в одну из избранных ночей.
26 августа намечалась ночь полнолуния. Весь день солнце жарило с такой лихвой, что некоторые техасские пустыри в точности напоминали собой далины преисподней. Потому все ждали ночи, как вампиры, а когда наконец-то наступил вечер и безжалостное солнце решило немного "передохнуть" за линией горизонта, то полгорода вывалило на улицы.
Солнце тем временем скрылось за горизонтом и завершился тот период, который привыкли именовать закатом. Только полной луны почему-то не было видно, но если как следует взглянуть на небо, то без особого труда можно заметить, что некоторые части небосвода заволокли тучи. Одна из этих частей, с медленно плывущим облаком, в отличие от остальных светилась бледным молочным светом.
Томми, как всегда, был излишне занят. Этим вечером он сидел за столом и что-то рассматривал. Судя по его лицу, можно было запросто определить переутомление, но Томми был молод и значение слова переутомление, ему ещё не приходилось рассматривать, так что на свой внешний вид он почти никогда не обращал внимание.
Заканчивал он работу в то время, как полную луну заслонял всего лишь край громадного облака, отчаливающего от этого небесного тела в сторону.
Томми вскрыл вторую за день пачку "Кулэ" и тут же закурил, как и каждый раз, когда он покидал свой кабинет, это у него уже как в примету вошло, поскольку кабинет свой он очень редко навещает. Во время нескольких затяжек он постоянно успевал обдумывать весь план того, каким образом он собирается бросить курить, и это обдумывание продолжалось у него аж с восемнадцати лет, когда он впервые встретил свою Джейн и сразу понял, что жить ему с ней до самой смерти.
Случайно он заметил, что окно его захлопнуто и жалюзи опущены, пришлось на ночь проветрить кабинет, и судя по тучам наводнившим почти всё небо, грядущий день не сулит быть таким адским, как минувший, так что распахнутое окно можно оставить надолго, если ветер не вздумает немного похулиганить.
Окно распахнуто, и до Томми запросто донесётся любой из звуков с улицы. Полная луна, между тем, уже была свободна от облака, и до Томми всё-таки донёсся один из уличных звуков, это был... этакий протяжный и немного жутковатый вой.
Пока дым выветривался, Томми перебирал в мозгу все виды животных, способных выть. Перебирать ему долго не приходилось, воющих животных оказалось не очень много, но ни одному из них данный вой не подходил.
Томми, словно одержимый этой навязчивой идеей, моментально соединился с шефом и поинтересовался, не слышал ли тот что-нибудь с улицы. Генри Бартэк только напомнил ему о том, что он комиссар полиции и "слушать что-нибудь с улицы" ему некогда.
Спустя некоторое время, вой повторился ещё раз, а дальше ничего из подобного не было слышно, луну загородило прежнее облако.
Когда Томми усаживался в свой "форд-универсал", он никак не мог выпустить из головы одно жуткое предположение, насчёт услышанного воя... Такое предположение не входило ни в какие рамки реального. "А если мне придётся встретиться с этим животным?.. - сам он настолько скептически относился ко всему этому, что в подобной ситуации мог бы самого себя счесть за сумасшедшего, или ещё что-нибудь похлестче.
Облако, загораживающее полную луну, медленно, неспеша переваливалось по всему небу из стороны в сторону, повинуясь направлениям ветра. В этот раз оно, по-видимому, решило обнажить диск полной луны. Томми, тем временем, уже подъезжал к дому.
Загоняя машину в гараж, он вдруг решил взглянуть на небо... Он чуть с ума не сошёл от изумления: всё небо было чистым, если не обращать внимание на то единственное здоровенное облако, с испугу отплывающее в сторону с неимоверной скоростью. И в этот самый момент Томми вдруг охватило какое-то странное чувство; ему показалось, что он уже успел поверить в то невиданное чудовище, обглодавшее несколько человек его родного города. Скорее всего, такое чувство можно смело назвать суеверным страхом, но Томми пока не соображал, что за бес вселяет в него такое жуткое чувство, ведь этот новый страх охватил его впервые в жизни. Томми как бы предчувствовал что-то непредотвратимое, и оно двигалось ему навстречу с бешенной скоростью.
Наконец облако полностью обнажило яркосеребрянную луну и Томми чуть не оглох от внезапного воя. Ему показалось, что вой этот донёсся прямо с заднего сиденья "форда"... но на самом деле животное было где-то рядом.
Только не вздумай сейчас решить, что ты ничего не слышал! - строго предупредил себя Томми, и в это же время старался самого себя как бы успокаивать, выдумывая разнообразную чушь, вроде: А если ты и слышал чего, то считай, что тебе это послышалось. Если и увидел чего, то, значит, померещилось. - Только так он мог себя успокоить. К тому же дом совсем рядом, и бояться ему совершенно нечего. Просто он настолько сильно внушил себе это, что, окажись он сейчас хоть в гостях у самого дьявола, то не воспринял бы ничего всерьёз. Точно так, как не воспринял он всерьёз человекообразное чудовище, проходящее мимо его дома... Если в то мгновение взглянуть на самого Томми со стороны, то без особого труда можно принять его за какого-нибудь пришельца из Трансильвании* (*по первобытным источникам, Трансильвания - страна, где обитают, согласно легендам западных славян, вампиры, оборотни и т.п.), потому что посмотрел он на это чудовище, как на обычного человека. Он даже не задумывался в том, мимо кого прошёл, может это и был тот самый "убийца", которого Томми поручено задержать по подозрения в многочисленных убийствах. А он только вошёл в дом, потому что не верил в сказки и поверья, и плевать хотел на то, что только что увидел.
-- Ты слышал? -- неожиданно спросила Джейн засыпающего Томми. Она уже сама почти заснула, но что-то извне словно укололо её в одно место.
-- Что именно? -- отозвался Томми.
-- Рык какой-то. -- По её голосу запросто можно было определить некоторое волнение.
-- Какой-то? -- Он улыбнулся и прижал к себе покрепче свою супругу. -- Откуда здесь мог взяться "какой-то" рык? Он что...
Прервал его рёв, который оказался погромче его шёпота, и запросто мог "перекричать" кого угодно. Томми даже заметил, как этот самый рёв высказывает в себе какую-то непреодолимую ярость; именно непреодолимую, потому что казалось, будто как раз ярость и вызывает этот животный рёв. Однако Томми, за такой молниеносный момент, успел заметить, что ревёт так вовсе не животное, а человек.
Неизвестно кто быстрее сорвался с места и подскочил к окну, Томми, или его жена. Оба они проявили такую внезапную реакцию, как по привычке, даже не успели удивиться, как в глазах обоих чётко запечатлелась фигура какого-то животного-мутанта человекообразной формы, которое с первого взгляда напоминало собой здоровенную обезьяну, но если приглядеться повнимательнее, то сразу можно заметить некоторые признаки - относящиеся к волку, к кошке, или к коту, и ещё к некоторым животным из разряда хищников. В общем, за какое-то короткое время у Томми успело создаться некоторое впечатление, будто всех этих животных собрали в кучу и... "скрестили" с человеком; результат налицо.
-- Боже мой! -- простонала Джейн и её тут же стошнило. Человекообразное животное-мутант в челюстях сжимало... обглоданное тело.
Вдруг "оно" заметило, что за ним кое-кто наблюдает из окна... После этого, от такого чудовища можно было ожидать всё, что угодно, но ни в коем случае не то, что довелось заметить этим очередным свидетелям "массового убийцы-людоеда"... Перед ними "оно" застенчиво отвело глаза в сторону и пошло прочь, отшвырнув недоеденное тело, как какую-то корягу.
Наконец-то Томми опомнился, он тут же сорвал с нужной стены ружьё и успел всадить этому "разнородному" животному две пули, одну в спину, другую в голову,.. но животное даже и не шелохнулось, продолжая двигаться в сторону соседнего дома каким-то неуверенным шагом. Казалось, этот неуверенный шаг и придаёт ярость этому мутанту... но это только "казалось".
На некоторое время "оно" остановилось и начало свирепо рычать. В это время Томми удалось всадить ему ещё несколько пуль, но все они, как и предыдущие, оказались тщетными для смерти этого чудовища, которое вдруг ни с того ни с сего завыло, это у него вышло как-то неловко, и "оно" успело это заметить за собой. А вой этот Томми показался таким знакомым, что он никак не мог спутать его с предыдущими. Также он успел заметить и кое-что ещё: мутант этот чувствовал себя очень неловко, но всё моментально проходило, как только он приходил в ярость - следовательно, забывал о том, кто он есть на самом деле.
Выло "оно" очень долго, но потом вдруг опять чего-то застеснялось и, прекратив вой, вошло в соседний дом точно так, как туда входит сам хозяин, месяц назад купивший его с помощью какого-то близкого друга, но Томми успел заметить, что они были братьями.
-- Слушай, да это же... -- вне себя от ужаса прошипела Джейн, всё это время стоящая за спиной своего супруга, -- ...это же наш сосед.
-- Что ты несёшь! -- вдруг воскликнул Томми, словно его благоверная подставила дуло к виску своего супруга и пообещала разрядить свою "базуку", если он не заорёт, как резаный.
-- Сейчас разберёмся, чей это "сосед", -- произнёс он, немного успокоившись.
Вскоре он открыл ящик с личными вещами, достал револьвер, как всегда заряженный полностью для удобного случая, и направился в дом соседа.
Дверь в соседний дом была, как обычно, заперта* (комментарии в конце текста), и Томми, словно его до сих пор не оставляла в покое эта старая добрая привычка, принялся непрерывно звонить - несколько секунд подряд, затем молотить до тех пор, пока огромная туча не загородила полную луну и из-за двери не послышалось до ужаса неуверенное и испуганное "кто там?"
-- Открывайте, полиция! -- потребовал Томми, между тем обратив внимание на то, во что он был облачён... даже удостоверение своё забыл захватить с собой на всякий случай, но в тот момент ему было не до удостоверения и тем более не до внешнего вида.
Замок щёлкнул и дверь распахнулась... Из тьмы на Томми застенчиво и неуверенно поглядывало лицо нового хозяина дома; только лицо, глаза которого бегали по всем возможным сторонам с такой скоростью, что со стороны казалось, будто у парня сильное головокружение. Но Томми знал, что у него, или только догадывался. Он так и не отважился в течение всего месяца познакомиться со своим новым соседом, поскольку давно уже заметил за ним какую-то закомплексованность, или что-то в этом роде, этот парень сразу ему показался каким-то нервным; а Томми только и осталось, как тратить своё время на какого-то психа! Так что Томми не собирался с ним связываться. Но в данный момент он был настроен совсем по-другому.
-- У вас всё в порядке? -- спросил его Томми.
Тот хотел что-то ответить, но вроде ничего не получилось, и пожал плечами. А Томми вдруг самому стало неловко от своего вопроса.
-- Тогда извиняюсь, -- тут же буркнул он и отошёл от двери.
Сосед, которого звали Эрик Макнейл, после этого почувствовал себя почти как мученик, с трудом выползший из ада в самый центр рая. Томми это успел заметить, но в голове его происходило что-то совсем другое: он стоял так, будто только что поменялся душами с каким-то "овощем". Но вдруг он, словно спятил, сорвался с места и помчался в дом, звонить шефу, поскольку его пустой взгляд очень неожиданно наткнулся на обглоданное тело, развалившееся неподалёку от него... всему виной жуткие зловонные запахи.
-- Алло, -- раздался из трубки голос шефа.
-- Это я - Блэйк, -- заговорил Томми. -- Ты вроде сейчас не занят?
-- Да ты!.. -- вскрикнул он и тут же прикусил язык, поскольку был очень строг к своей идиотской привычке - думать не перед делом, а после.
-- Пока не занят, -- спокойно отвечал он на его вопрос, -- но скоро займусь, и ты догадываешься, чем. А в чём дело? -- спросил он так, словно его осенило; спросонок Генри слабовато поддавался соображениям, и это происходило с ним от рождения.
-- Ещё одно убийство. -- Хладнокровие Томми казалось неуместным, и он это к собственному сожалению понял. -- Приезжай, если хочешь.
-- Да чего же ты мне сразу не сказал! -- ожил Бартэк. -- А то мудрит тут чёрте что!.. К тебе что ли ехать?
-- Ко мне.
Пока тот ехал, Томми постарался всё как следует просчитать, подготовиться ко всему, что его может ожидать, проанализировать, и вышел на улицу.
Через некоторое время к его дому подъехал новенький "форд", из которого несколько поспешно выскочил Генри Бартэк. Томми, в свою очередь, только показал ему в сторону распростёртого на траве обглоданного человеческого тела. После всего этого он заметил ему собственную версию того, что комиссару объяснять было бы глупо (хотя не мешало):
-- Это животное. -- Он словно заразился от кого-то хладнокровием.
-- Как оно из себя выглядело?
-- Как выглядело?.. -- такого вопроса он словно не ожидал, поэтому позволил себе немного промозговать ответ. -- Сначала присмотрелся, вроде горилла, или что-то такое... только я не понял, почему эта горилла смахивает на волка, ещё на кота... Короче, куча хищников уместилась в одной горилле, в общем мутант какой-то. Представляешь, я выпустил в него кучу пуль, а ему хоть бы что! Ты даже...
-- Ну и куда пошёл твой... мутант? -- перебил его шеф каким-то саркастическим голосом.
-- А вон, туда, -- указал Томми в сторону соседнего дома, якобы не обратив на насмешку своего шефа должного внимания.
Бартэк, как-то странно взглянув на него, уже собрался зашагать в сторону указанного дома, но Томми остановил его:
-- Я уже был там.
-- Ну и?..
-- Бесполезно.
-- Ты осмотрел дом?
-- Нет, просто я знаю, кто там живёт, -- произнёс он с заметной ноткой намёка.
-- Ну и кто же там живёт? -- повышал он голос, по мере того, как ему уже изрядно начинало надоедать поведение своего подчинённого, он не любил, когда вместо ответа на его вопросы начинают мудрить. Но сам Томми не мудрил, а продолжал оставаться самим собой, даже в самых глупых ситуациях.
-- А живёт там человек, страдающий психостенией и комплексом неполноценности, -- ответил он на вопрос своего шефа.
-- Да мне плевать чем он там страдает, -- зарычал Бартэк, кривя какую-то свирепую гримасу, от подступавшей к нему, со всех возможных сторон, несдержанности. -- Откуда ты знаешь? Может, он специально корчит из себя психастеника... как раз для своего соседа, который является следователем. А сам он наверняка держит в подвале, или ещё где-нибудь того мутанта. Что ты на это скажешь?
-- Не думаю, что держит.
-- А ты подумай, подумай!
-- Если ты обещаешь не перебивать, -- шептал ему Томми почти в самое ухо, -- и хоть раз выслушать по нормальному, то я тебе, пожалуй кое-что расскажу.
-- Валяй, -- согласился тот, изобразив из себя примерного слушателя.
-- В общем, начну с того, о чём ты уже и сам наверняка догадываешься, -- говорил он как можно хладнокровнее. -- Если этот человек натуральный психастеник, то никого, естественно, он держать у себя почему-то не захочет.
Вот тут его шеф и перебил бы, но поскольку он добровольно дал слово, потому продолжал его внимательно выслушивать, не веря ни единому его слову.
-- Должен заметить, -- деловито продолжал Томми, и со стороны чётко напоминал собой какого-то классного оратора, -- что мутант этот вёл себя слишком застенчиво и неуверенно.
-- Ну как это понимать прикажешь? -- удивился Бартэк после услышанного.
-- Понимай, как хочешь.
-- Чтоб такое понять, у меня наверно ума не хватит, -- заметил он, и в голосе его заметно прозвучал небольшой намёк.
-- Значит, ты мне не веришь, -- констатировал Томми. -- Тогда я тебе кое-что поясню: Просто этот человек не всегда способен справиться со своими эмоциями, если исходить из данных фактов, а полнолуние, как тебе известно, очень здорово воздействует на психику человека, вот и выходит так называемая перемена внешности... Ты понимаешь, о чём я?
А тот вроде аж замер, или сделал вид, что замер, давая ему возможность выложить всё и сразу как ему уже нечего будет добавить к сказанному, захохотать во весь голос, покрутить указательным пальцем у виска и как можно громче назвать его полнейшим идиотом... Но пока такое только казалось.
-- Просто его закомплексованность давно родила в нём ненависть к себе, -- продолжал он в том же духе, -- и ему из-за этого иногда приходится сходить с ума от ярости, а звериные инстинкты в результате подобной ярости вырастают сами собой как грибы после дождя. Ну а когда наконец приходит время полной луны и происходит такая перемена внешности, получается такое вот странное животное... Видишь, как всё просто?
-- Как ты хочешь, -- заявил Бартэк, -- но я не собираюсь верить во всё это.
-- Ты думаешь, я верил?, да чёрта с два! -- заговорил Томми как-то возбуждённо; это было далеко не то наигранное хладнокровие. -- Да я когда услышал этот вой... помнишь я тогда тебе ещё позвонил?.. то я точно решил, что уже рехнулся. А когда увидел самого оборотня, то не обратил на него совершенно никакого внимания; я просто глазам своим не верил до тех пор, пока повторно его не увидел на пару с Джейн, и не убедился, что это и есть тот самый сосед.
-- Я думаю, -- откровенно и вполне серьёзно решил Бартэк, -- что по твоему соседу давно уже психушка плачет.
-- Вот-вот!, тебе только и пихать в свою психушку кого попало, -- огрызнулся Томми, и сразу же мягко произнёс, как бы в качестве извинения: -- забыл, что перед делом думать надо, а не наоборот? Вот ты сам посуди, что получится, если такой тип окажется в психиатрической лечебнице... да он же там каждую ночь полнолуния такое будет вытворять, что все психи вмиг нормальными станут, а остальные наоборот.
-- Ну а сам ты тогда что посоветуешь?
-- А у меня есть кое-какие советы... -- и он сделал специальную паузу, чтоб как следует сконцентрировать всё внимание своего шефа. -- Мне всего лишь стоит с ним сговориться, и тогда я готов поспорить с кем угодно на что угодно, что до следующего полнолуния у него не останется ни единого комплекса.
-- Да ну! -- его аж передёрнуло от любопытства. -- А ты что, проходил значит курсы на психиатра?
-- Нет, не проходил, но вспоминаю своё детство, я тогда жил в одиночестве, и никто кроме моей замкнутой и скупой мамаши со мной не общался. Нет, меня не унижали, но я имел при себе этот самый комплекс неполноценности - как его нынче модно называть - неуверенность в себе; имел, как собственную башку. И я сам с ним боролся, никто мне в этом не помогал.
-- Ну и как, поборол? -- спросил его Бартэк каким-то сочувственным голосом.
-- Как видишь.
-- Трудно, небось, было бороться? -- продолжал он в том же духе.
-- Как тебе сказать, -- задумался Томми. -- Ты ведь не был в подобном положении, так что вряд ли поймёшь что-нибудь.
-- Да уж постараюсь как-нибудь. -- Бартэк и сам удивился своей заинтересованности в минувших проблемах своего подчинённого. Но скорее всего у него в голове никак не укладывалось что будет говорить Томми, если его последние слова - обыкновенная ложь ради неизвестно чего.
-- Постараешься? -- улыбнулся он улыбкой, высказывающей некоторое сомнение, -- ну ладно, посмотрим. -- И после небольшой паузы начал:
-- Значит, первое, что я учёл, это позабыть о своих комплексах, забыть точно также, как стараешься забыть о том, чего у тебя уже нет.
-- Но иногда это ведь не очень легко, -- понимающе возразил Бартэк.
-- Конечно, -- согласился с ним Томми, -- но только иногда... А иногда некоторые вещи, бывает, возвращаются на свои места. -- Внезапно тон его стал каким-то жутким. -- А иногда всё возвращается настолько отчётливо, что ты вроде как попадаешь в прошлое, и всё продолжается...
Дальше воцарилась какая-то пугающая тишина... Даже самому Бартэку стало неловко от такого внезапного испуга, он словно стал другим - первый раз в жизни отнёсся к такому человеку, как Томми, по-братски, даже постарался вникнуть в саму суть, и результат налицо. Тем более, что всё у него получилось как-то непроизвольно.
-- Короче, я обрёл в себе гордость, -- с неохотой нарушил Томми эту зловещую тишину, -- пусть не сразу, но обрёл. А если и мой сосед умудрится проделать то же самое, то дальше ему куда легче будет справляться с остальными комплексами. Ведь он, как-никак будет горд! Пусть поначалу превратится хоть даже в самоуверенного, но зато потом он запросто сможет справиться со своим внутренним временным уродством. И всё это я намереваюсь проделать как раз перед полнолунием. Так что он станет нормальным человеком, -- объяснял он ему, как ребёнку, -- и нам тогда не понадобится продолжать это с виду жутковатое дельце. Здорово, да?!
-- Да, -- согласился с ним Бартэк с огромной досадой, словно быстрее готов был повеситься, чем отложить в сторону такое дело, -- положеньице. Абсурд какой-то! -- по его голосу запросто можно было догадаться, что он решил продолжить прерванную тему. -- Настоящего убийцу не арестуешь, отпечатки, следы не те. Теперь дожидайся только полнолуния и лови самого оборотня, а потом, когда он опять станет человеком, доказывай целый месяц, кто же на самом деле убийца!.. Тебе не кажется, что дело давно уже превратилось в дерьмо?
-- Да, ты прав, -- любезно согласился он со своим неуравновешенным шефом. -- Но, как видишь, это дерьмо является единственным выходом.
Бартэк, казалось, был уже вне себя от ярости, и благодаря такому поводу начал городить всё, что в голову взбредёт:
-- Чёрта с два! Есть ещё один выход... -- и он сделал вынужденную паузу, якобы передразнивая все предыдущие паузы Томми. Но после своей паузы так и не заговорил.
-- Но ты ведь сам должен понимать, не маленький же, -- внедрял в него Томми все принципы законодательства, как мог. -- То, что с ним происходит, такое на суде вообще запустят к чёртовой матери в задницу. Это ведь похлестче невменяемости. Разве ты сам не понимаешь, что пытаешься пристрелить двух зайцев одним патроном?
-- А кто тебе сказал, что это дело будет рассматривать суд? -- произнёс он ему каким-то жутким приглушённым голосом.
-- Ты псих, -- искренне произнёс Томми после некоторой паузы, глядя ему прямо в упор.
-- Может быть, -- добавил тот, не исключив при этом совершенно дьявольскую усмешку. -- Хотя это наверно действительно так, но я не допущу, чтобы этот сукин сын спокойно расхаживал по улицам и чувствовал себя безнаказанным. Не такой я человек. Я посажу его на электрический стул! -- воскликнул он, словно его только что осенило. -- Да я налеплю ему столько дел, что он у меня сразу на десяти электрических стульях, подряд, пересидит.
Томми молчал, потому что явно понимал, что шеф его сумасшедший... и в то же время одобрял его идеи, поскольку на некоторые вещи старался смотреть и с его точки зрения.
-- Ну а если у меня ни хрена не получится, -- продолжал он рекламировать свои безумные идеи, которые мог бы при себе оставить, если бы прежде подумал как следует, -- тогда я его сам прикончу!.. Но ни одного обглоданного тела в нашем городе больше не будет гнить, это я тебе гарантирую. А ты делай, делай из него человека, чтоб он тебя в один чудесный денёк грохнул за знакомство.
-- Генри, ты говоришь невесть что, -- заметил ему Томми.
-- Насчёт того, что прикончит?
-- Да не только. Ты ведь никак собрался прикончить самого феномена. -- Он и сам понимал, что больше ему нечего сказать.
-- А что нам, поместить его в музей, да?, или в цирк - ещё лучше. Пусть дескать люди посмотрят на настоящего оборотня! Здорово, да?!
-- Ты думаешь, если убьёшь его, жертвам от этого легче станет?
-- Будущим - да. А вот интересно, что получится, если тебе не удастся сделать из него "нормального" человека?
-- А ты прям и рад загадать такое! Счастлив небось от таких-то предположений?
-- Короче, хорош молотить языком, -- резюмировал он, и направился в сторону соседского дома одного из своих подчинённых, приговаривая: -- всё-таки, я посажу этого человека-зверя!.. пока посажу, а после... -- дальше какая-то страшная фраза прозвучала неразборчиво.
-- Интересно посмотреть на того дурака, который поверит во всё это, -- усмехнулся Томми во всеуслышание, вслед своему шефу. -- Оборотень, это ведь сказки.
И только тогда тот резко остановился и как-то по-приятельски, тепло взглянув на Томми, спросил:
-- Так мутант, как ты выразился, в этот дом вошёл? -- указал он на дом предполагаемого оборотня. А Томми аж обрадовался:
-- Вот чёрт возьми!, ну у тебя и башка, Генри! -- Просто он не ожидал услышать такой лёгкий выход из совершенно тупиковой ситуации; ведь он сам её так запутал, что никогда бы не сообразил, что арестовать его можно по подозрении в таком злоумышленном действии, как содержание в своём доме животного, чьи следы были обнаружены на множестве жертв - жестокого нападения с летальным исходом. Короче, невозможно описать всю радость Томми, за идеальную память своего шефа. Ведь он со своей супругой является непосредственным свидетелем того, как закомплексованное чудовище заходило в соседний дом.
Спустя месяц:
-- Алло, Томми? -- донеслось из трубки после того, как Томми по самому звонку определил своего шефа.
-- Да. В чём дело, Генри?
-- Ну как отпуск? -- поинтересовался шеф каким-то многозначительным и дружелюбным голосом, словно за него говорил какой-то классный актёр.
-- Да по порядку.
-- А ты так и не врубился, зачем я тебе звоню?
-- Постой!.. -- тут же ожил он. -- Сегодня вроде полнолуние.
-- Точно. Смышлёный парень.
-- Ты извини меня конечно, но приехать полюбоваться оборотнем я наверно попробую как-нибудь в другой раз.
-- Ты знаешь, о чём мы с этим оборотнем договорились? -- произносил он каким-то чрезмерно возбуждённым голосом, будто звонил уже не со своего рабочего места, а прямо из психиатрической клиники. -- Если он в полнолуние не становится зверем, или кем там ещё, то он свободен, а если... то... В общем, приезжай, не пожалеешь, честное слово. Я тебе тогда... -- дальше Томми не расслышал; трубка вылетела из его рук и шлёпнулась точно на место.
Томми даже не представлял себе, в каком неловком положении находится этот без пяти минут оборотень по имени Эрик Макнейл, ведь он наверняка боится посмотреть в глаза даже собственному отражению, из-за застенчивости, а там на него, как на экзотическое существо в клетке, имеет возможность поглазеть любой, кого туда пропустят. И вот там появляется Томми, и он тоже должен издеваться над этим парнем; именно издеваться, если смотреть с точки зрения самого суперзастенчивого человека мира.
После того, как трубка приземлилась на поверхность аппарата, Томми твёрдо решил отключить на время телефон, чтобы не звонили ему потом, рассказывая, кого они увидели в образе оборотня, и о скорости, с которой этот оборотень "содрогался" потом на своём "королевском троне" под названием электрический стул.
А вообще, он решил, что ему необходимо как следует выспаться, на всякий случай.
Во сне его преследовал какой-то жуткий кошмар, с которым он имел встречу впервые в жизни и один на один в течение всего изнурительного сна.
У меня с самого утра какое-то чертовское настроение, - размышлял он в каком-то другом миру, - словно не с той ноги встал. Хреновина какая-то! Думал, во сне приведу свои нервы в порядок, так чёрта с два! Остаётся только нализаться до самых чёртиков, да издохнуть по-хорошему, чтоб башка моя с утра не напоминала переполненную психушку. Но что меня сейчас ожидает?.. - прервало его одно неожиданное явление, он увидел самого себя: со всех сторон его сдавливал какой-то жуткий воздух. Скрыться некуда. Он понимал, что сейчас немедленно умрёт, а ему так не хотелось этого, ведь он вспомнил, что ещё так и не поужинал. Джейн обещалась приготовить его любимые сосиски, только поэтому он боялся умирать. Но старуха с косой, казалось, уже стоит за его спиной и как следует размахнулась своим "орудием труда", но не успела сделать то, что задумала, ведь Томми опомнился в самый последний момент и посмотрел вперёд... Вид в будущее ему преграждала дверь с надписью БЕСКОНЕЧНОСТЬ, которая сверкала каким-то манящим цветом. Томми на время задумался, открыть ему эту дверь, или смотреть в будущее не имеет смысла. Но долго размышлять ему не удалось, дверь сама распахнулась, а за ней была комнатка (там не было этого страшного воздуха жизни, сдавливающего со всех сторон и пожирающего любое хрупкое тело). Комната была совершенно пуста, если не обращать внимание на того, кто стоял посреди неё. Это был новый сосед Томми, тот самый психастенический человек, только выглядел далеко не так, как привык выглядеть в мире реальностей. В этом мире, особенно в такой комнате, он был чрезмерно горд и самоуверен. Он изобразил на своём зловещем выражении лица самонадеянную улыбку, и произнёс каким-то жутким и приглушённым голосом. Приглушён этот голос был настолько, что казалось, будто доносится он откуда-то извне комнаты.
-- Это твоя судьба. -- Он показал пальцем на то, что Томии видеть никак не мог, ведь оно находилось за его спиной. -- Повернись.
Томми повернулся...
Там была старуха с косой, которая имела самое подходящее, к её облику, имя - СМЕРТЬ. Она злорадно хихикнула и поманила его к себе пальцем.
-- Она не имеет права войти сюда, -- доверительно заметил ему Макнейл всё тем же замогильным голосом. -- А ты имеешь.
Но Томми пока на это ничего не сказал, даже не отреагировал. В это время он вспомнил об одном своём обещании, которое он когда-то дал матери. Тогда ему было тринадцать лет, он загулялся на улице и его "сняла" одна очаровательная девочка... они познакомились, разговорились и она предложила ему зайти к ней домой, чтобы выпить пару "пепси". Томми, естественно, сразу сообразил, к чему она клонит, и, разумеется, не отказался от пары "пепси" со своей сверстницей. Они зашли за угол и... В общем, всё было здорово подстроено: девочку схватили хулиганы, а его избили и раздели, несмотря на то, что на нём ничего ценного почти не было. А то, что всё подстроено, подтвердила и его мать. Тогда-то Томми и пообещал ей, что больше никогда не будет лазить с кем попало, и прежде чем что-то сделать обязательно подумает. Вот он и старался не нарушать данного обещания... даже во сне.
-- И я не имею, -- заметил он Макнейлу каким-то ядовитым голосом. -- Мама не советовала.
Ответ получился именно таким, каким его и хотел почувствовать Томми. Оставалось только дождаться, как на него отреагирует этот самоуверенный хозяин положения.
Но Томми так и не дождался, из-за двери, которая захлопнулась с такой силой, что у Томми аж сердце ёкнуло. На двери, между тем сияла совершенно другая надпись: БЕССМЕРТИЕ. А за спиной его, во всю глотку гоготала знакомая старушенция. Помимо дикого хохота, до него доносились ещё и душераздирающие звуки скрежета металла.
Похоже, так она оттачивает лезвие косы, - подумал Томми, - чтобы оно было ещё острее. Вот чёрт возьми!
-- И проснуться не успеешь! -- скрипела ему старуха, нервно хихикая.
Последнее, что Томми довелось почувствовать, до того, как он потерял сознание, было чем-то вроде материализовавшегося ужаса, который в данный момент сошёл с ума и оттого поместился в его грудную клетку, - так он мог бы в словах описать всё, что ему довелось испытать после услышанной фразы "И проснуться не успеешь!", которая вроде бы превратилась в лезвие и проехала по барабанным перепонкам так, что он чуть не оглох. Он только со всей силы сожмурил глаза...
...А когда он их расслабил, старухи уже не было, точно также, как и настроения.
Вокруг было темно, но не совсем, какой-то свет с улицы просачивался сквозь открытое окно в комнате Блэйков. Видимо, этот свет издавала керосиновая лампа в одной из комнат дома Эрика Макнейла.
Томми молниеносно подскочил с места, чтобы в точности убедиться, действительна ли его догадка, или это очередной сон. И он убедился... пока только в том, что керосиновая лампа излучала жёлтый свет.
Мелькнула тень закомплексованного человека.
Честно говоря, сначала Томми ничего не понял. Ему только показалось, что он разглядел всего лишь тень призрака, если ему вообще ничего не почудилось. Несколько секунд он стоял в полном забвении.
Он тут же подскочил к телефону и принялся набирать номер шефа, сразу как опомнился, и ждать пока не прекратятся гудки.
Наконец трубку кто-то поднял:
-- Да?
-- Генри Бартэка можно к телефону?
-- Я слушаю.
-- Генри, это я, Томми, -- заговорил он как можно спокойнее, но тот его молниеносно перебил; именно так, как он это умел лучше всех, себе подобных:
-- Слушай! -- орал он почти не своим голосом, -- кого ты нам подсунул, а? Оборотень, называется! Да его и дыркой от задницы не назовёшь!
-- Что случилось? -- прикинулся он кем-то вроде идиота, который так ничего и не понял. Но больше ему ничего не оставалось.
-- Что случилось?! -- зарычал шеф так, что казалось, будто трубка в руках Томми превратится в Бартэка с топором в руках и т.д. и т.п. -- Я тебе говорил - приезжай, а ты!.. Представляешь?, полная луна светит, а твой оборотень даже и не думает становиться тем, кем положено! Ну, и что ты на это скажешь?! Теперь только тебя остаётся за такое дело посадить на "стул".
-- Постой, постой! Ты говоришь, он не стал...
-- Да этот кретин только стоял там и трясся, как парализованный член.
-- Слушай, да это же!.. -- Томми чуть не взвизгнул от одного внезапно-подкатившего чувства. -- Да это же здорово!, чёрт возьми!
Но тому, видимо, было не до радости.
-- А теперь меня послушай!.. -- дальше из трубки донёсся скрежет бартэковских золотых зубов (Томми он напомнил о том, как СМЕРТЬ оттачивала косу), ещё немного и они превратятся в пыль, из-за отсутствия выдержки... но его вовремя прорвало:
-- Хочешь, я выкину тебя к чёрту из своего участка!?
-- Генри, я тебя прекрасно понимаю... -- распинался он.
-- Да мне плевать на всё!, но тебя я всё-таки раскусил! А ты ничего, молодец!, здорово выхерил!, психастеника какого-то нашёл, решил, что он будет оборотнем. Со мной такие шутки не проходят! К концу месяца нам надо уже закрывать дело, а то, что ты нам подсунул, коту под хвост и то не годится.
-- Генри, -- чуть не плакал Томми, пытаясь вставить хоть один звук в любую из пауз, допускаемых Бартэком во время своей речи, -- ну я же тебя прекрасно понимаю...
-- Хватит! -- приглушил его шеф погромче, чем "металл", гремящий с улицы из колонок "плеера" каких-то мимо проходящих весельчаков - на прогулке.
-- А что ты тогда скажешь про тело? -- наконец-то зацепил его Томми на самом интересном месте, и тут же пояснил: -- про обглоданное.
-- Ну, насчёт мутанта, ты, может быть, прав, -- пробурчал он внезапно-изменившимся голосом. -- Но если ты уверен, что убийца - мутант, то ради бога ищи и задерживай, а то мне некогда, -- и бросил трубку.
Томми, как бы между прочим, подошёл к окну и взглянул на соседний дом. Керосиновая лампа уже не горела, но Макнейл стоял у окна и смотрел на... Томми. Их взгляды встретились.
Томми казалось, что тот, сею же секунду, сгорая от смущения, отскочит от окна, да задвинет поплотнее занавески, но он глубоко ошибся в дальнейших действиях своего соседа. Психастеник смотрел на него в упор, он словно замер от какого-то неземного смущения и прирос к окну. Но, обратив внимание на его взгляд, можно сообразить кое-что ещё. В этом взгляде совершенно не было никакой застенчивости, только ненависть и раздирающая всё остальное ярость. Естественно, Томми первым отвёл свой испуганный взгляд и, отходя от окна, опустил жалюзи.
Буквально несколько секунд назад он прикончил бы любого, кто умудрился бы ему заявить, что сейчас его напугает до чёртиков взгляд Эрика Макнейла.
Томми взглянул на Джейн, она так нежно прижалась к своей мягкой подушке, в наслаждении какого-то чудного сна, что его самого немедленно потянуло проделать то же самое.
Нет, он не мог слышать звериный рёв, поскольку давно уже просматривал десятый сон. А Макнейл, между тем, ревел от ярости. Пока он ещё держался в своём истинном облике, и не стал тем разномастным мутантом, но он уже был близок к этому. Взбесил его всего один случай, когда Томми обрадовался сообразительности своего шефа, как тот ловко нашёл выход из запутанной ситуации, ведь он слышал их разговор. А в полицейском участке он просто сильно испугался такого присутствия посторонних лиц, и тем самым превозмог магические действия полной луны.
Глава вторая
-- Томми, -- словно откуда-то издалека донёсся голос супруги. Затем он почувствовал прикосновение тёплой руки, она коснулась его шеи. Только тогда он сообразил, что уже вроде бы проснулся. Открыл глаза.
-- А тебе письмо, -- сообщила она ему и протянула конверт, адресованный лично Томми Блэйку - следователю.
Насколько он знает свою супругу, то прекрасно помнит, что она не имеет привычки просматривать письма, адресованные "лично", тем более вроде данного - служебного. Только потому он не стал добиваться от неё содержания письма.
Судя по конверту, письмо анонимное, причём без почтового штампа, что Томми прилично насторожило. Но всё оказалось далеко не так, как выглядело со стороны. С первых строчек Томми узнал автора.
"Привет Томми. Это я.
Я думаю, ты догадался, кто тебе пишет. Если ещё нет, то читай дальше.
Тянуть не буду, сразу перехожу к делу, и постараюсь быть кратким.
Кстати, а я ведь слышал твою беседу с шефом, и думаю, что ты уже сообразил, отчего мой взгляд так неожиданно изменился.
В общем, пугать я тебя не собираюсь, но сообщу не кривя душой: всё, что ты раньше видел, это ещё только цветочки... (ха-ха!)
P.S. Я слышал, что ты вроде собираешься как-то переделать меня. Так что не бросай свои слова на ветер; усёк? А то самому мне очень трудно будет справиться со своими комплексами, а они подрастают быстрее меня самого.
И вот ещё, последнее: пиши мне, а не передавай в словах, и не в коем случае не ходи больше ко мне в гости, а то ведь я могу нечаянно и разозлиться из-за своей закомплексованности. А это, сам понимаешь, ни к чему хорошему не приведёт. Кстати, в письме не забудь мне сообщить свой номер телефона, на всякий случай.
До встречи"
Томми несколько раз подряд прочёл это письмо, затем немедленно уселся за стол и принялся писать ответ.
Закончив, он вышел из дома, неспеша перешёл дорогу, и как бы между прочим, чтоб никто не заметил, особенно сосед, поместил письмо в почтовый ящик соседнего дома, озираясь по сторонам, как какой-то дешёвый карманник.
С самого утра Джейн собиралась прогуляться в кино, и потому спросила мужа, не желает ли он составить ей компанию.
-- А что за фильм? -- пусто поинтересовался он, -- интересный хоть?
-- Может быть, -- загадочно ответила она, и Томми успел заметить, как глаза её заблестели;.. казалось, что она сходит с ума от желания поймать его реакцию, после того как она назовёт жанр в котором снят фильм.
-- На злободневную тему, -- добавила она.
-- То есть?
-- Ну, про оборотней!
Дальше ей своего супруга уговаривать особенно не приходилось (даже наоборот вряд ли что вышло бы). Он как раз успел забыть те страшные истории, что бабушка ему в детстве умудрялась перечитывать по нескольку раз, тем самым терроризируя ребёнка разнообразными буками из "страшного-престрашного" погреба. А тут его персоне представляется целый фильм. Возможно, ему даже посчастливится узнать некоторые из кучи способов уничтожения оборотня.
Спустя некоторое время, они вышли из дома, уселись в "форд-универсал" и рванули в сторону заданного кинотеатра с "кровавой" и заманчивой афишей нового фильма ужасов "МОЙ ОТЕЦ ПО НОЧАМ КАКОЙ-ТО СТРАННЫЙ!"
Вёл машину Томми намного оживлённее и веселее, чем проделывал то же самое раньше. Повод был, как говорится, "что надо!": он возвращался с просмотра такого важного фильма для его дальнейшей жизни.
Он, как бы внезапно о чём-то вспомнив, нажал на тормоз и припарковав свой автомобиль у одного, с виду, бездействующего здания с ярковыраженной вывеской "РЕМОНТ", попросил Джейн немного подождать.
После того, как он вошёл в здание, Джейн очень долго никак не могла сообразить, что именно ему там понадобилось, несмотря на его намёк о служебных делах... Именно служебных - в этом он был прав.
Томми, тем временем, прошёл вдоль по коридору здания, предъявляя каждому любопытному удостоверение следователя, затем вышел через чёрный ход и проник в один с виду примитивный магазинчик.
С прилавка на него уставились какие-то довольно странные (на его взгляд) товары. Например, осиновые колы различных размеров, какие-то средневековые ножи, топоры, под которыми зияла, леденящая кровь в венах, кровавая надпись "ДЛЯ ВАМПИРОВ". Дальше располагались какие-то старинные зеркала, распятия, различные образки, затем знаки типа пятиконечных звёзд и разные безделушки. Только тогда Томми сообразил, что попал в магазин для психов, или детей, которые ещё не успели ими стать... не даром вокруг было так пустынно, и продавец смерил его - взрослого и на вид серьёзного человека, каким-то неопределённым взглядом, но Томми уже кое в чём догадывался, только потому и подмигнул этому внезапно-перепуганному парню, дескать сынишке кое-что решил прикупить.
Наконец-то он дошёл до того, что ему в данный момент приходилось важнее самой жизни, это были серебрянные пули. Такой товар, почему-то, не казался ему странным, ведь серебренная пуля является единственным из средств для оборотней, ибо - как было сказано в центре захватывающего сюжета фильма (просмотренного самим Томми) - только серебро способно поразить это жуткое чудовище. Как кукла-вуду лунного света или клин клином вышибает...
Он купил несколько пуль, и надёжно припрятав их в потайной карман, на всякий случай, проделал такой же путь, что и при входе в этот "хозяйственный магазин". Всё дело в том, что он не желал, чтобы его супруга тоже начала предполагать всевозможные пути для "борьбы со своим соседом".
На всякий случай Томми заглянул в свой почтовый ящик и нисколько не удивился, когда обнаружил там письмо, адресованное ему лично.
Он хотел прочесть его, не отходя от почтового ящика, но передумал... Он совершенно случайно почувствовал неизвестно каким органом, что из окна соседнего дома за ним пристально наблюдают, а это иногда придаёт ему некоторую неловкость.
"Томми, ты просто представить себе не можешь, как я тебе благодарен! Ты конечно не обессудь, что я к тебе на "ты", но ты для меня, как отец.
Короче, я использовал все советы: расслабиться, держать выше голову, улыбаться почаще, ходить твёрдыми и равномерными шагами, радоваться жизни (какой бы она ни была) и т.д. и т.п. Я как раз так и вёл себя, когда нёс кое-куда это письмо. Я шёл твёрдыми и равномерными шагами, держал голову выше самого себя (почти), улыбался аж до самых ушей! И радовался тому, что мы с тобой пока ещё живём - как говорится - лучше не придумаешь, и тому, что я покончил с некоторыми комплексами. В общем, теперь мне только остаётся забыть о всех своих пережитых муках и... перейти к другому:
Другое, это мои эмоции, с которыми я "иногда" не справляюсь (ты даже сам был свидетелем этого), нервишки расшатанные и... (ты уж не обижайся на горькую правду)... и моя ненависть к тебе.
Как мне избавиться от всего оставшегося, понятия не имею".
Вот это да! - чуть не вскрикнул он от прочитанного. Скорее всего удивил его, наверняка, характер этого неопределённого парня, который показался ему не настолько загадочным, насколько зловещим. Тогда он написал ему такой ответ:
"Эрри, ответь мне откровенно, кому ты лапшу на уши вешаешь? Судя по твоим "посланиям", настроение у тебя - как по-твоему говорится - лучше не придумаешь. Да и мне просто в голову не приходит, как у такого человека, как ты, могут быть какие-то нервишки расшатанные. Издеваешься небось надо мной, скажи честно. Ты ведь отличный парень!, и не говори смотри больше никому, что ты нервный и злой, а то другой кто-нибудь подумает, что он спятил с ума и повесится". - Этим он решил, что психологическая атака обязательно оправдает себя, и возможно надолго.
Отредактировав своё "послание", он незаметно подошёл к окну и как следует обратил внимание на соседний дом. Одно из окон дома было распахнуто.
Он вытащил небольшой голыш из кармана, закутал этот камушек в своё письмо и также незаметно подошёл к окну.
Он рассчитал свою силу и меткость тютелька в тютельку, потому что "послание" долетело до соседнего дома и угодило прямо в распахнутое окно. Видимо, Макнейл всё это постарался рассчитать заранее.
Через некоторое время ожидания Томми обнаружил его же камень, влетевший в окно, как метеорит (с той же внезапностью). Только обёрнут этот голыш был в бумагу Эрика Макнейла.
"Томми, мне (и тебе, наверное) кажется, что ты глубоко ошибаешься! - говорилось в письме. - В своих "посланиях" я (как ты уже должен догадаться) стараюсь позировать, так что сам далеко не такой, каким рисуюсь.
А если ты так и не собираешься соглашаться с реальностью, и продолжаешь считать, что всё происходящее - чушь собачья, то, что поделаешь!, ничем не могу помочь; так и продолжай. Живи со своей супругой весело и счастливо... разумеется, до очередной и долгожданной ночки полной луны.
До скорой встречи".
Естественно, Томми в своём письме попробовал хоть как-то постараться создать Макнейлу впечатление, что все его комплексы, особенно воображаемое их возрастание, не что иное, как плод болезненной фантазии. Но если он не собирается с этим согласиться, то его остаётся только побудить захотеть это сделать, что для Томми не составляет особого труда, как он сам считает. Потому он как следует порылся в своих вещах, и отыскал самый толстый фломастер.
У Томми не было совершенно никакого желания отводить себе время на очередное письмо соседу, ведь оно не затруднилось бы затянуться аж на несколько листов. Он только подошёл к окну и крупно вывел своим чёрным фломастером на оконном стекле всего три слова "ПРИХОДИ, ЕСЛИ ХОЧЕШЬ", и отошёл в сторону (спрятался на всякий случай), чтобы чисто по-джентльменски дать Макнейлу возможность получить приглашение.
Из соседнего дома вышел молодой человек небольшого роста, с виду двадцатилетний юноша. Томми позволил себе понаблюдать за ним (в частности за его "манерой существования") через своё замаскированное окно. По всей видимости, интересовало его в этом человеке только одно: что Эрри успел преодолеть в себе, а что ещё только успевает. А пока тот шёл каким-то до ужаса непонятным, медленным и спотыкающимся шагом, то любому можно было бы заметить, как этот загадочный парень обмозговывает каждый свой шаг.