Ваничкина Ольга Игоревна. Старый тарантас

Автор: Ваничкина Ольга Игоревна

Старый тарантас

Небо было хмурым, в серых пёрышках облаков, и оно раскачивалось из стороны в сторону. Ферил недоверчиво прищурился и сообразил, что на самом деле движется телега, на которой его везут. Он устало прикрыл глаза, вспоминая...

...Закопчённый до черноты потолок, клубы едкого табачного дыма, с хрустом падающие на стол карты. Во рту горчит дешёвое вино, запястье жжёт спрятанный под манжетой джокер. Обычно во время игры Ферил спокоен, но сегодня его тревожит смутное предчувствие, хочется поскорее закончить кон и выйти на улицу освежиться. Лица противников горят от алчности и выпитого вина, значит, никто ничего не подозревает, всех захватила азартная игра, и Ферил может чуточку расслабиться.

- Господин, играйте честно! - раздаётся слева.

Ферил резко поворачивается, стараясь сохранить беспристрастное лицо. В сердце - крупица страха, в мыслях - одни ругательства.

- Давно вас выслеживал, - продолжает горбоносый человек в истёртом мундире, и Ферил узнаёт служителя порядка. Вскакивает, кидается к дверям сквозь крики и улюлюканья. Кто-то бросается ему наперерез, валит на пол. Боль, заваруха, непонятно, кого бить и за что, рык вместо слов. Гул в ушах, боль в затылке, темнота в глазах, темнота везде...

Ферил снова уставился на качающееся бледное небо, потянулся. Руки и ноги заныли, спину заломило. Ощущения были знакомые, но отдавались по-новому, будто что-то изменилось, будто тело стало чужим... или обновилось. Ферил приподнялся, оглядываясь по сторонам.

Его везли в открытом тарантасе. В углу застыла женщина лет тридцати с маленьким сыном, оба одетые в лохмотья, на задке устроились ещё два человека: древний старик в необычном сюртуке и долговязый парень, бормочущий что-то себе под нос. Лица попутчиков казались сонными, равнодушными, и Ферилу стало не по себе.

Он устроился напротив женщины, вытянул ноги и с наигранной бесшабашностью крикнул сидящему на облучке вознице:

- Куда едем?

Извозчик даже не обернулся, только плотнее закутался в чёрный плащ. А Ферил удивился тому, что сказал эти слова не на родном языке, а на том, который, кажется, знал всю жизнь, но вспомнил лишь теперь.

- Он не ответит, - произнесла женщина на том же неведомом, но понятном языке. Голос у неё оказался писклявый, неприятный.

- Да? - Ферил подмигнул ей. Возраст и нужда съели былую красоту попутчицы, но она была ещё ничего. - Надо для порядку узнать, куда этот пентюх нас везёт и сколько денег сдерёт.

Мальчик испуганно прижался к матери.

- У нас всё равно ни монетки... - шепнула женщина.

Ферил похлопал себя по бокам. Деньги исчезли, припрятанный нож тоже, и даже джокер пропал.

- Проклятье! - процедил он сквозь зубы. - Эй, извозчик, чтоб тебя! Ты меня обчистил?

Возница не ответил. Ферил привстал на шатких досках и увидел, кто вёз тарантас. Два серых козла, каждый ростом с ломовую лошадь. Затевать драку расхотелось, Ферил отполз в свой угол и затих. Голова просто отказывалась соображать.

Тарантас въехал в чахлый лес, окутанный туманом. Деревья выплывали из сизой дымки, смыкали кривые ветви над дорогой, скрывали небо. Царила напряжённая тишина, лишь цокали копыта да скрипели колёса.

- Не помню таких зарослей возле Дольнику, - пробормотал Ферил.

- Дольнику? - не поняла женщина.

- Ну да! Наверняка вы слышали! Притоны моего городка гремят на весь мир!

- Ты, сынок, теперича далече от Дольнику своего, - вмешался одутловатый старик, видимо, мучимый водянкой. Пригладил окладистую бороду, и Ферил некстати подумал, что дед, если его отмыть и приодеть, станет похож на короля пик.

- Нас как пить дать везут в посмертные места, - продолжал старик. - У меня вот дома утречком сердце зашлось, ажно дыхание прихватило, прилёг я на лавку, а очухался уже тутоть. Потом энтот парнишка появился, он говорит, под лёд провалился. Он первый смекнул, что мы вроде как померли. И так напужался, молодой ещё, жить да жить, дела вершить. В общем, бился он, бился в горячке, а бестолку.

Ферил насмешливо фыркнул, посмотрел на заросли мокрого папоротника вдоль обочины. С ленцой подумал:

"Ясен день, старик умом повредился. Мы в тарантасе живые люди! Лес вокруг тоже обычный, правда, мрачный, но это промозглый туман виноват, вон как всё окутал, не разобрать, кусты впереди или притаившиеся звери?"

Старик между тем разговорился:

- Сначала парнишка горемычный причитал, дескать, не успел родным сказать, как любит их и уважает, забыл совсем семью, не навещал. Грехов наворотил, и не то што исправить, даже помыслить о покаянии не успел. Ну, попричитал, поплакал, а опосля как засел здесь, так и сидит. Словно юродивый.

Парень из-под длинных сальных косм глянул на Ферила, и тому стало не по себе. Неизвестно, чего ждать от умалишённых, они могут перерезать горло только потому, что лицо собеседника не понравилось...

- Опосля, значится, баба с ребятёнком появились, словно из воздуха, - продолжал старик как ни в чём не бывало. - Да и ты так же сюда попал. Не было тебя, - и бац! - посередь тарантаса лежит!

- Вы тут все не в себе! - заорал Ферил. - Я настоящий, живой! Я не призрак!

Мальчишка захныкал, мать погладила его по голове, ласково зашептала что-то на ухо.

- Верно, - старик сиял от самодовольства. Или они просто выехали из леса, и стало светлее? - Тело своё мы, значится, ощущаем. Энто потому, што мучить можно только плоть, а голой душе не больно.

- Какие муки? - в горле у Ферила саднило, сердце колотилось.

- А ты решил, нас в рай везут? Вот, к примеру, юродивый, - старик кивнул на скрюченного парня, - разнесчастный да смирный, но ты энтим не обманывайся! Пока он в припадке бился, нагородил всякого. И как с дружинниками деревни грабил, и как над женщинами измывался, и как дитяток резал, словно курей.

Тарантас подпрыгнул на кочке, женщина ойкнула, а Ферил прокусил щёку до крови. Дорога пошла вверх, взбираясь на макушку холма. Стемнело, будто сгустились сумерки, но ни луна, ни солнце на небе по-прежнему не показывались. Ферил задумался, не сошёл ли он с ума? Нет, скорее он спит и видит кошмар...

- А бабёнка энта обиталась в доме для утех, - старик оттёр слюну с бороды. - Небось, от грязи своей паскудной и померла, такие долго не живут. Ей всего лет двадцать, а выглядит, как зрелая бабища. А ублюдку шесть годков, вот и считай, во сколько она его прижила.

- Не я судьбу выбирала, - тихо откликнулась женщина. - И с сыном мы погибли при землетрясении.

- Не ты выбирала! - старик захихикал в кулак. - Нечего на судьбу пенять! Коли нужда заела, можно было б шить, али стирать, али улицы убирать.

Ферил обхватил голову руками, будто это могло помочь думать. Старый хрыч-ханжа, шлюха с малолетним выродком, детоубийца... ладно, их определили в обитель демонов на вечные муки, но Ферила-то почему? Да и что за бред, он не умер, этого не может быть! Это недоразумение! Но в любом случае не помешает найти друзей, которые защитят, или помогут, или просто окажутся полезны. Знакомства - штука нужная и выгодная.

Тарантас въехал на макушку холма и стал подниматься дальше, прямо в тёмное небо в крупинках блёклых звёзд. Ферил недоверчиво заморгал, не веря своим глазам, а потом дрожащим голосом предложил:

- Куда бы нас не везли, может, будем держаться друг друга? Ну, вместе легче, правда? И давайте не ссориться, что ли, хватит нам грешить...

Старик, поразмыслив, кивнул, женщина с благодарностью посмотрела на Ферила и спросила:

- Ну а вы как сюда попали?

- Заступился за честь дамы, а меня за это по башке грохнули, - отрезал Ферил. Женщина ему наскучила. Он выглянул из тарантаса и посмотрел вниз. Холмистая равнина сменилась заснеженным взгорьем, в распадке лежал подмигивающий освещёнными окошками город в обрамлении ёлочек. Ферил сразу вспомнил горную деревеньку неподалёку от Дольнику, где он устроил тайник на заднем дворе старьёвщика. Знал бы заранее, прокутил бы сбережения до последней монетки, всё равно их сюда не заберёшь, кажется, деньги тут не существуют. По закону подлости в этот мир можно взять лишь духовные богатства...

- Нас везут козлы, - промямлил вдруг парень-детоубийца. - Скрежещущий Зубами и Скрипящий Зубами. Но не Вальхаллу, нет...

Тарантас покатился под уклон, ветер засвистел в ушах, небо просветлело.

- В рай и ад одна дорога ведёт, только врата разные, - завелась женщина.

- Не слыхал такого, - отозвался старик.

- Из разных мы земель, из разных вер. Как знать, может, у нас и миры разные?

- Да ты, потаскушка, как я погляжу, набожная?

- Да! - с вызовом крикнула она, сжимая худые плечи ребёнка. - Пусть вас везут в ад, но сына безгрешного точно в рай!

- Грехи родителей переходят детям. Дети за родителей расплачиваются, - буркнул помешанный парень и замолк.

- Ты шибко умный, что ли? - огрызнулся Ферил. Детоубийца раздражал его всё больше и больше. - Или хочешь свои злодеяния на потомков спихнуть и жить припеваючи? А может, локти кусаешь, что не успел никакой девке мальца заделать?

- Чушь он городит, чушь, - поддержал старик. - Я только одного уразуметь не могу. Младенец помирает, так сразу в рай летит. А я прожил долгую жизнь, страдал, болел, жену и сноху схоронил. Ну, грешил, а кто из нас святой? Так ведь нуждой-то многое искупил! Но там, - он ткнул крючковатым пальцем в небеса, - надо мною судить будут, куда отправить, может, ещё в преисподнюю сошлют. Энто што ж, я для высших сил бесполезнее не страдавшего младенца?

Подбородок женщины задрожал:

- Прикажешь моего сыночка в ад отправить, потому что он горя не хлебнул? Пусть там помучается, раз в жизни не успел, да?

- Я хочу, штоб по справедливости! На земле её нет, неужто и в небесах не найдётся?

Ферил вздохнул. Попутчики ему надоели, кровь потихоньку вскипала от бессмысленной ярости, но на ком и за что выместить злобу, он не знал. Мысли растекались бессмысленным киселём.

- В гробу я видал твою справедливость! - прикрикнул Ферил на старика. - Страдал он, праведник! Жену и сноху, похоже, поедом ел и сам в землю загнал, и много ещё чего наворотил, и при этом добром прикрывался. Знаем мы таких словоблудов, они лучше всех всё знают, направо и налево судят, а внутри - хорошо бы пустота, а чаще гнильё одно! Ворчишь, ворчишь, в печёнках уже сидишь!

- Ты, мил человек...

- Иди к демонам! - Ферил так глянул на старика, что тот прикусил язык.

- Спасибо... - пролепетала женщина. Ферил раздражённо отвернулся.

Тарантас со скрипом опустился на землю, днище заходило ходуном, грозясь развалиться на первой колдобине. Откуда-то полился бледный свет, словно ночь разошлась прозрачными утренними сумерками. Мимо проплывала гладкая равнина, ни былинки, ни травинки, лишь пыль вилась клубами. Медленно, очень медленно до Ферила начало доходить, что он умер. Это последний предел, конец. Жизни больше не будет, а будут такие же равнодушные лица, как у его попутчиков, а может, огонь и демоны-мучители...

- Надо верить, надо обязательно верить, - вздохнула женщина и одёрнула рваную рубашонку сына. - Осознать свою вину и покаяться, искренне и от души! И тогда нас обязательно простят и пустят в рай! Даже убийц прощают, если они сильно-сильно раскаиваются!

- Никогда энтого не пойму! - снова забрюзжал старик. - Убийцу, значится, в рай пригласить могут, а его жертву в преисподнюю отправят, видите ли, она на чуток меньше верила!

Парень вцепился пятернёй в нечёсаные космы и замычал. Попутчики снова затихли. Время остановилось, всё замерло в ожидании, громыхали копыта козлов, не оборачивался возница, словно он был частью тарантаса.

"Держаться друг друга... - усмехнулся про себя Ферил. - А какая мне с этого выгода? Что я делаю среди этих отбросов? Ну, жулик я, но поблагороднее этих! Никого не резал, добродетелью не прикрывался и сам себе не врал, тело своё подавно не продавал..."

Ему стало тоскливо и одиноко. Неужели он больше не увидит городов? Не будет азарта, вина, женщин? Эх, если бы он вернулся! Как бы он берёг каждое мгновение жизни, сколько бы всего сделал! И в первую очередь отомстил тому горбоносому служителю порядка!

"Его бы сюда! Почему эта сволочь будет жить, а я - нет?"

И тут прорвалась плотина его спокойствия. С криком Ферил бросился на извозчика, желая притушить, убить, повернуть тарантас назад, к жизни...

Нещадная сила отбросила его обратно, на рассохшееся днище. Возница неспешно обернулся. Капюшон скрывал его лицо, но над застёжкой плаща красовался длинный вороний клюв. Ферил онемел от ужаса.

- Кто посмел? - спросил извозчик, разрывая безмолвие и натянутые струны нервов. Его каркающий голос эхом разнёсся по долине.

Попутчики молчали.

- Кто? - повторил возница, из-под складок плаща показался кнут.

Ферил дрожал, зная, что с минуты на минуту его выдадут свои же. Чёрный всеобъемлющий страх когтями сжал сердце.

- Это сделал он, - пролепетал Ферил, с трудом выталкивая звуки из пересохшего горла, и указал на сумасшедшего парня.

Свистнул кнут, запахло палёным. Детоубийца завизжал, с его рассечённой щеки отваливалось обуглившееся мясо.

- Моя благодарность тебе, - жуткий возница кивнул Ферилу, отвернулся, и тарантас, заваливаясь на один бок, двинулся дальше.

Сумасшедший спрятал лицо в ладонях и затрясся, как в лихорадке. Старик старался не встречаться взглядом с Ферилом, женщина унимала разревевшегося сына. Призрачный свет лился из ниоткуда, седая равнина казалась бескрайней, и впереди притаилась неизвестность, а ничто не разъедает душу хуже неизвестности...

- Заткни его! - не выдержал Ферил детского плача. Женщина не ответила, только украдкой утёрла слезу.

Когда измученные ожиданием путники уже не могли ни бояться, ни печалиться, впереди показались высокие отвесные скалы, к подножию которых примыкал город. Тарантас подкатил к замшелым воротам, украшенным резьбой - когтистыми демонами, извивающимися в языках пламени. Рядом ждал широкоплечий мужчина в рваном белом плаще.

- Ошибка вышла, - высоким голосом произнёс встречающий. Глаза у него оказались ясные, лучистые, каких не бывает у людей. - Должно быть четыре души по четырём углам. Один попал в тарантас случайно.

Женщина заголосила в исступлении, спрыгнула на землю, протянула на вытянутых руках перепуганного ребёнка:

- Он чистая душа, он мал совсем, его спасите!

"Знаем мы этих невинных младенцев, что по улицам шастают, - подумал Ферил безо всякого злорадства. - Прирежут за доброе дело и даже не моргнут. А уж как друг друга ногами забивают!"

Извозчик кивнул на Ферила:

- Он хотел их сплотить. Не спорил, раздоров не вносил. Моя благодарность - ему.

Встречающий нахмурился:

- Джокер-плут, считаешь ли себя достойным?

Каждый из тарантаса посчитал бы себя достойным, но Ферил их опередил:

- Да. Чего уж скромничать-то...

Мужчина в белом плаще улыбнулся и жестом поманил Ферила на тропинку, что начиналась у ворот и уводила в горы. Мелкие камешки шуршали под ногами, и где-то вдали кричали хищные птицы, похоже, соколы...

Усталый Ферил поднимался за провожатым по почти незаметной тропке, прорубленной в скалах, цеплялся за камни, обдирал ладони в кровь, но всё равно самодовольно улыбался. Ради будущего блаженства он мог и потерпеть. Через час они поднялись на вершину горы, плоскую, будто кто-то срезал её ножом. Падали редкие снежинки, шумела зелёная роща, из которой вытекал ручей и через двадцать шагов мелким водопадом срывался вниз. Ферил остановился у обрыва, откуда открывался вид на оставленную равнину и тёмный город. Старый тарантас, ловушка душ, как раз въезжал в распахнутые ворота, за которыми горели окна борделей, у трактиров шли весёлые попойки, на улицах дрались, на площадях разыгрывали похабные пьесы.

- На этой вершине будешь жить, - сказал проводник.

И тогда Ферил понял, как жестоко его обманули. Ему захотелось крикнуть: "Верните меня в чёрный город, там мой дом!" - но под гнётом чужой силы он начал забывать прежнюю жизнь, стремления и убеждения, даже собственное имя.

- Будешь зваться Отшельником, - произнёс проводник.

Отшельник благодарно склонил голову. Ему предстояло долго жить в уединении, познавая свою душу. Он снова посмотрел на чёрный город и заметил, что через восемь мрачных кварталов начинаются сады, мраморные портики и фонтаны, блестящие в свете восходящего солнца.

9 июля 2009 года

Пенза

Комментарии: 60, последний от 19/08/2009. © Copyright Ваничкина Ольга Игоревна (olga-vanichkina@rambler.ru) Размещен: 20/07/2009, изменен: 20/07/2009. 18k. Статистика. Рассказ: Фэнтези, Мистика		Оценка: *9.005** Ваша оценка:
Аннотация: Старый тарантас, безмолвный извозчик, пятеро случайных попутчиков. Куда их везут и зачем? Они и сами пока не знают, но это не мешает им надеяться на лучшее

Ваничкина Ольга Игоревна: другие произведения.

Старый тарантас