Седов Вячеслав. "Наследие" Ловчие Удачи

Автор: Вячеслав Седов

2004-2005 год

(c) все авторские права защищены

Пролог

В трагическую годину история возносит на гребень великих людей, но сами трагедии дело рук посредственностей.

Морис Дрюон

Все кончено. Надежды не осталось. Я умру здесь, и усталая грудь исторгнет последний вздох...

Беловолосый эльф твердо ступал по огромному каменному диску алтаря. Возвышение в центре манило своими ступенями. Вокруг, на восьми каменных зубьях, переливались всеми цветами радуги кристаллы стихий, готовые к погружению вместе с алтарем в земную твердь.

Ноги - по колено, руки - по локоть в крови. О нет, это не метафора! Я стараюсь не поскользнуться и не дать рукояти меча выпасть из залитых этой красной жидкостью пальцев. Я не выбирал себе этого. Выбор был сделан за меня, будто кто-то раскрыл книгу и решил написать очередную историю, поместив меня туда, в качестве действующего лица.

Я всегда жил своим умом и не боялся дороги, пусть и в полном одиночестве. Но время идет своим чередом, запущенное по большому кругу, где многие забывают, с чего все началось. С чего начал я? К чему это знать, если вскоре я стану еще одним призраком на страницах хроник? Они еще поведают вам, и не раз, о победах, турнирах, войнах, колдовстве и драконах. Развернут красивое полотно, где изображены рыцари в сияющих доспехах, и прикуют к себе восхищенный взгляд. Или, может статься, маг, в роскошной робе и колпаке, с воздетыми руками и набирающим меж пальцев силу заклятием более привлечет ваше внимание. Куда мне, простому наемному убийце, тягаться с ними? Хотя, нет! Будет что вспомнить и обо мне.

Представлюсь: я - Аир А'Ксеарн, Xenos, проклятье Материка и хранящих его Восьми Кристаллов Стихий. Я - смерть в сапогах, что выхаживал некогда по дорогам этого мира. Отравитель, мерзавец, подлый убийца, коварный злодей и душегуб. "Таких еще свет не видывал!" По крайней мере, это я слышу себе вдогонку. Я поднял руку на хранителей Материка, архимагистров восьми орденов стихий. Как я посмел?! Ведь все было так хорошо и безоблачно. Какого черта я стал грозовой тучей на небосклоне, когда отгремели великие битвы со Злом?! Когда хронисты насидели мозоли, без устали скребя перьями о новых и новых победах Света над Тьмой.

Вокруг алтаря кипел бой. В слепой ярости адепты орденов стихий сражались с немногочисленными сторонниками последнего из Xenos, что шел к алтарю под грохот и лязг стали, громогласные проклятия, крики раненых и хрипы умирающих.

Как же люди увлечены героическими сказаниями, доложу я вам. Вот они, "сказания", вокруг, орут и умирают. Пожалуйте в самую гущу этой резни, судари и сударыни, чтобы понять, какими чернилами написано то, что развлекает вас у теплого камина осенними и зимними вечерами, записанное каллиграфическим почерком в толстом томе.

Время придет, и хронисты перестанут отсиживать свои зады, без конца копируя новые и новые образчики безжалостных творений. Их старания заменят вырезанные из дерева и выплавленные из металла литеры, что позволят быстрее помещать очередное героическое сказание на бумагу. Она не будет краснеть. Оставим хотя бы "бледность" ей, изумленной до глубины души тем, как над руинами городов и заваленными трупами полями битв еще хватает сил греметь победным трубам. Да, до глубины души! У бумаги есть душа, но слишком робкая, чтобы спорить с тем, кто взахлеб пишет о смертоубийстве за правое дело.

Редко какой хронист остановится посреди гущи "бумажной" войны и подумает над тем, кто только что испустил дух, пронзенный его пером. И не сделает различия на чаше весов с вывеской "Правое и левое дело", а скажет равно и за героя, и за мерзавца. Человек вообще любит создавать что-нибудь, чтобы потом разрушить, в довесок столкнув лбами достойных героев.

Вот увидите, господа! Сейчас Материк ограничен Творцами незримой линией, и обитателям нет дела до того, что творится дальше "на шарике этом летающем, с которого спрыгнуть нельзя". Эпоха досталась та еще, но что будет дальше? Кто знает? Не берусь судить. Я видел правосудие, прикрывающееся справедливостью, с мечом наперевес. И почему-то всякий раз представлял фигуру палача в черном колпаке, застывшего в ожидании на плахе. Поэтому, думается мне, человек создаст еще множество вещей, дайте только место грандиозным замыслам, снова разрушит, и разрушение будет сообразной грандиозности.

Беловолосый эльф поднялся по ступеням и встал на возвышении посредине алтаря, направив острие клинка себе в грудь. Его большие изумрудные глаза ярко сверкнули.

Прощай, Материк! Замысел Творцов свершится сегодня. В этот день, посреди Островов Восьми, колыбели народов, я навсегда заберу Кристаллы Стихий. Но мое наследие останется с тобой! Берегись, жалкий клочок земли! Ведь ты еще терпишь на своем горбу тех, кто снова начнет делить мир на "черное" и "белое". Еще остались судьи и пророки, провозгласившие за собой право на решения, обрекшие когда-то меня на участь изгоя! Еще живы лжецы, оправдывающие убийство "во имя"... Что ж, ты получишь сполна, если кровавых войн для детей твоих мало, чтобы уразуметь ценность жизни.

Неумолим бег времени. Мое Наследие настигнет тебя в недобрый час, коли не суждено питомцам твоим жить в мире, прозреть и увидеть, что сталось после Сокрушения Идолов, не протянуть руку страждущему, а забыть и снова праздновать победу в черте города, когда снаружи тела навалены вровень со стенами, тогда... в Бездну этот мир!

Клинок пронзил грудь...

Битва прекратилась сама собой, когда в небо из центра алтаря устремилась огромная радуга. Эльфы, люди, гномы, халфлинги - все в изумлении опустили оружие и смотрели, задрав головы, вверх.

"Ta'Erna!" - воскликнул кто-то, вспомнив строки древнего пророчества о Xenos. Пророчества, которое положило конец всем пророчествам на Материке...

Старый, убелённый сединами хронист откинулся на спинку дубового стула. Оставив воспоминания, он размышлял над тем, как начать еще один свой труд в бесконечной череде лет, что подарили ему Творцы.

Отгремели кровавые битвы и пали многие великие герои. Пожалуй, не оставив ничего взамен, кроме разрушений и утрат.

- И что же теперь? - грустно улыбнулся сам себе старец, - Закат легенд? Все о нем только и говорят. Закат, который предвещала Ta'Erna - магическая радуга, вырвавшаяся на свободу с гибелью последнего из Xenos. Говорили, что пролив свою кровь на диск алтаря, куда он приковал кристаллы, довершился обряд, разомкнувший цепь истории. Цепь, неизменно возвращавшую мир на грань уничтожения.

Жизнь Xenos, с тех пор, как у кристаллов не стало хозяев, потеряла всякий смысл. Но Ta'Erna, единым вздохом свободы и надежды, пролилась по небосклону и была видна отовсюду. Она принесла с собой много радости, и после.... А, впрочем, что мне до того, что после? Я из того времени, а не из этого. Сейчас все слишком неопределенно и чуждо для всех, кто привык жить рядом с чародеями и драконами. Но любое время, даже самое смутное, стоит записи в хронике. Вдруг среди серых красок сыщется что-то, что блеснет не титулом и не происхождением, не золотом и не доблестью, а тем, что не получишь в наследство, не украдешь и чему не научит и сотня высоколобых наставников.

Старик заскрипел пером по бумаге, и вскоре на странице красовалось первое слово: "Наследие". Сухие пальцы ловко отчертили его пером и вывели ниже несколько четверостиший в качестве эпиграфа зачинающемуся памятнику для настоящего, которое так и не покинули тени прошлого и вряд ли когда-либо покинут предсказания будущего:

Клянусь, мне тяжко слышать фразы

Тех, кто выдают сужденья сразу

О том как, от чего и что проистечёт

Так, словно, мудрых род наперечёт

Он, кто вознамерился судить

О том, что будет, а чему не быть

Не проникая вглубь и смысл слов,

Тот никуда не годный пустослов

Книга 1

"Осколки"

We are but falling leaves in the air hovering down
Unaware we are spinning around.
Scattered fragments of time,
like blinks of an eye.
We are... That's all we are.

Sami Lopakka*

Глава 1

"Порочности - это не просто качества, это материализуемое Качество"

запись в "Большой Книге Опыта" чернокнижников Каменного Цветка

Истания была страной больших возможностей для тех, кто любил держать ноги в тепле, а собственное брюхо - сытым, особенно после того, как над миром взошла Ta'Erna, положив тем самым отсчёт новому времени, эпохе крупных перемен и закату легенд.

Корабли прибывали в порты Зюдрадзеля едва ли не каждый день, и сошедшие по трапу путешественники растворялись в наполненном жизнью городе. Шумели трактиры, на торговых площадях яблоку негде было упасть, отчего страже прибавлялось с каждым днем хлопот с кишащими в таких местах карманниками. И, судя по многочисленным виселицам, заплечных дел мастера неплохо справлялись, сколачивая новые и спешно освобождая старые, чтоб вздернуть оставшееся в узилищах ворье.

Бургомистром в Зюдрадзеле был халфлинг* и ревностно следил за порядком в городе. Для приезжего он оставался, чуть ли не единственным напоминанием о том, что Истания являлась страной, населённой этим низкорослым народцем. Теперь халфлингов можно было повстречать только в пригородах и деревнях, подальше от густонаселённых центров торговли и ремёсел.

На просторах Истании этой весной царили покой и умиротворение. Только приграничье с Лароном напоминало о недавней войне пепелищами сожженных сел да вытоптанными полями. Впрочем, на деревьях шумела первая листва, чирикали птицы. Халфлинги вели свой простой и размеренный провинциальный быт. Из-за невысоких заборчиков в садах слышались их картавые голоса, ведущие разговоры о цветах, репе и будущих посевах. Где-то играла простую мелодию дудочка.

Мэрилл пребывал сегодня в скверном настроении. Во-первых, закончился его любимый табак. Во-вторых, он сегодня ещё не завтракал. В-третьих, его драгоценная супруга вот уже битый час без умолку трещит с подругой о каком-то проезжем, совершенно забыв о том, что ему, Мэриллу, иногда хочется есть, как и всякой живой твари, и этому треклятому проезжему в том числе. Но дражайшая супруга была так увлечена, что халфлингу не оставалось ничего, кроме того, чтобы пойти к своему давнему приятелю и соседу и одолжить полюбившегося фивландского табачку.

- Утро доброе, Мэрилл. Чего такой кислый? - крикнул ему с крыльца Керн, едва халфлинг подошёл к калитке.

- И тебе доброго, дружище! Не возражаешь, если я посижу у тебя, пока моя и твоя жены перемоют все кости тому проезжему? Будь он неладен!

- Конечно, - подмигнул другу Керн и, заметив пустую трубку в руках Мэрилла, со смехом бросил тому мешочек с табаком, - Держи. И таки убери эту недовольную рожу!

Два друга уселись на ступеньки и закурили. В воздух поднялись клубы ароматного дыма из трубок.

- А ты видел его? - спросил Мэрилл немного погодя, так как, хоть и неприятно было, но приходилось признать, что для деревеньки этот приезжий оказалось целым событием.

- А чего там было видеть? Высокий всадник, закутанный по уши в плащ. Сильванийская широкополая шляпа с облезлыми перьями нахлобучена по глаза.

- Так чего же тогда вокруг столько шуму?

Керн сделал большую затяжку и, задумчиво разглядывая выпущенное облачко, ответил:

- Видишь ли, он спрашивал дорогу до подводных пещер, что в горах Драконьего Проклятия.

- И всё?! - изумился Мэрилл.

- А разве этого мало?!! - Керн с раздражением вытряхнул свой чубук, - Опять в то злачное местечко стекается всякий сброд, хоть и всегда так по весне. Прям как птицы возвращаются с зимовья... А этот вообще ехал не через Арганзанд, как прочие, а от Зюдрадзэля. Таки совсем обнаглели!

- Да, - протянул Мэрилл, - Тамошний бургомистр, что твой кот, совсем мышей не ловит.

- А чего ему? Его дело маленькое: принимать в порту, спроваживать до городских ворот да скорее их захлопывать. Эти "ловчие удачи" не настолько глупы, чтобы в городах, таких как Зюдрадзэль промышлять. У нас быстренько познакомят с пеньковой верёвкой и обмылком, не то, что у людей в Феларе - целыми кварталами ворьё живет и ничего, - Керн сплюнул, - Ты бы видел, глазища этого субчика, что таращился на меня, когда жена ему дорогу объясняла. Хотя, чего там... Не дурак видать! Только глазища и видно было. И конь у него таки чёрный, и плащ, и шляпа. Только перья на шляпе огненные такие, из петушиного хвоста небось.

- Да уж, - Мэрилл принял еще более задумчивый вид, - А я таки думаю, если спрашивал, стало быть, первый раз туда направляется. Но места там ой неспокойные...

- Угу, - Керн снова набил чубук, - Когда, помню, ещё мальчишкой, собирал возле топей хворост с отцом, коленки тряслись так, что еле домой дошёл.

- Да полноте, чего ты там увидел? - усмехнулся Мэрилл.

- Ха! Молчи лучше, сам то сын мельника, ничего кроме киллмулис* тебе вообще не мерещилось!

- Ага, всё лучше, чем твои бредни об эллильдян... или как их там? Больше заезжих эльфов слушай и двинешься разумом точно!

- Невежа, ellylldan - бродячие огни. Они там водятся, на болотах. Так что этому проезжему лучше поостеречься. Заведут в топи и конец.

Керн встал со значительным видом халфлинга, изрёкшего нечто очень важное, и направился навстречу вернувшейся жёнушке, улыбаясь, как голодный волк при виде кролика. Ещё бы! С каждым её шагом приближался долгожданный завтрак, а поесть, как известно, халфлинги очень любили. Особенно в истанийской провинции после сбора очередного урожая, где трапезы, порой, занимали едва ли не треть всего дня, помимо меланхоличного раскуривания трубок в беседках.

- Хм, если не эллильдян на болотах, то кобольды в горах. Какая, по сути, разница? Всё равно этому глазастому крышка, - намеренное коверкая название болотных огней, пробубнил себе под нос Мэрилл и отправился домой.

Он, также как и его друг, собирался потребовать свою законную утреннюю трапезу, коль скоро та особа, которую он оберегал от всего, даже от крыс в подвале, была его жена.

* * *

Путь до подводных пещер оказался неблизким. Тому самому "проезжему" понадобилось несколько дней, чтобы добраться до пещер в Горах Драконьего Проклятия, вернее до болот преграждавших путь в горное чрево. Они обширно раскинулись возле дороги, охраняя путь в то злачное место своими знаменитыми трясинами и всякой нечистью, что обитала в окрестностях.

Путник остановился у края топей и огляделся. Солнце садилось за грань выжженных полей. Дорога, словно чертой, отсекла их от зелёных лугов, спускавшихся к берегам реки, до которой теперь было рукой подать, - Бэргшлюсселя.

Большие желтые глаза с миндалевидным разрезом не отрываясь смотрели на закат. Путник чего-то ждал, застыв как изваяние.

Изредка в воздухе разносились крики стрижей, стрекот кузнечиков и кваканье болотных лягушек. Ветер, уснувший в полях, пробудился, волнуя зелёную траву и камыш у реки.

Закат догорал, когда путник снова пришел в движение и ловко соскочил с седла. Из-под плаща показалась его рука в черной перчатке с коротким широким раструбом и стальными набойками на костяшках. Взяв лошадь под уздцы, он решительно направился вглубь топей.

По мере того как начинало темнеть, один за другим на болотах зажигались огни, уводившие вереницей к горам.

Эллилдан очнулись от дневного сна.

Под ногами хлюпала болотная жижа, доходившая почти до колен высоких сильванийских ботфорт. Путник старался следовать за вереницей огней, так как здесь они, и только они, были надежными провожатыми для знающего странника.

Болота постепенно оживали и наполнялись сонмом причудливых звуков. От некоторых из них путника пробирала дрожь, так как он догадывался, что за твари могли их издавать.

До казавшихся теперь такими гостеприимными гор, даже при всей мрачности черных громад, оставалось совсем недолго.

В ночное небо взошла луна. В тот самый момент, когда хозяйка ночи осветила топи своим тусклым сиянием, искрясь на поверхности мутной воды, по болотам прокатился громкий булькающий вой.

- Проклятье! - путник остановился и резким движением сорвал с себя широкополую шляпу, выпустив на свободу копну густых кроваво-красных волос до плеч и длинные острые уши, покуда нижняя половина лица осталась закутанной в плащ.

Конь встревожено фыркнул. Вой повторился. Путник навострил уши. Широко распахнутые желтые глаза обшаривали каждую кочку, каждое дерево. На небольшом пригорке позади, где громоздилось развалина старого дуба, появилась туша безголовой собаки. Встав на задние лапы, тварь повторила свой призыв, и в этот раз на него послышались такие же отклики. Из среза шеи монстра вывернулось несколько щупалец. Они изгибались, обшаривали окружающий воздух.

В руке путника блеснул кинжал:

- Прости меня.

Конь недоуменно посмотрело на своего хозяина.

Красноволосый шумно выдохнул, зажмурился, словно не хотел видеть того, как его рука вооруженная клинком вспарывает кожу на крупе животного. Брызнувшая из раны кровь отозвалась торжествующим ревом тварей и удаляющимся жалобным ржанием.

Путник подхватил кожаные сумки с поклажей и бросился бежать, оставив снятое седло в трясине. Из-за спины уже доносились звуки начавшегося пира безголовых чудищ, еще более подстегивая ноги беглеца.

Надо отдать должное, путешественник отлично бегал, даже по колено проваливаясь в болото он почти не снижал взятый темп, а, выбравшись на твердую почву, ловко продирался сквозь густые кустарники.

- Скорее, если хотите жить, сюда! - закричал ему постовой с наблюдательной вышки на небольшом островке у подножия гор.

Руки и ноги красноволосого заработали поразительно быстро и слаженно, когда из открывшегося сверху деревянного люка ему была сброшена верёвка. Он в мгновение ока оказался на вышке. Привалившись спиной к деревянной стенке, путник сидел и тяжело дышал:

- Откуда они здесь?!

- Этого никто не знает, - постовой пожал плечами, но насторожился от отдающего металлом голоса, заприметив к тому же совсем не по-эльфийски длинные острые уши, выглядывающие из красной шевелюры незнакомца, - Но адские псы просто так никогда не являются. Очевидно, кто-то из набедокуривших чернокнижников сбежал сюда, в поисках защиты за рунами барьера над входом в пещеры. Вот теперь эти твари и кормятся здесь каждую ночь. Выжидают.

- Ну и чертовщина!

- Вам повезло, что вы уцелели. Старожилы говорят, что такое уже бывало. Когда луна пойдет на убыль, псы уберутся, но до этого успеют пожрать немало народу.

Будничное спокойствие, с которым это было сказано, озадачило приезжего, хотя он был далеко не таким впечатлительным, как могло сперва показаться.

С тех пор, как отгремели войны, и взошла на небосклон Ta'Erna можно было ожидать много "нового". Однако большинство из нововведений во флору, фауну и монстриарии имело своё, почти здравое, алхимически-магическое объяснение. Но вот адские псы не вязались как-то ни с одним, хоть сколько-нибудь дельным, предположением о явлении монстров в мир. Этих тварей никто не мог обуздать и контролировать и редко заносил в справочники, как бы поспешил сделать любой творец из сонма тех, кто постоянно играли в бога. Не делалось это из-за того, что, собственно, кроме пышного и зловещего названия о безголовых псах ничего толком не было известно. Ну, разве что, появлялись они фактически ниоткуда, без всяких шумовых, колдовских и прочих эффектов, и преследовали всех, кто изрядно перегибал палку в игре с природой. По крайней мере, так было принято считать среди магов, исходя из этикета.

Далеко не все знали грань разумного после становления волшебства практически вседоступным. Сами собой упразднились академии, разрушенные отчасти популярным принципом "и сам с усам". Врожденный талант больше не играл определяющей роли, и состоятельные придворные могли себе позволить присоединиться к магическим таинствам, при этом абсолютно ничего не смысля в них, нанимая наставников из гильдий и щедро приплачивая авантюристам, готовым раздобыть или выкрасть старинные фолианты из библиотек. Или извлечь таковые из катакомб, склепов и развалин какой-нибудь магической башни у черта на рогах, чей хозяин сгинул во время войны.

- А вы, стало быть, из "ловчих удачи"? Уж больно прытко вы по кочкам скакали и по верёвке без узлов взобрались, - прервал затянувшееся молчание постовой, зажигая фонарь.

- Верно, - красноволосый поднялся, - Как, впрочем, и добрая треть всех, кому, прямо как по старинному ларонийскому проклятию, выпало жить в эпоху перемен.

- В этом вы правы, - слабая улыбка озарила каменное лицо парня, и он принялся подавать знаки фонарём, явно адресованные небольшой башенке, выдающейся на скале в свете луны, словно кривая печная труба.

Вскоре последовал ответ. Постовой облегчённо вздохнул и, развернувшись, красноречиво отворил щеколду на люке. Красноволосый шарахнулся в сторону от яркого света фонаря, закрывая рукой глаза.

- Хм, видимо, вы действительно проделали большой путь, - сказал парень, окончательно убедившись, что перед ним далеко не простой эльф, или даже не эльф вовсе, - Теперь осталось совсем немного. Порядка двухсот-трехсот ярдов* ... Да! И конюшня у нас конечно не ахти, но за хороший куш вам могут подыскать неплохого скакуна. Коли на вас шпоры, но вы остались без лошади.

Приезжий ничего не ответил и соскользнул по верёвке вниз. Встав на твердую почву, он снова нахлобучил свою шляпу с петушиными перьями. Плотнее завернувшись в короткий плащ и, удобнее перехватив за ремни сумки с поклажей, он быстрым шагом двинулся по тропинке к тому месту, где в горах слабо мерцали огоньки пылающих рун.

Наслушавшись историй о, якобы, могущественном заклятии, наложенном на потайной вход в пещеры, красноволосый был разочарован, когда увидел, что это оказалось всего лишь сочетанием иллюзии и магического барьера. Эта побасенка о "могущественном" таинстве заклятия была, скорее всего, рождена "доблестными" борцами со злом, инквизиторами и иже с ними, из-за их полного бессилия. Ведь соваться в подобную вольницу решались только выжившие из ума бродячие рыцари. Отчего неудивительно, что в последнее время их количество уменьшалось пропорционально возросшему числу подобных злачных местечек по всему Материку.

Стражи гор без проволочек впустили его внутрь. Едва привыкнув к неверному свету факелов вдоль стен пещеры, приезжий столкнулся нос к носу со здоровенным детиной. Судя по смуглому цвету кожи и выпирающим нижним клыкам, тот являлся отпрыском орочей крови, столь редкой теперь и всегда изрядно разбавленной человеческой.

- Чего надо здесь!? - хрипло рявкнул детина, распространив вокруг удушливый запах чеснока, несомненно, съеденного им недавно для сокращения времени возможного общения со всеми, кому вздумается явиться в столь поздний час.

- Не твое собачье дело, зубастый. Говори правила здешние и не испытывай моё терпение, - пресек попытки дознания красноволосый, озадачив стража своим диковинным металлическим голосом.

- Та-ак, - протянул детина, поигрывая в руке увесистой дубиной. Но, ничего не найдя сказать, лишь буркнул, что проливать сегодня кровь в "городе" лучше не стоит, и дал отмашку остальным пропустить.

В вольницах с правилами было туго, особенно для охраны у входа. Так как непонятно было, кого они должны охранять, толи обитателей от приезжих, толи наоборот. Большинство "местных" сами могли за себя постоять, и поединки случались почти ежедневно. Запрещались только драки группа на группу числом более десятка участников с каждой стороны.

Впрочем, основной заботой у стражей были гнездовья выверн в сводах. Эти твари могли хорошо послужить при обороне расположенной среди пещерных озер цитадели, но их надо было чем-то кормить, чтобы, с голодухи, не пожрали народ. Поэтому поиск пропитания по большей части и был основным занятием стражи, а именно: собирание тел тех, кого в потасовках насадили на нож, или тех, кого прикончила цинга... До старости здесь мало кто доживал.

Узкий ход вывел красноволосого к круто спускающейся вниз дороге.

Внутри невероятного размера пещеры помещалась высокая, под самый свод, крепость с отвесными стенами, уходящими вверх и распускающихся там, словно цветок, лепестками башен, нависая над фортификацией. Цитадель так и называли "Каменным Цветком", а вокруг небольшого островка, среди озер тухлой мутной воды, где она помещалась, лепили вкривь да вкось жилища те, кого нелёгкая занесла до кучи к чернокнижникам на эту окраину мира: гноллы, крысолюды, полукровки всех мастей и человекоящеры. Последние, в большинстве своем, оказывались беглыми каторжниками с Острова Туманов. Это объясняло причину их нахождения в такой дали от родного острова в южных морях. Ведь чем дальше от кандалов, тем лучше.

У входа, откуда зашагал приезжий, располагалось людское "поселение". Если так можно было назвать выстроившиеся вдоль улицы несколько хибар, у каждой из которых кучковались матери и дочери и продавали себя - эхо недавно отмененного закона в Феларе о "меченных". Падших женщин в этом людском королевстве клеймили, и дальнейшая их судьба была незавидна. Впрочем, такая же участь изгоев постигла воров и убийц. Пусть закон отменен, но всякое напоминание о нем - с глаз долой!

Это было воистину обиталище "меченых". Они жили здесь целыми семьями, а отличить их всегда можно было по стигмам* на лицах. К ним относились с пренебрежением. Однако, даже вооруженный до зубов гнолл из цитадели, когда проходил здесь, поджимал свой хвост. Укромных уголков для того, чтобы вспороть брюхо и обобрать до нитки, среди хибар было предостаточно.

Красноволосый лишь примерно знал, куда ему следует двигаться, но, не особо озираясь по сторонам, поспешил пройти опасное место под хор многочисленных предложений продажной любви.

- Карнаж? - послышалось со спины.

Красноволосый обернулся. Перед ним стояла полуэльфка в старомодных обносках, с вульгарно накрашенным лицом и плохо расчесанными светлыми волосами, спадавшими на глубокое декольте.

- Вы ошиблись, - голос, прозвучавший странным для стража у входа, стал, к тому же, холодным и немного хриплым.

Из-под полей шляпы не было видно, как нахмурились огненные брови, над глазами, где зрачок стал величиной в полбелка.

- Извините, - прошептала проститутка и отвернулась.

Карнаж зашагал дальше.

Его зрение обострилось до предела, отчего с глазами и произошла подобная метаморфоза - смешанная кровь эльфов и жителей Ран'Дьяна частенько давала хорошее преимущество в плохо освещенных местах.

Полукровка узнал полуэльфку, но теперь это не имело значения. Куда более его беспокоило, что узнали его. И он ругал себя за то, что обернулся. Недаром в переулке, когда эта продажная девка сдуру сказанула его имя, шмыгнул крысолюд. Это племя отличалось известными повадками, а цель его, Карнажа, визита могла заинтересовать не только этих горбатеньких грызунов, ходящих на двух лапах, но и куда более серьезных лиц.

Красноволосый рассудил, что следует поспешить, иначе он рисковал не успеть добраться до обиталищ чародеев у стен "Каменного Цветка". А ведь там у него имелось одно выгодное дельце с чернокнижницей.

Запах сырости усилился, когда он подошел к выдолбленной в скале лестнице. Рядом, на сваях в пруду, громоздилась таверна. Из окон бил яркий свет и доносились крики, клацанье глиняных кружек и попытки сыграть на каком-то, видимо, изрядно покалеченном струнном инструменте.

- Если они и соберутся напасть, то только здесь, - хрипло буркнул себе под нос Карнаж.

Действительно, более удачного места найти вряд ли бы удалось, так как до каменных лестниц ведущих к башням у цитадели было рукой подать, а шум из таверны мог приглушить возню схватки.

Едва полукровка успел остановиться, как сзади послышались торопливые шаги. Красноволосый метнулся в сторону - о камень недалеко от того места, где он стоял, звякнуло что-то металлическое и отлетело, бултыхнувшись в пруд.

Крысолюд неуверенно потянулся своими длиннющими, ниже колен лапами к голенищу сапога за ещё одним ножом, оглядываясь в поисках только что стоявшего перед ним красноволосого. Где-то сбоку хлопнула ткань плаща, в следующее мгновение наброшенная на голову крысолюда, начавшего беспорядочно кромсать перед собой воздух. Полукровка отпрыгнул - появился второй грабитель: человек с длинным ларонийским кинжалом в руке, в легкой кольчуге и стигмой наемного убийцы на небритой щеке. Все это наводило на мысль, что оба было далеко не простое ворьё, обитавшее здесь в изобилии. Скорее заезжее, из городских гильдий, но, тем не менее, ворье.

Карнаж стоял перед ними, сгорбившись, держа обе руки за спиной на рукоятях оружия. Его черная с петушиным пером шляпа валялась под ногами, кроваво-красные волосы спадали на лицо, скрывая частично глаза. Из-за высокого стоячего воротника приталенной ран'дьянской куртки был виден оскал белых зубов. Он перекосил треугольное, немного суховатое лицо с небольшим белым шрамом под левым глазом.

Человек в кольчуге прищурился: из-под расстегнутой на груди куртки полукровки блеснул медальон с крупным рубином в золотой оправе.

- Это он, - пропыхтел крысолюд своему напарнику.

- Оно и хорошо, - усмехнулся наемный убийца, почесывая лезвием кинжала щетину там, где красовалась стигма, - Люблю пустить кровь нелюдям, особенно остроухим выродкам вроде этого.

- Зачем так торопиться? - процедил сквозь зубы Карнаж.

- Приятель, сам ведь знаешь золотое правило: у кого есть золото, тот правила и устанавливает! Извини, но нам хорошо заплатили.

Пока человек это говорил, крысолюд наклонился почти до земли, подняв для атаки сжатый в лапе нож над головой.

- Но есть ещё одно "железное" правило, у кого клинок острее - тому и золото, - зло прошипел полукровка.

- Вот мы и проверим, - фыркнул крысолюд и бросился в атаку.

Красноволосый извернулся, хватая противника. На его спине полыхнули вшитые в бахрому куртки на уровне лопаток огненно-красные перья.

Нож вылетел из лапы напавшего, зарывшегося своим крысиным носом в каменную крошку.

Кинжал полукровки засел в черепе крысолюда по самую рукоять.

- Феникс!? - воскликнул меченый, различив на куртке подшитые перья.

- Он самый!

- Жаль, что придется убить почти "легенду", у нас их так мало осталось, - скривился наемник, обходя полукровку по кругу.

- А ты вперёд горя не горюй, - посоветовал Карнаж.

- Я знаю, что ты мастерски владеешь кинжалом. Но сегодня тебе это не поможет, я защищен отличной кольчугой на этот случай.

- Зря ты так, в наш смутный век нельзя быть в чем-то уверенным, - Феникс завел левую руку за спину, откуда правая только что извлекла клинок, пригвоздивший предыдущего противника.

- Ха! А этот крысюк, что теперь просто корм для выверн, не был достаточно уверен? Вот поэтому и сдох, так что я попробую по-другому, если ты не против?

- Кто тебя нанял, пустобрёх?

- У чертей в аду спросишь! - меченый подскочил к полукровке.

Карнаж ушёл от удара ларонийским изогнутым кинжалом в живот и перехватил на возврате руку убийцы. Простому человеку было далеко до реакции такого полукровки. Разумеется, меченый тоже оказался достаточно быстр и проворен, но у него практически не оставалось шансов, даже при должной выучке, которой оба противника явно не были обделены в прошлом.

- О-па! - на лице красноволосого заиграла недобрая улыбка.

Сильванийские ботфорты, одетые на Фениксе, давно вышли из моды, однако их предназначение заключалось больше не в щегольстве владельца, а в боевом применении. Это становилось ясно из обитых металлом округленных мысков и массивных пяток над низким каблуком. Собственно то, что устраивало полукровку в боевом отношении, и что он с охотой использовал, абсолютно не устраивало сильванийских модников, отчего такие ботфорты с некоторых пор носили представители не самых дружелюбных профессий. А эльфийские щеголи предпочитали открытые острые мыски без металлических обоек, более мягкие пятки и каблуки повыше.

Феникс не замедлил пустить в ход свои, "вооруженные" таким манером длинные конечности, как, впрочем, использовал любое преимущество, особенно длину своих рук и ног.

Меченый взвыл, когда полукровка вывернул ему руку, так крепко вцепившись в сгиб кисти, что освободиться старым приемом, крутанув кинжал, у человека не вышло. Находчивость меченного подсказала выход, и он свободной рукой попытался дотянуться и ударить в лицо противника. Но руки у Карнажа оказались слишком длинными, и он без труда увернулся, ответив сильным ударом обитого мыска под колено. Затем, от щедрот своих, добавил убийце еще и в бок.

Незадачливый грабитель вскрикнул и выпустил оружие, успев пожалеть о том, что не спросил у кого надо, хорошо ли Феникс умеет драться в рукопашную, слишком увлекшись выяснением его клинковой техники.

Рука "ловца удачи" великодушно ослабила хватку, и меченый вырвался.

- Ну, давай! - мотнув головой, рявкнул убийца, поднимая кулаки к лицу.

Одна огненная бровь Феникса от удивления поползла вверх - неужели напавший и в самом деле был таким болваном?

Сверкнули набойки на перчатке сжатой в кулак руки - меченый успел среагировать и закрыть голову от жестокого удара в висок. Однако замах, увиденный им, оказался явно солиднее, чем сам удар. А настоящий удар бедняга получил ногой в промежность. В тот же момент левая рука Феникса метнулась за спину и вылетела обратно, сжимая еще один кинжал, с тонким лезвием. Клинок резко ударил в звенья кольчуги с боку, прошив их и войдя в ребра человека на половину лезвия.

Меченый охнул и осел.

- Кольчуга, говоришь? - Карнаж выдернул оружие.

Противник согнулся и захрипел.

Следующий удар добил беднягу в горло.

Красноволосый оглядел поле боя, поднял свою шляпу и, отряхнув, нахлобучил на голову. Попутно он с издевкой обратился к испустившему дух противнику: "Кольчуга? Похоже, милейший, вы никогда в глаза не видел славных феларских стилетов*".

Севернофеларский шабер** вернулся в ножны на пояснице следом за темноэльфийским шпаголомом, с хрустом извлеченным из черепа крысолюда.

Будучи искушенным в подобного рода делах, а именно по части укорота особо резвым "стервятникам", готовым выхватить добычу буквально из зубов, красноволосый поспешил скорее убраться с места схватки. Подхватив свои сваленные у выбитой в камне лестницы сумки, он взбежал по ступеням.

Со стороны кусок скалы, на котором громоздились башни, напоминал эдакую грибницу, которая прислонялась вплотную к "Каменному Цветку". Постоянных хозяев у жилищ не было, так как редкий чародей задерживался в "Великих Подводных Пещерах" надолго. В основном здесь скрывались от правосудия. А поскольку Карнаж знал, какое "право" предоставляет "суд" большинства королевств чернокнижникам, то не боялся встречи с обитателями. Народ собирался здесь на удивление приличный.

Островной стиль построек определяли надежность, долговечность и грубость материалов с полным отсутствием какой бы то ни было отделки. Обитатели южных островов слыли практичным народом, не любившим излишеств. Жизнь среди морей вокруг Материка к этому не располагала, отчего не удивительно, что в местах, подобных этому, трудились их славные зодчие, возводившие все быстро, крепко и одинаково. И, самое главное, никогда не просящие прибавки за то, что гнут спины в "таких жутких условиях", потому как для человекоящеров с острова Туманов в здешней сырости была своя особая благодать.

Карнажу пришлось изрядно побродить по прямым и спиралевидным лесенкам, что связывали воедино всю "грибницу", пока он, наконец, увидел свежую табличку из не первой свежести куска дерева, на которой вырезали имя очередного съемщика башни:

"госпожа Дивана. Чернокнижница"

Красноволосый немного удивился, но постучал. В конце концов, среди тех дверей, которые он обошел, не было ни одного женского имени. Или уж, на худой конец, женского окончания в подписи оглашающей профессиональную принадлежность поселенца. Та, по возможности, писалась на феларском, практически "всеобщем" языке Материка.

- Кого там ещё черти принесли на мою голову?! - послышался изнутри сонный женский голос.

- Ты это у них сама спроси, ведь вы почти родня, - съязвил Феникс.

- Карнаж... - протянула чернокнижница.

- Он самый, Zhash'Ka, - красноволосый не без удовольствия посмотрел на гримасу демонессы, открывшей перед ним дверь.

- Здесь я - Дивана! - её красные глаза заискрились от яркости выбранного имени из древних легенд.

- Как знаешь, но, видно, для адских псов ты как была Zhash'Ka, так ей и останешься, даже после того как...

- Я же не величаю тебя Khar сын Nazha?! - понизила голос Дивана, - Вот бы удивился означенный папаша, узнай он, какого выродка ему в родословную присоседила одна ран'дьянская изгнанница. Хотя, для тех, кто следит за такими как ты, ты как был потомком Xenos, так им и останешься. Не смотря на все ухищрения твоей матери.

- Так величать меня, как ты сказала, невозможно. Сама знаешь, что я не чистокровный ран'дьянец. И всем тем, кто, как ты выразилась, "следит", очевидно, что мой отец явно не Nazh.

- Вот и не перегибай палку, полукровка! Каждый из нас пусть остается при своем имени и делах. Мои эксперименты никого не касаются! А, чтобы этим адским псам прикончить меня, сперва надо поймать, - она провела его по винтовой лестнице в кабинет, запахнувшись в свой тонкий черный халат с богатой вышивкой.

Её торчащие изо лба маленькие рожки выделялись на чистой перламутровой коже свежей позолотой. Взгляд красных глаз жадно обшаривал сумки Карнажа, пока тот неторопливо усаживался в кресло, взвалив ноги на пуфик перед камином.

- Ну, наглец, - прошипела чернокнижница, сложив руки на груди, тем самым лишь еще более подчеркнув её полноту.

- Дивана, в горле пересохло, налей чего-нибудь, - ответил Феникс, улыбнувшись.

- С чего бы это?! - усмехнулась демонесса, однако взяла графин с вином и плеснула немного в фужер, - У нас здесь довольно сыро.

Карнаж неторопливо отпил, пытаясь смаковать какой-то дешевый феларский сорт.

- Пришлось немного попрыгать с парой засланных наемников, крепко севших мне на хвост.

- Неужто? - озадаченно протянула она, наливая и себе тоже, - Но ты, надеюсь, не поделился с ними? За сохранность я тоже плачу тебе, и плачу немалые деньги.

Карнаж отрицательно мотнул головой.

В наступившем молчании только звук потрескивающих в камине поленьев несколько оживлял воцарившуюся тишину.

- Стало быть, ты...

- Да, я убил их... обоих, - в руке Феникса возник медальон с огромным рубином в золотой оправе.

Тем самым красноволосый прервал явно пошедший не туда разговор. Он не любил обсуждать издержки своего непростого ремесла, пусть они и имели место всюду, где бы ни появлялись "ловцы удачи".

Демонесса подхватила протянутую ей вещь и усмехнулась, разглядывая оплавленный драконьим пламенем камень.

- Ха! Наконец-то! - она закружила по комнате, не отводя глаз от артефакта, - Ты удостоверился в его свойствах?

- Разумеется, - Карнаж вздохнул, - При всем моем скептицизме, который изрядно помогает не свихнуться от общения со всякого рода коллекционерами, должен сказать, что этот камушек действительно заживляет раны. Кровь сворачивается мгновенно, даже при глубоких порезах.

- То-то и оно. Ларонийцы правильно умеют использовать союз с драконами. Эльфья кровь, белобрысые выродки! - рассмеялась она, - Я думала, не смогут так приспособить оплавленные рубины из драконьих жилищ. Однако... Ах, да! Извини, я не расплатилась с тобой.

Карнаж встал из кресла и принял протянутый ему кошелёк на тесьме. Высыпав на ладонь пригоршню золотых монет, полукровка, глядя прямо в глаза демонессе, попробовал одну на зуб.

- Вкусно? - раздраженно поинтересовалась Дивана, которую поражало оказанное ей недоверие.

-- Деньги не имеют вкуса, хотя иногда пахнут кровью, - усмехнулся Феникс.

После того, как монеты вернулись в кошелек, тот исчез у него в руках, словно у ярмарочного иллюзиониста.

- Правильно. Но деньги - это как желанные гости: без них - тоска, а с ними - веселье.

Дивана проводила его вниз по лестнице.

- Хотелось бы узнать, если возможно, зачем тебе этот медальон? - спросил Карнаж, направляясь к двери, - Ведь ты достаточно хорошо владеешь магией, чтобы не нуждаться в подобных побрякушках, скорее пригодившихся какому-нибудь целителю или наемнику.

- Знаешь что, красноволосый, - холодно ответила Дивана, - Я отвечу тебе только потому, что это сможет помочь нашим дальнейшим доверительным отношениям. Ведь ты наверняка подумал, что это я подослала к тебе наемников. И они, выпустив твои кишки, принесли бы добытое тобой мне, не зная истинной стоимости. Примитивная экономия, не находишь? Как я наслышана о тебе, ты в лицо ничего не скажешь, но больше заказов не примешь, не так ли?

- Верно, - полукровка обернулся и, убрав руки за спину, выпрямился и пристально посмотрел на демонессу, - Только полный идиот вернётся на живодерню, с которой только-только умудрился сбежать.

- Так я и думала, - Дивана тяжело вздохнула, - Ты по-прежнему держишь ухо востро. Даже сейчас твои пальцы готовы вцепиться в рукояти кинжалов. Они там, у тебя за спиной. И ты накинешься при первом подозрении, даже зная, что нет ни единого шанса?

Карнаж только усмехнулся уголком рта, сверкнув белыми зубами.

- Шанс есть всегда? Ты так подумал?! - изумилась чернокнижница, вскинув брови.

- А ты спроси у Рэйтца из Красных Башен, - ответил Карнаж, у которого, все же, не обострились плохие предчувствия по поводу окончания этого разговора.

- Судя по сказанному, придется провести сеанс спиритизма? - натянуто улыбнулась Дивана.

- Что верно, то верно.

- Знакома ли тебе чародейка Роксана из севернофеларского Высокого Совета? Она, в свое время, обвиняла покойного ныне Рэйтца в том, что тот потворствует ренегатам с Острова Отчаяния.

- А, по-моему, в этом была здравая мысль, - Карнаж покосился на открытую дверь, - Хотя от такой магики можно ожидать чего угодно. Если она любит повторять по сто раз всем давно понятные истины. Как, например, то, что собирать новый орден магов Огня без кристалла стихии - все равно, что пытаться срубить дерево топорищем без топора: шума много, а толку никакого.

- Ладно, я вижу, ты торопишься, поэтому скажу вкратце: у этой нашей общей знакомой приключилось несчастие, её ребенок от рождения страдает "плохой кровью". Любой порез или маленькая ссадина - целая проблема и... Смекаешь?

- Хм, и поэтому ты попросила вытащить этот медальон у неё из-под носа?

- А ты соображаешь, полукровка! - демонесса громко рассмеялась, - Она сама виновата, зачем прыгать по постелям кузенов? Будто в мире других мужиков мало. Однако я свою месть свершила. Если хорошо поразмыслить, то можно подрезать кончик даже у самого острого язычка, верно? Ну что ж, Феникс, теперь твоя очередь. Предоставляю тебе возможность поквитаться с ней. Я наслышана о вашей не столь давней конфронтации. Ведь дело куда серьезнее, нежели простая словесная перепалка, что приключилась у меня?

- Она по-прежнему в Шаргарде? - будто между делом спросил Карнаж, выходя на каменную лестницу.

- Где же ещё?! И дела у нее идут неплохо. В гильдии позиции только укрепляются. Так что удачи, "ловец удачи", она тебе понадобится, если еще не раздумал тягаться с этой магикой.

Дверь с шумом захлопнулась.

- Да, есть о чем подумать, но сперва нужно найти где заночевать, - сказал сам себе Феникс и нарочито громко продолжил, обращаясь к двери, - Ведь пускать на постой усердных наемников не принято. Особенно когда дело сделано!

Карнаж был немного раздосадован, ведь полагал услышать от демонессы что-нибудь новое касательно Роксаны. Но услышал лишь то, что знал, и даже понял, что знал он явно больше, чем сама чернокнижница, поскольку в свое время собственноручно искал средство от болезни "плохой крови" для ребенка упомянутой магики.

Желудок предательски заурчал, напоминая, чтобы его не забывали так надолго. Тут Фениксу вспомнилась запримеченная ранее таверна, стоящая пусть и на сваях посреди зловонной лужи, но все лучше, чем морозить бока о холодные камни пещеры, вдобавок, натощак.

Приняв решение, Карнаж уверенно зашагал обратно по уже изученным лестницам. Откуда-то сверху слышалось эхо от криков выверн. Оно, парящее столь высоко над сонмом не стихающих ни днем, ни ночью звуков, переходивших в неясный гул, немного разбавляло ту монотонности, что царила вокруг. И все же это производило довольно гнетущее впечатление на того, кому было важно знать, хотя бы примерно, когда полдень, а когда полночь.

К таверне вел только один путь - по той же лестнице, от башен, вниз. То бишь к месту недавней схватки, что грубо нарушало здравый смысл для пролившего уже не первый раз чью-то кровь головореза. Карнаж решил рискнуть и, нахлобучив свою шляпу на самые глаза, невозмутимо проследовал по ступенькам.

Тела убитых уже перенесли и уложили нашедшие их стражи, укрыв под куском грязной парусины. В Подводных Пещерах убивали почти каждый день, отчего вывернам не грозила голодная смерть, а обитателям - хлопоты с похоронами.

Тела караулил огромный гнолл, чья и без того гнусная собачья морда была иссечена многочисленными шрамами. Под его началом суетились два крысолюда. Их черные носы беспокойно втягивали сырой воздух, выглядывая из глубоких капюшонов.

Феникс направился мимо троицы по навесному мостику к таверне, прекрасно понимая, что эти твари узнали, что он приезжий хотя бы по свежести его запаха, чем, надо признать, мало кто из постоянно обитающих здесь мог похвастать. Следовательно, надо было поостеречься и не ввязываться более ни во что серьёзнее какой-нибудь шумной попойки.

Двери таверны гостеприимно распахнулись, и на пороге полукровка столкнулся нос к носу с каким-то толстяком, ниже его на две головы. Человек отпрянул назад и бросил на "ловца удачи" быстрый взгляд, уступая дорогу. В его взгляде Карнаж прочитал удивление. Смутные догадки вскоре подтвердилось. Едва он ступил через порог, как снаружи послышался крик:

- Скорее сюда! Вот он! Вот, кто пролил кровь этой ночью. Я сам видел!!!

- Ах ты, рожа! - рявкнул Карнаж и выскочил обратно на мостик.

В руках красноволосого сверкнул шпаголом* с раздвоенным лезвием, однако времени оставалось совсем мало - гнолл вытащил из-за пояса огромный тесак, а его подручные крысолюды извлекли из-под складок своих роб короткие мечи и все вместе поспешили на крик.

Толстяк попытался удержать "ловца удачи", ухватив за руку с оружием, за что Карнаж тут же двинул ему кулаком в ухо. Удар получился смазанным и вспорол стальными набойками на перчатках кожу на жирной щеке. После чего не в меру прыткий поборник своеобразной законности поплатился за усердие и был брошен в зловонную воду.

- С тобой я закончил! - пообещал пускающему пузыри толстяку Феникс, ловко взобравшись на крышу таверны, подальше от засвистевших внизу клинков.

- Спускайся вниз, дерьма кусок! - прорычал гнолл, размахивая тесаком, - Деваться тебе все равно некуда!

- Ошибаешься, - усмехнулся Карнаж, - Это тебе не блох в собственной шерсти ловить!

Красноволосый сгруппировался, убрал кинжал в ножны за спиной, покрепче перехватил ремни сумок и прыгнул... Резко и очень далеко, перелетев на соседнюю крышу в доброй дюжине ярдов от таверны.

Собравшиеся на расправу проводили "ловца удачи" изумленными взглядами, разинув рты.

Однако сам прыжок оказался куда эффектнее, чем приземление. Феникс грохнулся на ветхую крышу какой-то пристройки, что не замедлила с треском проломиться.

* "We are but falling leaves" No Sentenced

* Халфлинг - от англ. halfling - полурослик (хоббит)

* киллмулис - забавные фэйри, которые живут на мельнице. Считается что каждая мельница имеет своего киллмулиса. Этот фэйри всячески заботится о благополучии мельника и горько плачет в канун какого-либо несчастья. ("Мифология Британских Островов" энциклопедия)

* ярд - единица длины в английской системе мер, равная 3 футам, или 91,44см

* stigma - (гр.) метки или клейма на лицах рабов и преступников

* стилет - (ит.) небольшой кинжал с тонким трехгранным наконечником.

** шабер - стилет с трехгранным клинком и круглым деревянным череном, отменно подходивший для преодоления защиты вроде кольчуги или стеганки.

* шпаголом - клинок (клинки) с глубокими пилообразными насечками (пазами) или какое-либо иное устройство, специально предназначенное для захвата и приведения в негодность оружия противника

Седов Вячеслав: другие произведения.

"Наследие" Ловчие Удачи - часть 1

Комментарии: 58, последний от 22/03/2010. © Copyright Седов Вячеслав (alvir83@inbox.ru) Размещен: 23/03/2007, изменен: 23/03/2012. 53k. Статистика. Глава: Фэнтези, Драматургия Ловчие_Удачи Иллюстрации/приложения: 8 шт.
Аннотация: Текст убран по просьбе издателя, оставлен отрывок для ознакомления >>>>>> NB: КНИГА ВЫШЛА http://www.eksmo.ru/catalog_books/catalogs/detail.php?ELEMENT_ID=370410