Уварова Наталья: другие произведения.

Бд-7: Последний полет валькирии

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    на конкурс БД-7

  Подумать только, пройдет всего несколько минут и эта железная коробчонка, набитая людьми, загудит, затрясется, поднимется высоко-высоко, где нет ни птиц, ни облаков и полетит. Тошнота подкатывает к горлу, руки немеют в тот момент, когда эта груда металлолома взмывает в воздух.
  Я помню, как первые механические стрекозы, фыркая и изрыгая едкий дым, неуклюже взмывали в небо. Мне нравилось сидеть за спиной отважного авиатора и, хохоча, закрывать ему глаза ладонями. Стрекоза заваливалась на бок, возмущенно тарахтела, вздрагивала, а потом вспарывала носом землю. Бедный парень в кожаном шлеме и огромных очках лежал, закинув голову в небо, и из его рта стекала тоненькая багровая струйка. Мне нравилось слизывать эту багровую жидкость, нравилось дарить последний поцелуй безумцу, посягнувшему на господство в небе.
  А потом их стало слишком много. Они стали огромными и мощными. Тонны и тонны пластика и железа. Стальными иглами они прошивали облака, расчерчивали небосвод белыми линиями. И тогда Отец сказал: надо прекратить это безобразие - человеку не место в небе!
  Я прихожу в аэропорт рано утром, за час до того, как открывается таможня. Сперва брожу меж людей, спотыкаюсь о чемоданы и тюки. Становлюсь под табло и выбираю рейс. Проговариваю про себя название каждого пункта. Мне в принципе все равно куда лететь, ибо полет этот будет бесконечен.
  Третий стакан дрянного красного вина - в последнее время я никогда не умираю трезвой. Мне хочется притупить ощущения. Когда ты пьян, наплевать, что жестяная коробчонка, набитая человеческим мясом, летит прямехонько в ад. Швыряет, крутит, и бабах - тебя уже нет. Очень удобно.
  - Скажите, а мы падаем? - стараясь скрыть издевку, спросила я у темноволосой стюардессы с плохо припудренным родимым пятном возле уха.
  - С чего вы взяли? - тревожно ответила она, почему-то побледнев. - Обычная турбулентность, мы сейчас как раз над морем пролетаем.
  Рядом со мной сидела девочка лет восьми. Е серые глаза широко распахнуты, на дне зрачков гнездится страх.
  - Скажи, а падать больно? - девочка потянула меня за рукав.
  - Падать? А с чего ты взяла что упадешь? Если боишься, то сядь поудобнее в кресло и пристегнись.
  - Пристегнись? Ты что, не поняла, самолет падает! Все только об этом и думают!
  - Да? А я и не заметила. Трясет немного. Как на карусели, - голос мой чуть дрожал. - Ты не думай об этом. Давай просто поболтаем?
  - Давай, - охотно согласилась она и тряхнула льняной головкой.
  - Ты куда летишь? И где твоя мама?
  Девчушка глубоко вздохнула и стала смотреть в иллюминатор. Облака остались где-то внизу, и бесконечная пронзительная синева расстилалась вокруг - ледяная и бездушная.
  - Как красиво. Посмотри - как красиво!
  - Да, очень красиво. И каждый раз красиво по-своему.
  - А ты часто летаешь? - она развернулась ко мне, удивленно вытянула шею. Тонкую хрупкую шею, торчащую из воротника серо-голубого свитера. Неужели и она должна?
  - Часто? Ну да, конечно... Слишком часто, - рассеянно ответила я. По подолу ее свитера бежали олени: три в одну сторону, три в другую. Олени в центре были крупнее - с огромными ветвистыми рогами, украшенными блесками.
  - Нравится? Это мне мама вязала. Когда была... - и тут же поджала губы, словно боясь сболтнуть страшную тайну. - Нет мамы...
  - Умерла?
  - Да. От рака, почти год назад. Но я говорю - ушла. Как будто ушла и скоро вернется. Ведь она может вернуться?
  Самолет подбросило так, что некоторые пассажиры попадали на пол. Стюардессы побросали свои подносы и стали помогать упавшим.
  - Все же мы точно упадем, - вздохнула девочка. - Я знаю. Я всегда знаю, что случится. Такой вот у меня дар...
  - Ну-ну, успокойся. Самолет - надежная штука, он не может упасть... - О, как я ей лгала. Зачем?
  - Давай лучше сочиним стихотворения для твоей мамы.
  - Давай... Будет не так страшно. А потом, когда мама явится ко мне во сне, я расскажу ей.
  Мама, мы летим далеко от солнца
  Мама, мы летим за солнцем
  Мама, мы летим выше солнца
  Мама, мы обогнали солнце!!!
  Казалось, что самолет не парит в воздухе, а катится с горы, царапаясь железным пузом о скалы. Подскакивает и гремит. Нам велели вернуть спинки кресел в вертикальное положение и пристегнуть ремни. Нам велели выключить все электронные приборы. И не паниковать. А потом вдруг все стало тихо. Утих тревожный шепот, смолкли турбины. Стало слышно, как трутся о железные борта ледяные облака.
  - Скажи, а падать больно? - обхватив мою шею руками, прошептала девочка.
  - Падать? Совсем не больно. Ты даже ничего не почувствуешь. Я ведь уже падала. Сотни раз. Все падала и падала... Как снежинка, как звезда, как лист осенью. Главное, не боятся, когда летишь вниз. Сперва будет очень шумно - много разных звуков, как будто музыка. А потом все смолкнет... будет как белый свет. Белый лист бумаги, на котором ты сама нарисуешь свой мир. Понимаешь?
  
  Да, бывает работенка и похуже. А ведь совсем недавно она мне нравилась. Я хохотала от восторга, упивалась скоростью и страхом! Скрипки и виолончели, гобои и свирели, валторны и литавры - тысячи и тысячи звуков сплелись в симфонии хаоса. Музыка лилась не отдельными каплями звуков, а наступала сплошной волной. Как стена цунами, сметающая все на своем пути. Искаженные ужасом и неизбежностью лица, безумная тряска, истошные крики - все это еще больше подхлестывало меня. Самолет стонал и взбрыкивал подо мной. А я ликовала! Раскидывала руки, кричала и обгоняла собственный голос. И я дирижировала этой величайшей симфонии разрушения! И чувствовала себя почти богом за несколько мгновений до Большого взрыва, породившего Вселенную! Мне нравился момент удара - когда весь мир раскалывается на куски, и даже я теряла на несколько минут сознание. Умирала, чтобы воскреснуть вновь и продолжить музыку.
  Как-то, возбужденная, я зашла в придорожный бар, взгромоздилась на кованый стул у стойки и заказала виски со льдом. Бармен - худой и лысый, с татуированной рукой, одобрительно прищелкнул языком.
  - У юной леди был удачный день? Сколько сердец она разбила?
  - Еще бы! - хохотнула я. - Двести сорок три! Абсолютный рекорд! - и виски обожгло мне горло.
  - Откуда ты? - от лысого черепа бармена отражались разноцветные огоньки стробоскопов.
  - Упала с неба. Налей-ка еще.
  В голове шумело. Я, улыбаясь, рассматривала посетителей. И вот в бар зашел он. Худой и высокий. Длинные спутанные волосы, красные в мерцающем свете, закрывали лицо. Он тяжело опустился на диванчик в углу, бросил на пол чехол с гитарой. Уронил на руки голову. Его явно что-то тяготило.
  - Бедняга, - бармен махнул рукой в сторону парня. - Каждый раз приходит сюда и напивается вусмерть. Каждый раз, когда эти тупицы из звукозаписывающей компании отказывают ему. Жаль парня...
  - А хочешь, я подарю тебе музыку? Самую прекрасную музыку на свете? Она приходит ко мне, а я, к сожалению, не могу ее ни сыграть, ни записать.
  - Музыку? - он поднял голову - сквозь спутанные волосы поблескивали глаза - огромные и ясные. - Разве в этом мире кому-то нужна настоящая музыка?
  - А разве нет? - удивилась я. - Я же ничего не требую взамен. Даже если ничего в твоей жизни не изменится, ты ничего не потеряешь...
  Наверняка, он принял меня за одну из тех девиц легкого поведения, забегающих в кабак с целью снять кого-то на ночку. Потом мы отправились в дешевый придорожный мотель. Сняли номер с широкой кроватью и сломанным кондиционером. Допили прихваченную из бара бутылку виски. И всю ночь истязали друг друга. И он стонал и взбрыкивал подо мной как обреченный самолет. На следующий день скрипки и литавры больше не беспокоили меня.
  Прошло пять или шесть лет. Он действительно стал известным музыкантом. Выходил на сцену в черном, с бледным лицом, изуродованным бутафорскими шрамами и густо подведенными глазами и пел голосом хриплым и пронзительным. Голосом, похожим на крик раненой птицы, на шелест осенней листвы, на завывание северного ветра, на шум океанских волн, заблудившихся в фьордах. То стоял, раскинув руки, то приседал, сжимаясь в комок, словно пытаясь защититься от силы, что распирает и гнетет одновременно. Его называли злым. А я знала, что под маской злости скрываются боль, одиночество и страх. Страх потерять нечто, так внезапно приобретенное. Быть может это нечто, хрупкое и беззащитное, нечто, которое мы готовы защищать, оскалив зубы, нечто, от которого так ноет душа, люди и зовут Любовью? А музыка наступала сплошной волной, грозя поглотить его хрупкую и одинокую фигурку. Он сумел услышать мою музыку.
  Как-то я встретила его в аэропорту - он стоял в окружении нескольких девиц. Он не узнал меня. Ему были куда интереснее эти грудастые особы с пустыми глазами. Они щупали его и прижимались к нему. Длинными узкими языками лезли в его рот и уши. Внутри меня зашевелилось что-то давно, казалось, утерянное.
  Тогда я убила его. Его и еще сто двенадцать человек, летевших этим рейсом. При заходе на посадку загорелся один из двигателей. Затем заклинило шасси. Самолет плюхнулся брюхом на кукурузное поле и разломился пополам. Его не стало. Моя музыка навеки смолкла. Я нашла его не сразу. Он лежал, откинув голову под таким странным углом, что я сразу поняла - у бедняги сломана шея. Глаза были открыты широко и в них отражались облака. Его лицо было бескровным. Я погладила его волосы - они были липкие и теплые. На моей руке осталась кровь. Я выбралась из-под дымящихся обломков самолета. Несколько минут посидела на траве, обхватив руками колени. Подождала, когда подъедут пожарные и полиция. Я плакала впервые за многие сотни лет.
  Затем на попутках добралась до ближайшего городка. Сняла номер в первом попавшемся отельчике. Легла поперек кровати прямо в верхней одежде. Вставила в плеер диск с его музыкой, и, отхлебывая виски из горла, ревела. И слезы текли по моим пыльным закопченным щекам. Мне было жаль моей музыки. И в первый раз мне стало жалко кого-то из погибших.
  С этого момента я возненавидела свою работу.
  Я прожила в отеле несколько недель. Первые дни безвылазно сидела в номере, прокачивая сквозь себя литры алкоголя. Думала, что так можно заглушить боль. Разве боль способен испытывать кто-то еще, кроме людей? По вечерам, обнаженная, я выходила на балкон курить, и пожилые, обгорелые до красноты туристы, жившие в отеле напротив, хлопали и улыбались мне. За это время в мире не случилось ни одной авиакатастрофы.
  
  - Людям нечего делать в небе! - строго сказал Отец. - Если мы не можем запретить им летать, то можем внушить им страх перед полетами.
  - Мне надоело убивать! Убивать ни в чем не повинных людей. Слышишь? Мстить людям, даже не зная их имен.
  - Хорошо, - смягчился Отец. - Ищи себе замену. Ищи среди смертных.
  
  А потом появились эти странные и безжалостные люди, пожелавшие взять на себя часть моей работы. Они прикрывали свои зверства великой идеей! О, эти люди - за идею они готовы отдать жизнь - свою и тысячи чужих! Как-то в аэробус сели четверо в черных одеждах, заняли места в разных концах салона. Тонкие провода сплетались под складками черной ткани.
  - Черта с два, ребятишки! - подумала я. - Как бы не так, ничего у вас не выйдет!
  Летающая махина вспорола носом землю за несколько секунд до того, как сработали взрывные устройства под их черными одеждами.
  - Черта с два, ребятишки! Вам эта работа не достанется!
  
  - Мы падаем, - малышка вцепилась в мою руку. - Слышишь, мы падаем!
  Тысячи тысяч голосов слились в единую массу, наступали сплошной волной. Они трещали, гудели, рычали, визжали, завывали, шептали, жаловались. Тысячи маленьких барабанщиков отстукивали тревожный ритм. Каждая клеточка моего тела устремилась в свою сторону - меня разрывало на части, дробило на осколки. А потом все стихло. И не было ничего. Не было даже обещанного мне белого листа бумаги. Впервые за столько лет я испытывала настоящую физическую боль - будто в моем теле нет ни одной целой косточки. Лицо - бледное и юное, склонилось надо мной. Рука - тонкая и бескровная провела по моим спутанным волосам. И голос, похожий на шелест осенней листвы, на тихое завывание северного ветра, на крик раненой птицы, на шум океанских волн, заблудившихся в фьордах прошептал: Мама, мы обогнали солнце!
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези) К.Джи "Дитя сферы"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 3, Легион"(ЛитРПГ) LitaWolf "Избранница принца Ночи"(Любовное фэнтези) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) В.Крымова "Соблазненная тьмой. Гувернантка для демона"(Любовное фэнтези) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) А.Кутищев "Мультикласс "Союз оступившихся""(ЛитРПГ) Е.Амеличева "Лунная волчица, или Ты попал, оборотень!"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"