Вишневская Оксана Сергеевна: другие произведения.

Полночь

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Бедная девочка. Такая как все... почему?

  
  
   Полночь
  Бедная девочка. Такая как все... почему?
   17 Лет, так рано что бы умереть, так поздно что бы родится. Ей просто хотелось немного тепла. Тогда, она была такой хрупкой. Она не хотела слышать эту боль - она просила забрать её.
  Мне было 17. Не каждый поймёт то, что и в эти годы ты просишь о смерти. - Я просила. Просила, просила судьбу послать на мою голову, пьяного водителя, который мог бы оборвать мою, тогда казалось совсем мне не нужную жизнь. Или нелепый удар молнии в мою некому не нужную голову. Идя в сумеречный лес, я брала с собой лезвие ( теперь это напоминает мне о том ч то я когда-то жила) и, не боясь боли, плавно, изгибая линии - резала запястья, предплечья, икры ног : надеясь что по моему следу пойдёт дикий зверь ( и пусть мня потом не найдут).
  Однажды, перед сентябрем (сейчас я не люблю вспоминать этот день) перед выпускным классом - я поранила запястье глубже, чем обычно.
  Я шла в глубь леса (пара километров и начинается заповедная зона) оставляя за собой кровавый след (сейчас я понимаю, это был приступ моего эгоизма, в очередной раз затронутого себялюбия и жалости только, только к себе самой - глупый поступок жалкого человека.) я не особо понимала куда иду, в глазах темнело, слышала только как шуршат сухие, прошлогодние листья под ногами - упала.
  Вдох, ещё один - как же громко бьется сердце, громко и медленно. Жива, опять жива. Я медленно, пошатываясь встала на ноги. Ощущение были не из лучших, кружилась голова, мутило, холодно, даже как-то неестественно холодно. И в тоже время боль, не такая как после побоев моего отчима, болели запястья, они горели как после ожога, не сгибались, и как лишний груз мешали идти. А куда мне идти? Темно, я не знаю в кокой стороне мой дом, не знаю сколько время, не знаю, почему сейчас так тихо. Странно, время похоже на полночь, я в лесу : и эта тишь, даже листья всегда шепчущих осин - молчат, только стук моего собственного сердца.
  Цепляясь за сухие ветки, спотыкаясь о корни старых сосен и елей, падала вновь и вновь, шла неизвестно куда.
  Тогда я пыталась убедить себя, что домой мне не нужно - да и не ждут меня там, но как бы там ни было, наверное, на инстинктивном уровне, я всё же шла домой. Да и куда мне было идти больше? Пусть там отчим, который меня за человека даже во сне не считает, пусть там мать, которой моя (жизнь) мешает, и только создает проблемы и расходы. Но это и мой дом тоже, там я научилась ходить и говорить, там я проводила вечера с любимой бабушкой, там, когда-то давно меня брал на руки любящий отец. И там же, в доме, тогда еще в нашем общем доме, умерла бабушка, затем, через месяц, на моих глазах зарезали отца. Прошло полтора года, появился отчим, потом ссоры, потом еще один, другой отчим. Шло время, дом становился чужим, я становилась ненужной. Вообщем моя история мало чем отличалась от жизни сотен тысяч других людей.
  Небо соло светлеть, близился рассвет. Там-сям тревожно вскрикивали птицы, видны становились очертание толстых стволов, тени густых елей. Ещё до того как солнце покинуло линию горизонта, я вышла на хорошо знакомую мне дорогу. Час, и я стояла на старых, с содранной краской, потрескавшихся ступеньках, хот немного, но всё еще родного дома.
  В доме была хорошо знакомая мне тишина, мать и Андрей не из тех, кто встает с рассветом. Тихонько пробравшись к ванной комнате, я включила свет. О БОЖЕ!!! Отскочив от собственного отражения, не решаясь взглянуть на себя еще рез, я вздохнула и нерешительно подняла глаза.( раньше я не задумывалась о том, как буду выглядеть если умру, но в этом виде я точно ни хотела входить ни к Господу, ни к дьяволу.) с отражения на меня смотрело подобие ( крайне неудачное подобие) на человека. Волосы взъерошены, перемешаны с иголками, листьями и грязью. На лбу агроменная шишка, заляпанная засохшей кровью и песком, левая бровь сине-красная, надуто-оттопыренная, а глаз под ней залит кровью так, что зрачка почти не видно, щеки в мелких царапинах, нижняя губа шикарно рассечена, покрыта багровой, еще не засохшей, кровавой пеленой, которая время от времени пузырилась. Правый рукавов у моей рубашки держался даже не на нитках, а скорее не запекшейся под ним крови - прилип, пальцы рук отекшие, грязно-коричневые, на места порезов я смотреть не захотела.
  Набрав полную ванну ледяной (горячей не было) воды, я вместе с одеждой около часа, отмокала от этой грязи, от того что было во мне - я ненавидела саму себя. Ненавидела за слабость, за безрассудство, за то, что я опять вернулась.
  Когда меня увидела мать, кроме как - Теперь ты сука еще и на водку деньги мои тратить будешь!. Сказать не чего не смогла. Её не волновали подробности, она сожалела о том, что я теперь неделю не смогу работать. А что относительно отчима, он по-моему и внимание не обратил, спросил только, почему я ему еще кофе не сварила.
  Шли дни ( тогда, боже, как я была глупа, я думала, что длиннее этих дней ничего не бывает.) к школе оставалась всё меньше времени, и тогда я жила тем, что это последний год, который я проведу здесь, в этом столь опротивевшем месте. Последний год, когда я вижу, эти лица, лица, которые так хочется забыть ( теперь память, это всё что у меня осталось, осталось как напоминание о жизни человека, где были друзья, родители, место, где я еще могла плакать, могла чувствовать.)
  Пришла осень, школьная, такая беззаботная и родная суета. В которой были друзья ( я бы сейчас отдала свою вечность, что бы хоть часок посидеть с Викой, моей лучшей подругой, и самым замечательным человеком которого я только знала. Что бы посмотреть, как мечтает или дует губки Катя, что бы обнять и поболтать с ними обоими... Боль, все что напоминает мне их теперь.) и те кого я мягко говоря недолюбливала. Но в этом году в наш 11А пришёл новенький... в человеческой жизни бывает, крайне редко, но бывает, достаточно в первый раз увидеть человека, сказать ему всего пару слов, и становится понятно - дальше нет ни меня, ни его, есть только МЫ.
  Так было и в тот день, когда я его увидела.
   Вместе с подружками я стаяла на ступеньках запасного выхода, не по сентябрьский горячий ветерок играл с моими волосами, ласкал еще не до конца зажившее лицо. И тут я увидела его... высокий, худощавый, светлокожий, темно-русые волосы были аккуратно уложены в короткой стрижке. И даже с приличного расстояния я уже тогда поняла, что таких голубых глаз я еще ни у кого не видела. Для себя я потом назвала этот цвет немыслимо голубым. Шёл он достаточно быстро, но как-то слишком уж уверенно для новичка, ровно, как с солдатской выправкой. Он подошёл к нам, остановился ( я до сих пор помню нерешительность в его глазах, хотя обратился он к нам, с коре ко мне одной мягким, уверенным тенором.) Он легонько коснулся моего плеча.
  - Хей, привет, а... я тут новенький. Не покажешь где тут 11А. он посмотрел на меня и застенчиво улыбнулся ( наверное подумал, что я начинающий алкоголик).
  - Ну, привет. Значит, ты мой новый одноклассник... пошли, покажу наш класс.
  Не знаю, как это получилось, но я взяла его, совершенно мне не знакомого человека за руку, и повяла за собой.
  Мы поднимались на второй этаж, и он спросил.
   - У вас тут, что так опасно?
  В голосе слышался сарказм.
  - нет. Нет, тебе здесь понравится. А зовут тебя как?
  - Влас. А ты?
  - Соня. А откуда ты переехал?
  - Жолнеры, ты такого и не слышала, да?
  - Да, а где это?
   - на юго-западе Польши.
   Как-то грустно сказал он.
  - Поляк!? Говоришь без акцента - странно...
  - Родители Белорусы. Каждое лето я сюда к тетке приезжал - в Миоры.
  Мы пришли в класс. Угловой класс, кабинет физики - самый большой в школе. Парты у окна были заняты, моя же парта была у стены, сидела я одна.
  - Соня. Тихо спросил он. - А ты с кем сидишь?
  - одна.
  ( не знаю, в школе у меня были друзья, но сидеть я любила одна, и все попытки ко мне подсесть - принимала как покушение на мою территорию)
  - можно я с тобой сяду?
  - Ээээ... сзади место тоже свободно... ты не подумай...
  - Хорошо, когда урок начнётся?
  - минут через двадцать.
   Я не глядела на часы, просто знала по ощущением.
  Мы уже собирались выходить обратно на улицу, но что-то во мне щелкнуло, и я его окликнула.
  -Влас... постой.
   Он оглянулся, и подошёл ко мне, встал совсем близко, так, что я почувствовала его дыхание, его глаза смотрели в мои...
  - какая-то ты странная, может, сотрясение было?
   Я молчала и не могла оторвать от него глаз. Теперь уже он взял меня за руку и почувствовала его силу, его тепло.( теперь об этом не так просто вспоминать, каждое мгновение этих воспоминаний - это немыслимая боль, которая заставляет меня почувствовать себя вновь живым человеком, это ком в горле - который мне не проглотить - то, что терзает мою душу, если она у меня есть)
  - пойдём, заодно ещё о школе расскажешь...
   Теперь я не знала, что именно звучало в его голосе, наверное я смогла обидеть его, или затронула его самолюбие, не знаю.
  Мы шли, и я о чем-то говорила ему, он отвечал, добавлял от себя - обычный разговор двух подростков. Уроки прошли как обычно, Влас оказался умнее наших пацанов, чем удивил учителей. Прозвенел последний звонок. Я собирала книги, не спеша, зная, что до отъезда еще добрых полчаса. Застёгивая сумку, прислушалась - за спиной кто-то дышал.
  - Ты всё собрала?
  Тихо спросил Влас. Он ожидающе на меня посмотрел, и оперся плечом о стену, всё еще глядя на меня.
  - Ах! Ты меня что, напугать хочешь?!
   Я обернулась, держась за сумку, и мои губы расползлись в улыбку. Не скрою, мне было приятно его внимание. Он посмотрел на мою незажившую губу, едва заметно поморщил нос, улыбнулся и протянул руку ко мне. В недоумении я опустила глаза.
  - что, и сумку мне не доверишь? Спросил он.
   Ах, сумка, ну да. Подумала я, и в ту же секунду мои щеки залил румянец. Не понять очевидного, да как мне было понять? Парня у меня не было никогда, и никто за мной не ухаживал. Я скромно протянула ему шлейку.
  - какая-то ты и в правду странная. Я что, такой страшный?
   В недоумении спрашивал он.
   - нет, просто ты...
   Я пыталась говорить нормальным голосом, но не могло сдержать дрожь, и снова залилась румянцем - он заметил.
  - я тебя смущаю?
  - вовсе нет.
  Я попробовала говорить уверенно, и чуть не споткнулась - он подхватил меня под локоть. И улыбнулся еще шире.
  - а по-моему ДА.
  Я вырвала локоть из его рук.
  - отдай мою сумку!- Да что он себе возомнил!!! Тоже мне, без году неделя!!! Думала я.
   - а если не отдам?! Что, побежишь за мной как первоклашка!?
  Теперь он смотрел мне прямо в глаза, и его улыбка приобрела наглый оттенок.
  - дай сюда!!!
  - а!!!!! я понял, за тобой еще ни кто никогда не ухаживал!
  Теперь я точно разозлилась.
  - придурак!!! Сумку верни!!!
  - ха-ха, так ты ж ещё и нецелованная!!!
  Кажется, это он крикнул на всю школу...
  - заткнись, чучело польское!!! Я замахнулась на него, а он шутя удрал вместе с моей сумкой. И крикнул с конца коридора.
  - Белорусская монашка! Синий чулок!- И выпрыгнул на улицу.
  - поляк, хоть бы сумку оставил.- Пробормотала я себе под нос, и угрюмо пошла к девчонкам, ждавшим на скамейке у парадного входа.
  Подъезжая к нужной мне остановке, я обернулась, ища место, где сидел он - наши глаза опять встретились. Он медленно встал, подошёл ко мне и молча поставил мой портфель мне на колени. Автобус остановился, мы оба вышли на этой остановке, он не проронив не слова, пошёл в обратную мне сторону.
  Наступил вечер, все как обычно - мать с отчимам сорятся, Женя - моя двух летняя сестрёнка, безобразничает в моей комнате, искренне радуясь двум только что выученным ругательствам.
  Но в этот вечер всё же что-то не так, я не могу перестать о нем думать. Почему он взял мою сумку? Почему потом молчал? Зачем я нагрубила ему из-за какого-то не очень уместного вопроса? Вопроса.. а ведь он был прав.
  Потом долго не могла заснуть, я знала, что хочу поговорить с ним, но как мне начать разговор, ведь мы вроде как повздорили. И потом, я ведь девушка... как это будит выглядеть?
  В конце концов сон взял верх. В эту ночь мне приснился он. Нет ни то как мы ворчим друг на друга, а наше будущее. Зима, медленна подает снег, и почему-то этот снег кажется мне теплым, Влас, мы в парке, или в лесу, он обнимает меня за талию и нежно целует шею. Но я смотрю не на него, я вглядываюсь в сумеречную даль леса - от туда на нас смотрят два желтых волчьих глаза. Я слышу голос...
  - София... София.... Соня.
  Я открываю глаза, ох, уже утро, и над моей головой недовольная ухмылка матери.
  - Выспаться за жизнь успеешь! Собирайся - автобус без тебя уедет.
  Я вскочила как ошпаренная и через двадцать три минуты была на остановке, дожидаясь школьного автобуса.
  Да, кажется я действительно поторопилась. На мокрой от ночного дождя остановке еще никого не было. Я повернулась спиной к дороге, и молча, наблюдала как в ближайшем дворе, шлепает по лужам чей-то пекинес. На близь растущем дереве уселась синица, и глядя на меня начала чирикать, словно рассказывая что-то. Подул прохладный ветер.
  - нравятся пекинесы?
  Я, дернувшись от неожиданности - резко повернулась. В шаге от мня стаял Влас, в его глазах я не увидела на капли вчерашней обиды. Он подошёл и стал рядом.
  - не слышала как ты подошёл. Доброе утро.
  Сухо сказала я. Он неуверенно улыбнулся, опустил глаза, и вновь глядя на меня сказал.
  - такое утро тебя не радует? Или ты за вчерашнее дуешься?
  - не на кого я не дуюсь.
  Я говорила, не глядя на него.
   Он легонько, как-то нерешительно, протянул свою руку ко мне, взял мои холодные пальцы в свою теплую ладонь, и еле слышно произнес.
  - знаешь, я вчера сказал не подумав - простишь меня?...
  После этих слов его рука стала еще теплее.
  - давно простила.
  Теперь румянец не тронул мои щеки, но какое-то странное чувство, как бабочка порхало в нутрии меня.
  -Да, а мне кажется, что ты грустная.
  - да нет, всё нормально.
  - ты... хорошая.
  Теперь его голос дрожал, и я видела алый румянец на нем со лба до шеи.
  - ты же меня совсем не знаешь.
  Мягко сказала я. Его румянец за долю секунды исчез, он поднял мою руку к своим губам и, не то что бы поцеловал её, он провел нежными, горячими губами по ней от костяшек до запястья. И так же нежно, но уверенно сказал.
  -Я это чувствую.
  Он прижал меня спиной к своей груди, обнял, придерживая одной рукой за плечо, другой за талию. Я чувствовала, как он целовал мои волосы, слышала стук его сердца, вдыхала его аромат, и непонятно для самой себя была спокойна как никогда.
   - Позволь мне никогда тебя не отпускать... Соня, просто верь мне.
  Господи, что он со мной сделал! Я должна бежать от него, но не могу и пошевелиться. Не хочу слушать здравый рассудок, не хочу, что б он меня сейчас отпустил. Мне хорошо.
  На остановку стали собираться люди, пришли мои подружки. Они заметили то, как мы себя ведем, не стали мешать, пока не стали. А он держал меня за руку, и, кажется, я почти чувствовала его улыбку, нежную и теплую, как майское солнце.
  В школе Влас без лишних вопросов сел со мной, невзирая на косые взгляды учителей, он при малейшей возможности, поправлял упавший локон моих волос, брал за руку. И так прошёл не только этот день.
  Он приходил ко мне домой и забирал меня из этого кошмара, официально представил меня своим родителям (они были замечательными людьми.)не было ни дня, что бы он не кружил меня в своих объятьях. С ним я чувствовала себя любимой и любила сама.
  Однажды он пришел ко мне в выходной день, но раньше, чем мы договорились. Услышав шум, он вбежал в кухню, и увидел то, что я пыталась от него спрятать.
  Мой пьяный отчим вновь избивал меня... я лежала на полу закрыв лицо руками, а он стоял надо мной и, выражаясь в мой адрес, вновь и вновь ударял меня совком. Владимир даже не успел толком разглядеть, того кто отшвырнул его от меня.
  Лицо Власа я отчетливо помню. Каждая его черта говорила о том, что он готов сейчас убить, убить за меня. Пока Владимир лежал без сознания, Влас упал передомною на колени. Таким я его даже представить не могла, это сотни ворожений в одном человеческом лице - прежде всего страх и ненависть.
  -Соня!!!! Соня!!! Ты жива!? Ты можешь встать... Я убью эту гниду!
   - Влас... все хорошо... я в порядке.
  Он схватил со стола хлебный нож и повернулся к стонущему Владимиру.
  -Влас нет!!! Милый, хороший мой. Нет!!!
  Я схватила его за ноги и из последних сил прижала к себе.
  -Влас жизнь моя!!! Он этого не стоит!!! О нас подумай! Что со мной будет!!! Остановись, пока не поздно!!! Влаааас!!! Влас...
  Он вырвался из моих рук, и я услышала глухие удары, стон отчима. Затем Влас повернулся ко мне, на ноже не было ни капли крови... он бил его рукоятью. Швырнув нож в раковину, он пошёл ко мне, помог встать, обнял и прошептал хриплым голосом.
  - Соня, уйдём от сюда, прошу, уйдём.
  Он взял меня за руку, и мы ушли. О чём он думал, я не знаю, Влас смотрел на меня так, что я не могла найти нужных слов, мы просто шли.
  - Влас, если ты можешь, давай по лесу пройдёмся.
  Я старалась говорить как можно спокойнее.
  - куда скажешь.
  Видимо он не мог придти в себя от увиденного, ведь в его семье такое даже присниться ни кому не могло. Он говорил не своим, каким-то старым, хриплым голосом.
  Через полчаса мы тихо шли по заповеднику.
  -Влас, посмотри на меня. - я остановилась, и повернулась к нему лицом. - тебе не стоит так на это реагировать. Я с тобой, и я тебя люблю.
  - Соня... это не нормально. Так быть не должно. Ты хоть понимаешь что он мог тебя покалечить, или... или...
  У него затряслось всё тело. Тогда я в первый раз увидела его слёзы.
  - солнце, послушай, он никогда бы этого не сделал. Это ничтожество не стоит твоих переживаний.
  Он подошёл ко мне и, обнимая, сказал.
  - Я живу, потому что есть ты. Соня, если бы знала, как я за тебя боюсь... почему же ты раньше ничего не говорила.... Девочка моя, я так тебя люблю.
  Я прижалась к нему всем целом, я целовала каждый сантиметр его лица, и шептала.
  - хватит об этом думать... просто люби меня.
  Так мы простояли минут пять, потом я оторвала губы от его сладкой кожи и сказала.
  - Хочешь, я покажу тебе место, куда я убегала от всей этой суеты. -Он посмотрел на меня, и к нему вернулась та улыбка, которую я так в нём любила. - Ну, пойдём же - здесь не далеко.
   Мы шли по заброшенной, извилистой тропинке, густо покрытой опавшей листвой. Где-то вверху на кронах старых сосен, спрятавшись от людей, подавали голоса птицы. Теперь октябрьский лес не казался нам неприветливым и холодным, для нас он выглядел как старый знакомый, который давно звал нас в гости, но мы пришли только сейчас.
  Дойдя до огромного, старого, покрытого мохом валуна - я попросила Власа закрыть глаза, поднялась на цыпочки нежно чмокнула его в щёку, и взяв за руку повяла за собой. Через несколько метров деревья расступились, открыв для глаз человека широкую поляну, в центре которой был поваленный на бок, на все еще живой старинный дуб, а по её краям, там-сям виднелись налитые кровью кисть калины.
  Я обняла Власа и еще раз чмокнула в щеку. - Ты можешь открыть глаза.
  Он медленно, даже как-то театрально открыл глаза. Влас не спешил осмотреть то место, куда я его привела - он смотрел на меня, его немыслимо голубые глаза смотрели в мои - светло-серые. Он был абсолютно спокоен (в такие моменты человек крайне редко бывает спокоен, вампир да, человека, особенно любящего, это должно взволновать.), я слышала его глубокое, громкое дыхание, и мне казалось, что он застыл, что он не может пошевелиться.
  - Ну посмотри же... - сказала я и взяла его за кончики пальцев. Он поднял голову, и с кокой-то непонятной мне грустью посмотрел вдаль. Я отошла на шаг, и в этот самый момент его лицо напомнило мне ангела, очертание которого я год назад видела на стене полуразрушенной церкви ( Советский Союз распался в прошлом году, до этого власти не поддерживали ни кокой веры, кроме камунизма. Но и в 1992 должного внимания на веру в Господа уделено не было - в стране и без этого жуткая неразбериха) .
  - здесь волшебно, правда? - с надеждой в глазах спросила я. Это место было для меня чем-то особенным, чем-то, что притягивало меня к себе, ведь я столько раз приходила сюда (умирать). Теперь здесь еще была и моя любовь, моя жизнь.
  - да, здесь красиво. - Тихо сказал он. - Тебе не кажется, что мы здесь ни одни? -Тогда этот вопрос меня ни чуть не обеспокоил, ну конечно, я привела его в лес во время заката, и он лучше меня знает, что здесь водятся волки и кабаны. Мало какому парню это понравиться.
  - Не бойся, волки нас не тронут.- Спокойно сказала я.
  - Нет, не волки... мне кажется, что оттуда на нас кто-то смотрит - Влас указал глазами на противоположенную сторону леса. - Я чувствую на себе его взгляд...
  - Влас, тут нет никого - я и ты. Всё.- Он отпустил мою руку и неодобрительно посмотрел на меня. Я застенчиво улыбнулась, склонила голову набок и встала на цыпочки.
  - ну, только если тобой не заинтересовалась какая-нибудь молоденькая, симпатичная волчица. - Влас улыбнулся мне в ответ, и я поманила его за собой, к поваленному дубу. - жаль, что ты не видел этого места в майскую пору, луг цветёт всеми красками.
  - да... жаль, что мы не знали друг друга, раньше... едва слышно сказал он.
  Мы прошли несколько метров, я слышала его тяжелые, неохотные шаги и на подсознательном уровне знала, что смотрит он не на меня, а на ту, на противоположенную сторону, темнеющего леса... Было как-то неловко, я чувствовала себя эгоисткой : ведь есть люди, которые и полуденного леса боятся, а я привела его сюда, и он пошел за мной, пошел, потому что хочет что бы я была счастлива, потому что любит меня... я остановилась.
  - Если хочешь, давай уйдем... - Я прикусила нижнюю губу, и нежно, как только могла - посмотрела на него... Он посмотрел на меня, его плечи неуверенно дернулись, едва заметно (только для моих глаз) между бровями проступила морщинка, в форме римского числа пять (V).
  -не хочу... - он хотел что-то договорить, но почему-то замялся, выжидая не нужную паузу. - Пожалуйста не перебивай меня, я... я понимаешь, ну. - я не знала, чего ожидать, это было так не обычно : даже, когда он в самый первый раз, официально сказал что любит меня - он не заикался, и слова не путал... а тут... - Я не хочу чтобы мы уходили от сюда, да, я не очень люблю вечерний лес, но здесь только мы, понимаешь, это так редко с нами бывает... и мне хорошо с тобой, ты для меня нечто большое, чем просто девушка, мы здесь, я понимаю, что мы часто видимся, и может я тебе уже надоел. Блин, да я не это хотел сказать... просто мне хорошо, когда ты рядом, и особенно сейчас, когда я знаю что ты со мной, и тебе ничего не угрожает, и можно просто быть рядом и не о чем другом не думать, быть только с тобой, вдали от всего этого. Соня... - он вдохнул, глядя на меня с умилением и очарованием, подошел ближе - Прости, я не знаю правильных слов...
  С ума сойти!!! Сейчас он сказал, то о чем я думала много раз, и он не врал, говоря заученный наизусть тест с какой-то там книжки - Он читал мне свою душу. И сейчас я стою в шаге от человека, который хочет быть со мной до глубины души, который хочет, что бы я знала о нем всю проведу... Нет, я стою не около человека, я стою в шаге от ангела, своего ангела-хранителя.
  - Влас...- Я нервно сжимала в кулаках низ своей старой куртки, и не решалась поднять на него глаза. - Мне тоже с тобой хорошо, и больше ничего не надо. Я это чувствую. - Мы оба застыли на какое-то мгновение, не решаясь взглянуть друг на друга : меня неожиданно начал переполнять странный, но приятный набор чувств - искренность, нежность, страх, восторг, нерешительность, смятение, очарование, ЛЮБОВЬ. Я практически подпрыгнула к нему, и стоя на цыпочках, дрожа всем телом, сжала его голову локтями, сбивчиво дыша ему в лицо, произнесла, не то шепотом, не то криком. - Боже... как же мне с тобой хорошо.... - Я отпустила его голову, как по воздуху пролетела вокруг него, взяла за руку, он пошатнувшись, попытался что-то сказать, но я приложила палец к его горячим губам, затем поцеловала его по-французски, и воздушной походкой, танцем новорожденного мотылька, порхая вокруг него из стороны в сторону, легко повела за собой. Влас шел за мной, как любопытный маленький котёнок, ни капли мне не сопротивляясь и не торопя, он только немного лукаво улыбался, и приятно щурил глаза. Мы дошли, точнее, допарили до толстого, с потрескавшейся корой, лениво и сонно лежащего посредине поля лесного великана.
  Влас поднял мою руку, и играя, как с марионеткой, повернул меня вокруг своей оси, затем прогнув мою спину так, что, голова волей не волей опрокинулась назад, одним резким движением расстегнул молнию моей куртки, и полностью освободил меня от неё. Он легко, как перышко поднял меня наверх ствола, и снял свою байку, затем, нежно взял меня за щиколотки, я извилась как пойманный уж, и медленно, пуговица за пуговицей, сняла теплый свитер. Спрыгнув на него, я оттолкнула своего ангела,( теперь мой страх на мгновение перерос в ярость) я прикусила нижнюю губу, и резко подошла к нему, Влас обнял меня за ягодицы, я плавно провела языком по его шее, когда мои губы были уровне его уха, я жадно прошептала: - Ни единого слова - молчи. - Он нежно укусил меня за ушко, и в тот момент, я вся, с ног до головы, запылала не здержимым жаром: страсть. Неожиданно крепко, до боли он сжал меня в объятьях - с моих губ совался самый первый в ту ночь стон. Он снял с меня футболку, я практически сорвала с него рубашку. Земля вокруг меня закружилась, и я уже ничего не замечала вокруг - для меня был только он, мой ангел.
  Абсолютно обнаженными наши цела сплелись в одно целое. Я нежно ласкала его грудь, шею и лицо губами, мои пальцы опутали его густые русые волосы, я слышала его сбивчивое дыхание, он жадно прижимал меня к себе, я ощущала движение его горячих, любящих рук по моему дрожащему телу, одно его легкое движение, и я оказалась под его пылающей грудью. Мой ласковый зверь, закинул мою ногу себе на бедро, нежно поцеловал меня в ключицу, его рука бережно, но сильно обхватила моё горло - четкое страстное движение, и моё тело пронзила резкая, но сладкая боль. На мгновение я потеряла способность мыслить и двигаться, издавая стон, смешанный с криком и трепетом, я поняла, что ни за что его не отпущу сейчас.
  То, что происходило дальше - словами описывать бессмысленно : ведь чувства, которые приходят в самый первый раз, врат ли возможно описать на бумаге.
  Солнце уже скрылось за горизонт, наши разгоряченные цела лежали на прохладной, сырой октябрьской земле, Влас о чем-то шептал, о чем-то не понятном и спутанном, нежно накручивая мои локоны на палец. Я совсем его не слушала, и не пыталась понять нашего поступка, я просто наслаждалась волшебством этого момента. Я чувствовала в себе нашу любовь.
  Мы выходили из владений сумеречного леса, Влас отпустил мою руку и остановился.
  - Я знаю, ты просила меня не говорить... но,(он застенчиво замялся)- тебе, было больно?... Я подошла к нему и обняла за шею, шепча на ухо.
  - Нет, мне было с тобой хорошо... жестокий мой ангел, мой ласковый зверь...(зачем-то добавила я).
  Мы дошли до моего дома. Я посмотрела на моего ангела, он недоверчиво вглядывался в мои окна.
  - Послушай, Соня, я не хочу, что бы ты туда возвращалась, и ты ведь можешь теперь спокойно переночевать у меня.( я посмотрела на него с ворожением смятения на лице.) Ты не подумай... я могу уступить тебе свою комнату, а сам лягу на диване. И мама не будет против, мы ей что-нибудь соврём...
  -Влас, ангел мой... Посмотри на меня. Сейчас меня никто не тронет, а если я не приду ночевать, будут, ненужные нам проблемы. (я посмотрела на него, и поняла, что его желание уберечь мня, больше чем я того заслуживаю.) Всё будет хорошо. Верь мне.
  - Постараюсь.( он вздохнул, и провёл пальцами по моей щеке) Как я магу тебе не верить. ( Он воровато улыбнулся - могу поспорить, что он и заснул с этой улыбкой) Малыш, а ты знаешь, что по древним обычаям ты мне с сегодняшнего вечера - жена. Я поднялась на цыпочки, и уткнулась в его шею носом, как маленький щенок.
  - доброй ночи, муж мой... я сжала в ладонях его теплые пальцы, мелено отходя назад, отпустила, и убежала за калитку.
  Зайдя в дом, я увидела всю семью в гостиной комнате. Они, молча, обернулись, проверить, кто вошел в дом, и обратно уставились в телевизор. Наверное, смотрели последние новости. Я пошла на кухню, на удивление все сверкало чистотой. С гостиной раздался голос матери. - Постав чайник на всех - будим ужинать ВМЕСТЕ. - Для меня такие предложения звучат как гром средь ясного неба. Может, случилось чего? Ладно, гадать не имеет смысла, потом мать всё сама расскажет. Итак, чайник вскипел. Семья, если можно нас так называть, собралась за столом, а мать вопреки моему пониманию стала, сама делать бутерброды. Очень странно, обычно, у неё редко получается отрезать сыр ровно - но не в этот вечер.
  -Итак,- начала Ира (моя мать)- не знаю где тебя носила целый день, мне была нужна помощь. Но, как видишь - я и без тебя справилась. Скажи спасибо Володе, помог с Женечкой. (она укоризненно смотрела на меня.) ну да ладно. Вообщем звонила моя сестра - Жанна. Завтра, я бы очень хотела, что бы мы хотя бы постарались выглядеть как нормальная семья. Вы оба поняли, о чем речь?!!!!!
  Я и Володя синхронно буркнули - Да.
  Мать и Володя, вообще то могли бы быт нормальными родителями, если бы Володя не пил, ну хотя бы не до такой степени. Да и мама до смерти папы, бала не такой черствой, и себялюбивой. Но потом шло время, и моя семья менялась - я потихонечку становилась лишней. Володя - третий мой отчим, сначала он не был против меня, и пил только по праздникам. Потом мама родила Женечку - первую, и единственную настоящую дочь Володи. И я стала мешать ему, занимать много места в доме,( как он говорил), тратить его деньги, и плохо влиять на развития его ребенка. В пьяном виде он никогда на мать даже голоса не повысил, его козлом отпущения была я.
  За столом мы сидели около часа, обсуждали завтрашний день, и я видела, как мать завидует своей сестре, и стыдится своего положения.
  Жане, повезло гораздо больше матери. Жанна была младшей, была любимицей моего деда, лучше училась в школе. Потом удачно, и мало того по настоящей любви вышла замуж, живет в центре города, в шикарной квартире с мужем и двумя сыновьями. На прошлый день рождения дядя Саша( её муж) подарил ей машину, теперь вот катается. Завтра приедет к нам.
  Вечер перешел в ночь, в доме было тихо, только звучное тиканье старых, настенных часов нарушало эту тишину. Я долго не могла уснуть, не потому, что боялась завтрашнего дня, а потому что, завтра я врат ли увижу Власа, своего ангела... Я уже безумно скучаю.
  Вспоминаю его каждый вздох, каждое движение, мимику лица, как же нежно он на меня смотрел... его немыслимо голубые глаза. Наверное судьба послал его, послала, для того, что бы я осталась, что бы мне захотелось жить, что бы мне было ради какого жить. И теперь, когда я на него смотрю, я вижу что я нужна ему, и если умру я - умрёт его любовь, его душа... если же погибнет он, я знаю что и моя душа покинет тело, в след за ним.
  В соседней комнате, едва слышно, мой кот пусик, пробирался к кухонному подоконнику - прыжок, и он на заветном месте. Я закрыла глаза и уснула, в мыслях пожелав Власу приятных сов.
  
   ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ
  
  - Здравствуйте, здравствуйте мои дорогие!!!!! Ну, что не ждали меня в такую рань!!! А я, вот решила сюрприз вам сделать! - в дверном проёме кухни виднелась довольная фигурка моей тетки. Она как всегда во всей красе : уж очень любит похвастаться собой. Да, удивить ей нас удалось, обещала приехать к обеду, а сейчас мы только встали, и почти с испугом на лицах, топтались перед ней в пижамах и кальсонах. Только маленькая Женька искренне радовалась столь раннему гостю.
  - Жанна... эээ, привет... - еле выдавила из себя мама, не понимая, что делать в первую очередь : не то обнять сестру, не то бежать одеваться. Ну с горем пополам с приветствием мы разобрались, и разбрелись по комнатам в поисках парадной одежды. Пока мы одевались, Жанна успела пересказать нам всю свою поездку - в частности то, что всю дорогу путала передачи своих Жигулей, и едва не сбила чью-то вольно бродячую козу.
  В прочем, всё оказалось не так уж и плохо, сестры нашли, что обсудить за последние полтора года, я с Женей и отчимом, рассматривала привезенные подарки. Ближе к полудню мама начала расхваливать мои кулинарные способности, ( я и в правду неплоха умела готовить, а особенно печь ) и для подтверждения сказанного мне пришлось спечь яблочный пирог к обеденному чаю. Но не смотря на то, что все сегодня наигранно, но все же улыбались, я не могла не думать о нем, о своем ангеле.
  - Боже, сколько часов я его еще не увижу. - В слух подумала я стоя у окна.
  -Кого не увидишь, Сонечка! - недоуменно посмотрела моя тетя. - Должен придти кто-то еще?
  - Никого... -грустно ответила я.
  - И как же этого никого зовут?!
  - И о чем это вы сейчас подумали, тетя Жана!?
  - Да по глазам же видно - Влюбленная ты! - Я отрицательно помотала головой. - Ира!!! - позвала моя тетя - как зятя твоего зовут!? Соня молит как партизан, может, ты знаешь!?- Нет, ну только этого мне не хватало : зачем мать то впутывать!!! Ну, Жанна то уедет, а мать то такого случая меня шлюхай назвать точно не упустит...
  -У кого зять!? Ни знаю, ни знаю. Мне она тоже смолчала. Если только Влас, из тех, кто переехал недавно, его мать почтальоном у нас устроилась. Только он может : частенько они в месте ходят. - Мать посмотрела на меня, и натянуто улыбнулась.
  Я ни стала ничего договаривать, разлив чай по кружкам моча ушла, пусть как хотят, так и думают!
  Выйдя в прихожую, я тихонько, прислонилась к стенке на которой, ещё с прошлого года, висели гирлянды из сушеных грибов. Идти на улицу мне ни хотелась, да и не зачем : все ровно к Власу меня не пустят. Со двора доносился ровный стук топора, видимо отчим тоже не знал, куда себя спрятать от перемывания косточек, и уже час как надрывался рубя дрова. Я прислушалась - из кухни доносился радушный, совсем не наигранный, тихий смех. Значит, сестры нашли, о чем поговорить.
   В прочем, все ровно, я хочу к своему ангелу.
  Часы этого дня шли как столетья. Я все время пыталась не попасться на глаза (сестричкам), слава богу, тетя Жанна, обладает таким славным качество, как не навязчивость. Дело шло к вечеру.
  Я опять стояла на кухне, и придумывала, чем кормить семью на ужин - выбор не был таким уж большим : сосиски, сыр, яйца, кочан капусты, и пол банки сметаны, это все что было в холодильнике. Поэтому я не стала придумывать из всего этого некий шедевр кулинарии, а попросту с варганила омлет с сыром, и отворила макароны.
  Пока я топталась на кухне, удалось подслушать отрывок разговора отчима и мамы с тетей.
  - Ну, еще чего придумал!? Что б Сашка сам туда поехал! Он уже и шафера и людей нанял! - заливалась Жанна.
  - А что, самому ехать - не захотел, или ты не пускаешь? - бубнил Вова.
  - Ты думаешь? Если он бы захотел, я бы не помешал, даже если бы и захотела! Но этому увальню и час езды - мученье! А могли бы и сэкономить...
  - Да... мне бы его проблемы.
  - Чего, чего! Его проблем! Ты с своей семьей не справляешься! - вмешалась мама.- А Болгария, тебе не родной колхоз!
  - Ириш, ты чего это голос повышаешь? Он же так, просто сказал. - успокаивала Жанна.- да теперь и нам не тек то просто, у границы не спокойно... там говорят целая семья пропала, только ,,волгу' пустую нашли.
  - да!? А что там случилась. - спросила мама.
  - думают убийство. Только трупов не нашли.
  - А, это еще в газете писали - припомнил Вова.- статья была с фотографией той волги.
  - Да, да. Вот после этого и с границей проблемы.- вздохнула Жанна.
  - Слушай, Жана, так ведь и у нас этим летом люди пропали. - как-то задумчиво сказала мама. - Старик, тот, что один, в старом доме возле леса жил. И в районе, человек пять-семь.
  - Да больше, слух ходил, что из лесу несколько не вернулись.- Дополнил Володя.
  Ой, кажется, макароны слиплись! Нечего, разлеплю. Заслушалась.
  А ведь и правда, я тоже слышала, что в лесу люди пропадают. Девчата, еще боялись в лес по одиночку ходить. Я над ними смеялась... (они же не знали, что я в лесу с порезанными руками гуляю по вечерам, и ни чего и некого не видела.) Правда, потом еще поговаривали, что несколько скелетов обглоданных у тропинок находили, мол дикие кабаны, людей загрызли. Но я в это слабо верила. Бли-и-ин!!! Ну вот, переварила.
   Уже сидя за столом, на меня немного поворчали, мол - чем ты думала!! Стоя на кухне макарон переварить! - ну ни чё, поворчали и съели. Когда все поужинали и пошли в гостиную смотреть телевизор, мне как всегда досталась почетная миссия : мыть посуду. Скучно протирая тарелки, я посмотрела в окно, за которым уже давно темно. Только я отвернула голову, как с того же окна послышался тихий стук... Влас! Ангел мой, конечно это он!
  Я наскоро залезла в старые тапочки, и как ошпаренная выскочила на улицу. В этот день были заморозки, а мои тапочки, заняли первое место в конкурсе ,, Самая лысая подошва столетия!'. Как только я разглядела в темноте очертания моего ангела, то в ту же секунду , забыла обо всем, в там числе и о силах трения и притяжения, не говоря уже о равновесии. В общем, проскользив около метра, я громко рухнула к его ногам.
  -Котенок, ты не ушиблась! - помогая мне встать, улыбаясь, нежно сказал Влас чуть охрипшим голосом.
   - нет, всё в порядке, просто я очень по тебе соскучилась... - я поднялась, держась за его руки.
  - мне казалось, что этот день никогда не кончится. - со вздохом сказал он, прижимая меня к себе. Я поднялась на цыпочки, и прикоснулась теплыми губами к холодной щеке.
  - Я знаю, что у вас сегодня гости, но сутки без тебя - слишком сложно для...- я не дала ему договорить, нежно целуя уголок губ. Тогда я не задумывалась, как это выглядит со стороны, просто, когда я увидела его, вспомнила цвет его глаз, и моему счастью казалась, нет придела. Как же тогда было хорошо. Моя самая настоящая, самая чистая и искренняя - моя первая любовь...
  Так, наслаждаясь тем, что мы видим и чувствуем друг друга, мы простояли еще минут пять... За эти короткие минуты, за этих триста секунд, я вспомнила как он в первый раз меня поцеловал....
  Мы спускались по лестнице после уроков, кроме нас никого не было, где-то внизу шуршала веником техничка. Мы шли с биологии, у меня было не совсем хорошее настроение : учитель занизил мне отметку. С улицы был слышен детский смех и радостные крики, поскрипывали входные двери. С открытой бытовки веяло мелом, сыростью и свежим лаком. Влас шел рядом, несколько раз кротко посматривал мне в лицо и мило, едва заметно улыбался... еще несколько ступенек и он взял меня за руку.
  - знаешь, когда ты чем-то не довольна, ты кривишь губы, как маленькая. - он спустился еще на одну ступеньку, и взял меня за вторую руку.
  - да, наверное. - Буркнула я; в этот самый момент он сильно сжал мои руки, и, быстро, как-то по детски, прижал свои губы к моим. Отдернув лицо, он все еще держал мои руки,( наверное думал, что сейчас я его бить буду.) а я смотрела на него, и не знала, как правильно отреагировать, ведь в глубине себя, я с самого первого дня, как его увидела, хотела этого. Наконец он отпустил меня, и как провинившейся первоклассник, краснея и глядя вниз, тихо и немного растянуто произнес самые главные слова в моей жизни.
  - Даже такую, я люблю.... Тебя.
  Но вот мои триста секунд пролетели, со стороны дома раздался недовольный голос Володи.
  - Соня!!!! С кем ты там!? А ну в дом! Быстро, нечего по ночам шататься!
  - Солнышко... мне надо идти. - Влас посмотрел на меня, и с явной тревогой в голосе сказал.
  - Если он хоть пальцем тебя... - я вздохнула, и не дала ему договорить.
  - Нет, не надо даже думать об этом... он не...
  - Соня, пойми, с этим нельзя мирится. Так просто не должно быть...
  - Влас... все хорошо, я люблю тебя. До завтра. - Я провела внешней стороной ладони по его напряженному лицу, почувствовала, как он глубоко вдохнул холодный воздух, и нежно провел рукой по моим плечам.
  - до завтра... я буд...- он оборвался на пол слове, и мы разошлись, кажется, я несколько раз почувствовала, его взгляд, да он точно тогда оборачивался.
  Войдя в дом сё было так как и должно было быть : Жанна собиралась ехать домой, мама в третий раз предлагала ей переночевать, а отчим, насупившись, смотрел на меня из угла комнаты.
  Судя по всему, матери он ничего не сказал, или еще не успел. Но в хорошее, за последние три года, я верить разучилась, а особенно от отчима. Даже если он матери ни скажет, что я на улице ни одна была, то все ровно найдет способ попрекнуть меня этим... И откуда такие как Володя берутся?
  Ну да ладно, как есть, так и жить надо.
  Через полчаса мы всем семейством провожали тетю Жану. Когда вдали исчез свет фар её машины, то мне показалась, что в этой морозной, ночной тишине, в месте с порывам холодного ветра, в воздухе закружились первые снежинки.
   Этой ночью я уговаривала себя заснуть побыстрее, ведь тогда я просплю до завтрашнего утра, потом в школу, но прежде всего, еще до школы, я увижу его, моего ангела.
  С этими мыслями я уснула.
  Я слышу его тяжелое, не такое, к которому я привыкла, дыхание. Я виду, он меня обнимает, но почему нет тепла? Не знаю... ангел мой, как же ласково он на меня смотрит. Но вот мгновение, порыв ветра - его нет. - Где ты! Влас! - слышу я свой зовущий голос. Вокруг лес, та поляна, которую я недавно ему показала, старый дуб. Но почему так холодно? Куда он исчез? Я подхожу к лежащему на земле стволу, и что-то вдруг во мне оборвалось... его куртка! Там около дуба, лежала кожаная, с заклепками на рукавах темная куртка. На нем я её никогда ни видела, но точно знала, чья она. Она была слегка припорошена снегом, сквозь который пробивалась алая, как спелая черешня... кровь. Но меня это ничуть ни пугало. - Влас... - вновь тихо позвала я. Шум ветра и я слышу его голос: - прости меня... София... не плачь... прощай.- голос близко, за моей спиной. Я оборачиваюсь - его нет.... Он бросил меня?! Он ушел?! Он оставил меня одну, совсем одну.... Я начинаю задыхаться, кто-то убивает меня - холод переходит в жар - что это?!
  Я проснулась от собственного крика.
  Ох, как хорошо... всего лишь сон. Я повернулась к часам - это уже не сон! Это настоящий ужас! До автобуса не больше двадцати минут!!!
  Наскоро я натянула на себя все то, что попало под руку, сложить портфель с вечера я поленилась, поэтому главной задачей стало найти дневник, ну и если очень повезет то и пару нужных тетрадей, хотя в моей ситуации это врат ли. Вот в этот момент я ни один раз поблагодарила того, кто отменил школьные костюмы - их ведь гладить надо было! Сунув в сумку расческу, я пулей помчалась прочь из дома.
  Выбежав за калитку, я буквально врезалась во Власа.
   - Влас! Ангел мой! Я опоздала... прости. - видимо такое приветствие обезоружило его.
  - и тебе доброе утро... ты что проспала!?- он обратил внимание на мой растрепанный, сонный вид.
  - Да. Сильно заметно?- он улыбнулся, заправляя выпавшую прядь моих волос под шапку.- Понимаешь, мне снился такой сон, который я просто обязана была досмотреть до конца.
  - А я в нем был?
  - В том-то и дело.
  - значит, сон был настолько хороший!?
  - Нет, это был кошмар... я от испуга проснулась.
  - Неужели я пытал тебя?- все еще улыбаясь, он взял меня за руку.
  - Хуже - ты меня бросил.
  -Ну, тогда я могу абсолютно точно утверждать, что это не кошма.- хитро щурясь сказал он.
  После этих слов я не знала, куда деть глаза, тело мгновенно обхватила нервная дрожь, язык как бут-то завалился в глотку - я начала задыхаться. - Ты не можешь меня...
  - это бала помесь фантастики и ужаса в сказочном проявлении! - господи, как же вовремя он это сказал...- ты чего дрожишь - успокойся.
  Где-то вдалеке раздался гул, хорошо знакомый гул школьного автобуса. Опоздали...
  Теперь я с растерянной улыбкой прижималась к Власу - Ну и что нам теперь делать? Автобус без нас уехал...
  - раз уж мы партизаны, то просто обязаны идти в лес... - он положил щеку мне на макушку.
  -Эээ. - Я поняла его намек. - Солнышко, снег выпал, на земле мы замерзнем... и прости- не сегодня...
  - Пошлячка! - он нежно меня оттолкнул- И о чем ты только подумала?! Я предлагаю, только прогуляться!
  Через несколько минут, мы не спеша оставляли первые следы на белом покрывале лесной тропинки. Как же там было хорошо!
  Тихонько потрескивали на морозе сухие ветки, где-то вверху, на одой из берез, робко стучал дятел, с ветки на ветку, встревоженные нами, перелетали первые снегири. Он держал меня за руку, и своим нежным голосом, делился со мной планами на будущее. Предлагал сбежать на Новый Год к его тете в Миоры, говорил, что мы зря раньше не прогуливали, еще сказал - София, я очень хочу, что бы после школы, мы оба поступили в один институт, и тогда нам никто не помешает. - Много чего было сказано, но в основном, чего-то чистого и наивного, мы просто не верили, что что-то может разрушить нашу любовь - разрушить нас.
  На поляне Влас разжег костер, и мы просидели там да четырех часов, и сидели бы дольше, но я знала, что мой ангел боится сумеречного леса, хоть и не показывает вида. Больше всего я хотела, что бы ему было со мной хорошо, поэтому сказала, что замерзла, и мы пошли к нему на чай, все ровно его родители на роботе, и нашему появлению никто не удивится.
  Это был хороший день, поэтому он очень быстро кончился.
  Завтра все было как обычно, только снег растаял.
   Октябрь шел к концу, уступая своё время для ноября. Солнце пряталось в пасмурном, сером небе, словно укутываясь от наступивших холодов - оно не хотело согревать людей. Хотя у меня было свое солнце, которое всегда хотело меня защитить от любой невзгоды, и даже после заката, оно всегда могло согреть меня.
  В один из редких, солнечных дней ноября, Влас по привычке провожал меня до калитки.
  - Соня, у меня есть предложения на завтра.
  - выкладывай, после школы я до ночи могу с тобой прогулять.
  - не после, а вместо. Только не отказывайся - а то сюрприз будет не такой красивый...
  Я поднялась на цыпочки и заинтересованно помотала головой - Сюрприз, говоришь... ммм, а какой он?
  Он взял меня за руки и подтащил к себе - А ты приходи завтра на наше место - узнаешь.
  Я недоуменно на него посмотрела: - А ты разве за мной не зайдешь?
  - нет... я буду тебя там ждать, только ты...- Я ему не дола договорить.
  - А что за сюрприз такой? Влас.... Ну хоть намекни!!!!- он коснулся лбом моего лба, и тихо сказал.
  - Завтра всё сама увидишь. Только не забудь, я буду ждать...
  - Ни за что не забуду - приду пораньше.- Он довольно улыбнулся, и отправив меня за калитку, еще несколько минут стоял около моего дома.
  Этой ночью был необыкновенный снегопад. Я долго не могла уснуть, и развесив шторы, смотрела на великолепные, необычайно крупные снежинки, которые, медленно, как под мелодичный ритм оркестра, спускались с бархатно-черных небес на чуть освещенную фонарями землю. Это была волшебная ночь, мне жуть как хотелось выбежать из дома, и под неслышную мелодию, легко закружится в радостном танце. А в груди все росло нетерпеливое любопытство к завтрашнему дню. ( как же тогда повезло Власу, что мобильных телефонов не было, а то бы я обязательно его разбудила и мы бы вместе, как два лунатика бродили по улицам.)
  Следующим утром я повалялась в кровати на десять минут дольше обычного. Когда встала, то собиралась как бут-то и вправду пойду в школу, не спеша собирала портфель, пересматривая каждою тетрадку, долго копалась в ящике стола ища давно потерянную руку, а когда до отъезда автобуса осталось меньше трех минут, я не спеша, нага за ногу, вышла из дома: зачем спешить, все ровно прогуливаю.
  Каково же было моё удивление, когда подойдя к остановке, я увидела что никто никуда ни уехал, все нетерпеливо переминались с наги на ногу, ожидая опаздывающий автобус!!! Более того, меня заметили! И мне пришлось, против собственного желания, идти к ним и дожидаться этого долбоного автобуса!!! Который, вопреки моим мольбам, всё-таки приехал...
  В школе ни на одном уроке я не слушала учителей, а когда меня вызывали, то говорила что не готова к ответу: за тот день у меня в дневнике появилось четыре двойки. Ну это мелочи, по сравнению с тем, что я чувствовала - ведь я практически обманула Власа, я оставила его в лесу одного. Но хуже всего было думать о том, то могло придти в голову ему.
  Какими же длинными могут быть уроки...
  Когда мы приехали из школы, я со всех ног помчалась к дому Власа. Как ошпаренная влетела к нему во двор, без звонка дернула за ручку входной двери - было заперта. Я минут пять звонила не отпуская кнопки - никто не открыл. - Он наверное обиделся, и теперь видеть меня не хочет:- думала я. - а может вбил чего себе в голову, подумал что отчим опять меня бьет, и пошел ко мне!
  Дома Володя сидел на кухне и ничего не подозревая пил чай. На мой вопрос: - Влас не заходил?- он недоуменно на меня посмотрел и замотал головой. - Неужели он все еще на поляне?!- прокричала я у себя в голове, и едва не снеся с петель двери - ламанулась в лес, на нашу поляну...
  Запыхавшись, оглушенная ударами собственного сердца, я вышла на поляну. Никого видно не было, но на снежном покрывале были видны незанесенные следы человека.
  - Влас! - окликнула я, но никто ни ответил.
  Осторожно, по его следам я подошла ближе к дереву, около дуба лежало что-то непонятное, сене-фиолетовое... я подошла по ближе - ирисы. Это был небольшой букет ирисов: вешние цветы на снегу. Это и был его сюрприз. ( Сейчас подарить цветы зимой не составляет проблемы, но в то время это было с родни волшебству, а особенно в нашем регионе. Нет, в столице конечно была зимняя оранжерея, да и в районе был магазин, но там были розы и гвоздики - остальное редкость.) Около цветов было много следов, он наверное не один десяток кругов протоптал, пока дожидался меня. И еще, за пару метров от букета, было маленькое темное пятно, красное, быть может, он и вино с собой захватил!? Но где тогда бутылка? Куда пошел Влас!?
  Я подобрала ирисы со снега, они конечно же подмерзли, но все же он принес их для меня. Осмотревшись, я подошла к стволу и прислонившись к нему, грустно смотрела на утоптанный снег - я ведь и вправду его подвела, хоть и не хотела этого. Я повернула голову в сторону кроны лежащего великана. Что-то под ветками привлекло мое внимание, какой-т темный бугорок, которого раньше не было - я пошла к нему.
  Но что это? Это просто невозможно! Так нельзя! Так просто недолжно быть!!!
  Влас, мой ангел, его цело неподвижно лежало под ветками, пору алых капель крови застыли на его синеватом безжизненном лице, глаза широко раскрыты, его немыслимо голубые глаза... он был мертв.
  Тогда что-то непонятное пришло в мой рассудок. Я смотрела на его бездыханное тело, на лицо, которое ни выражало, ни единого чувства, смотрела в потухшие, но все еще голубые глаза - я ни верила: - Все хорошо, он просто устал меня ждать, я сейчас его поцелую и он проснется.- В кокой-то сумбурной истерике, говорила я сама себе.- ангел мой, прости меня, прости, Влас! Проснись же! Здесь холодно, ты простудишься...
  Ирисы рассыпались сетью по его телу, я упала на колени, и целовала его ледяные губы, сжимала окаменевшие руки - это не помогало...
   - почему ты меня бросил.... Влас, почему ты ушел? Я... я же не хотела... Вла-а-ас!!!- я опустила голову к нему на грудь, и тихо плакала, я просто не могла кричать, что-то внутри меня рушилось, раскалывалось на части, и эти осколки комом застряли в горле не давая дышать. Нет, он не оставил меня, его у меня забрали...
  Я не знаю, сколько так пролежала, было уже совсем темно, я перестала плакать, просто не могла уйти, не могла оставит его. Я закрывала глаза, и видела его, с улыбкой на лице, с радостью в глазах, видела живым.
  - Ты так его любила, что хочешь замерзнуть, и умереть с ним?- мягкий голос послышался из-за моей спины. Я сильнее прижалась к телу Власа.
  - Оставьте нас...
  - Хрупкий человек... ты прижимаешься к куску замерзшего мяса! Думаешь, оно чем-то поможет тебе?! - голос звучал уже грубо, я обернулась. В темноте слабо прорисовывался мужской силуэт.
  - Кто вы?
  - А ведь раньше ты хотела смерти... я помню - в конце лета. Да и до того, ты не раз меня дразнила.
  - Уходите.
  - Это место впитало запах твоей крови. У тебе, наверное, десятки шрамов на руках. Родители не замечают - им наплевать. Только ему ты была нужна, он до последнего вздоха шептал твоё имя : Соня... Соня... Соня... Силуэт рассмеялся. - Любовь.
  Я встала и развернулась к нему.
  -Кто вы!? Чего вы добиваетесь!?
  - Добиваюсь! Это вы, люди добиваетесь и просите - мы никогда! Мы просто берем что нам нужно! Я ни убил тебя тогда, лишь потому, что мне было любопытно твое самолюбие! То, как тебе больно... как же забавно ты тогда в ветках путалась. А сейчас тебе больно?
  Я бросилась к нему и изо всех сил вцепилась в горло.
  - это ты убил его!!! Здохни же и сам ! - Он лишь засмеялся, даже не дрогнув.
  - Да, тебе больно, тебе очень больно! Давно я не испытывал такого!- одной рукой он отшвырнул меня больше чем на десять метров. Затем он подпрыгнул ко мне, и зашептал на ухо, каким-то змеиным шипением:- Но ты не боишься меня... Поему?
  - я не-на-ви-жу тебя! Прохрипела я.
  Больше он ничего не говорил, силой склонив мою голову на бок, впился мне в шею. Острая судорожная боль мгновенно разнеслась по телу, в глазах замелькали вспышки слепящего света - я слышала, как он пьёт мою кровь.
  Вампир... этого просто не бывает. Наверняка сумасшедший, который перечитал все допустимые нормы страшилок и фантастики - думала я.- Но откуда такая боль?
  Через несколько минут он отдернулся от меня, и отпрыгнул со стоном, словно ему самому было больно. Я слышала его крики - вопль зверя и человека, будто его рвут на части, и сквозь этот крик он произносил имя,, Мишель'.
  Начало светать.
  Меня всё еще ломало в судорогах, но вспышки из глаз исчезли. Я смогла разглядеть того сумасшедшего. В метрах двадцати от меня сидел, поджав ноги под себя, худощавый, с длинными по шею, вьющимися, черными локонами, густыми бровями, неестественно лунно-серыми, большими глазами, пышными губами и острым подбородком, парень лет двадцати трех-четырех. Он смотрел куда-то в пустоту, на его лице не отображалось ни каких чувств. Через некоторое время он подошел ко мне, и встав на колени провел холодной рукой по моим волосам.
  -София... ты никогда меня не простишь... постарайся хотя бы понять, не сейчас, но через лет хотя бы сто. Он посмотрел мне в глаза и добавил.- Не ходи домой, когда боль исчезнет... и не пей после того, как остановится сердце. Прошу, запомни. Я не знаю как, но в это же мгновение он исчез.( у меня до сих пор нет такой скорости.)
  Я провела на поляне около недели. За это время выпало много снега, я не раз впадала в беспамятство, боль ни на миг не проходила, лишь изредка сменялась приступами жара, озноба и удушья. Седьмые сутки я помню смутно, но видения четко отбилось в памяти: я видела Власа - снежинки перед моими газами застыли, недолетая до земли они выстроились тонкими слоями в силуэт человека, колышась от холодного ветра некоторые из них долетали до моего лица, и как будто бы боясь растаять улетали проч. Я слышала его голос, мягкий, нежный, он говорил не торопясь, стараясь меня успокоить.
  - София... Не сожалей - оставь... - я хотела ему ответить, но с моих губ, в место слов срывалось шипение и скрежет:- Нет, себя ни вини... тебе нельзя ко мне - прощай.
  Снежинки развеял ветер, меня накрыло густой темнотой, и я парила где-то далеко отсюда, мне были слышны сотни голосов - чужих голосов, меня окружали тысячи новых запахов, внутри, в моем теле, росло что-то новое и чужое, я слышала его силу - оно овладевало мной.
  В одну секунду стало очень легко, свежий воздух наполнил лёгкие, пришел необъяснимый поток энергии, которая приятно растеклась по всему телу - я открыла глаза.
  Старый лес казался мне новым, было темно, но я прекрасно видела все деревья, видела птиц, которые прижались к веткам, в надежде спрятаться от мороза, слышала как где-то далеко отсюда, на снег, со скрипом опускаются чьи-то тяжелые шаги... волшебно... Среди этого я отчетливо слышала, совсем рядом, стук - быстрый тихий стук. Что-то повлекло меня к нему, я шла тихо, непонятное желание с каждым шагом возрастало, как и сила того звука. Вот тот стук, совсем близко, за деревом: что-то из меня едва ли не выпрыгивало в неудержимом порыве схватить этот стук, рот наполнила горячая слюна, начал болеть и наполнятся жаром желудок, мышцы рефлекторно сократились, и я рванулась с места к тому стуку.
  Что-то солоноватое, нежное и терпкое как молодое вино наполняло мою грудь, сладкое тепло этого отодвинуло весь мир на второй план, было необычайно прекрасное чувство - я открыла глаза. В моих руках трепыхался молодой лис: мне казалась, что я держу его, лишь чуточку сжимая, но этого оказалось достаточно, что бы перекрошить его ребра и сломать позвоночник. Я выпила его кровь, на рыжей шерсти было маленькое мокрое пятнышко, он едва слышно хрипел, и через несколько секунд стук его маленького сердца прекратился.
  Я не почувствовала ни капли сострадание к только что убитому мной зверку, наоборот, моя жажда крови увеличилась - лиса оказалось мало. Я швырнула мертвую тушку в сторону, и втянув воздух в легкие, пошла туда, откуда веял интересный для меня запах. Я бежала всё быстрее и быстрее, для меня не были преградами коряги и пни, занесенные снегом, я легко перепрыгивала через поваленные стволы, я следовала своей цели - убить. Я не думала о том, что я делаю, и мне не было интересно, кого я учуяла, зверя или человека - я ощущала голод, который хотела утолить любой ценой.
  Прошла минута, или около того и я опять слышала влекущий стук, на этот раз ритм сердце был куда громче и медленнее, а моё желание насытится окончательно выключила рассудок.
  Прыжок - и я стаю перед комком жизни, сердце которого участила свой ритм вдвое, я ощутила на своей ледяной коже тепло этого тела - это был человек и он заметил меня.
  - Что за хрень!? Послышался его хриплый, пьяный голос. Больше сказать он ничего не успел: я набросилась на него, и сдавив мертвой хваткой стала наслаждаться его кровью.
  О, что это был за вкус!!! Это тягучее наслаждения, от которого невозможно оторваться, горячая, хмельная кровь струей пульсировала во рту, наполняя меня сладким сумасшествием, придавая мгновенный прилив сил и желание посильнее прижаться к столь желанной добыче - послышался хруст его костей. Еще несколько нетерпеливых глотков, и его сердце содрогнулась, делая последний удар, я разжала свои объятья, и безжизненное, но еще теплое тело мягко погрузилось в снег.
  Еще несколько секунд чувство наслаждения не покидало меня, только когда оно испарилось, я открыла глаза, что бы рассмотреть свою жертву.
  В близи догорающего костра, в снегу лежал человек - мужчина лет пятидесяти, в чуть забрызганном кровью тулупе, с охотничьим ружьем через плече, рядом с ним валялась недопитая бутылка водки. Я его знала - это наш егерь, он жил в соседней деревне, в большом деревянном синем доме с сыном и невесткой. Его за глаза прозвали ,,пьяный леший'.
  Ко мне вернулся рассудок, я вспомнила то, что случилось со Власам, то как я его нашла, вспомнила того, кто укусил меня, мое видение, теперь я осознала кем стала: я стала тем, что убило моего ангела, я стала монстром, я - вампир. Опустившись на колени у костра, мне очень хотелось заплакать, но слезы никак не приходили, в место них пришла ярость и отвращение к себе. Я вновь бежала сквозь лес, ломая тонкие деревца, и отбрасывая в сторону лежащие на земле стволы сосен и берез. Я хотела убежать от самой себя, а в итоге оказалась на той самой поляне, где нашла тело Власа.
  Подойдя к кроне лежащего дуба, я потихоньку стала разгребать снежный бугор, под которым было тело моего ангела. Его глаза все еще смотрели в небо, хоть и были затянуты коркой льда, и тогда, глядя на то, что осталась от мой любви, я тоже решила умереть.
  Теперь я не человек, и резать вены бесполезно, но скоро рассвет - край неба над лесом уже розовеет - так пусть же меня испепелит солнце. Запрыгнув на заснеженный ствол, я легла в ожидании собственной казни. Шли долгие часы, солнце уже поднялось над кронами самых высоких сосен, а я все никак не сгорала.- Может для меня опасно только полуденное солнце?- Думала я. Наступил полдень, яркий огненный шар светил мне в лицо, но кроме тепла, я ничего не ощущала.
  - Зимнее солнце для нас не опасно. Знакомый голос прозвучал недалеко от меня. Спрыгнув со ствола, я увидела перед собой того, кто меня обратил.
  - теперь у меня хватит сил тебя убить!!!- с криком я бросилась на него, но он исчез.
  - Браво!!! Злость, неужели тебе это поможет?- теперь он стоял у меня за спиной.
  - Нет! Но на земле станет одной тварью меньше!
  - Придут другие... - он оказался передо мною - Но если ты так хочешь, вот он я!- Я набросилась на него, и изо всех сил сдавила ему горло. Большие пальцы моих рук проткнули его твердую, бледную, ледяную кожу. Он зашипел, но и не думал сопротивляться, он вероятно и сам хотел смерти. Я посмотрела в его глаза, теперь они были красно-черные, он смотрел в небо, будто ждал логического конца моих действий.
  Разжав руки я отошла от него, и ясно видела, как за секунды, две рваные раны на его горле, затянулись не оставив и следа.
  - Нас нельзя убить? Как можно спокойнее спросила я.
  - Можно, ты просто не захотела...
   - Но раны, они исчезли...
  - Да, ты тоже так можешь. Почему ты передумала?
  - я думаю что смерть, для таких как мы не наказание, а избавление.
  -Что ты понимаешь в наказаниях?! - Он подлетел ко мне собираясь ударить, но я отпрыгнула к стволу. - Ты не человек всего несколько часов! Думаешь, раз я его забрал, то тебе хуже всех!- Он перенесся к телу Власа, и выхватил его из-под снега. - Вот этот кусок мяса! - Он швырнул заледеневшее тело к моим ногам. - Он был тебе дорог, когда ты убивала старика!? Ты его помнила, когда высасывала кровь живого человека!?- Он подлетел ко мне и стал трясти за руки.
  - Нет!!! Нет... я его не помнила- Закричала я ему в ответ. В это миг во мне не было ни сожаления, ни страха, ни боли, ни жалости - только злоба. - Как и ты Мишель!
  - Не смей!!!- Одним ударом он практически вогнал меня в Дерево, я ощутила боль, настоящую, которую чувствуют и люди - под моей спиной треснул старый дубовый ствол, я едва удержалась на ногах.- Не смей читать мои мысли! Никогда, слышишь, никогда не произноси ее имя!- его глаза стали черными, на лице была гримаса глубокой боли. Я подошла к нему.
  - Прости.
  - Ты извиняешься?
  - Да.
  - Я убил твоего любимого, а ты просишь прошения?!
  -Да.
  - Ты должна меня ненавидеть.
  -Да, но не могу - мне жаль тебя... ты сам себя ненавидишь.
  -Если ты прочитала все мысли, то т...
  - Я не слышу твои мысли.
  - Но ты знаешь о Мишель... как?
  - Той ночью, ты кричал и называл это имя. - Мы замолчали глядя друг на друга, я продолжила.- Она была твоей девушкой?
  - Нет, это моя жена...- Я видела по его выражению, что он хочет поговорить о ней, несмотря на то, что это доставляет ему боль. Я прекрасно понимала, кто стоит передо мной, и что он сделал. Но на тот момент, это был еще и тот, кого я ни хотела попробовать на вкус, и тот, кто подобен мне, кто может чему-то научить мня как вампира.
  -Скажи мне, как тебя зовут?- спросила я.
  - Жан-Андре.
  - Ты француз?
  - Да.- Мы подошли к стволу, и прислонившись к нему, продолжили диалог.
  - Скажи мне Жан-Андрэ, зачем ты сделал это со мной, если был уверен, что я буду тебя ненавидеть?
  -София, ты еще ребенок, и врятли меня поймешь...
  - Я не ребенок, мне семнадцать!
  - Семнадцать- улыбнулся он. -Как и Мишель тогда.
  - Ты говоришь в прошлом времени, сколько же лет тебе.
  -двадцать три.
  - А сколько лет ты не человек?
   - Я стал таким в сентябре 1789-го., а родился в 1766-ом. Я сменил два столетия.
  - двести двадцать шесть лет... долго.
  -Очень долго.
  - А Ми... Мишель- неуверенно процедила я- Она тоже вампир?
  - Нет, её больше нет.
  - Жан, ты можешь рассказать, как это произошло с тобой?
   - Особо интересного мало... - я с надеждой посмотрела на него.- Это был дождливый день, я возвращался с поле, очень спешил к Мишель - она недавно родила мне сына.
  Мы жили в маленьком поместье с моими родителями, меня с Мишель обручили два года назад - до того дня я ее ни разу не видел. Она оказалась очень милой девушкой, и я через два дня не мог представить на ее месте другую. Нам было хорошо вдвоем, и более того, она невероятно нравилась моей матери. Прошел год и Мишель забеременела, мы ждали этого малыша как чудо. Настал срок - роды были очень тяжелые и длились больше суток. Когда родился Николя, мне сказали что Мишель не переживет следующую ночь.
  Ту ночь, я простоял на коленях, молясь Господу у кровати девушки, с которой хотел умереть в один день. На следующее утро Мишель не умерла, она смогла говорить, а к вечеру у нее появилось молоко. Прошла неделя, она еще не могла встать с постели, но румянец вернулся к ее щекам - моему счастью не было придела.
  Но в тот день я не вернулся домой. Зайдя на порог своего дома, в девятый день своего отсутствия, мне в голову ударил стук сердец. В нашем доме ночевало четыре служанки, старый печник, мой родители, старая овчарка Бай-ле. Но из всех дверей я выбрал ту самою, за которой стоя перед иконой меня ждала...- он оборвал свой рассказ. Глядя на него, я поняла, что в его голове сейчас картина настолько ужасная, что хочется заставить его прекратить вспоминать.- Ты, очень похожа на Мишель...- он провел пальцами по моей щеке, как раньше это делал Влас, и добавил.- Я хотел что бы ты возненавидела меня, и убила ее руками...
  - Двести лет... и время ни на каплю не залечило твою боль?
  - Боль?- он посмотрел на меня.- Нет, это то чем я сейчас существую. Знаешь, когда становишься вампиром, твоя душа остается в теле, но она вроде как выключается, ее просто не выпускают, цело становится клеткой для души.
  - значит вампир ни о чем не сожалеет, ни любит, ни...
  - Почти что так. Часто, но ни у всех остается боль и злоба. Некоторые способны привязываться к кому-то и мстить, есть и те, кто ненавидит и любит - но это все не так как у живого человека, в большинстве своем мы - вампиры бесчувственные разумные хищники.
  - но это бред какой-то. Я же чувствую...
  - Да я знаю. У нас проявляются разные способности, я например, воспринимаю твои чувства.
  - А какая способность у меня?
  - Не знаю, ее может и не быть вовсе. Но ты чувствуешь... я такого не встречал...
  - Может это только поначалу? А потом пройдет и мне будет наплевать на то, что я убиваю...
  - Ты делаешь это от голода - не по своей воле, что бы выжить.
  - Значит, я могу умереть от голода?
   - Нет, ты не сможешь сдержать инстинкты.
  - Но я пила кровь лиса, значит можно...
  - Да. Есть среди нас и ,,вегетарианцы' , для этого нужны годы тренировки, выработка сдержанности.
  - Значит, я не вернусь домой?
  - Пока ты сыта, то можешь себя сдерживать - будет нелегко. Но лучше побудь пока в лесу - потренируйся на зверушках.- я не знала, что могу еще спросить или сказать, поэтому просто слушала его. - Научись управлять своей силой, что бы ни калечить окружающих. И вот еще что, я оставлю тебя до весны, потом не надейся скрыться, я везде тебя найду.- он как то укоризненно на меня посмотрел, и добавил - Не вздумай сама обращать человека, у нас есть закон и его смотрители.
  -Но ты же мня - обратил...
  - Да, лишь потому, что недалеко отсюда смотрители ликвидировали нашумевшую троицу.
  -Ты их знал?
  - Я предупредил тебя, надеюсь, ты слушала внимательно.- Я повернула голову к нему, но он уже исчез, только тень мелькнула между деревьями.
  Почему это произошло со мной? Почему все сложилось именно так? - Теперь я одна, и со мной нет моей половинки... Я верю - нет, не так, я хочу верить, что его душа жива, и возможно сейчас она совсем рядом, наблюдает за мной. Но, есть это страшное ,,но' - я его не чувствую и не могу быть с ним. Не могу - потому что я уже совершила один смертный грех, и самое страшное в этом: я не жалею и мне не страшно думать об этом, более того, я уверена что это далеко не последняя моя охота на человека. А почему я стала такой - потому что так захотел Жан-Андрэ? На врат ли, он просто не мог знать событий наперед: он просто хотел смерти от рук Мишель, но он не учел того, что я - ни Мишель: я София.
  Жан-Андрэ - кто он? Почему я не убила его тогда... ведь хотела. Он отобрал у меня всё: любовь, жизнь, саму меня... Почему мне жаль его? Древний француз... едва не сломал мною дерево, а минуту спустя открыл мне самое болезненное своё воспоминание - зачем?
  Я понимала, душевные раны Жан-Андрэ гораздо больше моих - это очевидно. Сейчас тело Власа заледеневшим куском плоти лежит в нескольких метрах от меня, а я спокойно пытаюсь понять, что и почему произошло, кто я теперь. Несчастный Жан-Андрэ спустя двести с лишним лет не может скрыть душевной боли, рассказывая о возлюбленной, которую он же и... Врагу такого не пожелаешь.
  Это был день моего второго рождения - день моей смерти. Я еще долго неподвижно сидела на стволе, размышляя о жизни, но разве моё существование - жизнь? Тогда я еще даже не знала, что пытаюсь понять, не осознавала до конца, чем именно я стала и плохо представляла то, что будет дальше. Я - новорожденный вампир, который хотел узнать все сам за одну ночь, молча сидела на стволе и затаив дыхание слушала ночь. Человек и не подозревает, что ночь для вампира звучит не тише, чем для человека дневной центр города в выходной день. Я слышала все: осыпающийся с веток снег, треск коры, падение шишак, далекие робкие шаги зверей, сердцебиение целой стаи затаившихся неподалеку куропаток, дрожание мышей-полевок по всей поляне. Заманчиво и пугающе - таким ночной лес я еще не видела.
  К следующему утру я ушла вглубь леса.
  Трое суток я бродила по лесу утоляя жажду лисами и зайцами, и все это время в памяти не угасали слова Жан-Андре о том, что можно жить, не убивая людей: только на крови животных. Где-то в середине третьего дня я услышала сердцебиение крупного зверя, как оказалось это были волки. Я была довольно сыта, и поэтому не стала на подать сразу. Выждав некоторое время, убедившись в том, что они меня не почуяли, я взобралась на дерево и стала наблюдать. Погода была безветренная, стая из пяти волков находилась метров двести от меня, но несмотря на это я чуяла их омерзительный запах мокрой псины. Запах был на столько ужасный, что мне пришлось задержать дыхание, а через пол часа мне и вовсе расхотелось охотится на них. Один из волков, самый крупный, вероятно вожак, все это время, сколько я за ними наблюдала, рысцой бегал взад-вперед и несколько раз поглядывал в мою сторону, но сердце его чаще биться не стало. Я спрыгнула с дерева и поняла, что чувство голода во мне окончательно испарилось, а это значит, что я могу испытать свое чувство самоконтроля и у меня есть шанс вернуться домой.
  Я сорвалась с место и быстро, как только могла, побежала в сторону хорошо знакомой мне поляны - месту моего второго рождения, месту моей смерти.
  Рассекая свежий, зимний воздух, взмывая над снежными буграми, проскакивая над замерзшими канавками, я услышала четкие удары чьего-то сердце, почти такие же как от сердце того пьяного старика: моей первой жертвы - но громче. Я остановилась и постаралась как можно медленнее подкрасться к источнику того звука. Аккуратно ступая на снежный покров, я тяжело втягивала в себя воздух, стараясь понять, что именно чувствую в предвкушении свежей крови. Сейчас я не была голодна, но чем ближе я становилась к живому существу, еще не видя его, тем сильнее во мне кипело желания набросится, это как желания сытой кошки поймать мышь, убить просто так - для забавы. Где-то в глубине себя, я понимала, что собираюсь совершить нечто ужасное, без чего вполне могу обойтись, но мое желание было как наркотик, я не могла остановится, рот наполнял жгучий яд - тело не подчинялось разуму.
  Преодолев несколько метров, я увидела перед собой лося. Теперь звук его сердце, его дыхание - звоном отдавался в моей голове. Мгновение - не видя перед собой ничего, кроме заветной цели, я набросилась на обреченное животное, и уже обхватив массивную шею руками, почувствовав его тепло на своей коже - услышала голос Власа: - Будь сильнее. - говорил он. С силой сжимая челюсть, причиняя боль самой себе, я остановилась. Бережно, как только могла на тот момент, я прижимала зверя к себе, не душа и не ломая ему кости. Я вдыхала его запах, слушала как циркулирует кровь по его веном, привыкала к его теплу. Так я мучила животное около часа, потом желание убить ослабло, оставляя после себя щекотливый осадок в горле, еще несколько минут, и невредимый лось помчался прочь.
  О, как я тогда ликовала. Это был первый раз, когда я удержала себя.
  То что произошло, означало, что зверь не я, а только часть меня, и эту часть, с трудом, но все-таки можно сдерживать. Но я отпустила зверя, который привлекал меня гораздо меньше человека, что бы я сделала, будь у меня в руках человек - не знаю. Но совершенно точно знаю другое: я слышала его, своего ангела, и это он помог мне остановится, а значит, его душа, покинув цело, осталась со мной. Он меня не бросил...
  Что-то переметнулось во мне, поставив мою нечеловеческую часть на колени, и я почти чувствовала чье-то присутствие.: - Прости меня!- сорвалось с губ. Легкий порыв вера встрепенул мои волосы, и я бросилась к поляне. До поляны было совсем недалеко, но как бы быстро я не бежала, мне казалось, что время вязким болотом держит меня за ноги, оно против меня и оно право. Спасти его я уже не могла, но в последний раз прижаться к оледеневшему телу, которое недавно согревало меня, ласкало мои плечи... Как же это больно думать о том, что его больше нет, он не бросал меня, но и быть со мной не может. Последний поцелуй... Каким был наш последний поцелуй? Самым кратким и нежным - прощальным.
  Снег укрывал его лицо, все еще открытые глаза... Это было не только тело человека которого я любила, это была часть меня. Я аккуратно уложила пряди его оледеневших волос, бережно вытерла щеки и посиневшие губы от снега, приложила ладонь к его лицу, и глядя куда-то в небо, тихо прошептала: - Ты остался со мной, или ради меня - не знаю, но обещаю, что ради тебя, я постараюсь, хотя бы в большей части остаться человеком.- Я оставила Власа, и твердо решила вернуться домой.
  Выйдя из леса мой рассудок, пронзили сотни человеческих голосов и запахов, до деревни оставалось меньше километра. Каждый шаг отдавался грохотом в голове, но я твердила сама себе:- Я ни хочу никого убивать - я сыта.- И вот я уже шла вдоль первых домов, слышны голоса, но на улице никого не было - время к вечеру, но большинство еще на роботе. Поворот на мою улицу, во дворе третьего дома какая-то женщина вешает белье на веревку, я слышу как бьется ее сердце, запах ее кожи смешанный с ароматом дешевых цветочных духов. Прыжок, и я вцепилась в штакет ее забора, едва сдерживая себя от нападения:- Влас!!! - Она обернулась, услышав мой крик, я узнала ее, и бросилась бежать. Несколько секунд и я была на пороге своего дома. Голоса, запахи - все знакомо мне здесь, но ярче и громче в десятки раз. Зажмурив глаза, я рывком открыла входную дверь, добежала до своей комнаты и заперлась в ней.
  Мать, услышав шум, поняла, что я дома и пыталась зайти в мою комнату.
  - Соня!!! Это ты?
  - Да.- желания наподдать не было, но я слышала ее пульс, и не могла открыть ей дверь. Если я потеряю контроль, пострадает не только она.
  - Открывай скотина!!! Ты знаешь, сколько из-за тебя проблем!? Милиция из области приезжала! Открывай сука!!!
  - Сейчас я тебе не открою!!!- мне не было обидно за ее слова, так ведь было всегда, даже когда папа и бабушка были живы. Но я, правда, не могла ей открыть. Раздался пьяный рев отчима.
  - если ты матери дверь не откроешь, я ее топором вынесу!!!- логично с его стороны, открыть дверь вампиру, который его ,,недолюбливает'
  - попробуй, и ты сожрешь этот топор в прикуску с собственными зубами!!!- нечеловеческим босом рявкнула я в ответ. За дверью начали шептать.
  - Может она с ума сошла? Десять дней дома не ночевать, да еще и огрызаться...- Видимо Владимира это задела, а может и голосок у меня уж очень жуткий тогда был.
  - Подожди. Может и случилось там чего.- неужели у матери иногда просыпается рассудок?!
  - Соня...- мерным голосом сказала мать- успокойся, завтра с утра все нам расскажешь.- Владимир молчал. Они попытались разыграть спокойствие, но уж я то слышала, какой ритм чеканят их сердца, а повышенное давление отчима даже запах его изменило, он стал более ,,аппетитный'. Да и шепот их, я как вампир слышала очень четко.
  - Ира, я к участковому схожу, скажу, что эта тварь вернулась, может и пацан тот тоже дома.
  -Вова! Возмутилась мать.- Она не тварь. А пацан тот, как его, Влад что ли, ей парням был.- Был... как будто она знала что с ним, что его нет.
  Эта ночь для меня стала самой долгой. Как это было непривычно слышать шепот - слова, которые хотели скрыть от тебя. Понимать что за стенкой твоя мать, и представлять какая же ее кровь на вкус, слышать дыхание человека, которого ненавидишь и осознавать, что теперь у тебя есть возможность отомстить ему, и в тоже время помнить о том, что ты есть, и что в тебе осталось от тебя прежней. И еще Влас... да и не только он, ведь есть еще хорошие люди, такие как мои подруги, как родители Власа, и я не хочу их смерти. Шли часы, я привыкала к запахам и звукам, к тому непонятному чувству, которое то радовало меня, то злило. Слюна горячим ядом наполняла рот, я как натренированная овчарка, сидела и ждала команды ,,фас', но чем сильнее я хотела выполнить эту команду, тем громче мой разум называл другую команду ,, ФУ!!!'
  К часам шести следующего утра, я взяла себя в руки. Все так же слыша пульсирующую кровь и дыхание своих близких, я взяла из шкафа чистую одежду, открыла дверь моей комнаты, и как можно тише пробралась в ванную. За эти десять дней я в первый раз увидела себя в зеркало: значит София вамп отражается в зеркалах - уже неплохо. Мой вид был далеко не плачевный: волосы приобрели насыщенный темно-каштановый цвет и больше не секлись, их как будто стало больше. Кожа стала бледной и без единого прыщика или царапины, глаза у меня сейчас были черные ( как я потом узнаю, в зависимости от настроения и ощущений - они меняют цвет.), густые и длинные ресницы, губы стали ярче, и лицо в целом стало выразительнее. С виду я похудела килограмм на семь, и за этих десять дней ногти выросли как за полтора месяца.
  Я включила воду и умылась, странно, но обычно ледяная вода, казалась мне летней и приятной. Послышались шаги, вероятно мать проснулась, да точно, это ее тихое дыхание. Я вышла навстречу ей, и по моему она ни удивилась моему внешнему изменению.
  -Пойдем на кухню.- Тихо сказала она. Было достаточно рано, отчим спал не подозревая что мать задумала провести допрос без него. Для меня это было к лучшему, ведь придется говорить не о самых приятных вещах, и к тому же матери легче понять психологию дочери, чем какому-то алкашу отчиму.
  Я села за стол у окна, теперь было как-то странно: все как и прежде, но совершенно по другому. Я видела, что мать волнуется, как она странно смотрит на меня и почему-то не ругается.
  - Знаешь дочка, когда ты в первый раз не пришла ночевать домой, я подумала, что ты связалась с плохой компанией и напилась с ними. - Она говорила тихо, но я слышала, как дрожало ее дыхание, как меняет ритм ее сердце. Может зря я плохо о ней думала...
  - У меня нет такой компании, я просто...-Она не захотела моих объяснений.
  - Не объясняй. Я знаю... ты не такая. А вот сейчас, когда ты исчезла, а потом мне сказали что и Влас пропал... Соня, я плохая мать. - она вздохнула, и ее теплое дыхание коснулась моей холодной кожи. Что бы контролировать себя, я сжала пальцами деревянную столешницу, и ее часть за которую я держалась, превратилась в труху.
  - Ты не... - попыталась я остановить разговор.
  - Да, я подумала что ты сбежала с ним потому что ты беременна. Я думала что ты стала проституткой, что ты предала меня и бросила - убежала от проблем. Я тебя проклинала, думала если вернешься - на порог не пущу. Прошло три дня, я место себе не находила... Потому что боялась, что ты не вернешься.- Она сняла чайник с плиты, громко сглотнула и я увидела, что она плачет.- Я поняла, что люблю тебя, что ты мой ребенок, который ушел, из-за меня... - Она вытерла слезы рукой и продолжила.- Я за последние годы стала эгоисткой, забыла о том, что кому-то кроме меня тоже может быть плохо, и даже не... - Мама села за стол, положив дрожащие руки перед собой, и я видела, как ей тяжело говорить такие вещи, мне было жаль ее.- Я вспомнила свою маму - твою бабушку... какой я была в твои годы... А потом пришла Родник Тамара (мама Власа), она так переживала... она с первого дня не спала, а на второй в милицию пошла. И тогда, только тогда я боялась за тебя, я до вчерашнего дня сума сходила, думала: только бы живой тебя увидеть.- Она перестала плакать. Я слышала, как выравнивается ее дыхание, и меня совсем отпустил инстинкт хищника. Мама наливала в чашки кипяток, и смотрела на меня, как и раньше, как тогда, когда папа был жив. - А вот теперь ты вернулась - мой ребенок пришел домой живым. Ты простишь меня, соня?- она посмотрела мне в глаза.
  - Все нормально...- я просто не знала, что сказать ей, ведь я думала, что совсем ей не нужна, а на самом деле это не так, просто ей нужно было время, что бы это понять.
  - Знаешь, за эти десять дней, Вова ни секунды о тебе не беспокоился... и меня осуждал.- нет, ну почему даже в такой разговор надо впутывать его!?
  - Ну и пусть... это не важно.
  - Соня, за него я перед тобой в первую очередь виновата. Я же знала как он с тобой обращается... Думала что так ты жизнь лучше понимать начнешь.- Она виновато на меня посмотрела, и это был не просто взгляд, мне стало не по себе, ведь за эти годы я тоже перестала ее любить. - Он плохой муж, да и отец никудышней - я его брошу.- Она его бросит ради меня? Да, он для меня сволочь, но матери он ничего плохого не делал. И она родила от него ребенка, а значит любит его.
  - Нет, не бросай его... он бить меня теперь не будет, будь уверена. И вообще, мужик в доме нужен. - Она как-то странно скривила губы, и громко сглотнула.
  - Ты это ради меня говоришь - не надо. Я с ним, только потому, что боялась остаться одна, что никому не буду нужна... и Женьку только для того родила, чтобы он точно никуда не ушел, но я его не люблю. Да и какой он мужик, ручку к дверям прикрутить, и то соседа надо было звать. Если ты на счет денег боишься, так он пропивает больше, чем зарабатывает.
  - Мам, ты...
  - Нет, я так решила еще до того как ты пропала... Не любит мою дочь, значит и меня не любит.- Что-то новое слышала я в ее голосе, очень похожее на разочарование, но в чем, или в ком именно она разочаровалась - не знаю. В себе, во Владимире, во мне... или во всей нашей жизни, в том, что и как мы делаем. Пару минут мы молча пили чай, мне не хотелось ничего уточнять, и рассказывать что-то. Мама тоже пока не могла начать разговор на другую тему, а продолжать эту у нее не было сил, вероятно, она сама не ожидала рассказывать мне всё это: по крайней мере сейчас.
  - Так может, ты расскажешь, где тебя черти носили?- С лживой, натянутой улыбкой выдохнула мама.
  - У нас в заповеднике. - Ох, если бы я начала нести бред про то, как меня укусил вампир, наш разговор бы окончился вызовом скорой из психушки.
  - В лесу? А ночевали вы где, там, что сторожка есть?- Она мне не поверила, конечно, ну как может человек десять морозных ночей провести в лесу - один?! Хотя нет, она сказала ,,Вы'.
  - Нет, я сторожки не нашла.- Я могла ее по искать, но зачем она вампиру? Разве что насытится тем, кто пришел туда до меня.
  - Не понимаю, ты, что отговорки получше придумать не могла: почему ты не хочешь рассказать мне правду? Я думала, что ты поняла - я не враг тебе, и...- Видимо придется ей сказать.
  - Мама, теперь нет никаких ,,МЫ', теперь я осталась одна, понимаешь? Его нет...
  - Ты о том парне, о Власе? Вы поссорились?- Она смотрела на меня, будто догадываясь, что я отвечу.
  - Он, мама Влас умер.... Он из-за меня умер.
  - Но как... вы же вместе...
  - Мы прогулять тогда договорились, но я... я ни пришла. Утром автобус приехал позже, я попала в школу, а он меня в лесу на поляне ждал... Помнишь, я тогда еще прибежала, и спрашивала, приходил ли он...
  - Так я не понимаю, что ты сейчас сказать хочешь?
  - Влас умер из-за меня! Когда я пришла на наше место, но уже окоченевший лежал, понимаешь!? Его загрыз зверь...- я больше не могла говорить об этом, ну как я ей объясню, что он мёртв... из-за меня... из-за такого как я - вампира.
  - Сонечка... успокойся....- О боги, кажется до неё дошло! Так, теперь главное не довести ее до истерики, и самой не быть камнем.( В тот момент, я и вправду ни чуть не переживала, это не нормально, словно во мне повернули рычажок, который отвечал за чувства, тем самым выключив их.)- Ты, ты его видела... помнишь где это? - Кажется, насчет истерики я не успела - кровь отхлынула от ее лица, а ритм сердце стал оборванно-неровным.
  - Да. Я смогу показать... я испугалась и убежала в тот день. - Дальше что-либо говорить было бесполезно, истерика матери разыгралась, проснулся отчим и радостно запищала Женька.
  На похороны Власа я не пошла, к тому времени человеческие чувства окончательно вернулись ко мне, и я бы просто не вынесла вида его рыдающей матери. Я чувствовала виноватой себя. Говорили, что его смерть констатировали как нападение дикого кабана. Я привыкла к присутствию людей, но все еще боялась идти в школу: вдруг я не смогу устоять перед желанием утолить свою жажду... но об этом думать мне не хотелось.
  Три недели я пробыла дома, стараясь как можно меньше бывать на улице, но раз в четверо суток я по ночам убегала в лес.... А когда понимала, что если сделаю еще хоть один глоток крови, то просто лопну - возвращалась домой. Я больше не могла принимать человеческую еду и питье, они стали для меня чем-то отвратительным. Все странности моего поведения Ира (мать) объясняла себе тем, что я слишком много пережила и у меня стресс. Ну, а когда я хотела прибить моль, и случайно снесла стену в прихожей, она подумала, что строители экономили на цементе. Владимир,( его отношение с матерью после моего возвращения, сошли на нет. Стоило ему мне нагрубить, или придти пьяным - мама проявляла все ,,шипы' своего характера на его шкуре. А когда Ира перестала его слушать, и угождать ему, он и на неё попытался руку поднять!) придя нетрезвым, по старой привычке, начал меня ' жизни учить': слова его пьяной рожи я еще как-то терпела, но когда он замахнулся...( Хорошо Ира была у соседей.) Нет, я не стала пить его поганую кровь - я легонько подняла его тушу над землей, ухватившись двумя пальцами за подбородок, и нежно так сказала:- Я тебя суку живьем закопаю, и никто о тебе плакать ни будет!!!- Даже если он и расскажет кому-нибудь, кто ж алкашу поверит?! Через минуту после этого, Ира вернулась от соседки, и не поленилась устроить истерику, мол: - Ты скатана на моем горбу живешь, так еще и деньги мои пропиваешь!!!- Словом он ответить не мог - язык заплетался, а кулаком, не рискнул, я стояла слишком близко. Когда он протрезвел, Ира уже выкинула его чемодан на улицу. Когда он ушел, она сутки места себе не находила, все еще боялась оставаться одна, но основательно подумав, решила: с двумя дочками лучше, чем с мужем пропойцей.
  За время проведенное дома, я научилась писать не ломая ручки, открывать дверь не снимая ее с петель, притворяться, будто бы ем или сплю, а главное - я более менее себя контролировала. Но этого было мало... в присутствии Иры, я блокировала инстинкт нападения, и лживое чувство жажды, но не без труда... Например, если к ее голове приливала кровь, или учащалось сердцебиение - я задерживала дыхание, что бы не чуять ее запах, и уходила в ванную, чтобы выплюнуть жгучий яд. Стоило ей прикусить губу... я чувствовала как мой желудок переваривает сам себя, начинала задыхаться, и даже если не дышала, то все ровно большая часть меня билась в конвульсиях желая испить свежей крови. Если мне приходилось сидеть с Женькой, то до неё я и дотронуться боялась, дитя для меня было чем-то вроде, спелого большого арбуза посреди пустой улицы для бомжа, который неделю ни пил и не ел... Но это моя семья! И я говорила себе ,, НЕТ'. Что со мной будет в школе - страшная догадка.
  Но все-таки туда идти было надо.
  В то утро я не стала дожидаться автобуса, повесив портфель на плечо, и сделав вид, будто иду на остановку, я прогулочной трусцой вампира побежала в лес. Мне было лень искать крупного зверя, особого голода я не чувствовала, поэтому мне хватило трех зайцев. Правда, кровь у этих пушистикиов, не самая приятная на вкус, я бы сказала ,,бее'.
  На дорогу от леса до школы ушло не более минуты, врат ли меня кто-нибудь заметил: я бежала ,,огородами'. Ну вот, знакомое здание... школа. Учеников пока нет, только техничка и сторож, я слышала их еще с улицы - жаловались друг другу на жизнь. Зайдя в фае, я поздоровалась сними, и услышала, как тетя Рая, тихонька шептала сторожу деду Мите: - Это та самая, которая в лесу пропала, соседка говорила, что у нее на глазах, кабан ее же парня порвал...- Дед Митя поморщился и что-то ей ответил, но я вспомнила, как первый раз увидела Власа, и уже не могла слушать их разговор.
  Влас... почему они не могут молчать об этом? Потому что, виновата я, и это мое наказание.... Слушать, как они говорят о нем, говорят ничего не зная - перемалывают сплетню. Для них он, он был никем, просто видели его, может по имени знали, и всё - остальное неважно. Теперь человек, которого я любила, стал простой школьной сплетней - историей нашей любви, станут пугать первоклашек. А главное, меня все будут жалеть... убийцу. Он ждал там меня, и из-за меня... а мне все:- Бедная Соня.- Вот это и есть наказание, когда ненавидишь себя, знаешь, что виновата, а рассказать не можешь, и наказать тебя не могут.
  Я зашла в класс - никого нет. И хорошо, наверняка мои глаза сейчас чернее ночи. Я снова сежу одна, теперь мне этого совсем не хочется, если бы он был жив, он бы сейчас обнял меня. Его нет, со мной никого нет. Я положила руку на его стул, и молча, уставилась в пустоту.
  Пара минут и класс наполнился людьми. Крики, смех, грохот пульса и дыхание, запахи, скрежет, все это непонятным гулом смешалось в моей голове, но я не хотела нападать. Чувствуя на себе их косые взгляды, я пыталась не слушать их шепот, но все же слава:- Смотрите... Какой ужас, такое пережить... Как она выжила? ...Она его любила - бедная.- Замолчите... -еле слышно прошептала я, и сжала вески реками.
  Камне подошла Катя.
  :- Соня ты в порядке?- она положила горячую ладонь мне на плечо - Я была на похоронах, мне очень жаль...
  - Все нормально...- я подняла голову и посмотрела на нее. Она отдернула руку.
  - Что с тобой?- ее сердце начало биться быстрее. Может такое количество патологических жертв в близком расстоянии меняет меня внешне?!
  - А что со мной?- она достала из кармана зеркальце, и протянула мне.
  - Ты изменилась... и глаза черные.- Странно, мама на это почти не обратила внимание, сказала, что это от сильного стресса. Как и вчера я бледная, с черными глазами и чистой кожей, старые шрамы там где и были, только стали не так заметны.
  - Это от стресса.
  - Да? Вот бы и на меня так стресс действовал.
  - Ты что, с ума сошла!- Вот тебе и Катя, только что сказала ,,сожалею', а теперь... непонятно.
  - Да я не в том смысле... Ты... похорошела, и волосы, у тебя не такие густые были...
  Прозвенел звонок, и Катя пошла к своей парте.
  На этом уроке, да и на всех остальных я совершенно не слушала учителя, они это замечали, но не придирались. На переменах я закрывала глаза, и мысленно переносилась на поляну, к лежащему, старому дубу. Как бы я хотела изменить события... Но на четвертом часу, и это безобидное ничего неделанье стало невозможным: я почувствовала жажду... Яд снова обжигал язык и горло, человеческий запах щекотал ноздри, и если бы в классе кто-то остался со мной один на один - его бы уже не нашли... к счастью в классе оставались почти все. На пятой перемене ко мне вновь подошла Катя, она о чем-то спросила, но тогда я не могла разобрать ее слов, ее запах затмил все передо мной, ее пульс барабанной дробью врезался в мои вески. Вцепившись пальцами в металлический каркас стула, я зажмурив глаза смогла прошипеть ей в ответ:- Я не могу сейчас разговаривать - уйди!- Металлическая рейка стула в моих ледяных пальцах мялась как теплый пластилин, в мозгу проявилась соблазнительная для меня картинка: я притворилась, будто хочу что-то шепнуть Кате на ухо, склонила свою голову к ее шее, вдыхаю ее прелестный аромат, мгновение, и ее горячая, нежная, сладкая кровь, пульсирующей струйкой ласкает мой язык. Я делаю несколько жадных глотков - блаженство... Картинка меркнет - Катя, обидевшись, вышла из класса.
  Как только кончился последний урок, я не дожидаясь пока все выйдут из класса, и Катя опять попытается поговорить со мной, с более или менее человеческой скоростью вбежала из класса. Центральным выходом я идти не рискнула, пошла к запасному выходу, но те двери оказались заперты. Легкого движения руки оказалось достаточно, что бы сломать дверь и снять ее с петель абсолютно беззвучно. Полной грудью вдыхая морозный, свежий воздух, что было сил, я бежала к лесу.
  Тут не было человеческого запаха, и чувство жажды меня отпустило. Теперь всё вроде бы должно быть хорошо, но что-то новое росло и разворачивалось во мне. Это была ярость, ярость от того, что я как неумелый охотник, отпустила добыч. Я понимала, что сохранив жизнь людям, сохранила часть человека в себе, и я должна этому радоваться, но ярость во мне росла, и мне надо было куда-то ее выплеснуть. Это зверь во мне ,,мой разумный хищник', которого я оставила без крови, сейчас метался внутри меня. Я бежала по лесу, пока отвратительный запах мокрой псины, не ударил мне в нос.
  Ярость во мне поникла. Внутренний голос говорил мне: - уходи, уходи отсюда.- Я не прислушалась этого желания, мне было любопытно, что же на меня так действует?
  Метров двести я шла по запаху, оказалось это волки. Я знала свою силу, и прочность своей кожи - страшно мне не было. Как только я попыталась подойти к ним по ближе, не убивать, просто посмотреть что будет, вся маленькая стая из трех волков резко обернулась в мою сторону. Они даже не пытались убегать, обступив меня полукругом, они мгновенно рассвирепели. Шерсть на их спинах стала дыбом, они оскалили зубы и с громкого рыка, брызжа слюнной, срывались на удушливый лай. Я не пыталась оборонятся, и не делала резких движений, но такой реакции была не готова - волки обычно так себя не ведут, но был еще и другой вариант - это бешеные волки. Вот они одновременно припали к земле, группируясь к прыжку:- Ой! Чего-то мне жутковато... - подумала я. Несколько секунд, и они на прыгнули на меня. Тогда я поняла, что вампиры обладают чувством паники. Один из волков вцепился мне в плече, два других сбили меня с ног.:- Не поняла! Они что, могут меня убить!- тогда я и сама в это поверила. Схватив того, что вцепился мне в плече, за шиворот, я легко подняла его над собой, и использовав его как метлу, отмела то себя остальных. Перекатившись через себя, те двое отступили, но не убежали, отойдя на пару метров, они всё так же скалились в мою сторону. Я решила, что они ждут третьего, и опустила их собрата на землю: зря. Он потряс головой и вновь бросился на меня, на сей раз его зубы проехались по моей щеке. Одной рукой я вцепилась ему в ухо, и отбросила его к ближайшей ели, он встал и, ковыляя на трех лапах, рыча, направился ко мне. Я не стала ждать его нападения, прыгнув к нему, я сжала его пасть и резким движением, надеясь сломать ему шею - оторвало голову. Брызги волчьей крови залили мне лицо, но от вкуса и запаха этой крови меня тошнило.
  Придя в себя, я посмотрела по сторонам, но тех, оставшихся двух волков нигде видно не было. И тогда мне в голову пришла идея. Я достала из кармана платок, и пропитала его волчьей кровью, если мне так противен их запах, значит, его можно использовать как транквилизатор. Я надеялась, что это поможет мне в школе.
  Вытерев лицо снегом, я сняла куртку, что бы посмотреть, насколько она испорчена. И тут ко мне дошло, что щека болит до сих пор... достав из портфеля линейку (у меня была металлическая черная линейка, в ней всё отражалась, почти так же хорошо, как и в зеркале.) я увидела на щеке две царапинки, они исчезали на глазах, и через секунду совсем пропали.
  Свернув пропитанный кровью платок в небольшую фенечку, и завернув ее в несколько плотных листов чертежной бумаги, положила ее в портфель. Куртка была порвана в нескольких местах, но порезы на ней были ровными, и их можно было зашить. Хотя мне как вампиру, это совершенно не нужно - холод мне не страшен. Посмотрев на обезглавленного мною волка, я развернулась и, не спеша пошла в сторону дома.
  Почему эти волки напали на меня? Это было очень странно, они были словно надрисерованны, и натравлены кем-то на меня... хотя нет, ведь это я их нашла. Но почему те двое отступили, а третий остался драться насмерть. Думая об этом, я вспомнила старую легенду, которую когда-то мне рассказала бабушка. В ней говорилось примерно следующее.
  'Давным-давно, когда землю только начали делить на свою и чужую, когда появлялись первые князья и владыки - появились два королевства. Правили ими два родных брата, Август и Сенту. С молода их учили любви и дружбе, они честно делили меж собой дары, лошадей, и добычу. Когда умер их отец, по велению своей старой матери, они поровну разделили между собой его земли и власть.
  Шло время, братья нашли себе жен. Август взял себе в жены мудрою и прекрасную, черноволосую южанку Элею. А Сенту, нашел себе жену на севере, юную рыжеволосую, красавицу Ломи. Их семьи жили в мире и согласии, но на соседних землях начались войны, и короли Август и Сенту, собрали войско и отправились помогать своим соседям. Женам приходилась подолгу оставаться одним, и они безумно тосковали по мужьям, шло время, бои на соседних землях никак ни утихали, а наоборот, разгорались с новой силой.
  Однажды к рыжеволосой Ломи принесли послание, в котором говорилось что ее муж ранен, и врат ли вынесет дорогу домой. К Элее принесли совсем другое послание, в нем говорилось, что Август, ее муж, стал великим полководцем и скоро приедет к ней. Ломи, позавидовала Элее, и оттискав старую книгу заклинаний вызвала злого духа в помощь раненому Сенту. В туже ночь, черный дух вселился в цело Сенту, но Сенту к тому времени умер от большой потери крови, дух я вился к Ломи и стал ей угрожать:- Зачем ты вселила меня в мертвое тело?! Ты хотела, что бы я остался в нем навеки!!! Ты хотела придать силу тьмы!? Теперь я убью тебя.- Ломи испугалась и придумала хитрость. Она поклялась, что не знала о смерти мужа и попросила его оживить, хотя знала, что это под строжайшим запретом, и чтобы оживить одного понадобится убить другого. Злой дух не захотел делать это даром, и потребовал себе жертву. Ломи взяла золотой кинжал, и поехала к замку где счастливая Элея ждала возвращения своего мужа Августа.
   Когда Элея увидела, что Ломи едет к ней в гости, то очень обрадовалась, и не подозревала ничего плохого. Зайдя в палаты, Ломи сказала, что им нужно поговорить с глазу на глаз, и они заперлись в пустой спальне. Там Ломи дождалась, когда Элея отвернется к ней спиной, и крича слова жертвоприношения, вонзила кинжал ей в плечо. Ломи хотела убить и маленького сына Элеи и Августа, но увидев прелестное дитя, не смогла поднять на него руку, и в место этого отдала его рабам.
  Злой дух оживил обескровленное цело Сенту, но Сенту уже не был таким как прежде. Он стал злым, бездушным и жестоким. А главное, чтобы не терять силы он должен был теперь пить кровь других людей. Он не делал различия ни на врагов ни на братьев по оружию, он стал зверям. Но несмотря на это, он все еще любил свою Ломи. Август заметил, как изменился его брат, но он не стал вмешиваться в его дела, так как очень спешил домой к Элее, о том, что ее убили, он не знал.
  Воротясь домой, и узнав что случилось его семьей, Август не знал на кого выплеснуть свой гнев. Его королевство погрузилось в скорбь.
  Прошло немного времени, и Сенту также вернулся домой. Но его королевство погрузилось в страх. Он стал убивать слуг и терзать рабов. Шло время, Сенту жаждал все больше крови, и вскоре объявил войну своему брату. Настали дни великих сражений. Через месяц в смертельном бою сразились Сенту и Август, погиб Август.
  Теперь Сенту объединил под своей властью оба королевства. Шли годы, жители этого королевства познали много горя, и в скорее рабы стали ополчатся против своего жестокого правителя. Так уж случилось, что сын Августа выжил, но он не знал кто он такой, и жил среди рабов.
  Однажды старая служанка Госпожи Ломи, увидела молодого раба, как две капли похожего на бывшего правителя этой половины королевства Августа, и поинтересовалась, кто его родители: оказалось что он подкидыш. Следующей ночью, та служанка, пробралась в подвал, где ночевали рабы. Отыскав того юношу, его рабы прозвали Обератт, она рассказала ему всю правду о том, кто тот на самом деле, и то, кто и как погубил его семью. Рабы, узнав, что Обератт - законный наследник престола: твердо решили восстать против Сенту. Но Обератт желал этого больше остальных, он должен был отомстить за смерть родителей, и за свою судьбу. Он понимал, что если в теле Сенту злой дух, то своими силами его не победить. Тогда рабы вызвали мятежного духа, и молили его о помощи. Чтобы дух дал Обератту нужные силы, рабы принесли в дар духу волка. К утру, душа свирепого зверя и полная мести душа человека сместились.
  Следующей ночью Обератт приняв обличье волка, проник в спальню Ломи и Сенту. Увидев рыжие локоны Ломи, оборотень в одну секунду перегрыз ей горло, но отомстить Сенту волк не успел. Сенту, проснувшись от удушливого запаха, увидел чудовище: волка размером с полугодовалого теленка, который убивал его жену. Увиденное повергло Сенту в ужас, и тот бросился бежать. Обератт пустился в погоню, и увидел, как Сенту, желая пополнить своё тело свежей кровью, тем самым увеличить свою силу, убил рабыню. Это была Леера, та, что воспитала Обератта вместо матери. В этот миг, силы оборотня, увеличились во много раз, в прыжке он настиг Сенту, и разорвал его ледяное цело на клочья.
  Казалось, что всё плохое на этом должно закончится, но Обератт уничтожил лишь тело, которым управлял дух тьмы вселившейся в него. Из кусков плоти Сенту стала подыматься черная тень - злой дух возрождался. Обератт понял, что бой не окончен, и побежал в лес, маня за собой черное облако. В лесу дух тьмы вселился в тела лесника и его жены, теперь Обератту пришлось драться с двумя. Бой окончился всеобщим поражением, оборотень разорвал те воплощения злого духа, однако и ему были нанесены смертельные раны. Но умерли только тела, а сами духи-призраки остались блуждать по земле.
   И с тех пор существует поверье, что если дух тьмы находит себе воплощение, то следам за ним появляется оборотень, который приходит, чтобы убить зло'.
  Нет, ну это точно бред, если есть вампиры, а это настоящие оборотни, то почему.... Нет, и еще раз нет! Такими темпами я скоро в деда Мороза верить начну, да и не только в него, еще в драконов, эльфов, ведьм, лешего и прочую сказочную лабуду. Да и не был этот волк таким уж сильным, просто я от неожиданности труханула. И потом, я его убила практически без потерь... бли-и-ин, что ж я маме-то про куртку скажу?! Нуда фиг с ней - зашью.
   Возвратившись домой, еще в прихожей до меня донеслось учащенное сердцебиение матери: видно без допроса не обойдется... Открыв дверь, я увидела маму держащую сонную Женьку на руках.
  - Смотри-ка Женечка, наша пропажа вернулась.- она укоризненно смотрела на меня- Что это с тобой!? Тебя побили?- Она взглядом указала на порванную куртку.
  - Нет, поскользнулась удачно...- тихо ответила я, проходя в комнату. Мама отставать не хотела.
  - у тебя кровь на воротнике...
  - Говорю же - поскользнулась... вместе с Катькой, у нее кровь из носа пошла.
  - Ну ладно, Соня, а почему ты не на автобусе приехала?- нет, я конечно рада что мама одумалась и бросила этого дибила Володю, но ее неожиданно вспыхнувший интерес ко мне - непривычно да и на психику давит, особенно в моем положении. А что делать? Сказать ей: - Мамочка я теперь вампир. Или найти ей мужа, а мне отчима.... Нет, у меня уже было целых три - хвати! Ну разве что она найдет себе нормального человека, который будет ее уважать и любить. Может быть в будущем... не сейчас.
  - Захотела развеяться...
  - это конечно не смертельно, но ты обо мне думай немножко, я же волнуюсь.- она пошла на кухню.... О нет! Только не это, я не могу есть - мерзость... А она уже сковородку на огонь поставила...- Соня, ты хочешь знать хорошую новость?- прошло всего пол дня, а у нее новость, сомневаюсь что хорошая.
  - Рассказывай.
  - Я Женечку в садик оформила!- сказала она это уж слишком недосказано, и воодушевлено.
  - Зачем? Ты же раньше не хотела...
  - Ну, раньше я с ней сама сидела, или Вова за ней присматривал...- ой, какая не хорошая пауза, но говорит с улыбкой.- Меня позвали на работу в лесхоз - бухгалтером!- а, вот оно что, нет, это хорошо, но с Женечкой сидеть, и из сада ее забирать буду я.... Получится, сразу после школы я не смогу пойти на охоту, надо будет готовить на нас трех, присматривать за малой, переодевать ее, убирать, топить поровое... Тра-та-та - закипает голова...- Ты рада?
  - Да мам, а Женьке в саду понравиться?
  - Ну конечно. Она же ребенок. А ты понимаешь, что тебе придется...
  - Все нормально - выкрутимся.- Выкрутимся! Выкрутимся? Крутится видимо придется.... Хорошо что у мамы нет привычки просыпаться по ночам, потому что охотится мне придется только ночью. Мне в принципе разница небольшая, ночью даже интересней. Но если вдруг дома что-нибудь случится: заходит мама в комнату, а меня нет, и это в часа три ночи. Можно конечно оставить записку - на всякий пожарный. И что я в ней напишу? 'Не волнуйся, к утру приду'. Или ' как только убью кого-нибудь - вернусь'. Можно попробовать Женьку после садика с собой в лес брать. Она, конечно же еще не в состоянии рассказывать маме обо всем происходящем, но как она отреагирует на вид убийства животных? Так, ладно, хорош про всякую хрень думать.
  Вечер прошел как в самой нормальной семье, после ужина я в тихушку отрыгнула все то, что пришлось съесть - ну а как мне еще выкрутится.
  Перед 'сном' я положила фенечку под подушку, и улеглась на нее. Долго так пролежать я не смогла, на втором часу мне начала болеть голова, и пришлось вновь завернуть ее в кулек, его в пакет, пакет в шкаф под шубу. (Как я потом узнаю, это не единственная издержка моего существования).
  Утром, оторвав от своего 'талисмана сдержанности' маленький лоскуток, и продев в этот лоскуток нитку, я нацепила его на шею, и спрятала под свитер. Умывшись, я заметила, что что-то во мне изменилось за эту ночь: глаза. С того дня, как меня обратили, они были черными, а сейчас они пепельно-серые, с каким-то лунным оттенком, я бы сказала с отблеском. Оказалось, это волчий запах на меня так действует. Этим утром я ехала в школу вместе со всеми, на автобусе.
  Мой талисман оказался действующим, в этот день моё желание убить было совсем слабым, его легко можно было контролировать. Это было очень кстати, сегодня меня вызвали на химии, и как ни странно, ведь я много пропустила, ответить у меня получилось на четверку. Потом пришла Вика, моя подружка из параллельного класса, и я вместе с ней и Катей пошла на первый этаж в буфет. Им хотелось не столько есть, сколько расспросить меня обо всем.
   Я и Вика нашли свободный столик, а Катрин с подносам заняла очередь. Ожидая Катю, мы уселись напротив друг друга, Вика как-то неуверенно смотрела на меня, но сердце ее билось ровно.
  - Ты в порядке?- выдохнув, спросила Вика.
  - Да, прихожу в себя. А тебе что Кать пожаловалась?- Она удивлено на меня посмотрела.
  - Не, а что у вас стряслось?
  - да так - мелочь. - в буфете было довольно много людей, кто-то шептался или просто разговаривал, толкались, шутили... мне хотелось убежать от туда. Звуки мешались в голове в гул пчелиного роя, и среди всего этого я чуяла запах, сладкий, нежный, как от только что испеченного, медового хлеба - кровь.
  - Эй! Соня, ты чего зависла?- Она недоуменно на меня смотрела.
  - Да так, голова сутра болит.- Пахла откуда-то от туда, из раздаточной. Точно, вот наша повариха: я расслышала ее из-за стены, узнав по украинскому говору. Она просила принести ей бинт. Наверное поранила руку.
  - Другой раз в очереди будишь стоять ты!- Послышался капризный голосок Катрин. Она принесла нам по стакану сока и еще теплые булочки с корицей. - чтоб этого Кирова! Из-за него за несчастным сокам пол перемены стоять приходится! Это наверное определенный талант - три часа обед себе выбирать! А вы чего такие скучные?- Вика вопросительно подняла на нее глаза. - Ой, Сонь, прости...
  - За что? Все нормально - она как-то странно на меня уставилась, может, я меняюсь от запаха крови?- Да сядь ты, нормально все.
  - слушай, а у тебя глаза утром были серые, да?
  - Угу. - Чего это с ней?
  - А сейчас опять черные. Это нормально? - А, вот оно что.
  - Нормально, я же говорила это от стресса.
  - Странная какая-то реакция...- Викусь замялась, не договорив - не надо так переживать, я конечно понимаю - это непросто.- она переглянулась с Кати.
  - Мы за тебя волнуемся.- добавила Катя, ложа руки на тол.- Ты посмотри, какая ты стала: бледная, молчишь все время, месяц из дому не выходила. - Она говорила это мягко, но нотка обвинения в ее голосе все же слышалась. - У тебя есть мы - твои подруги, и если тебе тяжело, можно с нами поговорить, рассказать нам всё.
  - Если ты конечно можешь...- Вика протянула мне руку, у неё на ладони лежала серебряная цепочка с кулонам. - Это мой талисман, и я дарю его тебе, пусть приносит счастья. Не вздумай отнекиваться, а то обижусь!- Она улыбаясь вложила его в мою руку.
  - Спасибо... Девочки, а у меня есть и хорошая новость: мама прогнала отчима.
  - Здорово - они ответили в один голос. Я иногда жаловалась им на этого алкаша, да и сами они его часто пьяным видели, так что насчет своей реакции не колебались.
  Они пили сок, я рассказала им о новой работе мамы, хотя знала, что услышать они хотели явно не про эти перемены. Их интересовали мои отношения со Власом, и подробности его смерти... как кстати, прозвенел звонок.
  Тот день закончился, как и многие другие, я ходила в школу, забирала сестричку из сада, помогала матери по дому. Но как бы я не старалась, стать прежней уже не могла. У меня была сила, скорость, слух, обоняние о которых простой человек и мечтать не мог. У меня была жажда, которую я утоляла кровью животных, в моих мечтах я убивала людей и наслаждалась их вкусам... я гнала эти мечты-мысли, но они возвращались. Желание общаться, или просто разговаривать, вообще говорить, во мне пропадала. Порой я кричала внутри себя, но не могла открыть рта, чтобы поздороваться с учителями или подругами. Понимая что веду себя неестественно, не могла притворятся - не хотела. Декабрь шел к концу. Близились новогодние праздники.
  Прошло пять суток с момента моей последней охоты. Уже начались зимние каникулы, на улице было много снега, некоторые сугробы были высотой с человека, все чаще к домам стали прилетать голодные снегири, по улицам туда-сюда носились лошади, запряженные в расписные, дедовские сани. Днем, это красота, веселая праздничная суета, крики и пьяные песни с разных концов деревни, были мне совершенно безразличны. Но когда время было за полночь, и улицы совершенно безлюдны, большая луна в безмерно-звездном небе, освещала все вокруг нежным, ласкающим взгляд светом, тихо потрескивали деревья, нагруженные снежным серебром.... В это время ко мне приходило необыкновенное чувство очарования и восторга, я слушала, как падает снег. Несмотря на длительное время, проведенное без охоты, я совершенно не ощущала жажды, и даже рискнула снять с себя фенечку.
  В доме уже стояла небольшая пушистая ёлка, я принесла её из леса рано утром, пока мама и Женька спали. Наряжали мы ее вместе. Это было тридцатое число, в нашем клубе по традиции устраивался молодежный вечер, а тридцать первого будет концерт, вообщем, все как обычно. Только сегодня утром, я подслушала, как мама звонила Катьке, и просила ее взять меня на вечер с ней, мол: - Ты как подруга, просто обязана вытащить ее из депрессии.- Ну конечно же она согласилась, ведь она мне и раньше намекала, на то, что я от них в новый год не отделаюсь. Мама, конечно ничего мне о своем звонке не сказала, и я как будто просто так, от нечего делать, взяла да почистила праздничное платье.
  Вечером ко мне пришли довольные девчата, и притащили с собой немаленький пакетик косметики и просто нелепой бижутерии (а чего поделать, время было такое). Катя взялась за нанесение боевой раскраски на мое лицо, Вика, несмотря на мои протесты, принялась за маникюр.
  - Какие у тебя ногти крепкие, ни одного надломанного. - А то, я хищник как-никак.
  Вообщем собирали меня девчата около получаса, большую часть этого времени ушло на укладку волос, и румяна, так как, катя, сказала: - В этом (черном) платье, ты бледная до синевы, как не живя.
  Идя к клубу, мы вспоминали прошлый новогодний вечер, точнее девочки вспоминали, меня в том году не пустили... Зайдя в клубный двор, мое внимание привлекло нечто странное, уж точно до сего дня мной невиданного. Среди ржавых 'москвичей', и разноцветных 'Жигулей', у самого входа стояли две новенькие иномарки, 'Мерседес' и еще одна, эту марку я тогда не знала 'Вольво'. Около машин стаяла изрядно подвыпившая кампания молодых парней, самый старший из них сидел на капоте 'Вольво', на вид ему было чуть больше двадцати. Позволяли они себе явно больше чем выпили. Тот, что сидел на капоте, разбил бутылку, швырнув ее в стоящие неподалеку Жигули, мол: - Нечего такое фуфло, рядом с моей красавицей ставить.- И кроме того они поливали непристойными выражениями всех, кто осмеливался пройти рядом, а если проходящей оказывалась девушка, то они и руки позволяли себе распускать...(сейчас это почти норма, но для того времени, это было неслыханной наглостью).
  Девочки, заметив ту компанию, замешкались и замолчав, свернули в сторону.
  - Кать, Вик, вы чего?- ну и трусихи, зря меня, что ли собирали? Мысленно добавила я.
  - А ты не замечаешь?- тихо спросила Вика, указывая взглядом на нездешних парней, и как-то странно передернулась.
  - Нашли, кого боятся, они просто богатые и пьяные, Новый год скоро...- Я взяла их за руки потащила к входу.
  - То слова из тебе не вытянешь, а тут на танцы прешься как танк. Мы же еще и не пили.- И это было правдой, я сама не знала, что на меня нашло. И кстати танцевать, или просто слушать музыку, мне совершенно не хотелось... но к той компании меня просто тянуло. Видимо пять суток без охоты много, а точнее опасно... для окружающих.
  Через несколько шагов эта компания нас заметила.
  - Друзья мои, смотрите, какие цыпочки к нам идут! - Замяукал тот, что сидел на капоте.- Сами, и звать не надо.- Девчата опять затормозили,... но я не дала им остановиться. - Ну, что, девчонки - потанцуем!- соскочил тот с капота, и расставив руки, шатаясь пошел к нам.
  - Мы с незнакомыми не танцуем. - процедила Вика, ускоряя шаг.
  - так давайте познакомимся! - злым тоном проговорил белобрысый, выходя в перед.
  - Мы не хотим с вами знакомится... - ответила Катя.- Ой, девочки, давайте побежим...- прошептала она мне на ухо.
  - Ага, и только раззадорим их.- тихо ответила я.
  - Зато, мы хотим.- Ответил кто-то из той компании, и мне под ноги полетела бутылка.- Нам нельзя отказывать, это вредно для здоровья!- Развязано смеясь, они тоскачили от машин, и резво подошли к нам.
  Девочки отошли на шаг назад, но отступать было поздно. Белобрысый схватил Катьку за талию и прижал к себе: - Ты стонать будешь, и радоваться, что с таким как я. Шалава деревенская!
  - Ни дергайся!- заорал коренастый, ударив в бок Вику, и прижал ее к себе. Вся компания была из пяти человек. Высокий сероглазый, к нему обращались 'Антон', коренастый и белобрысый, кажется, его кто-то назвал 'Клин', странная кличка. И двое парней лет семнадцати, очень похожих друг на друга, оба смуглые как цыгане, зеленоглазые.
  Меня обхватили руки сероглазого. Его тепло сотнями приятных электрических покалываний растеклось по моему телу, учащенный пульс громовыми раскатами отдавался в моей голове, человеческий запах, смешанный с ароматом сладковатого лосьона, и тонким привкусам темного пива... о как же я голодна. В глазах начало рябить, хищник в нутрии меня просыпался, и ласково-хитро, просился выпустить его наружу. Теперь я сама прижималась к столь соблазнительному теплому телу.
  Пара мгновений и окружающее силуэты слились в одно серое, большое пятно. Урчанием довольной кошки ко мне подкрадывалась жажда. Я ничего не видела и не слышала, не ощущала даже саму себя, и кажется, не дышала.
   Но вот вдох, живое тепло окутало меня изнутри, заставив сознание проснуться. Отведя глаза в сторону, я увидела людей... крики, какая-то суматоха, смех... 'тогда я не понимала кто передо мной, не помнила...'. Рывок, но что-то мешает мне, стесняет движение... что-то легкое и теплое - Антон. Еще секунда и я окончательно пришла в себе, осознала всю стацию. Обхватив пальцами руку Антона, и слегка сжав ее, подождала пока хрупнут кости и по ушам ударит злой бас, отпустила. Все замерли. Сероглазый отпустил меня, прижимая сломанную руку к груди. я метнулась к остолбеневшему коренастому: - Отпусти!- и с хищной улыбкой добавила - по-хорошему. - Тот мгновенно опомнился, и 'ох, знал бы, кому огрызается!': - Ты кого пугаешь!- освободив Вику, он в нападающей позе повернулся ко мне:- Конец девке. - переговорились зеленоглазые. Быстро выкрутив коренастому руку 'она хрупнула в нескольких местах. Я правда не хотела!', и толчком под колено, поставив его на колени, тихим шипением, оно вырвалось непроизвольно, посоветовала: - Вам лучше оставить нас... целее будете.- и 'тихонько' швырнула в сторону коренастого задиру. Глядя на происходящее, Клин отпустил Катю, и мы девчата, как можно быстрее пошли в клуб.
  Играла просто убийственная музыка, полно народу, поваленная набок ель, с ободранными шариками и мишурой... всем весело. Всем, кроме нас троих. Напуганные девушки, и все еще голодный вампир. Я не набросилась на обидчиков, стерпела приступ жажды... и все еще немыслимо хочу крови. Горячей, сладкой, нежной... дурманящей крови. Здесь много людей - свидетелей, я не теряю рассудок, и не могу напасть, все понимаю, не могу, но хочу. Я стаю у стены, на меня все чаще оборачиваются - вероятно, что-то не так. Что со мной?
  Закрыв глаза, я выбежала на улицу.
   Сбив с ног прохожего, я кажется, сломала ему позвоночник... из-за меня он останется инвалидом. Зачем это мне нужно? Я понимаю, всё прекрасно понимаю - вокруг меня живые люди. Но не могу остановится... бежать, быстрее бежать! Куда я бегу, зачем я бегу - неважно. Я - монстр, убийца. Почему сейчас все так? Я не теряю рассудок, но остановить себя не могу.
  Стоп!
  Этот запах я его помню... где я? Лес, я на дороге около леса... нет, ни волки. Шум, звуки, запах - все знакомо. Да.
  Присмотревшись я узнала узкий поворот в гуще леса. Наша тропинка... теперь только моя тропинка. Всё как и было, только очень много снега, нет следов... наших следов. Где-то недалеко бегает зверь, мелкий, я его слышу. Вампир, сильный, быстрый... стою посреди трасы и не могу сделать шаг, не могу пойти туда. Комок к горлу, но у меня нет слёз, я бы задрожала, но не могу и этого. Осталась печаль и боль, в нутрии меня, и никто этого не видит. Это мгновенно переходит в ярость. Рывок: бежать, дальше от этой боли, от пустоты...
  Секунды две или три. Свет фар, визг тормозов, столкновение. Мне не больно, просто толчок, я могла бы бежать и дальше - не хочу.
  Молча встав, я подошла к водительской дверце... какая встреча! Блондин за рулём, рядом скорчившийся сероглазый. Второй машины нет, видимо остальные уехали раньше. Открыв дверцу, я вытащила белобрысого из машины, он был не пристегнут, из-за чего его нос превратился в кровавую лепешку 'попробуйте вы так затормозить'.
  Одной рукой взяв его за дубленку, я подняла его над собой. Говорить что-либо я не хотела, да и не смогла бы, в такие моменты мы - вампиры, способны лишь шипеть, как разъяренные кошки. Горячая кровь медленно стекала по моей руке, ее запах затмевал сознание, встряхнув несчастного, и бережно сняв губами несколько упавших на мою кожу капель, я глубоко вдохнула в себя тягучий ночной воздух. Уже не слыша саму себя, мои губы прикоснулись к пульсирующей шее блондина.
  Это зимняя ночь, люди неспособны видеть в такой темноте. Свидетелей нет, белобрысый ничего, уже ничего не скажет. Антон, этот пьян, с переломом, и опять же темнота,... да и не поверят, если что.
  Убить человека, холодный расчёт, изуродованное гримасой боли, обескровленное цело... темнота. Это я, теперь это я. Разумный хищник, как сказал Жан-Андр. Я бы сказала безумный.
  Теперь у меня были вопросы. Весна, он говорил что придет весной. И я задам эти вопросы, ему придется отвечать. Почему я должна быть тем, чем сделал меня он? Пака не знаю как, но я заставлю его ответить. Мишель, двести лет назад... умереть от моих рук - чушь! Инстинкт самосохранения в нас развит прекрасно... или нет. Когда машина, точнее я сбила машину, то все в нутрии меня пронзительно громко кричало 'спасайся!'. Ему придется мне объяснить хотя бы то, почему он почти ничего мне не разъяснил, почему так быстро ушел?
  Вытирая забрызгавшую меня кровь снегом, я пошла домой.
  Только через сутки во мне проснулось грызущее чувство вины. Новогодняя ночь, к нам пришли соседи, а не могла произнести и звука. Помогая матери накрыть на стол, ко мне пристал уже подпивший дядя Вася: - Что ты все молчишь? Думаешь одной тебе плохо. Видите ли парня у неё, кабан загрыз - не вернешь! И нечего тут своей кислой миной людям праздник портить! Горя горем, а здороваться с людьми нужно!- Тетя Рая - его жена, конечно, принялась его 'затыкать', но мне это было уже всё ровно.
  Я обещала Власу остаться человеком, и что? Я не слышу его голоса, не сплю, и потому во снах он ко мне придти не может. Может, прошло слишком мало времени, и что-то еще поменяется... не знаю.
  Гости уселись за стол, и я незаметно проскользнула на улицу.
  Густое, черное небо, сотни тысяч звезд застряли в нем мерцающими каплями горного хрусталя. Луна казалось, ожила, и уставшими, больными глазами грустно смотрела на стареющую землю, поливая ее бледным, но таким необходимым сейчас светом, ставшим чем-то вроде эликсира, заживляющего глубокие раны столетий. Под светом фонаря были видны непринужденно спускающееся с веток старой липы, согнанные легким ветром клочья бело-серебряного снега. Во дворе стучит сердце уставшей за долгий день лаять собаки, где-то далеко над лесом хлопает крыльями старый филин (людской шум я вырезала из своего сознания)... эта ночь прекрасна.
   Несколько мгновений тишины и покоя оборвались в безумный крик, это что-то кричало во мне, корежилось, и цепкими когтями рвало остатки моей души, пробивая невидимую дыру в груди пытаясь вырваться наружу. Вампир может не дышать по несколько часов, но в тот момент я задыхалась, рассеяно хватая губами воздух, и внутренний голос скомандовал 'беги!'. Что со мной происходит, я не знала, да и сейчас не могу этого объяснить: перед глазами всплыло лицо того парня, блондина. Я видела как он умирал, гримаса боли, испуга, ужаса, и вот он на грязном асфальте, лежит, пытаясь вдохнуть воздух в разодранное горло... видение растаяло. 'Беги, беги же!!!'
  И я сорвалась с места, пытаясь убежать от этого чувства, от самой себя.
  Деревня, дорога, лес, еще деревня, город, поле, огни, машины, снова лес, поле - бегу. Практически лечу над землей, едва касаясь ступнями поверхности, неважно куда, главное быстро, чтоб не видеть, и не помнить, что я сделала - забыть.
  Стоп!
  Как бы я ни хотела исчезнуть, скрыться от вопросов и мыслей который поселились в голове, все ровно не удастся. 'Упс, кажется, рассудок вернулся!' Дома осталась мать, и ей надо дать время, чтобы подготовится к расставанию.... Я чувствую, что придется уходить, навсегда.
  Сейчас мне катастрофически не хватает информации, с этим сложно жить... я справляюсь, как могу, но... ' два трупа - это справляюсь?' вообщем тут меня накрыла здоровенная волна риторических вопросов. Как показала жизнь, с вампирами, по крайней мере со мной, это случается часто. Тогда я решила, что буду ждать весны.
  Пролетели новогодние праздники, точнее проползли... время тянулось мучительно долго. Пару раз заглядывали девчонки, но моё упадническое настроение действовала на них как самый лучший в мире подругопрогонятель. Мать пыталась заводить 'серьезные' разговоры, но, не добившись толку, ей это надоедало. Кстати, после человеческой крови, жажда не давала о себе знать целых две недели, но, несмотря на это я одела но шею свой талисман с волчьим экстрактом, и в добавок, так на удачу, Викин кулон.
  Шло время, я ходила в школу, дни становились всё длиннее и светлее, это совсем не радовало - раздражало. Только я заметила еще и то, что стала все слишком уж быстро делать, и не только двигаться, это-то я как раз пыталась скрыть, но и запоминать, читать, писать, понимать, и как следствие стала круглой отличницей.
  Случалось и пару 'неурядиц', в которых мне пришлось, потом разубеждать окружающих.
  Как-то раз, на уроке физкультуры, я достала одноклассников, своим ни на что не реагированием, и они ни придумали ничего лучше, как запустить в меня баскетбольным мячом... зря. Сверкнув черно-алыми глазами, без малейшего намека на белки, я одной вытянутой рукой остановила летящий в меня снаряд. Распотрошив мяч когтями, я моментально швырнула его в ни о чем неподозревающего развеселого Виталика, тем самым сломав ему ключицу... сам виноват! В прочем там все списали на слишком сильно накачанный мячик, и слишком хиленького Сепцова. Ну а когда я открыла запертую дверь библиотеки, тем самым вышкрибив из стены косяк и несколько кирпичиков... ну, все-таки школе больше сорока, стены старые, крохкие. Да и не поверил никто, что хрупкая, бледная девочка, и вдруг такая сильная.
  Но вот когда ребенок из соседней деревни стал всем подряд упрямо доказывать, что из горящего дома его вынесла какая-то тетя, притом что сделала она это никак иначе, а прошибла дыру в стене, и через нее они и вышли.... Ну, ни какая я не тетя, и потом, как еще было выйти?! В дверях огонь, под окнами люди, через крышу малого поранить можно. А кроме меня его бы никто и не нашел: восьмилетний пацаненок, забился в шкаф и накрылся какой-то шубой! Да и то, что дом горит, люди заметили поздно, кухня и веранда уже полностью выгорели, горел зал, тлела прихожая. А я как раз охотилась неподалеку, на шум и пришла, а из огня сердечко напугано стучит, и плачет тихо, сразу понятно - ребенок. Ну не смотреть же мне, как он медленно жарится!?
  И плюс к моим этим подвигам можно добавить и то, что мне чуть ли не каждую неделю приходилась менять парту. Поскольку этот обиход мебели был слишком хрупким, и не выдерживал даже самого малейшего моего нервного напряжения.
  Весна. Середина марта. Солнце подымается с каждым днем все выше. Нечего нового я не чувствую. Жан-Андрэ еще не появлялся... гм, может он бросил меня. Соврал. Неужели слово вампира, так же пусто как незаверенное печатью слово человека?
  День. Опять длинный-длинный день. Ничего не хочется, ни говорить, ни смотреть, просто лежу с закрытыми глазами. Мать легко обмануть, будто я готовлюсь ко вступительным или школьным экзаменам. Примитивный человек... Что-то случилось! Ой-ой-ой, как случилось! Только где и с кем?
  Опостылевшая скука испарилась, в голове слышится непонятный звон, я не понимаю что стряслось, но каждая мышца моего цело сжимается и расслабляется абсолютно рефлекторно. Щурюсь, прислушиваюсь - ничего необычного. Несколько секунд и все прошло, только вот дыхание не спешит выравниваться. Надо бежать. Куда?! Не знаю, но точно надо.
  - Ма-а-м, я пойду на улицу, прогуляюсь.
  - Давно пора! Сколько можно над учебниками виснуть? Я понимаю, ученье свет, но не во вред же здоровью, целый день из комнаты не высовываешься. Так и до мигрени не далеко, вот говорила я тебе...- она, наверное, еще долго учила жизни пустые стены, но я этого не слушала, находясь далеко от дома. В лесу.
  И почему я именно сюда прибежала!?
  Мне здесь не нравится. Что-то настораживает.
  Место знакомое, хорошо знакомое. Тропы под снегом не видно, но уж я-то ее всегда узнаю, ту самую. Высокий валун, заросший мхом, теперь покрыт снегом, а впереди проглядывается поляна... нет. Нет!!! Я не хочу туда. Но чувствую: именно туда мне нужно. Почему?
  По лесным сугробам передвигаюсь прыжками, вижу поляну, лежащий на боку дуб... сжимаю кулаки.
  Он стоит, смотрит мне в глаза, обнимает, мы разговариваем. Мечтаем, представляем, каким будет наше будущее... собираемся уехать на рождество, сбежать.
  Его немыслимо голубые глаза... он рядом.
  -Влас...- тихо заву его. -Х-х-ха-ш-ш!!! - это лишь память. Осколок моей памяти. А его нет, нет нашего будущего. Сколько я еще буду об этом думать?
  Боль, опять эта пустая никчемная боль. Я не могу идти дальше. Но иду, меня что-то завет, тянет как пса на поводу.
  Дышать тяжело, внутри кипит ярость, где-то в висках бьется сомнение.
  И вот сижу на поваленном стволе, чувства и воспоминания мечутся во мне как сотни взбешенных собак. Поводок, который, притащил меня сюда, натянут до придела... да что же это такое?! Странный, незнакомый запах заставил затаится, было одно желания: разорвать.
  Тень. Прыжок. Захват. Боль.
  Его черные кудри подают мне на лицо - пусть, это не помеха. Выкручиваю его запястья, он пытается вырваться - неудачно. Рывок, легко поднимаю его над землей, удар - промерзшая земля под его головой прогнулась. Сжимаю шею что есть сил - хрустят позвонки, еще немного, и я оторву голову. Шипение, и вот уже боль бьет по моему лицу: он вонзил когти в щеку, и кажется, покромсал ее на лоскуты, пусть! Отпускаю горло, выпад в сторону, попутно ломаю его руку, едва не вырвав из плеча - визг. Меня отбрасывает к деревьям: удар, и ствол под моей спиной надломился. Секунда, и противник стоит передо мной, готовый продолжит схватку. Бросаюсь на него, и мы кубарем катимся по поляне: свет, снег, его тело, боль. Выбрасываю руку в солнечное сплетение, когти прорывают одежду, кожу, плоть. Визг, и вот уже меня впечатывают в землю... как же больно! Он наседает сверху, ну уж нет!!! Извиваясь, сжимаю его бока до хруста - не отпускает. Вновь катимся по всему лугу, вздымая клочья замерзшей земли и грязного снега. Меня хватают за ногу, и я снова на земле. Пытаюсь его оттолкнуть, не выходит - слишком силен для меня. Черт!!! Да это же Жан-Андрэ! Он что убить меня пришел?!
  Почти задыхаюсь, сжимаю его напряженные руки. - Жан, нет! Отпусти!!! - но он держит, кажется, сейчас я останусь без головы. - Жан-Андрэ. Нет! Отпусти... Андрэ-э. я расслабила руки, просто не в силах сдержать его. - Это я Соня. Андре.... Я не знаю, почему так сделала.- Он ослабил хватку. Теперь просто держал руки на шее, ни капли не давя.
  Есть, вот он, мой шанс вырваться!
  Удар, и Жан-Андрэ в свободном полете пролетает над поляной, тормозит спиной, и врезается в дубовый ствол. Ух, свобода... только м-ля, встать-то я не могу! Болит все и везде: теперь я знаю, как чувствуют себя разобранные мозаики.
  Его лицо над моим, пытаюсь успокоить дыхание, встать и драться все ровно не получится... ну здравствуй смерть. (Кажется, последнее я сказала вслух).
  - Я что, так плохо выгляжу? - Голос спокойный, уверенный, как бут-то не мы только что убить друг друга пытались. Глаза... точно, как я раньше не додумалась в них посмотреть. А они у него серые, значит спокоен, не убьет.
  - Ни с обложки...- м-да, драчунья из меня еще та.
  - Ну, ты тоже не Софии Лоран. Больно?- Он что издевается, или по мне не видно?
  - Нет, приятно!
  - Сама виновата. А в драку больше не полезешь?!
  - М-м-м. Х-х-хрр.- да мог бы и сделать что-нибудь. Стоит тут спрашивает.
  - О-о-о, ты меня напугала! Ладно, просто не сосредотачивайся на боли.- Смотрела я на него как на врага номер 1.- Да не съем я тебя!
  Кости вставали на место, срастались кожа и мышцы: через пару секунд боль прошла. Я вскочила на ноги, не для мести, просто чтобы убедится, что больше и вправду нечего не болит. Может я слишком сильно головой ударилась, но мне дико захотелось смеяться, и причиной тому был француз.
  Стоим мы посреди Куликова поля, не знаю как я, но он просто неотразим! Всклоченные волосы смешаны с кровавым снегом, местами просто вырваны. Плащ, ну это когда-то было плащом, сейчас просто отдельно торчаще-висящие кожные лоскуты, одна колоша у брюк отсутствует. Слава Богу, хоть не босиком.
  - Любуешься на свою работу?- вот это выдержка! Ему чуть голову не оторвали, а он еще и шутить умудряется! А может все проще, его чувства окаменели.... Ему все ровно.
  - Что это было?- а ведь и в правду, что это было? Я и не думала ни на кого нападать, тем более на Жан-Андре.
  - Ну, скорее всего ты пыталась оторвать мне голову, только вот действие твои были не продуманы. Ито, посмотри, на кого я похож - натуральный бомж!
  - Я не об этом! Ты же говорил, что чувствуешь меня, так разве не понял вопроса!? Что ЭТО было!?
  - С такими вопросами барышни к психиатру ходят, а не к вампирам. - В голосе почти обида: актер однако.
  - Пришел, чтобы посмотреть - можешь уходить! - а вот я обиду не наигрывала. Я столько ждала, у меня столько вопросов, а он поиграть пришел! Да если бы не этот ненормальный, были бы мы... мы. МЫ, какое странное слово, слово и чувство которое у меня забрали. Он забрал: ну что ж, теперь понятно, откуда та ярость. И я была права что хотела убить... его смерть, еще одна смерть на моих руках. Разве это что-то поменяет!? Ненавижу...
  - ХВТИТ!!!- рев Жан-Андре отвлек меня от нахлынувших мыслей. Ну что ж, раз пришел - поговорим. Но я найду способ тебе отомстить.
  - Так все же чувствуешь: нравится!?- он отвел глаза в сторону, видимо что-то он все же чувствует. И это ему не приятно... конечно, ненависть. Ненависть той, что так похожа на Мишель. Ненависть создания к создателю. Придется смирится, по другому я относится к чудовищу не собираюсь!
  - Я мысленно звал тебя, наверное это была твоя ответная реакция... мысли ты все же не читаешь. Жаль, я думал, что у тебя проснется этот редкий дар.
  - Нам нужно поговорить, так? Просто так вампир к вампиру не приходит, я права?- Права, я знаю, что он обещал придти, но есть что-то еще, о чем нам и предстоит поговорить.
  - Хм, вампир!? Ты о себе слишком высокого мнения! У нас все не так просто. Совсем не просто. - я как-то думала над этим... только вот зачем он тогда так быстро ушел... есть в истории темные пятна.
  - И ты пришел сказать мене об этом - не удивлена.
  - Я чувствую. Соня, таким взглядом убивают, а нам еще поговорить нужно. - Ну да, точно, глаза у меня сейчас черно-алые, да и мысли тоже. Ненавижу, но не убью,... пока не убью.
  - Ты прав. - Я запрыгнула на ствол, и кивнула ему ' такого оборванца на чай не пригласишь', сказало моё второе я, и с ним я первое спорить не стало. Он сел рядом, но смотрел не на меня, а словно сквозь меня, наверное хотел получше прочувствовать... пусть, его я не боюсь. Но всё же придется контролировать свои чувства.
  - Пришло время рассказать тебе правила. Можешь задавать вопросы, но не перебивай меня глупыми репликами. Пока все понятно? - ну прям наша математичка... ну да ладно, хрен с тобой, лишь бы рассказывал в доступном мне варианте.
  - Я вся внимании.
  - Мы, вампиры - отдельная социальная группа, вынужденная существовать в мире людей, незаметно для них. У нас также как и у людей есть свои законы, кодекс, конституция, правила, за нарушения которых жестоко карают. Есть и главный...
  - Президент?
  - Нет. Вампиров нельзя поделить на страны и государства, как ты сама понимаешь: нас очень мало. Смотрители, они вроде нашего всеобщего начальства, их главный Фауст, только его никто не вправе сдерживать. Его слово закон.
  - Ну... это как-то... лучше скажи, почему тогда ты убежал?
  - Одно из правил. Вампиром можно сделать не каждого, шестьдесят из ста не переносят заражения, и умирают за пару минут, тридцать сходят с ума - превращаются в ненасытных, жестоких монстров, пять становятся не управляемыми, в этом случае особь убирают смотрители. А оставшееся пять... вообщем до схода доживает в лучшем случае три процента.
  Но есть условие: девяносто пять дней ты должна прожить сама, и при этом не переступит грань допустимых оплошностей.
  - Прошло больше чем девяносто пять...
  - Знаю, но ты неплохо справлялась. Так вот, твоя оплошность в том, что ты сделала на пожаре: спасла ребенка. После этого совет засуетился, и наблюдение усилили. В целом, наш социум очень не простой мир с кучей правил, которые мы сами регулярно нарушаем. Обойти можно все правила, все кроме одного: о нас никто не должен знать. Даже если в твой адрес есть необоснованное, самое мелкое подозрение: есть три варианта действий. 1) - убить источник слухов: 2- изменить местонахождение; 3)- остаться и быть убитым смотрителями. Пожалуй, стоит упомянуть еще несколько важных правил: Не обращай человека без разрешения совета смотрителей; не убивай общественно значимых людей; не покушайся на беременных; не демонстрируй силу и ее последствия; продумывай шаги свои.... Ну, нам еще сотня сплошных 'не', но жить только по правилам даже сам Фауст не смог бы.
  - Ты сказал, что за мной наблюдали. Почему?
  - Во избежание проблем. Я же говорил, мало кто проживает испытательный срок, и если что-то бы пошло не, тебя в туже секунду уничтожили. Ты ничего не замечала, потому что за тобой наблюдала провидица - Луара. Эта девушка может видеть будущее, и Фауст поручил ей приглядывать за тобой, а после пожара прислали Игната, но и он держался на почтительном расстоянии. И чтобы ты не обольщалась: наблюдать за тобой продолжат, пока Фауст не даст официальное права на твою свободу, а до того момента ты - не вампир. Это что-то вроде прописки в нашем обществе, и тебе придется выждать это время: сколько, ни знает никто.
  - Я безвольная марионетка?
  - Нет, скорее подопытный кролик. И как кролику могу дать тебе дельный совет: Не давай эмоциям взять верх над разумам, обычно это плохо кончается. Холодные и продуманные мысли, поверь мне, лучший выход из любой ситуации.
  - Жан-Андре, я не полоумная, и давно смогла понять сама, что выделятся нам не следует. И о том, что существуют какие-то правила я тоже догадывалась, но мне интересно другое: кто мы? Откуда мы произошли, ведь вампирами не рождаются, и зачем мы вообще живем?
  - Вижу ты не глупа, но на все твои вопросы я врятли смогу ответить.
  То, что мы вампиры, ты и сама поняла: ни животные, ни люди - вампиры, форма жизни, если хочешь... только мало кто, считает это жизнью. О нашем происхождении есть много мифов, легенд и библейских россказень. Но, даже Фауст, сколько бы умен он ни был, не знает правды. Он придерживается версии, что это вирус, давно выведенный в результате чего-то неудачного. Сколько нас... сложный вопрос. Мы конечно ведем перепись населения, но кроме нашего общества есть и другие, не много, но есть. И из глав старейшин этих кланов, собирается Совет Старейшин: Фауст один из них. И должен сказать не все между нами мирно, сейчас война в индии. Ночная война, она длится уже четвертый год. Но говорить об этом долго, да и ненужно: не собираешься же ты на Фронт? - я отрицательно помотала головой. - Пройдет немного времени, и ты сама прекрасно во всем разберешься. А пока моя задача состоит в том, чтобы ты узнала правила, и получила приглашения на референдум в честь весеннего равноденствия. Дни равноденствий, полнолуний, затмений - красные дни календаря для вампиров. И есть традиции их празднований, которые мы соблюдаем, скоро ты сама все увидишь.
  - И еще одно: почему у меня нет клыков? - он улыбнулся.
  - Ты веришь детским страшилкам? Это выдумка, просто для того, чтобы люди боялись. Но если твоих острых зубов тебе мало, можешь носить с собой лезвие, или нож.
  - А оборотни тоже детские страшилки?
   - Нет. Они есть. Только их уже лет триста никто не встречал. Говорят их истребили: была война. Фауст ее помнит, он там был.
  - Разве можно истребить всех!? Зачем? Бывают ведь мирные договоры...
  - С ними это невозможно. Ненависть к нам у них на инстинктивном уровне, они рождены для этого, и остановится учуяв вампира они не могут, даже если захотят. Поэтому на той войне пришлось уничтожить не только самих оборотней, но и их матерей, отцов, жен, детей, всех, в ком была хоть одна восьмая их крови.
  - А они...
  - Хватит об этом. И вообще, с чего ты спросила?
  - Я убила волка.
  - Ты его съела!?
  - Нет, но я бы и не убивала, он сам напал. А вот собаки не реагируют на меня. - Жан-Андре рассмеялся.
  - Они учуяли в тебе хищника-конкурента... а собаки - это совсем не то, что сотворила природа, их вывел человек.
  - А оборотни пахнут, так же как и волки?
  - Я еще не родился, когда был убит последний оборотень - не нюхал я их. - Ну надо же, он не настолько мертв, в нем осталась чувство юмора.
  - Ладно, что ты там говорил насчет приглашения?
  - Да, приглашение на референдум. Ты должна придти в вечернем платье, при полном породе, одна. Точно в назначенное время, или чуть раньше, если опоздаешь хоть на тридцать секунд - тебя не пропустят. Держи, - он дал мне синий клочок бумаги с адресом, и часам начала. - это не пропуск, это только адрес. Пропускам послужит черный ирис. - Ох, зря он это сказал. В тот день... ирисы на снегу... Я отомщу тебе, француз!!! Месть женщины страшна, а если эта женщина-вампир... я найду способ.- Правила придумываю не я! - видимо он почувствовал меня: глаза его стали черными. Он тоже помнит тот день, и я не позволю ему позабыть о нем!
  - У меня нет вечернего платья. - он понял о чем я думаю, но голос я пытаюсь сделать бархатным, спокойным.
  - Еще есть время. Ты сломала железную дверь, неужели не найдешь себе платья?- он говорит о воровстве!? Мало того что я - убийца, так он еще и воровку из меня сделать хочет. - Не смотри на меня так. Но если хочешь, можешь и дальше оставаться убогой оборванкой... на референдум тебя не пропустят. - Кто я!? Но хотя да, спорить с очевидным я не стану. Он выглядит не лучше. - Соня, нищие вампиры - позор общества. Ты же не хочешь стать позорам?
  - Это не мое общество!
  - Теперь твое! И стать отшельникам не лучший вариант!
  - Откуда тебе знать!? Может я не хочу в вашу стаю уродов!
  - Соня... - а он контролирует себя, голос мгновенно стол нежно-успокаивающим. - ты должна придти хотя бы на первое приглашение смотрителей. Поверь, так будет лучше. - Лучше!? Я вообще вампиром быть не хотела! Да, может я не ценила человеческой жизни, и своей в том числе, но убивать я не хотела даже в мыслях! Я смотрела на него с отвращением.
  - Хорошо, я приду... где взять ирис?
  - Завтра я принесу тебе искусственный. - Значит, завтра нам еще придется поговорить... ладно.
  - Не зови меня мысленно, я приду сюда после полуночи. - сказав это, я спрыгнула со ствола, и выбежала из лесу. Он не стал меня останавливать, или догонять, это хорошо, мне надо было подумать... за мной следят. Последняя мысль нервировала больше всего остального. Ненавижу его.
  Дома меня ждало нечто.
  Еще во дворе я услышала незнакомый голос, слышащейся из моего дома. Низкий, но резкий: таким голосом спрашивают о уплате налогов... в доме чужой. Сердце матери и Женьки бились спокойно, мама даже смеялась. Открыв входную дверь, в нос ударил запах спиртного. Не к добру.
  - Сонечка! Знакомься - это Андрей. Он будет жить с нами. - Ну мама... высший пилотаж. Развалившись на диване, сидел мужчина, на вид ему было лет тридцать пять: моложе матери, ей сорок три. Это был обладатель кривого утиного носа и шрама через левый глаз. М-да, видимо спокойной жизни мне не суждено. Я бы подумала, что это один из 'наблюдателей', но вампирам этот не был точно: увидев меня, старшую дочь своей новоиспеченной жены, его давление подскочило так, что лицо мне окатила волна теплого воздуха. Благо после общение с Жан-Андре, жажды не чувствовалось совсем. Но все же, как это не вовремя!
  - Андрей Сергеевич. - Представился тот - Но ты можешь звать меня просто Андрей. Может, сядешь с нами, познакомимся получше, а то Ира сказала, что совсем ничего тебе не говорила о нас... ну, ты девочка большая... - Только этого мне не хватало, сейчас он начнет лекцию не тему ' Мы - люди взрослые, и ты должна понять!'
  - Нет, мне нужно к школе готовится, мы поговорим позже. - И я юркнула в свою комнату. Ага, как будто мне это поможет: весь дом вином пропах! И говорить они тише не собираются. Ну что ж, здравствуй новый отчим! Ладно, мне сейчас не об этом думать нужно!
  Общество, вампиры, Жан-Андре. Наблюдение пророчицы. М-да. Получается, что я знаю о себе меньше чем они. Как же - пророчица, я еще из дому не вышла, а она уже знает, как у меня день пройдет! Нет, что-то здесь неладно, как-то же они допустили меня к пожару? Я еще слишком мало знаю... надеюсь 'референдум' что-нибудь прояснит. Надеюсь, потому что, по словам Андре, я еще не вампир, и когда им стану одному Фаусту известно.
  - Я ждал тебя с самого рассвета! - Возмутился Жан-Андре, пусть. Я вообще к нему не собиралась... пока он меня не обратил.
  - У тебя вечность в запасе. Где ирис?
  - Разве ты не хочешь больше ничего спросить?- Нет, это идиот чувствует, что я его ненавижу, и все ровно хочет поговорить.
  - Нет, Жан. Ирис, - я протянула руку - и уходи. Если на собрании будут другие представители расы, все, что мне нужно - я спрошу у них.
  - Ты так уверена, что они захотят с тобой говорить? Ты еще не одна из них. Более того - ты не обладаешь ни каким ценным даром. А за дерзость в моем обществе - убивают. Ищешь смерти? - его спокойствие меня выводит, он словно смотрит на волны, а не говорит с обращенной. И гад знает мое отношение к нему.
  - Пророчица скажет, чего я ищу. Ирис!
  - Хм, наблюдают за тобой не для меня. - Он глубоко вздохнул - Соня, послушай - это действительно тебе нужно: контролируй свои эмоции. - Он протянул мне цветок из черной замши и шелка, с жемчужиной в сердцевине. Эта красота и есть пропуск... жаль будет его отдавать.
  - Повторяешься Жан. А может, я сама не хочу, чтобы общение со мной было тебе приятно. - Изо всех сил контролирую голос... непонятно, хочется закричать, ударить и убежать. И он это знает.
  - После двадцать второго марта солнце станет для тебя опасным. - Он спокоен, даже неестественно, будто находится под гипнозам. - с 12.00 и до 17.00 солнце светит под особым углом, и в это время тебе лучше не гулять под открытыми лучами, ты станешь заметна для людей, если же свет падает через стекло, или просто стоять в тени, это для тебя не опасно. Особенно берегись полуденных лучей, получишь ожоги, а это поверь больно, и лечится с трудом и долго. - Он бросил ирис мне в лицо, и убежал в глубь леса.
  Старобрег.
  Город сам по себе не большой, но достопримечательностей в нем хватает, начиная с вокзала ' постройка восемнадцатого века', и кончая мощеными камнем улицами. М-да. Посмотреть было на что. Только не за этим я сюда полдня на автобусах ехала.
  И так, я стою на центральной площади совершенно мне не знакомого города, а до полуночи мне нужно найти улицу Маркова сто восемь. Но, по-моему, легче найти иголку в стоге сена. Я уже спрашивала четверых прохожих: первый был неместный, второй сказал что-то вроде 'прямо налево направо, опять налево и в арку, а дальше около леса четвертый поворот вправо', и быстренько пошел по своим делам. Третий был пьян, четвертый был студентом, который и сам тут не ориентировался. Такими темпами сборище своего же клана я не то что к полуночи, а и к утру не найду. Есть еще вариант 'такси', но у меня на него просто денег не хватит, и вариант 'скорость вампира' по всем улицам подряд, но кажется это слишком уж рискованным. М-да, ну и что теперь делать? А ничего, я возьму два последних варианта и замешаю их в один.
  Как только таксист остановил машину, я открыла дверцу... и ходу от него. Все ровно один недопонявший дядька, лучше десятков сбитых ненужных свидетелей. Дождавшись, когда такси уедет, я подошла к нужному мне зданию.
  - И нич... И как это понимать!?...!!!.... 'далее у меня получалась только ненормативная лексика'. Передо мной стояло заброшенное невесть сколько лет назад, недостроенное здание в восемь этажей, без окон, балконов и дверей. Вокруг ни одного фонаря, а ближайший жилой дом был не ближе чем триста метров, и его отделяла небольшая березовая роща. Ну конечно, для вампира 'инкогнито' - правило номер один! Только что мне сейчас делать? Начало в полночь, а сейчас и восьми нет! Я конечно не замерзну, и не проголодаюсь, а если 'есть' захочется: город большой, пропавшего бомжа не хватятся. Но все же...
  - Неужели на приглашении не указано время приёма?- тихий, чуть насмешливый голос поинтересовался из-за спины, я развернулась - никого. - Ха-ха-ха! - мальчишечий, звонкий серебреный смех, опять из-за спины. - Какая ты не поворотливая! - опять разворачиваюсь, но уже со скоростью вампира - никого! - Ну, ты какая-то не женственная!- и меня шлепают по зад... ну, ниже спины. Ну все! Достал! Поворачиваюсь в полкорпуса, а потом резко в обратном направлении - Хвать! - О, какая ты страстная! Имени не спросила, а уже обнимаешь!- я обхватила руками... ребенка! Мама дорогая! Пшеничные волосы острижены в удлиненное каре, большущие серые глаза, редкие веснушки, обворожительная улыбка. Он небольшого роста, его макушка мне чуть выше верхней губы (при моих метр семьдесят), на взгляд лет тринадцать. Вампир. - Ну что застыла!? Незнакомых парней так разглядывать, неприлично! - ну-ну, мне понравилось слово 'парней'. Странно, он совсем меня не знает, но совсем не боится: глаза не на секунду не почернели. А вот меня передернула. Я наконец разжала руки.
  - А ты как догадался, что я приглашена!?
  - У тебя из пакета ирис торчит. Стильная, кстати, торба! - ну и что, у меня нет денег на сумочку. Разве это смешно!?
  - Наблюдательный. А что, меня с пакетом не пропустят? - малой еще раз глянул на 'торбу'
  - Ну... с маленьким пакетом можно. Но твою авоську, придется выкинуть! А ты почему так рано?
  - я боялась что вообще этого места не найду... не знаю этого города. - Ну, зачем мне ему врать?- на меня недоуменно уставились.
  - Чего ты делала!? Боялась! Я дурею.... И как ты только срок прожила!?
  - Как ты выразился: чуть не сдурела.
  - Ладно, пошли внутрь. Заодно с ковром поможешь.
  -Э...- договорить я не успела, меня в наглую потащили за рукав. Ладненько, посмотрим, что у них тут. А тащил малой меня, ни куда-нибудь, а в подвал.
  Большую, проржавевшую дверь, он оттолкнул одним пальцем, а за ней.... Обалдеть. Шикарный зал, уложенный черным паркетам, синие, изящные столики, кроваво-красные, резные стулья. К потолку прикреплены подсвечники из массивных черных цепей, и хрупкие позолоченные освещают стены. Там-сям расставлены длинные античные вазы с ирисами, на столах же просто так лежали белые розы. Шикарно.
  Но на одной из стен ковер с египетским рисунком, культурненько съехал на бок.
  - Ну вот, подержишь его ровно, а я прибью.- ну теперь уже я чего-то не понимаю. С нашими возможностями, и не прибить простой ковер!? - Я не... достою, а в прыжке это неудобно. - Видимо он понял мой взгляд.
  - Хорошо. Только мы так и не представились. Я - Соня. А тебя как зовут?
  - Николь. Для друзей просто Ник. - спросить у него хотелось много, но я как-то не решалась... ребенок все таки. Он прибил ковер и обратился ко мне.
  - Соня, пойдем в мою комнату?- и на что это чадо мне намекает!?- ну а что тут делать, время еще о-го-го.
  - А что мы будим делать у тебя?
  - Ну-у.... а разве ты ничего спросить не хочешь? Нет, если ты настаиваешь, то можно и тут поговорить. Но у меня все же уютнее.
  - Ладно, пошли конспиратор.- интересно, а где у него тут комната?
  Мы прошли в конец зала, в углу была неприметная дверь, а за ней и была собственно его комната. Ничего особенного, просто комната, размером с мой зал. Диван, стол, стулья и много книг.
  -Располагайся. Будешь кофе? Ой, тебе ж еще нельзя.
  - Мы можем пить КОФЕ! - та-а-ак, видимо нам точно есть о чем поговорить. А Николь тем временем наливал себе чашку ароматного напитка,... завидую.
  - Мы много чего можем, ты спрашивай, не стесняйся. Если бы когда-то я не спрашивал Фауста, то меня могло бы и не быть. - Теперь в его голосе грусть.
  - Николь, что все это значит?- я говорю так спокойно, как только могут это делать люди. Он же вопросительно поднял на меня глаза.
  - Все вообще, или какое-то 'все' в частности?- а этого я и сама не знала.
  - Вообще.
  - В космическом пространстве образовалось бо-о-ольшое облако космической пыли, из-за целой кучи физических и химических процессов, через миллиарды лет на свет появилась солнечная система. И одной из ее планет была земля. В состав нашей планеты входит....
  - Ты сейчас издеваешься, да?
  - Ты сама просила обо всем. Или к тебе на ум пришел более правильный вопрос?- М-да, и не придерешься.
  - Николь, я просто хочу знать, что я теперь, и каково мое место? - казалось бы, совсем простой вопрос. Но сколько я над ним не думала, в голову лезет какая-то чушь, или вообще сгустки книжной фантастики. А еще Влас...
  - Ну, во-первых, не что, а кто. Ты вампир. Живое разумное существо, человеческого происхождения, со специфическими особенностями психологии и физиологи. Но сейчас ты еще не полностью прошла трансформацию. Первые несколько суток после инициации, ну, те, что прошли особенно паршиво, это было только начало инкубационного периода. Сейчас ты не принимаешь человеческой пищи, и даже чистой воды. И, наверное, не спишь. Но так будет не всегда. Пройдет года три-четыре, и твой организм перестроится полностью.
  - Я все ровно не очень понимаю, как такое возможно?
  - Из-за яда. Слюна вампира - сильный генномодифицированный яд. При его попадании в кровь человека происходят отравление, а если продержался больше пятидесяти часов, начинаются необратимые процессы мутации. То есть ты одновременно умираешь, и рождаешься. Отмирают все ткани, а затем, отмершая материя возрождается, и обретает новые свойства. А некоторые из нас становятся уникальными.
  - Угу, как провидица. А потом сидят и наблюдают за обычными вампирами, как за подопытными кроликами.
  - Ну, не дуйся. Лорна не плохая, ее попросил Фауст. А отказать ему мы не имеем права.
  - Ладно, хрен со всем этим. Ты скажи, как это тебя тут одного оставили?
  - в смысле одного? Ты думаешь, мы - стайные животные!? - на лице мальчишки проступило явное удивление.
  - Я не в этом смысле, просто тут намечается такое важное событие, а в хозяевах ходит ребенок.... - наверное, зря я это сказала, лицо мальчика стало каменным, ни единой эмоции - маска.
  - Я не ребенок. - Сдавленный, низкий голос теперь пугал. - Я давно не ребенок. Хотя, ты не вампир, чтобы чувствовать это.
  - Ник! - в комнату вошла красивая девушка, вампир с золотисто карими глазами. Длинные до колен, нереально белые, но все же натурального цвета волосы, красиво рассыпались по темно-синему шелковому платью, изящно подчеркивающему все плюсы ее фигуры. - И не стыдно тебе прыщ мелкий, пугать нашу новую гостью! Какого она о нас мнение будет!? - Николь недовольно фыркнул.
  - Это та самая... Лорна.
  - Здравствуй София. Прости что заставила ждать, были мелкие неурядицы. Надеюсь, эта выскочка не доводил тебя своими выходками? - она кивком указала на Николя.
  - Ты ведь провидица, и...
  - А тебя не учили, что начинать знакомство с лицемерия - не красиво. - Театрально вздернула подбородок Лорна. - Ну да ладно, я тебя понимаю. Не обижайся на нас. - Она мило улыбнулась. - Ник, вредина, ты меня что, даже не обнимешь?- 'Вредина' демонстративно отвернулся. Лорна по-кошачьи скользнула к нему, и бережно, как младшего брата, обняла. - Я соскучилась. - Мальчишка развернулся и тоже обнял ее.
  - Ох, Лорна. Как же ты долго. - В этой сценке я себя чувствовала третьим лишним, и попыталась уйти, но...
  - Ты куда? - пропели они в два голоса.
  - Э... я тут вроде....
  - И о чем ты только думала? - все так же невинно улыбалась Лорна. - Мы просто друзья. Давние.
  - И мы полгода не виделись. - Дополнил ее Ник, разжимая объятья. А я подумала жаль, они бы были красивой парой. Мне ничего не оставалось делать, как сесть обратно на диван.
  - Да не бойся ты нас, есть тебя никто не собирается. Ник, ты не сбегаешь за шоколадом для дам. - Предложила Лорна.
  - Соня пока не ест.
  -Я ем. Тебе лень?
  - Нет. К тому же и идти мне никуда не нужно, в баре есть конфеты с ромом.
  - Нет. Их нет. Ты их еще в четверг умял, когда тебе девушка отказала. - Ник опять одел маску мраморной статуи. Обидчивый. - Ну, Ник.... Ну, сбегай за шоколадкой.
  -Чтоб это твое ясновидение!
  - Ну, Николь.... Пожалуйста!
  - Уже пошел. - Маску сменила теплая улыбка. И он, как обыкновенный человек, начал поиски портмоне.
  - Уф, нашел. Лор, тебе кокой?
  - Горький, если будет, то с какао крупкой. - Он надел куртку и вышел.
  - Вот теперь можно заняться твоим платьем.
  - Каким платьем? А это чем плохо? - по сравнению с ее синим шелкам - всем. Я одолжила платье у своей крестной мамы. Коричневое, шерстенное платье за колено и золотистым ремешком. Он купила его в восьмидесятые. М-да. И что тут еще скажешь?
  - Я специально проследила за тем как ты готовишься к первой встрече с советом. И скажу честно, это некуда не годится! Ты даже брови не выщипала! Соня, ты же девушка. Ладненько... время есть.
  Через пару минут меня усадили на пуфик перед зеркалом, и зверски выдирали волосы зачесывая их в высокий хвост. Потом была плойка, лак, помада и куча других дамских мелочей, которые я считала ненужными.
  - Так, лицо в порядке, осталось тебя в мое платье втиснуть. - Насчет втиснуть, она угадала. Хотя нет, она же видящая, значит решила поиздеваться. Нет, я не толстая, но до ее талии мне ой, как ни близко!
  - Лорна, я же задохнусь! - прошипела я. И в какую Африку Ник за шоколадом пошел? Его уже час нету.
  - я просматривала, не задохнешься. Стой не дергайся! - Она окинула меня оценивающим взглядом. - Ой, вот тебе и провидица! Надо было про туфли подумать.
  - Да и так сойдет. - Не, такого издевательства над собой я не ожидала. - Лорна, а что бы ты делала, если бы я пришла за минуту до начала референдума.
  - Отложила бы его на час. И вообще, я знала, что ты придешь именно раньше.
  - Подожди, что значит отложила?
  - Да не вертись! А то и значит.
  - С какао крупкой не было. -В дверном проеме нарисовался Ник с стопкой шоколадок в руке. - Полгорода обошел.
  - Полгорода - это наш торговый центр?
  - Опять подсматривала?
  - А как же! Иди чайник включай. - он положил шоколад на стопку книг и включил чайник.
  - И долго ты ее мучаешь?
  - Долго. - Буркнула я.
  - Вовсе нет. Я даже прическу ей не сделала. Николь, посмотри.
  - Ты настоящий дизайнер! Хорошо.- заключил он окинув меня взглядом.
  - не дизайнер, а модельер.- Довольно отозвалась Лорна, о чудо! Оставила меня в покое, пошла пить кофе. Честно, в этом я ей завидовала. Я пока могла только нюхать еду. Но вот что еще было странным, до того как стать вампиром, я была немного замкнутым человекам, находить общий язык с людьми, тем более незнакомыми, было трудно. Став вампиром общаться, порой даже с матерью было не выносимо. Но вот теперь Николя и Лорна, с ними легко, как с братом и сестрой, хотя я и не знаю их вовсе, может это способности одного из них, наверное Ника, ведь Лорна - видящая. А может все хуже, и это просто игра по сценарию. По спланированному кем-то сценарию. Не знаю, может оно и так, но только мне с ними приятно, даже когда меня причесывали... м-да. Сейчас Лорна тихонько мешала кофе, а Ник хитро и как-то задумчиво щурился, и искал что-то в задвижке с кучей хлама.
  Интересно, а где это Лорна могла пропадать полгода? Может спросить, и замять как-то затянувшуюся паузу.
  - Лорна? А ты не расскажешь, откуда приехала? - а может, все-таки зря спросила, может, это не мое дело?
  - В Италии. Сюда прилетела на собрание, в твою, кстати честь. - все с тем же беззаботным видом ответила она.
  - Значит, я выдернула тебя с отпуска.
  - Вовсе нет, как только я закончу здесь все дела, то сразу вернусь.
  - А я никогда ни была заграницей... расскажи, как там.- Вздохнула я. А ведь и правда, я слишком мало видела в жизни. Даже Крым, только на картинках.
  - У каждого свои представления о разных странах. Мне в Италии не нравится, там конечно же тепло, море, архитектура, нет проблем с донорами. Но это не моя страна, я там чужая. У меня там домик на окраине города, сад с виноградникам, и если есть возможность я оттуда никуда не выхожу.
  - Но почему!?- Искренни удивилась я. Лорна взяла чашку и уселась на стол с книгами.
  - Я же говорю, каждому свое. К тому же моя бледность там слишком заметна, и постоянные расспросы просто выводят! Только ночные пляжи меня там и спасают. А все остальное... но жить-то надо. Мне вообще нравится в Тибете, в Алма-Ате.
  - Но там ведь тоже тепло.
  - Да, но там все другое. Там другая культура, другой народ. Там моя свобода. Когда-нибудь ты меня поймешь.- Она смотрела куда-то вдаль, и грустно улыбалась. Мне показалась, что ее душа плачет. Почему?
  Я заметила, что все время, которое, Лорна говорила, Ник не добро не меня поглядывал. К чему бы? Ну вот опять вопросы. Видимо не стоит расспрашивать ее дальше.
  Николь подошел к загрустившей Лорне, и положил худые руки ей на плечи.
  - Нам надо готовится, скоро придет Фауст. И еще Соню...
  - Нет Ник, он опоздает. Как обычно решил успокоить себя свежей кровью. - ее передернуло. Но еще секунда, и на ее лице появилась уже знакомая мне мраморная маска. - Твое время путешествовать еще придет. - Сказала она, глядя на меня.
  - А ты видишь все моё будущее?
  - Нет. Будущее изменчиво. И я могу видеть далеко не все, и не про всех. Для этого нужно 'настроиться' на человека, правда, иногда видения приходят сами. Это сложно объяснить.
  - Да и не надо.
  - Так, девочки, хватит о грустном. - Заговорил Ник отстраняясь от Лорны.- Тебе Соня, как я вижу любопытно узнать по больше о твоей новой сущности, это хорошо...- Он подошел к стопке книг лежащей в углу комнаты, и стал ее внимательно осматривать, ища одну нужную. - Хорошо что ты стала именно такой, скоро ты убедишься, что среди нас ты уникальна... в своем роде. Такие как ты есть, но нас, тех, кто сохранил в себе жизнь, не способность двигаться и мыслить, а именно жизнь, очень не много. Да куда же я ее запрятал-то?- он уже в третий раз проходился руками по книгам сверху вниз, но нужная ему не попадалась.- О нас есть сотни мифов и легенд, ты наверное тоже пару тройку знаешь... Ммм... Вертикаль... Вертикаль... нет, Спираль! Ну я же точно ее куда-то сюда положил. Ну так вот, правды мы и сами не знаем, ну раз мы есть, значит кто-то нас придумал, сотворил... ты уже поняла, что вампиры не способны иметь потомство?- я кивнула. - И не у всех нас одинаковая сила, скорость, способности... Ага, нашел! - Он отряхнул от пыли какую-то книгу, и протянул мне. - Вот, держи. - Я улыбнулась и взяла предложенное. - как ты понимаешь мы - достаточно разумная... раса. У нас есть своя история, культура, и как следствие до-о-огой жизни, поэзия и живопись. Своих типографий конечно же нет, ну это пока. Зато среди нас есть вампиры, которые держат собственные галереи, музеи, некоторые из них приносят не слабый доход... но я не об этом. Автор этой книги - вампир. - Он указал на ту, что я держала в руках. - он наиболее простым языком попытался... Э... Дать определение нашему существованию, традициям, описал средне статистический образ жизни. Так же здесь есть некоторые примеры из прошлого, и несколько теорий нашего происхождения... М-да. Ну, вообщем, это некое пособие по выживанию для 'чайников'. Ты прочитай, лишним это не будет. К стати, ты быстро читаешь?
  - Думаю по сравнению с простым человекам - Да. - я посмотрела на книжицу: страниц триста - триста пятьдесят. - За час, если не пойму, то за два осилю.
  - Завидую... - Пропел Ник. - У тебя и память, наверное, хорошая.
  - Ну да, не жалюсь. - Он только вздохнул.
  - Да, мозги покрепче ему бы не помешали. - Улыбнулась Лорна. - Хорошо тебя дар спасает. А так, совсем бы зачах!
  - А какой у тебя дар?- спросила я, Ник отвернулся, и я заметила, как розовеют его уши.
  - Хреновый... - процедил сквозь зубы.
  - Да, чего ты, Ник? - Подошла к нему Лорна. - Ты же не можешь заблокироваться. Ты не виноват. Может, скажешь ей, она вроде нормальная... Фауст ей сам скажет, вечером.- Он отдернулся и посмотрел на меня, смущенно улыбаясь... одними губами, серые глаза смотрели холодно, зло.
  - Неужели ты этого не видела Лорна? Она совсем не... я не слышу ее.- улыбка Лорны потухла, она посмотрела на меня мёртвым взглядом, подошла к столу, небрежным движением руки сбросила с него все книги, и села на их место.
  - Нет, Николь, этого я не видела.- Холодно ответила она. - Но это должно было произойти, рано или поздно. Произошло. - Она громко выдохнула,- нужно сразу же сообщить Фаусту. Не уверена, что он будет рад.
  - Ребята... вы это о чем? Со мной что-то не так?- может, мне начать нервничать? Слишком уж быстро у них меняется настроение.
  - Нет-нет София, но нам будет о чем поговорить после собрания. Ты ведь сможешь остаться на пару часиков?- Николь говорит таким успокаивающим голосом, что возражать я и не пыталась бы, но его лицо всё еще каменное изваяние. В чём же здесь подвох?
  - Мне надо будет объяснить своё отсутствие матери. Я сказала, что уезжаю всего на сутки.
  - Если ты вернешься домой своим ходом, вопросов у нее не возникнет. Если боишься заплутать,- тут Лорна натянуто улыбнулась,- мы сами можем тебя проводить.
  - Разумеется я останусь.- Как будто они оставили мне выбор.
  - Ты можешь пока почитать, а мы выйдем к гостям. Я слышу, кто-то подъехал, наверное, Волевой с семьей. - Ник взял Лорну за руку, и они вышли.
  Нет, здесь определённо есть подвох. Только пока не кончится этот референдум-собрание, я врятли его разгадаю. Ладно, зачем по пустому голову ломать, лучше прочитаю это пособие по выживанию. Интересно, и какая типография взялась напечатать книгу о правилах вампиризма? А впрочем, теперь жизнь у меня длинная, узнать успею, может и свою напишу.
  Вампиры все прибывали, (я слышала голоса, шаги, смех), Лорна и Ник в комнату больше не возвращались. Книгу я прочла за полтора часа,... по большей части ее содержимым было то, что я за долго до этого поняла. Выходить к ним без приглашения мне не хотелось, поэтому я стала просматривать книги Ника.
  В этих кучах было все подряд: детские сказки, фантастика, романы, история, повести, рассказы, легенды и пр.. . А за стеклом, на самой верхней полке лежали книги на самые щепетильные темы. Эммануэль среди них была просто политической газетенкой, а не эротикой. Камасутра кое-где, была снабжена закладками, и карандашными заметками типа 'Люди так не сгибаются!', 'Это не любовь, а садизм!' и т.п.. . М-да, вот тебе и ребенок! Интересно мне, кто с таким ложится...
  - Хочешь познакомится лично!?- В комнате стоял красный как рак Ник. Ой, кажется, последнюю мысль я произнесла вслух. - И где ты научилась по чужим шкафам лазить?- Теперь самое время краснеть мне.
  -Ну...- что бы я сейчас не сказала, звучать будет глупо.
  - Ладно, пойдём в зал. Почти все собрались, скоро приедет и Фауст, тебя надо с кем-нибудь познакомить, перед тем как представить официально. Пошли. - Он кивнул на открытую дверь, и пошла вперёд.
  В зале было уже достаточно... людно. Кто-то сидел за столиками и тихо говорил о чём-то, кто-то с кем-то спорил отойдя в сторонку. Всё как у людей, только все бледные, и гримасы на их лицах не натуральные. Среди них, бледных и не живых бегала, почти танцевала, пухленькая, с лицом усыпанным веснушками девчушка. Она по-моему, единственная, кто улыбался не наиграна. Она со многими здоровалась, и постепенно приближалась к нам. С первого взгляда она и на вампира не была похожа. Бледность скрыта веснушками, небольшие глаза мутно-серого цвета, средний рост и чёрное платье-балахон.
  - Привет Ник! - ее голос тонкий, почти детский, радостно прозвенел у моего уха.- Познакомишь нас? - она повернула голову ко мне.
  - Да, конечно. Оксана, это Соня, Соня это Оксана. Соня - новообращённая. - Говорил он это каким-то усталым голосам, будто эта Оксана уже успела ему надоесть.
  - Да вижу я кто она.- и снова она повернулась ко мне. - Очень приятно. Ну что, пойдем займем столик?
  - Пойдём.- согласилась я.
  Мы заняли третий столик у стены, кроме нас там сидел какой-то парень, он встретил нас скромной улыбкой, и представился Толей, лучшим другом Оксаны.
  - Соня ты здешняя? - что бы она не говорила, всегда улыбалась.
  - Нет, я из Вардомич. Восемьдесят километров от сюда, если на прямую.
  - А, так это недалеко. А я из Питера добиралась. Самой конечно быстрее, но поездам интереснее. Вот и Толю с собой уговорила поехать.
  - Да, уж она любого уломает.
  - Ну... не очень-то ты и сопротивлялся!- все так же улыбаясь, говорила она. - А ты Соня, работала, или училась где-нибудь, до... обращения?
  - Я еще не закончила школу.
  - О... это плохо, потом аттестат покупать...
  - Нет, я не бросала, и все, как и раньше вместе со всеми в школу хожу, и учусь неплохо. Только теперь там как-то скучно. Иногда даже говорить желание пропадает...
  - А твой парень? Тебе, наверное, не получилось сохранить ваши...
  - Его убили. - лучше ей не продолжать этот разговор. Она поняла, мою мысль, улыбка на ее лице растаяла, глаза сразу стали грустными. На всякий случай я добавила. - это сделала не я, тот, кто обратил меня...
  - Не продолжай. Мне кажется я тебя понимаю. У меня странные глаза, правда?- я кивнула. - Это из-за болезни. Я умирала.
   - Она догадалась, кто я - начал рассказ Толя. - И попросила убить ее быстро. Она умирала от неизвестной болезни, я бы никому такого не пожелал, а я ведь знал ее с пятого класса. Мы тогда учились в выпускном классе, точнее она, меня обратили еще в десятом, и я бросил школу. Дома я бывал крайне редко, и то по ночам, боялся навредить родителям, а проведать их хотелось. И однажды наткнулся на Оксану. Она тогда сбежала из больницы.
  Я бежал и нечаянно задел человека, вместо того, чтобы упасть, она уцепилась за меня. Ей хватило пары секунд, чтобы узнать меня, она не успела ничего сказать, у нее начался приступ, и она упала. На этом бы всё и кончилось, но мы встретились через две недели.
  Я возвращался с охоты, и решил переночевать в парке. По звуку я определил что там, только один человек, подумал бомж. Залез на дерево и стал ждать утра. С дерева хорошо прослушивался недалеко стоявший дом, там была ссора, и я заслушавшись не обратил внимание, что к дереву кто-то подошёл. Этот кто-то запустил в меня снежком. Сначала подумал случайность, а нет, она стояла в низу и смотрела точно мне в лицо. Оказывается, от моей куртки отсвечивал фонарь. Меня 'бомбили' пока я не спустился.
  - Сперва, я попросила вежливо!- с новой улыбкой влезла Оксана.
  - 'Тебе Маугли, скамеек мало'- это вежливо!?
  - Вполне.
  - Так вот, я спрыгнул и отбросил ее в ближайший сугроб. Когда она встала, я был уже далеко.
  Пришёл апрель, я решил уйти из города, и одним солнечным утром, я решил зайти в лес. У ручья я услышал животное, и решил поохотиться. Это была Оксана, она решила утопиться. Я выволок ее из воды, она откашлялась, и долго, пристально на меня глядела. Оказывается, изучала глаза. Потом у неё начался приступ... полчаса показались мне годам.
  Когда она отошла, то со всей силы ударила свою руку о камень, пошла кровь... Я не набросился на неё, но она заметила, как мне сложно себя сдерживать. Спрятав руку, она спокойно, по порядку, рассказала мне все с того момента как я исчез. Про школу, моих родителей и брата, про то, как она заболела и ушла из дама, чтоб никто ни видел, как она медленно умирает. Потом сказала, что слишком трусливая, чтобы второй раз на себя руки наложить, и попросила меня помочь ей. Я не был голоден, и мог как-то себя сдерживать, но она долго не думая поранила и вторую руку.- тут он вздохнул, и посмотрел на Оксану, она сидела теперь как и все, с каменной маской на лице, и смотрела куда-то в пустоту.- Я не смог ее убить... не знаю почему, мы ведь и друзьями тогда не были, просто знакомые.
  Они явно что-то не договаривали, может, этот рассказ и правда, но точно не вся.
  Я смотрела на 'окаменелую' Оксану, и на незнающего, куда деть глаза Толю: они явно не пара. В самом начале разговора, они выглядели как любящие, но Оксана представила его как 'лучший друг!', и все то, что он впоследствии рассказывал... странно. Зачем они мне это рассказали? Почему МНЕ? Может это хорошо спланированный спектакль? Но зачем он мне, у меня своя история, и я не горю желанием говорить о ней кому бы то ни было.
  Я видела в их истории лишь один логический ответ - он нашел в ней спасение от одиночества. Она в нем от смерти, но не любовь. Они остались одиноки по своему.
  От размышлений меня оторвало явное затишье среди нелюдей.
  Все как-то умолкли, и не спеша занимали места за столиками, притом на каждой... особи, была абсолютно каменная маска равнодушия. От их внезапной окаменелости, у меня сложилось впечатление, что они сейчас растворятся в воздухе, и громадный темный зал станет пустым.
  - Фауст прибыл. Скоро начнётся собрание. - Ледяным голосом осведомила меня Оксана.
  - присаживайтесь господа, мы начинаем собрание.- по залу прозвенел мелодичный голос Лорны.
  Все расселись по местам, и смотрели в сторону говорящей, к ней подошел Николя, а за ним, словно из пустоты образовалась фигура человека. Это был мужчина лет тридцати, невысокого роста, с несколько резковатыми чертами лица, серыми глазами и замерзшей улыбкой на губах. Но самым примечательным, была не его внешность, а его одежда. Серо-зеленый свитер и простые черные брюки с несвежей 'стрелочкой', смотрелись здесь, среди празднично наряженных нелюдей и не менее пафосно украшенного зала, несколько не правильно. - ' Кто это?' шепотом спросила я Толю. - 'Фауст'. - не глядя на меня ответил тот. Да, только сам хозяин балла, может нарушить правила этого балла.
  Фауст вышел на шаг вперед, оставив Лорну и Ника за спиной, быстро обвел взглядом присутствующих, и все с той же замерзшей улыбкой, заговорил.
  - Рад видеть всех собравшихся здесь. - говорил он не громко, но голос у него был твердый и какой-то командный.- Прошу простить меня за небольшое опоздание, надеюсь, это не омрачит наш праздник. - А я все это время слышала что-то о референдуме, собрании...- И так поздравляю вас всех с ночью весеннего равноденствия! Это один из немногих праздников, когда нам удается собраться вместе и оговорить волнующие нас вопросы... - тут он сделал выжидающую паузу.- Ну, вступительную часть моего монолога вы все знаете, Хотя нет, вру, не все. - Он подошел ко мне, взял за руку, и жестом попросил встать.- Хочу представить вам нового члена нашего общества - София Темнова. - представил он, и отпустил мою руку.- Она достойно прошла испытательный срок, и с сегодняшнего дня имеет полное право на имя нашего рода. Среди ВАС есть те, кто хочет возразить ее праву!? - В зале все переглянулись, и с минуту стояла нагнетающая тишина.
  - Возражающих нет. - за всех ответила Лорна.
  - Знакомство с ново-пришедшей состоялось, теперь что касается новостей.- Вновь заговорил Фауст, и вместе с ним в селе начали переговариваться и другие. - О казни троих представителей нашего общества вы знаете достаточно, и со справедливостью принятых мер спорить будете врятли. Они подвергли угрозе всех нас, их предупреждали, но они решили что закон, которому, подчинены все мы, они могут обойти безнаказанно... вы убедились, что такого совет не простит. Пусть это служит вам примером.
  О самом совете и его работе, как и чаще всего, говорить особо нечего. Проблем, за исключением нескольких разбирательств, подобным нашему, там нет. Мексиканская война, с прошлой осени находится в стадии относительного затишья. Мари, конечно, принимала несколько попыток пополнить ряды новобранцами, но это было предотвращено с помощью нашей уважаемой Лорны. - Он обернулся к провидице, та скромно улыбнулась. Фауст продолжил.- Самой Мари, во время зачистки удалось скрыться, ее местонахождение неизвестно, объявлен второй этап охоты... - В зале все заметно оживились, видимо такой расклад здесь никого не устраивал. - Но вам не стоит нервничать, нам участь Мексики пока не грозит, это их Война на их территории, наша роль только наблюдатели. И если же у нас все же находятся бунтари, их успешно устраняют.
  Ну вот и все новости от совета, ваши вопросы я готов обсудить в течении следующих четырех часов, а пока отдыхайте. - но не успел Фауст окончить свои слова, как из дальнего угла зала кто-то довольно звучно спросил.
  - Это не все новости Фауст. Почему ты промолчал о Северной границе Америки?
  - Это лишь слухи, Эдвард. Разговор окончен.
  - Нет, их видели. И все мы знаем что слухи, порожденные выдумкой, не могут так долго существовать, переходя с континента на континент.
  - Эдвард, если все так как ты говоришь, то тебе нужен ответ не мой, а Лорны, но как и в прошлый раз она не видит там никакой опасности, это только слухи. - Сухо повторил Фауст. И в зале заиграла легкая негромкая музыка, вампиры не спешна вставали из-за столов и беседовали между собой о чем-то, некоторые подходили к Фаусту и Лорне, Николь же остался без внимания. К последнему я подошла сама.
  - Ник, можно спросить?- он обернулся, и рассмотрев его лицо мне перехотелось его о чём бы то ни было расспрашивать. Никаких эмоций, только белая безжизненная кажа, и губы сжатые в тонкую полоску, глаза черные, белки видны только в самых их уголках, словно он готов набросится на всех и каждого. И еще, он не дышал. - Э... лучше потом.- и я попятилась, пытаясь уйти.
  - Нет, можно сейчас... только давай выйдем из зала. Не могу их слышать. - Он глубоко вздохнул, взял меня за руку, и большими быстрыми шагами мы направились к выходу.
  У же давно за полночь, звёзды ленивыми светлячками застыли в бездонном небе, там-сям их от взора прикрывают тучи. Тих. Только редкие звуки доносятся со стороны города, и едва слышна музыка за закрытой дверью.
  Теперь Ник казался мне больным ребенком. Худой бледный мальчик с запалами глазами, обведенными синими кругами усталости. Он тихо сполз по стенке в тающий снег, спрятал лицо в ладонях и громко часто дышал. Если бы он не был вампиром, то я бы подумала что ему плохо.
  - Что с тобой Николь?- я присела на корточки около него.
  - Не могу больше их слышать... больше не-мо-гу.- он говорит тихим усталым шепотам.
  - Кого ты слышишь? Здесь ведь тихо...
  - Мысли.... Они всегда думают, кричат, вспоминают... надоело.
  - Это твой... дар?- он открывает лицо, и на меня смотрят светлые, широко раскрытые, как удивленные глаза. Он улыбается, хотя эту улыбку можно назвать скорее оскалом, злым оскалом дикого зверя.
  - Дар!? Соня, неужели ты не поняла!!!? Неужели ты НИЧЕГО не поняла!? - кричит сжимая руками грязный снег - Это мое проклятье!!!- слова переходят в едва различимый шепот-рык, - все мы - проклятье, уроды, Соня!...- он замолкает и смотрит на меня. Еще секунда такого взгляда, и я прижму его к себе и завою... это больно, но он прав. Мы - мертвы. Живые мертвецы.
  Но он вновь меняет маску, отчаянье сменяется безразличием.
  - Прости, Соня, я не хотел тебя пугать... сорвался. Прости, ты не должна этого видеть. Так, о чем ты хотела спросить?- наваждение сходит, мы встаём, и кажется оба смотрим в пустоту.
  - Я о том... Эдварде. Что он хотел узнать?
  - Этот ненормальный? Он убежден, что оборотни вернулись. Кто-то распустил такие сплетни на западе, после пропажи нескольких вампиров.
  - То есть вернулись!?
  - Я же говорю - ненормальный. Этим тварям неоткуда возвращаться. Их истребили... полностью.
  - А куда пропали тогда те вампиры?
  - Скорее всего пошли в солдаты к Марии. Таких жаждущих беспредельной охоты много. Просто почти все боятся смотрителей.
  - Э... Ник, а за что мы - вампиры воюем? И кто такая эта Мария!?
  - Мы, как и простые смертные воюем за территорию и власть на ней. Лакомыми кусочками, за которые воюют кланы, являются малоразвитые страны с большой плотностью населения и шаткой системой правления. Ведь в нищенских трущобах полно беспризорников и никому ни нужных нищих, а так же в таких странах процветает уличная преступность, а люди такой категории - лучшая добыча. И главное - ее много.
  Скольких в этой стране ты сможешь убить не вызывая подозрений и пугающих статей в газетах? Максимум трех в месяц, и то при условии, что это будут бомжи или одинокие старики. А в таких странах как Мексика, Индия, Вьетнам - беспризорники и так мрут сотнями в сутки, а по утрам, в больших городах там ездят специальные машины, и собирают трупы с обочин. - по мере его монолога, меня потихоньку одолевало отвращение. - И если у половины трупов будут прокушены шее, на это никто не обратит внимания: ты понимаешь, о чем я?- я кивнула. Конечно, там нет потребности себя сдерживать, или охотится на животных, каждую ночь можно устраивать пир из молодой крови человека. А главное абсолютно безопасно. Бомжа никто не хватится, к тому же у беспризорника есть все шансы погибнуть с теми же успехами от голода или от болезни, так почему же честному вампиру себя не побаловать!? - Только вот территории эти давно распределены, и смотрители старательно не допускают их второго разделения. Они уничтожают все взбунтовавшиеся кланы.
  А Мария, это предводитель как раз такого клана. Обычно, смотрители легко ликвидируют бунтарей, из-за их неопытности (в основном это вампиры-первогодки, молодняк, жаждущий крови) и малочисленности. Но Мария не так проста как кажется, в ее группе есть несколько довольно опытных вампиров, и новообращенных они подготавливают около полугода, а не выпускают сразу на бой. И еще с ней не все понятно, она может уходить от видений Лорны. Таким образом, ее небольшая армия существует уже около пятидесяти лет, и честно говоря, несколько довольно хороших участков они закрепили за собой.
  - Армия вампиров... скажи мне кто такое пару месяцев назад, я бы сказала что, этот человек перечитал фантастики. Не могу себе представит подобного.
  - Благодари судьбу! Это совсем не приятное зрелище...- говоря это Ник дернул плечом.
  - Ты видел... Ты там был?
  - Был, и хочу забыть все, что пришлось видеть и делать. - Он резко замолчал, и взглянул на облачное ночное небо. Спустя минуту добавил. - Здесь никто ни хочет войны, да и воевать не за что. Пошли в зал, Фауст не разрешал мне выходить... могут быть проблемы. Пойдем.
   Мы вернулись в зал, там всё было по-прежнему. Ник сразу подошел к Фаусту, я же села за угловой свободный столик, и до конца вечера просто наблюдала. Фауст среди всех вампиров смотрелся самым незаурядным, он пусть лживо, но улыбался, свободно ходил по залу подходя к вампирам и расспрашивал их о чем-то с самым не принужденным видом. Не обделял вниманием он и симпатичных леди-вамп, некоторые подходили к нему сами. Неудивительно, что мы так легко прячемся среди людей...
  - ... но как я знаю, ты не переезжала, что с соседкой?- интересовался Фауст у некой молодой шатенки.
  - С ней все прекрасно, совместный ремонт сближает людей!
  - Ты как всегда в своем репертуаре!!! - и к нему подходит почти на лысо обритый мужчина.
  - Здравствуй Фауст. М... я бы хотел спросить о документах, этой осенью...
  - Я все помню. Могу тебя успокоить, главные печати у меня есть, еще пара недель и всё будет улажено.
  - Но Аня...
  - Всё, Сергей, разговор окончен. А Анна, она всегда была проворнее тебя, и будь уверен, давно добилась желаемого.- Он идет дальше, смотрит в мою сторону, но не подходит.
  Он здесь хозяин, и это заметно не по его манере общение и внешнему виду, нет, это заметно по тому, как на него смотрят, переглядываются за спиной, как нему обращаются. Ему доверяют и уважают, некоторые боятся.
  Прошло еще часа полтора и все начали расходиться.
  - Посиди с Соней. Ты знаешь, когда я закончу.- Обратился Фауст к Лорне.
  - Зачем, ты же знаешь как ему тяжело, я прош...- она смотрела на провожающего гостей Ника.
  - Он был мне нужен, и ушел без разрешения. Это не обсуждается. - Он указал взглядом на меня, и Лорна послушно пошла к моему столику. Сам же он подошёл к Нику, и они вместе ушли в знакомую мне комнату.
  - Как тебе вечер. - спросила она с легкой улыбкой на лице.
  - Неплохо, только как-то не привычно. - Она смотрела на закрытую дверь комнаты Ника. За ней было тихо, и я напрягла слух, но кроме бумажного шуршания ничего не услышала. - Лорна,- та обернулась и рассеяно на меня посмотрела.- А что она там делают?
  - Обсуждают вечер...- и она вздохнула. Ага, как же, они говорили что будут обсуждать что-то со мной, а ушли без меня... и как-то тихо там.
   Я метнулась к двери, если они задумали что-то против меня, то лучше мене об этом узнать за ранее. За мной подскочила Лорна, но поздно, я уже дернула дверную ручку, дверь приоткрылась. На полу лежал раскрасневшийся Ник, хватал ртом воздух, и судорожно сжимал пальцами вырванные страницы какой-то книги. В двух шагах от него стоял Фауст, и пристально смотрел на Ника, он сжал руки в кулаки, и тело подростка, все так же беззвучно, выгнулось дугой: он мучил его.
  Не задумываясь о последствиях, и о том, кто передо мной стоит, я напала. Первый удар пришелся Фаусту в шею, он потерял равновесие и упал на стол с книгами. Вторым я хотела проломить череп падонку, истязавшему ребенка, но кто-то крепко схватил меня за руку. Это был Ник, все еще красный, он держал меня за локоть.
  - Не надо!!! Что ты творишь! Он убьёт тебя!- Фауст поднялся на ноги, и смотрел на меня испепеляющими, черными глазами.
  - Ни убьёт, не сможет. - Сухо сказала вошедшая Лорна. - Отпусти ее Ник, драки не будет. - Фауст смеялся.
  - Ты права, Лорна, не могу... и похоже не я один, так Ник?- тот кивнул, и отпустил меня.- Нам лучше просто поговорить. Успокойся Соня, он был наказан заслужено.- Лорна демонстративно фыркнула, но спорить не стала.
  Мы расселись по комнате, было на удивление спокойно, и как-то по-домашнему. Ник ни выглядел обиженным или злым, Лорна сидящая на стопке книг негодующе поглядывала на Фауста, и тепло на Ника, Фауст, стоял за креслом опершись локтями но его спинку, и смотрел на меня совершенно спокойными светло-серыми со стеклянным налетам глазами. Прямо семейный совет, 'вот тебе и жестокие смотрители, которыми пугал Жан-Андре' подумалось мне.
  Фауст, как главный начал свой монолог. Монолог, потому что я слушала его, не перебивая, только кивала в нужных местах, а Лорна и Николь, на второй минуте рассказа вообще сделали вид что их здесь нет, словно Лорна говорила о чем-то Нику с закрытым ртом, думала для него. Скорее всего, так оно и было.
  В целом ничего нового мне не сказали. Он говорил о правилах, о которых я слышала от француза, говорил о том, что и как делать правильно, как лучше маскироваться среди людей. Убеждал, что лучше быть частью клана, чем одиночкой, ведь при помощи связей клана легче доставать нужные печати и менять документы, чем возиться с этими 'бюрократами'. Но выбор остается за мной, если я захочу, то могу отказаться от поддержки клана, но это не избавит меня от его надзора, и я, как и все буду наказана, если нарушу правила. Он рассказал о моем даре 'Отторжения', то есть, я не поддаюсь воздействию других имеющих 'таланты'. Что касается Жан-Андре, то он тоже не может оказывать на меня никакого влияния, он только может перенять отголоски моих эмоций. А потом, вдруг замолчав, спросил.
  - Соня, я знаю, ты до обращения пыталась умереть,- Я невольно опустила глаза на тонкие шрамы на запястьях, он смотрел туда же.- А теперь ты... думала о смерти?
  - Да,- я не врала, за это относительно короткое время, я прокручивала этот вариант событий в голове не раз. - Но самоубийства теперь непозволительная роскошь, не так ли?- Лорна перевела взгляд на меня, ее янтарные глаза теперь казались глубокими как сама вечность.
  - Я хочу чтобы ты знала: мы не можем умереть, мы просто исчезаем. Что ты подразумеваешь под словом смерть? Уход от реальности и проблем, освобождение души? Я скажу тебе - нет. Всего этого не будет. Не будет ничего, после обращения твоё тело стало клеткой, сдерживающей душу. Освободить ее можно только.... Разорвав тебя на части, или сжечь. Но после уничтожение оболочки, душа, она просто исчезает со страниц времени. И ты не переродишься, не вернешься в историю, не попадешь ни в рай, ни в ад, тебя просто сотрут без следа. Это и есть наше проклятие. - Очень хотелось спросить: откуда он знает, но я ловила на себе такие взгляды, от которых это желание пропадало. Они верили в это, просто верили и боялись. - Ты понимаешь, о чем я?- Я согласно кивнула.- У нас и вправду нет смерти, все, что у нас есть это - время.- Ник грустно вздохнул, как будто добавил: 'Вечность'.
  Странно все это и пока не очень понятно.
   ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ
  Полдня в переполненных грязных автобусах, и всего двадцать минут полубега полулета и я дома.
  Здесь всё идет своим чередом. Мать и Андрей ходят на работу, возвращаются домой и почти не ссорятся. Я готовлю ужин, забираю Женьку из сада, а когда новый отчим пытается начать очередной глупый разговор со мной, ухожу в свою комнату или, если он ведет себя слишком новящево, ухожу в лес.
  Прятаться от солнце не так уж и сложно, просто нужно иметь хороший тональный крем и пудру. А в особенно ясный день не надевать юбок. С помощью смотрителей я получила освобождение от физкультуры, и время этого урока спокойно провожу за стеллажами библиотеки.
  С каждым днём все теплее, и человеческий запах становится сильнее, насыщеннее, и я практически не снимаю с шеи волчью фенечку. Но появился один очень даже большой плюс, теперь одной охоты мне хватает на две недели.... Но в лес реже убегать я не стала. Ира забыла слова, сказанные мне когда-то ранним утром, и теперь ведет себя как и раньше, когда Вова жил с нами. Андрей... не знаю. Он пьёт только по праздникам, не скандалит, готовит завтраки по выходным, но.... В этом человеке есть какое-то поганое 'НО', я пока не могу сказать почему, но находится рядом с ним мне неприятно. И все свои выходные я стараюсь проводить под кронами лесных деревьев.
  Конец апреля, и хочу я того или нет, мне придется ехать на юбилей к своей тетке. А значит играть роль себя прежней, глупой и улыбчивой девочки.
  Дата празднования назначена на эту субботу, то есть завтра. Значит, сегодняшний вечер, и весь завтрашний день придется видеть натянутую улыбку матери и слушать всякую ложь, а главное, мне придется всё это время быть рядом с отчимом. Слава метеорологам, хоть они обрадовали, на все выходные передавали облачность и коротко-временные дожди. Но юбку я все ровно не одену.
   ХХХХХХХХХХХХХХХ
  -Ой! Сонечка!? Привет! Это ж сколько я тебя не видела?
  - Настя? Здравствуй, сестренка.- Кажется, тетка решила собрать действительно ВСЕХ родственников, хорошо, если из этой толпы я хоть четверть знаю. Но вот Настасью я всегда узнаю, она хоть и четвероюродная сестра, но росли мы как родные... пока отец был жив.- Лет пять прошло.
  - Да... многовато,- она окинула меня взглядом, и немного смущенно улыбнулась.- Ты стала просто красавицей.- Она взяла меня под локоть, и повела куда-то в другую комнату. - Пойдем, я познакомлю тебя со своим... другом.
  - Только другом? - решила поддержать беседу я. Настя улыбнулась.
  - Да... очень близким другом.
  В небольшой комнатке находились четыре молодых парня и дядя Саша с открытой бутылкой коньяка в руках. Все они что-то бурно обсуждали, поддерживая рассказ жестикуляцией и откровенным ржачем. Среди этой кампании я знала своего дядю и его сыновей Женю и Диму, а двое, им на вид больше двадцати двух не дашь, их я раньше не видела.
  - Коль! - Позвала Настя, к нам повернулся смуглый парень и приветственно улыбнулся.- Иди сюда, кое с кем познакомлю.- он наклонился к Жене и сказал, что скоро вернется, подошел к нам.
  - Привет. - Обратился он ко мне.
  - Коля, это моя лучшая подруга детства и сестра по совместительству - Соня. Ну та, о которой я тебе рассказывала. А это Николай, мой...
  - Парень.- Договорил он за неё. - Девчонки, вам принести чего-нибудь выпить?
  - Да,- согласилась моя сестра,- на кухне кувшин с квасом, принеси нам по стаканчику.
  - Сейчас принесу. - Он как-то вопросительно на меня посмотрел, и вышел из комнаты.
  Пока Коля ходил за квасом, я успела расспросить Настю о ее жизни. Она была на гад старше меня, и уже училась на Жур-факе в столице, с Колем она познакомилась три года назад, на дне рождение у общего друга. А еще, полгода назад, ее отец получил квартиру от завода, и они переехали. Она не успела рассказать ни о чем по подробнее, пришел Коля.
  - Берите девушки,- он протянул нам стаканы,- и тетя Жанна сказала, чтобы мы через пару минут собрались в зале, стол уже накрыт. - Мы забрали у парня стаканы, он обратился ко мне. - А ты Соня, откуда приехала?
  - Межлесье, маленькая деревушка у девяносто третьей трасы.
  - Понятно... ну что, пошли за стол?- мы кивнули и окликнули остальных.
  Раньше, когда я была человеком, мне очень нравились праздничные застолье. Всегда собирается много народу - знакомые мне, и те кого я вижу в первый раз. Люди улыбаются друг другу, здороваются, говорят о чем-то. В такие дни все проблемы и неурядицы отступали на второй план. Ну, кому захочется бродить с кислой миной среди толпы улыбающихся? Да, приготовления к празднику доставляют немало хлопот, и порой были из-за этого ссоры, но стоило первому гостю переступить порог, и ссора забыта. Но сейчас все по-другому... я среди людей и этот праздник - чужая. Сейчас я достаточно хорошо могу расслышать шепот каждого говорящего, и становится понятно: эти улыбки, эти разговоры, всё - ложь! Моя двоюродная тетка Нина с легкой улыбкой слушает рассказ дяди Вени о его поездке за границу. Кивает и поддакивает, а у самой сердечко сходит с ритма, и все громче трясется полная ножка в туфле на металлической шпильке. Они все, ну... или почти все притворяются, играют роли, которые им самим не нравятся. Даже Настя, села между своим Колей и каким-то парням, и вроде бы незаметно пытается улыбнуться... не Коле.
  Я не понимаю - зачем ей это? Настя... я видела как улыбается Каля когда видит ее, как он берет ее за руку, как он говорил со мной, а его глаза ловили ее легкую улыбку. А сейчас она 'нечаянно' коснулась плеча того парня, и не слышит, что Коля прости передать сок.
  Жажда.
  Этого не может быть! Я недавно была на охоте!...
  Свет режет глаза, слюна с примесью горького яда подходит к горлу, я невольно вздрогнула резко повернув голову, свет почти слепит - закрываю глаза. Вот голоса звяканье посуды и музыка слились в приглушенный монотонный шум перерываемый четким звукам сердцебиения.
  -... да завяжи ты этот палец салфеткой....- голос чуть громче остальных, чуть позади меня.
  Открываю глаза.
  Лиц людей уже не различить, воздух пошел рябью, но одно я вижу ясно. Рука человека в крови. Нежный запах щекочет ноздри, дразнит. Это ведь совсем близко, только подойди и возьми! Я почти чувствую вкус крови на языке, такой теплой, аппетитной, манящей.... Совсем близко, только руку протяни, и бешеный голод уйдет, пара глотков - зачем себя сдерживать, я сильнее и мне врятли смогут помешать. Сглатываю горячую слюну. Еще секунда, ведь чем дольше ждешь - тем лучше награда, сытнее трапеза...
  .... 'Соня...'- тихий голос в моей голове. Что-то меняется.
  .... 'Не делай этого....' - ничего не понимаю, что это!? 'Соня...'- голос почти умоляющий, но... Я, это же... . голод проходит, сменяется отвращением... к себе.
  - Соня, ты куда?- Коля вопросительно на меня посмотрел, легко коснувшись моей холодной руки своей горячей ладонью.... Захотелось плакать. Нет, бежать, отшвырнуть его к стене, что бы переломить хребет, и бежать! Забыть, забыть свои поганые мысли, забыть себя...
  - Мне не хорошо, я выйду на улицу,... долгая дорога сказывается. - Я говорила почти шепотом, голос меня не слушался.
  Я долго бессмысленно бродила по ночному городу. В квартиру возвращаться желания не было, те люди, их запах, их кровь - лишь пища для монстра. Раньше, читая книгу, или смотря захватывающий фильм со сценой убийства... было интересно. Да, я смотрела, или представляла себе убийцу, красиво растекшееся пятна крови, последний вздох живого, еще живого человека, и мне было любопытно, эти сцены захватывали. Я закрывала глаза и представляла себя отступникам, или оборотням, терзающим человеческую плоть, киллером, или ревнивой женой, из мести за измену зарезавшей мужа. И тогда это казалось совсем легко, иногда, даже красиво и романтично, просто: лишить человека жизни. И казалось, случись чего на самом деле, и мне придется убивать - убила бы, просто и без сожалений: раз, и все. Теперь понимаю, какими неправильными и нелепыми были эти мысли, какой была я, когда не хотела жить.
  Разве я хоть на секунду задумывалась, что будет с людьми близкими убитому мной человека? Разве я хоть немного пыталась понять кого именно лишаю жизни? Нет. Тогда - было безразлично, подумаешь, всего лишь мысли. Теперь - жажда оттесняет разум на задний план, а сожаление о содеянном ничего не меняют.
  Я не бегу, я просто иду по городу, по улице вместе со мной идут люди, простые смертные люди. У них свои судьбы, свои жизни - все они разные. Все живые, как когда-то я. Впереди меня идет парень и держит девушку за руку, возможно, они любят друг друга, как когда-то это было со мной, когда слово 'МЫ', имело большее значение, когда еще были мы.
  Уже совсем стемнело, я вышла на окраину города, где бетонные многоэтажки сменялись деревянными старыми домами, и отсюда была видна темная полоса далекого леса. Если бы сейчас со мной... со мной был Влас, мы бы пошли туда вместе. Мы бы вместе бродили по этим улицам, хотя нет, если бы ничего этого не случилось, меня бы здесь не было. Я бы придумала сотню причин, чтобы отказаться от поездки, чтобы остаться с ним, чтобы снова дышать его запахам, ощущать на своей коже его тепло, смотреть в эти немыслимо голубые глаза.... Если бы был хоть шанс, что я смогу снова в них утонуть... О Боги, как много я готова за это отдать! Но даже теперь, когда я знаю о существовании вампиров и оборотней, когда приходится верить в то, чего раньше я не представляла, я знаю, что это - всего лишь мечты, обманчивые мысли, ведь воскресить мертвого, не в силах никто. А Господь Бог, если он и есть, чаще проявляет свой гнев, чем милость.
  Я сама не заметила, как забралась на ветхий чердак не жилого дома. Здесь пахло сыростью, было много паутины и крыс. Но не это главное, это был не просто чердак! Когда я убрала с лица налипшую паутину и шикнула на чересчур наглых крыс (тем и дальше было наплевать на моё присутствие), то увидела... книги. Вначале я подумала то это просто большие коробки, накрытые грязной тканью и порванной пленкой, но стоило присмотреться, и там, где запыленная ткань была откинута, виднелись корешки книг с позолоченными надписями и годами выпуска. Брошенная хозяевами библиотека.
  Я протянула руку к первой стопке, и скользящим движением сбросила холщевую ткань, подняв тем самым облако пыли. Закрыв глаза и попытавшись увернуться, я забыла о законе подлости: доски чердачного пола угрожающе заскрипели, и одна из них громко треснула (крысы застыли в ожидании), я не удержав равновесия упала на спину. Надо мной поднялось еще одно облако пыли, где-то в углу чихнула крыса, и не удержавшись, с тихим шмякам свалилась с балки. Книги, до этого аккуратно сложенные наподобие большого ящика, рассыпались в художественном беспорядке,... пыль вперемешку с паутиной стояла сплошной стеной. Я конечно же вампир, и могу на долго задержать дыхание, подождать пока все это осядет, но зачем!? Ведь если я на чердаке нашла такое, что же может быть в самом доме? Да и к тому же мне, не подумайте я вовсе не чистоплюйка, не совсем приятно стоять посреди чихающих крыс и толпищи пылевых клещей, а что насчет одежды - она уже давно и бесповоротно испорчена. Так что я подхватила с пола несколько ближних книг, и выпрыгнула на улицу.
  Дом был почти пуст, из мебели были только старая железная кровать треногий табурет, и обшарпанный стол-книга у окна. Впрочем, от окон толку не было - заколочены досками, нет, для меня это не помеха, но на улице ночь, и, как и ожидалось, света в доме тоже не было. В кромешной темноте даже вампиры ничего не видят, но в комнату всё же попадали скудные лучики, значит на улице всё же светлее. Я пошла во двор.
  И так, в моих руках лежали три книги: ' Мир для Марии' 1912 г., ' А было ли ОНО?' 1965г., и толстенное издание толи на французском, толи на английском языке в коричнево-золотом переплете, название которого можно было перевести как ' Жизнь для короля' 1**4 года. Точной даты я нигде не нашла, на переплете эти цифры были стерты, а на титульных и опознавательных листах дат вообще не было! Но книга выглядела очень старо, она отличалась желтизной страниц и качеством бумаги, и шрифт у нее был каким-то не таким, местами буквы прыгали и размазывались.
   ХХХХХХХХХХХХХХХХ
  Две недели до выпускного, все суетятся, засыпают с учебниками, а я буквально сутками сижу над толстенным французским романам. Сутки, потому что сижу я не только над романом, но и над словарем.... А эта французская муть, ну просто категорически не хочет правильно переводится! Мало того, я приобрела (ну, кого мне стесняться - украла) три Франко-русских словаря, из ста переводимых мною слов в них набирается в лучшем случае семьдесят!... Ууууу!
  Почему я это делаю? Ну.... Да сама не знаю! Ну а что мне еще делать? К экзаменам мне готовится не нужно, моя вампирская память пока сбоев не давала, и тексты из учебников я помню достаточно хорошо. А роман, не сказать что он слишком уж интересный, насколько об этом можно судить из шестидесяти переведенных мною страниц, но он стал для меня своеобразной загадкой. Очень интересной загадкой, ведь то, что я держу в своих руках четыреста страниц неизвестно какого века, уже нечто! И мне кажется, то эта книга просто обязана, хранит в себе какую-то тайну, интригу, нечто особенное. Я просто обязана узнать это! И плюс ко всему, это занятие неплохо отвлекает от ненужных мыслей, да и от отчима не плохой занавес.
  Недавно этот утконос, в легком подшофе, приперся в мою комнату, вальяжно раскинулся на кровати, и полчаса втирал мне какую-то чушь! Говорил о своей молодости, о походах на природу и о том, как он покорял девушек своим пением под гитару. Когда я уже собиралась его выставить, он пересел ближе ко мне и попытался... погладить! Я его, конечно же, оттолкнула, и как водится, он неудачно навернулся, в результате, уже третий день прихрамывает. Сам виноват, нечего к порядочным дев.. вампирам с всякими глупостями лезть!
  Ладно, вернемся к нашим баранам, то есть романам.
  Шорох, тихий, нежный шорох - майский ветер ласкает травы...и меня. Я ушла в лес с рассветом, за последнее время он стал для меня вторым домом, здесь спокойнее. Странно, я слышу, как в земле копошится крот, как стучит сердце белки, недалекие шаги косули, но это совсем не мешает. Хорошо вот так лежать в траве под густой тенью осины, когда ветер нежно перебирает волосы и шепот листвы пытается донести до меня что-то вечное, важное. Это умиротворение. Вот так, просто, забыть обо всем. Пусть только на время, но забыть - выкинуть из головы все мысли, закрыть дверь памяти на железный засов - просто дышать. Сейчас ничего не важно, я не знаю, что будет дальше, и не хочу этого знать, сейчас не хочу. Такое бывает...со мной редко, но я не хочу чтобы это состояние проходило.
  Старый роман - наверняка не малостоящий экземпляр древней литературы, валяется где-то в траве. Один из словарей, который потолще - выполняет роль подушки, остальные были зашвырнуты мной в неизвестном направлении.... что тут скажешь, хреновый из меня переводчик. Слова, предложения, все повторяется по нескольку раз, но в разном значении, или же слова которые мне не удалось найти в несчастных словарях, и еще я сомневаюсь, что все они на одном языке. Вот такая вот петрушка.
  Сейчас мне известно содержание шестидесяти семи страниц. Это совсем не много, и мало о чем дает рассуждать, но с каждым переведенным словом, мне все больше хочется прочитать ее до конца. А пока мне лишь приходится додумывать образ служанки Миелиты, чьими рассуждениями были заняты четыре страницы, и гадать, что же случилось с наследным принцам на охоте, из которой его возвращения ждут уже неделю. На последних восемнадцати страницах в замок приезжает какая-то девушка, без багажа и стражи, но её пребыванию в покоях не могут отказать, поскольку она почему-то пугает как прислугу, так и самого короля.
  Усилился ветер, с тревожным криком сорвалась с ветки птица, и мне больше не хочется об этом думать. Небо затянули тяжелые серые тучи, изменился воздух вокруг - будет дождь. Я перевернулась на живот и открыла книгу, за словарем подыматься лень, но я все же пробую читать в слух. Этот язык совсем чужой для меня, и самой неприятно слышать, как коверкаю слова, но что поделать... где-то над лесом скрежещет ворон, и в эти секунды картинка перед глазами начинает расплываться.
  ...Длинный прямой коридор, мрачно - за узким и каким-то не правильным окном идет дождь. Холодно, не просто холодно, а так, что рука, держащая подсвечник дрожит как от сильного испуга. Девушка в сером платье, идущая по этому коридору была, казалось, и впрямь напугана. Она знала, что стоит ей дойти до нужного поворота, и встречи не избежать, суждено, но о Боги, как же страшно. Это ее обязанность и приказ господина, это то, за что ей платят, это так просто... но как же страшно! Одной подойти к этой незнакомке, а она так похожа на... Даже представит себе нельзя, чем такая милая на вид девушка, может вселять ужас в человека. Всего пара слов, только вежливое приветствие.... И вот всего несколько шагов до нужной двери, грянул гром. И перед глазами бледной служанки всплыла сцена, когда в прошлом году пастух, что ненароком заблудил в лесу, нашел растерзанное тело барского сына Жака. Она тоже была там, и видела останки... как это было ужасно. Но вот и дверь, нужно войти. Сверкнула молния. Все исчезло в белом свете.
  ...Я ударила ни в чем не повинную книгу, видение, я думаю, что это было именно оно, прошло, оставив после себя не приятный осадок, будто из груди что-то вынули и к горлу подкатил ком, хотелось плакать. Странное ощущение, я словно парила над всем, что видела, словно читала мысли и чувства, и это мне не нравилось, как-то уж слишком... дико, что ли. Но я точно знала, что это не со мной, и что это не на самом деле, что это только видимость. С неба упал первые капли, и мне вспомнились слова Жан-Андре о том, что некоторые вампиры сходят с ума.
  Сумасшествие,... а что, если это произошло и со мной? Если это не видение, а только припадок, помутнение, ведь я уверена что не спала - это не сон! Я видела то, что видела. И... о Боже, а если за мной наблюдали, то вполне вероятно, что меня могут убить! Сейчас, или через день, я встречалась со смотрителями всего раз, но ведь тогда все, да и в той книге, что дал Николь, ясно говорилось, что истребление не угодных Смотрителям - дело обычное. Если они могли отследить мой... припадок, то я на сто процентов подхожу под это определение. Сумасшедшие - не подчиняющиеся, а таким только смерть. Но я и сама не могу быть уверена ни в чем, может, это только побочный эффект моего превращения, и это врятли повторится, но почему все было так ясно, почему мне не было страшно? Что будет если я сама скажу о случившемся Фаусту? Может мне помогут, и это окажется моим даром... Только это - это что? Что я видела? И почему....
  Почему, чего, чет возьми я теперь боюсь!??? Смерти?!... нет, эта леди мне не кажется такой уж жуткой стервой. Ведь, я сама себе говорила, совсем не давно, что я не живу, а существую, ведь я хотела, тогда, в тот снегопад, ведь хотела умереть за него, хотела в месте с ним... я не хотела жить дольше него, без него. И что, теперь ищу пути отступления? Теперь мне страшно!? Я пойду к тем, кто отнял не только мою жизнь, и попрошу помощи!!! Нет... гари оно всё синим пламенем. Жить... существовать вот ТАК, зачем? Для чего? Что бы смотреть на ясное неба, а потом забившись в самый дальний угол всхлипывать проклиная всех и вспоминая его?... что бы мерзнуть не чувствуя холода, мерзнуть от того, что я теперь одна, мерзнуть, потому что нет его горячих рук, которые согреют и укроют. Существовать и знать, знать что я убивала, убивала, как когда-то убили моего Власа, и что я еще не раз, зачем врать себе, я не раз еще попробую крови человека.
  Бледная, дрожащая и промокшая до нитки девушка вышла из леса. Она крепко прижимала к груди толстую книгу в коричнево-золотом переплете. Она шла не спеша, и в свете молнии ее черные, уставшие глаза отражали таску и полное безразличие.- 'Будь что будет.'- говорила она, -'будь что будет...'
  Где-то на окраине Питера.
  Светловолосая девушка сидела у старинного зеркала в полстены, и методична наматывала локон на тонкий палец. Эта неделя у нее была совершенно свободна: ни поручений, ни просьб, ни одного непрошенного видения. Маленький отпуск. Но такое затишье с ней случалось не часто, и она знала, что долго такой гармонии с миром не продержаться. Пошел третий час, а она все еще смотрит в зеркало, нет, не на свой идеальный вид, и не на то, как причудливо играют блики света на злато-коричневой отделке комнаты, нет. Она не хочет смотреть в будущее, пусть даже только по собственному желанию, ведь интересно, чем этот мелкий так занят последние два дня, что даже не заглядывает? Хочет, но не будет, ведь даже между друзьями должны оставаться маленькие тайны, потому что без них, Ник, врятли останется Никам, тем, который ей дорог. Потому что абсолютная ясность отнимет то, что еще можно называть жизнью. Но она пристально вглядывается в отражения, ведь как на зло, кроме видений, ей досталась, наверное, самая мнительная интуиция, которая сейчас просто вопит о том, что лучше далеко от зеркала не отходить.... Как же она устала от этого всего, Всевышний, если ты есть, ведь неделя это так мало...
  Дом, почему я возвращаюсь сюда - непонятно откуда всплыла мысль в голове.
  И если бы она догадалась подумать сейчас о приметах, то наверняка бы вспомнила, что зеркало, в любом случае означает черту. Грань, шаг за которую - перемены. Чаще всего глобальные.
  Часть 2: Заново.
  Ветер... какой же сегодня ветер!
  До скрипа гнутся ветви кленов, ломаются стебли белых лилий цветущих у входа, сильные потоки прижимают разогретую за день солнцем траву к самой земле. Ветер... порывистый, шквальный какой, казалось, бывает только на море. Порой дуновения настолько мощные, что хочется раскинуть руки и взлететь к крышам вместе с пылью и мусором. Забыть что за спиной полно народу, отдаться стихии и своим новоприобретенным инстинктом, глотнуть горячей крови и погрузить сильные пальцы в содрогающуюся плоть. Да... и взлететь, одним прыжком пролететь над высоковольтными проводами, на этой едкой суетой праздника, окинуть искушенным взглядом все живое месиво танцпола и ринутся в сумрак. Бежать до потери сознания, пусть даже придется обогнуть весь земной шар...
  Гром... густой раскатистый звук. Свет молнии - вспышка. Казалась я утонула в этом свете и звуке. Всего одно мгновение, так сладко.
  Темные, полные влагой как грудь кормящей женщины молоком, грозовые тучи, заслонили собой все небо... тягучий сумрак. Еще не вижу, но буквально чувствую, как совсем рядом, в паре километров отсюда, идет дождь. Настоящий ливень. Тонны мокрых ледяных плетей разбиваются о асфальт. Шум...
  Гари синим пламенем этот выпускной. Я сдерживала себя всю торжественную часть! Хватит. У меня тоже должен быть праздник.
  Взметнулся в воздухе воздушный подол платья, белого прекрасного платья невесты. Невеста без своего любимого.... Она сочла это чем-то символичным. А то, что платье в наглую украдено из самого дорогого салона страны в разгар рабочего дня, это ведь сущий пустяк.
  Для вампира.
  Утонченная белая тень мелькнула средь гущи украшенной улицы. София ушла на свой праздник.
  Перекресток трех дорог. Это в семи километрах от клуба где ее галдящие одноклассники празднуют свой выпускной. Шум, крики, знакомые лица и сотни разных запахов. Одни дразнят другие вызывают тошноту. Кто-то подходил с поздравлениями, от него пахло потом, фиалками и молоком. Кто-то крикнул в самое ухо. Мне вампиру! Пьяный крик в ухо... разумеется этот наглец рухнул как подкошенный в следующий же миг, хватаясь за бок.
  Все-таки хорошо что я убежала. Еще бы чуть-чуть и... надеюсь девчата меня простят.
  Здесь уже вовсю льет дождь. Запахи другие, в дождь все запахи меняются. Что бы то ни было приобретает привкус свежести и приятной горечи. И вот сейчас такой необыкновенный запах смешался с хорошо мне знакомым, таким зовущим и подчиняющим. Кровь. Нет, не здесь... где-то, где-то... рядом. Вон там! За густым хмызняком, в березняке. Кажется там пацаны прошлым летом ставили сети на карасей. Да, там озеро. И там кто-то есть. Только что бы туда пройти, нужно спускаться в овраг и лезть через кустарник, и еще немного пройтись по некошеному лугу. Платья жалко.
  Оказывается снять его не так сложно как одеть. Как кстати вспомнилась шутка о разности скорости женского раздень-одень. М-да... вот как рождаются анекдоты.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"