Voronkov Michael: другие произведения.

Ужин в похоронном доме

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
С Принстоном у меня связана одна очень странная история. Как-то в прошлом ноябре я был в тех краях по делу. Вечером того дня у меня был запланирован ужин у одного хорошего приятеля, с которым мы не виделись со студенческой скамьи. Саймон, так звали моего друга, попал в наш университет, кажется, из Имперского Колледжа, что в Лондоне. Во всяком случае, он казался мне архитипичным британцем: безукоризненные манеры, своеобразное чувство юмора и полная невозмутимость.
Помню, как-то раз мы поехали на открытой машине на фестиваль джаза в Саванну. Наш общий приятель Рикки был за рулем, я сидел рядом, а Саймон расположился на заднем сиденье. Перед самой Саванной нас застиг проливной дождь - один из тех августовских ливней, которые обычно длятся не более четверти часа. Посему останавливаться, чтобы натянуть брезентовую крышу, было, в общем-то, бессмысленно. К тому же Рикки быстро определил, что при скорости в девяносто миль в час передние два сиденья остаются практически сухими. Достичь же скорости, приемлемой и для Саймона, не позволяли законы физики. Саймон, предусмотрительно сняв очки и положив их в карман, покорно подставил лицо теплому потоку обрушившейся на него воды. По приезде он вытащил из внутреннего кармана пропитанный дождевой водой носовой платок и, как ни в чём не бывало, вытер своё лицо.
Единственное место, где Саймон терял свою невозмутимость, была бильярдная. При виде бильярда он буквально преображался в этакого мистера Хайда, и в его глазах загорались дьявольские огоньки. Саймон мог крушить своих незадачливых соперников, не давая им сделать буквально ни единого удара, до самого утра потягивая бесконечную пинту "Красной Собаки". Впрочем, я отвлёкся.
Так вот, Саймон недавно женился и поселился в крошечном городке рядом с Принстоном - Monmouth Junction. Да, следует упомянуть, что его жена владела похоронным делом, и они, из соображений чистой экономии, занимали второй этаж особняка, в котором располагался семейный бизнес. Это обстоятельство поначалу меня несколько смутило: во-первых, моя нога никогда не ступала на порог подобного заведения, а во-вторых, ужин в таком мрачном интерьере? Но потом я себя успокоил - ведь живут же кондитеры над своими булочными, а священники при церквях. А что, в этом даже есть определённая экзотика.
Я справился со всеми делами неожиданно быстро, и надо было как-то скоротать время до ужина. День был солнечный, и, имея несколько часов в запасе, я отправился гулять по Принстону. На немноголюдных улицах доминировали два цвета: серый и жёлтый. Серый камень, из которого построен город, когда-то добывали прямо здесь, на окраине Принстона. (Кстати, до сих пор существуют заброшенные каменоломни где-то в западной части города, как и связанный с ними, зачастую не очень жизнерадостный городской фольклор.) Жёлтая листва под ногами, приготовившиеся к зиме деревья, строгие очертания каменных домов и еле уловимый в воздухе каминный дым настраивали на торжественный и меланхоличный лад. В такой день хочется сидеть в хорошо натопленной гостиной и попивать душистый глинтвейн.
Я зашёл в университетскую часовню посмотреть на витражи, которые, как я слышал от друзей, были недавно отреставрированы. Проникающий снаружи солнечный свет придавал ликам святых слишком живой, невеликомученический вид. Моей атеистической душе показалось, что тёплые краски, должно быть, не очень совместимы с мыслями о Боге, и я ушел из часовни, ни на йоту не приблизившись ко Всевышнему.
Ещё хотелось попасть в местный музей искусств - посмотреть работы Пикассо, но чувство голода привело в "Средиземноморье" - уютный греческий ресторанчик на Халфиш-стрит.
Посетителей в этот час было немного. Пожилой официант, с порога оценив мою "состоятельность", лениво махнул мне рукою в сторону пустых столиков. Я заказал мой любимый греческий салат с нежной, таящей во рту брынзой, лоснящимися маслинами, изогнутыми, как нож янычара, жёлтыми перцами и аккуратными кружочками репчатого лука, густо политыми оливковым маслом. Все это было увенчано большим ломтем свежевыпеченого хлеба и бокалом пелопоннесского "Лагорти". Официант стал меня уверять, что это белое вино трудно найти даже в Греции, и что у хозяина осталась всего пол-дюжины бутылок. Он, конечно, врал, старый плут, но ароматное "Лагорти" было действительно неплохим на вкус и приятно пьянило.
Скромное пиршество не мешало мне украдкой разглядывать других посетителей. На пустом столике по соседству стояла шахматная доска с фигурами. Я огляделся вокруг в поисках хозяина шахмат. Сидящие поблизости люди равнодушно жевали, смотря в свои тарелки, в углу перед чашкой кофе сидел господин в накрахмаленной рубашке и читал "Нью-Йорк Таймс".
- Белые теряют коня в три хода, - раздалось из угла. - Не правда ли, очевидно? - спросил господин в рубашке, не отрываясь от газеты.
Я когда-то увлекался решением шахматных задач, и моё внимание сосредоточилось на расставленном на доске этюде. Прошло не менее пяти минут, прежде чем, догадавшись, я передвинул черную пешку на шестую линию.
- Недурно, - водянистые голубые глаза взглянули на меня с интересом и опять уткнулись в "Таймс".
Моё самолюбие было задето едва уловимым сарказмом надменного обладателя полинявших глаз. Надо предложить ему сыграть. Я посмотрел на часы - ладно, Пикассо подождёт.
Моё предложение было встречено с плохо замаскированным энтузиазмом, после долгого шуршания газетой и нарочитого вздоха. Надменный незнакомец представился, буркнув под нос своё имя, и протянул мне визитку, которую я, не глядя, сунул в карман.
Подогреваемый обидой, я играл "сицилианку" - весьма пренеприятный для простодушных соперников дебют, чем-то сродни мстительному нраву жителей того самого острова. Видимо, этот господин не любил играть "блиц", надолго задумываясь над каждым ходом. В перерыве между ходами я внимательно разглядывал своего соперника. При ближайшем рассмотрении его накрахмаленная рубашка оказалась не только весьма устаревшего покроя, но и с порядком застиранными манжетами. Нагрудный карман выпирал от множества авторучек и карандашей, очевидно, припасенных для кроссвордов в "Таймс". Я пришёл к заключению, что передо мной либо отставной чин, либо бывший профессор - возможно, вдовец или вообще старый холостяк. В любом случае, альтернативой вечернему засыпанию под телевизор на диване, для него могли быть только шахматные вылазки в ресторан.
"Однако, мог бы и побыстрее думать", - мысленно подгонял я своего соперника. Судя по нарочито неторопливой манере игры, было понятно, что он очень редко играет, и что те, кто его знает, явно избегают шахматных баталий с этим господином. Я живо представил, как этот, положим, профессор сидит часами, расставив на шахматной доске фигуры в качестве приманки, совсем как паук, раскинувший свои сети, и терпеливо ожидает наивную жертву. "Ну, ты и влип!" - подумал я про себя, но... отступать было поздно. Прощай, Пикассо, а, возможно, и "Букинист" на Нассау-стрит.
После всего дюжины ходов я уже основательно жалел, что сел играть с этим насмешливым господином. И вовсе не потому, что все его ответные ходы безукоризненно следовали шахматной теории. Во-первых, в перерывах между ходами мой соперник барабанил пальцами по столу, чем меня безумно раздражал. Та-та, та-та, та-та-та-та. Во-вторых, что было гораздо хуже, он слишком обстоятельно обдумывал каждый свой ход. И когда я говорю "обстоятельно", я имею ввиду очень, очень, очень долго. По-макиавеллиевски долго. Моё покашливание, поглядывание на часы и яростное гипнотизирование его склоненной над доской лысины имели такой же эффект, как жалобы на холодный кофе в падающем в океан авиалайнере.
Вино было давно допито, счёт уплачен, а мы только подбирались к миттельшпилю. Та-та, та-та, та-та-та-та - метрономом звучало в моих ушах. Ещё через несколько ходов мне стало казаться, что эта партия никогда не закончится, что я уже не встану из-за этого стола. На улице начало темнеть, господин напротив уже двадцать минут не менял позы, обдумывая свой ход. Я был уверен, что если бы он мог, то он даже бы перестал дышать мне назло! Злоба! Она поднималась из глубин моего сознания, с клёкотом и пузырями, готовясь выплеснуться в каком-нибудь мизантропном порыве. Та-та, та-та, та-та-та-та. Я понял, что теряю самообладание. Нужно немедленно сдаваться и уходить, но злоба парализовала меня. Та-та, та-та... Я больше не мог этого вынести! Внезапно, словно в наваждении, поле моего зрения сузилось -- всё, что я мог теперь видеть, были смеющиеся полинявшие глаза моего противника. Его резкий смех заполнял всё пространство, усиливаясь и ускоряясь, следуя какой-то сатанинской мелодии. Передо мной сидел сумасшедший - я в ужасе отпрянул, опрокинув стул и роняя фигуры...
Прохожие расступались и смотрели мне вслед. Вечерний воздух привёл меня в чувство. Заводя мотор своей машины, я подумал, что нервы явно стали ни к черту.
Из-за этого неприятного происшествия я чуть было не опоздал на ужин к Саймону. Несмотря на наступившую темноту, нужный мне дом я нашёл без особого труда. Два больших фонаря, сделанные под старинные уличные светильники, освещали вывеску "Похоронный Дом Вильдсмееров". Само строение не вписывалось в типичный викторианский стиль окружающих домов. Первый этаж особняка не имел окон и был наглухо отделан тёмным камнем. Занавешенные окна второго этаж были освещены.
Дверь мне открыла жена Саймона - маленькая блондинка с печальными глазами. Её тонкие губы изобразили приветливую улыбку, от которой создавалось впечатление отрешённости или даже скорби. Эту бы улыбку да на витражы в университетскую часовню! Неудивительно, что и имя у неё было ангельское - Аманда. Согласно моим источникам, помимо сердца Саймона она владела бизнесом, этим самым особняком и "Ягуаром" 1967 года. Похоже, что из всех нас Саймон сделал правильный выбор и женился на "старых деньгах".
Ностальгия по беззаботным студенческим годам всегда выражается в сентиментальных жестах - мы с Саймоном обнялись. Я с удовлетворением отметил, что за все это время он нисколько не изменился. После ужина и немного сумбурного обмена новостями последнего десятка лет Аманда любезно предложила мне экскурсию в другую часть дома. Я поспешно отказался, ссылаясь на свою природную впечатлительность. Мы сидели перед камином в гостиной и наслаждались "Гранд-Мариньер" со льдом и клюквенным соком. Стены были оклеены тёмно-фиолетовыми обоями с едва приметным серебряным орнаментом. Две фотографии над камином (Саймона и Аманды), чуть скрипящий начищенный паркет, тяжёлые занавеси на окнах. Да-а, мрачновато - я вопросительно посмотрел на Саймона.
- Ну, мне поначалу тоже было не по себе, а сейчас - даже нравится, - он слегка пожал плечами, - Тихо так, безмятежно... Можно без суеты поразмышлять. Кстати, я тут увлёкся историческими книгами, - Саймон смущенно улыбнулся.
Сидящая напротив Аманда одарила его одной из своих скорбных улыбок.
- Да, у нас хорошо. Но, к сожалению, друзья Саймона не часто у нас бывают, - она перевела свой ясный взор на меня, - знаете, столько предрассудков в головах у людей...
Пока тянулась пауза, я пытался сообразить, был ли это завуалированный комплимент или же наоборот.
- О! Расскажи ему легенду про наш дом! - не без гордости обратился к жене Саймон.
"Господи, только второсортных историй о приведениях мне не хватало!" - с грустью подумал я, отхлебнул побольше из бокала и изобразил любопытство на своём лице. Видимо, это был любимый конёк Аманды, ибо она немного зарделась, и её взгляд стал подавать признаки жизнерадостности.
- Наш род Вильдсмееров владеет этим похоронным домом с 1879 года. Его основал брат моего прадеда. Вернувшись с войны, он был очень беден, но его угораздило влюбиться в Сюзан Фицрандольф, младшую дочку тогдашнего судьи Принстона. Род Фицрандольфов был, безусловно, наистарейшим в округе и очень зажиточным. Им принадлежали земли и мельницы к западу от города. Естественно, судье, который был большим снобом, не хотелось отдавать свою дочь за голодранца. К тому же мой двоюродный прадед воевавал в чине майора под началом Шеридана, коего судья недолюбливал из-за разницы во взглядах на Реконструкцию.
Судья поставил влюблённому Вильдсмееру условие, что отдаст свою дочь только состоятельному человеку с доходом не менее шести тысяч годовых - колоссальная сумма по тем временам. В городе тогда работы не было, да и кто бы нанял человека, неугодного судье? И тогда Вильдсмееру пришло в голову организовать похоронное дело - благо после войны народ мёр охотно, да и военный люд предпочитал бывшего майора для оказания подобных услуг. Было очень трудно, приходилось работать по шестнадцать часов без выходных, экономить буквально на всём. Бедняга даже подорвал своё здоровье, врачи нашли у него чахотку, но он продолжал работать, как одержимый.
Через некоторое время является он перед судьёй с банковским сертификатом, свидетельствующим о выполнении поставленного условия. Но узнав, чем занимается Вильдсмеер, судья вытолкал его взашей - гордыня не позволяла ему породниться с каким-то гробовщиком. Расшатанная психика Вильдсмеера не выдержала потрясения, и, вернувшись в свой офис, бедняга повесился.
Аманда остановилась передохнуть, и Саймон, воспользовавшись паузой, положил в камин очередное полено. История, в общем-то, была не бог весть что, и было непонятно, зачем же так культивировать эту тему, если это всё действительно произошло в этом доме. Наверное, спокойная обывательская жизнь располагает ко всякого рода страшилкам.
- Весьма занятно, - сказал я, тщательно избегая скептических ноток. - Да-а, тогда, наверное, трудно упрекать ваших знакомых, сторонящихся дома с таким мрачным прошлым?
- Наверное... Но ты ведь не слышал самого главного! - торжественно сказал Саймон, добавляя в мой бокал ликёра. Похоже, он и сам верил во все эти сказки.
- Вы скажете, что это всё несерьёзно, но некоторые наши друзья и родственники, побывавшие у нас на вечеринках, уверяют, что бедняга Вильдсмеер являлся к ним во плоти. - Здесь Аманда перешла на доверительный тон: - Мне кажется, что Вильдсмеер особенно не любит снобов и людей с гордыней, ну, впрочем, это и понятно...
- Аманда, а не вредит ли это вашему бизнесу? - перебил я с плохо скрываемым сарказмом, - так и всех ваших клиентов можно распугать!
У меня исчезла последняя надежда, что Аманда имеет чувство юмора. Вот она - вершина американской системы образования: люди, закончившие университет, суеверны и по-детски наивны.
- И что, Саймон, ты видел этого самого Вильдсмеера? - всё более распалялся я.
- Честно говоря, нет, - примирительно улыбнулся Саймон, - но вот двоюродный племянник Аманды, похоже, всё-таки видел. Очень, кстати, яркий пример. Посуди сам, Марк - подающий большие надежды молодой художник -приезжает к нам на уикенд. Мы закатываем славную пирушку, в три ночи расходимся по своим комнатам. Утром на Марке и лица нет; не прощаясь, он возвращается на первом же поезде в Нью-Йорк, идёт в свою мастерскую, снимает с пожарного щита топор и уничтожает все свои картины! Он до сих пор находится под наблюдением психиатров...
- Или вот твоя мама - наотрез отказалась у нас поселиться и неделю жила в мотеле, - опять вступила в разговор Аманда.
- Я не думаю, что это из-за Вильдсмеера - твёрдо сказал Саймон и поставил свой бокал на стол.
Настроение было явно испорчено, и я вскоре распрощался, сославшись на грядущий рабочий день.
Подъезжая к шлагбауму платной дороги, я полез за деньгами и нащупал что-то в кармане. Прямоугольная картонка с серебряным тиснением - это оказалась визитка того самого безумного шахматиста из "Средиземноморья". Внезапно меня прошиб холодный пот - на карточке старинными готическими буквами было написано "Эдмунд Вильдсмеер".
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Тарасенко "Ненависть Волка" О.Баумгертнер "Колдовская компания" Е.Малиновская "Нечисть по найму" В.Еловенко "Владыка Ивери" В.Румынин "На вершине Амаравати" Д.Соловьев "Архангел" А.Сухов "Танец с богами и драконами" В.Выставной "Месть пожирает звезды" О.Бондарев "На краю бездны" В.Романов "Белые начинают и проигрывают" А.Лекс "Левый глаз дракона" А.Трубников "Рыцарь Святого Гроба" В.Горъ (В.Гозалишвили) "Пророчество" В.Данихнов, А.Белоглазов "Живи!" Е.Горелик "Не женское дело" В.Контровский "Утробный рык дракона" Ю.Максимов "Зиккурат" В.Давыдов "Всем смертям назло" В.Русанов "Золотой вепрь" А.Имранов "Каменное эхо" Н.Дьяченко "Оргазм за миллион, или Деньги не пахнут!" Л.Гитерман "Серфинг по жизни!.."

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"