Варназова Ника Алексеевна : другие произведения.

Кинжал Гая Гисборна

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Молодой путешественник попадает в странную деревню, находящуюся посреди леса. Её жители мало контактируют со внешним миром, не выходят ночью из домов и постоянно чего-то боятся. Выясняется, что причина их страха - банда, скрывающаяся в лесах, под предводительством человека по имени Робин Гуд.

  Глава I. Ноттингем
  - Допутешествовался!
  Хилый грузовичок затарахтел, разодрал колёсами грязь на обочине и выехал обратно на трассу, оставив Йована одного, с тяжёлым рюкзаком и почти без денег. Деньги теперь лежали в кармане водителя, решившего, что поживиться за счёт молодого иностранца - не такое уж и дурное дело.
  "Вон дорога - топай туда. До деревни километров десять, не больше. И скажи спасибо, что так дёшево подвёз".
  О цене он заговорил только на середине дороги, когда со всех сторон оказались одни обширные лесные пространства, наверняка кишащие дикими зверями, змеями и, возможно, душами таких же неудачливых путешественников-автостопщиков.
  Йован пнул засохший ком грязи и поправил лямки рюкзака.
  - Ладно, чувак, не нервничай, - сказал он себе, - дойдёшь до деревни, позвонишь домой, чтоб прислали денег. Мама, конечно, меня убьёт... И не видать мне больше путешествий за пределами Сербии...
  "А потому что нечего по миру разъезжать, вместо того, чтобы учиться, - заворчал в голове голос матери, - твои ровесники уже второй курс заканчивают, а ты всё никак не поступишь".
  Впрочем, ей нужен был только повод погундеть. Если бы Йован и поступил, мама начала бы говорить о том, что он ещё не работает, а вот другие студенты пашут по вечерам, потом, что пора бы жениться, ведь ей уже хочется внуков... только не сваливать на неё детей по выходным, она ведь бабушка, а не нянька. Далее наверняка следовало дослужиться до какого-нибудь важного начальника, чиновника, президента, властелина вселенной, только бы порадовать любимую мамулю. Оставить хоть немного времени для жизни ей представлялось вовсе не обязательным.
  Разумеется, Йован её не слушал и, едва скопил немного денег, поехал посмотреть Англию.
  - Да уж... Сильный независимый Йован и его сорок магнитиков на холодильник.
  На извилистой дороге, отходящей от основной трассы, асфальт был старым, в ямах и трещинах, сквозь которые прорастали пучки травы, одуванчики и какие-то сиреневые мелкие цветы.
  Лес вокруг был почти таким же шумным, как небольшой город - надрывали свои крылышки сверчки, птицы кричали похлеще толпы на митинге, да и сами деревья заметно шуршали несмотря на то, что ветра почти не ощущалось. Широкие древние дубы казались неподвижными, но из их крон доносился негромкий гул.
  Йован шёл довольно долго, ему казалось, что дорога уж никак не десять километров, а все двадцать, а то и пятьдесят. Начинало темнеть, и он ускорил шаг, опасаясь быть застигнутым ночью.
  Деревня всё никак не появлялась.
  - А что это за место вообще? - вполголоса пробормотал Йован. У него была привычка думать вслух, когда вокруг никого нет.
  - Не припомню, чтобы на карте где-то поблизости была указана деревня. Уж не обманул ли меня этот мужик?
  Вечерняя синева, тем временем, заливала небо. Становилось прохладнее и тише, сверчки немного успокоились, птицы уже не орали так, будто им выдёргивают перья, а по-настоящему пели.
  Йован начинал паниковать.
  - Точно, обманул. И что теперь делать? Телефон не ловит, еды и воды всего ничего...
  Он принялся перебирать в памяти методы выживания в лесу, где-то прочитанные или увиденные в фильмах: как найти воду, изловить добычу, развести и сохранить костёр, не устроив при этом лесной пожар, но ничего не мог вспомнить о защите от диких зверей.
  - Допустим, от волков я спрячусь на дереве. А если медведь? В Англии вообще водятся медведи?
  Птицы окончательно замолкли, но стрекотание никак не стихало - и Йовану от этого было немного легче. Остаться в тишине казалось слишком страшным и зловещим, а с этими звуками чувство одиночества и беззащитности не было таким гложущим.
  - Ну пожалуйста, пожалуйста, я не хочу умереть в лесу, - взмолился он, - что за невезение... Ой, мама!
  Посреди дороги лежал труп.
  Труп молодого мужчины, одетый во всё чёрное. Лежал, как полагается покойникам на похоронах: на спине, ровно вытянув ноги и сложив руки на груди, как будто его кто-то аккуратно достал из гроба и положил на асфальт.
  Йован осторожно подкрался поближе и вгляделся в бледное лицо. На вид этому парню было около двадцати пяти. Чёрный плащ, чёрные брюки и сапоги, длинноватые чёрные волосы - ни дать, ни взять, молодой Северус Снейп, только с прямым, а не крючковатым носом.
  - Наверное, змея укусила, - пробормотал Йован, наклоняясь к трупу.
  Мертвец фыркнул и повернулся на бок. Из-под плаща выкатилась пустая бутылка.
  - Ох, чёрт, чувак! Ты живой!
  От неожиданности Йован сел на землю, больно ударившись задним местом.
  - Конечно, живой, - недовольно ответил "труп", не открывая глаз, - заткнись и дай поспать.
  - Подожди, подожди, не спи. Тут далеко деревня? Я вроде как потерялся и...
  - Близко. Десять минут. Иди уже отсюда.
  Йован встал и отряхнул джинсы от пыли.
  - Ну, отдыхай дальше, пьяница.
  Благодарить такого грубияна даже не хотелось.
  Он медленно прошёл десятка с два шагов, невольно задумавшись о волках, которые с приходом ночи устремятся на запах человеческого тела, если, конечно, их не отпугнёт аромат алкоголя, и когда представил огромного хищника, давящегося чёрным сапогом, повернулся и побежал обратно.
  - Не могу я тебя здесь оставить. Замёрзнешь ещё, или звери сожрут. А меня потом совесть будет мучить.
  Лежащий и не думал вставать, поэтому Йован насильно поднял его. Пьяница почти повис на плече, но на ногах всё же как-то стоял, хоть и нетвёрдо. Он продолжал спать на ходу.
  - Ну, пошли, - Йован выпрямился, насколько это было возможно, и побрёл вперёд.
  С этой ношей до деревни плестись пришлось не десять минут, а полчаса, но впрочем, он дошёл быстрее, чем рассчитывал, когда сумерки ещё даже не сгустились окончательно.
  Плечо и спина ныли от тяжести, а от мысли о тёплом и удобном кресле или хотя бы стуле со спинкой, куда он усядется, когда найдёт какой-нибудь ночлег, боль ещё усилилась.
  Деревенька, примостившаяся на склоне холма, оказалась маленькой и такой старой, будто с самого начала двадцатого века в ней ничего не обновлялось. Каменные тёмные домишки с редкими огнями в окнах были расположены довольно далеко друг от друга, железные ограды кое-где были разрушены, где-то покривились, где-то их облепили здоровые куски ржавчины.
  У дороги, неподалёку от первого дома, стоял столб с табличкой "Добро пожаловать в ...", а название деревни кто-то ободрал.
  Йован толкнул своего спутника локтем в бок.
  - Пришли. Куда тебя скинуть?
  - Бар.
  - В бар? - возмутился он. - И так в стельку, а ещё добавки хочешь?
  Не дождавшись ответа, он вздохнул и всё-таки направился вглубь деревни на поиски бара. Ему и самому хотелось выпить после такого путешествия, пусть даже на это уйдут остатки его скудных денег.
  Когда Йован остановился посреди безлюдной неасфальнированной улочки, чтобы оглядеться вокруг, парень, повисший на его плече, встрепенулся и указал налево.
  - Нам туда.
  - О, смотрю, ты потихоньку трезвеешь. Может, уже и пойдёшь сам? - поинтересовался Йован, не особо надеясь на положительный ответ.
  - Нет, - ожидаемо отрезал его спутник и снова уронил голову.
  Они приблизились к двухэтажному домику, во всех окнах первого этажа которого, приглушённый тяжёлыми шторами, горел тусклый свет. Дверь была расположена чуть ниже уровня земли, к ней вела лестница из пяти ступенек, а окна начинались от самой травы. Над дверью висела большая вывеска "Бар "Ноттингем"" с изображением стрелы в кружке пива, на которую был насажен пакетик чипсов. Под картинкой ярко выделялась надпись, неаккуратно сделанная чёрным маркером: "Берегитесь Робина Гуда".
  Йован толкнул дверь, которая едва открылась наполовину, и втиснулся внутрь, таща за собой пьяную ношу.
  Помещение оказалось довольно просторным. Возле занавешенных окон на приличном расстоянии друг от друга стояло несколько массивных деревянных столиков овальной формы, у противоположной стены располагалась барная стойка, за которой химичил старик весьма странного вида. По лицу ему можно было дать лет шестьдесят пять, но тело выглядело куда более молодым. Этот человек был в очень хорошей форме: ни намёка на сутулость, широкие плечи и грудь, хорошо развитые мышцы. Седые волосы, немного отдающие желтизной, зачёсанные направо, доходили до скулы, а слева на виске были выбриты.
  Услышав скрип двери, старик поднял глаза.
  - А вот и Гай. Я уже начал беспокоиться.
  - Здравствуйте, - сказал Йован, усаживая пьяного на стул. Тот положил голову на стол и продолжил спать, свесив руки вдоль тела.
  - Свежая кровь в нашем захолустье! - старик оскалил зубы, три из которых были золотыми. - Каким ветром тебя сюда занесло, парень? Постой, не отвечай. Сперва садись, я тебе налью стаканчик в честь знакомства, а потом уже начинай рассказывать.
  Йован скинул с плеч рюкзак и устроился за стойкой напротив старика. Тот смотрел на него поразительно молодыми глазами, тёмно-карими, весёлыми, может быть, несколько азартными.
  - Зови меня Шериф, - представился он. - Прозвище у меня такое, а вообще я держу бар, как видишь. Сам владею, сам работаю. Иногда мне помогает этот вот бездельник, - старик кивнул в сторону Гая, - когда не напивается. А пьёт он двадцать четыре на семь. Спасибо, что привёл его, а то я уже думал, придётся опять рыскать по лесу с собакой. Леса у нас опасные.
  Йован, отпив из стакана, принялся рассказывать, как решил недорого попутешествовать по Англии, но вскоре нарвался на нечестного водителя, который и бросил его на полпути между городами, отобрав почти все деньги.
  - Теперь придётся лететь обратно в Белград, - подытожил он, - а я и половины не успел увидеть из того, что планировал. Надо только маме позвонить, чтобы денег перевела.
  - Вот так незадача, - огорчился Шериф, - а телефон у нас не работает, связи нет никакой.
  - Как не работает?
  - Мы вроде как отрезаны от всего мира. Ты застрял тут навсегда, парень... Да не смотри так, шучу я, - расхохотался старик, увидев ужас на лице Йована. - Деревня у нас своеобразная, это да. Старомодная, можно сказать: живём без связи, и машина одна на всех. Её владелец, Бобби, сейчас в городе, но как приедет, подбросит тебя куда надо, причём совершенно бесплатно. Разве что тебе всю дорогу придётся слушать о выходках его детишек, о которых он обожает рассказывать.
  Йован нервно рассмеялся. Вышло совершенно неискренне.
  - А когда вернётся Бобби?
  - Через пару дней. Кстати, на втором этаже у меня есть свободные комнаты.
  - Спасибо. Вот только боюсь, мне не хватит денег, - потупился Йован. - Ничего, если я заплачу вам позже?
  - Ничего, даже если ты не заплатишь вообще, - улыбнулся Шериф. - Уж чего-чего, а денег у нас хватает. Здесь в цене другая валюта.
  - Какая?
  - Взаимопомощь. Сейчас ты помог Гаю, а я тебе взамен предоставлю комнату. Недалеко отсюда живёт вдова, если поможешь ей в саду - накормит обедом. А ещё в доме старика Джима после недавнего ливня стена пришла в негодность. Инструменты в руках он держать не способен, зато готовит как королевский повар. В общем, умереть с голоду тебе будет сложно, если ты не бездельник вроде Гая.
  - Хватит болтать обо мне, Шериф, - подал голос Гай, не поднимая головы. - Не тебе судить меня.
  - Зато мне вытаскивать тебя из лесной чащи, каждый раз, когда ты падаешь пьяным в какие-нибудь кусты.
  - У вас очень странная деревня, - вмешался Йован, не желая становиться наблюдателем их переругивания. - А как она называется? Там, на въезде, стёрто.
  - Как захочешь, так и называй, хоть поселением сумасшедших. Я уж и забыл, было ли у нас какое-то название.
  - Хм...
  Шериф ему нравился, но само место внушало опасение. Хоть он и видел, что старик забавляется, пытаясь его то ли напугать, то ли удивить, всё же от этого поселения становилось немного не по себе.
  "Может, они кто-то вроде тех ребят, которые уходят от цивилизации и живут общинами", - подумал он.
  Снаружи раздался крик ночной птицы, вероятно, совы. Старик вышел из-за стойки и выглянул за штору.
  - Вот и стемнело. Пойдёмте-ка все спать.
  - В эту рань?
  - Такие у нас порядки, - сказал Шериф, помогая Гаю встать. - И смотри, парень, в темноту на улицу не ходи. А то бродит тут всякое...
  - Всякое? - Йован вдруг вспомнил надпись на вывеске и хохотнул. - Робин Гуд, что ли? Ах, точно же! Не деревня, а будто поселение ролевиков: Ноттингем, вы - Шериф, а этого парня зовут Гай... Чувак, ты Гай Гисборн?
  - Я тебе не чувак, - огрызнулся тот.
  - Интересные у вас прозвища! И Робином Гудом, как я понял, вы окрестили местного бандита?
  - Можно и так сказать, - согласился Шериф.
  По крутой узкой лестнице они поднялись на второй этаж, где тянулся коридор, такой тёмный, что конца его не было видно. Несколько дверей из тёмного дерева почти сливались с мрачными обоями, кое-где облупленными и потёртыми. Гай, не попрощавшись, скрылся в одной из комнат. Шериф пошарил в карманах и достал связку ключей.
  - Поселю-ка я тебя здесь, - пробормотал он, отпирая замок. - Доброй ночи, парень.
  Глава II. Визит Робина Гуда
  Ночь прошла беспокойно. Йован никак не мог нормально заснуть: то и дело ему казалось, что по кровати топают маленькие лапки, что-то прикасается к волосам, стучит в углах. Раз десять он вставал и включал свет, но в комнате было пусто.
  Едва он закрывал глаза, как в темноте начинали шастать невидимки, щекотали руки и лицо и как будто что-то жевали.
  - Это паркет трещит, а тело чешется от пыли, - говорил он себе, - нет здесь ничего сверхъестественного.
  Более-менее крепко Йован заснул только под утро, а проснувшись через несколько часов обнаружил, что ничего сверхъестественного действительно не происходило - все ночные странности создавались крысой, которая теперь дремала на изножьи кровати.
  Йован запустил в неё подушкой, едва удержавшись от возгласа отвращения. Крыса шмякнулась на пол, взбрыкнув короткими лапками, вскочила и юркнула под комод.
  Одеваясь, он обнаружил на своей футболке дыры, по всей видимости, проделанные зубами; в таких же дырах, не замеченных им вчера при слабом свете, были постель, чехол кресла и нижняя часть штор.
  Когда Йован спустился вниз, то застал Шерифа и Гая, завтракающих за столиком, накрытым на троих.
  - У вас тут крысы водятся, - пожаловался он, едва пожелав доброго утра.
  - О, это миссис Мышь, - ответил Шериф. - Она у нас давно. Не кусается, только вещи портит. Садись, поешь. Сэндвич, чай?
  - Спасибо.
  Но едва Йован сел за столик, старик поднялся.
  - Не хотелось бы бросать гостя, однако дела не ждут.
  Он не глядя пошарил на небольшом шкафу, стоящем возле входной двери, достал серую шляпу с узкими полями, надвинул её на самую переносицу и вышел на улицу. Из-за двери раздалось его негромкое мелодичное посвистывание, которое вскоре стихло.
  Гай допил свою кружку пива и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди и оценивающе глядя на Йована.
  - Итак, что ты тут делаешь?
  - Пришёл нести свет в ваши тёмные головы, - Йован выразительно раскинул руки, стараясь быть похожим на мессию. - Внимай же, брат мой, я поведаю тебе о мобильных телефонах и интернете.
  К его удивлению, Гай усмехнулся, хотя за секунду до этого выглядел как самый что ни на есть мрачный персонаж, который может засадить кулаком в челюсть за любую глупую шутку.
  - По крайней мере, ты явно не связан с ним.
  - С Робином Гудом? Чувак, я уже рассказывал вчера, что впервые не только в ваших краях, но и вообще в Англии.
  - А вот твой водитель, похоже, был, - продолжил Гисборн. - У этого мерзавца есть связи с некоторыми другими мерзавцами за пределами деревни. Путешественники здесь - нечастое явление, а беспомощные прохожие на лесной дороге этой банде нужны.
  Йован округлил глаза.
  - Хочешь сказать, меня специально бросили здесь?
  - Именно это я и сказал.
  По полу что-то прошуршало - это снова оказалась крыса, но другая, светлее и крупнее той, что шумела в спальне наверху, хвост её был куда короче, а мордочка круглее.
  Гай топнул ногой, и крыса в страхе бросилась за штору, доходящую до самого пола.
  - Тебе очень повезло, - снова заговорил он, - если бы ты не встретил меня на дороге, то вряд ли добрался бы сюда живым.
  Йован фыркнул, чуть не расплескав чай, который только что себе налил.
  - То есть это не я спас тебя вчера от растерзания в лесу, а наоборот? Оригинальная деревня, оригинальные люди...
  Крыса снова высунулась из-под шторы, с опаской понюхала воздух и посмотрела на людей: казалось, ни один не видел её. Но едва она покралась к барной стойке, на краю которой лежало сморщенное яблоко, как Гай шикнул:
  - Пошла отсюда!
  Йован негромко рассмеялся:
  - Да ваши крысы посмелее бандитов, которые боятся напасть даже на пьяное тело.
  - Когда пойдёшь к вдове, попроси у неё кота, - сказал Гисборн, сперва, видимо, решив проигнорировать его слова, но после всё же добавил:
  - Последний раз живой человек приходил сюда двадцать лет назад. И то только потому, что я отбил его у разбойников.
  - Двадцать лет назад? Чел, тебе тогда должно было быть около пяти! Я всё более и более высокого мнения об этих ребятах!
  Гай немного смутился. "Плохо врёшь", - подумал Йован, но, решив ничего у него не выпытывать, вслух спросил:
  - И где эта ваша вдова живёт? Пойду разберусь с её садом, а то одними сэндвичами не наешься.
  Дом этой дрожащей от старости женщины был расположен на краю маленькой деревни. Сзади него стояла ещё одна развалюха, на вид заброшенная несколько десятилетий назад, а дальше начинался лес. Здесь чаща была куда темнее, чем с другой стороны, у дороги, она будто отпугивала солнце, и листья отдавали синевой.
  Увидев приближающегося Йована, старушка с трудом поднялась со стула, на который только присела, чтобы погреться на ещё не жгучем солнце, нащупала прислонённую к стене клюку и поковыляла к двери дома. Она скрылась внутри точно в тот момент, когда Йован подошёл к калитке. Выцветшая бледно-голубая занавеска колыхнулась и немного отодвинулась: вдова боязливо смотрела на него.
  "Какая-то недружелюбная бабуля", - разочарованно подумал Йован. Знакомиться с ней и уж тем более помогать сразу перехотелось, но повернуться и уйти, когда его уже увидели, было бы крайне невежливо.
  - Здравствуйте! - окрикнул он старушку. - Меня зовут Йован, Шериф сказал мне сюда прийти.
  Иссохшая дверь приоткрылась, и вдова выглянула наружу. Её глаза были почти бесцветными, мутными, нижняя челюсть крупно дрожала.
  - Кто ты такой? - проскрипела она, щурясь и вытягивая шею, кожа на которой обвисла настолько, что делала женщину похожей на индюка. - Откуда взялся?
  - Я турист. Попал в неприятности и остановился здесь.
  Старуха задрожала ещё сильнее, её голова затряслась как у пружинящей игрушки в машине.
  - Я тебе не верю!
  Йован развёл руками. "Похоже, у неё не все дома".
  - Ну окей, тогда я пойду.
  Он было развернулся, но вдова окликнула его:
  - Постой!
  Она осторожно, боком, спустилась по низкой лестнице, ведущей с веранды в сад, нащупывая каждую из трёх ступенек нетвердыми ногами и цепляясь за свою палку так, будто та могла удержать её в случае падения.
  К калитке, до которой было метров двадцать, она плелась так долго, что Йован успел сосчитать кур, бегающих в глубине сада - семь белых, четыре рыжих и один пёстрый петух.
  Мелкими шагами старушка приблизилась к нему, выставив палку немного вперёд - похоже, готовилась ею защищаться.
  - Протяни мне руку. Но не подходи ближе, я сама.
  "Сейчас откусит, как Пеннивайз", - подумал Йован, но вытянул перед собой руку.
  Вдова с опаской дотронулась до его ладони, пощупала, царапая жёлтыми, почти окаменевшими ногтями, затем взяла за запястье, будто считая пульс.
  - Хорошо, - прошептала она, видимо, убедившись, что рука не представляет угрозы, - хорошо, проходи. Как, говоришь, тебя зовут?
  Несмотря на все свои странности, вдова оказалась довольно милой. Усадив гостя на веранде, она зашла в дом и пропадала внутри так долго, что Йован уже хотел было идти за ней, опасаясь, не случилось ли чего-то плохого, но едва он встал, как старушка вернулась с подносом в дрожащих руках.
  Половина чая из старинных фарфоровых чашек расплескалась на булочки, обсыпанные сахарной пудрой, весь поднос стал липким и к нему вскоре начали подтягиваться мелкие муравьи. Йован поспешил опередить конкурентов и принялся за угощение.
  - Так давно здесь гостей не бывало, - пожаловалась окончательно успокоившаяся вдова, - уже почти век живу, а заходило к нам за всю мою жизнь человека три.
  - Не уверен, но мне кажется, что вашей деревни нет на большинстве карт. Как она, кстати, называется?
  - Мы люди замкнутые. Мало кто о нас знает, да и сами не высовываемся без необходимости.
  Она то ли не расслышала, то ли не захотела ответить на вопрос, и принялась рассказывать о всяких незначительных мелочах: о корове, которая застряла ногой в норе, детях, разрисовавших простыни, нашествии необычно крупных комаров и подобной ерунде.
  Когда Йован пробовал расспросить её о деревне, она отвечала уклончиво и тут же переводила разговор на другую тему.
  В саду после недавней бури навалило веток, которые Йовану пришлось убирать почти до самого вечера. Вдова то и дело спрашивала, не проголодался ли он и не хочет ли чая или свежего сока, приносила булочки и напитки, которые чуть ли не силком впихивала в него.
  Через два часа такой работы Йован подумал, что набрал килограммов пять и завтра не влезет в брюки, а через четыре уже был уверен, что заработал сахарный диабет.
  - Спасибо, мне не хочется, - он попытался отказаться от очередной партии выпечки, но старушка так умоляюще смотрела на него, что он всё же взял одну булку.
  Когда ветки наконец были убраны и Йован с трудом уговорил отпустить его обратно без задержки на ужин, вдова вручила ему огромный пакет со сладостями и на прощание поцеловала в лоб.
  Темнело, и лес становился всё более мрачным. Тьма как будто ползла из него, окружая деревню, постепенно пряча в себе дороги и заброшенные дома.
  Жители зажигали фонари у своих дверей, запирали ворота, плотно закрывали окна. В большинстве дворов позвякивали цепями сторожевые собаки, худые и злобные. Они рычали вслед Йовану и смотрели на него скорее волчьим, чем собачьим взглядом.
  За занавесками в домах горел свет, но не было видно ни одной тени - будто все люди легли спать, не выключив ламп.
  Добравшись до бара, Йован столкнулся со стоящим в дверях с Шерифом, который заметил его и вышел навстречу. Лицо старика было мрачным.
  - Что я тебе говорил? - гневно спросил он. - Ночью на улицу ни ногой. А ты разгуливаешь, словно с тобой толпа охраны. Я не открою дверь, если тебе ещё раз вздумается прийти затемно.
  - Извините, - промямлил Йован, хотя хотел возмутиться. Шериф не выглядел как человек, который готов терпеть пререкания, поэтому безопаснее было промолчать.
  Гай всё так же сидел за столом, чуть ли не уткнувшись носом в кружку, будто с самого утра и не вставал. Рядом валялись две пустые бутылки из-под пива и джина. Старик вздохнул и поднял их с пола.
  - Мало того, что не открыл сегодня бар, так ещё и уничтожаешь мои запасы в таком темпе, что Бобби придётся ездить в город каждый месяц.
  Гай в ответ буркнул что-то невнятное, не поднимая глаз от кружки, в которой как будто что-то высматривал.
  - И давно он так пьёт? - спросил Йован, видя, что Шериф возвращается в нормальное расположение духа.
  - Да уж лет двести, наверное, - отозвался тот.
  Шериф снял шляпу, на которой теперь виделась пара пятен от грязи.
  - А чем вы занимаетесь, кроме бара? - спросил Йован.
  Старик вздохнул и пригладил свою седую челку, растрепанную и немного запутанную после дня, проведенного под ветром.
  - Много чем. Я, конечно, не полицейский, но если у кого-то сбежала коза, заблудился ребенок и что-то в подобное - с этим обращаются ко мне.
  - А что насчёт разбойников? Кто защищает людей от них?
  - Каждый в какой-то мере защищает и себя, и деревню. Но я с этим, скажу не хвастаясь, справляюсь лучше всех.
  Йован все больше и больше убеждался в том, что здесь все либо посходили с ума, либо это действительно поселение людей, посвятивших всех себя ролевой игре. И он бы точно поверил во второе, даже несмотря на то, что старикам вроде вдовы должно доживать оставшиеся годы в местечке получше, если бы не обжитые дома. Сразу было видно, что в них рождалось и вырастало не одно поколение - тысячу раз залатанные и перелатанные стены, полы и потолки не могли появиться внезапно, когда кучке людей вздумалось поселиться в заброшенной деревне.
  - Не бойся, парень, - прервал его мысли Шериф, - Гай тебя наверняка запугал рассказами о шайке Робина, пока меня не было, но опасаться нечего, если ночью ты сидишь дома.
  Йован фыркнул.
  - Кто вам сказал, что я боюсь?
  Гай резко распрямился, стукнув по столу кружкой, которую за секунду до этого поднял на уровень глаз. Остатки пива выплеснулись на стол.
  - Чем чесать языком, лучше бы пошёл запирать двери. Не ровен час, сюда пожалуют разбойники, которых, как ты сказал, нечего опасаться.
  - Сам пойди и закрой, - голос Шерифа снова стал строгим. - Вроде не первый десяток лет живёшь на свете, а ума с самого детства так и не прибавилось.
  Гай не отреагировал, снова ссутулившись над пустой кружкой, и старик, покачав головой, загремел у двери ключами.
  Йован немного помялся у барной стойки, но ни Шериф, ни его помощник не собирались с ним беседовать, поэтому он пожелал спокойной ночи и побрёл наверх. Ступени лестницы неприятно скрипели, будто вот-вот могли провалиться. Вчера он этого не заметил, но теперь ветхость всего в этом доме бросалась в глаза.
  Обои держались на честном слове: дотронувшись рукой до стены, Йован почувствовал, что они готовы отслоиться, а штукатурка под ними - рассыпаться. Длинный ковёр в коридоре напоминал тропинку: посередине истоптанный, утрамбованный до твёрдости и посеревший, а с боков более мягкий, мохнатый с ещё не слипшимися ворсинками.
  Перед сном Йован сложил все вещи в рюкзак и закинул его на шкаф в надежде, что миссис Мышь туда не доберётся.
  "Только попробуй что-нибудь сожрать, - подумал он, - тогда и кот не понадобится".
  Ночью его опять разбудил стук коготков по изголовью кровати, но он только отмахнулся и спрятал голову под подушку, чтобы уберечь волосы от крысиного любопытства.
  Сон был прерван только на рассвете, когда кто-то неистово забарабанил в дверь. Йован услышал, как Шериф и Гай с громким топотом побежали вниз по лестнице, на ходу перекрикиваясь о чём-то - спросонья он не разобрал слов.
  Снизу раздался истеричный женский плач, пришедшая пыталась говорить сквозь рыдания, но понять её было сложно. Йован прислушался.
  - ...обещали! Вы обещали, что защитите всех!
  Первым порывом Йована было закрыть уши и притвориться, будто никаких проблем нет, а если и есть, то он не слышит, продолжает спокойно спать, и ему вовсе не обязательно идти вниз.
  Слышен был голос Шерифа, пытавшегося успокоить женщину, но её вой продолжался и, судя по звукам, она начала буянить: что-то разбилось с неприятным звоном, загремел упавший стул.
  - Хватит! Уймись, Марта! - заорал Гай.
  - Ты виноват, ты! Никчёмный паразит! Пьёшь и валяешься по кустам, пока нас... - она испустила хриплое рычание. - Посмотри! Смотри, говорю! Вот, что они оставили под дверью!
  Йован вылез из постели и осторожно покрался по коридору к лестнице. Спускаться на первый этаж он не собирался, хотел только посмотреть, что же там происходит.
  Полная женщина с редкими, выгоревшими на солнце волосами стояла на коленях и плакала, закрыв лицо ладонями. Шериф, присев рядом на корточки, что-то тихо говорил, но она явно не слушала, целиком погружённая в своё горе. То, чем был вызван её ужас, находилось в руках у Гая: он разглядывал содержимое небольшого мешочка из тёмно-серого меха, мешочек этот был размером с два кулака и сперва показался Йовану мёртвым зверьком. Гай вынул из него крупную золотую монету и подбросил на ладони. Внутри, похоже, было ещё несколько десятков таких же - целая пригоршня золота!
  "Кажется, я увидел больше, чем стоило", - подумал Йован и попятился обратно.
  Вернувшись в комнату, он снова прислушался к происходящему внизу, но больше крика не было - только плач женщины и приглушённый голос Шерифа, слов которого не получалось различить.
  Через полчаса всё утихло. Стукнула входная дверь - женщина ушла.
  Йован не знал, как поступить: пойти вниз и спросить, что случилось, сделать вид, будто ничего не слышал, или, может быть, даже сбежать от греха подальше.
  "Если это действительно настоящее золото, то здесь творится что-то серьёзное и я могу как следует влипнуть".
  Он представил, что его запирает в подвале мафиози в тёмных очках, грозя заряженным пистолетом, и говорит, что его труп будет плыть по реке так далеко и долго, что даже мать не сможет опознать своего несчастного сыночка.
  - Да ну, это же полный бред! Откуда в таком захолустье взялось бы золото? - Йован непроизвольно снова заговорил вслух. Сперва он поежился, подумав о том, что его мог услышать кто-нибудь опасный, а потом тихо рассмеялся от глупости этих мыслей.
  "Пойду и спрошу. Нечего надумывать всякую ерунду" - решил он.
  Шериф и Гай обнаружились сидящими с напряжёнными хмурыми лицами за столом в самом углу, затемнённом и сыром. Мешочка с монетами нигде не было видно, сметённые в кучу осколки стекла тускло блестели.
  - Я слышал крики... - осторожно начал Йован.
  Шериф посмотрел на него одним глазом, не закрытым нависшими непричёсанными волосами.
  - Крики... Да. Бедняжка Марта...
  Он вздохнул и откинулся назад, запрокинув голову и убитым взглядом уставившись в потолок. Морщины на его лице стали глубже и резче, а бывшие молодыми глаза теперь казались глазами старика, причем куда больших лет, чем можно было дать Шерифу.
  - А что случилось-то?
  - Робин Гуд случился, - мрачно ответил Гай и выдвинул стул, приглашая Йована сесть.
  Глава III. Сбежавшая корова
  - Уже очень долгое время здесь обитает шайка разбойников. Всего шесть человек, но нам в этих лесах проходу нет. Сколько бы мы ни пытались их поймать, ничего не выходит - очень уж хорошо эти уроды прячутся. Они орудуют ночью, а по ночам в чаще ничего не разглядеть на два шага вперёд. Побежишь - врежешься в дерево или свалишься в овраг, временами бывает такой туман, что и от фонарей проку мало. А Робин, их предводитель, в темноте видит как кошка, слышит и чует лучше ищейки - от него не убежать. В деревню нос они кажут редко, но когда появляются, то жди беды. Этой ночью они наведались в дом Марты и оставили кое-какое послание, означающее, что за ней и её семьёй началась охота. Стоит теперь кому-нибудь из них выйти в лес - назад он уже не вернётся...
  Жили у нас старик с сыном, Джон и Арчи. Парню было всего-то двадцать девять лет, жениться собирался. А чтобы жить с женой и плодить детишек, он взялся за собственный дом - была здесь одна развалюха, из которой он собирался сделать чуть ли не дворец. У них с отцом руки росли откуда надо, год-другой, и доделали бы этот дом. Только однажды ночью их навестил Робин Гуд. Старый Джон чуть с ума не сошёл, хотел всё бросить и забиться в свой подвал доживать жизнь, но Арчи не собирался уступать разбойникам. Через несколько дней он всё же пошёл в лес нарубить дерева для дома, а Джон, хоть и дрожал от ужаса, сына одного не отпустил.
  Вернулся Арчи уже один, рассказал, что они заплутали, задержались дотемна и банда напала на них. Только заметив разбойников, Джон испугался так, что бросился бежать в самую глубь. Сын слышал, как он с нечеловеческими воплями рвался сквозь кусты.
  Парню стоило бы остаться в деревне, но он решил спасти отца. Кое-как рассказав нам о случившемся, он схватил ружьё и бросился обратно в лес... Невеста его до сих пор носит траур, хоть сама уже состарилась.
  Шериф встал из-за стола и направился к полкам за стойкой, на которой стояли бутылки с алкоголем.
  - Такие вот дела, - подытожил он и задумчиво посмотрел на коньяк. - Натощак, конечно, пить нехорошо...
  - И мне подбрось чего-нибудь, - пробурчал Гай.
  Шериф не стал спорить: взял две кружки, подумал немного и наполнил обе пивом.
  Йован почесал затылок, не зная, как отреагировать на всё это - происходящее было преисполнено абсурдом, который жители деревни воспринимали со всей серьёзностью. Он уже не думал, что золото, принесённое Мартой могло оказаться настоящим, слишком уж это было бы нелепо.
  - Не понимаю я вас, народ. Итак, здесь есть хулиган, который решил назвать себя Робином Гудом. Вы соответственно за попытки надавать ему по башке получили прозвища Шериф и Гай. А эта банда... ладно ещё если бы они были подростками, но нет же, взрослые мужики играют в сказочных персонажей и доводят людей до нервного срыва. Сколько Робину, получается, лет? Сорок? Пятьдесят? Окей, допустим, они отсталые злобные психопаты. Где полиция? Почему не просите помощи? Всего-то дел прочесать лес с собаками и посадить хулиганьё за решётку. Это что, чёртов Сторибрук, куда чужие не могут приехать?
  Гай посмотрел на него исподлобья с таким выражением, что Йован испугался, что высказался слишком резко. Похоже, жителям деревни это совсем не казалось странным, глупым и так легко решаемым.
  - Сынок, не всё так просто, - вздохнул Шериф. - Может, для тебя и других городских жителей наши проблемы - полнейшая ерунда, но на нас это сказывается по-другому.
  Он поднёс к кружку к губам, но не отпил и снова поставил её на стол.
  - Нет, пойду я лучше приготовлю завтрак.
  - А я, пожалуй, наведаюсь к вдове за котом. Вчера забыл, - Йовану хотелось поскорее сбежать куда-нибудь, пусть даже старушка закормит его до смерти.
  - Не стоит, - властно сказал Шериф, - у меня есть работёнка для тебя.
  Оказалось, что крыша нуждается в хорошей уборке - на ней загнездились птицы, которые, в свою очередь, развели мух. И хотя Йован ни одной не видел, старик утверждал, что их вьются целые батальоны, выискивая малейшую щель, позволившую бы пробраться в дом и оккупировать кухню.
  - Если не хочешь есть яичницу с мухами вместо бекона, то полезай наверх и приведи всё в порядок.
  Его лицо постепенно возвращало прежний вид - исчезло выражение отчаяния, но взгляд был хмурым и суровым. Гай же, напротив, всё мрачнел и мрачнел по мере того, как допивал пиво. Когда он поднялся с намерением налить себе ещё, Шериф его одёрнул:
  - Сегодня у нас дела. Ты нужен мне трезвым.
  После спешного завтрака старик вручил Йовану ключи от двери, ведущей на крышу, и от подвала с принадлежностями для уборки. Ассортимент оказался не слишком богатым: две швабры, метла, пылесос и несколько вёдер. В углу на ящике лежало несколько ружей, а на стене над ними висели арбалет, лук и колчан со стрелами.
  - Иногда в лесу лучше обойтись бесшумным оружием, - пояснил Шериф, - и волки, и разбойники, одинаково бегут на выстрелы.
  Он кивнул Йовану на прощание и вышел, Гай последовал за ним, по пути незаметно сунув небольшую бутылку в глубокий вместительный карман плаща.
  Крыша была вовсе не такой грязной, как говорил Шериф: слой пыли, наметённые мелкие ветки и шелуха с деревьев, птичий помёт, но ничего ужасного и требующего немедленных мер. Казалось невозможным определить, из чего её сделали изначально, явно латая не один раз чем попадётся под руку.
  Недалеко от прохода на крышу торчали несколько неработающих кое-как законопаченных труб - в них и поселились птицы. Они разодрали тряпьё, которым были забиты отверстия, натащили туда веток и соломы и устроили тёплые гнёзда. Йован заглянул в одно и увидел четыре маленьких яйца. Никого из родителей будущих птенцов не было рядом - похоже, их спугнуло приближение человека.
  - Ну не буду же я разорять гнездо! Тут и мух никаких нет.
  Йован сел, прислонившись к трубе, и посмотрел на лес, казавшийся совсем чёрным. Почему-то он был уверен, что Шериф и Гай отправились туда.
  - И даже ружьё не взяли, представляешь? - сказал он одному из яиц. - Наверное, будут драться с разбойниками на деревянных мечах.
  С крыши было видно компанию женщин, собравшихся в саду соседнего дома. Они растянули гамаки между деревьями, принесли стулья, расселись и принялись что-то обсуждать. Одна из них энергично размахивала руками, стремясь убедить остальных в своей правоте, другая то и дело качала головой и дотрагивалась до её локтя, пытаясь заставить её замолчать на минуту и дать высказаться другим. Самая молодая из женщин нервно теребила юбку и периодически оглядывалась по сторонам.
  - Ага, сейчас из курятника выскочит Робин Гуд и утащит тебя в лес, - усмехнулся Йован.
  Он представил, как из скошенного сарая выбегает лысый мужик с пивным животом, на котором не сходится зелёная рубашка, весь в перьях и с детским луком, а на концах его стрел ярко-красные присоски. Робин Гуд натягивает тетиву, и все женщины дружно падают в обморок, из дома выбегают их мужья и отцы, но, увидев разбойника, с громким визгом лезут на деревья, а бандит носится по саду, потрясая луком и издавая индейский клич.
  От такой мысли Йован расхохотался в голос.
  - Энни, Энни, там на крыше привидение! - донёсся снизу детский крик. - Слышишь, оно смеётся!
  - Дурак ты, нет никаких привидений. Это человек, - ответил ему голос постарше.
  - Ты дура! Раз Шериф с Гаем говорят с дедушкой, то кто, по-твоему, дома?
  Йован поднялся и осторожно подобрался к краю крыши. Внизу стояли мальчик и девочка, явно брат и сестра - у них были похожие лица и одинаковые светло-рыжие вьющиеся волосы.
  - Эй, привет, - он помахал им рукой, - я не привидение.
  Но если бы он им был, то произвёл бы на детей куда меньшее впечатление. Увидев незнакомое лицо, девочка шарахнулась назад, а мальчик спрятался у неё за спиной, крепко вцепившись сзади в руки сестры.
  - Вы кто такой? - ахнула Энни.
  Йован в двух словах рассказал о своём приключении с нечестным водителем. Дети слушали внимательно, и вскоре с их лиц исчез страх.
  - Как хорошо, что вам встретился Гай, - сказала девочка, - а то бы вас убили в лесу.
  - И ты туда же! Без него я разве что дошёл бы до деревни на полчаса раньше.
  Мальчик поднял с земли небольшой красный мяч, который выронил, испугавшись "привидения".
  - Давайте играть, - деловито предложил он. - Мы будем бросать мяч на крышу, а вы обратно нам.
  - Оуэн, ему не до игр, - одёрнула брата Энни.
  - Вообще-то я как раз хотел сделать перерыв, - порезвиться с детьми казалось Йовану более привлекательным, чем драить крышу. - Сейчас спущусь к вам.
  Он побежал по неровной поверхности к двери, ведущей внутрь, пару раз едва не споткнувшись о выступающие плиты.
  "Это была бы очень глупая смерть", - подумал он и дал себе обещание чаще смотреть под ноги и не спотыкаться там, где есть риск свалиться и сломать шею. Но Йован смог продержать его меньше минуты - на лестнице что-то подвернулось под ноги, и если бы не перила, он скатился бы вниз. Маленькие коготки грызуна спешно застучали по полу.
  - Миссис Мышь, мать вашу!
  Крыса презрительно смотрела на него, шевеля длинными усами. В лапках она держала надкушенную золотую монету, одну из того мешочка, что утром принесла женщина.
  - Что, блин? - изумился Йован и протянул руку к крысе. - Ну-ка, дайте посмотреть...
  Но миссис Мышь схватила монету в зубы и шмыгнула в темноту, сверкнув лысым розовым хвостом.
  Едва он вышел на улицу, как Оуэн метко бросил мяч прямо ему в лицо. Но Йован, даже не вздрогнув, перехватил его; эта игрушка была такой маленькой, что её легко можно было поймать одной рукой.
  - Такие трюки со мной уже лет десять как не проходят, - ухмыльнулся он, сильным броском отправляя мяч обратно. - Знаете ли вы, что связались с самым лучшим на свете игроком во все дворовые игры?
  - Так уж и лучшим? - осклабилась Энни. - Этих игр так много, что невозможно уметь играть во все. Держу пари, что в покере ты меня не переплюнешь.
  - Карты не считаются! - наигранно возмутился Йован. - И дети не играют в покер, они гоняют мяч и прыгают через скакалку.
  Девочка показала ему язык.
  - Через скакалку я тоже лучше тебя смогу.
  - Но у нас нет карт и скакалки, а есть мяч, - напомнил Оуэн. - Мы играем или как?
  И мяч летал из рук в руки, от ног к ногам и за забор соседнего дома, и в окно с удачно прочным стеклом, и в голову пробегавшей мимо собаки, которая с радостным лаем поспешила присоединиться к игре. Йован всеми силами старался оправдать своё звание лучшего игрока (пусть и не во всём мире, а всего лишь в родном дворе), и это у него получалось. Ребята хлопали в ладоши и визжали от восторга, когда он держал мяч на носу, вертел на пальце и проделывал прочие трюки, которым научился в детстве.
  Солнце ползло всё выше и выше, время давно перевалило за полдень. Йован запыхался и вспотел так, будто его окунули в реку, а дети носились вокруг, не чувствуя никакой усталости от многочасовой беготни.
  - Давайте последний раунд и на этом закончим, - он решил наконец сдаться и отдохнуть.
  - Что, старикан, радикулит? - язвительно крикнула Энни. Её лицо было красным, лоб в капельках пота, но девочка казалась полной энергии, а Оуэн и вовсе будто только что вышел из дома после хорошего отдыха.
  "Не дети, а лошади, весь день готовы скакать", - подумал Йован, но вслух сказал:
  - Я-то хоть до вечера могу играть с вами, но крыша сама себя не уберёт.
  - Это точно, - раздался сзади строгий голос.
  В двадцати шагах стоял Шериф, скрестив руки на груди и с яростью глядя на него. Из-за надвинутой на глаза шляпы, придающей зловещести, он походил на убийцу из зрелищного боевика. Собака, за минуту до этого восторженно гонявшаяся за мячом, поджала хвост и с виноватым видом уползла в кусты.
  - Я дал тебе простейшее дело, - с расстановкой проговорил он, - а ты развлекаешься вместо того, чтобы работать.
  - Я как раз собирался...
  - Я вижу, как ты собирался, - отрезал Шериф и перевёл взгляд на детей. - А вы двое сейчас должны сидеть с родителями и не высовывать свои маленькие любопытные носы из дома в свете того, что именно на вашу семью пал выбор разбойников.
  Энни закатила глаза, а Оуэн схватил лежащую на траве длинную палку и выставил её перед собой наподобие шпаги.
  - Я не боюсь Робина Гуда! Пусть только придёт, и я его отделаю вот так! - он принялся размахивать палкой. - И так... И вот так!
  - Быстро домой! - рявкнул Шериф, и ребята, хоть и нехотя, но повиновались.
  Йован непонимающе смотрел на него - старик выглядел так, будто они только что совершили ужаснейшее преступление, например взяли без спроса машину или разбили его любимую вазу, хотя ни того, ни другого у Шерифа не было.
  - Да чего вы так взбесились?
  - Чего я взбесился? - он становился всё злее. - Я дал тебе ночлег и еду, а ты не удосужился выполнить даже простейшее поручение!
  - Потому что нечего делать на этой крыше! - огрызнулся Йован. - Вы просто дали мне идиотское задание, чтобы я сидел дома и не совал нос в ваши дела!
  Шериф, стиснув челюсти, смотрел на него с такой яростью, что разумнее было бы замолчать и признать вину, но Йован только сильнее распалился.
  - Ну что? Я сейчас должен съёжиться под вашим взглядом? Расплакаться и пойти отмывать крышу своими слезами?
  - Никто в этой деревне не смеет повышать на меня голос! - прорычал старик, сжимая кулаки.
  - Драться собрались? В вашем-то возрасте?
  Но взглянув на мощные плечи Шерифа, Йован понял, что старику ничего не стоит свалить его одним ударом. Запал прошёл, и он начал жалеть, что не придержал язык - этот человек выручил его и даже не потребовал денег, следовало бы относиться к нему с большим уважением.
  - Ладно, давайте успокоимся. Я зря вам нагрубил. Извините.
  К его удивлению, Шериф вздохнул и разжал руки.
  - Хорошо. Пойдём в дом.
  Шериф поставил на стойку два слегка запылённых стакана и наполнил их крепким, густо пахнущим ромом.
  Йован покачал головой.
  - Спасибо, но такими темпами я сопьюсь, как Гай.
  - Как хочешь, - не глядя на него ответил Шериф и сделал большой глоток, даже не поморщившись.
  - Если и дальше хочешь оставаться у меня, придётся работать, - сказал он, немного помолчав. - Бобби приедет со дня на день, но сразу тебя не повезёт, отдохнёт пару деньков. Раз с уборкой ты не справился, то поможешь мне в другом деле. Умеешь стрелять из ружья?
  - Теоретически... Мы будем охотиться?
  - Не совсем. У моего приятеля сбежала корова, а в лес сейчас, кроме нас, никто носа не сунет. Но Гай занят, а помощник мне бы не помешал. За разбойников не опасайся, со мной тебе ничего не грозит, к тому же, они орудуют только ночью.
  "Опять ты что-то темнишь, - подумал Йован, - то не ходи в лес, то ходи. То бойся Робина Гуда, то не бойся... Да ещё и у Гая какие-то дела помимо того, как быть единственным клиентом этого бара".
  - Хорошо, - согласился он, решив не высказывать подозрений вслух.
  "Проверяет меня на трусость, что ли? Будто я всерьёз подумаю, что на нас могут напасть разбойники, которые боятся дневного света и пятилетних мальчишек!"
  Вышли они только к пяти часам дня. Сперва Шериф возился с ружьями, проверяя и перепроверяя каждый винтик, потом принялся пересчитывать патроны, дважды сбился и начал заново, перепутал калибры, посчитав двенадцатый вместе с тринадцатым, и снова принялся за дело сначала.
  Йован всего раз держал в руках оружие, когда отправился с дядей на охоту. Ему было лет одиннадцать, и он уронил ружьё в реку, проиграл в рукопашной схватке зайчихе, а потом плакал полдня, когда узнал, что животное защищало нору и он мог лишить зайчат матери. Но несмотря на крайне скудные познания в работе с оружием, Йован был уверен, что Шериф занимается бесполезной ерундой, зачем-то оттягивая время.
  Когда же приготовления закончились, выяснилось, что собака, необходимая для поисков коровы, куда-то ушла. Где-то с полчаса Шериф искал её по деревне и наконец привёл - ту самую дворнягу, которая несколькими часами ранее играла с Йованом и детьми.
  - Ганнибал, - представил он собаку.
  - Приятно познакомиться, доктор Лектер, - поклонился Йован, подавая ей руку. Дворняжка положила грязную лапу в протянутую ладонь и забила хвостом.
  - Вообще-то Барка, полководец, - поправил Шериф.
  До темноты оставалось часа три, когда они наконец смогли выйти. Несмотря на то, что у жителей должно было быть много дел, улицы пустовали и лишь из-за одного забора доносились голоса.
  Чем ближе они подходили к лесу, тем он казался темнее, хотя солнце светило вовсю. Весёлый Ганнибал притих, перестал отбегать, чтобы пометить каждый встречный камень или узнать причину шороха в траве, начал жаться к ногам и тревожно принюхиваться.
  - Давай, мальчик, ищи, - приказал Шериф, и пёс несмело потрусил вперёд, то и дело оглядываясь на хозяина.
  Дорога, по которой они шли, постепенно превращалась в тропинку - было видно, что люди редко заходят в лес дальше того расстояния, когда деревня исчезает из виду.
  Толстые стволы обросли мхом и плющом, казалось, что деревья обзавелись шкурами. В них сновали мелкие жуки, будто блохи в шерсти дворняг. Несмотря на то, что сквозь густую листву свет проникал с трудом, трава росла сочной и высокой.
  - А как выглядит эта корова? - рассеянно спросил Йован, которому надоело угрюмое молчание Шерифа.
  Старик посмотрел на него, как на идиота.
  - Единственную корову в лесу ты и без особых примет узнаешь. Но чтобы ты не перепутал её с дятлом или кустом шиповника, то запоминай: белая в рыжих пятнах, короткие рога, четыре ноги с копытами.
  Ганнибал остановился и трусливо завилял хвостом, глядя на хозяина большими жалобными глазами.
  - Ищи-ищи, не останавливайся! - прикрикнул Шериф.
  Пёс растерянно огляделся, принюхался и сделал несколько неуверенных шагов вбок от тропинки.
  - Похоже, её понесло в самую чащу. Хорошо бы успеть добраться до бедняжки раньше волков.
  Собака шла с явной неохотой, оборачиваясь после каждого шага, будто ждала одобрения и поддержки. Что-то впереди пугало её.
  Йован прикинул, как быстро он сможет снять со спины ружьё, прицелиться и выстрелить, если из кустов внезапно выскочит волк, и при этом попасть в зверя, а не себе же в ногу. "Секунд пять, - решил он, - при условии, что реакция "бей или беги" не превратится в "падай и ори", как в прошлый раз".
  Довольно долго они пробирались по высокой траве, крупным камням, поросшим мхом, перешли мелкую речушку шириной шагов в пять. От Шерифа за это время Йован услышал только несколько слов, и те были обращены к собаке, постоянно оглядывающейся на хозяина.
  - Гай вам не сын, верно? - спросил он, когда идти молча окончательно наскучило.
  - Верно, - ответил старик, не поворачивая головы. - Задаёшься вопросом, на кой чёрт тогда мне этот бездельник?
  - Ну...
  - Когда я брал его в помощники ещё мальчишкой, то не имел представления, что из него вырастет такой бесполезный лось. Впрочем, хоть Гай и размазня триста шестьдесят четыре дня в году, на триста шестьдесят пятый он способен взяться за дело и выполнить его так, что не придерёшься.
  - А у вас родственников нет?
  - Никого. Ни братьев, ни сестёр, женат не был и слава богу.
  - Не любите семейные ужины? - засмеялся Йован.
  - Терпеть не могу, - Шериф тоже улыбнулся.
  Начинало темнеть, и старик зашагал бодрее, всё чаще понукая собаку ускориться. Он трещал сухими ветками, с силой наступая на них, как маленький ребёнок, впервые гуляющий в лесу.
  "Приходите, волки, на парад... Неужели нельзя не топать, как армия боевых роботов", - мысленно закатил глаза Йован.
  Клочки неба за густыми ветвями были ещё светлыми, но лес стремительно чернел. Насыщенные зелёные и бурые цвета серели, камни и поросшие травой ямки становилось трудно различать. Йован не раз спотыкался и чуть не падал, успел отбить все пальцы на ногах и ободрать ладони.
  - Далековато для коровьих похождений, не думаете? - окрикнул он Шерифа. - Мне кажется, Ганнибал идёт не по тому следу.
  Старик остановился.
  - Не знаю, сынок, не знаю. Нашему скоту дай волю - на северный полюс забредут.
  - Ну если корова настолько сурова, может, она и перекантуется в лесу до утра? Сами же говорили, что нам опасно выходить ночью, было бы глупо рисковать ради животного.
  Шериф огляделся по сторонам и вздохнул.
  - Да, ты прав, - сказал он громче, чем было необходимо, учитывая то, что они стояли друг от друга шагах в десяти. - Пора поворачивать.
  Зашуршал ветвями и травой вечерний ветер. Пёс заскулил и попятился к ногам Йована, испугавшись зловещих звуков лесной чащи.
  - Я только осмотрю эти кусты. Что-то мне подсказывает, что там может быть наша беглянка. В темноте трудно заметить чёрную шкуру...
  - Стоп, чёрную? - Йован осознал это спустя пару секунд. - Два часа назад она была в рыжее пятно!
  - Я хотел сказать...
  - Что с одной стороны она чёрная, а с другой пятнистая? - он почти кричал, разозлённый такой глупой и наглой ложью Шерифа. - Может, хватит мне врать? Какого хрена вы меня сюда затащили?
  Старик молчал, даже не глядя на Йована: он всматривался в листву низких буковых ветвей.
  - Отвечайте!
  - Полагаю, вариант убийства или изнасилования тебя не убедит, - рассеянно проговорил Шериф, продолжая осматривать окружающие деревья.
  - Конечно, не убедит! Вы же дали мне ружьё!
  Ганнибал вдруг вцепился в его штанину зубами и потянул назад, громко скуля и подвывая. Йован в гневе дёрнул ногой слишком сильно, и пёс опрокинулся на бок, но брюки не выпустил. Ткань затрещала.
  Шериф властно поднял руку.
  - Тихо. Они здесь.
  Но Йован не собирался молчать. Одно дело, когда сумасшедший старик играет в загадочность в своей деревне, и совсем другое, когда он затаскивает человека за несуществующей коровой в лес, где не менее сумасшедшие личности играют в разбойников.
  - Опять?! - заорал он. - У вас ни один шаг не обходится без этого Робина Гуда?
  - Тихо, я сказал! - прорычал Шериф. - Заткнись, если хочешь жить!
  Он вскинул ружьё, не отрывая глаз от дерева, ничем не отличавшегося от остальных, на котором спрятаться могла разве что белка - если бы люди попытались влезть на его ветви, то наделали такого шелеста, что на ветер было бы не свалить.
  - Ах, значит, на нас сейчас нападут лесные разбойники? - Йован обернулся к дереву и помахал в темноту. - Ну, давай, Робин Гуд, выходи, и я засуну стрелы тебе в задницу!
  И он вышел.
  Тень внезапно поднялась из листвы и бесшумно спрыгнула на землю. Этот человек был невысокого роста, одетый во что-то бесформенное, закутывающее всё его тело, включая голову. В руках он держал натянутый лук.
  Шериф с необыкновенной быстротой подбежал к Йовану и встал впереди, загораживая его собой и держа разбойника на прицеле.
  - Где твои прихвостни? - грозно спросил он. - Неужто ты один?
  Робин Гуд сделал несколько беззвучных шагов вперёд, ничуть не боясь ружья. Теперь Йован смог его разглядеть: это оказался вовсе не старик с лысиной и жиром на боках, а юноша едва ли старше семнадцати-восемнадцати лет, с веснушками и по-детски вздёрнутым носом. Вся его одежда была сделана из серого меха, и на голове на манер капюшона красовалась почти цельная волчья шкура с выколотыми глазами и грубо разорванной пастью. Светлые волосы, такие запутанные, будто их не расчёсывали годами, свисали ниже плеч.
  - Ожидал старпёра, а тут какой-то Питер Пэн, - пробормотал Йован, разглядывая шкуру и пытаясь понять, подделка это или нет. - Не та сказка, чувак, Нетинебудет за вторым поворотом.
  Робин Гуд бросил на него беглый, но внимательный взгляд, и снова перевёл глаза на Шерифа.
  - Мои-то рядом. А вот где твой?
  Старик осторожно, не опуская ружья, толкнул Йована локтем.
  - Приготовься стрелять, - еле слышно прошептал он.
  - Да вы что, издеваетесь? - зашипел в ответ Йован. - Он почти ребёнок!
  Разбойник, услышавший их слова, громко расхохотался.
  - Ребёнок! Слыхали, парни, он назвал меня ребёнком!
  - А кто ты тогда? - вспылил Йован. - Благородный вор? Мамуля хоть знает, где ты гуляешь по ночам?
  - Замолчи, кретин, - не разжимая стиснутых зубов выдохнул Шериф.
  Робин Гуд опустил лук и запрокинул голову, насмешливо глядя на них. Он стоял, полностью беззащитный перед вооружённым человеком, с таким видом, будто на него направил водяной пистолет едва научившийся ходить младенец.
  - Поболтали и хватит. Парни, нападайте!
  Пять чёрных теней спрыгнуло на землю с лёгким шорохом, словно это листья, а не люди, слетели с деревьев. Одна из них, вставшая чуть позади Робина, была чуть ли не вдвое больше и шире него, другая же, находившаяся дальше всех, едва бы достала ему до уха. Остальные трое были среднего роста.
  Разбойники полукругом приближались к Йовану и Шерифу, выставив перед собой незатейливое оружие: двое держали копья, двое - дубинки, а великан и вовсе был с пустыми руками. Все они с ног до головы были замотаны в шкуры, которые скрывали их лица и даже не позволяли разглядеть цвет кожи.
  Тут-то до Йована начало доходить, что лесная угроза не была шуткой или игрой, и хулиганы, некоторые из которых даже не достигли совершеннолетия, вполне опасны.
  Он неловко стащил с плеча ружьё, едва его не выронив, и прицелился в крупного бандита.
  - Стреляй по ногам, - сказал Шериф, - много раз. Даже если попал, стреляй ещё. Отступаем за собакой, будь внимателен. Ганнибал, пошёл!
  Он выстрелил в одного из бандитов, точно попав в колено: тот запнулся, покачнулся, но не упал, и продолжил наступать, волоча ногу.
  "Что за чёрт? У них защита под одеждой?" - испугался Йован. Он тоже выстрелил, но промазал, хоть это и было сложным с такой огромной целью.
  Шериф схватил его за плечо и отпихнул назад. Ганнибал скулил где-то в кустах, зовя за собой, и Йован попятился на звук.
  Старик пустил ещё один заряд в ногу разбойника, который без единого стона рухнул на колено - только ветки затрещали под ним.
  - Вставай, Тук, - крикнул Робин, и бандит медленно поднялся.
  - Этот нас не догонит, - шепнул Шериф. - Громила неповоротлив, от мальца мы отобьёмся. Остальные двое опасны. Я стреляю в левого, ты в правого, и тут же бежим со всех ног. Понял?
  - П-понял.
  Робин стоял, беззаботно прислонившись к толстому стволу дерева, и с интересом наблюдал за ними.
  - Ну ладно, - он хлопнул в ладоши, - теперь ловите их всерьёз.
  Тени сорвались с места и ринулись вперёд с пугающей скоростью. Подбитый тоже бежал, хоть и куда медленнее остальных.
  - Давай! - скомандовал Шериф и выпалил в свою цель. Йован тоже выстрелил, но с секундной задержкой, из-за которой не успел убедиться, что попал - старик резко потянул его в сторону, и они бросились бежать.
  - Петляй между деревьями и не пытайся спрятаться, всё равно найдут!
  Йован бежал следом за лающим Ганнибалом, перепрыгивая через камни, врезаясь лицом в ветки и окончательно обдирая руки. Из-за собственного топота он не слышал, что происходит за спиной, но был уверен: шайка преследует их.
  "Не может мне так везти, - отстранённо подумал Йован, - бегу, не глядя под ноги, но не спотыкаюсь".
  И он тут же споткнулся. Упав локтями на острые камешки, он невольно вскрикнул. Совсем рядом послышался плеск - это был ручей, который они прошли несколькими часами раньше.
  "Неужели так близко?"
  Кто-то схватил его за плечо, и это был явно не Шериф - цепкая, холодная рука потянула его вверх. Йован резко дернулся вперёд, снова упал на четвереньки и изо всех сил лягнул нападающего. Рука отпустила. Он вскочил на ноги и обернулся - как раз вовремя, чтобы отскочить от разбойника, снова кинувшегося на него. Но везение закончилось, когда бандит бросился в атаку в третий раз и вцепился обеими руками. Йован скривился от отвращения: ладони были измазаны какой-то слизкой грязью и оставляли обильные следы, от разбойника отвратительно пахло болотом и дохлой кошкой и, судя по виду, как раз в болоте с дохлыми кошками этот дикарь и жил.
  Он ударил напавшего в грудь, пытаясь вырваться. Капюшон из волчьего меха слетел с головы бандита, за ним соскользнула и шкура, скрывавшая руки...
  Йован в ужасе замер. Это был не человек. По крайней мере, не живой человек.
  Его распухшее лицо, чёрно-синее, с полопавшейся кожей, которая, как гнилое тряпьё, свисала с щеки и лба, нельзя было принять ни за какой грим или маску. В приоткрытом безгубом рту, а точнее, в дыре на его месте, виднелись копошащиеся черви.
  - На помощь! - завопил Йован. - Шериф! Помоги мне!
  Мертвец, на этот раз самый что ни на есть настоящий, впился пальцами, сквозь мягкую плоть которых чувствовались кости, в его шею и повлёк в сторону, где остался Робин Гуд.
  Вдруг рядом послышался громкий плеск - кто-то подбежал к ним.
  - Я же говорил метить в ноги!
  Шериф с силой ударил разбойника прикладом по лицу, да так, что трупная жидкость брызнула вместе с гнилыми ошмётками щеки, схватил обеими руками его голову и рванул вбок. Раздался треск и мерзкое хлюпанье.
  Йован отшатнулся назад и едва устоял на ногах, споткнувшись о речной камень.
  - Что это? - пролепетал он. Хотелось кричать, но голос был таким слабым и охрипшим, что сам Йован еле слышал свои слова.
  - Это, сынок, шайка Робина Гуда, от которой надо бежать так резво, как только можешь. Давай же, не стой!
  Шериф крепко сжал его предплечье и потащил за собой, быстро переходя на бег. Лай Ганнибала звенел где-то впереди, всё отдаляясь, а старик бросался то вправо, то влево, продвигался зигзагами и не выпускал из рук ружьё, замедлявшее его.
  Единственным, о чём мог думать Йован в этот момент, были три слова: "Да ну нафиг..." Не было мыслей о спасении или о жуткой гибели в лапах чудовищ - только эта фраза.
  Внезапно они вылетели на дорогу, ту самую, по которой он впервые пришёл в деревню. Шериф остановился, вскидывая ружьё к плечу.
  - Беги домой. Я перебью им ноги и догоню тебя.
  Йован помчался, не чувствуя ни боли в израненных ногах, ни жара, хотя пот уже лился каплями, ни даже страха; рядом с ним, шаг в шаг, галопом неслась собака, выпучив ошалевшие глаза.
  Глава IV. В ловушке
  На улочках деревни, всё такой же молчаливой, будто почти нежилой, с тусклыми печальными огоньками в окнах, не было ни одного жителя. Только собаки из-за заборов отзывались лаем на топот бегущего человека.
  В доме Шерифа не горел свет. Йован бросился ко входу, но двери оказались закрыты.
  - Гай, ты там? - позвал он.
  Никто не ответил, и он бессильно опустился на ступеньку, обхватив Ганнибала за мохнатую шею и прижав его к себе. Пёс заворчал, но всё же лизнул дрожащую руку и устроил голову и передние лапы на коленях Йована.
  - Мне не страшно, я трясусь только от усталости, - прошептал он собаке.
  Что-то, щекочущее как жук, поползло по локтю, и Йован машинально прихлопнул его ладонью, но не почувствовал под пальцами насекомого. Взглянув на руку, он увидел, что по ней стекает кровь - всё плечо было в глубоких царапинах, остатки изорванного рукава футболки промокли и потемнели.
  Вдруг Ганнибал встрепенулся и напряжённо уставился на пустую дорогу. Вдалеке послышался звук шагов, но это явно были не разбойники - те передвигались почти бесшумно.
  Из-за поворота показался Гай, как ни странно, совсем не пьяный. Увидев Йована, он ускорил шаг почти до бега.
  - Где Шериф? - взволнованно крикнул он ещё издалека.
  - Десять минут назад был жив, а если и умер, то мне плевать! - заорал Йован в ответ. - Открой чёртову дверь и объясни, какого хрена у вас по лесу бродят ходячие мертвецы!
  Гай торопливо достал из кармана ключи и отпер замок, но внутрь не зашёл.
  - Сиди здесь, а я за стариком.
  Но Йован изо всех вцепился в его плечи.
  - Ну уж нет! Никуда ты не уйдёшь, пока всё не объяснишь!
  Впрочем, в этом уже не было необходимости - Шериф появился в конце улицы, он шёл торопливо и с тревогой вглядывался вперёд. Его одежда и волосы были испачканы тёмной слизью.
  Через минуту старик подбежал к дому, тяжело дыша.
  - Ну что, нашёл? - спросил он у Гая.
  Тот покачал головой.
  Несмотря на всё произошедшее, Йован всё же почувствовал некоторую жалость к Шерифу - он поник, ссутулился и опять будто бы постарел за одно мгновение на десяток лет.
  - Снова мы рисковали напрасно.
  Когда Гай отпер двери, он первым вошёл внутрь и тут же направился к полкам с алкоголем.
  - Я говорил, что это идиотский план, - проворчал Гисборн, садясь у стойки и отодвигая стул для Йована. - Если за семьсот лет мы не отыскали его логово, то и в этот раз не было никаких шансов.
  Шериф резким жестом приказал ему замолчать и повернулся к Йовану.
  - Первым делом я должен попросить у тебя прощения. Я и сам был не рад поступить так подло.
  - А я-то уж как не рад, - буркнул Йован, стирая кровь с руки салфеткой.
  Старик глубоко вздохнул, совсем по-гайски глядя на бутылку, которую держал в руках.
  - Думаю, нам понадобится много выпивки.
  ***
  - Робин начал терроризировать нашу деревню ещё семь веков назад. Его отец был мелким землевладельцем, который после смерти жены за несколько лет спустил почти всё своё состояние. На сына ему было плевать. Мальчик рос невоспитанным, взбалмошным и неуживчивым. Он перессорился со всей роднёй и уже годам к тринадцати стал "позором своей фамилии". Разумеется, Робин возненавидел отца и остатки его имения и вскоре сбежал в леса, где занялся грабежом и браконьерством.
  Впрочем, тогда он меня заботил не больше остальных разбойников, промышляющих на вверенной мне территории, и был далеко не самым опасным из них.
  Но через пару лет его имя внезапно стало известным. Поползли слухи о заговорённых стрелах, без промаха попадающих в любую цель, о проклятом золоте, с помощью которого он извёл свою родню и врагов. В то же время количество грабителей в лесу резко сократилось. Он убивал конкурентов и фактически захватывал лес, но вместе с этим был очень скрытен и осторожен.
  Йован прикрыл глаза дрожащей рукой. К своему удивлению, он обнаружил, что лицо до сих было мокрым от холодного пота.
  - А зомби-то откуда взялись? - устало спросил он.
  Шериф недовольно покосился на него, не желая нарушать последовательность своего повествования. Похоже, эта история рассказывалась не в первый раз.
  - Так вот, проклятые деньги... Робин грабил любого, у кого только могло оказаться золото. Бедные его не интересовали - у них не водилось ничего, кроме медных монет, поэтому болтуны и приписали ему то благородство, которое вошло в легенды. Как ни странно, грабил он не ради наживы. Временами под дверями какого-нибудь дома оказывался мешочек с золотом, но оно приносило людям одни лишь беды. Никто из этих домов не проживал дольше нескольких месяцев, а деньги, шедшие по рукам, будто притягивали смерть и кровь: те, в чьи кошельки попадали, становились жертвами грабителей, убийц или несчастных случаев.
  Вскоре Гуд стал появляться на дорогах не один, а с бандой молодчиков. Таких жестоких людей я ещё не встречал: сам Робин мгновенно убивал своих жертв стрелой в сердце или в шею, но его парни буквально разрывали бедняг заживо. Мы находили трупы с сотнями ударов тупым ножом, забитых до смерти, затоптанных или раздавленных. Больше всего народ пугал здоровенный детина по кличке Маленький Джон - он превращал людей в месиво ударами дубины.
  Но самым отъявленным из них был Уилл Скарлет. Единственный, о чьём прошлом мне удалось разузнать. Говорили, что он то ли сошёл с ума, то ли продался дьяволу, а может, и то, и другое вместе... Убив своих мать и сестру, он сбежал из родной деревни и бродяжничал, пока не встретил Робина Гуда.
  Скарлет уничтожал всех, кого видел на лесной дороге. Даже если это были нищие, до которых Робину не было никакого дела, Уилл нападал на них и убивал с такой жестокостью, что даже рыцари не могли сдержать слёз при виде изувеченных тел.
  - Не хочу сказать, что вы плохой шериф, - пробурчал Йован, - но, может быть, если бы у вас в рыцарях ходили нормальные люди с крепкими нервами, всё закончилось бы по-другому.
  Старик вздохнул и покачал головой.
  - Что вышло, то вышло... Я остановился на Уилле. Вскоре его запал сильно помешал Робину.
  Разбойники караулили в лесу монахов, чтобы добыть информацию о каких-то оккультных реликвиях, нужных Гуду. Но при нападении Уилл не сумел сдержаться и перерезал горло их главе, единственному, кто обладал этими знаниями. Робин пришёл в такую ярость, что напрочь забыл об оставшихся в живых. Одному монаху удалось сбежать, и он рассказал мне, что видел, как Робин Гуд в порыве гнева всадил Скарлету стрелу в сердце.
  Я обрадовался было, что их стало на одного меньше, но через несколько дней собственными глазами увидел Уилла. Это был уже не тот безумец, что бросался вперёд главаря, теперь он молча и покорно исполнял приказы Робина. А когда я приблизился к нему, то понял, что смотрю в лицо мертвеца.
  За эти несколько лет Гуд обучился самому тёмному из умений - некромантии, и Уилл оказался первым, кого он воскресил. Не прошло и года, как его люди, один за другим, превратились в таких же существ, послушных, бессловесных и постепенно гниющих.
  С тех пор мои шансы истребить разбойников сравнялись с нулём, ведь уже умершего невозможно убить. Несмотря на то, что тела мертвецов постепенно распадались, Робин умело восстанавливал их, и они могли ходить, бегать и убивать хоть сотни лет.
  Но и всего полученного ему оказалось мало. Бессмертным слугам нужен был бессмертный хозяин, и он овладел и этой магией.
  Я понимал, что победить его обычными методами невозможно. Благодаря заговорённым стрелам он мог в одиночку перебить целый отряд, а теперь, когда с ним была ещё и нежить... В отчаянии я обратился к местной колдунье. Робина она ненавидела едва ли не сильнее, чем я. Уж не знаю, что между ними произошло... Она обещала изготовить оружие, способное его убить. Это могли быть меч, копьё или стрела - что-то, чем можно пронзить сердце, единственное слабое место бессмертного человека.
  Но Робин узнал о нашем плане. Конечно, потом я выяснил, кто из моего окружения рассказал разбойнику обо всём, но это уже не имело значения...
  Меня разбудили среди ночи с криком, что дом колдуньи горит. Прибежав на место, я увидел её лежащей у крыльца со стрелой в спине, окровавленную и умирающую. Все её зелья и книги сгорали в пожаре, устроенном Робином Гудом, который со своей шайкой только что скрылся в лесу. До сих пор я не понимаю, как он мог промахнуться и не убить её одним выстрелом...
  Но колдунья оказалась куда могущественнее, чем разбойник себе представлял. Её силы хватило на два проклятия: одно, обрекающее всех, находящихся в деревне и её окрестностях, здесь же и оставаться, и второе, запрещающее Робину Гуду и его шайке входить в дома.
  Перед смертью колдунья всё же успела передать оружие, кинжал, с помощью которого можно убить Робина, но дала она его не мне. Думая, что не доживёт до моего прихода, она вручила кинжал соседскому мальчишке, прибежавшему на помощь. Гаю.
  Мне же она, до последнего сомневаясь, протянула три последних пузырька зелья бессмертия, которое почти сравняло меня в шансах с врагом. Я тут же выпил один. Колдунья умоляла меня мудро распорядиться остатками и приложить все силы, чтобы они были использованы только в случае необходимости.
  Но загвоздка оказалась в том, что кинжалом мог воспользоваться только один человек - тот, кому он был передан, и пока этот человек жив, кинжал станет проявлять силу только в его руках. Поэтому я вынужден был сделать Гая своим помощником, обучить и дать ему выпить зелье.
  Вообще-то колдунья просила меня подождать, пока Гай состарится и умрёт - тогда кинжал потерял бы хозяина и был бы готов к новым рукам. Но столько ждать я не мог - Робин, обезумевший от ярости, обрушился на деревню, жители который отнюдь не были бессмертными. Мы с трудом сдерживали его ночные набеги. И хоть я изворачивался до последнего, не желая обрекать Гая на такую судьбу, мне пришлось это сделать.
  Мы долго готовились к нападению на разбойников, но когда наконец вышли в лес, нас постигла неудача. Робин сумел отнять кинжал.
  До сих пор он спрятан где-то в лесу, а мы не можем его найти. В этот раз казалось, что теперь-то мы почти наверняка узнали, где Робин хранит свои сокровища. Поэтому я и решил использовать тебя как приманку, чтобы разбойники покинули своё убежище, а Гай в это время беспрепятственно вернул кинжал.
  Шериф закончил свой рассказ и залпом опустошил третий по счёту стакан.
  - Вот такая у нас история длиной в семь веков.
  Йован скривился в судорожной ухмылке. Он не чувствовал ничего - ни удивления, ни злости, ни страха. Было лишь одно - ощущение ужаснейшей нелепости услышанного.
  - Отличная история, не менее хороший вышел бы фильм, - саркастично фыркнул он. - У меня только три вопроса: на кой хрен я нужен Робину, почему вы за семьсот лет не смогли обыскать кусок леса и кто выпил последний пузырёк?
  - Проклятие сильно, но его можно снять. Для этого нужны средства, которых поблизости нет, а разбойники не могут покидать лес. Поэтому Робин и ищет кого-то извне: человека, пропажа которого не привлечёт сюда внимания, чтобы превратить в своего слугу и отослать с поручением. Есть вещи, с которыми может справиться только нежить. Он договаривается об этом с кем-то из проезжающих, кто не прочь получить ещё не проклятое золото... Люди сюда приходят, но редко. Большинство попадает в лапы разбойников, некоторые добираются до деревни. Кто-то даже оставался жить, так что у нас есть несколько семей, способных ненадолго покидать это место. Бобби один из них. Но чем дольше ты здесь живёшь, тем сильнее действует проклятие, и мало кто может уезжать дольше, чем на несколько недель.
  Да, Робин заполучил за всё это время не один десяток человек, но что-то мешает ему обращать людей в нежить. Он убивает их, а воскресить никак не может. Думаю, причина в источнике его силы - золоте, которое отбирает жизнь у жертв и отдаёт всю мощь Робину. Когда-то он уничтожал семьи дюжинами...Что же касается второго вопроса, скажу тебе, что хоть территория разбойников и ограничена, Робин сумел её как следует заколдовать. Что на самом деле сто километров, ты можешь пройти как пятьсот, поэтому обыскать лес не так-то просто.
  - Окей, теперь третий.
  Йован чувствовал себя так отстранённо, что даже не соотносил рассказ Шерифа с реальностью и будто слушал сюжет для какой-то книги.
  - А, это... - старик немного замялся. - Это другая история. Я оставил пузырёк в ненадёжном месте, совсем забыв, что дом полон вредителей...
  - Только не говорите, что...
  - Да. Миссис Мышь опрокинула его и выпила зелье.
  Йован раздражённо швырнул окровавленные салфетки на стойку.
  - Итого имеем бессмертную крысу, маньяка, пятерых зомби, Гая-раздолбая и подленького Шерифа, - он говорил медленно и тихо, не разжимая стиснутых зубов. - Вот как семь веков вы гонялись друг за другом, так и продолжайте, а я не хочу ничего знать и ничего делать. Поживу у вдовы, пока не приедет этот Бобби.
  Хотя выходить наружу в темноту и было небезопасным, а дом старушки находился не так уж близко, он не собирался оставаться здесь больше ни на одну ночь.
  Ни Шериф, ни Гай не издали ни звука, будто не заметив, что Йован встал и направился наверх за рюкзаком, они вроде бы даже не посмотрели ему вслед, когда он молча вышел за дверь.
  Некоторое время он стоял на пороге, напряжённо вглядываясь в чёрные переулки. Ни Робина Гуда, ни его разбойников, поблизости не было видно. Только сейчас Йован ощутил, что страх постепенно начал наползать на него.
  Он потряс головой и быстро пошёл вперёд, считая шаги, чтобы не думать о мертвецах, которые могли караулить его за любым углом. Но чем дальше он отходил от дома Шерифа, тем сильнее становился страх.
  "Может быть, зря я ушёл? Вдруг вдова меня не пустит переночевать?"
  Поблизости что-то зашуршало, и Йован замер, с ужасом глядя туда, откуда слышался звук. Но это оказался лишь полиэтиленовый пакет, который медленно полз, движимый слабым ветром.
  "Шериф же перебил всем разбойникам ноги, значит, они пока не смогут на меня напасть", - успокоил он себя.
  Когда впереди показался чёрный силуэт дома вдовы, в котором не горело ни одного огонька, Йован побежал, кривясь от резко усилившейся боли в ногах.
  Он постучал в калитку и негромко позвал:
  - Откройте, пожалуйста, это я, Йован.
  Старушка ему не ответила, тогда он постучал сильнее и сам испугался этого звука, который могла услышать не только вдова.
  Где-то за домом заблеяла разбуженная коза, и тогда в одной из комнат наконец зажёгся свет.
  Через несколько минут дверь дома медленно приоткрылась: старушка выглянула наружу.
  - Мой мальчик! Что случилось? - она всплеснула руками и поковыляла к калитке так быстро, как позволяли почти окостеневшие ноги.
  В гостиной за чаем с неизменными булочками, после того, как царапины были обработаны и перевязаны, Йован рассказал ей всё произошедшее. Вдова слушала внимательно, иногда охая, вздыхая и осуждающе качая головой.
  - Шериф ужасно с тобой поступил, - кивнула она. - Пойти на такой риск... Разбойники могли разорвать тебя за мгновение!
  - Только вот один из них сам оказался разорван на моих глазах. Не особо приятная сцена.
  Йован поморщился, вспомнив отвратительный звук отрываемой головы. Даже сейчас, когда перед ним лежала ароматная выпечка, ему казалось, что он чувствует запах мертвечины.
  - Наверно, это был Уилл Скарлет, - сказала вдова, - самое первое и самое неудачное творение Робина Гуда.
  - Честно говоря, мне глубоко наплевать, кто они и что они. Я только хочу побыстрее уехать отсюда.
  - Понимаю, - старушка вздохнула, устало прикрыв веки, на которых совсем не было ресниц. - Мой сын приедет не позднее, чем послезавтра, и я уж попрошу отвезти тебя сразу же.
  - Бобби ваш сын?
  Вдова улыбнулась, не открывая глаз.
  - Да... Не такой любящий, как хотелось бы, но всё равно горячо любимый. Он уже давно ко мне не заглядывает и сам всё меньше радуется, когда я его навещаю...
  - Мне жаль, - буркнул Йован, совершенно не желающий слушать дальше о семейных проблемах вдовы. К счастью, она это поняла и, едва его чашка опустела, встала из-за стола.
  - Ты, должно быть, очень устал. Сейчас я тебя устрою.
  Все в доме старушки, в отличие от комнат Шерифа, содержалось в чистоте, несмотря на её дряхлость и слабость. Хоть она и передвигалась с трудом, но все же как-то умудрялась и вытирать пыль со всех поверхностей, и мыть пол, и чистить стекла, и даже не давать паукам оплести потолки.
  В одной из комнат Йован заметил упитанного рыжего кота, упоенно моющего усы толстой лапой.
  - Лучший крысолов во всей деревне, - гордо сказала вдова. - Я попросила Бобби привезти ему самочку. Этот род должен продолжаться, но только не с драной кошкой Браунов, хоть она и единственная в деревне. Нет, мой красавец заслуживает пару поприличнее.
  Йован с тоской подумал о своей кошке, которую мама принесла ещё пять лет назад маленьким писклявым котенком. Это едва стоящее на тонких лапках существо за несколько месяцев вымахало в огромную пушистую зверюгу.
  "Они бы понравились друг другу", - мысленно усмехнулся он.
  Когда вдова пожелала ему спокойной ночи и побрела в свою комнату, Йован поманил кота на кровать, но тот лишь презрительно сверкнул глазами, не двинувшись с места.
  Раздеваясь, он увидел на теле пугающее количество ссадин, которые сразу начинали болеть и чесаться по мере обнаружения. Весь левый бок был в синяках от падения на камни возле ручья, пропитанные кровью носки с трудом отодрались от натертых и сбитых стоп, от чего ранки снова открылись.
  - Если не умру от потери крови, то от сепсиса точно, - проворчал Йован, открывая антисептик из походной аптечки.
  Запах спирта привлёк кота, который, впрочем, был слишком горд, чтобы показать свою заинтересованность. Медленно, будто гуляя, почти нехотя, он вошёл в комнату, придирчиво осмотрел стену и уселся в метре от источника запаха, глядя в противоположную сторону.
  Йован протянул ему открытый флакон. Кот осторожно понюхал содержимое и облизнулся.
  - Мр-р-р! - потребовал он.
  - Ну уж нет, спаивать я тебя не буду.
  Он угрожающе распушился и двинулся вперёд, не отводя жёлтых глаз от антисептика.
  Йован поднял флакон над головой.
  - Значит так, алкоголик. Заключим сделку: я даю тебе немного спирта, а ты за это спишь всю ночь со мной. Согласен?
  - Мр-р-р-р!
  Кот слизнул выпрошенные капли и мгновенно подобрел, сощурился и замурлыкал. Йован осторожно обхватил его за толстые бока и поднял на кровать, кот было дёрнулся спрыгнуть, но он удержал его за загривок. Устроив толстяка под боком, он натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза.
  Заснуть никак не получалось. Несколько часов Йован ворочался, но не мог найти удобную позу: то болела спина, то затекала рука, то ныла шея. В конце концов возмущённый кот соскочил на пол, оставив беспокойного соседа по кровати в одиночестве.
  Под утро, когда в окне посветлело, Йован вылез из постели, не уверенный, спал ли он хотя бы полчаса.
  Боясь разбудить вдову, он решил пока не выходить из комнаты и сел возле окна, бесцельно глядя наружу.
  В ещё полутёмном саду копошились какие-то мелкие птицы. Они шуршали в разросшихся кустах и негромко чирикали, мелькая маленькими, почти незаметными тенями. Но когда небо порозовело, в курятнике истошно закричал петух и птицы мгновенно исчезли.
  Взъерошенные куры, похожие на сонных пожилых тёток, засеменили по саду, то и дело тыча клювами в мокрую траву.
  От крика петуха проснулась и заскрипела противным голосом коза, ей ответил далёкий собачий лай, который мгновенно приумножился, и вскоре все собаки деревни гавкали на разный лад.
  - Мир, спокойствие и никаких зомби, - пробормотал Йован.
  Он почувствовал глубокое уныние - свою обычную реакцию на пережитое потрясение. Так было после победы на школьных соревнованиях, после первого свидания, первой поездки на отдых в одиночку и подобных волнительных событий. Это свойство было весьма неприятным, но Йован уже давно привык к нему.
  Скрип входной двери отвлёк его. Вдова вышла наружу, держа в одной руке таз с кормом, другой до дрожи крепко вцепившись в клюку. Куры со страусиной скоростью метнулись к ней, впереди всех бежал, задирая лапы чуть ли не до груди, тощий петух. Птицы чуть не сбили её с ног, стремясь побыстрее добраться до завтрака.
  Из-за деревьев вышла белая коза с глупыми выпученными глазами и ткнулась лбом в руку вдовы. Та потрепала её по шее.
  - Доброе утро! - окрикнул старушку Йован.
  Вдова подняла глаза и расплылась в такой доброй улыбке, что ему отчего-то захотелось плакать.
  "Хренов недосып", - одёрнул он себя.
  - Вам нужна помощь?
  - Нет, нет, - замахала она руками. - Я прекрасно справляюсь, а ты должен отдыхать.
  - Подумаешь, натёр мозоли и разбил колени, - фыркнул Йован. - С такими "ранениями" в постели не лежат. Сейчас спущусь.
  Старушка громко запротестовала, но он не слушал и, быстро обувшись, вышел к ней в сад. Ноги и рёбра сильно болели, и Йован старался двигаться осторожно, но при этом не выдать, что он не в отличном самочувствии.
  Он покормил козу и вытащил все застрявшие в её шерсти колючки, несмотря на то, что вдова всеми силами пыталась его усадить и заставить сидеть весь день. Наконец она с ворчанием поплелась на кухню делать завтрак, строго наказав кроме козьей шерсти ни за что больше не браться.
  Пока Йован спорил со старушкой, скучающая коза решила попробовать на вкус его одежду, мгновенно приведя в негодность предпоследнюю футболку.
  - А ну не трогать! - прикрикнул он, со злостью глядя на обслюнявленную ткань с расползающимся швом.
  Коза равнодушно мотнула головой и зажевала его волосы, едва он наклонился, чтобы снять прилипший репей с ботинка.
  - Да чтоб тебя!
  Йован попытался её оттолкнуть, но понял, что лишится скальпа. Тогда он нащупал её морду и попытался разжать зубы. Через несколько минут безуспешных попыток ему наконец удалось освободиться из хватки, оставив большую часть волос на положенном месте и только один клок в козьей пасти.
  - Ненавижу деревню, - вздохнул он.
  Вдова опять на протяжении всего дня пичкала его выпечкой, даже в обед предложив сладкие рогалики. В огромном количестве чая, который она заваривала каждые пять минут, мог бы утонуть и слон. Уже во второй половине дня Йован начал подумывать, не стоило ли ему остаться у Шерифа, который, по крайней мере, не пытался убить его таким извращённым образом, а к вечеру он предпочёл бы трупную вонь нежити запаху сахарной пудры.
  Когда же старушка позвала его ужинать, он сбежал в спальню, соврав, что ужасно устал и хочет поспать.
  Он действительно лёг, потому что делать больше было нечего, и где-то через четверть часа заснул. Ему снились пончики в волчьих шкурах, убегающие от гигантской миссис Мыши, на которой сидели Шериф и Гай. Последний хлестал алкоголь из двух бутылок одновременно и грязно ругался в адрес пончиков.
  Йован проснулся поздним утром с сильным желанием съесть чего-то солёного.
  Вдова хлопотала на кухне над своими сладостями, и он с трудом подавил желание повернуться и убежать с криками в самую гущу леса, поселиться в медвежьей берлоге и до конца дней питаться сырым мясом. Вместо поспешного бегства он улыбнулся и спросил:
  - А сыра не найдётся?
  Старушка округлила глаза так, будто у неё потребовали приготовить завтрак из коровьего навоза, но вытащила из холодильника тарелку с домашним сыром.
  - Я столько булочек наготовила, - вздохнула она, - ты же возьмёшь их в дорогу, когда будешь уезжать?
  - Конечно, - промычал Йован, не отвлекаясь от сыра, будто боясь, что вдова отнимет его и заменит печеньем.
  - А Бобби не ест мою стряпню. Сколько бы ни предлагала, никогда с собой не берёт, даже если ехать полдня. Сам-то готовит из рук вон плохо, а его жёнушка и того хуже...
  В калитку кто-то постучал, коротко, но уверенно и громко.
  - Ох, сынок приехал! - обрадовалась вдова и потянулась за клюкой.
  Йован представил, как долго она будет плестись к дверям и вызвался побыстрее открыть самому. Но выйдя в сад он увидел за забором не незнакомого мужчину, а Шерифа. Первым порывом было уйти обратно в дом, но, увидев выражение лица старика, он ощутил зловещую тревогу и всё же пошёл ему навстречу.
  Шериф стоял, опустив голову и сцепив руки, будто на похоронах. Он был не просто хмурым, а страшным в своей печали.
  - Бобби мёртв, - тихо проговорил он.
  - Мёртв? - переспросил Йован. - Как? Почему?
  - Думаю, ты сам догадываешься.
  Заскрипела дверь - вдове не терпелось увидеть сына, и она вышла наружу. Йован дёрнулся, будто от испуга, и неожиданно для себя выпалил:
  - Не говорите ей!
  Старушка медленно ковыляла к калитке, щуря слабые глаза на пришедшего.
  - А что я, по-твоему, должен сделать? - прошипел Шериф. - Скрыть его гибель? Как бы я ни желал пощадить её чувства, это невозможно!
  Йован представил, как преобразится от горя доброе лицо вдовы, как она рухнет на колени и зарыдает, а потом вдруг схватится за сердце, и умоляюще посмотрел на старика.
  Вдова наконец подошла к ним. Она выглядела одновременно удивлённой и разочарованной.
  - Роберт? Что ты здесь делаешь?
  Шериф глубоко вздохнул и сжал кулаки, не поднимая глаз. За седыми ресницами всё же было видно, что его взгляд нервно метался.
  - Мне... Мне очень... - он осёкся и громко сглотнул. - Мне очень нужен Йован.
  Старушка растерянно смотрела на него.
  - Да, знаю, что я не вправе просить помощи, - теперь он говорил увереннее и в голосе его даже послышалось недовольство, - но дело важное. И сколько раз я просил не называть меня по имени, Сьюзи!
  - Я пойду... помогу, - пробормотал Йован, неловко протискиваясь мимо вдовы.
  Шериф бросил нечитаемый взгляд на старушку и кивнул Йовану, приглашая идти за собой.
  Когда дом остался позади на приличном расстоянии, он заговорил:
  - Этим утром мы обнаружили машину Бобби на подходе к деревне, а внутри его самого, застреленного из лука. Судя по всему, вчера бедняга не успел до темноты и попался разбойникам.
  "Кто же меня повезёт обратно?" - ужаснулся про себя Йован и тут же ощутил смутный стыд, который усилился от мысли о грустной улыбке вдовы, с которой она рассказывала про сына. Человек погиб, а его заботит только скорейший отъезд!
  Шериф как будто понял, о чём он подумал.
  - Да, парень, ты остался в ловушке. Робин Гуд взялся за тебя всерьёз.
  Глава V. План Шерифа
  Несчастного Бобби уже обернули в простыни и унесли прочь, когда Йован и Шериф подошли к толпе, окружившей машину, которую притянутул в центр деревни тощий бык. Дрожащие заплаканные старушки тихо перешёптывались чуть поодаль. Где-то в ближайшем доме, куда отнесли тело, слышались рыдания. Остальные жители деревни сбились в плотную кучу и о чём-то наперебой спорили, эмоционально жестикулируя, но всё же старательно приглушая голоса.
  Подойдя ближе, Йован увидел, что посреди толпы стоит Гай, и именно ему адресованы возбуждённые речи. Судя по лицам людей, они были готовы если не растерзать его заживо, то, по крайней мере, забить камнями, как в старое доброе средневековье. Заметив приближающегося Шерифа, жители немного успокоились и перестали грозить кулаками.
  - Разойдитесь! - рявкнул Шериф, и люди покорно отступили.
  Кузов доисторического пикапа, сохранившегося чуть лучше костей динозавров, был полон самых разных вещей: там лежали тюки одежды, ящики, мешки, даже розовый девчачий велосипед. Очевидно, Бобби привозил запасы для всей деревни.
  - Водить умеешь? - немного помолчав, спросил Шериф.
  Йован покачал головой.
  - Тогда боюсь, тебе никто не поможет... Есть желающие отвезти парня в город? - обратился он к людям.
  Все головы повернулись к молодой женщине, видимо, одной из немногих, если не единственной, кто мог сесть за руль. Та отвела глаза и уставилась в землю.
  - Да машина и не заводится... - неуверенно прозвучало из толпы.
  - Как видишь, отъезд тебе не светит, - проговорил старик, увлекая Йована за локоть подальше от скопления народа к тени под деревом у соседнего дома. Гай молча последовал за ними.
  Люди снова сгрудились вокруг пикапа. Кто-то принялся вытаскивать вещи, кто-то бродил кругами, кто-то просто стоял.
  - Соболезную насчёт Бобби, - выдавил растерянный Йован.
  - Хотел бы я сказать, что он был человеком что надо, да не могу. Но смерти он не заслужил, как и многие, многие до него...
  Шериф вздохнул и вытер пот со лба рукавом рубашки.
  Йовану стало очень не по себе. Неприятно было смотреть на местных, то и дело бросающих яростные взгляды в их сторону и перешёптывающихся, хоть он и понимал, что всё это предназначалось Гаю. От криков женщины, оплакивающей Бобби, накатывала дрожь.
  Мысли о его собственном положении казались эфемерными.
  - Слушайте, - пробормотал он, не глядя на Шерифа, - я не то чтобы простил вас, но я понимаю. В смысле ваш поступок.
  Тот промолчал.
  - Всё равно это было без толку, - со злостью сказал Гай. - Кинжал чёрт знает где, а Робин продолжает убивать.
  Толпа вдруг почему-то затихла.
  Взглянув в сторону пикапа, Йован увидел старика в махровом халате и тапочках. Он расхаживал взад-вперёд, шаркая ногами и поднимая пыль, и тащил за собой по земле грабли, к зубьям которых пристали сорняки.
  Шериф прищурился, всматриваясь в происходящее.
  - Реми? Что с ним такое?
  Он быстрым шагом направился к странному старику. Йован нехотя пошёл следом.
  Заметив их, старик резко обернулся и взмахнул граблями. Его круглые глаза метались, а веки дёргались, будто он видел вокруг не людей, а одних лишь чудовищ.
  - Не пройдёшь! - зарычал он, направляя грабли на Шерифа.
  - Что за Гэндальф местного разлива? - тихо спросил Йован у Гая, остановившись на приличном расстоянии.
  Тот не успел ответить: старик с криком ринулся вперёд, по-джедайски размахивая граблями. Он занёс их над головой, намереваясь ударить со всей силы, но зацепился за ветку и чуть не упал.
  Шериф тут же схватил его и крепко сжал руки.
  - Верёвку, живо!
  Несколько человек бросились исполнять приказ.
  Старик, казалось, сдался и перестал вырываться из хватки, но едва Шериф попытался перехватить его запястья поудобнее, он резко метнулся в сторону пикапа.
  - Не отдам! Не отдам! - завопил он.
  "Такая истерика из-за старой развалюхи?" - с отвращением подумал Йован. Но старик не добежал до машины, а рухнул на четвереньки в нескольких метрах от неё, трясущимися руками хватая булыжник и прижимая его к груди.
  - Не отдам никому, - повторял он.
  Шериф поднял рыдающего старика на ноги и отмахнулся от принесённой кем-то верёвки.
  - Успокойся, Реми, никто не отберёт твой камень. Заприте его где-нибудь, - обратился он к троим парням, стоявшим рядом.
  Притихшего старика увели, а оставшиеся люди загомонили пуще прежнего, размахивая руками, как африканское племя, пытающееся вызвать ураган.
  - Сумасшедший? - спросил Йован, проводив старика сочувственным взглядом.
  - Ещё вчера не был, - сквозь зубы проговорил Гай. - Это всё золото Гуда.
  Шериф вернулся ещё мрачнее, чем был. Он не смотрел в сторону толпы, откуда ясно слышались бранные слова, которые, однако, никто не смел сказать ему в лицо.
  - Марта с детьми обречены, - сказал он совершенно спокойным голосом, который никак не вязался с его озабоченным видом.
  - Энни и Оуэн? - испугался Йован, вспомнив ребят. - И проклятие нельзя снять?
  - Никак. Даже если уничтожить золото.
  Йован не сразу заметил, что они отошли дальше и теперь медленно направляются к дому Шерифа.
  "А ведь только вчера клялся, что ноги моей там не будет", - подумал он.
  - И что же со всем этим делать? В смысле, что вы предпримете и, главное, как мне отсюда выбраться?
  Шериф вздохнул.
  - Видишь ли, сынок, пока Робин Гуд жив, тебе не уйти. Как и никому не спастись от проклятия золота, если колдуна не убить. А этого мы не можем сделать уже не одну сотню лет.
  - Ну ладно, кинжал потерян, но неужели это единственный способ? Что, если отрубить ему башку?
  - Я лично снёс его голову мечом так, что она осталась болтаться на клочке кожи, а уж сколько раз отрубал руки и ноги, не пересчитаю, - сказал Гай. - Как видишь, до сих пор всё осталось на месте.
  - А если отрубить и убрать куда-нибудь далеко? Или у него регенерация Дэдпула и он может отращивать части тела?
  - Вроде того, - кивнул Шериф, устало потирая переносицу.
  - Тогда посадить в железный ящик и закопать как можно глубже?
  - Такого колдуна ничто не удержит.
  Они подошли к бару, который не был заперт - видимо, Шериф с Гаем так торопились, что не даже успели закрыть двери. Внутри горел свет, включённый ещё ранним утром, когда было темно. На одном из столов сидели миссис Мышь и две другие крысы, которые мгновенно спрыгнули на пол и рванули под шкаф.
  Шериф рассеяно погладил миссис Мышь по серой спине. Крыса ловко зацепилась за его рукав и вскарабкалась на плечо.
  - Как же мне выбраться отсюда? - пробормотал Йован, спрашивая больше самого себя, нежели своих спутников.
  - Сам посуди, - с небольшим раздражением ответил Гай. - Машина сломана, а если даже её и починить, никто через лес не поедет. Пешком тебе за день не пройти через владения Робина, а ночью он тебя схватит в два счёта. Позвать на помощь отсюда нельзя, а твои родные не знают, где ты находишься. Видишь какой-то выход?
  - Но я же дошёл сюда за пару часов! Доберусь до трассы, поймаю попутку...
  - Дошёл-то за пару часов, а вот выйдешь за два дня. Колдовство штука такая. Есть ещё идеи?
  "Скосить ваше конопляное поле", - подумал Йован, но ничего не сказал. Хоть всё это и походило на бред наркомана, он сам видел мертвых разбойников и даже имел неприятность потрогать одного из них.
  - Очевидно, - с нажимом проговорил Шериф, - что кинжал - наш единственный шанс. Но чтобы его заполучить, надо найти логово разбойников. А найти его невозможно, если только Робин сам нас туда не приведёт.
  - И как же его заставить?
  - Заставить - никак. Но можно обмануть его.
  Йован вздохнул, уже догадываясь, чем кончится разговор.
  - Мне это совсем не нравится, но я вас слушаю.
  - Я уже говорил, зачем Робин охотится за тобой. Но штука в том, что обряд воскрешения проводится строго в определенное время, когда Луна находится в Стрельце, Раке или Скорпионе. Ближайшая подходящая фаза наступит через две недели, а значит, что все это время ты должен быть жив. Робину не нужен очередной полуразложившийся труп, который будет гнить на ходу. Если он хочет выслать нежить во внешний мир, то должен провести обряд над максимально свежим телом, поэтому он убьет тебя только когда придет нужное время, чтобы сразу же оживить.
  - Это все, конечно, очень радует и обнадеживает, но что вы планируете делать?
  - Если ты попадешься Робину, у него не будет выбора, кроме как держать тебя живым в своем убежище. Тогда ты и сможешь найти кинжал.
  - Если! - рявкнул Йован с грубостью, неожиданной даже для себя. - Ключевое слово - если. Я не собираюсь попадаться в его лапы и сидеть в лесу с зомбаками!
  - Прекрати истерику! Мы тебя и не принуждаем, - Гай тоже повысил голос и явно хотел сказать еще что-то нелестное, но Шериф жестом остановил его.
  - Только если ты сам на это решишься, - мягко сказал старик.
  Йован не ответил. Он мрачно обдумывал услышанное, не чувствуя совершенно никакого желания и сил втягиваться в подобные сумасшедшие планы.
  В тишине раздалось чавканье миссис Мышь, упоённо облизывающей волосы Шерифа.
  - Кстати говоря, почему ваша крыса ест золотые монеты? - спросил Йован, вдруг вспомнив случай на лестнице.
  - Думаю, потому что они вкусные, - серьёзно ответил старик и посмотрел на него так, будто ожидал смеха над дурацкой шуткой.
  Не получив никакой реакции, он добавил:
  - За свою жизнь она избавила мир от внушительного количества проклятого золота.
  - Короче, в плешивой крысе куда больше пользы, чем в вас двоих, - со всем презрением, на которое только был способен, проворчал Йован.
  Шериф кивнул.
  - Как ни печально признавать, но это так.
  В дверь с силой постучали. Снаружи послышались приглушённые голоса нескольких человек, в которых явно звучало раздражение.
  - Бар закрыт! - крикнул Гай.
  - Мы не за твоим поганым пойлом! - отозвались пришедшие.
  Старик нехотя поднялся со стула, но дверь открылась сама от нетерпеливого толчка. На пороге стояли двое мужчин лет сорока и женщина чуть постарше. Их лица были красными, будто от жары, хотя на улице дул прохладный ветерок.
  Шериф нахмурился - по всей видимости, одного такого взгляда раньше хватало, чтобы мгновенно угомонить недовольных, но сейчас это не подействовало. Хотя пришедшим явно стало некомфортно и в их движениях появилась неловкость, они с прежней решимостью прошли внутрь.
  - Я не приглашал вас войти, - спокойно, но строго проговорил Шериф, будто перед ним стояли непослушные школьники.
  - Со всем уважением, - ответила женщина, - но мы имеем право получить объяснения. Вся деревня в ужасе, и сам знаешь, если выгонишь нас, ничем хорошим это не кончится.
  Старик скривился, но указал им на стулья.
  - Если бы мой гость уже не собирался уходить, - он выразительно посмотрел на Йована, - я бы оставил вас ждать за дверью, и неважно, сколько бы это заняло.
  Пришедшие устроились вокруг Шерифа, заскрипев тяжёлыми стульями, а Гай хмыкнул и демонстративно отошёл в другой конец помещения.
  - Всего хорошего, - буркнул Йован.
  "Опять какие-то козни строит, чёртов Дамблдор. Пойди, чувак, найди крестраж, убей злодея, спаси мир, но лишних вопросов не задавай!" - со злостью подумал он.
  Закрыв за собой дверь, он остановился и посмотрел на занавешенное, но слегка приоткрытое окно. Наверняка, если подкрасться бесшумно, через него можно будет услышать разговор.
  На цыпочках, широко расставляя ноги в попытках не задеть ничего, способного издать шум, Йован подобрался к окну. Отсюда действительно можно было разобрать речь находящихся внутри людей.
  - Поверьте, вам ничего не грозит. Мы разберёмся с Гудом...
  - Разберётесь? И как же, позвольте узнать?
  - Вы прекрасно знаете, что своими планами я не делюсь с посторонними!
  - Нет, ну вы это слышите? Мы для него посторонние! Это нас, одного за другим, убивают разбойники! Это мы и наши дети с малолетства вынуждены с утра до вечера работать и работать на поле, в хлеву и в выгребных ямах, чтобы выжить, будучи отрезанными от мира! Среди нас нет ни одного, кто бы не проклинал Робина Гуда каждый божий день... И нам же вы говорите, что мы не достойны доверия?
  Внутри что-то громыхнуло, будто один из людей, резко встав, отшвырнул стул.
  - Неужели непонятно? - зарычал мужчина. - У него нет никакого плана! Чёртов старик водит нас за нос, потчуя сказками про то, что защитит нас! Все видели, как он защитил Бобби и семью Марты? И всех тех, чьи имена высечены на траурной доске?
  - Закрой свою пасть! - искажённый от ярости голос Гая раздался совсем близко. Похоже, он сидел недалеко он окна.
  От неожиданности Йован вздрогнул и едва не отпрянул в кусты за спиной, треск которых точно бы выдал его.
  - Уж ты-то не вякай! Никчёмный пьяница, который не смотрит дальше дна бутылки!
  - Да кто ты такой, чтобы осуждать меня? Был бы кто-то из вас на моём месте...
  - Он бы не напивался до синей рожи!
  - Ты у меня сейчас и без алкоголя посинеешь!
  - А ну! Все! Заткнулись! - заорал Шериф и грохнул кулаком по столу с такой силой, что всё стеклянное в помещении затряслось и зазвенело.
  Но перепалка продолжалась: Гай и разошедшийся мужчина уже не желали замолкать и могли сцепиться в любой момент. Раздались тяжёлые и быстрые шаги - второй пришедший встал рядом с приятелем, готовый поддержать его в драке. Крики становились всё громче и громче, и Йован хотел было уже убраться подальше, как вдруг прозвучал выстрел.
  Йован застыл на месте, как и люди внутри.
  - Я сказал вам замолчать, - в полной тишине произнёс Шериф. - Ещё одно такое представление - и следующая пуля окажется в чьём-то колене.
  С минуту все молчали. Наконец женщина заговорила слегка севшим голосом:
  - Хоть у тебя и есть власть, вечно отмахиваться от нас ты не сможешь. Я ни в коем случае не угрожаю, но все уверены: Робин обозлился из-за того, что не смог заполучить паренька, которого ты приютил. И чтобы не навлекать ещё больший гнев, люди могут вышвырнуть его в лес в лапы разбойникам.
  - И тогда отправятся за ним следом! - огрызнулся Шериф. - Пошли вон отсюда!
  Йован едва успел беззвучно шмыгнуть за ближайший куст, как дверь хлопнула, и трое разозлённых жителей затопали по короткой лестнице. Дождавшись, когда их тени исчезнут за поворотом, он встал и осторожно выбрался к дороге. Ему очень хотелось вернуться к вдове, но проходить мимо толпы людей, настроенных по отношению к нему не самым лучшим образом, казалось небезопасным. К тому же, он не хотел быть свидетелем момента, когда известие о смерти Бобби наконец дойдёт до несчастной старушки.
  И Йован побрёл в противоположную сторону, где виднелось небольшое поле, ограждённое низкой плетёной изгородью, которая закрывала путь к лесу.
  На краю поля четыре коровы меланхолично жевали траву, изредка хлопая сонными глазами, а неподалёку от них сидели двое детей. Приглядевшись, Йован узнал в них Энни и Оуэна.
  - Эй, ребята! - окрикнул он их.
  Дети обрадованно вскочили и подбежали к нему, широко улыбаясь.
  - Я думал, ты умер, - с восторгом сказал Оуэн. - Старик Джим видел, как Шериф повёл тебя в лес, и все решили, что тебе крышка.
  Йован презрительно встряхнул головой и закатил глаза.
  - Чего, блин? Чтобы я вот так взял и умер в своё первое нормальное путешествие? Не дождётесь.
  - Значит, деревня с воскресшими мертвецами и бессмертным шерифом для тебя нормальна? - ехидно спросила Энни, усмехаясь половиной рта. Её зубы были нездорово жёлтыми - Йован только сейчас обратил на это внимание - а в верхнем ряду не хватало клыка.
  - Подумаешь, мертвецы! Таких чуваков на любой хэллоуинской вечеринке навалом, хоть суп из них вари. А вот видели бы вы австралийских кенгуру-качков... Или звездоноса - ваши зомби с ним и рядом не стояли.
  - Кто такой звездонос? - заинтересовался Оуэн.
  - Представь крота, у которого вместо носа щупальца. Вокруг каждой ноздри. Такой пушистый подземный Ктулху... А насчёт странных мест - ненормальнее египетских пирамид ты ничего не найдёшь. Это же надо было придумать - строить целую гору, чтобы почтить память какого-то фараона, а ведь они сменялись чаще швейцарских президентов. И сколько сюжетов вокруг них! Что ни мумия, то с древним проклятием, и каждая охраняет сокровища, которые ещё и защищены хитрыми ловушками...
  Йован замолчал, заметив, что Энни вдруг погрустнела, сникла и уставилась в землю, не моргая, словно стараясь не заплакать.
  - Что с тобой? - испугался он.
  - Ничего, так... - сдавленно пробормотала девочка, отворачиваясь, чтобы не показать слезящихся глаз. Но потом она вдруг резко вскинула голову, как будто поняла, что всё равно не сможет сдержаться, и взахлёб заговорила:
  - Просто дед стал совсем плох, у мамы от этого подскочило давление, а ещё соседка постоянно говорит, что все мы умрём - и дед, и мама, и я, и Оуэн... Шериф обещает помочь, но взрослые ему не верят, да и я теперь тоже не верю: ни он, ни Гай не могут остановить проклятие, они же не колдуны... Соседка говорит, что оно сожрёт сперва наш разум, потом тела, а потом и души, и тогда от нас не останется ничего, кроме имён на траурной плите!
  Оуэн боднул лбом сестру в плечо, как собака, не понимающая, почему хозяин грустит.
  - Энни, ну хватит. Терпеть не могу, когда ты такая.
  - Дурак! - всхлипнула девочка, обнимая его.
  Йовану в который раз захотелось сбежать куда-нибудь подальше, никого не утешать, никому не помогать и не смотреть на чужие слёзы. Но, увы, это было невозможно.
  - Вообще-то у Шерифа есть отличный план, - сказал он, подумав про себя: "дерьмовый план". - Они с Гаем точно всех спасут.
  "Все погибнут. Хорошо, если без меня".
  - И скажу вам по секрету, - он наклонился к детям, понизив голос до шёпота, - я в этом плане главное действующее лицо.
  - Правда? - изумился Оуэн.
  -Только никому не слова. И большего я вам рассказать не могу.
  Энни схватила его за руку и посмотрела прямо в глаза, уже не стесняясь слёз, которые вовсю текли.
  - Ты действительно нас спасёшь?
  - Надеюсь, - честно признался Йован.
  Теперь он почувствовал, что готов действовать - но не по плану Шерифа. Какими бы милыми не были некоторые жители этой деревеньки, он не собирался ради них рисковать жизнью. Конечно, если послушать Шерифа, лучшего выхода найтись не могло, но ведь старик уже врал столько раз, что и этим словам было бы глупо поверить, решил Йован.
  "Оставаться здесь больше нельзя. Во-первых, вся деревня под прицелом разбойников, во-вторых, меня грозятся выкинуть. Соберу вещи и с утра пойду к трассе, а к вечеру, надеюсь, уже доберусь до цивилизации. Расскажу полиции про поселение психов, которых убивает лесной маньяк, и пусть они разбираются. А если лес всё-таки заколдован, придётся действовать по плану Шерифа. Всё лучше, чем торчать тут и ждать неизвестно чего".
  - А можно мне пойти с вами убивать Робина Гуда? - спросил Оуэн.
  Энни тут же дала ему подзатыльник, но мальчик ничуть не обиделся и только пихнул её в бок.
  - Спятил? Он тебя одним шлепком раздавит!
  - Ничего не раздавит! Я его палкой!
  - С палкой против разбойников? Да уж... Кстати, - она повернулась к Йовану, - а как вы победите бессмертного?
  Йован немного замялся, подумав, что если дети не знают о кинжале, то и выдавать эту тайну им не стоит, но спустя секунду уверенно ответил:
  - Отрубим голову, руки и ноги, расфасуем по железным ящикам и закопаем глубоко под землёй.
  Оуэн подскочил и восторженно захлопал в ладоши.
  - Это так клёво!
  - Клёво?! - шутливо возмутился Йован, обрадовавшись возможности сменить тему. - Так никто не говорит. Забудь это слово.
  - Но Бобби привозил комиксы, и в них так говорят, - мальчик немного смутился.
  - Эти комиксы наверняка выпустили ещё до нашей эры. Не заучивай старомодные словечки. Правда, я и сам иногда говорю как в прошлом веке, но тебя за такое засмеют, когда ты выберешься отсюда и пойдёшь в школу. В общем, не говори "клёво", лучше скажи "круто" или хотя бы "очешуенно".
  - Я знаю ещё варианты, но мама запретила мне их произносить, - поведал Оуэн, с опаской оглядываясь на сестру.
  - Мама фигни не посоветует, - согласился Йован. - Слушайся её.
  Он подумал, что лучше не терять времени, болтаясь по округе, а как следует продумать свой побег из этого места и заручиться помощью.
  - Ну, народ, мне пора.
  Он потрепал Оуэна по голове, помахал Энни на прощание и снова направился к дому Шерифа.
  На стук отозвался Гай, что-то орущий про мать того, кто стоит за дверью, и советующий уйти прочь, пока он не встал и не взял что-то тяжёлое.
  - Это я, - крикнул ему Йован.
  Гисборн замолчал и нехотя поплёлся открывать, шаркая сапогами, которые неизменно носил даже в жару.
  - Где Шериф?
  - Тут я, - отозвался старик из подсобки, - пересчитываю, как скоро нам придётся перейти с ружей на лук и стрелы.
  - Лучше бы считал, когда мы передохнем с голоду, - проворчал Гай, доставая бутылки с полок одну за другой, - когда вымрет наш скот, закончится зерно, испортятся солнечные батареи и исхудится проводка.
  - Читай: кончится вино, - хмыкнул Йован. - Но я пришёл сказать, что я в деле.
  Шериф вышел на свет, вытирая испачканные руки о тряпку.
  - Ты уверен, сынок?
  - Думаю, да. Какой у меня выбор?
  - Похоже, подслушал наш разговор с этими кретинами, - сказал Гай, почти не отрываясь от кружки.
  Йован сделал было возмущённое лицо, но понял, что никто на него не смотрит: Гисборн был занят своей выпивкой, а Шериф повернулся спиной, запирая дверь в подсобку.
  - Мне кажется, - проговорил старик, - ты не до конца осознаёшь опасность, даже несмотря на то, что видел.
  - Или наоборот, осознаю настолько, что и правда вижу только один выход, - возразил Йован, на самом деле постепенно теряя всю уверенность в своём плане, но стараясь не показывать виду.
  Шериф кивнул.
  - Мы не в том положении, чтобы тянуть. Так что я поверю в тебя и сделаю всё, чтобы ты не погиб.
  Приготовления были короткими. Обувь Йована обильно смазали чем-то пахнущим, чтобы Ганнибал смог по следу отыскать его. Этой же жидкостью обрызгали всё содержимое рюкзака, одежду и даже волосы.
  "Будет неловко, когда он выведет их к дороге... Может, стоит оставить там записку?" - подумал Йован. Ему не хотелось рассматривать всерьёз вариант, где он не доберётся до трассы.
  - Ждём пять дней и идём тебя вытаскивать, - сказал Шериф. - За это время мы будем как можно больше отвлекать разбойников, а ты должен искать кинжал.
  Гай исхитрялся над бумагой часа два и наконец показал рисунок кинжала: прямое лезвие, грубоватая рукоять без узоров - совсем не то волшебное оружие, которое представлял себе Йован.
  - Не эльфийский клинок, конечно, но тоже неплохо, - протянул он, разглядывая рисунок, - а имя у него есть?
  - Не довелось окрестить, - равнодушно отозвался Шериф, а Гай закатил глаза и покрутил пальцем у виска.
  Йован попытался вспомнить что-нибудь из своих скудных знаний синдарина, чтобы дать название кинжалу, но старик снова заговорил о деле, не позволяя отвлечься ни на минуту.
  - Мертвяков не злить, не атаковать, руками не трогать - чёрт знает, какая на них зараза. Старайся выглядеть как можно более беспомощным и безобидным, заставь Гуда ослабить бдительность. Приглядывайся к поведению нежити. Вряд ли Робин оставит тебя без присмотра, поэтому вполне вероятно, что придётся ещё как-то обмануть его шайку. Разговаривать бесполезно, они сейчас что-то вроде животных, только не спят и не едят.
  - Какая удача, что я мастер по обведению зомби вокруг пальца, - пробурчал Йован.
  Он изо всех сил старался не думать о том, что очень сильно рискует попасться разбойникам, но бесконечные наставления Шерифа всё больше и больше заставляли его сомневаться в своём решении. Однако оставаться в деревне казалось ещё страшнее.
  Гай вытащил откуда-то целый арсенал разнообразных ножей и принялся оснащать ими Йована: два прикрепил над лодыжками, один на поясе, ещё два на плечах, а потом пустился в долгие объяснения, какой материал лучше резать каждым из них и как правильно их держать.
  - Сама безобидность, - скривился Шериф, критически разглядывая снаряжение. - Если Робин на нём обнаружит столько ножей, то точно заподозрит, что мы замешаны.
  - А чем он будет защищаться и спасать свою жизнь, когда всё полетит к собачьей матери? - окрысился Гисборн.
  - "Когда?" - возмущённо переспросил Йован, но Гай не обратил на него внимания.
  - Не сбивай парню настрой! - рявкнул Шериф.
  - А ты не лги, что всё под контролем!
  Опять начались ругань, взаимные обвинения и угрозы швырнуть оппонента прямиком в реку или овраг.
  Потратив на ссору чуть ли не час, они наконец умолкли и снова вернулись к насущным делам, то и дело с яростью поглядывая друг на друга. Йован тем временем молился, чтобы поскорей наступила ночь, а за ней пришло утро, когда он наконец отправится прочь из этой деревни и подальше от всех её безумных обитателей.
  На следующий день, едва он вышел из комнаты, Шериф опять налетел на него с напутствиями и Йован пожалел, что не вернулся к вдове. Вообще-то надо было попрощаться со старушкой, но он так не хотел застать её в горе, что решил даже не заглядывать к ней перед уходом.
  "Это неблагодарно!" - пискнула совесть. Впрочем, её быстро заглушили поучения Шерифа и Гая, наперебой объясняющих, чем отличаются ситуации, когда в тебя целятся, стоя правой ногой на траве, и когда - на камне.
  Судя по тому, что услышал Йован от старика - он будет почти в полной безопасности, если не наделает глупостей. Если же верить Гаю - он неминуемо погибнет страшной смертью, причём не один раз.
  Провожать его не стали. Ещё раз облитый вонючей жидкостью, с несколько полегчавшим рюкзаком и ножами, спрятанными под штанинами (Шериф и Гай всё-таки сошлись на двух), Йован отправился к лесной дороге.
  До темноты оставалось двенадцать часов, а пути было часа на два-три.
  Всё вокруг казалось таким же, как в тот день, когда он шёл к деревне - истерично орали птицы под какофонию насекомых и не появлялось никаких намёков на приближение нежити. Йован уже не сомневался, что доберётся до трассы без приключений. Теперь он и не был уверен, что в ту ночь действительно видел мертвецов - темнота и испуг могли сыграть и не такую шутку - а заклятие и вовсе казалось неимоверной чушью.
  Как можно было заблудиться, идя по широкой дороге без ответвлений, на которой когда-то даже умудрились проложить асфальт? Это представлялось нереальным.
  Напряжение почти исчезло, и Йован замедлил шаг, чтобы не выбиться из сил, и перестал ежесекундно оглядываться.
  Но стоило ему расслабиться, как за очередным поворотом вдруг показалось огромное поваленное дерево, лежащее поперёк дороги. Его толстые ветви торчали над землёй на три человеческих роста, а корни, как и верхушка, скрывались в густом кустарнике.
  "Как хорошо, что я не на машине", - подумал Йован, сходя с дороги, чтобы обогнуть дерево. Ему пришлось пройти шагов десять, пока между ветвями и кустами не показалась лазейка. Он пробрался через неё, согнувшись и закрывая лицо от царапающихся колючек.
  Но по ту сторону дороги не оказалось. Ещё минуту назад она просматривалась на несколько сотен метров вперёд, а теперь на её месте была лишь сочная трава, явно не видавшая человеческих ног.
  Йован в панике пробежал вдоль ствола, но ни единого кусочка асфальта, даже тропинки, там не было.
  "Чёрт, чёрт, чёрт! Неужели это то проклятие?"
  Он нырнул обратно в лазейку, надеясь вернуться обратно, однако и здесь его окружала лишь лесная чаща. Толстые, заросшие стволы, мшистые камни - и больше ничего.
  Йован присел на одну из ветвей, пытаясь успокоиться. Пришлось ужесточённо подавлять привычку думать вслух, чтобы не выдать себя тому, кто мог сейчас стоять за любым деревом.
  "Так, главное - оставаться хладнокровным. Это определённо ловушка Робина, и я неё угодил. Рано или поздно зомби придут за мной. Теперь лучший шанс выжить - это довериться плану Шерифа".
  "Хладнокровным?! - паника мгновенно прорвалась через все его усилия. - Зомби придут! Зомби! Придут!"
  Йован несколько раз глубоко вздохнул, мысленно считая до пяти.
  "Чтобы мои мозги не отправились им на ужин, эти дэдпуловские штучки со внутренними диалогами нужно прекратить".
  По всей видимости, прямо сейчас на него никто не собирался нападать. Он неподвижно сидел ещё с полминуты, думая, что же лучше - остаться на месте и ждать, когда Робин явится за ним, или пойти наугад в надежде выбраться куда-нибудь. Быстро сделав выбор в пользу второго варианта, он встал и побрёл в направлении, куда раньше вела дорога.
  Время уже давно перевалило за полдень. Прошёл час, другой, третий, но никаких следов человека не встречалось - ни тропинок, ни зарубок, ни даже беспечно брошенного мусора.
  Уставший и голодный Йован опустился на траву под деревом, чтобы перекусить - в рюкзаке лежали две бутылки воды и обед, которым снабдил его Шериф. Но несмотря на голод, есть было трудно, он давился каждым куском, не чувствуя никакого вкуса.
  Не съев и четверти порции, он спрятал еду обратно и снова поднялся, хотя уже почти не верил, что сможет выйти из леса.
  "Робину я нужен живым, - говорил он себе, - я не умру. Меня вытащат, главное, не сходить с ума".
  Ему снова вспомнились мерзкие склизкие руки Уилла Скарлета, которые пугали даже больше, чем полусгнившее лицо. От этой мысли начинало трясти.
  Йован плёлся, почти не глядя, куда. Он сильно устал, но стоило хотя бы на минуту присесть, как на него снова находила невыносимая тревога, и всё, что он мог сделать, чтобы справиться с ней - это идти дальше. Так прошло ещё несколько часов. Начинало темнеть.
  - Хороший нынче вечер, - вдруг раздалось за спиной.
  Йован даже не испугался - столько раз он прокручивал в мыслях момент его появления. Робин сидел на кривом корне, в полутьме от низких ветвей - казалось, ему были неприятны даже остатки сумеречного света.
  - Был бы лучше, если б я не потерялся, - Йован хотел притвориться, будто не понимает, кто перед ним, но голос прозвучал неестественно тонко.
  Разбойник легко вскочил, даже не зашуршав травой, и откинул волчий капюшон с головы.
  - Тогда иди со мной. Я могу дать тебе пищу и ночлег.
  - Вообще-то мне лучше на дорогу...
  Гуд широко улыбнулся.
  - Здесь нет дорог. Но есть моё жилище неподалёку.
  "Не спорь, соглашайся же", - мысленно подтолкнул себя Йован, но всё же никак не мог решиться пойти за колдуном.
  - Мама говорила не ходить с незнакомцами, - пискнул он, поражаясь собственному идиотизму.
  Звонкий хохот Робина заставил его вздрогнуть и попятиться.
  - Да ты смешной малый! - воскликнул бандит. - Ты же знаешь, кто я такой: Робин Гуд, лесной разбойник, лучший стрелок на этих землях.
  Он произнёс это с пафосом ужасно переигрывающего дешёвого актёришки, при этом нелепо поклонившись.
  - Гений, миллиардер, плейбой, филантроп, - пробормотал Йован, отступая ещё на шаг.
  - Что ты бубнишь? Я не слышу, - "приветливый" оскал не сходил с лица Робина ни на секунду.
  - Я говорю: денег нет, не надо меня грабить и убивать.
  Разбойник наконец вышел из-под дерева и приблизился так беззвучно, как не может красться ни одно животное в мире. Казалось, он раздумывает, стоит ли применить силу.
  - Пойдём.
  Он медленным, осторожным движением положил руку на напряжённое плечо Йована и повлёк за собой.
  Робин был ниже почти на полголовы, но явно намного сильнее, быстрее и ловчее - глупо было даже думать о том, чтобы вырваться.
  "Да и бежать бесполезно. Один выход - этот дурацкий план..."
  Но несмотря на все доводы, мысли о скорой встрече с его нежитью приводили в настоящий ужас и иррациональное желание оттолкнуть разбойника и броситься в чащу становилось всё сильнее.
  "Может быть, получится договориться?"
  Йован не верил в это, но всё же решился заговорить:
  - Робин, зачем я тебе?
  Тот удивлённо посмотрел на него, будто и в мыслях не имел ничего дурного.
  - Слушай, если отпустишь меня, я сделаю всё, что скажешь. Могу достать много денег... или ещё что-то...
  "Блин... Слишком толстые намёки. Сразу поймёт, что я в курсе всего", - он мысленно поёжился, ожидая в ответ чего угодно.
  Гуд улыбнулся, даже не глядя на него.
  - Ты и так всё сделаешь.
  Они прошли мимо пологого каменистого склона, проскользнули под наполовину упавшим деревом, которое опиралось на крепкие ветви соседей, и остановились.
  Робин протянул перед собой руку, указывая на что-то, плохо различимое в темноте.
  - Гляди, вот и пришли. Здесь мы живём.
  Глава VI. Логово
  Это оказалась пещера у подножия небольшого каменистого холма, на котором всё же было полно растительности. Густой мох почти целиком покрывал камни, угрожающе нависавшие над входом, а прямо за ними росли два приземистых раскидистых дерева с искривлёнными стволами. Где-то рядом слышался плеск ручья, но в темноте его не было видно.
  Гуд негромко свистнул, и из пещеры, один за другим, вышли мертвецы. Одежда, грубо сшитая из шкур, делала их больше похожими на двуногих мохнатых зверей, чем на нечто, бывшее людьми.
  - А это мои ребята. Алан, Мач, Тук, Уилл и, конечно же, Маленький Джон, - бодро и весело затараторил Робин, будто обычный подросток, представляющий новичку свою компанию. - Джон, поприветствуй гостя.
  Громила не двинулся с места.
  - Не обижайся, Робин, - осторожно проговорил Йован, - но запашок от твоих друзей тот ещё.
  - Не беда, - отозвался разбойник. - Скоро ты перестанешь его чувствовать. Проходи внутрь.
  Йован немного помялся перед входом, со страхом и отвращением поглядывая на выстроившихся в ряд мертвецов. Гуд нетерпеливо подтолкнул его в спину.
  Два шага в темноту - и ему стало нечем дышать из-за ужасающей вони. Казалось, что он оказался в одном гробу с трупом в самой омерзительной стадии разложения.
  - Нет, я так не могу, - прохрипел он и, оттолкнув Робина, выскочил обратно.
  Тот только презрительно сощурился.
  - Холёная леди не может без свежего воздуха? Что ж, придётся проветрить. Повернись. Не люблю лишних взглядов во время заклинаний.
  Йован послушно отвернулся и оказался лицом к лицу с самым низким из разбойников. Несмотря на темноту, он смог разглядеть его - это был ребёнок, мальчишка лет тринадцати, выглядящий куда посвежее Уилла Скарлета. Мёртвые мутные глаза, трупные пятна на щеках и потемневшие вены, но, по крайней мере, не месиво с червями и личинками.
  Тем временем Робин что-то прошептал, и внезапно возникший воздушный поток устремился в пещеру.
  - Заходи.
  Войдя внутрь, Йован уже не ощутил той страшной вони, хотя тошнотворный запах и не исчез до конца. Вскоре узкий проход расширился, и они оказались в гроте размером с большую комнату, из которого вели вглубь ещё несколько туннелей. Почти посередине тлели угли, но очень странным образом - они не мерцали, а светились ровно, беспрерывно, будто ночник. Робин наклонился, провёл рукой над ними, и тут же вспыхнул костёр без дыма, без треска и искр. Казалось, что от него даже не исходит тепло.
  Разбойник уселся возле огня, жестом пригласив своего "гостя" сделать то же.
  - Ну, рассказывай, что происходит в мире.
  Йован пожал плечами.
  - "Игра престолов" закончена, Железный человек мёртв, самолёты падают, террористы взрываются на каждом шагу... Ничего там нет хорошего, в общем. Многие люди счастливы были бы уйти от цивилизации и жить в глуши.
  - Я не понял ни слова из того, что ты сказал, но кажется, - Робин наклонился в его сторону, с ухмылкой заглядывая в лицо, - кажется, ты хочешь отговорить меня выходить из леса?
  "Интеллект амёбы, но и я не лучше", - мрачно подумал Йован.
  - Расскажи о войнах, которые сейчас идут, - потребовал разбойник.
  - Знаешь, в мире столько стран и режимов, что кто-то с кем-то постоянно воюет, всех не запомнишь. По крайней мере, ничего глобального... Ядерной угрозы пока нет, да и...
  - Вот, это! - перебил Робин. - Я хочу знать больше о вашем оружии. Погоди-ка...
  Вскочив, он бросился в один из чернеющих в стене проходов и спустя несколько секунд вернулся со старенькой, почти разваливающейся записной книжкой, которой на вид было лет сто. Осторожно пролистав несколько страниц, исписанных каракулями, он прочитал:
  - Ядерные бомбы. Великобритания, Соединённые Штаты Америки, Советский Союз, Франция. Мне нужно это оружие. Говори всё, что знаешь.
  - Что, блин? - Йован едва удержался, чтобы не рассмеяться, наплевав на то, что перед ним всё-таки опасный, хоть и отсталый, человек. - Это фейспалм, чувак. Рукалицо.
  - Говори на понятном мне языке, - с холодным спокойствием процедил Робин.
  - Ну как тебе объяснить... Нельзя просто так взять и войти в Мордор... Прости, нельзя взять и заполучить ядерное оружие. Это тебе не королевская сокровищница, которую грабишь и растаскиваешь по пещерам, здесь нужны нереальные связи и сила, а ещё куча знаний.
  - У меня есть сила.
  Гуд смотрел на него почти с ненавистью.
  - Да-да, не сомневаюсь... Но этого мало. Вот к примеру, что ты знаешь о компьютерах?
  - О чём?
  - Это то, что на девяносто процентов управляет миром, - пояснил Йован. - Как сказал один злодей, в мире закрытых дверей тот, у кого есть ключ - король. Компьютерные программы для тебя - закрытые двери, а ключ - это знания.
  "Вот это речь, хоть фильм снимай... А какой же всё-таки тупой попался главгад", - усмехнулся он про себя.
  Робин сощурился, оценивающе разглядывая его, будто решал, верить его словам или нет.
  - Я тебя не понимаю, - но в голосе разбойника слышалось скорее подозрение, чем непонимание.
  - Ты не сможешь использовать оружие, не разбираясь в физике, программировании и прочих науках. Это типа как я не могу воскресить мертвеца, потому что не обучался магии. Только в тысячу раз сложнее. Не засунешь же ты ядерную боеголовку в пушку с фитилём, в конце концов!
  "Может, удастся его убедить, что я буду полезнее живым с сохранившимися мозгами".
  - Хочешь сказать, что ты можешь сделать это? - Гуд презрительно хмыкнул. - Даже не надейся, что я отпущу тебя. Хватит разговоров. Мне пора повидаться с твоими друзьями, которые сейчас наверняка тебя разыскивают.
  Он поднялся и снял со спины лук, натянул тетиву, проверяя упругость - та заскрипела. Вытащив из колчана стрелы, Робин пересчитал их. Они были самодельными, без наконечников - просто древко, заточенное на одном конце и с жёстким оперением на другом.
  - Острее, чем кажутся. Можешь проверить, - разбойник протянул ему стрелу.
  Йован дотронулся до острия и тут же отдёрнул руку, на пальце выступила крупная капля крови.
  - Так-то, - самодовольно усмехнулся Робин и крикнул в проход, ведущий наружу:
  - Тук, Мач, охраняйте его. Остальные со мной.
  Два мертвеца, одним из которых оказался тот мальчик, вошли в пещеру, и запах мгновенно усилился. Второй своим видом напоминал Голлума: серая кожа, гнилые зубы во рту, приоткрытом, как будто что-то внутри ему мешало свести челюсти вместе, и такие же редкие, тонкие, как паутина, волосы, слипшиеся и тонкими верёвочками свисающие на лицо.
  - Робин, послушай, - окликнул Йован разбойника, но его уже не было в пещере. - Блин...
  Он с опаской посмотрел на мертвецов - те сели у противоположной стены и застыли без малейшего движения.
  "И как мне искать этот кинжал? Стопудово зомби вцепятся в горло, если я попытаюсь встать. Нет, лучше пока просто понаблюдаю".
  Йован внимательно оглядел пещеру. Всего из грота ответвлялось пять ходов: один, ведущий наружу, и четыре, уходящие дальше под холм на неопределённую глубину. Казалось, что ходы составляют приличный по размеру лабиринт, который едва ли мог уместиться под этим пригорком.
  "ТАРДИС хренова, - подумал он, - наверняка и здесь всё заколдовано".
  Возле стены, недалеко от выхода, валялись звериные шкуры, служившие постелью для одного человека. Видимо, здесь спал Робин, а его банда не нуждалась ни в каком отдыхе. Йован попытался прикинуть, какому животному они могли принадлежать, но мех так свалялся и запылился, что понять это оказалось невозможным. Не было ни голов, ни лап, ни хвостов, и даже непонятно было, какого размера могли быть их хозяева.
  На полу пещеры кое-где валялись щепки, а рядом с постелью лежали сложенные грудой ещё не оперённые стрелы.
  Посмотрев в другую сторону, Йован заметил деревянные фигурки, стоящие на сколотом камне. Сделаны они были из рук вон плохо: кривой шарик, косой кубик, животные, одно из которых в равной степени могло быть как птицей, так и слоном, а второе напоминало то ли очень жирного головастика, то ли медведя-инвалида.
  От сокровищ не было видно и следа, ровно как и от какого-либо оружия, кроме стрел.
  "Так, нужно отправиться в чертоги разума, систематизировать информацию и включить дедукцию", - решил Йован, не видя никакой возможности заняться чем-то действительно полезным (а Шерлок из него был весьма посредственный).
  "Робин Гуд - псих, ничего не знающий о мире, но при этом мечтающий вступить в ядерный клуб. Шериф говорил, что он контактирует с людьми вроде того гада, который меня сюда привёз, но сведения о ядерном оружии у него ещё времён холодной войны. Почему он не расспрашивает этих своих знакомых? Похоже, что Робин задаёт вопросы только тем, кого поймал и не собирается отпускать. Боится, что о нём узнают во внешнем мире? Значит, не такой уж он неуязвимый... Ну да, правильно - если древняя колдунья изготовила кинжал, почему бы современным колдунам не сделать оружие покруче? Например, какую-нибудь волшебную бомбу, которая раз - и уничтожит его сердце вместе со всем остальным без лишних трудностей.
  Хотя... Ведь в деревне есть люди, которые могут ненадолго уезжать, почему они не привезли такое оружие? Может быть, все колдуны уже вымерли, только Робин об этом не знает?.. Сложно... Жаль, я не додумался спросить это до того, как попёрся в лес".
  Прошло по ощущениям несколько часов, но Йован был уверен, что ему лишь так кажется от скуки. Часов у него с собой не было, а аккумулятор телефона давно сел. В этой деревне телефон оказался настолько бесполезным, что он даже не зарядил его нормально перед уходом.
  Сидеть на твёрдом каменном полу пещеры столько времени оказалось очень некомфортно, но встать Йован не решался, опасаясь, как бы мертвецы не приняли это за попытку сбежать. Исчерпав все более-менее удобные позы, он лёг, подложив под голову рюкзак и уставился на низкий неровный свод. В свете костра во впадинах между острыми камнями виднелась густая паутина, в которой застрял разнообразный мелкий мусор - от иссохших насекомых до листьев, занесённых ветром.
  "Мама сошла бы с ума, увидев здешние условия", - с нервной усмешкой подумал он.
  От входа сквозило лёгким ветерком, заставляющим паутину медленно покачиваться, и после четверти часа наблюдения за гипнотическими движениями Йован уснул.
  Проснулся он спустя неопределённое время от странных ритмичных звуков, будто какое-то животное скреблось о доски, которых в пещере быть не могло. Повернув голову в сторону, откуда они доносились, он понял, что их источником был Тук, а точнее, нож и деревянный брусок в его руках. Он вырезал очередную фигурку, подобную тем, что стояли на камне, а Мач внимательно наблюдал за процессом, приблизившись чуть ли не вплотную.
  "А что, зомби так могут? - удивился Йован. - Шериф говорил, они тупы, как животные".
  Тук отложил нож и протянул своё изделие мальчику. Это была грубо оструганная деревяшка в форме капли, закруглённая снизу и заострённая сверху. Мач поспешно схватил её, повертел в руках, рассматривая со всех сторон, а потом принялся катать игрушку по полу.
  Широкий рот Тука открылся ещё больше - казалось, это была своеобразная улыбка, на которую ещё было способно мёртвое лицо. По его подбородку потекла отвратительная на вид мутная слизь, и Йован поспешно отвернулся.
  Мач продолжал возиться с фигуркой, а Тук взялся за новый кусок дерева и принялся неспешно строгать и его.
  Вдруг со стороны входа донёсся приглушённый смех, который быстро приближался. На мгновение Йован подумал, что это кто-то из деревни, гуляя по лесу, ненароком вышел на логово разбойников, но вскоре он узнал голос Робина.
  - Да, Джон, с твоей силой можно вырывать сосны с корнем. А уж сколько ты хребтов ломал одним ударом кулака! А помнишь тот мост? За нами гналась королевская стража...
  Гуд и его разбойники вошли в пещеру. Маленький Джон тащил на спине некрупного оленя, задевая стены пещеры его тонкими, судорожно поджатыми ногами. Он никак не реагировал на слова своего предводителя, бессмысленным неподвижным взглядом смотря в пространство перед собой, если, конечно, вообще мог видеть. Радужная оболочка его глаз поблекла, став почти прозрачной, зрачки были деформированы и частично замутнены. Лицо и руки Джона были покрыты огромными трупными пятнами и гнилыми язвами, изо рта частично высовывался разлагающийся язык с копошащимися на нём личинками, которым мертвец точно не мог двигать, а следовательно, и отвечать Робину.
  "Ну почему меня не сожрали волки?" - мысленно застонал Йован.
  Маленький Джон сбросил оленя на землю. Из красивой шеи животного, теперь неестественно свёрнутой на бок, торчала стрела.
  - Измельчал нынче зверь, - вздохнул Робин, толкая ногой тушу. - Ты видел хоть одного взрослого оленя? Неужто мы их всех перебили...
  "Разговор с безмозглым зомбаком? Не дай бог так одичать".
  Гуд достал нож с коротким кривым лезвием и принялся сдирать шкуру с животного. К мерзкому духу гнили добавился запах сырого мяса и крови.
  - Эй, ты! - резко крикнул он, громче, чем следовало: по всей пещере даже зазвучало эхо. - Завтрак подан.
  - Кажется, я только что стал вегетарианцем, - пробормотал Йован, неохотно поднимаясь.
  Робин воткнул нож в бедро частично освежеванного оленя и вырезал кусок шириной примерно в ладонь.
  - Лучшая часть гостю, - сказал он, не глядя протягивая окровавленное мясо.
  Йован поспешно спрятал руки за спину, не имея ни малейшего желания дотрагиваться до оленины.
  - Может, лучше сперва приготовить, а потом делить?
  - Приготовить? - разбойник поднял брови. - На нашем костре ничего не зажаришь. Ешь сырым.
  - Да ты издеваешься!
  Робин медленно повернулся, исподлобья смотря на него угрожающим взглядом.
  - Ешь, пока я тебя не заставил.
  "А ведь он может", - испугался Йован.
  - Слушай, я к тому, что ты бессмертный, но я-то нет. В этом мясе наверняка полно заразы и я запросто от него отброшу коньки.
  - Что отбросишь?
  - Умру, - пояснил он. - Сдохну, склею ласты, дам дуба и так далее.
  Робин вздохнул и неохотно кивнул - всё-таки преждевременная смерть пленника ему была нужна меньше всего.
  Подтащив тушу ближе к костру, он вытащил откуда-то из-за камня мешочек, наполненный порошком, судя по запаху, смолотым из трав, и бросил несколько щепоток в огонь. Пламя тотчас же затрещало, взметнулось выше и вскоре превратилось в нормальный огонь с жаром и дымом. Робин что-то прошептал над ним, рукой разгоняя дым, и клубы устремились в тоннель, ведущий к выходу.
  Йован присел рядом с костром, грея слегка замёрзшие руки. Хоть погода снаружи и была тёплой, но пещера оказалась не самым тёплым пристанищем.
  - Робин, а как ты докатился до такой жизни? - немного помявшись, спросил он в надежде узнать что-то полезное.
  - Меня предали, - коротко ответил разбойник.
  "Сейчас он расскажет слезливую историю, закурит сигару, выругается по-испански и уйдёт в закат под звуки гитары".
  Но Гуд молчал, продолжая возиться с мясом. Было видно, что он давно этим не занимался и совершенно отвык от жарки на костре. Мясо шипело, истекало жиром вперемешку с кровью и умудрялось обугливаться, оставаясь при этом большей частью сырым.
  - Я не эксперт, но вроде как у дичи сперва выпускают кровь, а потом уже готовят.
  - Помалкивай, - огрызнулся Робин.
  Снова взяв свой мешочек с порошками, он попытался уменьшить огонь, излишне жгущий несчастный кусок, но пламя почему-то почти погасло. Чертыхнувшись, разбойник снова принялся его оживлять, медленно подсыпая свои снадобья и совершенно не замечая, что кусок медленно сползает с палки, на которую был насажен. Через пару секунд, к радости Йована, изуродованное и уже почти несъедобное мясо шлёпнусь в золу, окончательно придя в негодность. Робин со средневековым изяществом обозвал покойного оленя плодом любви жабы и драной лисицы и отрезал от него новый кусок. Наконец он кое-как закрепил мясо на достаточном расстоянии над догорающими углями и, убедившись, что оно никуда не свалится, поднялся.
  - Иди со мной, - приказал он.
  Они прошли к выходу, в который уже проглядывала утренняя заря. Поморщившись с явной неприязнью, разбойник надвинул капюшон, закрыв волчьей пастью весь лоб до самой переносицы.
  При свете Йован смог разглядеть окрестности куда подробнее. Холм оказался ещё меньше, чем виделось в темноте, совсем рядом струился тонкий ручеёк, вытекающий из расщелины между камнями, находящимися чуть выше и левее пещеры, вдоль которого Гуд и повёл Йована. Русло шло в чащу, всё расширяясь и расширяясь по мере удаления от источника и вдруг резко оборвалось, исчезнув под корнями невысокого, но широкого и раскидистого дуба. Робин похлопал выступающий узел, покрытый светлым лишайником и, поманив своего пленника за собой, скрылся за стволом.
  Йован тоже зашёл за дуб, осторожно переступая по слишком уж извилистым корням, и едва не столкнулся с Робином, который там и остановился.
  - Дева Марион, - произнёс разбойник, указывая перед собой.
  У его ног лежал скелет, прислонённый к дереву и обвитый плющом, как ни странно, отлично сохранившийся. Все кости были на месте, насколько мог судить Йован, и останки очень походили на правдоподобный макет или, по крайней мере, на музейный экспонат, за которым тщательно ухаживают. Кости были неровными, немного пористыми и кое-где треснутыми, но дать им семьсот лет казалось немыслимым.
  - Твоя подружка из четырнадцатого века? - уточнил Йован.
  Робин присел на корточки, поправляя плющ, и растение отозвалось на прикосновение, затрепетав листьями по всей длине стеблей.
  "Ну конечно, колдовство же. Вот и сбросила пару сотен лет".
  - Она прокляла меня и обрекла жить в этом лесу без надежды выйти за его пределы, - сквозь зубы проговорил Гуд, с ненавистью глядя на череп, на котором всё ещё сжимал ладонь.
  "Так Марион и есть та самая колдунья! Всё драматичнее и драматичнее..."
  - Всю свою жалкую жизнь она лгала. Лгала, называя себя девой, - на этих словах Робин ухмыльнулся. - Лгала, обещая спасти всех умирающих и исцелить больных... Из всех данных клятв она не сдержала ни одной. Сперва клялась мне в вечной преданности, потом - что уничтожит меня...
  "А вот с этим ты погоди, - подумал Йован, - ещё не вечер".
  - Пусть же теперь лежит здесь, - шипел Гуд, - и смотрит, что я всё ещё живу и скоро сломлю её проклятие.
  "Ну, понеслась... Пафосная злодейская речь, как же без этого!"
  - Она могла бы иметь неслыханную власть, жить вечно, как и я, но предпочла так и умереть безвестной деревенской знахаркой, которая в своей жизни лишь собирала травы от язв и доставала из утроб нерождённых младенцев.
  - Надо сказать, сейчас её умения ценятся больше воскрешения мёртвых. У нас и без того перенаселение, а если ещё и на зомбаков выделять квадратные метры...
  - Могла бы стать моей правой рукой, - продолжал Робин, ни на что не обращая внимания, - но предала меня и наши цели, раскрыла секрет бессмертия проклятому Шерифу и попыталась меня убить.
  - Да уж, благородная цель - поработить мир.
  Разбойник резко выпрямился, с отвращением оттолкнув череп Марион.
  - Что ты несёшь? Поработить?.. Я лишь хотел дать отпор поганым французам!
  - А, столетняя война, - Йован вспомнил один из школьных уроков истории. - Вообще-то, насколько я помню, Англия сама её начала...
  - Закрой свою поганую пасть, - со злостью процедил Робин.
  Йован пожал плечами, на всякий случай отходя на несколько шагов от него.
  - Какие мы нежные патриоты...
  - А этот подлый Шериф, отродье французской псины, решил остановить меня и моих парней! - разъярённый своими воспоминаниями Гуд почти кричал. - Его не заботило, что народ начинает голодать и роптать, что война забирает все деньги до последнего медяка!
  Робин перескочил через выпирающий из земли корень и, встав рядом с Йованом, схватил его за плечи.
  - Бессмертные солдаты. Понимаешь, бессмертные солдаты - то, что было нужно для победы.
  - Вроде как понимаю, - осторожно ответил Йован, пытаясь отстраниться. - В ваше время это действительно было бы эффективно.
  - Да! - воскликнул разбойник и возбуждённо встряхнул его. - Тогда, но не теперь, когда есть оружие, способное разом уничтожить не только целое войско, но десятки мирных поселений! В одну минуту можно обратить в пепел всё королевство! Грош цена моим солдатам, пока у кого-то есть эти ядерные бомбы. Поэтому я должен добраться до них, понимаешь?
  "Так он не собирается их применять? Это немного утешает".
  Робин внезапно опустил руки и даже как-то поник.
  - Тебе не понять, - выдохнул он. - Да и нет нужды. Пошли обратно.
  "Он что, на жалость давит? Сейчас я, наверное, должен проникнуться к нему симпатией? - Йован невольно представил происходящее сценой из штампованного фильма. - Извини, чувак. Неважно, кто ты - фанатик или классический маньяк, творящий зло ради зла, но я не кретин, чтобы перейти на твою сторону. У тебя не только печенек, даже мяса нормального нет".
  Огонь в пещере уже успел погаснуть, но мясо выглядело более-менее съедобным. Повозившись над углями, Робин снова разжёг костёр без тепла и дыма и вернулся к туше животного.
  Йован ел оленину, стараясь глотать куски быстрее, чтобы не почувствовать чего-нибудь отвратительного вроде оставшихся сырыми участков, которые почему-то прочно ассоциировались с мертвецами и их трупным запахом. Последние же спокойно расселись вдоль стен и приняли вид роботов, вошедших в спящий режим. Только Тук и Мач всё так же были заняты деревянными фигурками.
  Йован взглянул на Гуда и тотчас об этом пожалел: разбойник ел сырое мясо, отрывая куски прямо от туши с помощью ножа и левой руки, а его рот и щёки были измазаны кровью.
  "Вот же дикарь! Ну, как говорится, с волками жить..."
  Он перевёл взгляд на нежить. Лишь на одного из них - Алана - не было страшно смотреть. Он выглядел если не живым, то, по крайней мере, ещё не начавшим разлагаться. Ничего, кроме неестественной бледности и впалых щёк, не выдавало в нём мертвеца. Похоже, что при жизни этот человек был довольно красив, но теперь, хотя его черты и сохранили правильность и утончённость, это неподвижное бессмысленное лицо внушало только неприязнь.
  Глядя на мертвецов, можно было ясно проследить улучшение мастерства Робина. Самый первый воскрешённый, Уилл, распадался почти на глазах. Джон, судя по всему, был вторым - чуть менее гнилой, чуть более целостный. Тук и Мач, в отличие от предыдущих разбойников, по всей видимости, сохранили какие-то зачатки разума, что, возможно, делало их ещё опаснее. Алан же, хоть и внешне казался самым свежим, не проявлял никаких признаков интеллекта.
  - Они не понимают, что делают, - подал вдруг голос Робин. - Брат Тук и мальчонка. Тебе наверняка кажется, что они ещё остались людьми, но поверь, это не так. Работают их тела, а не разум.
  - Ну офигеть, мышечная память у трупов, - буркнул Йован. - Хорошо, что разъяснил.
  Разбойник вытер лицо меховым рукавом и отбросил нож.
  - Хочешь, покажу кое-что забавное? - задорно спросил он.
  - То же самое говорил один педофил моей двоюродной сестрёнке перед тем, как надолго сесть за решётку...
  Не слушая его ворчания, Робин отряхнул руки, поскрёб ладонями по полу пещеры, собирая пыль и сухую землю, и высыпал пригоршню этой грязи на бедро оленя, из которого была вырезана часть мяса. Заполнив окровавленную впадину, он крепко прижал к ней руки, склонился, чуть ли не касаясь ладоней носом, и что-то зашептал.
  - Гляди! - Гуд резко отнял руки, демонстрируя результат. Оленья нога снова была цельной, будто её и не начинали есть.
  - Нифига себе! - изумился Йован. - А оживить его можешь?
  - Неподходящее время, да и заклинание слишком тяжёлое, - Робин покачал головой. - Олень не стоит этих усилий.
  - В Африке тебе не было бы цены с такими умениями. Взял слона, накормил три деревни.
  Гуд криво усмехнулся.
  - Я подумаю об этом, когда выберусь из леса.
  В пещере ощутимо потеплело по сравнению с ночью - внутрь постепенно просачивался согретый воздух, слегка разбавляя трупный запах, к которому Йован уже немного привык.
  Тук вытащил откуда-то из-за камня новую ветку - большую, совсем неотёсанную, с тонкими подсохшими побегами - и начал неспешно её очищать. Мелкие веточки он складывал в кучу, а кусочки коры небрежно разбрасывал по земле.
  - Уймись, чёртов монах! - рявкнул на него Робин. - Я хочу спать и не собираюсь делать это под твою возню! Чтобы не шевелился, пока не встану!
  Мертвец послушно положил нож с веткой на землю и замер в такой же бессмысленной позе, как и остальные.
  - И ты тоже сиди молча, - предупредил разбойник Йована и, улёгшись на шкуры, отвернулся к стене.
  "Похоже, он чутко спит. Так только сложнее достать кинжал и сбежать... Ещё и зомбаки сидят пялятся".
  Йован с отвращением посмотрел на нежить. Ни один из них даже не моргал. Но взглянув на Тука, он заметил, что тот как будто смотрит не в пространство, а наблюдает за ним - слишком уж внимательным казался этот взгляд. Он осторожно подвинулся вправо, и глаза мертвеца проследили его движение.
  "Что смотришь?" - беззвучно, одними губами спросил Йован.
  Тук медленно повернул голову в сторону Робина - тот спал. Бывший монах наклонился вперёд, взял в руки палочки, сделанные из веток, и начал что-то из них выкладывать на земле.
  Что бы Тук не пытался сделать, у него явно это получалось с большим трудом. Он перекладывал палочки то так, то этак, но никак не мог удовлетвориться результатом. Прошло довольно много времени до момента, когда он снова поднял глаза на Йована и, приложив палец к губам, указал на землю.
  Короткие палочки, которые он так старательно раскладывал чуть ли не полчаса, образовывали одно короткое слово: "Помоги".
  Глава VII. Побег
  Шли дни. Каждый вечер, когда начинало темнеть, Робин куда-то уходил со своей бандой, оставляя одного-двух стеречь пленника. К сожалению, Тук был в их числе всего один раз, а добиться от него чего-нибудь путного никак не выходило - оказалось, что остатки его мозга работают настолько медленно, что легче было бы допрашивать мёртвую тушу оленя.
  - Покажи, где находится кинжал, - чётко, по слогам говорил Йован, но мертвец смотрел на него каким-то болезненно-отчаянным взглядом и ничего не показывал.
  Когда Гуда не было рядом или он спал, бывший монах снова начинал возиться с палочками, выкладывая непонятные иероглифы. Иногда среди них проступали знакомые буквы. Сколько бы Йован не наблюдал за его потугами, он понял только одно: разум Тука пострадал настолько, что выражение даже самых простых мыслей требовало много времени. Вполне вероятно, что к своей просьбе о помощи он готовился не одну неделю.
  Оставшись в пещере наедине с Аланом, Йован попытался добиться какой-то реакции и от него. Этот тип так долго сидел не шевелясь, что он осмелел и рискнул легонько толкнуть мертвеца в плечо. Не получив в ответ даже малейшего движения, Йован стянул с его головы капюшон, чтобы получше рассмотреть последнее творение Робина Гуда. Он понял, в чём дело, случайно взглянув на затылок Алана - задняя часть черепа была приплюснута и вогнута, будто бедняге ещё при жизни снесло половину головы. Поэтому, несмотря на то, что он почти не разлагался, чего-либо осмысленного ждать от него было бесполезно.
  И Йован утроил свои попытки получить информацию от Тука. Он рисовал на пыли кинжал, пытался объяснить и жестами, и с помощью любимых монахом деревяшек, но без толку. Хотя мертвец как будто понял, что от него чего-то хотят, ответить у него никак не получалось.
  - Теперь я знаю, что чувствовала моя учительница математики, - вздохнул Йован, стирая носком ботинка очередной рисунок.
  Он пытался исследовать пещеру самостоятельно, - к счастью, мертвецы позволяли ему свободно передвигаться во все стороны за исключением выхода - заглянул во все проходы, но обнаружил такой разветвлённый лабиринт, что выйти оттуда живым представлялось почти невозможным.
  - Иди, сынок, к зомбакам, жри дохлого оленя без соли, найди кинжал, который мы продолбали, - ворчал он, передразнивая голос Шерифа, - а мы посидим, подождём...
  Робин Гуд оказался довольно болтлив. Он пропадал всю ночь, а возвращаясь утром, превращал свой колдовской костёр в нормальный, позволяя пленнику приготовить мясо. Через пару часов он ложился и спал до вечера, но этих двух часов хватало, чтобы довести Йована до нервного тика.
  Он рассказывал истории про времена, когда ещё не попал под заклятие Марион, приписывая себе невероятные деяния: от основания тайного ордена до подмены короля.
  О своих подручных, которых не было на свете уже семьсот лет, он говорил с гордостью, если не с восхищением, и Йовану даже казалось, что он по-своему любил их, насколько вообще мог любить подобный человек. А вот в том, что бандиты обожали и чуть ли не боготворили своего главаря, сомневаться не приходилось. Похоже, раньше он обладал большой харизмой и с лёгкостью мог расположить людей к себе. Правда, за семь веков, проведённые в одиночестве, эти качества несколько притупились.
  "Ну так, самую малость", - думал Йован, пытаясь незаметно заткнуть уши.
  Если верить словам Робина, в лучшие времена его шайка насчитывала около сотни человек. Но обратить он успел лишь шестерых, из которых лишь половина при жизни пользовалась его расположением. Чувствовалось, что даже к своим мертвецам он относится по-разному: если Тук и Алан были для него не более чем бездушными прислужниками, то с остальными, особенно с громилой, он обращался с заметной теплотой.
  Первым обращённым стал Уилл, который, как и рассказывал Шериф, был убит в пылу ссоры. Робин, то ли испытывая муки совести, то ли решив поэкспериментировать, воскресил его в тот же вечер, благо луна оказалась в нужном созвездии. И хотя со временем он разлагался всё больше и больше, Гуд решил, что мёртвые соратники куда полезнее живых и объявил ближайшим друзьям о своём намерении постепенно превратить всех в нежить. Конечно, не все приняли эту идею с восторгом, но тем не менее, дело продолжилось. Лучший друг Робина, Маленький Джон, сам вызвался стать вторым его мёртвым соратником, и уже спустя несколько месяцев щеголял трупными пятнами и червями во всех полостях.
  Через какое-то время разбойники изловили последнего монаха из тех, кого они ранее подкараулили на дороге и в стычке с которыми Уилл закончил свою жизнь. Этим несчастным и был брат Тук.
  "Вот кого действительно жаль в этой истории, - подумал Йован. - Жил себе, никого не трогал, а потом превратился в это... Самое печальное, что он осознаёт свою судьбу".
  В тот раз Робин обратил сразу двоих - монаха и деревенского мальчишку, который хвостиком ходил за бандитами и впадал в восторг от любого слова главаря.
  - И этот жалкий монашек до последнего пытался отговорить Мача! - хохотал Гуд, хлопая себя по колену. - Его ведут, а он: "Подумай, что ты делаешь, у тебя вся жизнь впереди"! Даже когда Мач собственноручно перерезал ему глотку, он хрипел: "Беги, пока не поздно"!
  - Да уж, оборжаться, - буркнул Йован, с жалостью глядя на Тука.
  Следующим был Алан-э-Дейл, попытавшийся выйти из банды, едва пришло время обратить кого-то ещё, и сбежать подальше от Робина, но пойманный и убитый ударом по голове.
  Помимо этих пятерых, был ещё некий Олдин, которого вскоре изловили люди Шерифа. Робин не смог вернуть его, и мертвец постепенно сгнил.
  А потом случилось то, в результате чего деревня и её окрестности оказались закрыты от внешнего мира, а заклятый враг разбойников - бессмертен.
  Ох уж этот Шериф! Робин мог говорить о нём бесконечно. Час за часом он перечислял грехи своего недруга: по его словам, несчастный старик был тысячу раз убийцей, десять тысяч раз вором, пятьдесят раз насильником и, что самое ужасное, наполовину французом.
  Упоминая Гисборна, разбойник с отвращением кривил губы и морщился, совсем как тётушка Йована при виде дворовых собак.
  "Видимо, Гай тоже не один раз надирал ему зад, раз он так бесится", - злорадно усмехнулся Йован про себя.
  Пару раз Робин уходил в лабиринт и пропадал там около часа, а вернувшись, продолжал пребывать в своих мыслях, что-то бормоча под нос. Прислушавшись, Йован понял, что он считает.
  - Четыре дюжины монет и ещё два десятка... Потом пять дюжин, потом семь десятков... Опять четыре дюжины... Должно хватить. Но тот старик уже был болен... Насколько меньше я могу получить? Ничего, будут ещё четверо, двое из них со дня на день...
  Его слова казались бессмысленными, пока Йован не припомнил рассказ Шерифа об источнике силы некроманта: забирая жизнь у одних посредством проклятых монет, он воскрешал своих мертвецов.
  "Что он имеет в виду, кто эти четверо? Энни и Оуэн с матерью и дедом?"
  Теперь он чувствовал волнение не только за себя. К страху быть обращённым в нежить добавились мысли о том, что будет, если он сможет выбраться, но без кинжала. Тогда ему не только придётся остаться в деревне, но и наблюдать, как разбойник постепенно истребляет жителей, и в числе первых на его веку окажутся эти дети...
  "Нет, я должен его найти", - говорил себе Йован, перебирая новые и новые варианты того, как достучаться до Тука.
  У Робина была какая-то абсурдная привязанность к Маленькому Джону. Он говорил с ним, как будто с живым приятелем, задавал вопросы, совсем не казавшиеся риторическими, хотя мертвец не проявлял и в принципе не мог проявлять никаких признаков понимания. Громила сидел истуканом, только черви копошились на его языке, а Гуд болтал, невозмутимо глядя в мёртвое лицо, иногда по-дружески похлопывал по плечу и даже приобнимал.
  - Давай, ещё в задницу его поцелуй, - с отвращением бурчал Йован из своего дальнего "угла" пещеры.
  - Что ты там шепчешь?
  - Да так, повторяю поговорки мудрых бабушек...
  Но Гуд, к несчастью, подумал, что пленник заскучал, и решил поведать ещё несколько историй о треклятом Шерифе и его подлом замысле самолично продать всю страну французам.
  Шёл четвёртый день заключения, и Йован начинал по-настоящему паниковать.
  "А вдруг Ганнибал не смог меня выследить? А если и смог, запомнил ли он дорогу? Ещё этот Тук никак не может сказать что-то путное..."
  У него оставалась одна ночь, за которую он во что бы то ни стало должен был найти кинжал. Неизвестно, насколько был огромен этот заколдованный лабиринт, но даже если он и не был слишком велик, там могло действовать то же проклятие, что и в лесу, не позволяющее найти правильную дорогу.
  Робин спал, укрывшись шкурой с головой, а Тук всё ещё пытался что-то показать палочками.
  "Как же найти с ним общий язык?" - лихорадочно думал Йован, до боли в глазах всматриваясь в иероглифы.
  Он посмотрел на ходы, в стенах которых виднелись чёрные отверстия ответвлений. И в каждом из побочных проходов, как он знал из своих попыток пробраться дальше, были ещё десятки таких же.
  "Я не могу пройти этот лабиринт без помощи. Там же целое гномье королевство можно обустроить!"
  Обычно, когда Робин находился в пещере, Йован никаким образом не пытался вступить в контакт с Туком, но теперь всё же решил рискнуть.
  - Простой вопрос, - почти неслышно прошептал он мертвецу, - ты знаешь, какой из четырёх ведёт к тайнику Робина?
  Монах продолжал внимательно смотреть на него, пытаясь понять вопрос.
  - Какой из них? Ты знаешь? - повторил Йован.
  Тук молчал, не отводя взгляда. Его губы начали шевелиться, будто он что-то проговаривал про себя, но это были однообразные движения, не похожие на те, которые соответствуют внятной речи. Спустя несколько минут он медленно и напряжённо повернул голову вправо, затем влево.
  "Не знает... Но хотя бы такими вопросами, похоже, от него можно чего-то добиться".
  - Кинжал находится в лабиринте?
  Через некоторое время Тук утвердительно наклонил голову.
  - Лабиринт проклят?
  Снова кивок.
  - Я не смогу его просто так пройти?
  Монах покачал головой.
  - Но способ есть?
  "Да".
  - А ты можешь найти и принести мне кинжал?
  "Нет".
  - Тогда постарайся ответить мне, - умоляюще прошептал Йован, - хотя бы одним словом. Как мне пройти лабиринт?
  Тук сгрёб в кучу свои палочки и снова принялся сооружать из них надпись. Робин тем временем заворочался, и Йован осторожно отодвинулся от мертвеца, чтобы не быть пойманным с поличным.
  Время шло, монах старался и старался, перекладывая ветки и так, и этак, будто заново изобретал письменность. Было похоже, что он не может представить в своём воображении букву, поэтому перебирает различные комбинации, пока не узнает нужный символ.
  "Три дня он возился с ними, но так ничего и не смог сказать, - со страхом думал Йован. - Каковы шансы, что сейчас у него получится?"
  Но, как оказалось, за это время Тук продвинулся в своём занятии. Через два часа появились первые буквы: "з" и "а".
  В пещере начало едва заметно холодеть - признак того, что солнце клонится к горизонту и уже не нагревает камни, на удивление неплохо проводящие тепло. Вскоре должна была наступить темнота, а следовательно, и время разбойникам выходить и всю ночь шататься по лесу, одному Гуду известно зачем.
  Снаружи, судя по свежему потоку воздуха, поднялся обычный для здешних сумерек ветерок. Именно в это время Робин вставал и собирался на свои ночные прогулки.
  Йован в панике посмотрел на Тука и его труды. Монах тоже понял, что главарь скоро проснётся, и прикрыл недоделанную надпись веткой. Как раз вовремя - со стороны Робина вскоре раздался шорох. Через пару минут он уже придирчиво перебирал свои стрелы, стоя возле огня.
  - Совсем не та теперь древесина, - пожаловался он. - Раньше дубы были куда крепче.
  - Раньше всё было лучше: и трава зеленее, и воздух чище, и я сидел дома, а не в пещере с кучей мёртвых мужиков, - проворчал Йован, искоса наблюдая за ним.
  Разбойник сложил в колчан несколько десятков стрел и оглядел свою банду мертвецов.
  - Что-то ты нехорошо выглядишь, Уилл.
  Скарлет действительно выглядел отвратительнее, чем обычно. Его рука как будто удлинилась и неестественно висела на уровне значительно ниже полагавшегося, а гнилая плоть облезала клоками. Несколько отвалившихся почерневших кусков валялось возле ног мертвеца.
  "Чёрт, вдруг он оставит со мной Уилла? - испугался Йован. - Тук ещё не сказал мне, как добраться до тайника!"
  - И это было от меня в двух шагах? Какой кошмар! Я отравлюсь трупным ядом и умру в мучениях! - запричитал он, надеясь, что Робин снова решит поберечь его здоровье, чтобы впоследствии получить идеальную нежить. - Говорила мне мама, а я не слушал...
  - Хватит! - прикрикнул разбойник, раздражённо морщась, но жестом приказал Уиллу выйти.
  - Тук, ты остаёшься.
  "Слава Мерлиновым панталонам", - мысленно вздохнул Йован.
  Он выждал минуты две после ухода Робина, метнулся к монаху и осторожно поднял ветку. Там были выложены уже четыре буквы: "закр..."
  - Закрыть?
  Тук медленно кивнул, давая понять, что слово прочтено верно.
  - Хорошо, хорошо, - взволнованно прошептал Йован. - Теперь напиши ещё одно слово. Что я должен закрыть?
  Но монах не взялся за ветки, а медленно протянул руку вперёд, словно пытаясь прикоснуться к его лицу. Йован тут же подался назад.
  - Эй, не надо! На тебе же полно заразы!
  Тук продолжал тянуться: его рука поднималась, пока не остановилась на уровне глаз Йована. Пальцы с жёлтыми изломанными ногтями как будто были готовы к внезапному выпаду, чтобы вонзиться прямо в зрачки.
  - Глаза? Нужно закрыть глаза?
  Мертвец кивнул.
  Йован вскочил, от волнения чуть ли не крутясь на месте.
  - Вроде какая-то фигня, но звучит в лучших колдовских традициях, - возбуждённо затараторил он. - Непонятные заклинания требуют непонятных действий. Надеюсь, ты знаешь, о чём говоришь, чувак, потому что это твой единственный шанс избавиться от власти Робина... Так, ладно. Времени мало. Я пошёл.
  Он шагнул к первому тоннелю - многочисленных ответвлений, казалось, стало даже ещё больше, чем в прошлый раз, когда он сюда заглядывал. Первое из них начиналось практически в нескольких метрах, и он с опаской подкрался к нему и посмотрел внутрь: тоже десятки ходов, будто здесь обосновался огромный дождевой червь.
  Йован попятился назад, выходя из тоннеля обратно в грот.
  - Тук, ты уверен, что я пройду всё это с закрытыми глазами?
  "Да".
  - Там нет никаких монстров?
  "Нет".
  - Я выберусь живым?
  "Да".
  - Ну ладно...
  Он снова подошёл к тоннелю, зажмурился и сделал шаг внутрь. Проход был узким, и Йован с лёгкостью мог коснуться обеих стен, что хоть немного, но добавляло уверенности. Он осторожно пошёл вперёд, ощупывая шершавый камень.
  "И как я определю, куда свернуть?"
  Не успел Йован подумать об этом, как вдруг осознал, что уже должен был добраться до ближайшего ответвления. Но пальцы всё это время чувствовали непрерывную стену.
  Ему ужасно захотелось открыть глаза и проверить, что же на самом деле вокруг и куда исчез ход, но интуиция и сюжеты многих фильмов подсказывали, что этого делать не стоит. Он прошёл ещё несколько метров - ничего, только стены.
  "Этих ходов что, на самом деле не существует? Но я заглядывал в них! Может быть, заклятие устроено так, что оно создаёт их, когда кто-то смотрит в проход? Как в той серии "Звёздного Пути", когда планета использует воображение человека и создаёт что угодно... Главное, не думать о гигантских скорпионах..."
  Разумеется, на протяжении всего пути его голова была заполнена мыслями о гигантских скорпионах. Впрочем, тоннель оказался не таким глубоким, как казалось, и Йован вскоре упёрся в тупик.
  - Так, тут что, ничего нет? - шептал он, ощупывая стену сверху донизу. - Может быть, что-то лежало по дороге, а я пропустил?
  Обратно он пополз, шаря руками по каменистому полу и ругаясь про себя - неровная поверхность обдирала колени. Этот проход определённо был пуст.
  Таким же способом он исследовал второй тоннель. Он оказался длиннее и извилистее предыдущего. Йован наткнулся на камень возле стены и, тщательно его ощупав, обнаружил под ним тайник. Но в нём был лишь ворох бумаг, очень хрупких на ощупь, и несколько мешочков, заполненных чем-то мягким.
  Чувствуя, что начинает дрожать от волнения, он вошёл в третий тоннель. Около десяти минут он медленно продвигался внутрь, стараясь не споткнуться о выпирающие из земли камни - пол здесь был куда менее гладким. Вдруг под ногой что-то звякнуло. Йован присел на корточки, провёл вокруг себя ладонями и вскоре нащупал монету. Не разгибаясь, продолжая шарить перед собой, он кое-как пополз дальше. Он наткнулся ещё на одну, и ещё, и ещё. Их становилось всё больше, будто он приближался к целой горе золота. Под руку попался странный предмет: прямоугольный наощупь. Йован исследовал его пальцами вдоль и поперёк, но так и не понял, что это.
  "Что будет, если я открою глаза и осмотрюсь?"
  Поднявшись, он обнаружил, что проход значительно расширился, и теперь достать одновременно до двух стен было невозможным.
  "Без зрения тут всё не обследовать. Похоже, выбора нет".
  Он осторожно приоткрыл глаза. Как ни странно, несмотря на то, что свечение заколдованного костра никак не могло проникнуть в извилистый тоннель, в пещере не было непроглядно темно. Ничего не излучало свет, однако он как будто понемногу просачивался отовсюду - недостаточно яркий, чтобы можно было внимательно рассмотреть мелкие детали вроде изображений на монетах, но вполне способный обозначить все предметы вокруг.
  Впереди действительно было куча золота высотой примерно по колено. Она находилась у самой стены, являющейся концом тоннеля. Опасаясь оглядываться назад, чтобы снова не вызвать появления проходов, Йован подобрался к куче. У её подножия валялись самые разнообразные предметы: украшения, части рыцарских доспехов, сломанный пополам меч. Больше всего бросалась в глаза диадема, до безвкусия густо усыпанная крупными драгоценными камнями. Судя по величине, она могла принадлежать королеве слонов, а уж никак не человеку: на обычной женщине, не страдающей гидроцефалией, она бы осела по самые плечи.
  Йован внимательно оглядел сокровищницу. На полу валялось несколько кинжалов, ничуть не похожих на тот, о котором ему рассказывали: это были клинки утончённой работы, а их рукояти украшали узоры. Он прошёл вдоль стены, заглядывая во все щели, где только мог оказаться нужный кинжал. И он увидел его - просто лежащим на земле, разве что частично засыпанным золотыми монетами.
  Йован поспешно схватил кинжал. Так и есть, именно он! Простой, безо всяких изысков, точно как на рисунке Гая.
  "Ну всё, теперь надо бежать обратно и ждать. Только бы Шериф не подвёл..."
  Он спрятал клинок, прикрепив его к голени и прикрыв штаниной, и обернулся, собираясь идти назад. Но вокруг снова зияли бесчисленные проходы, среди которых невозможно было найти нужный путь.
  Йован закрыл глаза и двинулся вперёд. Вскоре обе его руки вновь коснулись стен. Однако, сделав несколько шагов, он обнаружил пустоту в стене справа. Рука соскользнула со стены - лишний проход не исчез.
  "Вот чёрт!"
  Он прошёл ещё немного и нащупал такую же пустоту и слева. Ответвления были повсюду, прямо перед ним тоннель разделялся на два пути и каждый из них наверняка был полон таких же развилок. Йован распахнул глаза, в панике оглядываясь вокруг. Тоннели, тоннели и ещё раз тоннели!
  - Тук! - несмело позвал он. - Я заблудился!
  Ни звука.
  - Тук! Помоги мне!
  Йован с ужасом осознал, что если мертвец и слышит, то всё равно не может ничего сделать: судя по всему, ему запрещается входить в лабиринт. Однако спустя пару минут раздался мерный стук, эхом отдававшийся от всех стен. Монах пытался указать путь с помощью звука. Йован прислушался, стараясь найти верное направление. Но стук распространялся здесь подобно колдовскому свету, без определённого источника. Он звучал одновременно отовсюду.
  - Это не работает! Придумай что-то другое!
  "Молодец, ничего не скажешь, - со злостью на самого себя подумал он. - Зомбак с протухшими мозгами должен придумать, как выбраться!"
  Монах прекратил стучать.
  - Будет плохо, если я зайду в неправильный проход? - крикнул Йован. - Ударь два раза, если да, один, если нет.
  Спустя минуту послышались два удара.
  "Вот это я влип..."
  Он опустился на землю, прислонившись к стене. От Тука больше ничего не было слышно. Йован надеялся, что мертвец пытается его вызволить, но не имел никакого представления, как он может это сделать и есть ли вообще надежда выйти из лабиринта до того, как вернётся Робин. А обнаружив, что пленник зашёл в лабиринт, он наверняка поймёт, зачем. Кинжал точно отправится в какой-нибудь тайник посложнее, пленник окажется под строжайшим надзором, и его шансы выбраться сравняются с нулём.
  Вдруг он услышал странные звуки, которые постепенно усиливались, будто приближаясь издалека. Тук снова забарабанил по стене, поднимая такой шум, что Йован испугался, не случится ли обвала.
  "Что там? Неужели Гуд?"
  На несколько секунд монах успокоился, и Йован тотчас понял, что за звук раздаётся снаружи - это был собачий лай.
  - Ганнибал! - радостно завопил он.
  Пёс загавкал ещё громче. Тут же раздался голос Гая, звавший его по имени, совсем близко, как будто он уже находился в пещере. Однако сторону, откуда исходит звук, всё ещё было невозможно определить.
  - Я здесь, в лабиринте! Кинжал у меня!
  - Собака не может войти в пещеру! - закричал Гай так громко, что стены почти зазвенели от эха. - Я не знаю, как до тебя добраться!
  - Здесь всё заколдовано. Нужно идти с закрытыми глазами, тогда все лишние пути исчезают!
  - Оставайся на месте, я сейчас!
  Йован вскочил, в нетерпении вглядываясь в проходы вокруг.
  "А вдруг от того, что я смотрю, заклятие продолжает действовать?"
  - Нормально идёшь? - окликнул он Гая.
  - Да! - отозвался тот.
  Через несколько минут он появился в одном из проходов, его даже сложно было различить в полутьме из-за неизменно чёрной одежды. Йован с радостным возгласом бросился к нему и едва удержался, чтобы не обнять. Гай нащупал его рукой и крепко схватил за предплечье.
  - Точно тот самый кинжал?
  - Миллион процентов. Давай скорее выбираться.
  Гисборн повернулся и торопливо, насколько это было возможно с закрытыми глазами, пошёл в обратную сторону, ведя за собой Йована. Он уверенно проходил мимо ложных проходов, будто нащупывал вместо них непрерывную стену. Несмотря на то, что он вынужден был обходиться одной рукой, вскоре они оказались в гроте.
  Прямо у входа в третий тоннель по частям валялся Тук: все его конечности были отрублены. Только сейчас Йован заметил, что на поясе Гая висит здоровенный мясницкий тесак.
  - Ой, чёрт! Этот был на нашей стороне.
  Гай с недоверием покосился на него.
  - Потом расскажешь. Уходим быстрее, Гуд уже наверняка всё понял.
  Словно в подтверждение Ганнибал беспокойно залаял, поторапливая их. Йован первым помчался к выходу.
  Выскочив наружу, он первым делом увидел целое облако дыма, поднимавшееся над кронами деревьях в нескольких километрах от холма. Светло-серые клубы ярко выделялись на фоне ночного неба, а под ними расползалось огненное свечение.
  - Лесной пожар? - ошарашенно воскликнул Йован. - С размахом вы меня спасаете!
  - Надо было целиком занять внимание Гуда, - пояснил Гисборн и наклонился к собаке, вертевшейся у его ног. - Домой, Ганнибал!
  Пёс гавкнул и побежал в лес, временами оборачиваясь, чтобы убедиться, что люди следуют за ним.
  Йован уже не удивился, когда спустя какие-то полчаса они прошли мимо ручья, где состоялось его первое знакомство с мертвецом. Заколдованная часть леса действительно оказалась небольшой, хотя блуждать по ней можно было хоть целую неделю. В этих местах хорошо ориентировался только сам Робин и животные, восприятие которых не изменялось под действием такой магии.
  Вскоре впереди показалась дорога, посреди которой кто-то стоял. Гай замедлил шаг и положил ладонь на рукоять тесака, с опаской всматриваясь в фигуру человека, но Ганнибал, напротив, помчался со всех ног, радостно поскуливая. Это был Шериф.
  Услышав собаку, он обернулся и быстрыми шагами пошёл навстречу Гаю и Йовану.
  - Оба целы? - крикнул он.
  Получив утвердительный ответ, он махнул рукой, призывая их ускориться.
  - Живее, живее! Робин, наверное, уже пустился в погоню.
  Запах дыма становился сильнее, однако зарево огня значительно уменьшилось - пожар угасал. Скорее всего, узнав, кто его устроил, Гуд тотчас кинулся к своему логову и быстро обнаружил не только исчезновение пленника, но и пропажу кинжала. А это означало, что он приложит все силы, чтобы вернуть единственное оружие, способное его убить.
  Йовану ежесекундно хотелось обернуться, чтобы проверить, нет ли за ними погони, но медлить было опасно. Когда впереди показалась деревня, его страх только усилился: он почти верил, что Робин выскочит из леса в самый последний момент и пустит в него стрелу. Но этого не произошло, и через несколько минут они уже бежали по пыльной сухой дороге к дому Шерифа.
  "Не верится, что получилось", - подумал Йован, когда старик толкнул незапертую дверь и изнутри пахнуло знакомым запахом крепкого алкоголя.
  Войдя внутрь, он достал кинжал и протянул Шерифу. Руки старика дрожали, когда он брал клинок и подносил ближе к глазам, чтобы как следует разглядеть.
  - Да, да, - сдавленным голосом прошептал он. - Это наш кинжал.
  Шериф со стуком положил клинок, повернулся к Йовану и крепко сжал его плечи.
  - Спасибо, сынок. Теперь мы можем покончить с ним.
  Глава VIII. Отчаяние
  Йован рассказал о том, что видел и слышал, только после того, как опустошил огромную тарелку с нормально приготовленной едой, в которую добавили и соль, и сахар, и нужные специи. И самое приятное, никто не чавкал над ухом кровавым мясом и не вонял мертвечиной. Стулья были удобными, свет достаточно ярким, чтобы от постоянного напряжения не болели глаза, в углу рыжий кот вдовы мурлыкал и периодически вытягивал когти, лениво выполняя роль крысиного пугала. Всё было по-человечески.
  Услышав историю Тука, Шериф скорбно покачал головой.
  - Я почти не знал его при жизни, но он показался мне достойным человеком.
  - А как вдова? - спросил Йован. - Вы сказали ей про Бобби?
  Старик тяжело вздохнул и прикрыл глаза рукой.
  - Да. Она восприняла это с мужеством, которого я от неё не ожидал.
  Йован почувствовал, что на душе стало куда легче, хотя этот вопрос не был в числе самых волнующих за последнее время.
  - Значит, пока у нас всё складывается хорошо? А как дальше...
  - Нет, не всё, - перебил Гай. - Пока тебя не было, кое-что произошло. Старик, кажется, хотел об этом умолчать.
  Шериф хмуро посмотрел на него.
  - Нет, я... Впрочем, неважно. Помнишь, кто такой Реми?
  - Дед Энни и Оуэна?
  - Да. Два дня назад ему стало совсем худо, а Марта, как назло, слишком устала, работая чуть ли не несколько суток подряд, вот и не сумела за ним уследить. Он поджег дом посреди ночи, когда вся семья спала... Выбрались только дети.
  - Господи, - ахнул Йован. - А ведь Робин говорил, что скоро погибнут двое... Но вообще-то он упоминал четверых...
  - Да, дети тоже умрут, если мы не убьём его раньше. Времени у нас немного.
  - Можно пойти в лес хоть сегодня! Не дать ему и шанса всё обдумать...
  - Нет, - твёрдо сказал Шериф. - Мы не найдём его. Робин знает, что мы отыскали дорогу в его логово, и больше там не появится. А выискивать его по всему лесу бесполезно.
  Йован обхватил голову руками, пытаясь успокоиться и соображать быстро. Он и в мыслях не мог допустить смерти ребят.
  - Слушайте, можно всё же проверить пещеру. Там столько вещей, что он точно не мог всё унести даже со своими зомбаками. Если пометить их той жидкостью, Ганнибал сможет найти по запаху место, куда он их перетащит?
  - Возможно... - задумчиво проговорил Шериф.
  - Ну вот! У него там огромная куча золота, драгоценности, колдовские штучки, а ещё скелет его подружки...
  Внезапный грохот заставил его вздрогнуть - это Гай резко вскочил со стула, до побеления сжав кулаки.
  - Что ты сказал?!
  - С-скелет... - испуганно промямлил Йован.
  - Он назвал её имя?
  - Марион...
  Лицо Гисборна побледнело настолько, что мертвец Алан в сравнении с ним мог казаться вполне живым.
  - Нет... - прошептал он. - Не может быть... Мы же похоронили её...
  Йован беспомощно оглянулся на Шерифа - тот тоже казался шокированным.
  - Ты ничего не перепутал? - тихо спросил старик.
  Гай повернулся и молча пошёл к лестнице, так и не разжимая кулаков. Шериф открыл было рот, чтобы окликнуть его, но в последний момент передумал и уныло опустил голову.
  - В чём дело? - прошептал Йован, почему-то боясь разозлить его чуть более громким голосом.
  - Помнишь, я рассказывал тебе про колдунью?
  - Я уже понял, что Марион и была ею.
  - А ещё я говорил, что Гай первым прибежал на помощь, когда Робин напал на неё. Он практически вытащил её из огня, хоть и был ещё маленьким ребёнком.
  "Ну началось, опять ходит вокруг да около со своими предысториями... Нет бы взять и ответить прямо!"
  Шериф, похоже, собирался пуститься в долгие воспоминания о детстве Гая, постепенно раскрывая его связь с колдуньей, будто рассказывая сценарий для фильма, а не объясняя произошедшее.
  - А нельзя покороче? - робко попросил Йован.
  Из комнаты наверху раздались ужасный скрип и грохот, как будто по старой, насквозь иссохшей мебели изо всех сил били ногой.
  - Марион одна из всех жителей деревни была по-настоящему добра к Гаю. В каком-то смысле она заменила бросившую его мать, - быстро проговорил старик, вставая. - Нам лучше выйти прогуляться.
  Йован растерянно посмотрел на Шерифа.
  - Разве не надо... Ну не знаю, поговорить с ним? Выразить сочувствие?
  - Если хочешь, чтобы кто-то порыдал у тебя на плече, лучше загляни к вдове. Она как раз присматривает за Энни и Оуэном, вот уж где ты сможешь вдоволь повыражать сочувствие.
  Он становился всё более и более раздражённым по мере того, как наверху увеличивалось количество приведённой в негодность мебели.
  - Мне было очень жаль Марион, - произнёс он спустя некоторое время, будто оправдываясь. - Но она погибла почти семьсот лет назад и то, что Гуд разорил её могилу и осквернил останки, дела почти не меняет. А Гаю следовало бы научиться управлять гневом.
  - А что между ней и Робином?
  - Да то же, что и во всех легендах. Он соблазнил её ещё до того, как обрёл небывалую силу. Втёрся в доверие и обучился у неё кое-чему. Наверняка именно у Марион он выведал рецепт зелья бессмертия, потому что в наших краях я не знал других достаточно могущественных колдунов.
  - Не припомню такого в книгах, - хмыкнул Йован, выходя из дома вслед за Шерифом.
  Старик непривычно ссутулился, засунув руки в карманы брюк, и медленно побрёл вперёд. Его седые брови, разделённые двумя глубокими складками, напряжённо сошлись на переносице.
  - Мы должны как можно скорее найти разбойников и напасть, - сказал он. - Времени мало, нужно взяться за дело, а не предаваться эмоциям. В конце концов, на кону не только наши судьбы. Я возьму собаку и отправлюсь осмотреть пещеру, потом решим, как будем действовать.
  Йован кивнул.
  - А я пока схожу к вдове.
  Они разошлись: один искать пса, другой к старому дому на отшибе.
  Старушка сидела в саду на хилом стуле, у которого вот-вот грозила отвалиться спинка. В её руках были спицы, но она не вязала, а только рассеянно наматывала на палец красную шерстяную нить. Взгляд её был направлен на невысокое дерево, под которым сидели дети.
  Вид у всех троих казался донельзя разбитым. Энни скрючилась, обхватив ноги руками и упершись подбородком в колени, а Оуэн бесцельно хлопал длинным прутом по траве.
  Йован ускорил шаг и почти бегом добрался до забора
  Увидев его, вдова приподнялась с радостным возгласом и поковыляла было к калитке, но Йован перескочил невысокое ограждение, не дожидаясь, пока откроют дверь. Старушка крепко обняла его.
  - Я так рада тебя видеть, мой мальчик!
  Что-то налетело сбоку - это Оуэн бросился к нему и дёрнул за футболку, желая обратить на себя внимание. Энни понуро подошла следом, даже не поднимая глаз.
  - Ну как вы, ребята? - обеспокоенно спросил Йован, переводя взгляд с брата на сестру и обратно.
  - Огромный пожар был, - Оуэн поднял руки, показывая величину. - Я проснулся ночью, а всё в дыму. Энни хватает меня за руку, мы бежим к одной двери, а там огонь! Бежим к другой - и там огонь! Тогда мы влезли на чердак и спрыгнули прямо в кусты. Смотри, какие у меня царапины!
  Он натянуто улыбнулся, показывая длинные тонкие шрамы, покрывающие его руки и ноги.
  - Все говорят, мы счастливчики, что выжили. Что нас ангелы охраняют. Вдова нам каждый вечер читает сказки. Очень интересные! А ещё она нас пирожными кормит. Но... - мальчик потупился, и его голос стал намного тише, - я по маме скучаю. Хочу домой.
  Энни вдруг резко толкнула его в плечо с такой силой, что Оуэн едва не упал.
  - Нет больше дома, неужели не понимаешь? - надрывно закричала она. - И мамы нет! Мы одни остались!
  Вдова обняла её за плечи, пытаясь утешить, но девочка вырвалась и грубо оттолкнула дрожащие руки.
  - Вы не одни, - со слезами проговорила старушка, глядя вслед убегающей Энни.
  Оуэн заплакал, сперва тихонько, стесняясь своих слёз, но когда понял, что никто не собирается его ругать, заревел в голос.
  И только сейчас, даже не думая о своих злоключениях, Йован почувствовал настоящую ненависть к Робину Гуду.
  ***
  Шериф вернулся, едва начало темнеть.
  - Надо идти, - крикнул он с порога. - Я обнаружил в пещере вещь, которую Гуд точно должен забрать. Устроим засаду и нападём.
  - Не получится, - хмуро ответил Йован. - Гай забухал с котом.
  Придя в бар несколькими часами ранее, он обнаружил спящего Гисборна в окружении пустых бутылок и кота, который рьяно вылизывал оставшиеся капли алкоголя. Тщетно стараясь добраться до того, что ещё виднелось на дне одной из бутылок, он просовывал в горлышко шершавый язык, изворачиваясь всем телом. Поняв, что выудить оттуда ничего не получится, кот рассерженно оттолкнул бутылку лапой и принюхался. Очевидно, наиболее сильный запах спирта исходил от Гая, и кот направился к нему, ткнулся мордой в лицо и принялся лизать губы. Гисборн был настолько пьян, что никак не реагировал на животное.
  Теперь же захмелевший кот улёгся на его голове, свесив толстые лапы, и почти по-человечески сопел.
  Шериф оглядел представившуюся ему картину и покачал головой.
  - Я был обречён на поражение с того самого дня, когда взял его в помощники.
  Пошарив в кармане, он выудил деревянную коробку, по размерам напоминающую тот предмет, на который Йован наткнулся в тайнике, но так и не осмотрел.
  - Разумеется, эту вещь я захватил с собой. Смотри, только не прикасайся.
  Йован заглянул внутрь - это были золотые монеты, каких в пещере валялась целая куча.
  - И в чём прикол? - нахмурился он.
  - Ты, конечно, не замечаешь... Эти монеты довольно необычны. Я не эксперт в магических науках, но всё же кое-что понимаю. В изготовлении проклятого золота есть свои нюансы: нельзя пошептать над простой монетой и заколдовать её, нужно переплавить и сделать новую. Точнее, новые. Приглядись внимательнее. Ты видишь, чтобы хоть одна смотрела на нас орлом?
  Шериф встряхнул коробку, перемешивая монеты.
  - Здесь только решки!
  - На подброшенном нам золоте по обе стороны были орлы. Насколько я понял, сила, полученная от смертей Марты и Реми, заключена здесь. Орёл убивает, но получает всё решка. Эти монеты Гуд должен использовать в ритуале воскрешения.
  - Значит, поэтому даже если уничтожить подброшенное золото, проклятие не исчезает?
  - Верно. Правда, у него есть лимит, и после смертей человек так десяти-двадцати монеты просто теряют магию, но и это достаточно устрашает. Имея всего десять пригоршней, можно уничтожить двести человек и воскресить около пятидесяти. А если Гуд выберется из леса и переплавит свои запасы золота, представляешь, что он может учинить? Этого хватит, чтобы создать целое войско.
  - Он как раз говорил про армию, - вспомнил Йован. - Неужели всё-таки хочет банально захватить мир?
  - Не хочет. Он не стремится к такой власти, а жаждет только творить бесчинства как можно в больших масштабах.
  - Не велика разница, если он замахнулся на ядерное оружие...
  Шериф вздохнул и спрятал коробку обратно в карман.
  - Как бы то ни было, шансы на победу у нас есть. Кинжал мы вернули, плюс ещё нашли золото, без которого он пока не сможет создать нежить, даже если кого-то поймает.
  - А значит, с радостью убьёт меня при первой встрече, - мрачно дополнил Йован.
  - Этого ни в коем случае не случится, - с твёрдой уверенностью сказал старик.
  - Хорошо, слушайте, а мы можем снять проклятие с Энни и Оуэна, если уничтожим и орлы, и решки?
  Шериф задумчиво посмотрел в потолок, оплетённый в углах паутиной, в которой застряло множество мошек.
  - Я не знаю. Можно попытаться, но никто не поручится за последствия.
  "Эх, ну разве что-то здесь может быть простым? - с досадой подумал Йован. - Если приглядеться, тут вообще никто ничего не знает. Шериф с Гаем так и не смогли разгадать все тайны Робина, а тот, в свою очередь, понятия не имеет, что происходит за пределами леса и как нужно действовать. И в мотивах друг друга они, похоже, не очень-то разбираются. Спросишь Шерифа, что нужно Гуду - ничего, он просто псих. Спросишь Робина, почему считает Шерифа злодеем - так он же француз! Спросишь Гая - ничего не знаю, ни черта не желаю делать, хочу пить пивко. А так-то они три долбо..."
  - Есть какие-то идеи? - прервал его мысли старик. - Насчёт того, как найти новое логово?
  Йован пожал плечами.
  - А чем вам мой первый план не угодил?
  - На все сокровища наложено заклятие, не позволяющее закрепиться какой-либо метке. Кстати, совсем недавнее и сделанное на скорую руку. Он понял, что Ганнибал выследил тебя по запаху, теперь такой фокус не пройдёт.
  - Тогда нет.
  - Значит, опять будем полагаться на удачу... Вот только команда у нас не из лучших.
  Шериф со вздохом снял спящего кота с головы Гая и положил его на стул.
  - Два сапога пара, - проворчал он. - Только вчера принесли, чтобы немного проредил здешнюю стаю крыс, а он взял и нализался. Что же ты творишь, мистер Пушистая Попка?
  Услышав имя кота, Йован не удержался от смеха. Назвать так питомца было вполне в духе вдовы, но из уст Шерифа это звучало слишком забавно.
  Старик немного поморщился и покачал головой, давая понять, что он не в восторге от клички.
  - Нам нужно решить, что делать, - сказал он спустя некоторое время. - Напрягай свои мозги и помоги что-нибудь придумать.
  Решали они почти всю ночь, но так и не нашли выхода, который с большой долей вероятности привёл бы к успеху. Выйти в лес, как раньше, и просто ждать, пока Робин явится сам, теперь было бы напрасно. Он наверняка затаился, опасаясь встречи.
  - Гуд не придёт к нам, даже чтобы вернуть своё золото, - говорил Шериф. - Он не любит рисковать. Всегда был таким трусом...
  Единственный шанс застать его в пещере оказался упущен, а второй вряд ли мог представиться в ближайшем будущем.
  - Может, выкурить его? Снова поджечь лес? - предложил Йован.
  - Не самая лучшая идея, - устало ответил старик. - Сложно распространить огонь на большой площади, да и это чревато последствиями.
  Они сидели так долгое время, подавленно опустив головы, и изредка обменивались мыслями, от которых не было особого толка. В середине ночи Гай кое-как проснулся и побрёл в свою комнату, семь раз споткнувшись на лестнице и чуть не упав. Шериф разочарованно посмотрел ему вслед и снова погрузился в размышления.
  Уже наступило утро, когда Йован понял, что ему жизненно необходимо поспать. За эти сутки он ни разу не прилёг, да и в плену у Робина по большей части бодрствовал.
  Но как только он встал, намереваясь подняться в спальню и отдохнуть хотя бы несколько часов, снаружи раздался шум. Несколько человек спешили к бару, громко переговариваясь.
  Шериф, нахмурившись, подошёл к двери и открыл как раз в тот момент, когда пришедшие собирались постучать.
  - Что случилось?
  - Вдова просила привести тебя, - ответил мужчина, стоящий на пороге, и, немного помедлив, кивнул в сторону Йована. - И его тоже.
  - Так что случилось? - встревоженно повторил вопрос старик.
  - С Энни что-то не в порядке.
  Усталость моментально исчезла, и Йован подскочил, чуть не опрокинув стул. Конечно, он знал, что проклятие должно повлиять и на детей, но не думал, что это случится так быстро.
  - Идём скорее! - воскликнул он.
  Шериф кивнул и, пропустив его вперёд, быстро схватил ключи, запер дверь и в несколько шагов догнал уже торопящихся обратно людей.
  Через пять минут они были у дома вдовы.
  Сад пустовал, но из дома доносился громкие голоса. В окне, закрытом полупрозрачными занавесками, суетились тени нескольких людей, среди которых был и сгорбленный силуэт вдовы. Шериф первым вбежал в приоткрытую дверь, за ним втиснулись и остальные. Йован едва пролез внутрь, почти ничего не разбирая за спинами, к тому же, все разом загомонили, и понять, что происходит, стало и вовсе невозможно.
  - Тихо все! - рявкнул Шериф.
  - Она хотела отрезать мне палец, - раздался голос Оуэна, а затем послышался утешающий шёпот вдовы.
  Йован наконец выбрался вперёд, с трудом пролезая между столпившимися соседями, которые не знали, чем помочь, но и уходить не желали.
  Мальчик сидел в кресле. Его левая кисть была замотана бинтами, сквозь которые проступала кровь. Кровавые следы остались и на другой ладони, лице и одежде, и их аккуратно стирала склонившаяся над ним вдова. Его лицо распухло и покраснело от слёз, и он только-только начал успокаиваться, боясь показаться плаксой перед целой толпой.
  Увидев Йована, Оуэн протянул к нему здоровую руку.
  - Лишние - на улицу! - приказал Шериф, опускаясь перед креслом. Люди продолжали топтаться на месте, но он бросил на них такой яростный взгляд, что они со вздохами и тихим перешёптыванием покинули комнату.
  - Сьюзи, что произошло?
  - У неё помутился рассудок, - поёживаясь от страха, вполголоса начала рассказывать вдова. - Я услышала крики Оуэна и выбежала в сад. Она нанесла ему глубокие порезы садовым ножом, а потом схватила секатор... К счастью, мимо проходила Мэг, если бы не она, я бы не смогла удержать Энни.
  Шериф посмотрел на Оуэна, который с трудом удерживался, чтобы снова не зарыдать.
  - Почему она напала на тебя?
  - Я не знаю... - прошептал мальчик. - Мы весь вечер читали сказки, она была нормальной. Только очень грустной. А сегодня разбудила меня и сказала, что у неё есть отличная идея. Мы вышли в сад, а потом... Вот... Чуть палец не отрезала.
  Он поднял забинтованную руку, демонстрируя кровавые пятна.
  - Где сейчас Энни? - тихо спросил Шериф у вдовы.
  - Она наверху с Мэг, - ответила та, протирая влажным платком лицо и шею Оуэна.
  Оставив её с мальчиком, Шериф и Йован поднялись наверх. В одной из комнаты горел свет. Старик осторожно толкнул дверь, заглядывая внутрь через открывшуюся щель, затем зашёл внутрь.
  Энни сидела на кровати, уткнувшись лбом в колени, а молодая женщина держала её за плечи, будто опасаясь, что она внезапно вырвется и убежит.
  Кивнув девушке, Шериф тихонько присел на кровать.
  - Энни, - позвал он.
  Девочка даже не шевельнулась.
  - Ты должна рассказать мне, что случилось.
  Не дождавшись реакции, он тронул её за руку. Она не обращала никакого внимания, и старик попытался насильно поднять её голову, чтобы заглянуть в лицо. Но Энни вдруг отпрянула с яростным, почти звериным криком и ударила его в грудь ногой. От неожиданности Шериф вскочил, ещё больше напугав её резким движением. Девочка завизжала и принялась брыкаться, пытаясь вырваться из рук прижавшей её к кровати Мэг.
  - Шериф, осторожнее! - укоризненно воскликнула девушка, всем весом наваливаясь на Энни, чтобы не дать ей освободиться. Йован поспешил помочь и крепко сжал ноги девочки. Поняв, что ей не вырваться из хватки двух взрослых, она перестала сопротивляться и теперь беззвучно плакала, лишь изредка всхлипывая.
  - Вы ничего от неё не добьётесь, - покачала головой Мэг. - Когда я прибежала, она несла безумную чушь, а потом совсем перестала отвечать.
  - Ты помнишь, что она говорила? - тихо спросил Шериф, отходя в угол, чтобы не пугать Энни.
  - Что хотела как лучше, пыталась сделать так, чтобы они больше не были одни...
  - Вчера она очень переживала из-за этого, - сказал Йован. - Но в чём смысл калечить брата?
  Девочка вдруг дёрнулась, отталкивая Мэг, ослабившую хватку, и схватила его за ворот футболки.
  - Хотя бы ты пойми! - закричала она. - Я читала про это! Про старика, который отрубил палец и посадил в землю, а потом из него вырос мальчик... У меня был бы ещё один братик, понимаешь?
  Йован оглянулся на Шерифа, потом на Мэг. Оба с ужасом смотрели на Энни, которая уткнулась ему в плечо и снова заплакала.
  - Послушай, детка, это же просто сказка, - испуганно проговорила девушка, осторожно пододвигаясь ближе.
  Энни с хриплым рыком обернулась к ней.
  - А Робин Гуд не сказка? - завопила она в лицо Мэг. - Почему можно убить маму и деда какими-то монетами, а вырастить брата из пальца нельзя?
  Шериф тяжело вздохнул и положил руку на плечо Йована, кивая на дверь.
  - Лучше оставим её, пусть успокоится.
  Они вышли, стараясь ступать как можно тише. Плач Энни стих за бесшумно закрытой дверью.
  Солнце уже окончательно встало, проникло в большие окна, согревая комнаты. Со двора доносились кудахтанье кур и тихие, но чётко слышные голоса столпившихся у входа людей, которые спорили, сколько детям ещё осталось жить.
  - Всё очень плохо, да? - понуро спросил Йован, не поднимая глаз.
  Шериф промолчал, но и без ответа всё было понятно.
  Глава IX. Нападение
  Дома их встретили едва протрезвевший Гай, жующий сэндвич, и ещё немного пьяный мистер Пушистая Попка, который мирно наблюдал, как две крысы по кусочкам воруют бекон, оставленный на кухонном столе.
  Йован ожидал, что Шериф как минимум ударит Гисборна, но старик только мельком посмотрел в его сторону и шикнул на вредителей. Повертев в руках контейнер с надкусанным беконом, он возмущённо крякнул и бросил остатки коту.
  Гай обернулся, рассеяно глядя на довольного крысолова и его предполагаемых жертв, беззаботно выглядывающих из-под шкафчика.
  - Надо отнести обратно эту бестолочь, - сонно проговорил он. - От него одни убытки и никакой пользы.
  - После вчерашнего ты должен на нём жениться, а не выгонять, - проворчал Йован, наклоняясь, чтобы погладить мистера Пушистую Попку. - Отличный будет союз: кот, позволяющий уничтожать провизию, и чувак, который, по сути, делает то же самое с целой деревней.
  - Я не просил об этой ответственности, - мрачно ответил Гай, отпивая из кружки, как ни странно, обычный чай.
  Йован поморщился, с презрением глядя на него.
  - Давай, закати классическую речь тупого избранного о том, что не справишься и на твоём месте должен быть кто-то достойный. Потом продолжай страдать и напиваться. А между тем, Робин потихоньку перебьёт всех жителей... Интересно, как бы на это отреагировала Марион? - добавил он, надеясь сыграть на чувствах Гисборна. - Вот моя мама сказала бы: "Сын, достань голову из задницы, иди и хоть голыми руками, но разорви этого разбойника на миллион частей, не позорь свою мать!"
  Конечно, на самом деле её слова звучали бы примерно так: "Сын, засунь свою самоуверенность в задницу, спрячься подальше и жди, пока твоя мать не приедет и не разорвёт этого разбойника на миллион частей!"
  Впрочем, и сама Марион перед смертью умоляла Шерифа не втягивать Гая в это противостояние...
  - Так, парень, хватит, - одёрнул его старик. - Лучше поднимись в спальню и отдохни.
  Йован хотел было возразить, но понял, что это ему действительно нужно. Он кивнул и побрёл наверх, невольно представляя сцену встречи своей родительницы с Робином Гудом. Несмотря на то, что разбойник владел магией высочайшего уровня и вообще был бессмертен, Йован не сомневался, что в этой схватке у него очень мало шансов. А если подключится ещё и бабушка...
  Поприветствовав миссис Мышь, радостно поднявшуюся на задние лапки, он лёг в постель, не раздеваясь. Крыса тут же устроилась возле его щеки и начала лизать ухо.
  Йован уже засыпал, когда его встревожила внезапная мысль.
  "Проклятие не снять, пока колдун жив... Но ведь Марион давно мертва, а её чары действуют!"
  Он подскочил на кровати.
  "И тут чёртов старикан мне солгал?"
  В голове мгновенно промелькнули десятки версий: от того, что Шериф просто закостенелый врун, до варианта, что Марион на самом деле не погибла, а захватила тело миссис Мышь.
  "Нет, ну а что? Тогда всё сходится. То, что крыса случайно выпила зелье бессмертия, слишком уж неправдоподобно, да ещё она и обладает способностью уничтожать проклятое золото..."
  Йован обернулся на крысу, сонно поглядывающую на него.
  - Миссис Мышь?
  Она подняла голову и зашевелила усами.
  - Марион?
  Крыса моргнула.
  "И как я должен её понять?"
  - Эм-м, встань на задние лапы, если ты Марион, - попросил он.
  Но миссис Мышь положила голову обратно на одеяло и закрыла глаза.
  "Либо не понимает, либо делает вид, что не понимает, - подумал Йован. - Но это очень логичное объяснение, все доводы "за"! Не мог же Шериф быть таким идиотом, чтобы взять и проворонить зелье бессмертия. Да и зачем Марион приготовила три пузырька, если хотела, чтобы им воспользовалось как можно меньше народу? Один старику, второй Гаю, а третий - себе! Поэтому Шериф и не расстроился, когда услышал про то, что Робин сделал с останками Марион. Знает, что она жива!"
  Он наклонился к крысе и прошептал:
  - Я всё понял. Не бойся, я тоже больше всего на свете хочу убить Робина Гуда.
  "Вообще-то больше всего на свете я хочу стать миллиардером и полететь в космическое путешествие, - мысленно поправился он. - Но не суть".
  Миссис Мышь никак не реагировала на его слова.
  "А что если, - со страхом предположил Йован, - что если она до сих пор любит Робина и не желает его смерти? А всё это - какой-то хитрый план, и она на его стороне?"
  - Ладно, послушай, - вновь обратился он к крысе. - На самом деле, мне глубоко наплевать, что с ним случится. Я просто хочу, во-первых, выбраться отсюда, а во-вторых, спасти детей от проклятия. Пожалуйста, помоги мне, и я обещаю, что никому ничего не скажу.
  Крыса молчала, зато в дверях раздалось покашливание. Он поднял голову и увидел Гая, удивлённо глядящего на него.
  - Зачем ты разговариваешь с мышью?
  Йован замялся.
  "Сказать ему о моей догадке? Нет, Марион точно не хотела, чтобы он знал. Стоп, а вдруг и он не просто так пускает всё на самотёк? Может, он заодно с Робином? А может... он и есть Робин? Какая-нибудь магия перевоплощения... Я же никогда не видел их одновременно!"
  - Йован? - окликнул его Гай.
  - Мне было грустно и одиноко, и я решил выговориться, - ляпнул он наобум. Гай скептично поднял брови.
  - Кажется, старик прав: ты действительно переутомился, - сказал Гисборн, подходя к кровати и поднимая на руки миссис Мышь. - Я заберу крысу, чтобы не мешала. Спи.
  Он вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
  Йован последовал его совету и действительно лёг спать, решив, что на свежую голову разобраться в происходящем будет проще.
  Ему снилось, что он выяснил всю правду: главным злодеем оказался кот, ловко манипулирующий всей деревней. Он не истреблял крыс, потому что все они были бессмертными потомками миссис Мыши, бегающими по его поручениям и разносящими проклятое золото по домам. Робин Гуд был не более чем хорошо сделанной нежитью и служил для отвода глаз, а основным врагом мистера Пушистой Попки являлись не Шериф или Гай, а вдова. Он втёрся к ней в доверие и постепенно затягивал петлю на шее, сперва убив её сына, а потом устроив так, чтобы дети, подвергшиеся проклятию, оказались у неё. Впоследствии они должны были стать причиной смерти старушки.
  Йован проснулся с чувством величайшего озарения и только спустя пару минут понял, какая чушь ему приснилась.
  "Ну ладно, этот вариант отметается", - подумал он, переворачиваясь на другой бок.
  В следующем сне за всеми злодеяниями стоял Бобби, в лучших традициях одного приёма, когда злодеем оказывается первый погибший. Он же семьсот лет назад представился людям в личине Марион, он же был загримированным водилой и вообще следил за Йованом ещё с его школьных времён, притворяясь учительницей географии. То-то она постоянно агитировала учеников уделять во взрослой жизни больше времени путешествиям!
  - Нет, ни разу не проще, - пробормотал Йован, садясь на кровати.
  Посмотрев в окно, он обнаружил, что не только прошёл день, но даже наступило следующее утро. Он спустился вниз с главным желанием поесть и второстепенным - узнать все тайны этой деревни. На первом этаже ему встретился Шериф, как раз выходящий из своей комнаты. По его лицу было видно, что ночь прошла без сна.
  Йован задумался, стоит ли начать у него выспрашивать информацию о проклятии, но решил повременить, по крайней мере, до завтрака.
  Не успел они дойти до кухни, как оттуда раздался громкий писк, а затем вопль кота.
  Шериф поспешно распахнул дверь, и на его ноги тут же кинулся орущий мистер Пушистая Попка, мотая головой, в которую вцепилась миссис Мышь. Грудь и лапы кота были залиты кровью, и капли всё ещё разлетались во все стороны. От неожиданности Йован по-девчачьи взвизгнул и отскочил, когда обезумевший кот ломанулся к нему.
  Старик ловко схватил несчастное животное за шкирку и отцепил от его исцарапанной и искусанной морды отчаянно пищащую миссис Мышь. Всё её брюшко было окровавлено, через глубокие раны виднелись прокушенные внутренности. Но несмотря на такие серьёзные повреждения, она продолжала ругаться на своём крысином языке, щёлкая зубами в сторону кота и пытаясь вывернуться из рук Шерифа.
  - Подержи её, - приказал старик, протягивая Йовану крысу. Тот осторожно взял зверька стараясь не причинить большей боли, хотя миссис Мыши, по всей видимости, было плевать на ощущения. Она успокоилась и начала вылизывать распоротое брюхо.
  Шериф левой рукой отпер входную дверь и швырнул мистера Пушистую Попку на порог.
  - Ты не кот, а отвратительная невоспитанная свинья! - начал отчитывать он кота, грозя пальцем перед его круглыми глазами, но вдруг выпрямился и с недоумением посмотрел наверх. - Так, а это что ещё такое?
  В дверной косяк немного выше его головы была воткнута стрела. Точнее, просто заострённая палка без оперения. Старик взялся за неё двумя пальцами и легко выдернул.
  - Стрела Гуда.
  - Недострела Гуда, - поправил Йован. - Он настолько вас презирает, что решил даже перья не тратить?
  Воспользовавшись тем, что люди отвлеклись, кот проскользнул обратно в дом. Миссис Мышь с яростным похрюкиванием взобралась по руке на плечо, пачкая кровью последнюю футболку.
  - Понюхай, - сказал вдруг Шериф, протягивая стрелу.
  Йован осторожно наклонился к ней и тут же почувствовал слабый, но хорошо знакомый запах.
  - Пахнет зомбаками!
  - Именно. Стрела, не дошедшая до колчана Робина и побывавшая в руке у нежити, которая обычно не использует луки.
  - Неужели Тук? - догадался Йован. - Он снова пытается нам что-то сказать!
  Шериф повертел её в руках, разглядывая со всех сторон.
  - Но что - непонятно. Это знак, что нам нужно выйти в лес или, напротив, предупреждение, чтобы мы туда не совались?
  - Может, он хочет, чтобы мы пришли в пещеру? Вдруг Гуд планирует вернуться туда ночью?
  - Возможно, - ответил старик. - Этим шансом не следует пренебрегать. Я подниму Гая.
  Он запер дверь и направился к комнатам, чуть не споткнувшись о спокойно умывающегося от крови мистера Пушистую Попку. Шериф чертыхнулся и хотел было дать ему пинка, но в последний момент передумал и просто перешагнул жирную тушу, разлёгшуюся на пути.
  - Постойте, а с крысой что делать? - окрикнул его Йован. - Кот ей полживота отгрыз!
  - Да ничего, - отозвался старик. - Она же бессмертная, через пару дней всё заживёт.
  Крыса действительно не казалась умирающей, скорее просто приболевшей. Нахохлившись и сжавшись в круглый комок, она со злостью смотрела на мистера Пушистую Попку и щурила выпуклые глазёнки, как будто продумывала план мести.
  Глядя на неё, Йован подумал, что если Марион живёт в теле крысы, кот всё-таки может оказаться не тем, за кого себя выдаёт.
  Шериф вернулся с Гаем, одевающимся на ходу, и зашёл в подсобку за оружием. Долго не выбирая, он заткнул за пояс широкий нож и взял две двустволки, висевшие ближе всех к двери. Одну старик сразу повесил за плечо, другую протянул Йовану.
  - Уже идём? А завтрак?
  Гай резко повернулся к нему, намереваясь что-то сказать, но передумал и закрыл рот, поджав губы.
  - Завтрак будет в обед, - ответил Шериф, открывая входную дверь. - Насчёт встречи с разбойниками, думаю, тебя инструктировать не надо. Знаешь ведь, что делать?
  - Бежать со всех ног?
  Старик невесело усмехнулся и покачал головой.
  - Нет. Стрелять по мертвецам, чтобы дать Гаю возможность подобраться к Робину. При этом держаться на расстоянии и не подставляться под удар.
  - А, ну это я могу, - раздражённо проворчал Йован. - С детства только и занимаюсь тем, что прикрываю всяких борцов с некромантами.
  Выйдя на улицу, Шериф засвистел так, что заложило уши. Через мгновение из кустов с радостным визгом вылетел Ганнибал и выжидающе сел у ног хозяина, поднимая хвостом пыль.
  - Веди, - скомандовал старик, и собака потрусила по направлению к лесу.
  Всю дорогу Йован думал, подходящее ли сейчас время заговорить с Шерифом о Марион и её заклятиях и есть ли вообще в этом смысл. Во-первых, он был почти уверен, что тот опять начнёт лгать, а во-вторых, опасался обсуждать это при Гае в такой ответственный момент. Не было никаких гарантий, что, услышав о колдунье, Гисборн снова не психанёт и не побежит в бар за чем-нибудь крепким.
  Добравшись до холма, под которым находилась пещера, они первым делом внимательно осмотрелись вокруг. Ничего не говорило о присутствии Гуда или его мертвецов.
  Ганнибал подбежал ко входу в пещеру и резко остановился, поскуливая, будто что-то внутри пугало его до такой степени, что он не мог пройти дальше. Но стоило ему отступить на пару шагов, страх исчезал и пёс словно забывал о силе, толкающей его назад. Он снова подскакивал ко входу, снова побито скулил и отбегал.
  - Я покараулю здесь, а вы осмотрите пещеру, - сказал Шериф, оттаскивая собаку.
  Йован и Гай вошли в узкий проход. Теперь там было темно - огонь больше не горел. Йован включил фонарик на телефоне, но при его тусклом свете было очень сложно что-то разобрать. Если бы в тени одного из выступов их поджидал Гуд, они бы точно его не заметили.
  В гроте творился беспорядок: по земле кое-где были рассыпаны порошки и травы, валялись по одиночке золотые монеты, обломки стрел, листы бумаги. Йован наклонился к одному листу, но тут же отпрянул: к нему прилип кусок гниющей кожи с клоком волос.
  - Робин всё-таки приходил со своими зобмаками забрать вещи, - с досадой произнёс он. - Могли бы поймать его, но ты предпочёл бухать на брудершафт с котом.
  - Тихо, - шикнул на него Гай. - Я что-то слышу.
  - Неужели голос совести?
  Гисборн со злобным сопением схватил его за руку, в которой был телефон, и грубо развернул в сторону. В слабом луче фонарика затрепыхалось что-то маленькое, лежащее у стены. Это оказалась птица, оба крыла которой придавило камнями.
  - Бедняжка! - воскликнул Йован. - Кто тебя так? Потерпи, сейчас освободим твои крылья.
  Он хотел подойти, но Гай остановил его.
  - Там ещё что-то есть.
  В паре шагов от птицы лежали знакомые палочки Тука, образовывая слово "гнездо", а рядом - сломанная оперённая стрела.
  - Гнездо? - с недоумением повторил Йован.
  - Включи голову, - фыркнул Гисборн. - Куропатка приведёт нас к своему гнезду, которое находится возле нового логова разбойников.
  - Да я вообще-то сразу понял... Просто удивляюсь, как хорошо Тук научился писать за последние дни. И с чего ты взял, что это куропатка? По мне, так утка с рахитом.
  Гай наклонился к птице и осторожно приподнял камни. Она панически забилась, хлопая крыльями, но не сумела улететь: почти половина маховых перьев была переломана. Возможно, были повреждены и кости, потому что куропатка, если она ею являлась, тяжело порхнула меньше, чем на метр и болезненно съёжилась.
  Гисборн осторожно взял птицу в руки, прижимая её крылья к телу, чтобы она не повредила их ещё больше, и окликнул Шерифа.
  Старик спешно вошёл в пещеру. Внимательно осмотрев куропатку, надпись и всё, что находилось вокруг, он сказал:
  - Попробуем сейчас же.
  - Думаете, получится? - с сомнением спросил его Йован.
  - Ну, вариантов здесь два: либо она решит вернуться в гнездо, либо наоборот, отведёт нас как можно дальше от него, если ей покажется, что мы несём угрозу.
  - И есть ещё третий, - добавил Гай. - Она может сдохнуть по пути.
  - Не исключено, - кивнул Шериф. - Но попытаться стоит.
  Выйдя наружу, он положил птицу на землю и медленно отошёл в сторону, скрываясь из её поля зрения. Йован и Гай, крепко держащий собаку за холку, следили за ним из-за куста. Какое-то время куропатка сидела неподвижно, но затем подняла голову и огляделась вокруг. Не заметив никакого движения, она осмелела и встряхнулась, уронив несколько перьев, потом забила крыльями и взлетела. Вновь упала на землю она шагах в десяти, немного пробежала, подпрыгивая, и снова ненадолго сумела подняться в воздух.
  Ганнибал напрягся, тихонько поскуливая, но без команды не мог позволить себе погнаться за птицей.
  - Рядом, - шёпотом приказал ему Гай, осторожно выходя из-за куста по знаку Шерифа.
  Они неслышно последовали за куропаткой, которая не могла продержаться в полёте дольше нескольких секунд и поэтому передвигалась достаточно медленно, чтобы её можно было не упускать из виду. Впрочем, иногда она исчезала, но тут же на помощь приходил пёс, безошибочно определяющий, куда скрылась птица.
  Йован догнал старика, идущего впереди.
  - Если мы найдём Робина, то сразу нападём на него, да?
  Шериф кивнул, не отводя глаз от куропатки.
  - И когда он умрёт, проклятие исчезнет и Энни с Оуэном будут в безопасности?
  - По идее.
  "Спросить сейчас или не стоит? С одной стороны, время не самое лучшее, а с другой, он слишком озабочен другим, чтобы складно соврать..."
  - А почему тогда заклятия Марион действуют? - всё-таки решился он.
  - Поговорим об этом позже, - раздражённо ответил старик.
  - Чтобы вы успели придумать отмазку?
  - Слушай, парень, ты не видишь, что момент малость напряжённый?
  - И может стать ещё напряжённее, если вы выкинете очередной фокус, - разозлился Йован. - Что-то подсказывает, что вы опять хотите запудрить мне мозги и использовать в каких-то целях.
  Шериф бросил на него короткий гневный взгляд. Его губы сжались, от чего морщины стали вдвое резче.
  - Специально дожидался самого неподходящего времени, чтобы спросить? Ну, будь уверен, что насчёт тебя я не имею никаких тайных планов.
  - А с проклятиями что? - продолжал допытываться Йован.
  Старик тяжело вздохнул с видом человека, уставшего от бесконечной глупости окружающих.
  - Колдовство - наука непростая. Заклятия очень отличаются друг от друга, и способы их снять тоже разные. Но ты же не хочешь, чтобы я прямо сейчас начал посвящать тебя в основы магии?
  "Вроде и правда, но ведь чувствую, что он что-то недоговаривает!"
  - Ну хорошо, я вам поверю, - немного подумав, сказал Йован, - если вы точно знаете, что смерть Робина снимет чары.
  Шериф снова покосился на него, но на этот раз во взгляде читался не гнев, а колебание.
  - Не напрямую, - ответил он спустя некоторое время.
  - То есть как это?!
  От возмущения голос чуть не стал достаточно громким, чтобы спугнуть куропатку, но к счастью, птица, ничего не услышав, продолжила свой мучительный путь.
  Старик потёр лоб, болезненно морщась.
  - Есть заклятия, которые действительно не заставит исчезнуть смерть колдуна. И таких, скажу прямо, подавляющее большинство. Я плохо разбираюсь в магии и на самом деле не имею никакого понятия, как можно снять это. Но одно знаю точно, что у каждого заклятия есть слабое место. Колдун обязательно должен выбрать что-то, что будет этой слабостью, иначе чары невозможно наложить.
  - Например, как у бессмертного сердце?
  - Верно. А по поводу нашей проблемы, я надеюсь найти ответ на этот вопрос в записях Гуда и понять, как можно спасти детей.
  Йован с трудом поборол в себе желание пнуть что-нибудь, желательно, Шерифа.
  Гай, давно уже шедший впереди, вдруг резко остановился и поднял руку в предупреждающем жесте. Старик тотчас вскинул ружьё и замер на месте. Осторожно осмотревшись вокруг, он подкрался к Гисборну и дал знак Йовану сделать то же самое.
  Осторожно выглянув из-за двух сросшихся стволов, они увидели нечто странное.
  Пространство, начиная где-то с расстояния полусотни метров от них, было неестественно затемнено. Деревья на этом участке как-то скривились, склонились, крепко переплетаясь ветвями и образовывая целый шатёр из листвы, и в нём каждый лист плотно примыкал к соседу, не оставляя ни малейшей прорехи, через которую мог проникнуть свет. Несмотря на то, что эта куща не закрывала участок с боков, под ней было темно, как ночью.
  - Его логово, - прошептал Гисборн, но это и так было ясно.
  Забыв о куропатке, которая скрылась неизвестно где, они на полусогнутых ногах подобрались ближе. Вскоре в глубине послышался голос Робина.
  - Ты не представляешь, как это тяжело! На новом месте магия рассеивается, не то, что в нашей пещере... С одним Туком я маялся целые сутки вместо часа!
  Гай достал из-за пояса кинжал.
  Продвинувшись ещё глубже, они наконец увидели разбойников на небольшой поляне. Похоже, кроме пещеры, в этом лесу нечего было обустроить под жилище, потому что все вещи из тайника валялись прямо на траве. Золото рассыпалось по всей лужайке, несколько мечей были воткнуты в землю. На одном из них висела диадема.
  Сам Гуд стоял на коленях возле неподвижно сидящего Уилла, держа ладони в районе его плечевого сустава. Остальные выстроились в ряд чуть поодаль.
  - Нет, не могу! - вдруг воскликнул он, вскакивая. Рука мертвеца отвалилась от тела и шлёпнулась на груду золота с тихим звоном.
  Робин метнулся к великану и судорожно вцепился в его плечи, с отчаянием глядя в безучастно мёртвое лицо.
  - Джон, я не в силах даже вернуть ему руку! Я так устал за эти дни...
  "Он так устал за эти дни, своди его в кино или в парк развлечений", - мысленно передразнил Йован.
  Тем временем Гай медленно подбирался к разбойникам, стараясь найти место, наиболее удачное для нападения. Вскоре он стоял за деревом шагах в десяти от Гуда, который с абсолютно безумным выражением на лице пытался добиться сочувствия от мертвеца.
  - Ничего, Джон, я ещё поквитаюсь с проклятым шерифом и его подручными, - ничего не дождавшись от трупа, Робин, похоже, сам решил его утешить. - Их пронзённые сердца склюют вороны, а всю деревню я предам огню.
  Шериф целился в громилу, готовясь выстрелить, как только Гай нападёт. Сейчас он не мог ничего сказать, потому что даже тихий звук выдал бы их, но по кивку Йован понял, что и от него требуется обязательно вывести кого-нибудь из строя.
  После Джона, ближе всех находился Тук, но в него стрелять не было смысла. Уилл в его теперешнем состоянии не представлял угрозы, поэтому выбор стоял между Аланом и Мачем. Рассудив, что взрослый уж точно будет опаснее ребёнка, Йован прицелился в Алана. Но угол показался ему не самым удобным, к тому же стоящий рядом Шериф мешал комфортно отставить локоть. А с его уровнем стрельбы результат напрямую зависел от отсутствия помех.
  Йован сделал осторожный шаг в сторону, чтобы дать себе больше пространства, но стоило ему перенести вес на отставленную ногу, под ботинком почувствовался крупный скользкий камень.
  "Не падать!" - в панике приказал он себе уже в начале недолгого полёта на землю. Двустволка выпала из рук, наделав дополнительного шума.
  Гуд резко обернулся, а мертвецы мгновенно подорвались с мест и окружили главаря, защищая его своими телами.
  - Так и было задумано, - промямлил Йован, смущённо покосившись на Шерифа, который от досады чуть не пробил себе лоб ладонью.
  Разбойник быстрым движением выхватил стрелу и натянул тетиву.
  - Покажись сейчас же! - крикнул он.
  Старик опустил ружьё и вышел из-за дерева, встав между Гудом и Йованом, который так и остался стоять на четвереньках, боясь спровоцировать мертвецов неосторожным движением.
  - Прикажи и своей псине выйти, - проговорил Робин, не опуская лук.
  - Его здесь нет, - ответил Шериф.
  - А как считает твой слабоумный приятель? - с угрозой в голосе спросил Гуд, медленно отходя в сторону, чтобы старик не загораживал цель.
  - Это ты про меня, что ли? - возмутился Йован.
  Он поднялся, стараясь не делать лишних движений, но мертвецы не обращали на него никакого внимания, а смотрели каждый в свою сторону, готовые отразить нападение, откуда бы оно не произошло. К несчастью, прямо напротив затаившегося Гая стоял Маленький Джон, которого обойти было не так-то просто.
  На лице Робина не осталось и намёка на беспечность, с которой он встретил Шерифа в прошлый раз. Напротив, по его позе, взгляду, рукам, слишком крепко сжимающим лук, читалось нешуточное напряжение.
  "Чёрт, он действительно готов меня убить", - с ужасом подумал Йован, запоздало осознавая, что старик опять подверг его малооправданной опасности. Он единственный из присутствующих являлся смертным, к тому же, совсем не был подготовлен к бою. Казалось бессмысленным брать его только ради того, чтобы отчасти сгладить численное преимущество разбойников, ведь и стрелок из него был никудышный.
  "Всё-таки Робин прав, только идиот мог довериться давно выжившему из ума динозавру!"
  - Где Гай Гисборн? - прорычал разбойник, медленно приближаясь к Шерифу, который незаметно подтолкнул Йована поближе к дереву, за которым они прятались минуту назад.
  - Полагаю, поджигает северную часть леса, - невозмутимо ответил старик. - А мы сейчас отстрелим ноги тебе и твоим мертвецам и займёмся южной. Уничтожение леса снимет чары, и больше ты нигде не скроешься.
  Искажённое ненавистью лицо Робина скривилось ещё больше.
  - Ты не сможешь это провернуть, - прошипел он.
  - Почему же? - усмехнулся Шериф. - Сейчас ты не способен воспрепятствовать огню. Даже восстановить нежить у тебя не выйдет. Ты будешь полностью беззащитен.
  Гуд отошёл на несколько шагов назад, укрывшись за спиной Мача, и сосредоточенно закрыл глаза, словно пытался что-то услышать.
  - Лжёшь. Я чувствую, что он поблизости.
  Воспользовавшись тем, что разбойник отвлёкся, Шериф осторожно подвинул ногой упавшее ружьё так, чтобы Йован смог дотянуться до него, не выходя из-за дерева.
  Робин снова поднял лук, но теперь ему как будто стало труднее целиться. Остриё стрелы подрагивало из-за того, что хватка стала менее уверенной.
  - Не двигайтесь, оба!
  - Что, всю ману израсходовал, а без магии даже из лука стрелять не можешь? - крикнул Йован, поспешно прячась за стволом.
  Раздался свист тетивы, и стрела воткнулась в дерево.
  - Ослиный выродок! - отрывисто воскликнул разбойник, а затем весьма крепкими выражениями обвинил его заодно со всеми родственниками в сексуальном насилии над домашним скотом.
  - Давай ты не будешь меня оскорблять, а я никак не прокомментирую твою нездоровую привязанность к дохлому дружку? - огрызнулся Йован.
  Старик опять подтолкнул ногой ружьё поближе к нему, но Гуд успел это заметить.
  - Тук, Алан, хватайте их!
  Двое мертвецов ринулись вперёд, а оставшиеся встали почти вплотную к Робину, закрывая его грудь и спину. Даже Уилл, лишившийся руки и, как выяснилось, части одной ноги, подполз ближе к нему.
  Шериф точным выстрелом перебил колено бросившемуся на него Алану, но не успел перезарядить оружие, как в его плечо попала стрела. Несмотря на это, он ловко увернулся от ставшего втрое более неуклюжим мертвеца, рывком вытаскивая древко.
  Йован едва успел подхватить свою двустволку, как на него налетел Тук, от чего они оба с громким треском упали в заросли кустов, полностью скрывших. На ветках оказалось полным полно колючек, которые до крови разодрали кожу на спине, шее и руках.
  Монах поднял на головой оба кулака и с силой ударил по земле.
  "Глубокие царапины и зомбак рядом - плохое сочетание", - подумал Йован и попытался отползти назад, несмотря на то, что в кожу вонзались новые шипы.
  Тук схватил его за ногу и затряс головой, второй рукой указывая в сторону, откуда доносился голос Робина. Разбойник громко ругался, приказывая мертвецам скорее схватить всех незваных гостей. Где-то поблизости раздался выстрел и звук падения - Шериф снова ранил Алана.
  - Хорошо-хорошо, будем правдоподобно имитировать драку, только не трогай меня, - зашептал Йован, подбирая попавшуюся под руки палку. Он ударил ею по кустам перед собой, заставив листву и мелкие ветки осыпаться с громким шорохом.
  Алан тем временем не сдавался и продолжал с бешенством кидаться на Шерифа, подгоняемый криками и свирепой руганью хозяина. Старик снова выстрелил и, судя по тому, что Робин разразился жуткой бранью, попал во что-то, важное для движения.
  "Какого чёрта Гай не нападает?" - злился Йован, чувствуя, что на него вместе с листьями и комками земли начинает лететь и что-то слизкое из разбитых рук Тука, слишком уж рьяно создающего видимость драки.
  - Мач, помоги Алану! - приказал Гуд, видя, что мертвец не справляется.
  Похоже, Гай ждал этого момента. Но с одного раза достать разбойника ему не удалось. Раздался громкий звон и крик Робина:
  - Ах ты отродье чумной крысы!
  Йован понял, что больше отсиживаться нет смысла и следует помочь Гисборну. Он схватил ружьё и, пригнувшись, выбежал из кустов, тут же поспешно прячась за деревом.
  Осторожно выглянув, он увидел что Гуд наводит лук на Гая, сражающегося с Маленьким Джоном.
  - Стреляй! - закричал Шериф, отшвыривая вцепившегося ему в шею Мача. Его собственные оружие валялось на земле рядом с Аланом, все конечности которого были переломаны.
  Йован всё же стоял недостаточно близко, чтобы быть уверенным, что имеет хотя бы небольшой шанс попасть именно в мертвеца, поэтому он прицелился в Робина, стоящего поодаль. Он выстрелил одновременно с тем, как Гуд спустил тетиву. Оба не попали в цель: и пули, и стрела пролетели мимо, даже никого не задев.
  "Ладно я далеко и с руками из задницы, а он-то как умудрился промахнуться с десяти шагов?" - удивился Йован. Он осторожно начал пробираться вперёд, чтобы прицелиться точнее.
  Шериф набросился на Мача, не дав ему подняться, и нанёс несколько ударов ножом под коленные чашечки. Тот ещё пытался бороться и, когда старик пнул его напоследок и поспешил на помощь Гаю, пополз следом, действуя одними руками. Но в таком состоянии мертвец больше не представлял опасности.
  Ещё на ходу Шериф пустил пулю точно в ногу Маленького Джона, но это ничуть его не замедлило. Гаю приходилось нелегко: громила оттеснял его всё дальше от Робина, размахивая огромной дубиной, а сам Гуд выпускал стрелы одну за другой. Хотя без магии его меткость оставляла желать лучшего и почти с десяток стрел засело в спине Джона, две всё-таки ранили Гая в плечо и грудь. Конечно, он был бессмертным и простые деревяшки не могли причинить значимого вреда, но разбойник, похоже, целился в лицо, намереваясь выбить ему глаза.
  Старик подбежал ближе и снова разрядил ружьё в колено мертвеца. На этот раз он пошатнулся и неуклюже махнул дубиной в сторону нового противника. Свободной рукой он попытался удержать Гая, который тут же рванулся вперёд. Но бороться одновременно с двумя даже нежити было нелегко; Гисборн проскользнул мимо него и кинулся на Робина, занося кинжал.
  Гуд судорожно прицелился, выстрелил, но стрела устремилась куда-то вбок. Подлетев к нему, Гай выбил лук из его рук одним ударом, схватил за шею и вонзил лезвие в грудь на всю длину.
  "Ну вот и всё, - подумал Йован, - земля тебе пухом, больной ублюдок".
  Глаза разбойника широко распахнулись и застыли. Пальцы его левой руки вцепились в запястье Гая, ещё державшего кинжал, а правая...
  - Осторожно, меч! - закричал Шериф, очередным выстрелом разбивая колено великана, и бросился к ним.
  Правой рукой Робин схватил меч, резко подался назад, выдернув клинок из груди, и со всей силы ударил Гисборна по запястью. Не успела истекающая кровью кисть с зажатым в ней кинжалом упасть на землю, как Гуд подхватил её в полёте и метнулся к подбежавшему Шерифу.
  Йован вскинул ружьё, но выстрелить не успел.
  Старик повалился на землю перед растерянно замершим Гаем. Его сердце проткнул кинжал, который сжимала отрубленная рука владельца.
  Глава X. Всё хуже и хуже
  Запоздалая пуля влетела Робину в висок как раз в тот момент, когда он собирался таким же способом расправиться и со вторым противником. Целясь, Йован не верил, что попадёт, но всё же у него получилось точно поразить его. Разбойник упал на колени, схватившись за голову и глубоко впиваясь острыми ногтями в собственную кожу, будто хотел выцарапать засевший внутри металл.
  Маленький Джон, единственный из мертвецов, кто сейчас был способен двигаться, кинулся к нему, припадая на раненую ногу. На губах Гуда проступила обильная пена. Он попытался встать, чтобы снова дотянуться до упавшего кинжала, но тело не слушалось его. Он рухнул на траву, не в силах даже отдать приказ мертвецу.
  У гниющего слуги, разумеется, не было хоть самую малость работающего мозга, чтобы понять, как ценен этот клинок. Им двигал единственный инстинкт нежити - защитить хозяина. Поэтому Джон схватил Робина, не обращая никакого внимания на его исступлённые попытки вернуть контроль, и потащил в чащу.
  Бросив ружьё, Йован помчался к поляне.
  Ещё не добежав до места, он понял: Шериф мёртв. В очередной и последний раз проиграл Гуду, понадеявшись непонятно на что и не подготовившись должным образом.
  Открытые глаза старика потемнели почти до черноты. Может быть, так только казалось из-за того, что в заколдованный участок леса плохо проникал свет. Но, как бы то ни было, застывший взгляд, так не свойственный подвижным глазам Шерифа, был пугающе знакомым. Йован лишь мельком взглянул на лицо старика, чувствуя страх не столько от неестественной заледенелости глаз, сколько от абсурдной мысли о том, что они могут вдруг покоситься в его сторону.
  Из обрубленной руки Гисборна, неподвижно стоящего возле тела, хлестала кровь. Его лицо стремительно бледнело, но он не шевелился, будто не замечая рану.
  - Гай, - окликнул его Йован, с удивлением обнаружив, что голос почему-то сел. - У тебя тут слегка...
  В глубине леса раздался отдалённый вопль, мало напоминающий человеческий. Но кому он принадлежал, сомневаться не приходилось.
  - Надо сваливать! - Йован поспешно подобрал кинжал, взяв его за лезвие, а не за рукоять, которую крепко стиснула отрубленная кисть, и запихнул в глубокий карман Гисборна. Затем он рывком вытянул пояс из петель его плаща и крепким узлом пережал предплечье.
  - Бежим скорее, не стой! Робин сейчас вернётся!
  Он рванул Гая за здоровую руку, но тот лишь опустошённым взглядом смотрел мимо тела Шерифа на землю перед собой. Хотя больше не доносилось никаких звуков, Йован чувствовал всей кожей, что Робин Гуд скоро снова будет здесь.
  - Ты понимаешь, он убьёт нас! - заорал он, встряхивая Гисборна за плечи. - Я не хочу сдохнуть в этом сраном лесу! Пошли, ну же!
  Он толкнул его в сторону, противоположную той, откуда услышал крик. Гай наконец подчинился и двинулся вперёд, чуть не споткнувшись о ногу старика, но так и не взглянув на труп.
  - Ганнибал! - позвал Йован. - Где ты? Веди домой!
  Собака отозвалась громким лаем, и он потянул Гая за собой. Убедившись, что тот следует за ним, он перешёл на бег, не только не отставая от пса, но и подгоняя его.
  "Нам всё равно конец, - эта мысль беспрерывно стучала в голове. - Без Шерифа мы не справимся. Я не выберусь, а погибну вместе со всей деревней".
  При беге в Ганнибале проявлялось что-то кошачье. Он не ломился вперёд с громким треском и цоканьем, как это часто делают подобные ему взбалмошные псы, а наступал на лапы так легко и тихо, будто умел втягивать когти.
  Но сейчас Йован хотел бы, чтобы собака шумела сильнее. Из-за собственного топота он не слышал, как пёс скулит, зовя за собой, а в мельтешении кустов, цветов и камней его можно было запросто потерять из виду. К тому же Гай всё больше и больше отставал, и ему тоже пришлось замедлиться.
  - Да что ты там застрял? - нетерпеливо крикнул он, оборачиваясь назад.
  Гисборн не ответил, но было видно, что бежать ему становится невыносимо тяжело. Всё-таки бессмертные не были неуязвимыми и их могли на время вывести из строя такие вещи, как пуля в голове или потеря крови.
  - Дерьмо, а не заклятия у твоей Марион! Не могла сделать вам нормальное бессмертие? - прорычал Йован, возвращаясь к Гаю и закидывая его руку себе на плечо.
  Рядом взволнованно тявкал Ганнибал. Трусливому псу хотелось мчаться как можно быстрее, а не плестись, подстраиваясь под хозяев, и он метался вперёд и назад, не понимая, почему люди так мешкают.
  Казалось, что они бежали несколько часов и уже должен был наступить вечер, но наконец очутившись на дороге, Йован понял, что ещё не было и полудня. Оставшееся до дома расстояние он практически тащил Гая на себе, чувствуя, что стоит ему хоть на секунду остановиться, следующий шаг сделать уже не получится. Ещё никогда в жизни он не чувствовал такой усталости.
  На подходе к бару им встретилась молодая девушка, несущая корзину белья. Увидев их, она даже не подумала подойти, а юркнула в переулок, бросив напоследок какой-то странный взгляд.
  - Помочь не хочешь? - рявкнул Йован ей вслед.
  Девушка не отозвалась, хотя из-за угла явственно виднелась её тень.
  - Ну и хрен с тобой! И стоило из-за таких...
  Он осёкся и тяжело сглотнул. Его разум отгонял все мысли о смерти Шерифа, не давая до конца осознать и обдумать случившееся. Он прикидывал, как восстановить руку Гая, что делать с Энни и как отвлечь Оуэна, даже искал варианты защиты кухни от крысиных набегов, но старался не думать о Шерифе. Возникало непонятное чувство, будто старика и не было вовсе, что с самого начала Робину противостоял только Гисборн.
  Йован толкнул дверь, но она была заперта.
  - Гай, ключи у тебя?
  Тот покачал головой. Они остались у Шерифа.
  Безумно хотелось лечь прямо у порога, пристроив Ганнибала вместо подушки, и тихонько, незаметно для себя сдохнуть. Но такой отдых привёл бы максимум к болям в спине, поэтому Йован вынырнул из-под руки Гая и с силой потряс дверную ручку.
  - Не откроешь, - прохрипел еле стоящий на ногах Гисборн. - Разбей окно.
  К счастью, совсем рядом лежал подходящий камень, и через секунду осколки стекла осыпались с громким звоном. Йован залез в проём, в процессе добавив себе ещё пару царапин, и открыл дверь изнутри.
  Гай кое-как доплёлся до ближайшего стула и стянул с руки туго завязанный пояс. Кровотечение уже остановилось, но рана от этого не выглядела лучше. Поймав взгляд Йована, он через силу усмехнулся и произнёс:
  - Пришью кисть на место и будет нормально. Иди наверх.
  - Ты долбанулся? Тебе конечность оторвали, а я спать пойду? - возмутился Йован.
  - В принципе, можешь помочь, но посмотри на свои руки: они так дрожат, что мне точно придётся отрезать и пришить её заново, - устало сказал Гай, разглядывая обрубок. Он уже выглядел не таким бледным, как раньше, зато Йован чувствовал себя настолько выбившимся из сил, что при одной мысли о кропотливом пришивании руки ему стало дурно.
  - Ладно, - пробубнил он. - Если что, зови.
  Бросившись на кровать, он чуть было не задавил миссис Мышь. Вернее, он действительно её задавил, но бессмертная крыса издала звук скрипящего по стеклу ножа и рванула прочь прямо по его лицу, оставляя за собой дорожку обильных капель из открывшейся раны.
  Йован выругался едва ли не грязнее Робина Гуда, с отвращением отплёвываясь от попавшей в рот крови. От того, чтобы схватить миссис Мышь и пару раз швырнуть её об стенку, его удержала только теория крысы-Марион. Всё-таки иметь во врагах одного колдуна было более чем достаточно.
  Так и не отмывшись ни от крысиной, ни от своей собственной крови и даже не переодевшись (впрочем, уже было и не во что), он заснул с единственным желанием: чтобы ему ничего снилось.
  Снов действительно не было, или, по крайней мере, Йован их не запомнил. Под вечер его разбудил адский звон бьющегося стекла, доносящийся снизу, но он лишь накрыл голову подушкой.
  Наконец встав поздним утром, он ожидал почувствовать себя как минимум развалившимся на части мертвецом, но, к своему удивлению, обнаружил лишь несильную боль в мышцах.
  Футболка, пропитанная засохшей кровью, ощущалась на теле просто отвратительно, к тому же, и пахла не самым приятным образом. Йован осторожно снял её, стараясь не вызвать кровотечение из царапин, однако, взглянув на кожу, он увидел, что от них остались лишь лёгкие розоватые шрамы, частично покрытые уже готовыми отвалиться кусками корочки.
  - А это что ещё за фигня? - пробормотал он, ощупывая пальцами места, где ещё вчера находились глубокие порезы.
  Садиться и думать над этим сейчас совершенно не было настроения. Голод и желание принять душ гнали его из комнаты, но позволить себе разгуливать полуодетым он не мог, поэтому полез в рюкзак в поисках хоть чего-нибудь. Из "чего-нибудь" обнаружилась только ветровка.
  Приготовившись свариться заживо, Йован всё-таки надел её.
  "Не так уж будет и жарко, - утешил он себя. - Шериф и Гай ходят в плащах и ничего..."
  - Чёрт. Шериф.
  Он остановился перед дверью с застывшей в воздухе рукой.
  "Ну, чего встал? Старикан мёртв, но почему это мешает тебе выйти из комнаты?" - собственный голос в голове почему-то показался чужим.
  "Изыди, Дэдпул! Не время заниматься самокопанием".
  Йован дернул ручку так, что она чуть не отвалилась, захлопнул дверь и сбежал по лестнице, нарочно громко топая. Внизу не оказалось никого, кроме мистера Пушистой Попки, который тотчас заголосил во всё своё кошачье горло, требуя еды.
  - Ничего не знаю, иди жри мышей, - сказал Йован, подталкивая его ногой в барный зал.
  Мельком взглянув внутрь, он остановился с чувством, что там что-то не так: чего-то не хватало. Он вышел на середину помещения, осмотрелся вокруг и вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. В этом баре не было бара! Все бутылки, стоявшие на полках, исчезли. Ровно как и рюмки, бокалы и кружки, которые Шериф каждый вечер старательно мыл, любуясь блеском на свету ламп. Несколько полок было сломано, из шкафа исчезло стекло.
  - Что ещё за фигня? - во второй раз за утро удивился Йован.
  Вокруг не было ни осколков бутылок, ни обломков дерева, хотя в помещении стало меньше и на пару стульев тоже. Однако на полу виднелись следы от разлитого вина.
  - Сюда что, ворвалась озверевшая толпа? - спросил он у мистера Пушистой Попки. Тот коротко мяукнул, уставившись на него круглыми голодными глазами.
  Посмотрев на его толстую, но страдальческую мордочку, Йован с тревогой осознал, что и у кота чего-то не хватает. Лапы, хвост, усы и уши были на месте... Но на голове, вчера основательно покусанной миссис Мышью, не осталось никаких следов.
  Он поднял мистера Пушистую Попку на руки и внимательно осмотрел - ничего.
  - Откуда у тебя супер-регенерация? Ты же не бессмертный!
  "Кот-то нет, а вот крыса - да... Это что же получается, оно заразно? Да ну, быть такого не может..."
  - Гай, - крикнул Йован. - Ты спишь?
  Никто ему не ответил, однако вопрос требовал разрешения. Подойдя к комнате Гисборна, он услышал внутри шорох бумаги, но стоило только постучать, как звуки прекратились.
  Йован ещё раз окликнул Гая. И снова никакой реакции.
  - Ну ладно, как хочешь... Я буду у вдовы, если понадоблюсь.
  Пусть старушка и не могла объяснить все загадки, всё же позавтракать с ней было более приятным, чем торчать в одиночестве. К тому же ему хотелось проведать Энни и Оуэна.
  На улице он снова поймал на себе странный взгляд, причём не один. Все люди, встречавшиеся на пути, косились как-то недобро, но заметив ответный взгляд, тут же отворачивались. Пройдя некоторое расстояние, Йован обнаружил, что на него смотрят не только прохожие. Из окон домов, из-за оград выглядывали почти незаметные лица, которые мигом скрывались, как только он поворачивал к ним голову.
  Не перейти на бег стоило больших усилий.
  "Надо же, их так удивило, что я в осенней куртке", - попытался он пошутить сам с собой. Даже в мыслях это вышло натянуто.
  Дом вдовы на первый взгляд показался пустым, и Йован на миг испугался, что с ней и детьми случилось что-то очень нехорошее. Но гуляющая по саду коза, завидев его, издала громкий вопль, на который старушка тут же высунулась из окна.
  "И как я ей всё расскажу?" - подумал он, на секунду пожалев, что пришёл.
  Вдова спешила ему навстречу, вытирая слёзы пожелтевшим платком. Крепко сжав плечи Йована, она смотрела на него снизу вверх, но ничего не говорила. Они так и стояли молча, пока из дома не вышла Мэг.
  - Это правда? - закричала она с порога. - Что Шериф не вернулся?
  Йован кивнул.
  - Деточка, не надо, - робко прошелестела вдова, но уже подбежавшая девушка вцепилась ему в воротник.
  - Он погиб? Робин Гуд убил его? Что произошло?
  Её лицо покраснело от ярости, которую она явно собиралась обратить на Йована, будто это он проткнул сердце Шерифа. Старушка попыталась мягко её отстранить, но Мэг дёрнула плечом, бросив на неё резкий взгляд.
  - Да, - раздражённо процедил Йован, отрывая от себя её руки. - Робин нас перехитрил. А обсуждать подробности с тобой я хочу меньше всего.
  Девушка отошла на шаг, отряхивая ладони, будто они были испачканы.
  - Что ты о себе возомнил? Говоришь его тоном... Может быть, думаешь его заменить?
  - Ты рехнулась? Каким тоном я должен говорить, когда каждая собака почему-то считает своим долгом посмотреть на меня, как на врага народа?!
  Вдова вклинилась между ними, поднимая руки в примирительном жесте.
  - Пожалуйста, прекратите. Сейчас не время для споров.
  Мэг пробормотала под нос какое-то ругательство.
  - Я вернусь к Энни, - сказала она, поворачиваясь к дому.
  Вдова со вздохом проводила её взглядом.
  - Пойдём присядем, милый. Расскажи мне, что случилось.
  Она слушала его рассказ, не перебивая, почти не двигаясь, даже не издавая никаких звуков и не качая головой, как обычно. Лишь её глаза следили за Йованом, который не мог спокойно усидеть на месте, то и дело вскакивал, начиная ходить взад-вперёд по веранде, ненадолго садился и снова вставал.
  Он рассказал про кинжал, про Тука и всё остальное, не видя никакого смысла держать это в секрете и дальше. Кому, как не вдове, можно было доверять в этой безумной деревеньке?
  Как ни странно, старушка совершенно не удивилась ничему из услышанного.
  - Роберт рассказывал мне о магическом оружии, - сказала она.
  Сперва Йован не понял, о ком идёт речь. "Ах да, это же имя Шерифа!" - вспомнил он спустя мгновение.
  - Сколько же бед он принёс... Этот кинжал, - зачем-то уточнила вдова, будто можно было подумать, что она говорит про старика. - Мне всегда было особенно жаль Гая.
  - Ну да, главный страдалец на районе, - буркнул Йован. - Бухает семьсот лет без риска отказа печени. Интересно, сколько дней из этих веков он провёл в трезвом состоянии?
  Старушка сгорбилась и словно усохла, став совсем маленькой, ростом с девочку лет тринадцати.
  - У них с Робертом своя история. Конечно, мало кто об этом знает и мне не следует слишком много чесать языком, но...
  Но разве мог такой словоохотливый и в то же время одинокий человек, как вдова, не выложить всё, что знает? Поспешно принеся поднос с чаем и сладостями, без которых не обходился ни один разговор, она начала рассказывать:
  - Тебе уже наверняка известно, как был сделан кинжал и что он попал в руки не тому человеку, которому предназначался.
  - Да. Марион отдала его Гаю, а потом попросила Шерифа подождать, пока он умрёт и только после этого идти на Робина.
  - Он дал ей слово и собирался его сдержать... Убив Гая.
  - В смысле? - воскликнул Йован, роняя из щипцов кусочек сахара мимо чашки. - Нет, это, конечно, логично, но... Шериф тот ещё мудак, но я же вижу, что он любит его как сына!
  - Любил, - с горечью поправила вдова, и Йовану почему-то стало тяжело глотать. - Это действительно так, но в те времена он практически его не знал. Гай был просто никому не нужным сироткой, который и выжил-то только благодаря доброте Марион. Семь веков назад человек мало ценился, а жизнь ребёнка и вовсе не стоила ни гроша.
  - И почему же Шериф не убил его?
  - Гай вовремя догадался, что к чему. Он много времени проводил с Марион и, хотя не занимался колдовством, понимал, как работает такое оружие. Первым делом он спрятал кинжал так, чтобы его очень долгое время не смогли найти, тем самым хотя бы на время гарантировав себе жизнь.
  Йован задумчиво потёр ухо, не глядя бросая в чай мармелад вместо сахара.
  - Шериф мог пытать его, чтобы узнать, где находится кинжал, - сказал он. - Средневековье всё-таки.
  - Мог, - согласилась старушка, - поэтому Гай ушёл в лес и попросился в банду Робина Гуда.
  - Он - что?!
  За неимением никаких предметов в руках Йован чуть не уронил со стула себя самого.
  - Да, да, - закивала вдова, в очередной раз промакивая глаза платком. - Конечно, он не собирался действительно работать на него, а хотел лишь подобраться поближе, чтобы убить.
  - Ладно, если бы Гуд погиб, Шерифу больше незачем было бы гоняться за кинжалом. Но Робин... Почему он не прикончил Гая на месте?
  - Я не знаю, - немного помолчав, ответила старушка. - Теперь это и не важно. Робин действительно принял его, и тогда Гай снова взял кинжал, надеясь осуществить свой план.
  - Как видно из происходящего, у него ни хрена не вышло.
  - Да, ему это не удалось. Каким-то чудом он смог сбежать обратно в деревню, но клинок остался у разбойников. Теперь Шерифу ничего не оставалось, как сделать Гая своим бессмертным помощником, потому что с его смертью кинжал перешёл бы во владение Робина Гуда.
  Вдова замолчала и потянулась за чайником, не поднимая глаз на собеседника.
  - Мда-а-а... - протянул Йован. - Кажется, меня засосало в индийский сериал... Шериф рассказывал немного другой вариант, где он сразу принял Гая в отческие объятия и жили они долго и счастливо.
  Старушка не ответила. Она с хлюпаньем тянула слишком горячий чай, как будто пытаясь отвлечься от мыслей хотя бы на несильную боль от кипятка.
  В доме всё же было подозрительно тихо, хотя в нём находилось, по меньшей мере, четыре человека, и эта тишина заставляла чувствовать себя неспокойно.
  - А где Оуэн?
  - Мы решили, что детям будет лучше какое-то время пожить отдельно друг от друга, - печально проговорила вдова. - Может быть, так мы хотя бы ненадолго убережём его...
  Йован непроизвольно дёрнулся, спохватившись, что времени у ребят осталось совсем немного.
  "Как же им помочь? Мы не убили Робина, не добрались до его записей... Эх, если бы я догадался ещё в пещере прочитать эти бумажки..."
  Он провёл рукой по шее и наткнулся на зажившую царапину. Тут же вспомнился вопрос, беспокоивший его часом раньше.
  - Точно, хотел спросить одну вещь. Вы не знаете, как действует зелье бессмертия? В частности, когда... Ну, допустим, что будет, если съесть часть тела или выпить кровь бессмертного существа?
  Вдова подняла на него удивлённый взгляд.
  - Неужели мистер Пушистая Попка напал на миссис Мышь? Надеюсь, он не проглотил её целиком?
  - Только отъел немного от печени, - нервно усмехнулся Йован. - А ещё, возможно, я случайно попробовал её кровь.
  Старушка покачала головой, поджав покрасневшие от горячего губы.
  - Я ничего не знаю про зелье кроме того, что известно тебе.
  Они сидели довольно долго, пытаясь вместе прикинуть, что делать дальше. Не находилось объяснений на десятки вопросов, и главной проблемой которых было то, почему же Робин не погиб, получив удар в сердце.
  Вдова предположила, что за несколько сотен лет Гуд мог что-то сделать с кинжалом, а Йован высказал версию о том, что Гай на самом деле в сговоре с разбойниками.
  - Не могу понять, - задумчиво проговорил он, - как Робин за всё время не нашёл момента, чтобы отрубить руку этому алкашу, а потом прикончить и его, и Шерифа, если они не заодно? В этой компашке я не верю даже крысе и коту, что уж говорить о Гае...
  - Я уверена, что на него можно положиться, - твёрдо сказала старушка. - Они с Робертом, конечно, хранили много тайн, но готова поклясться, что никакого заговора нет.
  "Клянитесь, не клянитесь, а вы не жили с ними все семь веков", - подумал Йован.
  Становилось всё жарче, и вскоре сидеть в тёплой куртке стало невыносимо. Заметив его страдания, вдова вынесла оставшиеся в одной из спален рубашки Бобби, которые, хоть и выглядели как чехлы для кресел, всё же были куда комфортнее ветровки.
  Давно перевалило за полдень, когда у калитки появились трое: женщина и двое мужчин, которые ругались с Шерифом две недели назад. Они держались прямо и даже гордо, в отличие от того раза. От выражения их лиц не оставалось приятного впечатления.
  - Вот ведь принесла нелёгкая, - раздражение в голосе вдовы прозвучало очень непривычно.
  - Сидите, я открою, - подорвался Йован, не дав ей встать.
  Не успел он отпереть калитку, троица решительно вошла внутрь, по очереди одарив его мрачным взглядом, и направилась прямиком к старушке. Женщина шла первой, а мужчины держались чуть позади по обе стороны от неё.
  - Ни здравствуйте, ни доброе утро... Вас что, зомби воспитали? - возмутился Йован, но на него не обратили внимания.
  Вдова поднялась навстречу пришедшим, скрестив руки на груди, и едва заметно кивнула каждому.
  - Аманда. Брюс, Эммет.
  - Сьюзен.
  Они смотрели друг на друга: старушка - с враждебностью, женщина - с лёгкой улыбкой, не затрагивающей её глаз. Аманда, как обратилась к ней вдова, первой отвела взгляд.
  - Мы пришли сообщить, что тело Шерифа уже принесли.
  - Не будем медлить с погребением, - добавил один из мужчин. - Если хочешь проститься, сейчас самое время.
  Старушка опустила руки и сгорбилась, заметно съёжившись перед пришедшими, стоящими с видом генералов на главной площади побеждённого города.
  - Да, я... Нам нужно пойти, - она повернулась к Йовану, протягивая руку.
  - Без него, - остановила её Аманда. - Люди и так на пределе.
  - А я-то тут каким боком?!
  Ответом на его возмущение был очередной мрачный, полный неприязни взгляд.
  - Никто не хочет видеть ни тебя, ни этого бездаря Гисборна. И если он бессмертен, то ты таким похвастаться не можешь. Шерифа больше нет, и защитить тебя некому.
  Она подхватила под локоть вдову, с виду предупредительно, но Йован заметил, как её пальцы с силой сжались, заставив старушку скривиться от боли.
  - Не стоит спорить, Сьюзен, - прошипела Аманда ей на ухо. - Ты знаешь, кто о тебе, старой и одинокой, будет заботиться оставшиеся годы: мы или он.
  Нет, терпеть это было нельзя!
  - Ах ты, су...
  Йован остановился, не успев сделать и шага в их сторону. Вдова покачала головой, призывая не вмешиваться.
  - Всё в порядке, милый, не переживай. Лучше вернись к Гаю. Обещаю, ему можно доверять.
  Услышав её последние слова, троица дружно усмехнулась. Презрения в их взглядах прибавилось раз в десять. Аманда кивнула своим спутникам, взглядом указывая на дорогу.
  Они медленно, подстраиваясь под старушку, прошли к выходу, небрежно прикрыли калитку и вскоре скрылись из виду.
  Глава XI. Воскрешение
  - Какая же стервозная тварь!
  Йован уже второй час не мог успокоиться, перебирая все известные ему ругательства и придумывая новые. Адресатом, разумеется, являлась Аманда.
  - Не человек, а помесь Амбридж и Малефисенты, чтоб её!
  Он повернулся к Гаю, сидящему с мешочком золота в руке и пристально разглядывающему монеты. Отрубленная ранее кисть уже была пришита на место, и запястье опоясывал уродливый вздутый шрам, который, впрочем, даже за несколько часов заметно уменьшился. Пальцы пока ещё не двигались, но Гай считал, что на днях рука должна полностью восстановиться.
  - Ты так и будешь сидеть и ничего не делать? - со злостью рявкнул Йован.
  Гисборн хмуро посмотрел на него исподлобья.
  - У меня есть дела.
  - Тогда почему ты ими не занимаешься, а?
  Йован был взвинчен до такой степени, что и не подумал подавлять импульс выбить у Гая из руки мешочек, на который он пялился чуть ли не полдня. Но тот успел отстраниться и быстро спрятал золото в ящик. Взгляд Гисборна неосознанно метнулся к полкам, на которых раньше стояли внушительные запасы спиртного. Теперь же все они были уничтожены - на заднем дворе лежала груда осколков - причём руками самого Гая. Зачем он это сделал - Йован понять не мог. Уже не первый век он начинал каждый день выпивкой, заканчивал выпивкой, по ночам ему наверняка снились полупустые бутылки, и неизменно кружка крепкого алкоголя заменяла ему и мать, и лучшего друга, и вторую половинку, и личного психолога.
  "Только позавчера вылакал полбара, а сегодня уже Халк крушить тупое бухло. Где логика? Нет логики".
  Йован глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, и присел рядом с Гаем.
  - И что теперь?
  Тот молчал, снова вызывая едва утихшее раздражение.
  - Может, хотя бы попробуешь что-нибудь разъяснить? Например, как у Робина получилось не сдохнуть, что во мне не понравилось чокнутому народцу, почему от крысиной крови заживают раны? И какого чёрта мохнатого ты не вернулся за телом Шерифа, а засел в своей комнате? - Йован опять перешёл на крик. - Даже за ним вместо тебя сходили эти долбоящеры и теперь объявили нас не знаю кем и не пускают на похороны!
  - Ты хочешь присутствовать? - спросил Гай, вытаскивая свой кинжал и рассматривая остриё. Следов крови на нём не осталось, сам клинок был чист, но на рукояти виднелись тёмные пятна.
  - Нет! То есть... Да мне плевать! - продолжал распаляться Йован. - А все предыдущие вопросы ты проигнорировал?
  Гисборн протёр и без того блестящее лезвие.
  - Похорон не будет. Когда кто-то умирает, мы сжигаем тела. По понятным причинам.
  - Братья Винчестеры одобряют...
  Гай подвинулся немного ближе.
  - Дай мне руку.
  Йован поднял брови, с удивлением глядя на него.
  - Всё так плохо, что ты решил за ручки подержаться?
  - Я пытаюсь ответить на твой вопрос.
  Думая, что Гисборн хочет получше рассмотреть слишком быстро зажившие царапины, он протянул руку. Но тот, прижав локтем его ладонь к столу, молниеносным движением нанёс порез по всей длине предплечья.
  - Твою мать!
  Йован отпрянул, но, вскакивая, запнулся о ножку стула и вместе с ним повалился на пол, вспомнив в падении все грязные выражения, которые только знал. Кровь текла струйками, капала на пол.
  - Ты совсем с катушек слетел? - завопил он, с ужасом глядя на рану.
  Гай отложил кинжал и невозмутимо подал ему здоровую руку, чтобы помочь подняться, но Йован только отполз подальше, каким-то образом умудрившись застрять ботинком в решётчатой спинке стула.
  - Нужно было проверить, сохранилось ли действие крови миссис Мыши.
  - А раньше сказать не мог, ослина ты, Гудом изнасилованная?
  Он яростно задёргал ногой, пытаясь освободиться.
  - Как будто бы ты позволил порезать руку, - криво усмехнулся Гай.
  - Ну проткнул бы палец иголкой! Убить меня хочешь, что ли?
  Наконец от удачного удара перекладины стула выскочили из гнёзд, и очередной предмет мебели пришёл в негодность. Йован почувствовал, что выместил на нём большую часть своей злости.
  - Ладно, давай копыто, - буркнул он, принимая протянутую руку. - Ну и какие выводы?
  - Я точно знаю, что наша кровь не может даровать бессмертие. Но похоже, она способна исцелять, хоть я и не слышал о таком свойстве.
  - А много ты вообще слышал о колдовстве? - ворчливо поинтересовался Йован.
  - Недостаточно, чтобы победить.
  Гисборн сел к нему спиной и принялся оттирать клинок.
  - Если порез не будет ускоренно заживать, значит, действие крови очень кратковременно. Сколько ты мог её проглотить?
  - Ну-у... Где-то с кофейную ложку, наверно.
  При воспоминании о вспоротом брюшке крысы и том, как оно проехалось по его лицу, Йован почувствовал лёгкую тошноту.
  - Нам бы очень не помешал какой-нибудь колдун, - вздохнул он. - Заклятий тут завались, а тех, кто во всём этом разбирается, нет.
  Гай не ответил ему, снова вперившись в содержимое ящика: мешочек с золотом и ворох каких-то бумаг. Больше на разговор он не шёл, усердно игнорируя вопросы, возмущение и даже тычки. Казалось, его не волновали ни вдова, ни ситуация в деревне, ни даже Робин Гуд.
  Намотав вокруг него несколько кругов, Йован понял, что ничего не добьётся и отправился наверх попытать счастья с другим молчаливым субъектом.
  - Марион, у тебя есть хоть капля совести? - укоризненно спросил он у миссис Мышь, выглянувшей из-под одеяла. - Ты ведь специально заставила меня выпить твою кровь. И всё ещё продолжаешь притворяться?
  Крыса равнодушно отвернулась и скрылась в постели.
  - Я же вижу, что ты не просто животное! Кот слишком ленив, чтобы кого-то ловить, так почему же рыжая тряпка вдруг напала на тебя?
  Он резко откинул одеяло и поднял сонную миссис Мышь, держа её на уровне глаз.
  - Шериф погиб, если ты не знала. Гай, кажется, в депрессии. А я дебил и не могу ничего делать. Без твоей помощи всё полетит к чертям.
  Крыса заскребла задними лапками по его ладоням: ей было неприятно висеть в руках.
  - Люди почему-то возненавидели меня, начали строить козни, всё в тысячу раз усложнилось. А сейчас самое удобное время, чтобы расправиться с Робином. Мы выгнали его из пещеры, спёрли золото, с магией у него тяжело, дохлятина как следует побита. Нужно нападать, только я понятия не имею, как его нахрен убить!
  Йован слишком сильно встряхнул зверька, и длинные жёлтые зубы вонзились ему в палец.
  - Чёрт! - вскрикнул он, роняя крысу на колени. - Ну ты и гадина!
  Миссис Мышь снова юркнула под одеяло, оставив снаружи лишь кончик хвоста.
  - Ну хорошо! Раз не идёшь на контакт, я расскажу о тебе Гаю. Может хоть он тебя разговорит.
  Ни угрозы, ни увещания не действовали на неё. Йован понял, что все ничего не выйдет и оставил попытки добиться от крысы ответа.
  Порез на руке сильно болел и продолжал кровоточить - похоже, быстрая регенерация исчезла. Помянув Гая недобрым словом, Йован достал антисептик и принялся обрабатывать рану. Запас обеззараживающих средств, которых при нормальных обстоятельствах хватило бы на несколько месяцев, уже подходил к концу.
  - Все здесь будто соревнуются, кто убьёт меня самым нелепым способом, - проворчал он, открывая окно, чтобы проветрить комнату.
  Выглянув наружу, он увидел в отдалении десяток людей в тёмной одежде. Они стояли, плотно сгрудившись, и тихо переговаривались. Вскоре из одного из домов вышли две женщины. Едва они присоединились, компания неспешно двинулась вперёд.
  Йован с внезапной злостью захлопнул ставни.
  "Никто не хочет тебя видеть", - прозвучал в голове голос Аманды, а затем почему-то всплыло застывшее лицо Шерифа.
  - Да чёрта с два! - зарычал он. - Я не собираюсь сидеть под домашним арестом!
  Миссис Мышь опять высунула мордочку и посмотрела, как ему показалось, с одобрением. Он кивнул ей и вышел из комнаты.
  Йован не знал, куда идти, поэтому решил незаметно последовать за кем-нибудь. Улицы пустовали, но вскоре он наткнулся ещё на одного человека в чёрном, который шёл прогулочным шагом, что несказанно раздражало. Плестись за ним, держась на расстоянии, было скучно и тоскливо.
  Человек вышел к окраине деревни, где уже собралась толпа. Приглядевшись, Йован понял, что они стоят вокруг большой, почти вертикально расположенной плиты. Низенький мужичок, склонившись, что-то выдалбливал на ней долотом.
  Хотя люди были одеты в траур, как на похоронах, нигде не было видно ни гроба, ни урны с прахом, ни чего-то её напоминающего.
  "Подойду поближе, - решил Йован. - Я не преступник, чтобы прятаться".
  Он осторожно, стараясь остаться незамеченным, встал в самом конце толпы и приподнялся на цыпочки, чтобы лучше разглядеть происходящее.
  Вся плита была покрыта именами. Первые, находящиеся на самом верху, выглядели несколько коряво и уже заметно стёрлись, но следующие, по мере удаления от края, становились всё более и более чёткими.
  "Джон МакГрат", "Арчибальд МакГрат" - эти имена Йован прочитал над головой человека, выбивающего новые буквы. Отец с сыном из самого первого рассказа Шерифа, когда он ещё утаивал истинное положение дел.
  Мужичок с кряхтением выпрямился, потёр поясницу и отошёл в сторону, открыв вид на свежую надпись: "Роберт де Рено".
  Из первых рядов вышла Аманда. Повернувшись спиной к памятнику, она окинула толпу взглядом. Йован поспешил пригнуться, чтобы она его не заметила. Негромкие перешёптывания стихли, и все уставились на неё.
  - Шериф погиб, - произнесла она.
  "Да ладно? - мысленно фыркнул Йован. - А мы и не заметили".
  - Долгое время он пытался бороться с Робином Гудом, - вдохновенно продолжала женщина. - Пусть и не слишком плодотворно, но он старался нас защитить и потому заслуживает признательности, - она слегка поклонилась в сторону памятника, приложив ладонь к груди. - И вот, его больше нет. Каждый из вас наверняка думает: "Что теперь с нами будет?"
  "Тут и без долгих речей понятно, что будет твоя диктатура..."
  - Ничто больше не стоит между нами и Гудом. Мы беззащитны!
  Йовану очень захотелось выскочить и поинтересоваться, почему Гая так уверенно списали со счетов, но он знал, что ничем хорошим это не кончится.
  - Кто-нибудь из вас видит выход? Знает, как нам выжить?
  Рядом неуверенно поднялась чья-то рука.
  - Мы можем нести караул по ночам, чтобы не позволить подбрасывать золото.
  Аманда презрительно тряхнула головой.
  - И как десяток или два смертных остановят колдуна и нежить? Да, первое время вы сможете отстреливаться, но что будет, когда закончатся патроны? Впрочем... половина из нас перемрёт не от рук разбойников: мы не выживем, будучи оторванными от внешнего мира. Если без техники ещё можно обойтись, то как долго мы протянем без лекарств? Лишите нас антибиотиков - и жить останется недолго.
  Люди переглянулись между собой и согласно закивали.
  - Так что же нам делать? - спросил кто-то. - Через лес больше не пробраться, так есть ли выход?
  Толпа тотчас возбужденно загомонила, и в её гуле явственно слышался страх. Аманда подняла руки, призывая к тишине.
  - Да, есть! За это долгое время, пока Шериф отчаянно внушал каждому об ужасной опасности, все совершенно позабыли, что Робину Гуду нужны вовсе не мы! Он охотится за путешественниками из внешнего мира и если добьётся своего, то оставит нас в покое. Всего-то нужно отдать ему юношу... прячущегося сейчас позади вас.
  Аманда указала пальцем на Йована, который до этого момента думал, что остаётся незамеченным. Люди резко обернулись и почему-то попятились.
  - Вот блин, - только и смог выдавить он.
  - Кто со мной согласен? - прокричала Аманда.
  Из толпы выскользнула маленькая сгорбленная фигурка. Вдова, хромающая сильнее, чем обычно, торопливо ковыляла к нему. Подойдя и вцепившись в его руку, она угрожающе подняла клюку, намереваясь как следует огреть ею любого смельчака.
  - Да как у тебя язык поворачивается говорить такое? - брызгая слюной, проскрипела она охрипшим голосом. - Этот мальчик рисковал жизнью, а ты предлагаешь отплатить ему вот этим?
  Аманда сделала несколько шагов вперёд.
  - И ради кого он рисковал? Неужели ради нас? Нет, только потому что сам оказался в безвыходном положении! Что он сделал такого хорошего, чтобы мы согласились поступиться нашим будущим?
  - А что я сделал плохого? - возмущённо вскричал Йован, с ненавистью глядя на женщину.
  Люди нерешительно оглядывались то на него, то на Аманду, не зная, чью сторону принять. Видя это, новоявленная глава деревни сделала кому-то в толпе жест подойти. Через пару секунд перед ней стояла Мэг, робко смотрящая в землю.
  - Давай, дорогая, расскажи им то же, что и мне, - ласково проговорила Аманда, поглаживая её по плечу.
  - Ну, знаете... Я заметила, - сбивчиво затараторила девушка, - что он как-то странно смотрит на детей покойной Марты. А когда Энни... Он воспользовался тем, что она не в себе, и... В общем, он трогал её за бёдра и всё такое...
  Толпа изумлённо выдохнула. Вдова выронила клюку.
  - Я - что? - в полной растерянности переспросил Йован, неверяще глядя на Мэг.
  - Я говорю то, что видела! - выпалила она.
  - Да что ты видела, лживая дрянь?! - вдруг завопила вдова искажённым голосом, но поперхнулась воздухом и закашлялась так, что Йовану пришлось поддержать её за локоть.
  "Сейчас скажут, что я и вдову лапаю", - мрачно подумал он, осознавая, что в глазах жителей окончательно стал уродом, которого не жалко скормить Робину.
  - Я давно приглядывалась к этому юноше, - продолжила Аманда, обвиняюще указывая на него пальцем. - И с уверенностью заявляю, что он опасен!
  - Знаете, мне кажется, смерть Шерифа не случайна, - пискнула Мэг. В этот момент толпа молчала, и её негромкую фразу услышали все.
  - Конечно, не случайна! - со злостью огрызнулся Йован. - Его убил Робин! Целенаправленно!
  - Видите? - торжествующе закричала Аманда. - Видите ненависть в его глазах? Разве невиновный человек так выглядит?
  - Схватим его! - гаркнули в толпе.
  - Сегодня же отправим в лес!
  Вдова снова подняла свою клюку, пытаясь загородить его собой.
  - Не надо, отойдите, - шепнул Йован, судорожно соображая, как сбежать.
  - Не отойду, - твёрдо ответила старушка и ещё крепче сжала палку.
  "Гэндальф во плоти... Вот только с Барлогом справиться куда проще, чем с толпой идиотов".
  - Давайте не совершать противоправных действий, - он решил, что стоит попробовать хоть немного успокоить людей. - Вам же будет хуже.
  - У нас свой закон! - отрезала Аманда и кивнула, давая толпе знак нападать.
  Но не успел никто сделать и шага, как совсем рядом прозвучал выстрел. В отдалении раздалось громкое мычание перепуганных коров. Все шарахнулись назад. Обернувшись на звук, Йован увидел Гая с ружьём в руках.
  Гисборн обвёл толпу хмурым взглядом.
  - Совсем страх потеряли?
  Люди попятились, тихо перешёптываясь между собой. Аманда, напротив, вышла вперёд.
  - Так и знал, что это твоих рук дело. Кем ты себя возомнила?
  - Тот же вопрос могу задать тебе, - презрительно кривя рот, ответила женщина. - Ты не Шериф, чтобы нами командовать.
  - Именно, - холодно сказал Гай. - Я вам не Шериф и не буду церемониться. Убью любого, кто посмеет выкинуть ещё что-то подобное.
  "А он крут", - подумал Йован, увлекая старушку поближе к нему.
  Теперь уже никто не решался напасть, даже Аманда стояла молча, глядя на них со всей ненавистью, на которую только способен человек.
  С презрительной ухмылкой отвернувшись от неё, Гисборн подхватил под руку вдову.
  - Идёмте. Я кое-что решил.
  Йован то и дело оборачивался, не в силах избавиться от чувства, что толпа всё же последует за ними. Десятки глаз неотрывно смотрели вслед, и это не добавляло комфорта, но с места никто не двигался. Когда они наконец отдалились на достаточное расстояние, что заняло приличное время, учитывая темп старушки, Гай произнёс:
  - Я хочу воскресить Марион.
  - Что, блин? - изумился Йован, который надеялся, что хотя бы оставшийся день не услышит ничего безумного.
  - Но как? - одновременно с ним спросила вдова.
  - Я имею представление о некоторых заклинаниях. Теперь у меня есть проклятое золото, силы которого может хватить, чтобы ненадолго вернуть её. После долгих расчётов...
  - Погоди, погоди, - перебил его Йован. - Ты имеешь представление о заклинании, которым пользуется Робин?
  Гай немного помедлил, прежде чем ответить.
  - Не только он. Марион тоже делала это.
  Вдова остановилась и сжала его руку в ладонях.
  - Мальчик мой, тебе наверняка тяжело далось такое решение... Но всё-таки: ты уверен, что хочешь этого?
  - Другого выхода я не вижу. Никто, кроме могущественного колдуна не сможет объяснить, почему Робин не погиб от удара в сердце.
  - Тут ты прав, - согласился Йован. - Но блин, чувак... Воскресить труп... Да ещё не просто труп, а семивековый скелет!
  Гисборн горько усмехнулся.
  - Да, задача не из простых. Я подготовился как мог. Сейчас как раз Луна в созвездии Рака. Подумай до вечера, будешь ли мне помогать. К тому времени я принесу скелет, а ночью начну ритуал.
  - Э-э-э... Помочь-то я, конечно, помогу, только вот... - он понял, что дальше молчать о своих предположениях неразумно. - Ты не думал о том, что Марион может быть и так жива?
  Гай скептично покосился на него, поджав губы. За него ответила вдова.
  - Милый, прошло семьсот лет. Разве могла она выжить и ни разу не показаться? И чей тогда скелет хранил Робин?
  - Ну, допустим, она перенесла свою душу в другое тело... И возможно, это тело не человека.
  Гисборн закатил глаза, без всяких слов выражая своё мнение об интеллекте Йована.
  - Ах вот оно что, - фыркнул он. - Нет, миссис Мышь не Марион.
  - И как ты можешь быть в этом уверен?
  - Она родилась через восемьдесят лет.
  - А что, если план и был таким? Может, на переселение требуется много времени? Она ведь не просто так выпила зелье, которое Шериф должен был беречь!
  - Исключено, - в его тоне начало проявляться раздражение. - То, что она стала бессмертной, невозможно было заранее запланировать. Это случайность.
  - И откуда ты знаешь?
  - Да потому что я сам напоил её зельем, чтобы чёртов старик не использовал третий пузырёк! - рявкнул Гай, потеряв терпение. - Взял первую попавшуюся крысу, а их вокруг были десятки!
  - О, вот оно как... - пробормотал Йован, с трудом понимая, что его столь правдоподобная теория рассыпается. - Знаю, я уже достал... Но что Шериф хотел сделать?
  Гисборн глубоко вздохнул и ответил уже спокойным голосом.
  - Собирался напоить зельем одного человека, пришедшего в деревню извне, чтобы он смог отбиться от Гуда и выбраться. Взамен тот человек должен был найти сильного колдуна и попросить его изготовить новый кинжал. Я же видел в этом слишком большие риски. Бессмертие - страшная сила, и раздавать её вот так направо и налево...
  - Ну да, - кивнул Йован. - Крыса с меньшей вероятностью станет злодейкой и захватит мир. Значит, она не специально пробежала по моему лицу, напустив кровищи... И кот на неё напал из котовьих побуждений, а не потому, что чуял неладное.
  Вдова улыбнулась и успокаивающе погладила его по плечу. Видимо, он выглядел очень расстроенным из-за того, что эта гипотеза оказалась всего лишь набором совпадений и домыслов.
  - Кстати о коте, - сказал Гай. - Заберите его или я за себя не ручаюсь. Он не только не ловит мышей, но и орёт по вечерам без остановки.
  - Не ловит? - удивлённо спросила вдова. - Так ты, наверное, не давал ему вина.
  Несмотря на то, что проблем у них было выше головы, Йован искренне посмеялся над выражением лица Гисборна.
  - Я должен давать коту вино?!
  - Неужели я не говорила? - огорчилась старушка. - Он охотится только если немного выпьет. Полакает, денёк отдохнёт, протрезвеет, а после этого душит всех грызунов, которых почует.
  Йован расхохотался в голос.
  - Гай, не смей его возвращать! Вы с этим котом созданы друг для друга. Оба можете существовать только в одном из трёх состояний: угрюмая сопля, тряпка-алкаш и терминатор, уничтожающий всех на пути.
  Тот лишь посмотрел на него убийственным взглядом и ничего не сказал.
  Доведя Йована и вдову до бара и на всякий случай оставив им пару заряженных ружей, Гисборн свистнул собаку и отправился в лес.
  Вернулся он через два часа. В мешке, который он брал с собой явно угадывались очертания скелета.
  - Я не смогу на это смотреть, - прошептала вдова, едва Гай вошёл в помещение.
  Она поспешно заковыляла к лестнице, собираясь скрыться до утра в одной из комнат. Взглянув на будущую нежить, пока покоящуюся под плотной тканью, Йован ощутил желание поступить так же.
  - Положи кости на пол, - приказал ему Гисборн. - Я должен ещё кое-что принести.
  С этими словами он снова вышел из дома.
  Скелет в мешке почему-то выглядел страшнее, чем скелет без мешка. В лесу, прикованный плющом к дубу, он не внушал никакого опасения, но сейчас, будучи спрятанным под тёмной тканью, казался куда более таинственным, а значит, пугающим.
  Йован присел на корточки и осторожно протянул руку к застёжке.
  "Ерунда, это даже не полноценный мертвец, - успокоил он себя. - Просто кости".
  Быстрым движением открыв мешок, он заглянул внутрь. Скелет был обвит остатками прочно присосавшихся стеблей и благодаря им до сих пор не развалился. Придерживая за череп и рёбра, Йован медленно вытянул его наружу. Левая стопа всё-таки осталась в мешке, и он просто приставил её к положенному месту.
  Когда пришёл Гай, уже стемнело. На небе вылезла яркая луна, будто сознательно приготовившись к заклинанию. На спине Гисборна был ещё один мешок. Войдя в бар, он тут же выключил свет, но Йован успел заметить, что с его ноши капает кровь.
  - Что это?
  - Её новое тело.
  Йован отчётливо представил труп Аманды, но Гай тут же оборвал его опасения.
  - Не волнуйся, это всего лишь овца.
  Порывшись в подсобке, он принёс пару свечей.
  - Не стоит экспериментировать, используя электрический свет. Повторю всё в точности, как видел.
  Установив их возле черепа и разложив на слабом свету старые листы бумаги с непонятными письменами, он подтянул мешок поближе и принялся писать знаки овечьей кровью на полу вокруг скелета, на костях и на собственных руках.
  Отрубленная ранее кисть ещё плохо его слушалась, поэтому вторую руку пришлось расписывать Йовану. Он пару раз ошибался в заковыристых иероглифах, на что Гай ругался сквозь зубы, стирал написанное и заставлял делать всё заново.
  - Слушай, а разве нежить получится разумной? Как я понял, всё зависит от сохранности трупа...
  Гисборн достал проклятое золото и бросил по монете в глазницы скелета, ещё три пропихнул в рот.
  - И от того, кем был этот труп. Колдун должен обладать достаточно силой, чтобы использовать даже такое тело. Я даже слышал об одном человеке, который жил в деревянной кукле. А теперь отойди подальше.
  Йован сделал это с большим удовольствием и сел в углу, наблюдая за происходящим на расстоянии.
  Свечи мерцали, будто вот-вот были готовы были погаснуть, хотя ветра не чувствовалось. Гай срезал большим мясницким ножом кусок с овечьей туши и приложил его к одной из костей. В полутьме окровавленное мясо казалось почти чёрным. Обкладывание скелета плотью заняло довольно много времени, учитывая то, что Гисборн почти не мог двигать пальцами пострадавшей руки. Он прятал между кусками мяса монеты, но они плохо держались и часто выскальзывали.
  Когда подготовка тела наконец завершилась, он задул свечи. В полной темноте послышался его шёпот на непонятном языке.
  "Интересно, что это, - подумал Йован. - Явно не из германской или славянской группы. Может быть, греческий? Или иврит?"
  Голос Гая вдруг стал прерываться. Сперва казалось, что он забывает слова, но вскоре послышались хрипы, будто ему было трудно дышать.
  - Что с тобой? - испуганно спросил Йован, вскакивая, чтобы включить свет.
  - Сиди! - просипел Гисборн. - Сделаешь ещё хуже!
  Сквозь кашель он кое-как продолжал читать заклинания. Вдруг раздалось хлюпанье, явно исходящее от трупа. По полу заскребли пальцы.
  "Получается? Она воскресла?"
  Гай задыхался и едва выговаривал слова, но не останавливался. Хоть Йован и понимал, что с бессмертным не должно случиться ничего непоправимого, всё же он едва удерживался от того, чтобы не щёлкнуть выключателем и не прервать ужасающий ритуал.
  В помещении густо пахло кровью. Послышались глухие удары о деревянный пол, будто тело били сильные судороги. Йован только и мог, что грызть ногти от волнения и бесконечно поминать чью-то абстрактную мать.
  Стук стих, и Гай замолчал. Из темноты доносилось лишь его прерывистое дыхание, но вскоре он прошептал:
  - Свет... включай...
  Когда лампочка зажглась, глаза Йована заслезились от резкого света, и он не сразу разглядел результат ритуала. Но когда он сквозь боль приоткрыл веки, то едва поборол желание броситься прочь.
  - Твою ж, что это за хрень?!
  Глава XII. Марион
  Лицо Гая было полностью окровавлено. Кровь, смешанная с чем-то, похожим на гной, текла отовсюду: из носа, рта, ушей, глазниц, в которых вместо положенных органов виднелось отвратительное месиво.
  - Что у тебя с глазами?!
  - Включи свет, - повторил Гисборн.
  - Да я включил! - истерично взвизгнул Йован. - Ты посмотри на своё лицо! То есть... Да чтоб тебя!
  Он перевёл взгляд на то, что лежало на полу. По сравнению с Гаем оно выглядело ещё ничего, но... слабо шевелящиеся конечности вызвали новый ужас. Нежить напоминала человека только формой. Это была куча беспорядочно сросшихся кусков мяса, кое-где покрытая лоскутами овечьей шкуры. На месте лица находились рваные куски плоти с широкой прорезью рта.
  Марион определённо была "жива" и даже пыталась подняться!
  - Так, зомбак двигается, всюду кровь, у тебя вместо лица каша, а я сваливаю отсюда, - на одном выдохе сообщил Йован, боком продвигаясь к лестнице, но его остановил оклик.
  - Стой, - простонал Гай. Он медленно поднёс руку к тому месту, где раньше находились глаза.
  Уйти сейчас было бы как минимум подло.
  "Нужно помочь, это же лютая жуть..."
  "Не приближаться, иначе ни один психолог не спасёт!"
  "Оно двигается, мать твою, двигается!"
  "Что это течёт? Почему так много?"
  "Нельзя его оставлять!"
  "Тебе психика не дорога?!"
  - Да чтоб я сдох! - закричал Йован, перебивая панические мысли, и бросился к Гисборну. Но тот оттолкнул его руки.
  - Что с Марион?
  - Воскресла вроде, - он заставил себя ещё раз взглянуть на тело. Будто в ответ на своё имя, нежить вдруг издала скрипучий крик. Йован вздрогнул и отскочил, чуть не поскользнувшись на мокром от крови полу, но тут же вынужден был метнуться обратно, чтобы удержать Гая, который собирался дотронуться до неё.
  - Подожди ты! Вдруг она тебе ногу откусит?
  Нежить открывала и закрывала подобие рта, из её глотки вырывались хриплые звуки, как будто она пыталась заговорить.
  Гай с трудом поднялся и нащупал плечо Йована.
  - Посмотри... У неё есть язык?
  - Может, подождёшь, пока у тебя отрастут глаза, и сам посмотришь?
  Но ему всё-таки пришлось заглянуть в пасть этого жуткого тела. Язык там был, причем скорее человеческий, чем овечий.
  Завывания Марион становились всё менее громкими и более отрывистыми. Мясо вокруг рта начало шевелиться наподобие губ.
  - Кы... К... Кто?.. Кто?
  Йован толкнул Гисборна в бок.
  - Ответишь ей?
  Тот вслепую сделал шаг вперёд и встал прямо над головой воскресшего трупа. Рука нежити нащупала его ногу и толстые негнущиеся пальцы кое-как зацепили штанину.
  - Кто?
  - Это я, - он судорожно вдохнул. - Я, Гай.
  Из его глазниц до сих пор обильно тёк гной. Йован заметил, что добрая половина волос выпала, клоками осела на плечах и осыпалась на пол.
  - Кто? - повторила нежить.
  - Гай Гисборн! - от этого возгласа по подбородку и шее заструились новые потоки крови. Он машинально зажал рукой рот и вдруг сдавленно вскрикнул. Из ладони на пол упали два зуба.
  - Да что это за нахрен? - Йован в ужасе отшатнулся. - Что с тобой происходит?
  - Это... от заклинания... Я ведь не колдун, - прошептал Гай, приложив для этого заметные усилия.
  - Всё же восстановится, да?
  - Должно...
  "Должно?! - мысленно завопил Йован. - Будто тут армия бессмертных борется против Гуда, что ты решил рисковать жизнью! Если ты умрёшь, всем крышка!"
  Тело на полу зашевелилось активнее, изо всех сил стараясь встать.
  - Гай...
  Они оба застыли, услышав её.
  - Что... ты... сделал?..
  Поборов отвращение, Йован склонился над ней. Запах сырого мяса, исходящий от тела, был очень сильным.
  - Марион? Гай воскресил тебя.
  "Браво, взял и вывалил всё в лоб. Привет, ты была мертва семьсот лет, но тебя вернули в кусок баранины, чтобы убить твоего буйного бывшего".
  - Сколько?.. - прохрипела нежить.
  - Что "сколько"?
  - Лет... Сколько...
  Йован беспомощно посмотрел на Гисборна, но тот молчал. Его руки мелко дрожали.
  - Ну-у-у, не так уж много, если смотреть в нужном контексте. Всего-то пять-шесть поколений черепах, а для сосны Мафусаила так вообще пара мгновений... Семь веков, в общем.
  - Нет, - выдохнула Марион. - Шериф...
  - Кстати, насчёт него, - Йован смущённо потёр затылок, думая, как помягче сообщить о смерти старика, но колдунья не дала ему договорить.
  - Шериф... обещал... не...
  На лестнице послышались шаги и стук клюки вдовы. Старушка не могла больше сидеть в неведении, особенно когда услышала шум и крики, и решила спуститься.
  "Да её же удар хватит от такого зрелища!" - испугался Йован, бросая быстрый взгляд на Гая, который сейчас выглядел в десять раз хуже Уилла Скарлета. Гисборн тоже понял это, поэтому повернулся к лестнице спиной.
  - Мальчики, вы там? - позвала вдова.
  - Да, всё в порядке! Лучше вернитесь в комнату, тут... слегка грязно.
  Марион вдруг выгнулась, протягивая руку на звук.
  - Женщина... Пусть придёт...
  - Нет, нет, - поспешил ответить Йован. - Эта женщина стара и слаба, ей лучше тебя не видеть.
  - Пусть... придёт... голос... матушки...
  Несмотря на то, что ей было сказано не спускаться, вдова сделала несколько шагов вниз по лестнице.
  - Вам нужна помощь? -встревоженно спросила она.
  - Нет! - одновременно отозвались Йован и Гай, голос которого стал каким-то задушенным.
  - Да! - взвыла Марион, скребя руками пол в попытках подняться. - Матушка! Матушка!
  Старушка застыла. Через некоторое время снова зазвучал стук клюки, на этот раз удаляющийся обратно наверх.
  Нежить издала исступлённый крик.
  - Это не матушка!.. Не она!
  "Что делать? - в панике думал Йован. - У зомби приступ истерики, Гай будто жертва ядерного взрыва, а решать их колдовские проблемы мне одному! Хуже и быть не может!"
  Он повернулся к Гисборну и чуть не заорал от страха, почти вплотную столкнувшись с окровавленным лицом с гнойниками вместо глаз. Его тело как будто стремительно разлагалось заживо, поражённое страшной инфекцией или радиацией. За пару минут всё стало намного хуже.
  - Где твоя регенерация?!
  Гай открыл рот, но уже не смог ответить. Язык распух и покрылся нарывами, из ноздрей и уголков рта текла жёлтая мутная жидкость. Он вцепился в плечи Йована почерневшими руками, но из его горла не вырвалось ни звука.
  - Как это остановить? Ты же умрёшь!
  Что-то прикоснулось к ноге Йована - это была рука Марион.
  - Ну чего тебе? - рявкнул он, едва удержавшись, чтобы не пнуть её.
  - Что с Гаем?
  "Она же колдунья и должна знать, что делать!" - он усадил Гая на стул и опустился на корточки перед всокрешённым телом.
  - В общем, после ритуала его глаза превратились в жижу, отовсюду течёт кровь и какая-то жёлтая дрянь. И бессмертие ни капельки не помогает!
  Марион вдруг дёрнулась и рывком села.
  - Он умрёт? - севшим голосом спросил Йован.
  - Нет, - ответила нежить. - Он обратится в прах и снова восстанет. Ему не дано умереть от заклятия.
  - Ты уверена?
  - Учение гласит: невежда, что оживляет прах, сам станет прахом, - объяснила Марион. К ней уже полностью вернулись разум и способность говорить. - Но в нём говорится и о том, что бессмертный возродится даже из пыли и капли крови.
  - Вроде понял, - кивнул Йован. - Значит, нам остаётся только ждать, пока он развалится на кусочки, а потом снова соберётся? И сколько это займёт?
  - Думаю, около двадцати дней.
  - О... Это долго... Видишь ли, у нас тут сложилась такая ситуация... Робин Гуд до сих пор сидит в лесу, деревня в опасности, а Шериф... он погиб.
  - Погиб, - повторила Марион, будто не сразу осознавая услышанное, - погиб... Негодяй. Клятвопреступник. Как жаль, что я не могу отомстить ему за это злодеяние!
  Йован растерянно посмотрел на неё.
  "Что ещё за злодеяние?"
  Однако сейчас было не до расспрашивания о всяких тайнах, его больше волновал Гай, неподвижно сидевший на стуле в неестественно напряжённой позе. Его плоть как будто плавилась. Из его ушей тёк густой гной, и теперь он перестал не только видеть, но и слышать.
  - Слушай, ты не можешь как-нибудь ускорить восстановление?
  - Возможно. Но после того, как его тело перестанет гнить.
  - О, это хорошо. Здорово.
  Некоторое время они сидели молча. Йован оглядывал залитый кровью пол с прилипшей овечьей шерстью, раздумывая, стоит ли начать вводить Марион в курс дела прямо сейчас. Нежить пыталась ощупать себя плохо слушающимися пальцами.
  - Я ничего не вижу, - вдруг произнесла она. - Кто ты, как твоё имя?
  Узнав, как его зовут, Марион попыталась улыбнуться. Но с такой жуткой прорехой вместо рта это вышло весьма устрашающе.
  - Ты красив?
  Йован округлил глаза и осторожно отодвинулся от неё.
  "Ну и вопросы... Понимаю, конечно, что она хочет составить мысленный портрет, но начать-то надо с чего-то типа цвета кожи и волос!"
  - Э-э-э, - смущённо промямлил он. - Скажем так, если скрестить молодого Ди Каприо и рыбу-каплю, то получусь я.
  Нежить снова разинула пасть, считая это улыбкой.
  - Ты говоришь странные слова. Откуда ты?
  Наверху опять зазвучали нетвердые шаги вдовы.
  - Знаешь, кажется, я ей нужен, - быстро проговорил Йован, поднимаясь. - Ничего, если я тебя оставлю?
  Марион неохотно кивнула, и он поспешно бросился наверх. Старушка встретила его у лестницы на втором этаже.
  - Ну что там?
  - Полная жесть! - шепотом ответил он. - У Гая все получилось. Правда, сам он немного пострадал. Все будет в порядке, но зрелище не для слабонервных.
  - Хорошо, - с облегчением вздохнула вдова. - Он ведь бессмертный, не стоит беспокоиться.
  Йован топтался на месте, не зная, что делать. Возвращаться вниз ужасно не хотелось, но кому-то надо было заняться происходящим. Барный зал требовал уборки, нежить - внимания, а Гай - хоть какой-то помощи.
  Вдруг Марион окликнула его. Пришлось снова спуститься в пропахшее кровью помещение. Пока его не было, нежить сумела доползти до Гисборна и теперь ощупывала его руки.
  - Отведи нас туда, куда никто не войдет, - сказала она. - Нужно время. Я не хочу пугать старую женщину.
  - Ладно, - Йован обрадовался, что проблемы потихоньку решаются сами собой. Он подал руку Марион, чтобы помочь ей подняться, но она покачала головой.
  - Ноги меня не слушаются.
  "И что мне теперь, тащить эту кровавую тушу, как принцессу?"
  Растерянно оглядевшись вокруг в поисках чего-нибудь, чем можно обернуть нежить, он не нашел ничего подходящего, кроме светлой скатерти. Он накинул на нее ткань, которая тут же пропиталась кровью, и понес в комнату Гая, крикнув вдове вернуться в спальню и не выглядывать. Отведя туда и Гисборна и устроив обоих, одного на кровати, вторую в кресле рядом, Йован с облегчением закрыл дверь.
  - Ну все, полдела сделано, осталось отмыть пол.
  Вернувшись в барный зал, он обнаружил там мистера Пушистую Попку, уже принявшегося за уборку. Кот с жадностью лакал растекшуюся лужами кровь.
  - Увеличить бы тебя раз в пять, и вообще делать бы ничего не пришлось, - пробормотал Йован, вынося из подсобки ведро и швабру.
  Через пару часов, когда с уборкой было почти покончено, к нему спустилась вдова.
  - В этих комнатах такой бардак, - пожаловалась она. - Я навела порядок, как могла, но это безобразие уже ничего не исправит.
  Донельзя уставший Йован промычал что-то невразумительное.
  Старушка проковыляла на кухню.
  - Кошмар! В холодильнике пусто. Из чего прикажете готовить ужин? Мы не ели с самого обеда!
  За будничным ворчанием она скрывала нешуточное волнение - это было видно по слишком бодрому голосу. Вскоре она всё же нашла что-то съестное и бойко загремела посудой.
  Йован уронил швабру прямо посреди комнаты и опустился на стул, совершенно не чувствуя сил на что-либо ещё. Однако наверху в одной из комнат находились два абсолютно беспомощных полутрупа, по лесу всё ещё шастал некромант, а обозлённые и испуганные жители вполне были готовы на убийство. Он со страхом осознал, что его некому будет защитить, пока тело Гая не восстановится. А двадцать дней - слишком большой срок.
  Эти мысли заставили его снова подскочить и подняться наверх. Из комнаты Гая не доносилось никаких звуков. Он негромко постучал.
  - Марион?
  - Входи, - отозвались оттуда.
  Открыв дверь, Йован тут же пожалел об этом.
  На кровати лежало уже почти разложившееся тело с торчащими из остатков плоти рёбрами, однако постель под ним была чиста, будто его только что туда положили. В комнате совершенно не была запаха разложения, зато чувствовалось что-то похожее на дым.
  Нежить всё так же сидела в кресле, замотанная в скатерть на манер древнегреческой туники.
  - Как у вас тут... э-э-э... дела? Ты сможешь его поскорее исцелить?
  Нежить провела рукой по оголённым костям черепа Гая.
  - Пожалуй, да. Но не знаю, насколько быстро... У меня уже нет былой силы. К тому же, я заколдовала тело, чтобы потом эту комнату не пришлось придать огню.
  - Огню? Хотя ладно, неважно... И сколько дней понадобится?
  - Не более трёх.
  Йован с облегчением вздохнул.
  - Ну, это уже лучше.
  Он хотел было выйти, но едва он сделал шаг назад, Марион встрепенулась.
  - Останься! Разве ты не должен рассказать мне обо всём, что случилось?
  "Должен-то должен, только я предпочитаю вести такие беседы там, где нет ничего гниющего", - подумал он, но всё же сел, стараясь не смотреть на Гисборна.
  Больше не медля, Йован выложил всё, что произошло за эти недели. Он подробно описал пещеру Робина, его поведение, слова, и, с особым вниманием, неудавшееся нападение на него.
  - Как такое может быть? - спросил он, закончив рассказ. - Кинжал точно пронзил сердце, но Гуд не умер!
  - Нет, - покачала головой Марион. - Не пронзил. Если он не погиб от удара, значит, сердце не в его груди.
  - Не в его груди? - изумился Йован. - Это как?
  - Он мог перенести сердце в другое существо. Человека, животное, кого угодно. Тот, в кого его поместить, тоже обретёт дар бессмертия, поэтому будет достойным хранителем.
  - Да это же может быть кто угодно: заяц, птица! Что, если их давно здесь нет? Может, какой-нибудь грач с сердцем Робина сейчас сидит где-то в Италии!
  - Невозможно, - ответила нежить. - Ни Робин, ни существо с его сердцем не могут покинуть окрестностей этой деревни.
  Это ничуть не успокоило Йована.
  - Да всё равно! - в ужасе воскликнул он. - Если сердце в каком-нибудь зверьке, мы никогда его не отыщем!
  Он вскочил и принялся ходить кругами по комнате, чтобы немного унять волнение. Неприятно скользкая и холодная рука Марион вдруг коснулась его локтя и удержала на месте.
  - Остановись.
  Йован замер, но нежить не спешила его отпускать. Её пальцы ощупали плечо, дотронулись до шеи и потянулись к лицу. Он резко отстранился: всё-таки это было не человеческое тело, а неприятные на вид куски овечьего мяса.
  - Я хочу понять, как ты выглядишь, - расстроенно прошептала Марион.
  - Моё лицо нельзя трогать. Понимаешь, у меня страшная болезнь, - соврал Йован. - Кожа в язвах, и если прикоснуться, то станет хуже.
  - Как она называется? Может быть, я смогу тебя исцелить?
  - Эм-м... Синдром Дауна. Ты не беспокойся, у меня уже есть целители. Я скоро вылечусь. Двадцать первый век всё-таки.
  Марион опустила голову. Несмотря на то, что у неё не было лица, которое могло бы показать эмоции, грусть читалась в её позе.
  - Я и забыла, - прошептала она. - Семьсот лет.
  Йован опустился на корточки рядом с креслом.
  - Да, в мире многое изменилось. Только вот совсем не осталось колдунов. Так что не думай, что твои знания устарели и стали ненужными. Таких как ты, сейчас нигде не найти. Ну, есть какие-то шарлатаны, которые типа предсказывают будущее или делают привороты...
  - Предсказывают будущее? - перебила возмущённая нежить. - Будь это возможным, разве я позволила бы Робину убить меня? Разве я стала бы его обучать, зная, чем это кончится?
  - Обучать?
  Йован вспомнил, как Гисборн упомянул о том, что Марион тоже занималась некромантией.
  - Так это ты научила его воскрешать трупы?
  - Не только. Гай и Шериф не много рассказали тебе о нём, верно?
  - Да уж, - хмыкнул Йован. - Гай не особо разговорчив, а старик врёт через каждое слово.
  - Как и семь веков назад, - с ненавистью проговорила колдунья.
  Она плотнее закуталась в скатерть, будто боясь, что ткань упадёт и обнажит её тело. У неё не было глаз, чтобы увидеть, что после воскрешения она едва напоминала человека, а уж о женственности и речи идти не могло.
  - Одна надежда, что ты меня просветишь, - сказал Йован, открывая шкаф. - Тебе холодно? Могу дать что-то из одежды Гая.
  - Кем ты меня считаешь? Я не оденусь как мужчина! - гневно воскликнула Марион.
  "Ну извини, у Гая не водится юбок", - подумал он, доставая шёлковое покрывало и подавая ей.
  Только замотавшись по самую шею, нежить перестала волноваться о том, насколько прилично выглядит, и откинулась на спинку кресла.
  - Теперь мой черёд рассказать о Робине, - проговорила она.
  - Постой, - перебил Йован. - Ты не против, если я позову вдову? Думаю, ей тоже стоит всё узнать.
  Марион кивнула, и он накрыл Гая одеялом, чтобы не пугать старушку видом разложившегося тела. Критично посмотрев на Марион, он порылся в шкафу и вытащил широкий шарф.
  - Не знаю, насколько опасен для тебя холод, но лучше целиком быть в тепле, - сказал он, обворачивая шарф вокруг её головы. О том, что это делается, чтобы старушке не пришлось видеть малоприятное лицо нежити, он предпочёл не говорить.
  Йован вышел из комнаты и через пять минут вернулся вместе с вдовой. Она робко вошла внутрь, с опаской глядя на кокон в кресле. Почти всё тело колдуньи было скрыто, только под нависшей над лицом тканью смутно виднелось что-то красное с белыми прожилками. Старушка не осмелилась даже поздороваться и тихонько присела в углу.
  - Мы слушаем, - напомнил Йован продолжающей молчать Марион.
  Та издала недовольное хмыкание, рассерженная тем, что её заставили ждать, но всё же начала свой рассказ.
  Глава XIII. Семь веков тому назад
  Я встретила Робина на лесной дороге, ещё когда он был одним из безвестных разбойников. Поздним вечером я возвращалась из города, куда ездила за редкими травами. Меня вёз благодарный человек по имени Малкольм, чью дочь я когда-то излечила от смертельной болезни. В старой, скрипящей повозке не было ничего, на что хоть кто-то мог позариться, а из денег у нас оставалось лишь несколько медяков.
  Но вдруг раздался громкий свист, от которого обмерла наша несчастная полуживая кобыла. На дорогу выбежали трое рослых мужчин.
  - Отдай всё, что имеешь, и мы отпустим тебя живым, - закричали они.
  - Но у меня ничего нет, - ответил им бедный дрожащий Малкольм.
  Разбойники громко расхохотались.
  - Как - ничего? А эта славная лошадь, что так резво тебя везёт? А твои штаны всего лишь с несколькими заплатами? Взгляни на мои: одни дыры!
  - А девушка, которая прячется в повозке? - подхватил его приятель.
  Малкольм заплакал:
  - Зачем вам моя больная кляча? Она не доживёт до весны. Неужто вы убьёте бедного крестьянина за лошадь и его единственные штаны?
  - Лошадь мы съедим, а штанов нам всегда не достаёт, - засмеялись ему в ответ. - Времена нынче голодные и холодные.
  - Не спорь, дурак, слезай на землю!
  Они грозили ему стрелами и дубинами. Несчастный Малкольм бросился на колени.
  - Хотя бы девушку отпустите! - взмолился он.
  Один из разбойников ударил его ногой.
  - Девушек в лесу ещё меньше, чем лошадей и целых штанов. Неужели мы бросим такую добычу?
  Другой обогнул повозку и подошёл ко мне.
  - Выходи по-хорошему, красавица, и мы обойдёмся с тобой вежливо.
  - Не прикасайся! - вскричала я. - Не то прокляну всех вас!
  Но его грязные отвратительные руки тянулись ко мне, а уродливое лицо не переставало улыбаться. Я схватила свой мешок с травами и амулетами, чтобы наложить проклятие, которое заставило бы их кости раскрошиться, а кожу иссохнуть... Его тотчас вырвали у меня из рук. Разбойник хотел стащить меня с повозки, но в это мгновение на дороге появились ещё двое.
  - Пошли прочь, подлецы! - приказал звонкий молодой голос. Трое мужчин оставили нас и повернулись к пришедшим.
  В них целился из лука юноша, почти мальчик, но рядом стоял человек, ростом на целую голову превосходящий самого высокого из разбойников. В руках он держал мощную дубину, достойную своего хозяина. Я никогда не видела подобных людей: он как будто родился и жил в лесах. Но хотя его тёмные волосы казались гуще, чем шерсть нестриженного барана, на смуглом широком лице совсем не росла борода. Он не был дикарём, каким представился мне поначалу. Равнодушный взгляд не менялся, смотрел ли силач на нас или на разбойников. Даже в глазах женщины он был скорее страшен, чем красив. Увидев его, разбойники попятились, но этот человек, что казался сильней медведя, молча стоял чуть позади юноши.
  - В каком овраге вы, облезлые псы, потеряли свою совесть, что напали на бедняков? Разве тот, кто подойдёт с оружием к беззащитным старику и женщине, достоин зваться человеком? Кому, кроме одержимых самыми гнусными демонами, придёт в голову съесть такое благородное животное, как лошадь?
  Разбойники готовились защищаться - не ради добычи, но ради самолюбия. Стоило им сделать шаг вперёд, как юноша выпустил стрелу. Он не сумел никого ранить. Над ним засмеялись, но тотчас же замолкли: великан бросился вперёд, замахиваясь на бегу дубиной. С первого же удара он свалил с ног одного из разбойников, а двое оставшихся кинулись в чащу.
  - Будете помнить Робина Гуда и Маленького Джона! - прокричал юноша им вслед.
  Бедный Малкольм от ужаса не мог стоять на ногах, и я сошла с повозки, чтобы помочь ему. Но силач опередил меня и сам осторожно поднял несчастного старика. Юноша с вежливым поклоном подал мне упавший мешок с травами.
  - Как я могу отблагодарить вас? - спросила я своих спасителей.
  - Будь вы богаты, я попросил бы золота, - ответил Робин. - Но с бедняков я ничего не возьму, поэтому просто идите с миром.
  Он кивнул Маленькому Джону, призывая его уходить.
  - Постойте, - окликнула я их. - Пусть беднячке не отплатить вам, но колдунья на это способна. Если вам понадобится помощь, спросите у людей знахарку Марион, и они укажут, где мой дом.
  Ничего не ответив, они скрылись в лесу.
  Долгое время об этих благородных разбойниках ничего не было слышно. Я ждала их, готовая исполнить любую просьбу, узнавала у соседей, не искал ли меня кто-то. Прошли недели,а они так и не явились, и я перестала вспоминать о них. Но спустя месяц эти двое постучались ко мне в дверь.
  По лицу Робина я видела, что это время было трудным. Одежда обоих разбойников сильно потрепалась, но, очевидно, денег на новую им не хватало. Я готова была отдать им свои небольшие сбережения, но они твёрдо отказались от моего робкого предложения. Единственной просьбой Робина были игла и моток ниток, чтобы зашить дыры, да две кружки воды.
  Штопая истёртый плащ, он поведал свою историю.
  - Жестокость отца вынудила меня сбежать из дома год назад, в возрасте четырнадцати лет, - сказал он. - Конечно, в одиночку я не смог бы выжить в лесу, не примкнув ни к одной из банд. Но подчиняться этим животным, не знающим ни чести, ни доброты!.. Нет, никогда! Хвала небесам, что у меня есть мой друг, Маленький Джон, как и я предпочетший одиночество.
  - Я вольный человек, - проговорил великан. - Не спрашивай откуда я и кем был раньше, но теперь я скорее умру, чем буду работать на кого-то, землевладелец это или главарь банды.
  - Не встреть я его, погиб бы от голода или рук бандитов. Сейчас я сыт, здоров и даже имею немного денег... Но всё ещё не чувствую счастья. Я ушёл в леса от людской несправедливости, и что же я вижу вокруг? Разбойники, изгои, потерявшие всё, грызут друг друга, словно озлобленные звери... Получив хоть какую-то добычу, они разрывают своих соратников ради доли, а если же добычи не окажется, убивают несчастного прохожего, будь это даже женщина или ребёнок... Мне больно, Марион. Несколько лет назад я смотрел, как отец обжигает железом лицо нищенки. Бедная женщина пришла молить его о паре медяков, чтобы накормить больную мать. "Ты хочешь денег? - спросил он её. - А на что ты можешь пойти ради них?" "На что угодно", - ответила нищенка. "Тогда я приложу к твоей щеке раскалённую кочергу, а после дам целую горсть монет". Зачем он это сделал? Не знаю. Я вижу лишь то, что если человек над кем-то властен, а над собой не чувствует никого, он неизбежно становится таким. Помнишь тех троих разбойников? Вчера ночью я слышал, как они веселились у костра, но не подошёл ближе, думая, что эти глупцы всего лишь заполучили бочонок вина. А наутро я нашёл там тело женщины. Они заткнули бедняжке рот и издевались над ней всю ночь, пока не замучили до смерти.
  - Ты хочешь покарать их? - спросила я.
  - Что толку в каре! - воскликнул Робин, сжимая кулаки. - Это не люди, а собаки. Разве пёс, задушивший курицу, поймёт свою вину, если его избить на следующий день? Я хочу подчинить эту свору. Чтобы ни один подлец не смел гавкнуть в сторону невинных и беззащитных. Я давно мечтаю об этом, но меня постигает одно разочарование. Чтобы люди склонились перед кем-то, этот человек должен их превосходить.
  Маленький Джон положил руку ему на плечо.
  - Ты превосходишь любого тем, что готов вступиться за слабых.
  - Разве это талант? - грустно улыбнулся Робин. - Я не могу похвастаться ни силой, ни меткостью... Какой из меня разбойник?
  Ах, знай я тогда, чем через несколько лет для меня обернётся знакомство с этим юношей, я бы ни за что не предложила ему свою помощь. Но в тот день моё сердце было наполнено благодарностью за спасение.
  - Неужели ты думаешь, что тебе нечего им противопоставить? Колдовство сведёт на нет любую силу и заставит самого меткого стрелка промахнуться, - сказала я ему. - Или направит твою стрелу точно в цель.
  - Тогда научи меня! - вскричал Робин, сжимая мои руки.
  Конечно, я согласилась не сразу, ведь не каждого можно обучить колдовству. Когда человек, не обладающий даром, накладывает заклинание, ему приходится платить за него своим здоровьем или даже жизнью. Сделавший приворот никогда больше не ощутит любви, просивший о богатом урожае станет бесплодным, проклявший врага погибнет вслед за ним. Предлагая помощь, я не имела в виду обучение этой науке, но всё же не смогла отказать своему спасителю.
  К несчастью, оказалось, что у него есть дар.
  Я изучала колдовское искусство с раннего детства под наставлением матушки. Семнадцать лет прошло с тех пор, как моя дорогая старушка открыла передо мной одну из книг, что передавались в нашем роду многие поколения. Каждый из наших предков вкладывал по нескольку страниц о знаниях, которые он получил за свою жизнь. Им не было цены. При жизни матушка неустанно наказывала беречь от чужих глаз эти книги, ибо в них были записи и о тёмном искусстве. О, бедняжка! Она строго запретила читать о магии, повелевающей смертью, но я была слишком любопытна... К тому злосчастному времени я уже знала более сотни проклятий и именно им обучила Робина.
  Сказать по правде, я радовалась тому, что наконец нашла причину их испытать. Всю жизнь я занималась целительством, живя поодаль, не вмешиваясь в людскую суету, и не имела врагов. Но у Робина и Маленького Джона их были тысячи.
  Робин не ходил к моему дому, опасаясь, что за ним могут последовать недруги. Мы встречались в лесу у молодого дуба, на котором опробовали множество заклинаний. От наших чар он то лишался коры, то терял листву, временами белки и птицы погибали от проклятых желудей... А спустя долгое время итогом трудов стали мёртвые тела троих разбойников, найденных однажды поутру без кожи и подавившихся кусками собственного мяса.
  Тогда Робин наконец заявил о себе.
  Теперь его стрелы не знали промаха, и в стрельбе ему не было равных во всём лесу. Он начал собирать собственную банду, а любой, кто вставал на пути, не проживал и нескольких дней.
  Наши встречи становились всё реже. Я приходила к дубу каждый вечер, но часто меня там ждал Маленький Джон.
  - Робин сегодня не придёт, - говорил он. - Возвращайся домой.
  Тем временем лесные разбойники начали привлекать больше внимания. Стражники и охотники за головами стекались в окрестные деревеньки. Стало опасно ходить к Робину, ведь за мной могли проследить.
  Я не научила его и десятой доле того, что знала, но для успеха этого оказалось достаточно. Я решила, что он получил от меня всё, что ему было нужно.
  Но спустя месяц Робин снова пришёл к моему дому. Впервые без Джона. Я было испугалась, не случилось ли с ним что-то, но Робин сказал, что просто оставил его присматривать за бандой.
  Он рассказал о том, чего добился.
  - Я предлагал многим разбойникам присоединиться. Сперва они лишь смеялись надо мной, но после убийства нескольких главарей меня начали слушать. Распалось уже более десятка мелких банд. В моём подчинении четырнадцать человек... Нет, я даже людьми их не назову! Ах, Марион, видела бы ты этих гнусных псов... Я мечтал о товарищах, что встали бы рядом со мной, как Маленький Джон, а сейчас меня окружает стайка ничтожных диких зверей. Но ведь есть где-то достойные люди! Посмотри хотя бы на крестьян, чьи души ещё не сгнили от жадности. Разве не найдётся среди них тех, кто захотел бы бросить свой неблагодарный труд и голодную жизнь?
  - Они трусливы ещё больше, чем голодны, - ответила я ему. - Никто не пойдёт в разбойники сейчас, когда охота на них ужесточилась.
  - Поэтому я должен дать треклятой страже достойный отпор и показать людям, что могу их защитить. Но мне не хватает силы, Марион! Я способен проклясть двух или трёх человек, но не десяток за день!
  Чёрная магия всегда могущественнее светлой. Те, кто не прибег к дьявольским наукам, годами взращивают в себе силу. Но есть и тёмные чары, которые отбирают её у других. Об одном из них я и поведала Робину - о проклятом золоте.
  Заставить дрожащих от алчности дикарей взять монеты было нетрудно. С помощью этого заклинания Робин не только убивал враждующих с ним разбойников, но и уничтожал целые отряды стражников. Вскоре он истребил все банды и стал единственным главарём в этих землях. И как только лес оказался в его власти, он собрал тех оставшихся, кто захотел служить под его началом, но вместо того, чтобы принять их, разом убил всех, кроме нескольких человек.
  - Рядом со мной должны быть лишь люди, которых ещё не оставила честь, - сказал Робин.
  Теперь мы снова начали видеться, он, хоть и не очень часто, но приходил ко мне домой. Заботы новой жизни не смогли заставить его забыть нашу дружбу.
  Робин установил в лесу строгий закон: ни один разбойник не мог прикоснуться к бедняку, ослушавшихся же ждала кара. Крестьяне безбоязненно ходили через леса, а некоторые даже искали в нём убежища. Банда Робина росла и становилась сильнее.
  Со дня нашей первой встречи прошло несколько лет, и я уже видела в нём не мальчика, а красивого юношу. Мы проводили вместе многие ночи...
  Но такая жизнь не продлилась долго.
  Война перестала быть чем-то далёким и призрачным для наших деревень. Среди простых работяг наступил голод, какого они давно не знали, хотя и до тех пор нечасто бывали сыты. Налоги удваивались и утраивались, провизия без конца отправлялась солдатам. Робин часто останавливал повозки с отнятым у несчастных людей, чем привлёк особое внимание шерифа. Новые силы были направлены на поиски разбойников.
  Робин снова стал появляться в моём доме всё реже и реже, иногда пропадая на целые месяцы. Однажды он предложил уйти с ним в леса, но, как бы мне не было горько оставаться в одиночестве, я не могла согласиться. Разве нашла бы я своё счастье, живя в холодной пещере в окружении десятков одичавших мужчин? К тому же из дома в дом ползли болезни, одна за другой, а кроме меня некому было лечить людей.
  Вскоре шериф, видя, что попытки изловить лесных разбойников безуспешны, самолично приехал в нашу деревню с отрядами своих лучших рыцарей. С того дня я очень долгое время не видела Робина. Он был осторожен и старался рисковать как можно меньше.
  Разбойники больше не могли возвращать наши налоги. Голод, навалившийся на всех жителей бедных деревень, не миновал и меня. Я даже с трудом могла ходить за водой, а сил на целительство и вовсе не осталось. Теперь, когда мне нечего было дать соседям, никто из них не желал помочь. У меня остался лишь один друг - мальчик-сиротка, которого когда-то подкинули под дверь одинокой полуслепой женщины. Та растила его от страха остаться без помощи на старости лет, но не любила. Гай наловчился подбивать птиц и делился со мной их мясом, он таскал для меня вёдра и находил травы. Я даже думала, что могу сделать его своим преемником, но у него не оказалось колдовского дара. Постепенно благодаря его заботе силы вернулись ко мне, и я снова занялась целительством, думая, что худшие времена уже прошли.
  Но однажды ночью кто-то постучал в мою дверь. На пороге стояли Робин и Маленький Джон, держащий мёртвое тело.
  Луна была в Скорпионе - благоприятное время для колдовства. Именно в такие ночи накладывались мощные заклинания и варились самые сложные зелья. Мы с Гаем перебирали засушенные травы, когда нас прервали мои старые друзья. Увидев, что они принесли с собой, я отправила мальчика прочь.
  Руки Робина тряслись, как у старика, когда он пытался объяснить, что случилось.
  - Уилл был тяжело ранен в схватке, - сказал за него Джон, укладывая тело на пол.
  - Не ранен! - вскричал Робин. - Не ранен, а убит! И это сделал я!
  Он закрыл лицо ладонями... нет, скорее вцепился в него, до крови расцарапывая ногтями кожу...
  Я склонилась над Уиллом - он действительно был мёртв уже несколько часов. В ране на груди виднелся обломок стрелы, всегда попадающей в сердце. Маленький Джон подошёл ближе и прошептал:
  - Марион, умоляю, сделай что-нибудь. Я боюсь, что иначе Робин лишится рассудка.
  Но как я могла спасти мёртвого?
  - Он расправился с десятками своих подчинённых. Почему же так убивается из-за этого человека?
  - Этот человек - наш друг. Он не простит себе его смерти.
  Тогда я впервые открыла свои книги при посторонних. Я знала, что не существует заклинания, способного полностью вернуть погибшего к жизни, но всё же листала страницы в надежде что-то найти.
  Вдруг Джон остановил меня.
  - Воскрешение, - сказал он, указывая в книгу.
  - Это не то заклятие, что нам нужно, - ответила я. - Оно не оживляет тело, а лишь заставляет его двигаться. Мёртвый человек остаётся мёртвым и гниёт, на глазах превращаясь из разумного существа в ничто.
  - Я вижу по твоему лицу, что нужного заклинания нет. Так используй это. Пусть Робин успокоится хотя бы на первое время, а дальше я уж придумаю что-нибудь.
  Я поняла, чего хотел Джон: убедить его, что Уилл на самом деле ожил, а через некоторое время уничтожить беднягу, сказав, что он погиб, к примеру, от рук людей шерифа. Тогда вина не будет сводить с ума Робина.
  - Хорошо. Я воскрешу его.
  К счастью, с момента смерти не прошло много времени, и ритуал мог вернуть хотя бы остатки разума Уилла. Но в этом я не могла быть уверенной, ведь мне никогда не приходилось накладывать подобные чары.
  Воскрешение мёртвых - одно из темнейших заклятий, записи о нём хранятся у немногих, а используют его и вовсе единицы. Ах, как небрежно я отнеслась к наставлениям моей бедной матушки!.. Она завещала беречь эти книги ото всех, а я не только не нашла тайника лучше собственного сундука, но и открыла их в присутствии разбойников.
  Ритуал был долгим и изнурительным. Я истратила всю силу золота Робина, которое он всегда носил с собой. И вот, спустя несколько часов, Уилл Скарлет поднялся. Но взглянув в его лицо, я поняла, что мне не хватило мастерства. В этом теле не осталось ничего от человека.
  Мертвец протянул ко мне руку.
  - Вот твой господин, - сказала я, указывая на Робина.
  Восставший подчинялся тому, кто его воскресил, поэтому это было моим первым и единственным приказом.
  Робин медленно подошёл к нему.
  - Уилл?
  В мыслях я проклинала себя за то, что не сумела создать разумную нежить. Неизвестно, что было больнее для сердца друга: принять безвозвратную смерть или видеть живые останки.
  - Почему он не отвечает? - прошептал Робин.
  Мне не хватило духа признаться.
  - Он был мёртв несколько часов. Нужно немного времени.
  - Сколько?
  - Пара дней, - ответила я наугад, глядя на Джона. Тот кивнул.
  Робин судорожно вздохнул и опустился на скамью.
  - Хорошо... Спасибо, Марион.
  Немного помолчав, он снова заговорил:
  - Последнее время со мной творится что-то неладное. Меня часто переполняет гнев, который я не могу сдержать. Стоит кому-то сказать неверное слово - и я прихожу в ярость. Вот и сегодня мы с Уиллом повздорили... Его упрямство всегда выводило из себя, но я и подумать не мог, что однажды...
  Маленький Джон сжал его плечо.
  - Тяжко быть главарём разбойников. Шериф не даёт нам покоя, а война забирает у людей всё больше и больше. Уилл - парень недалёкого ума, ему не понять, каково тебе приходится. Он не представлял, как важно было допросить монаха.
  - Что вы хотели от монаха? - спросила я.
  - Мы кое-что ищем, - туманно ответил Маленький Джон. - Что-то, что поможет победить в войне.
  Робин вдруг встрепенулся, резко сбрасывая руку, лежащую на его плече.
  - У власти одни лишь жирные свиньи, которые не видят заплывшими глазками, во что превратили собственную страну, - воскликнул он. - Они только и могут, что отбирать последние крохи у больных и голодных, чтобы накормить войска!
  Я лишь вздохнула, понимая, что даже могущественный колдун не в силах этого изменить.
  - А что им ещё остаётся делать? Если не содержать армию, мы не победим в войне.
  - Снять перстни! - закричал Робин. - Вытащить драгоценные камни из рукоятей своих клинков, взять браслеты и ожерелья у жён! И только когда в их домах не останется и пылинки золота - просить у народа!
  Он вскочил с места, совершенно обезумев. Я никогда не видела такой ярости на его лице. Удар кулаком по столу разнёс все мои приготовления к варке зелья.
  - Проклятые французы лезут и лезут! Чего они лезут? Что им надо?! Они не успокоятся, пока не изничтожат весь наш народ, начиная с самых низов! - он будто внезапно позабыл о правителях и его ярость перешла на врагов.
  Его голос охрип, но ругань, уже совершенно бессмысленная, как у помешанного, никак не прекращалась. Маленький Джон встал и мягко подтолкнул Робина к двери, бросая на меня виноватый взгляд.
  - Пойдём, - тихо сказал он ему.
  Я должна была что-то сделать, сварить подходящее зелье, чтобы унять неистовство, помочь советом и делом, но не чувствовала сил на это. Мной овладели усталость и безразличие. Я смотрела им вслед, так ничего и не сказав.
  Неделю я заново очищала испорченные травы. Совершённое заклинание настолько утомило меня, что несколько дней после этого в сердце оставалась лишь досада. Несколько уже приготовленных порошков было не собрать с пола, и это сильно меня разозлило, ведь приходилось снова искать стебли редкого растения, долго и тщательно их сушить и только потом смалывать. Но когда я направилась в лес на поиски, меня остановили люди шерифа, выставленные у каждой дороги.
  - Новый приказ: никому не покидать деревню, - сообщили они.
  - Но мне нужно собрать травы. Если сюда дойдёт чума, без них больных будет не излечить!
  - Пока что в округе только одна чума, и она как раз засела в лесу, - ответили стражники. - Мы не пропустим тебя.
  Я вернулась домой ни с чем, но подчиниться приказу даже не думала. Когда стемнело, я снова взяла котомку и позвала Гая.
  - Разложи вербену на лунном свете вместо меня, - сказала я ему. - Днём стража не позволила пройти в лес, значит, я незаметно проскользну ночью. Если не вернусь до полуночи, начинай готовить сам.
  Хотя Гай и не имел таланта к колдовству, ему можно было доверить даже сложную подготовку, а иногда его руки оказывались надёжнее моих. Я ушла со спокойным сердцем.
  Лучшие люди шерифа были лучшими только среди тех, кто не отправился на войну, поэтому пройти мимо них удалось без труда. Луна прекрасно освещала землю, и уже через несколько часов я возвращалась обратно с набитой котомкой.
  Но, подойдя к дому, я сразу заметила, что что-то не так. Вербена не была разложена, а в открытое окно задувал ветер, который мог легко разметать мои травы. Я бросилась внутрь и увидела Гая, стоящего на коленях перед разорванной книгой. Бедный мальчик с плачем пытался сложить вместе обрывки. Всё содержимое моего сундука было разбросано по полу.
  - Что случилось? - в ужасе закричала я.
  - Робин Гуд, - всхлипнул Гай. - Он забрал страницы из книги.
  Дрожащими руками я принялась собирать вырванные листы. Нескольких действительно не хватало, и одним из них оказался тот, где был описан ритуал воскрешения.
  Я поняла, что план Маленького Джона не удался и Робин, обнаружив безжизненность Уилла, решил узнать правду о заклинании. Он знал, что я не покажу ему книгу, а словам уже не верил, поэтому дожидался моего ухода, чтобы забраться в дом!
  По моей просьбе Гай рассказал о произошедшем подробнее.
  Вскоре после того, как я ушла, он услышал скрип окна. Не успел он поднять глаз, как Робин уже был внутри. Снаружи стоял маленький Джон с огромной дубиной.
  - Если закричишь, я убью тебя, - пригрозил Робин. Он взял свечу и подошёл к сундуку.
  - Нельзя его трогать, - испуганно пролепетал Гай. - Вещи Марион никто не должен видеть.
  - О, она много раз говорила об этом, - ответил Робин с усмешкой, открывая сундук. Гай попытался вмешаться, но разбойник отшвырнул его, выхватил из колчана стрелу и приставил остриё к его шее.
  - Не в моих правилах убивать детей, но если ещё раз попробуешь остановить меня, тебе не жить.
  Робин с усилием опрокинул тяжёлый сундук и быстро нашёл среди прочих вещей мои бесценные книги. Он судорожно листал страницы, нисколько не заботясь о том, чтобы не повредить их.
  - Осторожней, прошу тебя! - взмолился Гай, но разбойник ответил лишь озверевшим взглядом.
  - Где же оно? - шептал он. - Что эта ведьма сотворила с Уиллом?
  Наконец Робину попался нужный лист. Прочитав написанное, он с ужасом и отвращением отшвырнул от себя книгу.
  - Нежить! Марион превратила его в живого мертвеца!.. Как я мог не заметить, не проследить, что она делает!
  Джон, оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого не видно, быстро зашёл внутрь.
  - Я знал, что нельзя ей верить, - сказал он. - Колдунья держала в тайне многие могущественные заклинания, не показывая эти книги. Она с самого начала не считала тебя достойным. Ей нужен был любовник, а не ученик. Если бы ты бросил банду и остался с ней, она была бы счастлива. Но ты не предал товарищей, не позабыл честь... Я видел ненависть в её глазах каждый раз, когда она смотрела нам вслед. А теперь ей представился случай отомстить! Проклятая ведьма! Смотри, Робин, смотри! - Маленький Джон ткнул пальцем в бумагу. - Здесь написано, что ритуал возвращает разум. В тот день Марион показала мне эту строку, и я доверился ей, не понимая смысла остального! Но она сделала из Уилла бездушную нежить!
  Робин съёжился, обхватив голову руками.
  - Я дважды его убил... В первый раз своей стрелой, а во второй - тем, что не усомнился в Марион, не посмотрел, какое заклятие она накладывает!
  - Нет, Робин, здесь есть лишь моя вина. Колдунья тебя обольстила, а я не смог вовремя понять, как она лицемерна.
  - Ты столько раз говорил не верить ей, а я не слушал... Прости меня, Джон! Как жаль, что я уже не могу попросить прощения у Уилла... Будь ты проклята, Марион! - закричал разбойник, хватая книгу. - Нет, не будет по-твоему! Я заберу эти записи!
  Гай, до тех пор не смевший пошевелиться, позабыл о страхе, как только услышал, что Робин собирается взять их. Заклинания, которые я должна была беречь сильнее собственной жизни... Он вцепился в книгу, пытаясь закрыть её своим телом от разбойников, чтобы те не получили ни одного листа, но и Робин не выпускал переплёт из рук. Маленький Джон поднял дубину.
  - Отойди, - прорычал он. - Сейчас я превращу мальчишку в лужу крови.
  - Нет! Он нам не помеха, - крикнул Робин, загораживая Джону подход к Гаю. - Я не убью ребёнка без нужды!
  Книга не выдержала борьбы и разорвалась надвое, страницы посыпались на пол. Все трое бросились их собирать: разбойники - чтобы унести с собой, Гай - чтобы уберечь. Робин и Джон быстро перебирали листы, отбрасывая ненужные.
  - Что это? Исцеление глухоты? К дьяволу! Нам нужно не лечить, а убивать!
  Гай пытался выхватить страницы из их рук, бумага мялась, рвалась, клочки терялись среди остальных листов, забивались в щели на полу...
  Вдруг великан замер.
  - Стража близко - я слышу звон брони и оружия. Скорее, бери бумаги и бежим! Вдруг они поймали ведьму и сейчас идут проверять дом!
  Робин пинком отбросил Гая и поспешно засунул несколько листов за пазуху.
  - Только посмей позвать их на помощь - и я клянусь, что достану тебя, даже если ты зароешься в землю до самой преисподней.
  - Уж не говоря о том, что Марион повесят, если узнают о её связи с нами, - добавил Джон.
  Выглянув наружу, они пригнулись к земле и бесшумно побежали прочь.
  Я была в смятении. Почему Маленький Джон решил оговорить меня, за что невзлюбил? А Робин... Несколько опасных проклятий оказались в руках обезумевшего человека. Я ещё раз внимательно осмотрела книгу: кроме листов со средними по силе заклятиями, пропали записи о ритуале воскрешения и частично рецепт зелья бессмертия. К несчастью, написанного на унесённом разбойниками обрывке хватало, чтобы приготовить снадобье, у меня осталась же часть об оружии для убийства бессмертного.
  Я не знала, что же мне делать. Пусть моя память хранила почти все рецепты и поэтому ничто из знаний моих предков не оказалось утеряно, нельзя было позволить Робину воспользоваться самыми чудовищными из чар - бессмертием.
  Как я кляла свою беспечность! Но какой теперь от этого был прок?
  Наложив на дом заклинание, не позволяющее посторонним войти, я вновь поспешила в лес в надежде отыскать Робина. Я едва шла, мои ноги дрожали от мысли о том, что он может сразу убить меня, не пожелав выслушать. Но на мой зов никто не откликнулся. Я прошла все тропинки, умоляя его выйти, а в ответ ни раздавалось ни шороха. Идти в нехоженую чащу было опасно, но всё же я осмелилась углубиться в лес. В темноте я не видела, куда бреду, и вскоре споткнулась и сорвалась в небольшой овражек, повредив при падении руки. Мне удалось выбраться из злосчастного леса только к заре. Чудом проскользнув мимо стражи, я побежала домой.
  Мне нужно было надёжно спрятать книги, чтобы их больше не могли увидеть чужие глаза. Но перед этим следовало восполнить утерянное. Мои пальцы опухли и почти не двигались, поэтому мне понадобилась помощь Гая, чтобы заново записать украденные заклинания. Разве я могла подумать, что совсем скоро бедный мальчик получит проклятие вечной жизни, а через сотни лет решится применить эти чары?.. Но всё же в книге стало одним зельем меньше: я побоялась снова доверять бумаге чары бессмертия.
  На протяжении нескольких месяцев я ходила в лес почти каждую ночь, звала Робина, но всегда возвращалась ни с чем. Никто не отзывался, хотя временами я чувствовала чьи-то взгляды и как будто даже слышала шёпот. Я умоляла выйти его подручных, которые, верно, видели меня, или хотя бы передать мои слова главарю... Всё было безуспешно.
  Но одной ночью, когда я в очередной раз прокралась мимо стражи и вошла в чащу, кто-то схватил меня и прижал к земле. Я хотела закричать, но рука этого человека закрыла мне рот.
  - Если хочешь спасти Робина, то иди со мной, - прозвучал его шёпот.
  На меня навалился незнакомый разбойник. Впрочем, из банды мне был знаком только Маленький Джон, да иногда мельком попадались на глаза несколько человек, чьих имён я даже не знала.
  Я кивнула, и разбойник убрал руку.
  - Тогда пойдём. Ступай осторожно, чтобы никто нас не услышал.
  Он повёл меня в глубину леса по путям, известным только разбойникам. Казалось, он прекрасно видит в темноте. Для меня же всё вокруг сливалось в клубящийся тёмный туман.
  Вдруг впереди появились огни. Разбойник заставил меня пригнуться к земле и чуть ли не ползти оставшееся расстояние. Мы осторожно выглянули из-за поваленного дерева. На поляне, освещённой несколькими кострами, собралась многочисленная разбойничья банда. Робин стоял на небольшом возвышении, гордо глядя на своих подчинённых.
  - Братья мои! - обратился он к разбойникам. - Наконец-то Луна заняла нужное положение на небе и настала пора сильнейших заклятий. Теперь я знаю, как победить в войне и спасти наш народ от голода.
  Толпа диких и неотёсанных на вид людей слушала его уважительно, даже смиренно.
  - Бессмертные воины - вот выход! - прокричал он. - Мы не только дадим отпор и не позволим захватить нашу землю, но и сможем получить богатства других стран! И тогда бедняки наконец поднимут головы!
  С этими словами Робин повернулся к Маленькому Джону.
  - Я хочу, чтобы первым был мой самый дорогой друг.
  Великан подошёл к главарю и положил свою дубину к его ногам в знак уважения. Я изо всех сил пыталась разглядеть, где же находится зелье бессмертия, но не видела никаких сосудов.
  - Встань на колени, чтобы мне было удобнее дотянуться до твоей шеи.
  Силач с удивлением посмотрел на него.
  - Я не понимаю... Разве ты не собираешься дать мне снадобье?
  Робин рассмеялся, но в его смехе не было ни радости, ни веселья.
  - Нет, Джон. Я собираюсь перерезать тебе горло, а затем провести ритуал воскрешения.
  Я впервые увидела ужас на всегда равнодушном лице великана и сама от страха сильнее прижалась к стволу дерева. Как велико должно было быть безумие Робина, если он задумал убить ближайшего друга?
  - Не бойся, ты не станешь таким, как Уилл. Я наложу заклинание по всем правилам, и твой разум останется невредим. Мне известны чары, которые сохранят тело. Тебе не грозит исчезновение.
  О, Джон!.. Я с дрожью ждала его ответа. Робин не был достаточно сведущ и не понимал, как малы шансы добиться успеха. Но если бы Джон попытался сказать ему об этом, то раскрыл бы свою подлую ложь.
  "Давай, негодяй, поведай, как оклеветал меня", - шептала я, впиваясь ногтями в землю от волнения.
  Разбойник, притаившийся рядом со мной, тронул меня за плечо.
  - Колдунья, сумеешь ли ты ему помешать?
  Что я могла сделать? Выйти и рассказать, как всё было на самом деле? Нет, я смотрела на Робина и видела в его глазах лишь безумие. Никакие речи не вразумили бы его.
  - Спаси же его! - шептал разбойник. - Пока он ещё не ступил на неверный путь.
  Я не знала, что ответить, и продолжала молчать.
  - Но... почему не зелье? - растерянно спросил Джон.
  Робин ласково похлопал его по руке.
  - Потому что ты сам говорил, как опасно сделать кого-то равным себе. Я считал ведьму Марион достойным товарищем и доверял ей как себе самому, но был жестоко предан.
  - Но я никогда не предам тебя! - воскликнул великан.
  - Может быть, не сейчас... Но что будет через сто лет? Через двести? Два бессмертных, два бога... Рано или поздно ты пойдёшь против меня. Когда-нибудь дружба обратится во вражду, любовь в ненависть, слуга станет господином, а господин - слугой...
  Джон попятился, неверяще глядя на друга.
  - Робин, что ты такое говоришь? Если так, то оставь меня таким, как есть, и я просто проживу оставшуюся жизнь твоим верным другом!
  - Нет! - с неожиданной яростью закричал Робин. - Мне не нужно вечное одиночество после этого! Неужели ты думаешь, что найдётся человек, способный заменить тебя?
  Он ударил кулаком по стволу дерева и скривился от боли.
  - Так что же, друг мой, ты отказываешься? - я поняла его слова лишь по движению губ.
  Джон сделал шаг к нему, низко склонив голову. Спустя несколько секунд молчания великан опустился на колени.
  - Нет, я тебе верю, - твёрдо сказал он. - Действуй.
  Со счастливой улыбкой Робин достал нож...
  Не в силах больше смотреть на происходящее, я опустилась на землю. Толстый изогнутый ствол скрыл от меня всех людей на поляне.
  - Я ничего не могу сделать... Ты слишком поздно привёл меня.
  Мой спутник в ужасе схватил меня за плечи. Я чувствовала себя настолько разбитой, что даже не возмутилась подобной грубости.
  - Чего ты ожидал? - со злостью прошипела я. - О чём думал, решив привести меня в самый последний момент?
  - Но я узнал лишь недавно, - разбойник попытался оправдаться, но вскоре понял, что в этом уже нет смысла. - Если Робина не остановить, быть страшным бедам!
  О, я лучше любого знала, каковы могли быть последствия...
  - Теперь его остановит лишь смерть.
  - Но...
  - Убей его! - шёпотом воскликнула я, чувствуя в глазах слёзы. - Убей до того, как он выпьет зелье бессмертия, а рецепт сожги! А теперь, прошу тебя, отведи меня домой. Я хочу лишь одного: забыть всё, что видела!
  На поляне раздался хриплый крик, затем треск сухих листьев и веток под упавшим телом. Я хотела отползти назад, но разбойник вцепился в мой подол.
  - Тогда прокляни его сейчас сама!
  Я рванула юбку на себя, и ветхая ткань затрещала. Небольшой клок остался в его крепко сжатых пальцах. Разбойник подполз ко мне на коленях, словно нищий, молящий о куске хлеба.
  - Нет, нет! Оставь меня!
  Я бросилась в темноту, желая как можно скорее убежать прочь от этого места и не слышать больше ни одного слова, произнесённого Робином. И уж тем более я не хотела видеть, как восстанет тело Маленького Джона, безмолвное и бездушное.
  Мой спутник поспешил за мной.
  - Умоляю, колдунья! Ты во много раз сильнее Робина! И можешь спасти всех нас от его безумия!
  - Нет, не могу! - я рыдала, уже не боясь быть услышанной. - Моё сердце слабо, а руки дрожат! А что до вас... какое мне дело? Оставь в покое жалкую знахарку, я не в силах помочь!
  Разбойник остановился.
  - До чего же ты ничтожна... - прошептал он, сжав кулаки. - Ничтожна и малодушна.
  Мне нечего было ему ответить.
  Этот человек больше не бросил на меня ни одного взгляда, молча вывел к деревне и, не попрощавшись, вернулся в лес.
  Глава XIV. Стрелы Робина, кинжал Гая, слово Шерифа
  Я презирала себя за легкомыслие, безответственность и трусость.
  Как можно было так безрассудно отнестись к родительским наставлениям, не сберечь книги и не только самой использовать темнейшие заклинания, но и доверить их разбойнику?!
  Почему я не сумела заставить себя исправить ошибки, не приложила достаточно усилий? Но корить свою глупость теперь было бессмысленно, как и пытаться вернуть всё обратно.
  Одно мне оставалось неясно - чего добивался Джон, строя козни. Так грубо, нахально и безыскусно - он попался в собственные сети, но своего достиг и очернил меня в глазах Робина. Но чего бы он не хотел, всё же ложь вышла ему боком...
  Больше я не подходила к лесу, зная, что там меня ждёт смерть.
  От человека, что пытался добиться моей помощи, не было никаких вестей. Судя по всему, он либо оставил мысль убить Робина, либо решился на это и погиб.
  Чем закончился ритуал, мне было неизвестно. Позже, думая над услышанным в ту ночь, я поняла, что замысел Робина был достоин внимания. Он хотел применить на Джоне довольно незамысловатое заклятие, восстанавливающее разрушенное. Сложность была в том, что эти чары не действовали на живых... Но Робин собирался наложить их на мёртвое тело! Вероятно, это могло получиться, если колдун был достаточно талантлив, чтобы создать разумную нежить и постоянно поддерживать её, не давая сгнить.
  Но нет, я не верила, что Робин способен на это. Если не вышло у меня, то и ему не видать успеха...
  Однако я поняла, что ошибалась.
  В скором времени несколько человек в нашей деревне почти одновременно слегли, их постигли недуги, у которых не было природной причины. Я знала, что они могли быть вызваны магией, и, к сожалению, мои опасения оправдались - у всех несчастных я обнаружила проклятое золото.
  Это были простые люди, бедняки, которых разбойники клялись защищать!
  Робин перестал ограничиваться своими противниками, и это говорило о том, что ему не хватало силы на сложные заклинания. Из известного ему таких колоссальных затрат требовало лишь одно - воскрешение. Если он решил продолжать, значит, ритуал с Джоном оказался успешен...
  Каждое утро я клялась впредь не использовать тёмную магию, даже чтобы защитить собственную жизнь. Если Робин решит прийти и убить меня, не стану сопротивляться - так я себе говорила, но едва наступал вечер, я прижимала к груди амулеты и травы, готовясь проклясть любого, кто постучится в дверь.
  За несколько месяцев умерло четыре семьи, среди них были и бедный Малкольм с дочерью. Пришедшие в ужас люди умоляли меня о защите, но я слишком боялась снова навлечь на себя гнев разбойников. Как бы мне не было больно смотреть на то, как погибают соседи, страх оказался сильнее.
  Я почти перестала выходить из дома, опасаясь теперь не только Робина, но и крестьян, чьи недобрые взгляды преследовали меня повсюду.
  В лесной банде появилось ещё несколько живых мертвецов, в числе которых был деревенский мальчик по имени Мач. Мать несчастного отправилась в чащу, желая отомстить за гибель сына. Вернулась она, истекая кровью: обе её руки были отрублены по локоть, но наскоро перевязаны, чтобы женщина могла добраться до деревни. Она рассказала, что Робин сам вышел ей навстречу в окружении четырёх мертвецов. По её словам, тело Уилла Скарлета уже прогнило насквозь, а Маленький Джон покрылся трупными пятнами, но ещё мог говорить.
  Только тогда я поняла, что талант Робина оказался куда больше моего. Он сделал то, что не удавалось никому: сумел сохранить разум нежити почти на целый год. Однако, Джон, судя по рассказу несчастной женщины, всё же постепенно гнил и теперь стал подобен слабоумному, а значит, чары не были безупречными. Рано или поздно он должен был превратиться в подобие Уилла.
  Оставшиеся же двое - Мач и некий монах - казались почти невредимыми. Женщина бросилась к сыну, чтобы обнять, но он не желал видеть мать и велел ей убираться.
  - Слышала, что сказал твой сын? - насмешливо спросил Робин. - Уходи же.
  Но женщина выхватила нож и с криком бросилась на разбойника. Тот не только не попытался защититься, а даже сделал шаг вперёд, подставляя грудь. Женщина нанесла ему не меньше десятка ударов, но Робин остался стоять на ногах. Когда несчастная, наконец обессилев, выронила нож, он швырнул её на землю.
  - Меня уже не убить, - проговорил он. - Но за боль от твоих ударов я отплачу. Лиши её рук, монах.
  Мертвец со скорбью на лице поднял нож.
  - Простите, - прошептал он. - Я пытался спасти вашего сына. Простите и за то, что сейчас сделаю с вами. Я не могу ослушаться.
  Мач даже не смотрел на то, как калечат его мать, и лишь морщился от криков. Тук по приказу Робина перевязал руки бедной женщины и отвёл её к дороге. Промучившись после этого два дня, она умерла.
  Случившееся вселило немыслимый страх в сердца всех крестьян. Многие хотели бежать из этих мест, бросив дома, но разбойники никому не позволяли уйти. Отряды шерифских рыцарей сильно поредели, и совсем скоро деревня могла оказаться беззащитной.
  Я бездействовала, пребывая в отчаянии и смятении, непростительно долгое время. Когда я поняла, что без магии всех в округе ждёт гибель, больше половины жителей уже было мертво. Зная, что самой мне никогда не убить Робина, я решила обратиться к шерифу и попросила стражу доложить обо мне.
  Через несколько дней мне приказали явиться.
  Шериф почти не выходил из старого поместья, по всех комнатам и коридорам которого была расставлена охрана. Я заметила, что почти у каждого стражника имелся оберег, пусть и плохо, но всё же защищающий от проклятий. Меня тщательно обыскали и отвели в подвальное помещение, где обустроился шериф. Это место без окон, в которые могла влететь стрела, считалось самым безопасным.
  Посреди комнаты стоял большой стол, накрытый на двоих. Блюд на нём было больше, чем способны съесть за день двое людей. Мясо и хлеб отняли у крестьян, которые едва держались на ногах от голода.
  Увидев меня, шериф поднялся. Этот пожилой человек оказался довольно грузен, но по нему было видно, что он прибавил в весе не так давно и всё ещё имел неплохие навыки боя. Его лицо казалось мне неприятным: не слишком умное, но весьма самодовольное.
  - Колдунья! Садись, раздели со мной обед.
  Четверо стражников встали за моей спиной, держа руки на рукоятях мечей. Такая осторожность была понятна.
  Шериф не тратил время на церемонии.
  - Мне сказали, что ты хочешь помочь в поимке разбойников.
  - В убийстве их главаря, - уточнила я.
  - Гуд бессмертен, - шериф испытующе смотрел на меня. - Не знал, что это можно исправить.
  Я покосилась на охранников, сомневаясь, следует ли говорить при них.
  - Не волнуйся, этим людям можно доверять.
  - Хорошо... - мой голос начал дрожать, и я поспешила быстрее рассказать о том, что могла сделать. - Бессмертного человека возможно убить, пронзив его сердце особым оружием. Похоже, Робин Гуд не знает об этом.
  Шериф потёр руки.
  - Отлично. Это даёт мне преимущество.
  - Я могу изготовить такое оружие и дать его вам или кому-то из ваших людей. Но вы должны помнить о том, что оно обретает силу только в руках человека, который первым к нему прикоснётся.
  - Хм... Я должен с умом подойти к выбору... А что будет, если этот человек погибнет?
  - Тогда оружие перейдёт к следующему, кто его возьмёт.
  - Интересно, интересно, - пробормотал шериф, потирая толстую шею. - Что же это оружие из себя представляет?
  - Что угодно, - ответила я. - Любая вещь, способная пронзить сердце.
  - Допустим, лук...
  - Оружием может быть стрела, но не лук.
  - Что ж, - шериф хлопнул ладонями по коленям и поднялся со стула. - Тогда сделай меч или кинжал. Сколько это займёт времени?
  - Неделю или чуть больше...
  - Даю тебе пять дней.
  Я была возмущена его надменностью и нежеланием ждать.
  - Колдовство не терпит спешки.
  - Как не терпят и люди, которых проклял Гуд.
  Какое дело было ему до людей! На блюде лежала жареная нога коровы, отнятой у вдовы с четырьмя голодными детьми, которые кое-как выживали благодаря молоку. Но шериф потребовал мяса, и его стражники увели дойное животное.
  Я видела, что этому человеку было гораздо важнее чувствовать свою власть, чем добиться победы. Когда Робин ещё не стал бессмертным, шериф не прилагал достаточно усилий, чтобы поймать его, а большую часть внимания обращал на народ, расставив всюду стражу и наложив запреты.
  Раньше, когда его ещё не вынудили приехать в нашу деревню, чтобы основательно заняться разбойниками, ходили слухи, будто его положение мало-помалу становилось всё более шатким. Он не справлялся со всей вверенной ему территорией, от чего приходил в ярость и вымещал злость на тех, кто не мог воспротивиться. Говорили, что несколько слуг были им искалечены безо всякой причины.
  Вспомнив об этом, я побоялась возразить.
  - Пять дней.
  Я сразу же начала работу. Шериф дал мне в помощь двух стражников, столь же твердолобых, сколько послушных. Когда оказалось, что для заклинания не хватает нескольких трав, я послала их в лес. Помощники, забыв, как выглядят эти стебли, приволокли целых три мешка всего, что растёт в округе, вместе с землёй, камнями и обглоданной заячьей головой. Конечно же, там было что угодно, кроме нужного мне.
  Благодаря стражникам работа не ускорилась, а замедлилась. Я бы ни за что не управилась и за месяц, поэтому пришлось снова пойти к шерифу и сказать, что мне нужно больше времени.
  - Нет, - ответил старик. - Тебе нужно больше помощников.
  Теперь в моем доме толклись уже пять человек, не способных выполнить простейшее поручение. Нужные травы никто так и не принёс, поэтому мне не оставалось ничего, как попросить об этом Гая. Хотя лес стал как никогда опасным, храбрый мальчик не побоялся пойти в чащу и принести всё, что было необходимо.
  Однако через пять дней были готовы лишь два из шести зелий, нужных для заклинания.
  Шериф пришёл в ярость.
  - Вчера лучший из моих рыцарей вернулся со смертельной раной. Оберег заставил стрелу слегка отклониться и не пронзить сердце. Но что в этом толку? Он умер сегодня утром. Этому человеку я хотел доверить кинжал, и если бы ты не была столь медлительна, он остался бы жив!
  - Без меня у вас бы вовсе не было шанса победить, - тихо ответила я.
  Шериф изменился в лице. Его кулаки сжались, и мне показалось, что он собирается меня ударить. Но старик сдержал свой порыв и, шумно выдохнув, произнёс уже спокойным голосом:
  - Колдунья, дело очень плохо. Разбойники так сильны, что мои люди уже не могут к ним подобраться. Стража едва защищает деревню... Даже получив кинжал, мы вряд ли сможем убить его.
  - Почему же вы не попросите помощи? Если нужно больше рыцарей, позовите ещё!
  Старик хмуро посмотрел на меня.
  - И как же посыльный пройдёт мимо разбойников?
  - Хорошо обученный человек...
  - Таких уже не осталось, - перебил он.
  - Но если я наложу несколько заклинаний...
  Шериф поднял руку, веля мне замолчать.
  - Ты можешь поручиться, что твои чары точно выведут посыльного?
  - Нет, - ответила я, немного помедлив.
  - А понимаешь, что если Робин перехватит сообщение, то примет меры? И после этого нам всем несдобровать?
  А ещё, подумала я, если вышестоящие увидят, как шериф не может справиться с разбойниками и теряет людей дюжинами, не видать ему больше власти. Но всё же я не могла не признать, что посылать кого-то за помощью действительно было опасно.
  - Что же тогда делать?
  - Я хотел спросить совета у тебя, - сказал шериф. - Как могут несколько десятков смертных сразиться с бандой и добраться до главаря, чтобы при этом человек с кинжалом точно не погиб?
  В мою голову пришёл лишь один ответ. Но я молча смотрела на старика, не желая произносить это вслух.
  - Ничего не выйдет, если этого человека вообще возможно убить, - ответил за меня на свой же вопрос шериф. - Скажи... ты можешь создать нежить?
  - Оружие не подчинится мёртвому телу.
  - Что ж, - вздохнул старик. - Тогда остаётся только один способ. Бессмертие.
  - Нет, ни за что! - воскликнула я. - Вы не понимаете, чего просите!
  Шериф на удивление мягко посмотрел на меня.
  - Я прошу лишь того, что может спасти тебя, твоих соседей и всех остальных крестьян в округе. А может быть, и всю страну.
  - Подобная сила может так же легко их всех погубить!
  - В руках бандитов - да, - нетерпеливо сказал старик. - Но не в моих. Я забочусь о безопасности.
  "Вы отличаетесь от бандитов лишь тем, что ваши бесчинства оправдывает закон", - хотела ответить я, но промолчала, опасаясь лишиться головы.
  Шериф раздражённо ходил по комнате, искоса поглядывая на меня.
  - Так что скажешь, колдунья?
  Не дождавшись ответа, он снова заговорил:
  - Мне рассказали, что ты привязана к одному мальчишке. Как его звали... Гай, верно? Неужели тебя не заботит даже его жизнь?
  - Робин не убьёт ребёнка... - я осеклась, вспомнив про Мача.
  - Робин не убьёт, - согласился шериф, внимательно глядя мне в глаза.
  Я отвела взгляд, с трудом сдержав свой гнев. Старик самодовольно хмыкнул.
  - Зелье будет готово через несколько дней, - сквозь зубы проговорила я, на этот раз прекрасно понимая, что делаю неверный выбор. - Но вы должны поклясться на крови, что не тронете Гая.
  Шериф кивнул.
  - Договорились.
  Клятва на крови - один из тёмных ритуалов, заставляющий сдержать обещание во что бы то ни стало. Если же оно будет нарушено - человека ждёт смерть.
  Старик согласился на это почти не раздумывая.
  Теперь я занималась одновременно двумя сложнейшими заклятиями, забирающими у меня все силы. Проклятый шериф потребовал не одну, а три порции, уверяя, что для победы необходимо несколько неуязвимых рыцарей. Я готовила зелье дрожащими от ярости руками. Трое бессмертных! Будь моя матушка рядом, он бы скорее убила меня, чем позволила сделать это. Но я была слаба и труслива... Я знала, что совершаю ту же ошибку, которая приведёт к куда более страшным последствиям, но под суровыми взглядами неотлучных стражников продолжала варить снадобье.
  Конечно, я могла его испортить. Лишний стебелёк, маленький камешек - и зелье не подействует или даже убьёт...
  "Уж лучше пусть живёт вечно один безумец, чем трое рыцарей", - говорила я себе, поднося к котелку щепотку бесплодной земли, которая лишила бы зелье всякой силы. Но каждый раз моя рука опускалась. Бессмертные без дара к магии были не так страшны, как Робин. Таких людей можно запереть, заковать в цепи, похоронить в железном гробу, но могущественного колдуна ничто не сдержит надолго.
  Стражники следили за мной только днём, а с наступлением темноты присоединялись к тем, кто охранял деревню. Людей не хватало, и шериф приказал нескольким десяткам крестьян надеть броню и взять оружие, чтобы разбойники могли принять их за рыцарей. Со стороны казалось, что деревня защищена, но если бы Робин решил на нас напасть, ему бы удалось прорваться без труда. Думая об этом, я едва могла спать.
  Через неделю и оружие, и зелье были готовы. Я тщательно обернула кинжал тканью, а снадобье разлила в небьющиеся пузырьки. Это был поздний вечер, и я собиралась отдать их шерифу наутро.
  Но мне не суждено было дожить до зари.
  Посреди ночи внезапно раздались громкие вопли, и в этот же миг порыв неестественного ветра с грохотом распахнул мои двери и окна. Я увидела огонь: горели стога сена, и в свете пламени метались чёрные тени перепуганных людей. Не знаю, были это стражники или же крестьяне, но они падали один за другим, сражённые стрелами разбойников.
  Схватив кинжал и пузырьки, я поспешно спрятала их на груди, затем потянулась к своему мешку, но метко пущенная стрела выбила его у меня из рук. В дверях стоял Робин.
  - До леса дошёл слух, что ты собираешься меня убить, - сказал он.
  - Нет, это не правда! - в страхе закричала я. - Меня оклеветали!
  - Как и тогда, с Уиллом? - Робин невесело усмехнулся. - Я слышал твои слова. Ты на весь лес поносила Джона, и от твоих воплей даже волки попрятались в норы, не желая выходить наружу.
  За его спиной возник силуэт великана. Я не видела лица Маленького Джона, но от него исходил трупный смрад. К моему удивлению, он поднял руку, указывая на меня.
  - Ведь...ма... - проговорил он с усилием. - У... у... убей...
  - О, я убью её, - оскалился Робин. - Но сперва хочу узнать, что же это за заклинание, способное отнять мою жизнь.
  У меня был шанс: самой взять кинжал и вонзить ему в грудь. Но вместо этого я бросилась к окну, чтобы убежать прочь. Как никогда мне нужна была сила для защиты... И её не хватило - я не смогла отвести заколдованную стрелу, остриё вонзилось мне в спину.
  Это была смертельная рана.
  Книги говорили, что вместе с подступающей смертью в тело колдуна вливается невероятная мощь, намного большая, чем он когда-либо мог почувствовать...
  - Будь ты проклят, Робин! Ты пожалеешь об этом! - прохрипела я, с отчаянной злобой глядя на приближающую фигуру.
  Он тоже ощутил эту силу, пришедшую ко мне, и попятился.
  - Отступаем! - закричал он с паникой в голосе. - Все назад!
  Впервые в своей жизни я испытывала ненависть к Робину. И в предсмертные минуты, когда вся жизнь казалась одним лишь разочарованием, я наконец решилась его остановить. Единственное подходящее заклинание требовало немыслимой жертвы, но отчаяние и ярость были сильнее всего светлого в моей душе. Используя ту обретённую на мгновения силу, я прокляла окрестные земли.
  - Марион! - раздался исступлённый крик.
  Подбежавший Гай упал на колени передо мной.
  - Что мне делать? Как исцелить тебя?
  Ненависть исчезла, и я поняла, что натворила. Теперь этот бедный мальчик и все остальные крестьяне вместе с Робином Гудом оказались обречены на долгое, если не бесконечное, заточение. Я могла сделать лишь самую малость, чтобы помочь им сохранить жизни: ещё одно заклинание, защищающее дома от незваных гостей.
  Это окончательно исчерпало мои силы. Смерть была близка.
  Я достала кинжал и протянула его Гаю.
  - Передай шерифу, только ни в коем случае не разворачивай ткань...
  Но было поздно: растревоженное тряпьё обнажило клинок, и, прежде чем я договорила, Гай коснулся его.
  - Нет!..
  Стон ужаса ещё больше перепугал мальчика, и он зарыдал, сильнее цепляясь за мои дрожащие руки.
  - Это оружие убьёт Робина, - прошептала я, - но теперь ты его единственный хозяин, и только с твоей смертью он сможет перейти к другому. Беги, спрячься... И запомни: главное, чтобы разбойники не выведали это.
  Гай не хотел уходить, но рядом уже слышался топот подоспевшей стражи из дома шерифа. В гомоне я различила и голос самого старика.
  - Умоляю тебя, беги! Среди стражников есть предатель... Узнают они - узнает и Робин. Это моя последняя воля, уходи же!
  Эти слова заставили его подчиниться. Когда ко мне подбежал шериф, Гай уже был далеко.
  - Проклятье! - зарычал старик. - Колдунья, где кинжал и зелье?
  Из последних сил я рассказала ему о случившемся.
  - Вы поклялись, что не причините Гаю вреда...
  Шериф хрипло рассмеялся.
  - Не волнуйся, я помню о своём слове. А что с зельем?
  Я вытащила пузырьки один за другим и протянула ему.
  - Не делайте Гая бессмертным... Это ужаснейшая судьба, которую только можно представить.
  - Что ж, ты можешь умереть со спокойным сердцем. Я благодарен тебе, колдунья.
  Он поднялся и побрёл прочь, не оглядываясь.
  И только сейчас, глядя сквозь пелену дыма на шерифа, откупоривающего пузырёк, я поняла, как сильно сглупила. Он пил зелье бессмертия, которое не позволит никакой силе убить его, а значит, и клятва на крови не имела ценности... Но я уже ничего не могла сделать.
  ***
  Закрыв за собой дверь, Йован с чувством хлопнул себя по лбу так сильно, что удивился, как не пробил ладонью череп.
  Вдова промокнула покрасневшие глаза платком и всхлипнула.
  - Боже мой, какая печальная история, - прошептала она.
  "Это нелепая история! - подумал Йован. - Все, как на подбор, умственно отсталые. Но Марион... Она переплюнула их на целый световой год! Это надо же додуматься взять и дать власть психически нестабильному ребёнку! А потом - вот нежданчик, всё внезапно летит к чертям. Что же делать, исправлять ситуацию? Не-е-е-ет, продолжать наламывать тонны дров! Браво, Марион, просто браво..."
  Они спустились вниз, и вдова тут же побрела на кухню, чтобы заварить чай, на который подсела крепче, чем Гай на алкоголь.
  "Ах да, он же больше не пьёт после того, как Шериф... Чёрт, ну что за чокнутый старикашка...! Семьсот лет тянул резину, а теперь вдруг решил геройски погибнуть!"
  Йован со злостью пнул ножку стола и поплёлся за вдовой. Глаза старушки ещё слезились.
  - Бедная Марион, бедный Гай! - воскликнула она, наливая воду в чайник. - А Робин... Что за несчастный мальчик!
  - Да-да, конечно, - раздражённо проворчал Йован. - Он не злодей, просто обстоятельства так сложились... Не думаю, что если в нём изначально не было ни капли шизы, он ушёл бы в леса со стрёмным педофилом, мечтая стать королём разбойников. Его готовность убивать направо и налево сложно оправдать подростковым максимализмом.
  Старушка покачала головой, но не стала спорить.
  - Хоть бы Марион поскорее исцелила Гая... Я чувствую, что без его защиты нам могут грозить неприятности, - она поёжилась, с опаской задёргивая штору.
  - Да уж... К тому же, не терпится выслушать его версию. Учитывая темпы всплывания подробностей в каждом новом рассказе, я жду, что Робин как минимум окажется внебрачным сыном Шерифа и королевы Франции, а Гай - реинкарнацией Навуходоносора в теле клона, созданного марсианскими захватчиками.
  Вдова через силу улыбнулась, хотя её руки тряслись куда сильнее обычного.
  На следующий день Йован, как только проснулся, поспешил к комнате Гая, но не вошёл, а лишь прислушался через дверь. Вчера утомлённая долгим разговором Марион попросила не беспокоить её, чтобы дать набраться сил для заклинания. Большая их часть уходила на сохранение разума в новом теле, и теперь от былой мощи остались лишь жалкие капли. Однако несмотря на то, что сперва речь шла о нескольких днях, необходимых для восстановления тела Гая, заново оценив свои нынешние способности, она понизила минимальный срок всего до суток.
  Йован услышал негромкий шёпот и с облегчением вздохнул: похоже, колдунья всё же осталась в довольно неплохой форме.
  "Хорошо иметь на своей стороне волшебника, - подумал он. - Тут тебе и утилизация разлагающихся тканей, чтобы не разводить инфекцию, и быстрое исцеление, и наверняка ещё много ништяков".
  Вдова суетилась на кухне, перемывая посуду и беспрестанно ворча.
  - Двадцать видов бокалов, но ни одной кофейной чашки! Безобразие!
  Возле её ног с громким мурлыканием крутился мистер Пушистая Попка.
  - Ну не сердись, милый, я нигде не нашла вина, - извиняющимся тоном сказала ему старушка. - Да-да, знаю, что это бар. Но клянусь, здесь ни капли алкоголя!
  Шторы были плотно запахнуты несмотря на то, что тусклая лампочка не давала достаточно света, а на улице уже вовсю сияло солнце. Йован хотел отдёрнуть их, но вдова встревоженно прошептала:
  - Не надо. Там то и дело кто-то появляется и внимательно смотрит в окна. Раньше здесь в день ходило два-три человека, а сегодня десять за один час!
  Йован помрачнел.
  - Похоже, они по мою душу.
  Старушка боязливо кивнула, оглядываясь на окно, будто ожидала, что кто-то вот-вот выбьет стёкла и ворвётся в дом.
  - Сейчас ведь как раз та фаза Луны, когда воскрешают мертвецов? - спросила она. - Робин Гуд может...
  - Нет, не думаю, - покачал головой Йован. - Мы забрали золото, которое он хотел использовать. Хотя обратить он меня не обратить, а вот просто убить... Вполне.
  - Что же мы будем делать, если кто-то решит войти сюда? Гай не в состоянии нас защитить! Может быть, нужно сказать об этом Марион?
  Йовану и самому не терпелось снова поговорить с колдуньей. Он не успел задать ей несколько важных вопросов, но сейчас боялся её потревожить. Марион стоило огромных трудов колдовать над Гаем и, по её словам, если не соблюдать как можно большую осторожность, что-то вполне могло пойти не так.
  - Нет, - твёрдо ответил он. - Я возьму ружьё, и пусть попробует кто-то выдворить меня из деревни.
  Глаза вдовы снова заслезились.
  - Какой же ты храбрый юноша!
  "Да какой я храбрый? Если и выстрелю в человека, то умру от инфаркта быстрее, чем пуля до него долетит..."
  Но возражать он не стал. Главное, чтобы старушке было спокойней.
  Вдова действительно перестала поминутно оглядываться и прислушиваться к любому шороху за окном. Она откинулась на спинку стула, грея руки о горячую кружку с чаем.
  - Как же там бедные дети... - её голос был полон грусти.
  Йован вздохнул. Он даже не мог навестить своих друзей благодаря козням Аманды и внушаемости жителей.
  - А эта змеюка... - старушка тоже вспомнила о ней - Ох, она всегда недолюбливала Роберта.
  - Знаете, в принципе, я её понимаю в этом. И ёжику видно, что Шериф относится к своим обязанностям...
  - Относился, - тихо поправила вдова.
  Йован раздражённо мотнул головой.
  - ...спустя рукава. Ну мог он победить Робина, мог! Нашёл бы колдуна, попросил волшебный танк и проехался бы по всему лесу! Ну или поджёг бы всё на крайняк.
  - Ты же знаешь, что Робин способен потушить пожар, - возразила старушка.
  - И что? Я видел, что он после нескольких заклинаний полностью исчерпал силу. Настойчивее надо поджигать! Десять раз подряд не потушит!
  - Милый, ты слишком упрощаешь. Роберт тщательно следил за тем, чтобы не привлечь внимания к нашей деревне. Он защищал не только нас, но и весь мир от того, что заперто здесь.
  Йован, только отпивший чай, фыркнул, расплескав капли по столу.
  - Классика! Древний старикан веками хранит какую-нибудь опасную хрень, считая, что он умнее всех и не задумываясь, нуждается ли вообще мир в спасении. Правда, потом, согласно правилам, он должен доверить эту хрень никчёмному и тупому главному герою и уйти в закат... И вы все серьёзно считали, что современные люди не справятся с одним живучим психопатом?
  - А как они справятся со знанием о бессмертии? - устало спросила вдова.
  - Так же, как и с... А, ну да, социальное неравенство, бессмертные миллиардеры, полная антиутопия... Ладно, признаю, в этом был смысл. В последние века. А раньше, смотрю, такие заклинания не особо утаивали. Но застрять здесь на семьсот лет! - он резко поставил чашку на стол, снова разлив немного чая, и потянулся за салфеткой, чтобы вытереть лужицу. - Знаете, как я всё вижу? Судя по рассказу Марион, Шериф был закомплексованным человеком без особых способностей, но зато с любовью к власти. Чёрт знает, как он заполучил эту должность, но его собирались выпнуть со дня на день. И вот, он провалил задание, соответственно лишился положения, но зато хотя бы деревня осталась у него в подчинении. Жители глупы и напуганы, а он для них чуть ли не бог-защитник. Убить Гуда и снять проклятие означало бы потерять и это, вот Шериф и тешил самолюбие, нарочно не доводя дело до конца.
  Старушка смотрела на Йована чуть не плача.
  - Я знаю его восемьдесят лет! Он совершенно не такой человек!
  "Всего-то около девятой части его жизни", - хотел сказать он, но промолчал, не желая расстраивать вдову.
  - Ну, это просто предположение. Я-то с ним знаком несколько недель.
  Старушка молча размешивала в кружке слоновью порцию сахара. Тишина длилась несколько минут, и Йован испугался, что сильно обидел её своими словами. Он начал перебирать варианты как можно более искренних извинений, но едва он открыл рот, вдова спросила:
  - Ты всё ещё хочешь убить Робина?
  Этот вопрос вызвал только недоумение.
  - А как иначе?
  Старушка вздохнула и осторожно отпила глоток горячего чая.
  - Я думаю... Если только заклятие не снимается его смертью, может быть...
  Йован опешил.
  - Вы думаете, с ним можно найти общий язык? Да он же больной на всю голову!
  - А ты стремишься отомстить за гибель Роберта? - спросила вдова.
  - Вовсе нет! - со злостью воскликнул Йован. - Шериф мне вообще... Да не важно! Робин убил вашего сына!
  Вдова подвинула стул ближе и положила руку ему на плечо, ласково и печально заглядывая в лицо.
  - Ты никак не смиришься с его смертью.
  "Да на кой чёрт мне сдался Бобби?" - удивился он, но тут же понял, что речь идёт о Шерифе.
  - Мне тоже очень больно это принять, - продолжала старушка. - Но Робин...
  Она принялась говорить что-то про добрые намерения, стечение обстоятельств, несчастную судьбу и прочую чушь, о которой Йован не мог даже слушать.
  "Супер, - мрачно подумал он. - У единственного нормального человека во всей деревне тоже оказался старческий маразм. Гуд, хренов псих, замочил кучу людей, в том числе и её сына, а она его жалеет!"
  Тут он вспомнил, что вдова ни разу не говорила про Бобби со дня, когда бедняга был убит.
  "Похоже, она сама не хочет признавать утрату и просто игнорирует её. Не позволяет себе думать об этом и вместо того, чтобы горевать о сыне, волнуется даже о врагах..."
  Немного поразмыслив и согласившись с собственным предположением, Йован решил не спорить и больше не напоминать старушке про Бобби.
  - Давайте сперва узнаем всё о заклятиях, а потом уже будем строить планы, - сказал он.
  Вдова согласно кивнула. Взяв чайник, она хотела вскипятить ещё воды, но внезапно раздавшийся стук в дверь заставил её замереть.
  - Кто-то пришёл, - прошептала она. - Что нам делать?
  Стук повторился.
  - Как думаете, если не откроем, они осмелятся выломать дверь? - так же шёпотом спросил Йован.
  - Если их вовремя не припугнуть, боюсь, что да. А на это способен только Гай.
  "Ага, вынесу им его голову - убегут как миленькие".
  - Главное, чтобы никто не догадался, что Гай сейчас не в строю, - проговорил он. - Лучше мне выйти, а то начнут подозревать.
  На самом деле он ждал, что вдова станет его отговаривать и предложит другой вариант, но получил в ответ кивок и обнадёживающий взгляд.
  Вздохнув, Йован взял ружьё и поплёлся открывать дверь.
  - Кто там? - спросил он, стараясь сделать голос как можно менее испуганным.
  - Это я, - отозвалась снаружи молодая женщина.
  - Кто "я"?
  - Я...
  Как назло, на двери не было глазка, а гостья стояла слишком близко к двери, чтобы её можно было увидеть из окна.
  - Эсхильда, ты ли это?
  - Да, да!
  - Неужели?
  Йован со злостью дёрнул дверную ручку. На пороге стояла Мэг, смущённо опустив голову.
  - Я подумала, что ты не захочешь мне открыть, - пробормотала она.
  Увидев ружьё, девушка съёжилась и с опаской оглянулась вокруг, будто надеясь заручиться поддержкой какого-нибудь прохожего.
  Йован подавил желание врезать ей дверью по лицу.
  - Зачем пришла?
  Мэг переминалась с ноги на ногу и кусала губы, пребывая в крайней нерешительности.
  - Если полюбоваться на мою разочарованную в людях физиономию, то вот она. Взгляд готовности к убийству прилагается. С вас миллион долларов за моральный ущерб, всего наихудшего, не приходите больше никогда, - монотонно пробубнил Йован, закрывая дверь.
  Но Мэг придержала её и выпалила:
  - С Оуэном беда! Он отрезал себе палец!
  Глава XV. Предательство
  - Ты издеваешься, что ли?!
  По лицу Мэг текли слёзы. Йован рывком втащил её внутрь и с такой силой захлопнул дверь, что с потолка посыпалась пыль.
  - Как вы это допустили?!
  Из кухни выглянула вдова. При виде девушки она насупилась, её лицо потемнело, и от обычного приветливого выражения не осталось и следа. Взглянув на вдову, Мэг разрыдалась, закрыв лицо ладонями.
  - Простите, - прошептала она. - Я поступила так глупо! Аманда заставила меня соврать, говорила, что так будет лучше...
  - А своей головы совсем нет? - рявкнул Йован, с яростью отбрасывая ногой занесённый с улицы лист. - Теперь видишь, что натворила старая стерва? Всего-то и требовалось следить за детьми, а она даже этого не смогла организовать!
  - Шериф велел Джиму присматривать за Оуэном, а он ответственный человек, - сквозь зубы проговорила вдова. - Аманда отдала мальчика кому-то другому?
  - Он теперь у Браунов.
  "Это которые с кошкой", - вспомнил Йован.
  - Но мистер Браун - помощник Аманды и постоянно с ней, а его жена слишком любит болтать с соседками, вот и не уследили за ребёнком...
  Вдова поджала дрожащие губы, гневно глядя на девушку.
  - А если ты сейчас здесь, то кто сидит с Энни?
  Мэг съёжилась ещё больше и почти неслышно пробормотала:
  - Я заперла её в комнате. Там нет ничего острого или тяжёлого, чтобы она могла навредить себе.
  - Что?! - одновременно вскричали и старушка, и Йован.
  - Ты оставила её одну?!
  - Чем ты думала?
  - Простите... - пролепетала девушка.
  Вдова так поспешно сдёрнула с вешалки свою шаль, что слабо прикреплённый крючок отлетел и со звоном откатился в угол.
  - Я немедленно пойду и заберу её!
  - Оуэна тоже надо привести сюда, - добавил Йован, наклоняясь к уху вдовы. - Возможно, Марион сможет его вылечить.
  - Пойдём к Браунам вместе, - робко предложила ему Мэг. - Я помогу незаметно пробраться в дом.
  - Ни в коем случае! - отрезала старушка, прежде чем он успел ответить. - Ты сама можешь справиться с шестилетним ребёнком. Приведи его сюда и убирайся, а дальше мы разберёмся.
  Она подтолкнула девушку к выходу и посеменила за ней, стуча клюкой.
  Йован закрыл за ними дверь и вздохнул.
  - Кошмар...
  Прошло около получаса. Он ходил взад-вперёд по помещению, то и дело выглядывая в окно. Ни вдова, ни Мэг на дороге не появлялись. Хотя поводов для волнения об их задержке пока не было, беспокойство нарастало с каждой минутой. Йован пытался отвлечь себя, строя очередной план, но всё неизбежно упиралось в главную помеху для любого действия - жителей.
  "Не верится, что Робин и Марион не оставили потомство. Иначе откуда здесь столько конченных идиотов?"
  Он беспрерывно ругался в мыслях, но вслух боялся что-либо произносить, опасаясь, что нежить наверху может его услышать.
  "Интересно, как назывался бы фильм про эту деревню... Тупой и ещё тупее? Фантастические дуры и где они обитают?"
  - Мяу! - жалобно проскрипел мистер Пушистая Попка. За время пребывания в этом доме он немного похудел - слишком часто всем было не до кормления кота.
  Йован только отмахнулся от него, продолжая размышлять.
  "Если б люди не взбунтовались, было бы несложно. Взять их всех и организованно сжечь проклятую территорию. Робину будет некуда бежать и Гай его убьёт. Закопаем трупы прежде, чем сюда прибудут службы, и всё. Никаких вопросов про мистику, а со всем остальным как-нибудь справятся... Здрасте, мы потомки сектантов, которые жили в лесу, а теперь вот хотим вернуться в нормальное общество. И нет проблем. Вот вам документы, добро пожаловать в Соединённое Королевство Великобритании, Северной Ирландии и вашей сраной деревеньки..."
  - Мяу!
  Теперь мистер Пушистая Попка не вился вокруг него, а стоял возле двери, нетерпеливо скребя её лапой.
  "Наверно, вдова возвращается", - подумал Йован, подходя к окну, чтобы проверить. Но он услышал не стук клюки, а тихое перешёптывание нескольких людей.
  Как можно осторожнее сдвинув штору, он посмотрел наружу. Возле двери стояли двое помощников Аманды, чуть подальше ещё трое мужчин, за спинами которых мялась Мэг. Очевидно, она приходила лишь для того, чтобы разведать обстановку, и, увидев, что Гая нет, привела линчевателей.
  "Опять?! Снова предала нас с вдовой?!"
  Мужчина несколько раз стукнул кулаком по двери. Йован попятился, в панике оглядываясь вокруг. Окна барного были расположены на одной стороне, и сбежать через них не представлялось возможным.
  - Открывай!
  "Даже если я убегу, они ворвутся в дом, обыщут комнаты и обнаружат Марион и Гая. Черт его знает, что тогда будет!"
  Он снова схватил ружьё, хотя и не надеялся, что сможет испугать пришедших.
  Громкий нетерпеливый стук повторился.
  - Открывай, не то выломаем дверь!
  "Может не стоит выходить с оружием? Сразу будет понятно, что Гай сейчас не защищает дом", - подумал Йован и неуверенно положил ружье на место.
  Люди снаружи опять зашептались, почти не стараясь как следует приглушить голоса. Судя по всему, они действительно намеревались пробиться милой.
  Йован глубоко вздохнул и сделал шаг к двери.
  - Иду я, иду!
  Оказавшись прямо перед мужчиной с таким грозным выражением лица, какому мог бы позавидовать даже Шериф, он изо всех сил старался не показать своего страха.
  - Бар не работает, - с напряжённой улыбкой проговорил он.
  - Думаешь, мы не знаем? - рявкнул мужчина. - Хватит строить из себя придурка. Говори, где этот выродок?
  - Сидит в лесу со своими зомбаками, где же ещё ему быть?
  Новоявленный помощник Аманды, не отличающийся большим терпением, сразу же вышел из себя и грубо встряхнул Йована, схватив за воротник.
  - Я говорю не про Гуда!
  - Больше никаких выродков не знаю. Хотя вот стоит парочка передо мной...
  Последнее Йовану явно не стоило говорить, потому что он тотчас получил удар под ребра.
  - Гай вам всем головы поотрывает, - выдавил он.
  - Что-то не торопится твой Гай, - насмешливо хмыкнул мужчина.
  Йован выпрямился и как можно увереннее посмотрел ему в глаза.
  - Он наверху, занят кое-чем важным. Лучше не заставляй отвлекать его.
  - Так зови на помощь. Давай.
  Ещё некоторое время они неотрывно смотрели друг на друга. Люди, сгрудившиеся у входа, ухмылялись.
  - Тебе некого звать, - констатировал помощник Аманды и повернулся к своему товарищу. - Хватаем его и идём.
  Услышав это, Йован отскочил назад, но не успел захлопнуть дверь - мужчины бросились вперёд прежде, чем она закрылась. Один поймал его за шиворот, второй ловко стянул руки грубой колющейся верёвкой.
  - Послушайте, давайте спокойно во всём разберёмся, - попытался уговорить их Йован, поняв, что вырваться не удастся, а сопротивление приведёт только к побоям.
  - Да, да, у вас есть план, вы со дня на день убьёте Гуда. Знаем, слышали, - пробубнили в ответ.
  - Помалкивай, если зубы ещё нужны, - пригрозил здоровенный амбал, держащий его за шкирку.
  Йована бесцеремонно вытолкнули на улицу. Чуть поодаль уже собралась целая толпа, со страхом наблюдающая за происходящим. Вдовы нигде не было видно. Да и что могла сделать едва держащаяся на ногах старушка? На мгновение он встретился взглядом с Мэг, которая тут же потупилась и одними губами прошептала что-то, похожее на "Прости".
  Йован ощутил острое желание выдавить ей глаза и заживо содрать кожу с лица, однако жажда мести быстро отошла на второй план. Его вели к лесу, в котором не могло ждать ничего хорошего. Никто из людей не последовал за ними, но и двое помощников Аманды имели достаточную силу и сбежать от них было невозможно.
  - Вы правда думаете, что Робин оставит вас в покое? Он не может создать нежить, я ему не нужен ему!
  - Я тебе что сказал? - рыкнул мужчина, поднимая кулак перед его лицом.
  Йован испуганно втянул голову в плечи.
  - Всё, я заткнулся.
  До леса оставалось идти совсем немного, но до вечера было ещё далеко. Теперь он надеялся лишь на одно: что Марион исцелит Гая и тот отправится на помощь прежде, чем Робин выйдет из своего укрытия.
  Когда по обеим сторонам дороги оказались заросли густых деревьев, помощники Аманды остановились.
  - Куда его? - спросил один у своего товарища. - Может, привяжем здесь? Что-то неохота лезть в чащу.
  - Нет, надо хоть немного углубиться. Вдруг кто-то пойдёт его искать, - ответил второй, вытаскивая из кармана моток ниток.
  Он привязал конец нитки к кусту, растущему у дороги, подёргал, проверяя на прочность и удовлетворённо кивнул.
  - Пошли.
  Взглянув в мутную темноту за деревьями, из которой на беззащитных людей рано или поздно обязательно выскакивало что-то нехорошее, Йован запаниковал.
  - Стойте, ребята, не надо! - взмолился он. - Я серьёзно говорю, этим ничего не решить!
  - Мы, знаешь ли, попробуем, - ухмыльнулся амбал, толкая его вперёд.
  Йован пытался упираться, но это было бесполезно.
  - Вы совершаете большую ошибку! Потом пожалеете! Вы в курсе, кто мой отец? Он великий колдун! Когда он возьмётся за вас, тогда увидите, что такое настоящий террор! Имя Люциус Малфой вам ни о чём не говорит?
  Мужчины не обращали на угрозы никакого внимания. Один из них внимательно следил за быстро разматывающейся нитью, другой оглядывался по сторонам. Наконец они остановились.
  - Как думаешь, достаточно?
  - Да, моток почти закончился. Давай здесь.
  Стянув руки пленника ещё крепче, они пинком подтолкнули его к ближайшему дереву. Пока мужчины возились с верёвкой, Йован изо всех сил напряг мышцы, как советовалось поступать в таких случаях, чтобы позже ослабить путы. Однако бечёвку затянули так сильно, что ему показалось, будто она вот-вот разрежет его на части. Об освобождении не могло быть и речи.
  Позади стукнули кулаком по стволу и отряхнули руки.
  - Дело сделано. Можно уходить.
  - Подождите! - в отчаянии закричал он.
  Но помощники Аманды уже шагали прочь, сматывая нить обратно в клубок.
  - Не оставляйте меня здесь! Пожалуйста-а-а-а!
  Йован закашлялся от крика, и боли во всём теле тотчас добавилось. Верёвки были завязаны настолько туго, что даже дышать приходилось с осторожностью. Он попробовал сдвинуть их хоть немного, но быстро понял, что ничего не выйдет.
  - Ну всё, мне конец...
  Густая листва не позволяла не то что увидеть, где находится солнце, но даже разглядеть хоть кусочек неба. Может быть, прошло пятнадцать минут, а может и несколько часов - определить было сложно. Конечности онемели, а боль появлялась только при попытке пошевелиться.
  "Это ещё хороший знак, - сказал себе Йован. - Можно надеяться, что не придётся ничего ампутировать после такого приключения. Вот если чувствительность совсем пропадёт, тогда стоит переживать".
  Он пытался считать секунды, но вскоре решил, что так только быстрее сойдёт с ума. Стоять в одном положении становилось всё труднее, выступ ствола давил в спину, ноги невыносимо ныли. От нормального летнего тепла не осталось и следа - лес наполнила прохлада, которая не ощущалась бы так остро, будь у Йована возможность двигаться.
  "Погибнуть так слишком уж глупо, - невесело усмехнулся он. - Прямо вижу надпись: был отдан на растерзание некроманту и его зомбакам, но замёрз насмерть раньше, чем они соизволили явиться".
  Пока он не принимал такую возможность всерьёз, но вскоре перспектива умереть от холода стала казаться более реальной.
  "Ну что же Марион так тянет? Пора бы Гаю уже обрасти мясом и спасти меня..."
  Колдунья говорила, что всё должно завершиться к сегодняшнему вечеру, если, конечно, никто не станет ей мешать. Но каковы были шансы того, что Аманда не приказала обыскать дом Шерифа и не обнаружила то, что скрывалось в одной из комнат? А если так, хватило ли у Марион сил защитить себя и Гая?
  "А вдруг, - со страхом подумал Йован, - Гай просто не посчитает нужным идти за мной? Ему от меня уже никакой пользы, одни проблемы. А если я умру, то и с жителями будет не из-за чего ссориться".
  "Но вдова не позволит меня бросить, - тут же возразил он себе. - Хотя... Она наверняка под замком, а Гай, может, и ей не станет помогать".
  Попытавшись в очередной раз ослабить верёвки, он понял, что уже совсем не чувствует рук. Пальцы побелели и не шевелились. Йован судорожно сглотнул.
  "Сколько там конечности протянут без кровоснабжения? Шесть часов?"
  Вокруг было довольно темно, но он не мог с уверенностью сказать, изменилось ли освещение с тех пор, как его здесь оставили. Возможно, уже наступили сумерки, а может, не прошло и половины дня.
  Нервно вглядываясь в чащу, он гадал, придёт ли Робин Гуд. С одной стороны, разбойник, скорее всего, желал отомстить, но с другой, эта ситуация казалась довольно подозрительной. Один раз Йован уже послужил приманкой, и Робин был бы идиотом, если бы не заподозрил, что ему опять расставляют ловушку. Эта мысль вселяла надежду, хоть и небольшую. В конце концов, какая опасность была в том, чтобы пустить стрелу с приличного расстояния и убежать? Он мог бы даже не приближаться сам, а послать нежить.
  "Хорошо будет, если меня найдёт Тук, - подумал Йован. - Вот только на такое везение вряд ли стоит рассчитывать".
  В глубине леса заухала сова, и он понял, что вечер всё-таки наступил. Холод ощущался всё сильнее и возникало чувство, что сейчас вовсе не лето, а конец октября. Тонкая рубашка совсем не согревала. Из-за упирающегося между лопаток узла на стволе Йовану казалось, будто в спину вонзили кол, причём тупым концом. Он уже успел тысячу раз проклясть по отдельности каждого из жителей деревни, разбойников и даже погибшего ещё в средневековье шерифского отряда, помолиться всем известным богам и продать душу всем известным демонам. Он взывал к Люциферу с просьбой если не освободить его, то хотя бы послать лесной пожар, чтобы стало капельку потеплее, когда рядом раздались тихие шаги.
  Перед ним возник Робин.
  Йован дёрнулся и тут же зажмурился от боли - бечёвка резко впилась в тело.
  - Ты что, плачешь? - прозвучал удивлённый голос.
  - Ничего подобного! - огрызнулся Йован. - У меня аллергия на верёвки и холод.
  Подняв слезящиеся глаза, он увидел, что разбойник достал нож.
  "Ну всё, я труп..."
  Он застыл, не в силах даже умолять, затаил дыхание, глядя, как Робин приближается, подносит лезвие к его груди... и начинает резать верёвки.
  - Ты жалок, - с презрением проговорил Гуд, пряча нож куда-то под шкуры опускаясь на корточки перед сползшим на землю Йованом.
  - А ты постой вот так часов пять-десять, посмотрю я на твой видок, - пробормотал тот, безуспешно пытаясь хотя бы поднять руку. - Кажется, я останусь без конечностей...
  Робин раздражённо фыркнул и вдруг резко схватил его за запястья. Тотчас в руках, а затем и в ногах закололо с такой силой, что Йован едва не закричал. Способность двигаться моментально вернулась, а чувство холода не только исчезло, а даже заменилось жаром. Он вырвался из хватки Гуда и попытался было отползти назад, но только сильнее прижался с стволу дерева.
  - Так ты... - голос был хриплым, и Йован пару раз кашлянул, - ты меня не убьёшь?
  Разбойник смотрел на него, слегка щуря светлые глаза.
  - Это зависит от тебя.
  Повисло недолгое молчание. Робин ждал вопросов, но их не последовало. Тогда он снова заговорил:
  - Ты хочешь уйти отсюда и вернуться домой, верно? Я отпущу тебя, если сделаешь кое-что.
  - Что же? - шёпотом спросил Йован, стараясь унять дрожь в голосе.
  - Убей Гая.
  Разбойник не отводил от него свой немигающий взгляд, который мог принадлежать только человеку, почти утратившему связь с реальностью.
  - У...убить Гая?
  Гуд кивнул.
  - Ты видел, как. Он тебе доверяет, поэтому должно получиться. Отруби руку, сожми ею кинжал и проткни сердце. Тогда я позволю тебе уйти. Даю слово.
  Подул ветер. Чувство жара от магии Робина прошло и вернулся холод, резко, будто Йована облили водой. Ему ужасно захотелось закрыть глаза и мгновенно переместиться в тёплое помещение, неважно какое, лишь бы не мёрзнуть больше.
  - Хорошо... - выдохнул он. - Я убью его.
  Глава XVI. Спасение
  Лицо Робина расплылось в широкой улыбке, однако глаза остались пустыми, что придало ему совершенно безумный вид.
  - Я выведу тебя к деревне.
  Он протянул Йовану руку, чтобы помочь подняться, но тот её проигнорировал и встал сам.
  Разбойник неспешно, но уверенно зашагал вперёд. Чуть поодаль, за деревьями, осторожно двигалась огромная тень: Маленький Джон, как всегда, следовал за своим хозяином. Но сколько бы Йован не всматривался в темноту, остальных мертвецов нигде не видел.
  - А где вся банда? - решился спросить он.
  Робин не ответил.
  Они шли довольно долго, хотя до дороги было не больше десяти минут. Похоже, разбойник вёл его другим путём.
  - Гай так и остался плаксивым щенком, - вдруг заговорил Гуд. - Украл скелет Марион, чтобы снова похоронить. Хотя мог устроить мне ловушку. Рано или поздно я бы вернулся за останками.
  "Ну-ну, хоронить друзей - плаксивость, а семьсот лет доказывать что-то кучке костей - самая что ни на есть психологическая зрелость, - усмехнулся Йован, мысленно благословляя недогадливость Робина. - Знал бы ты, для чего на самом деле он её унёс..."
  Помолчав пару минут, разбойник снова обратился к нему.
  - Скажи, как вы нашли меня во второй раз?
  - Эм-м-м... Да знаешь, какие-то непонятные штучки Шерифа... Тонкая гармония дедуктивного мышления, аналитической химии и теории вероятности...
  По косому взгляду разбойника было неясно, насколько сильно он усомнился в услышанном, но больше вопросов от него не последовало.
  - Что бы Гай ни делал, ему не побороть меня, - сказал он немного погодя. - Ты лишь подаришь ему лёгкую смерть, а жителям - освобождение.
  - Угу, - буркнул Йован.
  Лес никак не кончался. Казалось, Робин специально ходит петлями, чтобы сбить со следа возможных преследователей. Несмотря на свои уверенные слова, он, похоже, боялся Гая, даже учитывая то, что сердце было хорошо спрятано.
  В кустах мелькнуло что-то, напоминающее человеческий силуэт. Гуд кивнул ему, почти незаметно указав в сторону, и тень тотчас неслышно двинулась в этом направлении. Йован сделал вид, что ничего не увидел.
  - Послушай, Робин, - спросил он разбойника. - Что ты будешь делать после того, как снимешь проклятие?
  Тот молчал довольно долго, и Йован уже решил, что и этот вопрос останется без ответа, но тут Гуд заговорил:
  - Продолжу то, чем занимался раньше.
  - Идея, конечно, неплохая... Но это давно неактуально. Времена не те.
  Робин скептично поднял брови.
  - Хочешь сказать, теперь откормленные свиньи не ходят по плечам и головам простых людей?
  - Хочу сказать, твои методы устарели. Ты уже никого не запугаешь.
  - Перед силой все преклонятся.
  - Вот только нет у тебя такой силы, - хмыкнул Йован. - Даже колдовство не сравняет шансы в борьбе против злых-плохих богачей. Ты слабо представляешь, на что похож современный мир.
  - Замолчи! - вдруг разозлился Робин, резко поворачиваясь к нему. - Что можешь понимать ты, ничего не знающий о чести? Все мы, я и мои друзья, поклялись, что никогда не отступим, не бросим наше дело!
  Йовану захотелось дать ему хороший подзатыльник, однако это было бы смертельно опасно.
  - Блин, чел! - с досадой воскликнул он. - Твоих друзей давно нет! Исчезли и те, кого ты защищал, и те, с кем боролся! Ты просто не хочешь признать, что мир изменился. И слишком боишься того, что тебя ждёт снаружи, поэтому и не строишь нормальный план!
  Эти слова привели Гуда в ярость. Со злобным рыком он схватил Йована за плечи и развернул лицом к Маленькому Джону, неподвижно застывшему шагах в сорока. Его силуэт был едва заметен среди бесчисленных чёрных стволов.
  - Мои друзья до сих пор здесь! - прошипел Робин. - Посмотри на Джона. Этот человек последовал за мной, когда у меня не было ни силы, ни власти. Потому что верил в меня и в мою мечту. И ты хочешь, чтобы я его предал?
  "Ты сделал это ещё семьсот лет назад, решив обратить в нежить", - подумал Йован.
  - А Уилл? Он посвятил всего себя нашему делу! Не было человека самоотверженнее него. Кто ещё мог в одиночку броситься в драку с пятью, с десятью рыцарями? Разве он не заслуживает моей вечной благодарности?
  "Электрический стул он заслуживает, вот что. Жаль только сдох до того, как его изобрели. Но старое доброе четвертование тоже сошло бы..."
  - Помнишь Мача, мальчика, который отказался от мирной счастливой жизни, чтобы стать лесным разбойником и нести справедливость? Неужели его надежды должны быть попраны?
  "А этот просто не успел перебеситься".
  Йован пожалел, что завёл такой разговор. Всё равно шансов вразумить Робина не было, зато присутствовала немаленькая вероятность получить стрелу во что-нибудь жизненно важное.
  - Чувак, - пробормотал он. - Это очень мило, но ты, кажется, кое-что упускаешь. Они все слегка так мертвы. Им уже плевать на твои сопли.
  Разбойник вдруг расхохотался и смеялся так долго, будто окончательно сошёл с ума. Наконец успокоившись, он хлопнул Йована по плечу и с улыбкой сказал:
  - Ты слишком мало знаешь о смерти.
  Его злость исчезла в одно мгновение, и он снова бодрым шагом двинулся вперёд. Йован едва поспевал за ним, постоянно спотыкаясь в темноте. В лесу словно раз в десять прибавилось всевозможных ям, дыр, камней и корней, которые так и норовили зацепить побольнее.
  Хотя теперь они шли довольно быстро, согреться всё равно никак не получалось. Воздух как будто стал ледяным, при каждом вдохе резало горло.
  - Опять твоя магия? Решил устроить вечную зиму?
  Робин ухмыльнулся и поправил волчью голову, съехавшую набок.
  - Это чары, которые не позволят загореться никакому огню. Чем сильнее будет тепло, возникшее в пределах моего леса, тем сильнее станет и холод. А тот, кто попробует зажечь огонь, в тот же миг замёрзнет насмерть.
  Под ногами что-то неприятно хрустнуло. Посмотрев вниз, Йован увидел, что наступил мёртвую птицу.
  - Ты нарушаешь природные условия! - возмутился он. - Вдруг из-за тебя вымрет какой-нибудь редкий вид или поднимется ураган?
  - А вдруг я случайно отрежу тебе язык? - огрызнулся Робин, снова утративший хорошее расположение духа.
  Йовану становилось всё холоднее и холоднее. При нормальных условиях от быстрой ходьбы он должен был вспотеть, но теперь заклинание отвечало стужей на тепло тела.
  Казалось, что прошло не меньше часа. Путь, которым разбойник его вёл, был абсурдно долгим.
  Наконец Гуд остановился и указал на землю перед собой.
  - Видишь ручей? Иди по течению до тех пор, пока не встретишь поваленную сосну. Потом поверни направо и больше никуда не сворачивай, выйдешь к дороге.
  - Ты издеваешься? - воскликнул Йован. - Может и весь земной шар обогнуть, чего уж мелочиться?
  - По ручью до сосны, затем направо, - холодно повторил разбойник. - Я не хочу приближаться к местам, где мне могут устроить засаду, поэтому дальше не пойду.
  - А если я заблужусь и погибну?
  - Не заблудишься и не погибнешь, если ты не безнадёжно слабоумен, - отрезал Робин, равнодушно отворачиваясь от спутника. - Прощай.
  И он исчез в темноте зарослей, не издав ни шороха. Чёрный силуэт так же беззвучно последовал за ним.
  Низкая температура воздуха не позволяла долго пребывать в растерянности, поэтому Йован побрёл в указанном направлении, проклиная разбойника последними словами. Ручей был очень тонким, зато земля по обеим его сторонам размякла на несколько метров. Теперь вдобавок ко всему ноги промокли в этой грязи почти насквозь.
  "Допустим, я выйду к деревне, - мрачно подумал он, - но не факт, что меня не выпнут обратно. Если Марион не справилась со своим колдовством, то мне конец..."
  Вконец измученный Йован уже раздумывал, как ему утопиться на глубине в пять сантиментов, когда впереди наконец показалось упавшее дерево. Теперь, отдалившись от ручья вбок, он лишился ориентира, и тревога возросла в разы. Он не был уверен, что идёт достаточно прямо, чтобы добраться до нужного места. К тому же, Робин даже приблизительно не сказал, насколько долгим будет путь, а неопределённость сильно угнетала.
  Йован шёл и шёл, уже почти не сомневаясь, что сбился с дороги. Он целиком погрузился в мысли о смерти и не сразу осознал, что его зовёт отдалённый голос.
  - Гай! - закричал он что было силы и кинулся вперёд. Но бежать в темноте оказалось не самой хорошей идеей - он тут же налетел на какой-то пень и едва не сломал ногу.
  В ответ на его крик раздался собачий лай. Теперь не было сомнений, что Ганнибал приведёт Гая к нему, но всё же Йован не мог оставаться на месте и, то и дело спотыкаясь и морщась от боли, поспешил навстречу. Лай звучал всё ближе и ближе, и в следующую минуту пёс выскочил прямо перед ним и с радостным визгом повалил с ног. Горячий язык прошёлся по щеке, и почти в тот же миг Йован почувствовал, что к его лицу будто приложили кусок льда.
  - Тише, уймись, - прохрипел он, отталкивая собаку. Однако Ганнибал не желал слезать и пытался обслюнявить его с головы до ног.
  Неподалёку громко захрустели сухие ветки и листья под тяжёлыми сапогами.
  - Место!
  Пёс тотчас спрыгнул и прижал голову к земле, тихо поскуливая. Не успел Йован подняться, как перед ним возникла тёмная фигура.
  - Ты в порядке? - взволнованно спросил Гай, наклоняясь к нему.
  - Ага, вроде...
  К огромному удивлению Йована, Гисборн вдруг крепко его обнял. Так же резко он отстранился и помог ему встать.
  Ганнибал снова вскочил и принялся виться вокруг их ног, иногда поднимаясь на задние лапы, чтобы обратить на себя внимание. Беззаботность собаки говорила о том, что поблизости не было ни Гуда, ни кого-либо из его банды.
  На всякий случай оглянувшись по сторонам, Йован зашептал:
  - Блин, чувак, тут такая хрень произошла! Робин...
  - Расскажешь дома, - прервал Гай. - В лесу лучше не болтать.
  Его тоже трясло от холода из-за того, что ему пришлось бежать, но, несмотря на это, он снял плащ и протянул Йовану.
  - Тебя что, сбросили до заводских настроек? - изумлённо спросил тот. - Ты стал каким-то добрым.
  Гисборн раздражённо хмыкнул, подталкивая собаку ногой.
  - Веди домой.
  Только когда они вышли из леса, Гай решил, что можно обсудить случившееся в деревне, не опасаясь ушей разбойника.
  - Люди потеряли всякий страх, - гневно проговорил он, не отводя глаз от тусклых огней поселения. - Они перевернули почти весь первый этаж, чтобы больше разузнать о планах Шерифа. К счастью, они обнаружили проклятое золото и после этого остановились, боясь наткнуться ещё на что-то опасное. Само собой, Аманда всё равно заставила бы их обыскать дом целиком, но до этого я уже был на ногах.
  Здесь, на подходе к деревне, заклятие уже не действовало. Йован больше не чувствовал холода и даже надеялся, что не сляжет с пневмонией на следующий день.
  - Как там вдова? - спросил он.
  - В порядке, дожидается в баре вместе с детьми.
  - А Марион?
  Гисборн помрачнел и нервно повёл плечами.
  - Очень утомлена. Ей пришлось заколдовать дом, чтобы никто не проник внутрь, пока я ищу тебя.
  Улочки деревни, как и обычно по вечерам, были пусты. Но почти из каждого окна смотрели хмурые лица. Люди даже не пытались скрыться и провожали Гая и Йована недобрыми взглядами. Казалось, что лишь что-то хрупкое и ненадёжное с трудом удерживает их от нападения.
  - Они же не...
  - Вряд ли, - ответил Гай, презрительно косясь на окна. - Не думаю, что кто-то хочет повторить судьбу Брюса Брауна.
  - Это который помощник Аманды? Что ты с ним сделал?
  - Вопреки своему обещанию, я не убил его, - в голосе Гисборна слышалось некоторое сожаление. - Но, по крайней мере, с переломанным позвоночником ему будет тяжеловато бунтовать.
  - Знаешь, - задумчиво протянул Йован, - после того, как эти типы отволокли меня в лес, я не так уж и против убийств.
  Когда они вошли в дом, вдова кинулась к ним с объятиями.
  - Мои мальчики! - воскликнула она, притягивая Гая за шею с такой настойчивостью, что ему пришлось неловко согнуться и застыть в неудобной позе. Другой рукой старушка обняла Йована, умудрившись при этом задеть все самые болезненные синяки. Взглянув в его лицо внимательнее, она прижала ладони к губам с испуганным возгласом.
  - Ты выглядишь просто ужасно!
  Йован знал, что его вид оставляет желать лучшего, но от реакции вдовы ему стало ещё больше не по себе.
  Гай нахмурился.
  - Поднимемся к Марион. Придётся побеспокоить её ещё раз.
  Старушка согласно закивала и первой поспешила к лестнице.
  Услышав шаги и скрип двери, колдунья с трудом выпрямилась в кресле, стараясь принять более достойный вид. До неё никак не доходило, что она выглядит ужасно в любой позе.
  - Привет, - вяло поздоровался Йован, присаживаясь в углу. Ему хотелось лечь в кровать, а не вести беседы.
  Нежить оскалила широкую пасть в улыбке.
  - Я рада, что ты жив, - сказала она. - Но за что люди тебя так ненавидят?
  - Долгая история. Сейчас главное то, что...
  Вдова не дала ему договорить.
  - Милая, ты можешь помочь нам ещё раз? Я всерьёз опасаюсь за его здоровье. Конечно, понимаю, что тебе сложно так много колдовать...
  - В заклятиях нет нужды, - отозвалась Марион. - Кровь бессмертных способна исцелить небольшие раны и лёгкие болезни. Две или три ложки достаточно.
  Эти слова мгновенно прибавили Йовану силы, а ещё больше - отвращения.
  - Нет, нет и ещё раз нет! Я не буду пить кровь. Исключено.
  - Будешь, - отрезал Гай, выходя в коридор. - У нас и так достаточно проблем.
  Йован заметил, что тот не прошёл на середину комнаты, а так и стоял у двери, ни разу не взглянув на Марион. Он всё время смотрел то в пол, то на стену, но не в сторону колдуньи, и уж тем более не подходил к ней. Вдова же, напротив, села на кровать совсем рядом с нежитью. Сочувствие в ней пересилило страх.
  - Так вот, - вздохнул Йован, больше не чувствующий себя способным воспротивиться и остановить Гисборна. - Хоть вам и не интересно, как мне удалось выбраться, я всё же скажу. Робин отпустил меня под честное слово, что я убью Гая.
  Марион поднесла руку к лицу, будто хотела потереть переносицу, которой у неё не было.
  - Многие называли Робина трусом, а я никак этого не признавала... Но в кого же он теперь превратился? Как из благородного и доброго юноши получился такой человек?
  С тяжёлым вздохом она откинулась на спинку кресла. Вдова, превозмогая свою боязливость, осторожно погладила её по плечу.
  Снова заскрипела дверь - в комнату вернулся Гай.
  - Это же чай! - удивился Йован, принимая протянутую чашку.
  - Чай с кровью, - уточнил Гисборн. - Я знаю, что мало кому нравится пить её в чистом виде. В нём ещё три ложки сахара и немного мяты.
  - Очень мило с твой стороны...
  Марион ласково дотронулась до руки вдовы и снова приняла строгую осанку. От прикосновения холодных пальцев старушка вздрогнула.
  - Кровь бессмертного - удивительная вещь, - проговорила нежить. - Она обладает силой восстанавливать тела. Но никто из целителей не жаждет её заполучить, потому что количество, достаточное для излечения серьёзных ранений и болезней, становится ядом.
  Йован поперхнулся чаем, который только что осторожно попробовал.
  - Человек может выпить не более стакана и излечиться от того, что со временем и так исчезает. С её помощью можно заживлять несмертельные раны, избавляться от болей и недомогания, но на всё это способны и сотни зелий. Поэтому кровь бессмертного не имеет ценности для белых колдунов. Но для чёрных, по-видимому... Я никогда не слышала, да и в книгах не было упоминания о её использовании в некромантии. Но с мёртвыми, в отличие от живых, она наверняка может сотворить куда большее, ведь нежити яд не страшен... Как хорошо, что Гай догадался применить кровь в ритуале воскрешения! Иначе было бы попросту невозможно создать для меня тело...
  - Но я не применял её, - возразил Гисборн. - Я в точности повторил всё, что ты делала с Уиллом Скарлетом.
  - Ты видел это? - с ужасом в голосе воскликнула Марион. - Я же велела тебе тогда уйти!
  Гисборн поморщился, как когда ему досаждали назойливыми вопросами, но сейчас на его лице не было обычного презрения - скорее, боль.
  - Разумеется, я не послушал и решил тайком подглядеть.
  - Разумеется?!
  Колдунья была крайне возмущена, она даже немного привстала, опираясь на ручки кресла, но ноги всё ещё не держали её.
  - Сейчас речь не об этом, - нетерпеливо сказал Гай, так и не поднимая глаза на нежить. - Я не использовал ничего нового, почему же тогда ритуал удался?
  - А ты что, забыл, как истекал кровью после заклинания? - вмешался Йован.
  - Тело уже было создано, когда это началось.
  Марион подняла слегка трясущуюся руку, призывая их замолчать. Похоже, её усталость усугублялась, но она не стремилась закончить разговор и оставить вопросы без разрешения. Однако вдова мягко сжала её ладонь, пытаясь успокоить.
  - Сейчас нам стоит обсудить более срочные вещи, - сказала старушка.
  - Согласен, - кивнул Йован, чувствующий себя значительно лучше после чая, который всё-таки допил. - Во-первых, Робин, во-вторых, Аманда и компания, а в-третьих, дети. Кстати, где они?
  - Марион наложила на них сонное заклятие, - ответила вдова, с сочувствующей улыбкой сжимая её холодную бесформенную руку. - Так они хотя бы день будут в безопасности.
  Нежить вздохнула.
  - Ещё один удар по моим и без того небольшим силам...
  Йован оставил опустевшую чашку, радуясь тому, что сахар и мята заглушили вкус крови. Взглянув на Гая, он заметил свежий порез на его руке, наскоро заклеенный пластырем. Гисборн поймал его взгляд и фыркнул.
  - Ты же не думал, что пьёшь кровь миссис Мышь?
  Йован кашлянул и отвёл глаза.
  - Робин заколдовал лес, поэтому устроить пожар не получится. Других идей, как найти хранителя его сердца, у меня нет. А пока мы не убьём его, проклятие с детей никак не снять, верно?
  Гай вздохнул и покачал головой с видом человека, смертельно утомлённого чужой глупостью.
  - Все твои мысли сводятся к тому, чтобы уничтожить всё живое в лесу и проткнуть кинжалом оставшееся. Марион, можно ли найти сердце с помощью магии?
  Нежить задумалась.
  - Колдовские знания необъятны, и нет в мире человека, который хранит хотя бы сотую их долю... Подобное заклинание должно существовать, но мне оно неизвестно.
  "Могла бы сказать просто "нет", - недовольно подумал Йован. - Почему люди из средневековья так многословны? Будто все вылезли из-под пера Дюма".
  - Выходит, мы не успеем спасти Энни и Оуэна?
  Вдова вытерла слёзы измятым платком, который тревожно комкала в руках, но по щекам сразу же потекли новые капли. Несмотря на то, что Марион была слепа, она поняла, что старушка плачет. Почти негнущиеся пальцы нежити легли на её локоть.
  - Кажется, я знаю, что делать, - сказал Йован. - Если сердце бессмертного, помещённое в чужое тело, даёт ему все те же бонусы, то это наш выход. У нас тут как раз есть два донора.
  - Нет, - прервала его колдунья. - Этот ритуал может провести только сам владелец. Сердце Гая способно спасти одного из них, но второе не принадлежит разумному существу. Его не получится передать. К тому же, если тело проклятого человека окажется слишком слабо, он может не выжить. Но... - она немного помедлила, прежде чем продолжить. - Есть другой выход.
  Вдова с надеждой подняла голову. Марион, почувствовавшая её движение, нервно сжалась, будто боялась снова взять на себя ответственность.
  - Что за выход? - поторопил её Гай.
  - Он потребует жертв... - неуверенно проговорила нежить.
  - Мы на них готовы.
  "Я нет", - хотел сказать Йован, но промолчал.
  Марион вздохнула и наконец решилась.
  - Проклятие постепенно вытягивает из людей жизнь и что бы мы ни предприняли, это не остановить. Если только не восполнить их уходящие силы.
  - И как это сделать?
  - Точно таким же способом. Мы можем создать проклятое золото и спасти детей, отняв жизнь у кого-то другого. Сразу предупреждаю: бессмертные не подойдут, потому что подобные чары не действуют на них.
  Йован посмотрел на Гая, потом на вдову.
  - Все ведь подумали об одном? Двух зайцев одним ударом...
  - Аманда, - еле слышно выдохнула старушка.
  Гисборн кивнул.
  - Это имеет смысл.
  Глава XVII. Новые трудности
  Рецепт оказался до смешного прост: собственно золото и немного крови "хозяина", который будет получать забранную у других силу. Однако, чтобы наложить заклинание, необходим был могущественный чародей, а Марион чувствовала себя слишком уставшей.
  - Гай смог тебя воскресить, неужели он не справится с этим? - спросил Йован.
  Но колдунья покачала головой.
  - Я не знаю, какие звёзды сошлись во время ритуала, что у него получилось вернуть меня. Нельзя рассчитывать на такое везение и во второй раз. Воскрешая уже погибшего, он ничем не рисковал, но сейчас ошибка может привести к гибели бедных детей.
  Такой исход был недопустим, и Йован не стал спорить. Марион сказала, что ей понадобится день или два на отдых, и это никого не обрадовало. Обойтись без магии было непросто, потому что состояние детей требовало, чтобы кто-то постоянно находился рядом, а это только усугубляло и без того трудное положение. К счастью, сонное зелье действовало как минимум до утра, а дом охраняло заклятие. Но даже оно не было всемогущим. Чары не пропускали непрошенных гостей, однако не могли спасти в случае, если люди решатся поджечь дом или застрелить любого, кто появится в окне.
  Поэтому все окна были занавешены, а у дверей выставлена охрана в лице Ганнибала. Но эти меры безопасности слабо себя оправдали. Многие шторы оказались настолько испорчены крысами, что превратились в кружево, и через них прекрасно просвечивали силуэты находящихся у окна. Пёс же принял возложенную на него обязанность со слишком большим энтузиазмом и гавкал на каждый порыв ветра или упавший лист, вынуждая Гая ежеминутно выбегать на улицу с ружьём.
  - Хоть я и бессмертен, но эти животные скоро сведут меня в могилу, - сказал Гисборн, с тоской поглядывая на опустевший винный шкаф.
  Ложиться спать всем троим одновременно было нельзя, поэтому ему пришлось остаться внизу, чтобы всю ночь наблюдать за происходящим снаружи и не допустить чего-то непредвиденного. После чая Йован чувствовал такую бодрость, что решил составить ему компанию. Как ни странно, Гай не стал противиться, защищая своё угрюмое одиночество от чужого вторжения. Однако это не помешало ему молча сидеть и пялиться на занавешенное окно, полностью игнорируя присутствие второго человека.
  От скуки Йован принялся исследовать шкафчики под барной стойкой и наткнулся на стопки журналов и газет. Самый старый из них датировался 1895 годом и выглядел таким хрупким, будто мог рассыпаться от одного дыхания, а самый свежий - 2019. Тематика была самой разной - от научных открытий до детских картинок. Было довольно много кроссвордов, современных и почти вековой давности, исписанных одним и тем же почерком. Он не принадлежал Шерифу - надписи в лежащем тут же блокноте с подсчётами расходов сильно отличались от тех букв.
  "Не думал, что Гаю нравятся кроссворды", - усмехнулся про себя Йован.
  Он вытянул один из журналов и начал листать.
  - Гай, какой твой любимый цвет? - спросил он, остановившись на одной из страниц.
  - Чёрный, - отозвался тот.
  - Вы энергичны, вспыльчивы и всегда готовы к борьбе, - зачитал Йован абзац из журнала. - Не любите проигрывать, однако часто переоцениваете свои силы, что приводит к поражению, и именно поэтому склонны к депрессии. В общении вы весьма обаятельны и легко располагаете к себе людей... да-да, конечно, особенно с ружьём в руках... В вашем характере есть некая театральность. По сравнению с любительницами других цветов, вы наиболее страстная и сексуальная девушка...
  Со стороны Гая послышался усталый вздох.
  - Положи женский журнал и достань что-нибудь нормальное.
  - Как скажешь, - хихикнул Йован, наугад беря следующий. - Та-а-ак... О, ответь-ка на пару вопросов. Где бы ты предпочёл жить: в волшебном лесу, в замке, на дне океана...
  - Этот тоже положи, - ровным и терпеливым голосом сказал Гисборн.
  - Разве не хочешь узнать, какая ты диснеевская принцесса?
  - Хватит.
  Суровый взгляд не сулил ничего хорошего, поэтому Йован сдался и захлопнул шкафчик.
  - Можно подумать, я виноват, что у вас тут всё сплошь для маленьких девочек... Ну, раз не хочешь глупых вопросов, я задам нормальный.
  Гисборн молчал, но так как возражений от него не последовало, это можно было посчитать за согласие.
  - Что произошло после того, как ты стал владельцем кинжала?
  Повисла тишина. Гай отвернулся и снова уставился на окно, через которое нельзя было ничего увидеть.
  - Ладно, извини, - пробормотал Йован. - Я просто хотел составить полную картину.
  Но спустя некоторое время Гай всё-таки заговорил:
  - Когда я коснулся клинка, Марион велела мне бежать. Нетрудно догадаться, что среди стражников, следивших за её работой, был шпион, который и рассказал Робину обо всём, что узнал. Очень скоро выяснилось бы, кому теперь принадлежит оружие, и моя жизнь была в большой опасности. Я понимал, что если оставлю его при себе, любой человек сможет убить меня и стать новым владельцем. Поэтому я закопал кинжал, а сам спрятался в церкви.
  - Тебя в детстве уронили? Это же первое место, где будут искать сбежавшего человека!
  Гисборн криво усмехнулся.
  - Люди Шерифа пришли туда на следующее утро. Я наивно полагал, что преследователи не посмеют устроить там беспредел, но они пригрозили священнику мечами и принялись переворачивать всё вверх дном. Мне едва удалось сбежать. Одного взгляда на эту компанию было достаточно, чтобы понять: чести у них ещё меньше, чем у разбойников. Отдал бы я кинжал или нет, меня бы в любом случае убили.
  - Плюс-минус неделька страшных пыток, - добавил Йован.
  - Сначала у меня была мысль просто пойти к Шерифу и позволить себя убить, но я испытывал к нему такую ненависть, что быстро отбросил этот вариант. Я решил, что должен сам отомстить за Марион и уничтожить Робина, тем самым сохранив и свою жизнь. Кинжал я оставил закопанным в земле, а сам отправился в лес.
  - Не самый логичный шаг. Если бы тебя убили и кинжал оказался утерян, ни у кого больше не было бы шанса победить Робина.
  - Гуд не узнал меня, - продолжил Гай. - Конечно, поначалу он мне не верил, но после того, как я выдал несколько секретов, всё же принял в банду. Я рассказал о том, что стражников на самом деле очень мало и более чем на половине постов стоят переодетые крестьяне, о том, что рыцари носят обереги не на шеях, а на щиколотках, под сапогами. У таких талисманов есть особенность - они не могут отвести прямой удар, нацеленный на них, а не на человека.
  - Серьёзно, до Робина не дошло, что ребёнок, столько знающий о колдовстве, явно имеет отношение к Марион? - удивлённо спросил Йован, в который раз поражаясь глупости разбойника.
  - В свете происходящего об оберегах было известно почти всем крестьянам, - объяснил Гисборн. - Многие отдавали последнее, чтобы заполучить хоть один. А выяснить, как их носят стражники, не слишком сложно для неприметного мальчишки. Так что у Гуда не возникло подозрений. Сами разбойники тоже были в курсе того, что люди защищают себя талисманами, поэтому первым делом метили в грудь, чтобы разбить их. Информация, которую я выдал, очень обрадовала Робина. Следующей же ночью он решил напасть и взял меня с собой. Почти все это время я находился рядом с ним и собственноручно лишил жизни нескольких стражников, чем окончательно заслужил его доверие.
  - Всё равно он редкостный идиот. Сложить два и два, ну совсем никак, что ли? - проворчал Йован. - Вчера он убил колдунью, а сегодня к нему заявился мальчик и попросился в друзья, как будто забыв о бойне в деревне.
  - Но всё же нападение не удалось. Увидев, что им не победить, стражники закрылись в домах, которые были защищены заклятием. Робин пришёл в ярость, когда узнал об этом, но сделать ничего не мог. Разбойники, неспособные подобраться к жилищам, ни с чем вернулись в лес. Робин начал строить план обширного поджога, чтобы выкурить Шерифа наружу, и пока он размышлял над этим, я вернулся в деревню за кинжалом. Спрятав его в рукаве, я собирался подойти и внезапным движением всадить клинок в грудь. Однако Гуд успел это заметить и перехватил мою руку. Перед тем, как броситься на него, я крикнул "Это за Марион!", чем сразу же выдал свою личность. Но Робин ещё не понял, что за оружие перед ним, и рассмеялся мне в лицо. "Мне нравится твоя храбрость, - сказал он. - Но теперь я узнал тебя. В память о моей дружбе с ведьмой я тебя отпущу". Он отшвырнул кинжал прочь, а мне ничего не оставалось, как броситься бежать.
  - Говорю же - идиота кусок этот Робин... А с Шерифом ты как сдружился?
  - После того, что произошло, у меня был лишь один выход - пойти к нему и обо всём рассказать.
  Йован издал нервный смешок.
  - Наверняка он был не в большом восторге от того, что ты натворил.
  - Он был в бешенстве. Заковал меня в цепи и запер в подвале, где я провёл следующие пятнадцать лет.
  - Пятнадцать лет?!
  Гай поморщился - то ли ему не понравился громкий возглас, то ли он вспомнил подробности не самого приятного периода своей жизни.
  - Шериф не желал делать меня бессмертным, но ни в коем случае не должен был позволить умереть, чтобы хозяином магического оружия не стал кто-то из разбойников. Поэтому он постоянно держал меня буквально под боком, в наиболее безопасном месте, а сам всеми силами пытался вернуть кинжал. Разумеется, от этого заключения моё здоровье становилось хуже и хуже, и наконец я смертельно заболел. Тогда-то Шериф и был вынужден дать мне зелье.
  Йован со вздохом потёр лоб. Если раньше действия всех обитателей деревни казались ему просто притянутыми за уши, то теперь всё выглядело так, будто каждый намеренно идёт самым сложным и невыгодным путём, создавая горы проблем себе и окружающим.
  - Серьёзно, чувак, старикан не нашёл ничего лучше, кроме как сделать из тебя графа Монте-Кристо? - возмутился он. - Как вообще можно было надеяться на то, что человек, безвылазно живущий в подвале, не скопытится через пару лет? Туберкулёз, астма, рахит - не слышали, нет?
  Гай невесело усмехнулся и покачал головой.
  - Да, в начале действия Шерифа были не самыми разумными,
  - Будто со временем что-то изменилось, - пробурчал Йован, не скрывая раздражения. - И как только вы после этого умудрились поладить?
  - За семь веков люди сильно меняются...
  - Опять завели эту песню! У тебя стокгольмский синдром, вот что.
  Гисборн хмыкнул и отвернулся, снова уставившись на неподвижную штору.
  - Как хочешь, - равнодушно произнёс он.
  Йован снова открыл журнал и сделал вид, будто его очень заинтересовала история русалочки. То и дело он поглядывал на Гая, повернувшегося к нему спиной, чувствуя нарастающее желание запустить ему в затылок бумажный шарик. Но рвать имущество Шерифа он не решался и продолжал разглядывать детские картинки.
  За дверью снова загавкал Ганнибал, и Гисборн поплёлся к двери, даже не взяв ружьё.
  - А ну сиди смирно! - раздался его сердитый голос.
  - Что там? - спросил Йован, когда он вернулся в помещение.
  - Воюет со сверчком.
  Пёс громко зачавкал, очевидно, этим несчастным насекомым, обречённым на поражение без единого шанса выжить - Ганнибал пребывал в очень боевом настроении, но за неимением серьёзных врагов довольствовался тем, что пробегало мимо.
  Несмотря на то, что на улице было спокойно, Йован постепенно начинал чувствовать себя напряжённо. Ему казалось, что совсем рядом что-то происходит, но они не могут заметить этого. Может быть, люди Аманды таятся поблизости и готовят нападение, не издавая ни звука, на который отреагировала бы собака. Может быть, Робин накладывает какое-то заклинание, сулящее новые неприятности...
  Его размышления прервал Гай, наконец соизволив пообщаться ещё о чём-то. Разумеется, это не было темой, оторванной от ситуации.
  - Почему ты решил не исполнять требование Гуда?
  Йован поднял брови, делая нарочито удивлённый вид.
  - Кто тебе сказал, что я не собираюсь его исполнить?
  Гисборн растянул губы в кривой ухмылке и, казалось, беззвучно рассмеялся.
  - Мы можем обмануть Робина, - сказал он немного погодя. - Если отнесёшь ему отрубленную руку и поддельный кинжал как доказательство, то сможешь выбраться.
  - Не вариант, - с уверенностью покачал головой Йован. - Нет никакой гарантии, что он не убьёт меня или опять не затащит в лес, чтобы обратить, когда появятся сила на ритуал. Лучше подумай, куда он мог засунуть своё сердце.
  Положение представлялось практически безвыходным. Если хранителем стало животное, что было весьма вероятно при отсутствии в лесу живых людей, то шансы его отыскать приближались к нулю.
  "Давай, вселенная, - подумал он. - Сейчас самое время для рояля в кустах. По законам всех дырявых историй должно всплыть что-то или кто-то, что поможет нам победить".
  Вдруг под окном зашуршало, но это определённо не был звук волшебным образом появляющегося рояля. Шорох походил на человеческие шаги.
  Гай мгновенно напрягся и прижал палец к губам. Нащупав ружьё, он подкрался к двери и быстро выскочил наружу. Раздался треск - человек бросился бежать прямо через кусты, но далеко он не ушёл. Гисборн погнался за ним, и через секунду послышался звук падения и сдавленная ругань. Вскоре он появился на пороге, таща за шиворот отбивающегося человека.
  Захлопнув дверь, Гай грубо прижал его к стене, схватив рукой за горло.
  - Я просто шёл мимо, - прохрипел неудавшийся шпион.
  Йован только фыркнул в ответ на его нелепое оправдание.
  - Шёл он, как же. Нормальные люди ходят по дорогам, а не через кусты. Либо ты надеялся на путешествие в Мордор, либо подслушивал с далеко не безобидными целями.
  Человек что-то умоляюще бормотал, пока Гай быстро и тщательно его обыскивал, выворачивая карманы и ощупывая с головы до ног. Никакого оружия при нём не оказалось.
  - Аманда всё никак не угомонится, - прорычал Гисборн, снова сжимая горло немолодого тщедушного мужчины. - Но ты-то, Сайлас, куда полез? Совсем меня не боишься?
  Лицо Сайласа скривилось от страха, по щекам потекли слёзы.
  - Поэтому я и полез, - всхлипнул он. - Мы все слишком боимся оставить власть в твоих руках.
  Почти каменные пальцы сжались на шее несчастного так сильно, что Йован испугался, как бы Гай не сломал ему гортань.
  - Да, ты запугиваешь нас, поэтому никто не хочет видеть тебя шерифом, - с трудом выдавил Сайлас. - Вчера ты убил только Брюса, а завтра перебьёшь всех, кто с тобой не согласен!
  Гисборн стиснул зубы так сильно, что они заскрипели.
  - Что ты несёшь? Когда это я убил Брюса? - прошипел он, с яростью глядя на Сайласа.
  Но тот определённо верил в свои слова, хоть и был до дрожи напуган.
  - Вся деревня видела, как ты прострелил ему колени, и когда он не смог сопротивляться, бил прикладом по голове до тех пор, пока не расколол череп на мелкие куски!
  - Чушь собачья! - закричал Гай. - Как вы могли видеть то, чего не было? Да, я избил Брюса, переломал ему ноги и, может быть, пару позвонков, но уж точно не убивал! Вы ведь отнесли его домой, живого!
  - Он был мёртв! - пискнул Сайлас осипшим голосом. - От его головы не осталось ничего, кроме лужи крови, обломков черепа и раздавленных мозгов!
  Потеряв всякое терпение и не желая больше наблюдать за происходящим со стороны, Йован вмешался в допрос.
  - Чел, ты точно мелешь хрень. Ты видишь на Гае следы крови? Или на ружье? Он сразу же отправился искать меня, ему некогда было заметать за собой! К тому же, если он совершил убийство на глазах у всех, какой смысл ему сейчас отрицать это?
  - Он психопат! - с отчаянием выкрикнул Сайлас. - А ты проклятый извращенец, которого он покрывает! Вы похитили сирот и удерживаете их здесь, думаешь, мы можем закрыть на такое глаза?
  Хотя Йовану сперва было даже немного жаль трясущегося от страха человека, которому Аманда явно промыла мозги, после этих слов всё сочувствие улетучилось.
  - Знаешь, Гай, раз уж все несправедливо считают тебя убийцей, можно оправдать их мнение, чтобы было не так обидно. Думаю, кое-кто заслужил пару пуль и пять-десять ударов прикладом.
  Конечно, он говорил не серьёзно, но Сайлас задрожал пуще прежнего и снова расплакался, противно хлюпая носом и пуская слюни прямо на рукав Гисборна. Тот с отвращением убрал руку. Мужчина сполз по стене на пол и съёжился, прикрывая голову.
  - Фигня какая-то, - пробурчал Йован. - Все жители до абсурда трусливы, действуют с эффективностью имперских штурмовиков, но за ними стоит один хренов Палпатин и всё же умудряется нам мешать. Будь это фильм, я бы закидал режиссёра тапками.
  Гай рывком поднял скулящего Сайласа на ноги и встряхнул.
  - Передай Аманде и остальным, что следующего, кто сюда сунется, я застрелю на месте. И плевать я хотел, шпионит он или идёт мимо. Не приближайтесь к этому дому. Ты понял?
  - П-п-понял... - заикаясь пролепетал бедняга.
  Гисборн пинком отправил его за дверь, оттолкнув Ганнибала, который порывался прошмыгнуть в дом.
  - До чего же бесполезная псина, - с презрением буркнул он. - Как ветер подует, она надрывает глотку, а как кто-то лезет в окно - только виляет хвостом.
  - Ты тоже заметил, что здесь никто не делает то, что должен? - усмехнулся Йован. - Коты не едят мышей, собаки не лают на чужих, шерифы не ловят разбойников, а разбойники не пытаются выбраться с заколдованной территории.
  Гай ничего не ответил и, вытащив из кармана потрёпанный блокнот, угрюмо принялся его листать.
  Когда наступило утро, которое обитатели дома не сразу заметили из-за плотно закрытых штор, хоть и дырявых, но сильно затемняющих помещения, мистер Пушистая Попка поднял такой крик, что наверняка разбудил даже Робина в глубине леса. Стоило вдове появиться на лестнице, как кот торпедой кинулся к её ногам. Йовану даже показалось, что в его вопле отчётливо слышится "Жра-а-а-а-а-ать!"
  Но пройдя на кухню, старушка с ужасом обнаружила, что оставшиеся продукты доели крысы и из съедобного осталось только подпорченное яблоко.
  - Это катастрофа! - воскликнула она. - Нам придётся голодать!
  - Ничего, в крайнем случае будем отрезать по кусочку от Гая, - утешил её Йован.
  Гисборн, судя по всему, не был согласен с таким способом выживания, поэтому вызвался сходить за едой в дом вдовы, где хранились почти драконьи запасы.
  - А вдруг на нас нападут? - запротестовала старушка.
  - Никто не войдёт внутрь, если вы сами его не впустите, - напомнил он.
  - А если они набросятся на тебя? Ты не сможешь отбиться сам от целой толпы!
  - Сам может и не смогу, а вот с ружьём - вполне, - заверил Гай, на всякий случай проверяя затвор.
  - К тому же, если не накормить животных, они сожрут нас, - поддержал его Йован. - Вы только посмотрите на мистера Пушистую Попку.
  Глаза взъерошенного кота светились таким безумием, будто ему была нужна не еда, а экзорцист. Взглянув на него, вдова засомневалась и в конце концов неохотно уступила.
  Она смотрела из окна вслед Гисборну до тех пор, пока он не скрылся за поворотом. Но не прошло и минуты, как старушка снова отодвинула штору и выглянула наружу, будто надеясь, что он так быстро мог сходить в её дом и вернуться.
  Йован хмуро наблюдал, как она то садится в кресло, то поднимается и в очередной раз ковыляет к окну, то подходит к двери и прислушивается, опасаясь, что кто-то притаился вне поля видимости.
  - Вы хорошо знакомы с Сайласом? - спросил он.
  Вдова наконец немного успокоилась и осталась сидеть вместо того, чтобы опять проверить улицу.
  - Мы здесь все хорошо знакомы друг с другом. Вполне милый человек, только немного слабохарактерный. Сначала им помыкала мать, потом жена и двое сыновей... Он всё детство мечтал заниматься плотничеством, но родители настояли на разведении гусей. Конечно, я понимаю, что они боялись отпускать его в лес за деревом...
  Она пустилась в долгий рассказ о том, какие замечательные вещи мог мастерить этот человек, что всё в его доме было сделано своими руками, но жена настояла на том, чтобы Бобби привёз современную и более удобную мебель, и что младший сын хочет стать лётчиком, а Сайлас не может его переубедить.
  Йовану всё это было совсем не интересно, но он решил не прерывать вдову, чтобы та немного отвлеклась от переживаний.
  - А с головой у него как? - поинтересовался он, когда старушка замолчала. - Никаких психозов или там ложных воспоминаний не бывало?
  - Нет, насколько я знаю, - задумчиво проговорила вдова. - Не представляю, почему он считает Гая убийцей. Может быть, выдумал это на ходу, чтобы как-то оправдаться...
  Вдруг на втором этаже раздался крик Марион. Йован подскочил от испуга, озираясь по сторонам. Никаких признаков присутствия людей Аманды не видели ни он, ни вдова, но что ещё могло случиться наверху, если не вторжение через окно? Он схватил ружьё и осторожно прокрался к лестнице. Не было ни криков, ни возни, ни какого-либо угрожающего шума, и он нерешительно замер, боясь, что его ждёт ловушка. Снова прозвучал голос Марион, взволнованный, но не панический. Йован поспешил наверх и осторожно толкнул дверь, сперва просунув в открывший проём ружьё, а только потом заглянув внутрь.
  В комнате никого не было, кроме нежити, которая испуганно сжалась в кресле.
  - Что-то схватило меня за ногу! - воскликнула она.
  - Человек?
  - Не знаю... Я так плохо ощущаю прикосновения в этом теле!..
  Йован медленно наклонился и заглянул под кровать, ожидая, что оттуда выскочит неведомый монстр и вгрызётся в его лицо. Но он обнаружил лишь облизывающегося мистера Пушистую Попку.
  - Эм-м-м... Марион, а твоя нога цела?
  Колдунья слегка приподняла покрывало, спадающее до самого пола. Хоть Йован никогда и не разглядывал ноги нежити, ему показалось, что на правой лодыжке не хватает куска.
  - Ничего катастрофичного, - сообщил он, морщась от неприятного запаха несвежего мяса. Но в этот момент кот одним прыжком вылетел из-под кровати и снова вцепился в пострадавшую конечность.
  Марион взвизгнула и чуть не повалила кресло, дёрнувшись назад.
  - А ну брось, гадина шерстяная! - заорал Йован, хватая оголодавшего кота за загривок. К его ужасу, вместе с мистером Пушистой Попкой оторвался приличный кусок мяса, обнажив кость, а вслед за ним, уже безо всякой помощи, упал ещё один.
  - Ой, блин, - только и смог выдавить он.
  Колдунья с удивлением ощупала ногу. Трупы, хоть и воскресшие, не способны чувствовать боль, но в потере немаленького куска собственной плоти, конечно, было мало приятного.
  - Это нехорошо, - растерянно пробормотала она. - Кажется, мои силы ослабевают, а вместе с ними умирает и тело.
  Глава XVIII. Ещё один враг
  - Гай, главное - не убивай кота, - сказал Йован, едва Гисборн пересёк порог.
  Тот сбросил на пол набитую продуктами сумку и вопросительно посмотрел на него.
  Вдова прижала громко мурлычащего мистера Пушистую Попку к груди, будто боясь, что животному действительно угрожает расправа.
  - Бедняжка был сам не свой от голода, - начала она оправдываться. - Для него-то Марион - просто овечье мясо...
  Бросив на кота яростный взгляд, Гай поспешил наверх.
  - Осторожнее, может, ваш людо-овцеед ещё не наелся, - предупредил Йован вдову, прежде чем последовать за ним.
  Упадок магических сил волновал колдунью куда больше, чем отсутствие половины икры.
  - Они должны были понемногу восстановиться, но вместо этого как будто рассеиваются, - удручённо проговорила она.
  Гисборн лишь мельком взглянул на пострадавшую ногу нежити, а потом, как обычно, сел в самом углу и уставился в пол. Марион пошарила рукой вокруг себя, надеясь наткнуться на него, но обнаружила, что рядом никого нет, и разочарованно вздохнула.
  - Из-за чего это может происходить? - спросил Йован, на всякий случай отодвигаясь подальше, чтобы колдунья не могла до него дотянуться.
  - Не знаю. Силы не должны исчезать без причины.
  - Возможно, ты неправильно их оценила и на поддержание тела уходит намного больше, чем ты думала? - предположил Гай.
  - Возможно... - неуверенно согласилась Марион, но было видно, что она сильно сомневается в таком варианте.
  - И сколько времени протянет твоё тело?
  Колдунья задумалась и молчала так долго, что Гисборн даже поднял на неё глаза. Но убедившись, что она не рассыпалась в пыль в самый неподходящих момент, снова опустил голову.
  - Думаю, две недели или чуть больше, если мне не придётся колдовать.
  - Понятно, - кивнул он, поднимаясь. - Отдыхай.
  Нежить, удивлённая его желанием уйти так быстро, растерянно раскрыла рот, не зная, что сказать. Прежде, чем она попыталась его окликнуть, дверь с лёгким стуком закрылась.
  - Так что будем делать? - негромко спросил Гай, когда они отошли на несколько шагов от комнаты.
  - Ты меня спрашиваешь? - возмутился Йован, тоже приглушая голос, чтобы не заставить колдунью волноваться ещё больше. - Кто из нас тут шериф?
  - Я имею в виду заклинание. Если мы настоим на том, чтобы Марион создала проклятое золото, она не сможет продержаться и двух дней после этого. А если нет, то вряд ли получится спасти Энни и Оуэна.
  Йован пожал плечами.
  - Ну, для меня всё однозначно. А ты действительно сомневаешься в выборе между нежитью и двумя живыми?
  Они спустились на первый этаж, где их ждали вдова, кот и миссис Мышь со своими подружками. Животные с аппетитом жевали ломти копчёного мяса. Мистер Пушистая Попка рычал от жадности, злобно сверкая глазами на крыс.
  Узнав о происходящем с колдуньей, старушка тяжело вздохнула и покачала головой.
  - Как бы это ни было печально, выход и правда лишь один. Марион уже мертва, а мы должны сделать всё возможное, чтобы помочь ребятам...
  - Кто-то умер? - раздался растерянный детский голос. На лестнице стоял Оуэн, сонно протирая кулаком глаза.
  На первый взгляд казалось, что он в полном порядке, если не брать во внимание повязку, в несколько слоёв обёрнутую вокруг пальца и туго стягивающую ладонь. Мэг соврала лишь отчасти - хоть он и не успел отрезать палец, но пытался это сделать.
  Увидев мальчика, вдова всплеснула руками и поспешила к нему.
  - Разве чары не должны были действовать дольше? - тихо спросил Йован у Гая.
  - Думаю, дело в том, что Марион теряет силы, - ответил тот, поднимаясь со стула, на который присел всего минуту назад. - Я проверю, как Энни. Надеюсь, её не придётся связывать, но у нас слишком много проблем, чтобы неотлучно сидеть с детьми.
  Тем временем Оуэн радостно обнял мистера Пушистую Попку, продолжавшего жевать мясо, и прижался щекой к мохнатому толстому боку. Кот недовольно толкнул его задней лапой. Вдова испуганно заохала и попыталась забрать своего питомца, но тот снова угрожающе зарычал, решив, что у него пытаются отнять еду.
  - Так, наш тигр сегодня голоден и очень опасен. Лучше не зли его, - сказал Йован, осторожно вытягивая возмущённого кота из рук Оуэна. - И вообще, почему первые обнимашки достались не мне?
  Мальчик посмотрел на него исподлобья.
  - Ты нас бросил.
  - Бросил? - изумился Йован. - Ничего подобного! Я только и делал, что старался спасти вас и всю деревню!
  "Ну, на самом деле, в основном пытался не сдохнуть, а остальное время спал, ел и плакал, - мысленно дополнил он. - Но знать тебе об этом не обязательно".
  - Энни сказала, что ты нам никакой не друг, - угрюмо отозвался Оуэн. - Даже не пришёл ни разу, а друзья так не поступают.
  Вдова наклонилась к нему, заглядывая в лицо.
  - Милый, что ты такое говоришь? - расстроенно воскликнула она, промакивая платком покрасневшие глаза. - Он очень хотел вас навестить, но при всём желании не мог этого сделать! Тут творились очень сложные вещи.
  - Вот вечно у вас, взрослых, такие отговорки, - всхлипнул мальчик. - Всё время полно важных дел, а на нас даже взглянуть не хотите.
  Глядя на грустное похудевшее лицо Оуэна, Йован чувствовал себя виноватым. Хотя из-за настроений в деревне действительно ничего нельзя было сделать, всё же он не мог не признать, что на какое-то время почти позабыл про друзей, волнуясь о других вещах.
  "Как объяснить ему про плохую тётю, которая объявила меня педофилом и приказала убить?" - горько подумал он, уже прощаясь в душе с тёплым отношением детей. Но Оуэн вдруг вскочил и обнял его.
  - Я не буду обижаться, только пообещай больше не пропадать надолго.
  - Х-хорошо, - растерянно пробормотал Йован, бросая беспомощный взгляд на вдову. Старушка улыбалась, определённо не собираясь объяснять ребёнку, что его просьба невыполнима.
  Оуэн повернул голову в сторону кухни, внимательно рассматривая что-то через распахнутую дверь. Проследив его взгляд, Йован обнаружил, что он смотрит на подставку с ножами, и поспешил встать так, чтобы перекрыть мальчику обзор.
  Вдова тоже заметила это, и её лицо помрачнело.
  - Нужно как можно скорее провести ритуал, - прошептала она. - Чего бы это ни стоило.
  День предстоял не из лёгких - на Йована свалилось сразу несколько неприятных обязанностей. Во-первых, он должен был постоянно следить за Оуэном, который то разглядывал свои пальцы, то рыскал глазами по комнате, выискивая острые предметы.
  Во-вторых - как, впрочем, и ожидалось - Гай не захотел лично просить Марион пожертвовать едва обретённым подобием жизни и закрылся в кабинете Шерифа, чтобы порыться в невероятно важных бумагах. По его словам, среди них могло найтись что-то ранее незамеченное и подсказать способ найти сердце.
  В-третьих, надо было умасливать мистера Пушистую Попку. Недовольный столь долгой голодовкой, он теперь либо снисходительно принимал поглаживания, либо начинал с особым рвением драть обои, делать лужи прямо на столе, лазать по шкафам и полкам и сбрасывать на пол все бьющиеся предметы.
  Так как вдова теперь находилась с Энни, ожидая, пока та проснётся, все эти дела легли на Йована.
  Немного подумав и рассудив, что за пару часов с Марион ничего не случится, он решил отложить разговор хотя бы до обеда, а за это время придумать убедительную речь. Чтобы успокоить разом и Оуэна, и мистера Пушистую Попку, потребовалось не так уж много: табурет, лист бумаги и карандаш.
  - Садись поудобнее, а я буду рисовать твой портрет, - сказал Йован, вручая мальчику кота.
  Оуэн обрадованно захлопал в ладоши - ради этого он мог часок посидеть неподвижно. Но неподвижно - не означало молча, и Йовану, вопреки его надеждам, не удалось продумать ни словечка из того, что нужно было сказать колдунье.
  - А ты учился на художника? А правда, что любой левша умеет рисовать? А что у тебя лучше всего получается? - спрашивал Оуэн, старательно почёсывая кота за ухом.
  Приходилось отвечать на безостановочные вопросы, чтобы поддерживать хорошее настроение мальчика.
  - Я полгода ходил на занятия, а потом бросил. Моя мама левша, но рисует из рук вон плохо. Пожалуй, здания и люди, но и животные неплохо выходят, если не акварелью...
  - А почему бросил? Твоя мама не училась рисовать? Может быть, она сможет, если научить? Как думаешь, можно стать левшой, если ты правша?
  Йован вздохнул, изо всех сил стараясь не показывать, что его сейчас волнует совершенно другое.
  - Ну, многие переучивали левшей в правшей, так что и наоборот должно получиться. Но это очень сложно, нужно постоянно следить за тем, чтобы не пользоваться ведущей рукой.
  - Если я отрежу пальцы на правой руке, то смогу пользоваться только левой, - с энтузиазмом поведал Оуэн. - И стану талантливым художником.
  Йован ожидал чего-то подобного, но всё равно от внезапности проткнул в бумаге дыру и сломал грифель.
  - Не стоит так радикально... - пробормотал он, поднося к глазам обломанный карандаш. - Я видел много праворуких гениев.
  - Мы с Энни вырастим пятерых братиков и сестричек, а из их пальцев получится ещё по пять... Ты же умеешь считать? Сколько нас всего будет?
  По виду Оуэна нельзя было сказать, что его разум и здоровье медленно перетекают к проклятому золоту, превращаясь в колдовскую силу. Улыбка, с которой он говорил о том, как собирается себя покалечить, совсем не отличалась от прежней.
  - Ты же поможешь мне? - с надеждой спросил он. - Я пытался сделать это сам, но было слишком больно. Тут нужен взрослый, чтобы быстро отрубить палец, как лапку курице.
  Йован растерянно кашлянул и поднял лист бумаги, будто внимательно рассматривая набросок, а на самом деле скрывая испуганное выражение лица.
  - Мы ведь друзья?
  Опустив рисунок, он наткнулся на серьёзный и озабоченный взгляд.
  - Конечно, друзья, - поспешил ответить он. - Но послушай, магия - штука сложная. Есть заклинания, для которых недостаточно силы человека. Нужно, чтобы Луна вошла в определённое созвездие, иначе ничего не получится, понимаешь?
  - Ага, - кивнул мальчик. - Тогда ладно, я подожду.
  Йован медленно выдохнул.
  "Надо же, прокатило!" - мысленно порадовался он, чувствуя, как на лице против воли появляется улыбка. А посмотрев на своё творение, которое всё это время рисовал почти механически, он и вовсе рассмеялся: на руках Оуэна вместо кота красовался мутант с пастью тираннозавра, когтями ленивца и хвостом скорпиона.
  - Правда, симпатичный? - он показал рисунок мальчику. - Омар Райан нервно курит в сторонке.
  - Очень похож, - восхитился тот. - Как назовёшь картину?
  Дверь в зал бесшумно приоткрылась, и в щель заглянул Гай с крайне мрачным выражением лица.
  - Знаешь, я не особо хорош в названиях. Поручу это тебе, - ответил Йован, вопросительно глядя на Гисборна, который сделал ему знак подойти. - Давай ты тоже что-нибудь нарисуешь, а я отлучусь на минуту.
  - Ладно, - согласился Оуэн.
  - Только лучше иди в свою спальню, - добавил Йован, с опаской оглядывая все потенциально опасные предметы в помещении. - Здесь плохое освещение, зрение может испортиться.
  Проводив мальчика на второй этаж, он вернулся к Гаю.
  - Что интересного расскажешь?
  - Нам нужно почистить крышу.
  Йован удивлённо поднял брови.
  - Почистить крышу?
  - Да, - серьёзно ответил Гисборн. - Там много птиц. Снова развелись мухи. Пошли.
  Он сунул ему в руки метлу, а сам взял ведро с тряпкой и первым двинулся наверх. Ведро казалось полным менее, чем на половину - такого количества воды точно не хватило бы для уборки целой крыши. Но и без этого было понятно, что они идут туда вовсе не наводить порядок.
  Снаружи оказалось слишком ярко, особенно для людей, которые долгое время провели в полутёмном доме, не открывая окон. Йован сощурился и прикрыл заслезившиеся глаза рукой. Потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к свету, и только тогда он решился ступить на неровную крышу, иначе мог бы упасть.
  Гисборн отложил ведро и сел возле забитой трубы.
  В гнезде, устроенном в ней птицами, кто-то копошился. Йован заглянул внутрь и увидел, что на месте четырёх яиц теперь сидят уродливые облезлые птенцы. Один из них был значительно больше собратьев.
  - Гай, смотри - кукушонок.
  Гисборн бросил короткий равнодушный взгляд на гнездо.
  - Садись, - недовольно буркнул он.
  Йован вздохнул и опустился рядом с ним.
  - Ну, что за секретный разговор?
  Гай задумчиво рассматривал деревню, на улочках которой не было ни единого жителя. Только несколько собак бегали туда-сюда, гоняясь за воробьями, и две свиньи куда-то шли бодрым шагом. За деревней виднелось поле, где паслись коровы и овцы, а за ним начинался лес, казавшийся ещё более угрюмым, чем раньше.
  - Мне кажется, кто-то крадёт силы Марион, - наконец произнёс он.
  - Блин, я уже думал, ты сейчас кольцо достанешь, - фыркнул Йован. - Постой, крадёт? Это как, проклятым золотом, что ли?
  - Не обязательно. Есть множество разных способов добиться одного и того же результата. Даже великие колдуны не могут знать их все, а я и подавно. Так вот, уменьшение сил было неестественно резким, и единственное, что может это объяснить - это их кража.
  - Значит, Робин?..
  Гисборн покачал головой.
  - Нет, вряд ли это он. Робин не в курсе, что мы воскресили Марион, к тому же, ему неизвестны другие способы, помимо золота.
  - Но в деревне-то точно колдунов нет! - воскликнул Йован и Гай тут же шикнул на него.
  - Мне как раз кажется, что есть, - почти неслышно прошептал он.
  Йован непонимающе смотрел на него.
  - Нет, ну вы с Шерифом, конечно, мастера прокрастинации и увиливания от обязанностей, но я в жизни не поверю, что вы могли проморгать колдуна. Они ведь не берутся на пустом месте, а учатся, причём долго. Допустим, это кто-то из приезжих... Стоп, так ты меня подозреваешь?
  - Да нет же! - с досадой прошипел Гай. - Может, дослушаешь до конца?
  - Ну так говори без театральных пауз!
  Гисборн раздражённо поморщился и продолжил:
  - Никто из родившихся здесь, не мог самостоятельно заполучить такие знания. Остаётся два варианта. Первый: какой-то приезжий, хотя мы всех проверяли более чем тщательно, обвёл нас вокруг пальца и сумел незаметно передать свои умения потомкам. И второй: колдун изначально находился в деревне.
  - То есть ещё один бессмертный? Которого вы почему-то не заметили? - Йован едва удержался, чтобы не расхохотаться в голос. - Что за чушь ты несёшь? Да и первый вариант притянут за уши. Каковы шансы, что на протяжении нескольких поколений правда не выйдет наружу? Дети могли банально разболтать! Если все не глухие и не слепые, как мог колдун здесь спрятаться?
  Гай терпеливо слушал его, не порываясь перебить. После того, как наступила тишина, он выждал ещё немного, но вопросов больше не последовало. Тогда он снова заговорил:
  - Попав сюда, ты спросил, как называется наша деревня.
  - Ну и?
  - Я не помню её названия. Более того, сегодня я перебирал в памяти людей, приходивших сюда уже после заклятия, и понял, что все они задавали тот же вопрос, но ни я, ни Шериф, ни кто-либо другой, на него не отвечали. Также ты спрашивал, почему за семьсот лет мы не сумели победить Робина, хотя было немало способов, пусть и рискованных. И опять же - я не знаю, почему. Помню только твёрдую уверенность в том, что подобные действия обречены на провал.
  Йовану ещё на первой фразе начало казаться, что Гай уходит в какую-то шизофазию, а в конце он и вовсе перестал что-либо понимать.
  Гисборн, увидев, что ответом на его речь оказалось только бестолковое выражение лица, со вздохом пояснил:
  - Возможно, колдун влияет на разум.
  - Я бы может и поверил, - усмехнулся Йован, - но влиять вам всем определённо не на что.
  Гай нетерпеливо взмахнул рукой.
  - Подумай. Сходится абсолютно всё. Какой-то человек подправляет наши мысли и воспоминания, не позволяя ни победить, ни проиграть. Все люди, которые находили нашу деревню, либо оставались здесь, либо уезжали и больше никогда не возвращались. Во внешнем мире никто так и не узнал о нас. Почему те, кто уехал, никому не рассказали про деревню? Я думаю, что они попросту всё забыли!
  - А мне-то казалось, что это я мастер строить безумные теории...
  Гисборн не обратил на эти слова никакого внимания.
  - За все эти века я ни разу не задумывался о несостыковках. Но после того, как моё тело фактически переродилось заново, чары, по-видимому, спали с меня.
  "В принципе, логично, - подумал Йован. - Но блин, всё равно ведь бред сивой кобылы!"
  - Ладно, тогда остаётся вопрос: на кой хрен колдуну это нужно?
  - Не знаю, - вздохнул Гай. - Из всего этого понятно только одно: он хочет, чтобы деревня оставалась отрезанной от мира. И ещё, - добавил он немного погодя, - если он вытягивает из Марион силы, вполне вероятно, что у него есть доступ в наш дом.
  Йован задумчиво нахмурился, глядя вдаль, на тёмный лес и почти ощущая царящий в нём холод.
  "Ну да, бредятина, какой поискать. Но эта теория действительно объясняет, почему все ведут себя как умственно отсталые... И правда, за столько времени целое поселение просто не могло остаться незамеченным, если кто-то знатно не поколдовал над всяк сюда входящим".
  - Получается, главгад у нас не Робин? - хмыкнул он. - Не удивлюсь, если где-то в кустах за роялем прячется индийская съёмочная группа с режиссёром-магом... Эй, режиссёр, это банальный приём, прекрати тянуть сюжет и отпусти меня!
  Гисборн посмотрел на него исподлобья.
  - Лучше попробуй пошевелить мозгами и помоги решить проблему. Нам не стоит рассказывать об этом ни Марион, ни вдове - если колдун сумел побороть защитное заклятие, он может и каким-то образом подслушивать, что говорят в доме.
  - Ну что ж, - протянул Йован. - Придётся играть в детективов. Итак, кому это выгодно?
  - Понятия не имею.
  - Пойдём с другой стороны: кому это невыгодно? Нам, - ответил он на свой же вопрос. - А кому выгодно, чтобы нам было невыгодно? Аманде. Но мы волнуем её только потому, что мешаем захватить власть. Будь она тем самым могущественным колдуном, давно убрала бы с дороги и тебя, и Шерифа. Почему бы просто не внушить всем то, что ей нужно? Делаем вывод, что это не Аманда... Всё, следствие зашло в тупик.
  - Браво, Шерлок, - саркастически проворчал Гай. - Если бы можно было просто догадаться, стал бы я просить твоей помощи?
  - Может, это Мэг? - Йован продолжал размышлять вслух. - Очень мутная особа. Но мотива не видно...
  Гисборн прервал его резким жестом.
  - Нам не хватает знаний о магии. Нужно осторожно выспросить у Марион нужную информацию, при этом не выдав себя колдуну.
  - И как же? Можно, конечно, вынести её на улицу и всё рассказать, но это будет слишком уж палевно.
  - И опасно, - добавил Гай. - Защитное заклятие действует только внутри дома. Если на нас нападут, она может пострадать. Ни в коем случае нельзя рисковать её жизнью, потому что без её помощи нам никогда не разобраться в происходящем.
  Ещё раз внимательно осмотрев окрестности, он поднялся.
  - Пойдём. Нам не стоит надолго оставлять детей только с вдовой. Вечером продолжим уборку.
  С этими словами он вылил воду из ведра, бросил внутрь скомканную тряпку и собирался уже вернуться в дом, но вдруг остановился, о чём-то вспомнив.
  Обернувшись, Йован увидел, что он осторожно достаёт из гнезда кукушонка.
  - Решил птичку завести?
  - Скормлю коту, - буркнул Гисборн, пряча маленького уродца под плащом, чтобы ветер не застудил его неоперившееся тельце.
  Глава XIX. Сложности отмывания крыши
  Йован никак не мог успокоить свои мысли, и от беспорядка в голове ему даже было сложно усидеть на месте.
  - Не вертись, - обиженно нахмурился Оуэн, с усердием выводящий линии на бумаге.
  Они поменялись ролями художника и натурщика, однако и теперь мальчик не давал и шанса нормально поразмыслить. А между тем, новая гипотеза определённо требовала внимания.
  Ему очень хотелось удостовериться в том, что всё это невозможно, но на ум не приходило никаких опровержений. А учитывая постоянно сыплющиеся вопросы Оуэна, не получалось отвлечься и уйти в раздумья больше, чем на полминуты.
  - Чем легче рисовать - карандашами или красками?
  В другое время Йован пустился бы в подробные разъяснения, но сейчас просто ответил наобум:
  - Карандашами.
  При этом он перебирал варианты того, что колдун мог сделать в их доме.
  "Если этот чел настолько силён, чтобы сломать заклятие, то у него должно быть достаточно могущества для вещей покруче. Но, с другой стороны, раз он прибег к таким мерам, не значит ли это, что у него не хватает сил действовать прямее? Зачем сперва загонять нас в угол, потом проникать в дом и тайком воровать энергию у Марион, если можно было просто внушить Гаю мысль не воскрешать её?"
  - А зачем нужен белый карандаш, если бумага и так белая? - спросил Оуэн.
  Пробурчав что-то невнятное, Йован продолжил думать.
  "Похоже, промывание мозгов - очень сложная магия, раз легче вот так исхитриться. Наверняка для этого, как и для оживления мертвецов, недостаточно силы одного человека. Где же тогда колдун черпал её? Тоже крал у других? Если так, то у кого он брал и как получалось делать это незаметно?"
  - Можно нарисовать русые волосы, когда есть только жёлтый и тёмно-коричневый цвет?
  - Смешай их.
  "Предположим, он забирал понемногу у каждого жителя, поэтому никто ничего и не заподозрил? Но зачем ему в таком случае лезть сюда, если снаружи пасётся столько народу? Возможно, сила другого колдуна имеет намного большую ценность... Или же ему вовсе не нужна сила, и он хочет уничтожить Марион. Да так, чтобы мы не поняли, в чём было дело!"
  - Йован! - недовольно, почти со злостью, воскликнул Оуэн.
  - А? Я опять пошевелился?
  Мальчик насупился.
  - Ты меня совсем не слушаешь. Я спросил, что делать, если рисунок вышел слишком ярким?
  - Подожди пару лет - сам выцветет, - вздохнул Йован, чувствуя нарастающее раздражение.
  "Так, на чём я остановился? - он попытался воспроизвести упущенную мысль. - Зачем колдуну убивать Марион? Либо потому, что она помогает победить Робина... Но ведь всё равно особых прорывов у нас нет... Либо она может рассказать что-то, невыгодное колдуну".
  Он нетерпеливо обвёл взглядом комнату, пытаясь понять, действительно ли есть риск того, что кто-то подслушивает или даже подсматривает. Каким образом неизвестный чародей мог сделать это? Современные жучки и скрытые камеры? Магический хрустальный шар?
  Взгляд Йована упал на кусочек яблока, недоеденного крысами. Внезапная догадка заставила его замереть и задержать дыхание.
  "Миссис Мышь!"
  "Это точно чёртова крыса! - внутренне закричал он. - Ей даже не нужно обходить заклинание - она и так вечно у нас под боком, слышит и видит всё, что происходит! А ведь я с самого начала подозревал, что зверюга не так проста, как кажется!"
  Голос Оуэна застал его врасплох. Нелегко было не выдать волнения - Йован чувствовал, что у него начинает дёргаться веко.
  - Можешь встать, я уже закончил, - сообщил мальчик, не поднимая глаз. Он снова выглядел обиженным.
  - Прости, - пробормотал Йован, принимая протянутый рисунок. - Я просто не выспался и очень устал, не злись.
  На слегка помятом листе была изображена странная картина. Вот он сам, точнее отдалённо похожий на него кривой человечек, сидит на стуле боком к художнику и пялится в стену с улыбкой на всю голову-шарик. Чуть позади него, словно призраки, выстроились люди. Пятно чёрной мазни определённо было Гаем, рядом с ним стояло нечто квадратноголовое с чёлкой до середины груди и слишком ярким губным желобком, напоминающим усики... если бы Шериф увидел, что из него сделали вульгарного Гитлера, то умер бы безо всякого кинжала. В цветном облачке с клюкой Йован узнал вдову, а у её ног сидела рыжая клякса.
  Все они были прорисованы нетщательно, на скорую руку. Зато фигурам рядом Оуэн уделил гораздо больше внимания. Он изобразил себя и сестру, но почему-то по нескольку раз - всего детей было шестеро. Приглядевшись, Йован заметил, что у одного из мальчиков нет пальцев на правой руке.
  Это заставило его отвлечься от мыслей о новом колдуне и вспомнить, что как бы знания Марион не были ценны, создать проклятое золото было куда важнее.
  Тянуть время означало рисковать всем, поэтому на очереди стоял максимально эффективный разговор с колдуньей, а затем следовало немедленно провести ритуал. Желательно, не дожидаясь ночи, когда потенциальный враг начнёт проворачивать свои дела.
  - Гай, - позвал Йован. - Пошли, э-э-эм... помоем крышу?
  Гисборн, вышедший из кабинета Шерифа, в котором обосновался после того, как Марион заняла его спальню, выглядел так, будто был отвлечён от очень важного дела.
  - Два часа едва прошло, - сердито сказал он. - Уже неймётся?
  - Ага, работа не ждёт.
  На этот раз Йован сам вручил ему ведро и подтолкнул к лестнице.
  Едва они вышли наверх, он прошептал:
  - Колдун - миссис Мышь!
  Ответом был скептичный взгляд.
  - Опять?
  - Ну а что? Если она может менять воспоминания, вполне понятно, что ты думаешь, будто сам случайным образом напоил крысу зельем. К тому, в чём была логика твоего действия? Не лучше просто вылить зелье, а не давать его какому-то животному?
  Гай сдвинул брови, раздумывая над этим. Йован предполагал, что он не примет этот вариант всерьёз - либо из упрямства, либо потому что на него уже наложили новые чары.
  - Как я уже говорил, мы не сможем ничего толком понять, пока не расспросим Марион.
  - Ну так расспроси её прямо сейчас, вынеси сюда! - воскликнул Йован. - Зачем откладывать?
  - Спешка никогда не приводила ни к чему хорошему, - возразил Гисборн, явно желающий отложить, причём надолго.
  - А какой у нас выбор? Ждать, пока Марион потеряет слишком много сил и не сможет проклясть золото? А потом смотреть, как умирают Энни и Оуэн?
  - Мы не можем пожертвовать ею! - прошипел Гай, сжимая кулаки. - Не в нашем положении, когда без поддержки колдуна не обойтись!
  - Так ты предлагаешь пожертвовать детьми?!
  Он со злостью пнул ведро, и оно с грохотом скатилось на несколько метров вниз, но задержалось на выступе, покрытом кучкой сухих ветвей.
  - Я предлагаю подойти к вопросу рационально!
  Йован скрестил руки на груди, с яростью глядя в глаза Гаю.
  - Значит так, либо ты со мной соглашаешься и начинаешь действовать, либо я сделаю всё сам. Меня уже достало смотреть, как всё летит в тартарары, пока вокруг никто ни на что не может решиться.
  Он напрягся, ожидая, что сейчас просто будет сброшен с крыши, но Гисборн не собирался применять силу, а только скрипел зубами и шумно сопел.
  - Ну ладно, - прорычал он наконец, когда Йован уже думал, что стоит повторить эти слова ещё раз. - Тогда слушай, как мы поступим. Какое бы заклинание не позволяло колдуну подслушивать, не думаю, что он может следить за двумя событиями одновременно. Пока я буду говорить с Марион, ты позовёшь вдову, чтобы обсудить план убийства Робина. Надо заставить врага обратить внимание именно на вас. Это безопаснее, чем выносить Марион с её слабым телом за пределы защитных чар.
  - Звучит логично, - согласился Йован. - Но не слишком ли большой риск?
  - А кто минуту назад истерил, что надо действовать без промедления?
  - Я не истерил! - но сейчас было не лучшее время для споров, и ему пришлось подавить возмущение. - Неважно, пошли уже.
  Он повернулся и хотел открыть дверь, но Гай схватил его за плечо.
  - Мы что, по-твоему, так быстро помыли крышу?
  - А сам факт того, что мы озаботились крышей в такое время, не кажется колдуну подозрительным? - фыркнул Йован. - Думаешь, он считает, сколько мы тут провели?
  - Лучше не рисковать лишний раз. Останемся ещё минут на пятнадцать.
  Гисборн сел в тени надстройки, ведущей внутрь, с видом йога, который собрался медитировать ближайшие пятьсот лет, и вперил взгляд в никуда, уподобившись нежити Гуда.
  - Что ж, хорошо, - Йован тоже прислонился к холодной стене, не прогретой лучами солнца. - Посидим, поболтаем о весёлых вещах.
  Судя по брошенному на него взгляду, слово "веселье" считалось неприличным в этих краях. Какое-то время пришлось сидеть молча, но долго выносить безделье ему было не под силу. Сперва Йован от нечего делать острым осколком камня царапал что-то на кирпиче, потом принялся выковыривать глину из щелей, за что получил тычок в бок.
  - Гай, хочешь анекдот? - спросил он, пряча беспокойные руки в карманы.
  - Не хочу.
  - А я всё же расскажу, - не сдавался Йован. - Тук-тук...
  Гисборн никак не отреагировал, даже не посмотрел в его сторону.
  - Спроси: "Кто там?"
  - Нет.
  - Тогда я спрошу за тебя, - он попытался сымитировать недовольную холодную интонацию. - Кто там?
  Гай вдруг резко встал, доставая ключи.
  - Ладно, твоя взяла. Идём внутрь.
  Но едва он открыл замок, где-то вдалеке послышались голоса. Йован тут же пригнулся, чтобы не быть замеченным, однако, нельзя было одновременно хорошо спрятаться и рассмотреть, что происходит. Гай сделал ему знак прижаться к стене, так было меньше шансов попасться кому-нибудь на глаза.
  По соседней улочке шла похоронная процессия: здесь были Аманда с оставшимся ближайшим помощником и хвостом из ещё нескольких человек. Впереди плелись двое мужчин с носилками, на которых лежало тело, покрытое чёрной тканью. Несмотря на то, что все жители деревни были очень дружны, хоронить товарища вышло почему-то около десяти человек.
  - Кого это они несут? - прошептал Йован, осторожно выглядывая из-за надстройки. - Погоди-ка... Ты видел, только что?..
  Ему показалось, что тело шевелилось. Не было похоже, будто это происходило от движений несущих: труп приподнял руку и немного повернул голову. Йован пару раз моргнул и прищурился, думая, что зрение его обмануло, но в этот же момент человек на носилках высунул руку наружу, слабо пытаясь сбросить с себя ткань.
  - Что за...
  Даже Гай выглядел весьма озадаченным.
  - Видимо, это Брюс.
  - Я ведь правильно думаю, что с ним собрались делать?
  Гисборн нахмурился, внимательно рассматривая процессию. Люди шли не с пустыми руками, у большинства были скромные букеты из красных или белых цветов, но один держал канистру.
  - Они сожгут его и погребут прах, как здесь делают со всеми мёртвыми.
  - Но ведь он не мёртв!
  Гай растерянно развёл руками.
  - Похоже, никто этого не замечает.
  - Ну и дела... - протянул Йован, не сводя с тела изумлённый взгляд. - Честно говоря, я сомневался в твоей теории, но после такого верю безоговорочно. И что теперь, спасать этот недотруп?
  - Ты хочешь его спасти? - растянув губы в кривой усмешке, спросил Гисборн.
  Йован поморщился, вспомнив неприятное лицо и ещё более неприятные кулаки Брюса.
  - Да знаешь, как-то нет. Пусть добивают.
  Он взял подмышку метлу и толкнул дверь.
  - Не говори об этом в доме, - предупредил Гай. - Колдуну не следует знать, что мы видели, иначе он нацелится на нашу память.
  Вдова обнаружилась снова заваривающей чай на кухне, будто делала это весь день напролёт. Стол был заставлен свежей выпечкой, которую она штамповала быстрее хлебобулочного завода. Её способность производить бесконечное количество сладкого практически из ничего казалась поистине сверхъестественной.
  Мистер Пушистая Попка, как всегда, крутился вокруг ног хозяйки, а на его холке восседала миссис Мышь, бросая самодовольные взгляды на подружек, робко притаившихся под шкафчиком.
  - Как Энни? - спросил Йован.
  - Ох, не слишком хорошо. Я дала ей снотворное. Конечно, оно значительно уступает зелью Марион, но у меня хотя бы появилось время приготовить ужин.
  Состояние девочки было не в пример хуже, чем у Оуэна. Она не желала видеть никого, кроме вдовы, да и той становилось всё тяжелее справляться.
  - Нужно срочно провести ритуал с золотом. Сегодня или, в крайнем случае, завтра
  Старушка печально вздохнула.
  - Я с тобой согласна, но, боюсь, сложно будет убедить Гая и ещё сложнее Марион. Это очень трудно для них обоих.
  Йован сам не заметил, как у него в руках оказалась чашка чая и булочка с повидлом, а вдова уже протягивала ему сахарницу.
  - Достаточно, чтобы Гай с нами согласился, - ответил он, делая небольшой глоток. - Он ведь стал хозяином Марион, а нежить не может ослушаться приказа.
  Тем временем миссис Мышь наскучило кататься на кошачьем загривке, и она спрыгнула на пол. Кот облегчённо фыркнул и начал чесаться с таким упоением, будто не делал этого семьсот лет. Увидев, что крыса вперевалку потопала к двери, Йован поспешно протянул ей кусочек булки, чтобы приманить к себе.
  - А вообще я не об этом хотел с вами поговорить, - сказал он вдове. - У меня появилась мысль насчёт Робина.
  Миссис Мышь быстро сжевала угощение, а затем вскарабкалась по штанине к нему на колени и застучала зубами, прося добавки.
  - В общем, как я понял, очередным своим проклятием Гуд защищает лес от пожара. Он говорил, что чем горячее источник тепла, тем сильнее начинает действовать магия. Человек там просто мёрзнет, а вот если разжечь большой огонь, то стукнет чуть ли не абсолютный ноль. Но так как кое-кто не ходил в школу и думал явно не мозгом, победить будет легко. Позволим чарам сработать. Пусть Гай разожжёт костёр, тогда чудовищный мороз сам уничтожит лес. А кто останется жив - в том и сердце.
  "Ну и чушь же я несу, даже стыдно", - подумал он, исподтишка наблюдая за реакцией миссис Мыши. Крыса не выражала никаких эмоций.
  Вдова грустно улыбнулась.
  - Нет, милый, не получится. Если в лесу возникнет двухсотградусный холод, за этим последует такой катаклизм, что я даже боюсь представить последствия. Мы точно не выживем.
  "Да и не факт, что всю страну не снесёт ураганом, - мысленно хмыкнул Йован. - Читали про такое, знаем. Но понятно, что до разрушений не дойдёт. Чары банально не позволят загореться спичке".
  - Да, вы правы, - вздохнул он, будто только что понял несостоятельность этой затеи. - А интересно, как древним колдунам пришло в голову создать настолько дурацкое заклинание?
  Старушка пожала плечами, подливая ему ещё чая.
  - Уж не знаю. Может быть, на самом деле, оно действует по-другому. Ещё Робин мог солгать... Но в любом случае, так рисковать нельзя.
  Йован согласно кивнул.
  Этот разговор закончился быстрее, чем он ожидал, и Гаю с Марион вряд ли хватило бы такого количества времени, чтобы успеть всё обсудить.
  Миссис Мышь хотела соскочить с его колен, но он тотчас сунул ей под нос ещё один кусочек булки.
  - Если обратить заклятие Гуда против него самого не выйдет, то ладно, я придумал ещё несколько способов.
  - Каких? - с интересом спросила вдова.
  "Да, каких? - Йован задал себе тот же вопрос. - Что такого можно ляпнуть сходу, чтобы не выглядело слишком по-идиотски?"
  - Ну-у-у... - промямлил он. - Например, заразить лесных обитателей чумой или чем-то подобным. Наверняка в арсенале Марион найдётся такое проклятие.
  - Не все животные болеют чумой, - возразила старушка. - К тому же, это опять поставит под угрозу людей.
  "Не будем притворяться, будто они этого не заслужили, - с усмешкой подумал Йован. - Я бы с радостью стёр с лица земли всю деревеньку. Разумеется, кроме Гая, вдовы и Энни с Оуэном".
  - Тогда... Радиация?
  Вдова устало покачала головой. Она выглядела разочарованной.
  - Милый, это хорошо, что ты пытаешься найти выход, но лучше немного отдохни, а потом посмотри на ситуацию свежим взглядом.
  - А у вас нет никаких идей? Хотя бы приблизительных?
  Йован должен был ещё немного поддержать разговор о значимых вещах, чтобы колдун продолжал следить за кухней, а не за спальней.
  Он был уверен на девяносто процентов, что тайным врагом являлась миссис Мышь, а значит, достаточно было просто удерживать её в руках и не давать ушмыгнуть наверх, но оставшимися десятью тоже пренебрегать не следовало.
  - Что, если мы заставим Робина запаниковать? Пусть подумает, будто нам известно, где находится сердце, решит его обезопасить и сам приведёт нас к нему? - спросил он, в мыслях комментируя:
  "Ага, легче лёгкого. Всего-то надо пройтись по лесу и громко орать о том, что мы нашли сердце, а потом следить за челом, который благополучно скрывается семь веков".
  Немного послушав терпеливые возражения вдовы, Йован продолжил генерировать бредовые идеи.
  - А если поймать зомбаков и шантажировать его?
  "Да-да, конечно, так Робин и отдал свою жизнь за трупы, которые без него сразу же сгниют. Хотя... с такого психа станется".
  - Или устроить ему очную ставку с Марион. Может, она сумеет напугать его или убедить...
  - Мальчик мой, - прервала старушка. - Иди отдохни. А я присмотрю за Оуэном, нехорошо оставлять его без внимания так долго.
  "Ну вот, теперь она думает, что я спятил, - подумал Йован, поднимаясь и пересаживая миссис Мышь обратно на кота. - Надеюсь, Гай с Марион успели поговорить".
  Поднимаясь по лестнице, он старался топать как можно громче и дать понять, что время кончилось. На втором этаже он столкнулся с Гисборном, выходящим из спальни, который то ли услышал его шаги, то ли как раз уложился в эти пятнадцать минут.
  Не успел Йован предложить ему домыть крышу, как он сказал:
  - Уборка подождёт. Позже.
  Не обратив никакого внимания на молчаливое возмущение Йована, Гай торопливо спустился вниз и исчез в кабинете.
  Глава ХХ. Неожиданно близкая смерть
  Не то, чтобы Йован действительно планировал нормально отдохнуть, но когда посреди ночи раздался громкий крик, он не мог не помянуть кое-чьих матерей самыми грубыми словами. За секунды, которые понадобились, чтобы вскочить с постели и нашарить обувь, он прикинул, что же могло случиться. Первым вариантом было нападение почти разоблачённой миссис Мыши, вторым - кошмар, приснившийся вдове, а третьим - внезапное и очень сильное желание мистера Пушистой Попки с кем-нибудь спариться.
  Однако выйдя в коридор, он обнаружил, что произошло нечто более проблематичное. Дверь в комнату Марион была открыта, а прямо напротив неё перепуганная Энни прижалась к стене, мелко дрожа. Вдова уже спешила к ней, уронив на ходу шаль. На лестнице послышался топот Гая.
  - Я уснула и не уследила за ней! - воскликнула вдова, обнимая плачущую девочку. - Ох, Энни...
  Из комнаты доносился голос Марион - колдунья что-то встревоженно говорила, но Йован не обратил на неё внимания.
  - Что ты видела? - спросил он у Энни, наклоняясь, чтобы заглянуть ей в глаза.
  - Монстра! - всхлипнула та. - Там ползает ужасный монстр!
  Краем уха Йован уловил возмущённый возглас нежити.
  - Не бойся, это не монстр, - попытался он успокоить девочку. - На самом деле в этой комнате живёт очень добрая и красивая женщина, просто у неё... Э-э-э... Маска на лице. От морщин. Помидоры, красная глина и немного овечьей шерсти.
  - Оттуда пахнет гнилым мясом! - взвизгнула Энни, цепляясь за руки вдовы так сильно, что на коже старушки появились розовые царапины от ногтей.
  - Это запах гиалуроновой кислоты, - со всей уверенностью сказал Йован, помогая вдове оттащить девочку подальше от злополучной комнаты. - Обычное дело. Лет через десять сама увидишь, как много терпят взрослые ради красоты. Однажды моя мама решила сделать маску для волос по старинному народному рецепту, так к нам заявился наряд спецназа. Они подумали, что мы готовим ядовитый газ для теракта.
  Энни ничего не ответила, зато под бок внезапно подвернулся Оуэн с просьбами рассказать об этом случае побольше. Йовану было совершенно не до выдумывания подробных историй, поэтому он только рассеянно пробормотал в ответ что-то неопределённое.
  Вдова крепко стиснула подрагивающими пальцами плечи девочки, прижимая её к себе.
  - Дальше я справлюсь, - проговорила она. - Чем меньше рядом народу, тем быстрее Энни успокоится.
  - А я, а я? - обиженно заныл Оуэн. - Я так давно не играл с Энни! Мне тоже нельзя?
  Вдова растерянно взглянула на Гая, который легонько придерживал рвущегося вперёд мальчика. Тот пожал плечами.
  - Ну ладно, - решилась старушка. - Только будь потише. Твоей сестре сейчас нездоровится.
  Отпустив Оуэна, Гисборн поспешил обратно к комнате Марион. Йован последовал за ним.
  Колдунья почему-то сидела на полу, нервно теребя свою простыню-платье. Включив свет, Йован заметил, что она не бесцельно слезла с кресла: на потемневшем от старости паркете были выцарапаны странные символы.
  - Мне очень жаль! - воскликнула нежить. - Я не знала, что дети так близко, иначе старалась бы не шуметь.
  - Ничего страшного, - ответил Гисборн, внимательно осматривая надписи. - Главное, чтобы заклинание действовало в полную силу. Ты закончила?
  - Почти.
  Марион взяла нож, лежавший у неё на коленях, и вслепую выцарапала им ещё несколько символов.
  - Да что происходит-то? Не хотите рассказать? - возмутился Йован.
  Нежить повернула голову на звук его голоса и немного смущённо произнесла:
  - Ты назвал меня доброй и красивой женщиной... Спасибо.
  - Ой, не стоит благодарности, - пробормотал он, невольно морщась при взгляде на колдунью. По сравнению с днём воскрешения она выглядела намного хуже: мясо начало разлагаться и чернеть, кое-где свисало клоками.
  "Ну, может ты и не так уж прекрасна, но, по крайней мере, не займёшь последнее место в конкурсе красоты среди нежити. Ведь есть ещё Уилл Скарлет", - подумал он, стараясь пореже вдыхать неприятный запах гнили.
  Тем временем Марион завершила своё заклинание.
  - Всё готово.
  - Отлично, - сказал Гай. - Теперь можно говорить без опасений.
  - Так говори скорее, - поторопил его Йован.
  Гисборн на всякий случай закрыл дверь, прежде чем начать рассказывать о том, что здесь делалось.
  - Это ещё одни защитные чары, которые должны укрыть комнату от посторонних глаз и ушей. Теперь никто не узнает о том, что в ней происходит.
  - Уверен? - с сомнением спросил Йован. - Может, и с этим заклятием можно будет справиться?
  Марион раздражённо мотнула головой.
  - Моё первое заклятие действует превосходно! Я очень сомневаюсь, что кто-то мог его обмануть, да ещё так, чтобы я ничего не заметила. Если кто-то и вправду следит за нами, значит он входит в число тех, кому разрешено входить в дом.
  - А это я, ты, вдова и дети, - сказал Гай. - Больше ни один человек не может переступить порог.
  - И ещё животные, - добавила колдунья, снова поворачиваясь к Йовану. - Так ты предполагаешь, что ваша крыса на самом деле является человеком?
  - Почти уверен, - кивнул тот. - Это можно как-то определить?
  - Я не знаю таких способов. Честно говоря, мне мало верится в то, что в деревне может скрываться бессмертный. Победить смерть способны только могущественные колдуны, которых в мире не так уж много, а решаются этим воспользоваться лишь единицы.
  - Не сказать, что Робин такой уж могущественный, но тем не менее, у него получилось, - заметил Йован.
  Марион покачала головой.
  - На самом деле, его сила очень велика. Но Робину не достаёт знаний, поэтому он и не сумел достичь больших вершин.
  - Скольких бессмертных ты знаешь?
  Колдунья задумалась. Криво слепленные друг с другом куски мяса на её лице двинулись, будто она пыталась нахмурить отсутствующие брови.
  - Я никогда не встречала таких колдунов и лишь слышала рассказы о них, по большей части превратившиеся в легенды и искажённые народом. Великий чародей Мерлин... Кощей Бессмертный... Сфено и Эвриала... Больше я никого не припоминаю. Но все они настолько могущественны, что им бессмысленно было бы скрываться так долго, действуя исподтишка. Нет колдуна, который жил бы несколько сотен лет и не накопил достаточно знаний, чтобы стать почти непобедимым.
  - Кроме Робина, - вставил Йован. - Он сидит взаперти и за семьсот лет так и не узнал ничего нового. Наш колдун, судя по всему, тоже никуда не высовывается.
  - Не могу представить, зачем человеку проживать вечность вдали от мира, - вздохнула Марион. Она упорно не хотела соглашаться с этой теорией.
  Гай, за долгое время не произнёсший ни слова, вдруг вмешался.
  - Тебе кажется невероятным то, что бессмертный действительно существует, но я в этом более чем уверен. Его действия пугающи и непонятны... Почему он заставил всех жителей забыть название деревни? Я уверен, что уже на протяжении многих веков никто...
  - Постой, постой! - взволнованно перебила Марион. - Деревня... Как же... - она сосредоточенно опустила голову, пытаясь вспомнить. - Не может быть... Я тоже его забыла!
  - Видишь! - воскликнул Гай. - Колдун существует и, более того, он достаточно силён, чтобы подобраться к тебе, оставшись незамеченным!
  Йован почувствовал, что ему становится страшно. Даже Марион с её внушительной колдовской мощью оказалась неспособной противостоять такому врагу. А ведь она была самым главным, если не единственным, их козырем! Однако стремление колдуна поскорее сжить её со света говорило о том, что она всё-таки может с ним бороться.
  Сейчас важно было понять, чего хочет этот человек, так отчаянно пытаясь помешать пасть заклятию, отделяющему деревню от остального мира.
  - Он прячется! - вдруг прошептала Марион. - Прячется от более могущественного врага. Я помню, матушка рассказывала мне о магических картах, по которым можно отыскать человека в любом месте, даже в самом захудалом посёлке. Но чтобы отобразиться на карте, место должно иметь название. Безымянную деревню такая карта не покажет.
  - Интересно, - Йован задумчиво почесал затылок. - А если мы сейчас дадим ему название, то Мерлин или Кощей, или кто там ищет нашего колдуна, сможет его обнаружить?
  Нежить кивнула.
  - По идее, должно быть так.
  - Ну, значит, конкурс на лучшее название объявляется открытым! Предлагаю...
  Мысли вдруг словно остановились. На него нашло скверное ощущение, которое было родом из кошмарных снов, когда он при всём желании не мог сделать ни шага в сторону с пути несущейся машины.
  - Что за чёрт? - испугался он, растерянно переводя взгляд от Марион к Гаю. Те выглядели сосредоточенно и мрачно.
  - Не выходит, - констатировал Гисборн.
  Йовану захотелось как следует стукнуться головой о стену. Чувствовать, что собственный разум может подвести его по указке какого-то непонятного колдуна, было просто отвратительно. Он несколько раз глубоко вздохнул, стараясь не дать себе запаниковать.
  - Так, ладно. Не позволяйте страху взять над вами верх, - сказал он, хотя остальные двое были спокойны, хоть и несколько подавлены.
  Гай бросил на него скептический взгляд, но не стал отвечать, а обратился к Марион.
  - После того, как моё тело распалось и снова восстановилось, чары колдуна перестали на меня действовать. Но раз я не могу дать деревне имя, это означает, что он наложил новое, совсем недавно?
  - Если колдуну известно, что после воскрешения подобные заклятия спадают, он не должен был позволить тебе освободиться даже от части, - возразила нежить. - Будь это так, ты бы не смог задуматься о странностях происходящего. Я думаю, если чары продолжают действовать, это говорит о том, что они наложены не на тебя, а на деревню целиком. Все, кто находится здесь, попадают под их действие.
  - Хорошо устроено, - буркнул Йован, внутренне всё же радуясь тому, что враг, возможно, ещё не добрался до его мозга.
  - Разве подобное заклинание существует? - усомнился Гай.
  Марион возмущённо фыркнула, оскорблённая его недоверием.
  - Существуют миллионы и миллиарды проклятий, которые ты не можешь даже представить! Я не знаю, как его наложить, но уверена, что это возможно.
  "Тоже мне, великая волшебница, - досадливо подумал Йован. - Что ни спроси, один ответ: не знаю да не знаю. Как заколдовывать всё подряд без разбору, так она с флагом впереди всех, а как снимать проклятия, так у неё лапки".
  - Хорошо, - кивнул Гисборн. - Первым делом, нам надо обезопасить разум от действия магии. Можно ли сделать обереги?
  - Погоди, - перебил его Йован. - Почему бы тебе просто не убить миссис Мышь кинжалом? И всё, проблема решена!
  - Потому что я не уверен, что она наш колдун - это во-первых. А во-вторых, ты действительно думаешь, она не перестраховалась, спрятав сердце?
  - К тому же, если человек достиг бессмертия другим способом, то такой кинжал против него не подействует, - добавила Марион.
  Йован со вздохом развёл руками.
  - Ну всё, сдаюсь. Разрабатывайте план, и я не стану его оспаривать.
  Гисборн потёр переносицу, устало прикрыв глаза. По выражению его лица нельзя было сказать, будто он поверил, что тот беспрекословно примет хотя бы одну часть плана действий.
  - Ключевой момент - стабилизировать состояние Марион и сделать так, чтобы она прожила как можно дольше.
  Как и ожидалось, ответом было безмолвное, но достаточно экспрессивное возмущение, выражающееся в негодующих взмахах рук и потрясании кулаками. К счастью, Йовану хватило самообладания, чтобы не высказать всё вслух при колдунье - вряд ли ей понравилась бы его точка зрения.
  - Ты же помнишь, что Энни с Оуэном почти при смерти? - прошипел он. - Почему их спасение не на первом месте в твоём плане?
  Услышав это, нежить беспокойно заёрзала.
  - Если я прокляну золото, то мне не хватит сил, чтобы поддерживать тело хотя бы ещё сутки. Я очень рисковала, накладывая новые чары на комнату, и больше мне нельзя колдовать.
  Гай дёрнулся, резко подняв голову, будто собирался встать и подойти к ней, однако в следующую секунду снова сгорбился и вперил взгляд в пол.
  - Помнишь, ты говорила что-то про кровь бессмертного? - немного помолчав, спросил он.
  - Да, поначалу я думала, что именно она позволила оживить меня, компенсируя отсутствие у тебя магических способностей... Но теперь сильно сомневаюсь. Чтобы излечивать мёртвое тело нужно огромное количество крови, в десятки, даже сотни раз больше, чем может быть в жилах человека. Столько не получится собрать за несколько дней. Возможно, стоит попытаться применить на мне то же заклинание, которым Робин восстанавливает свою нежить.
  - И чем я должен поплатиться за его применение?
  Марион скрестила руки на груди и гордо выпрямила спину.
  - Тебя волнует цена, когда речь идёт о моей жизни? - гневно проговорила она.
  - Цена должна его волновать! - вмешался Йован, раздражённый эгоизмом колдуньи. - Вспомни, что было после ритуала воскрешения. Я бы трижды подумал, прежде чем решаться на такое, даже если это спасло бы мою маму!
  Гай, с виду как будто сохраняющий равнодушие, слегка дотронулся до его локтя, прося замолчать.
  - Мне нужно знать о последствиях, чтобы снова не возникло непредвиденных ситуаций. Если что-то случится, а я опять буду не в состоянии помешать...
  - Я поняла! - резко, даже грубо перебила его Марион. - На тебе лежит ответственность за всех людей в этом доме. Я прекрасно помню, каково это - быть единственным, кто может кого-то спасти.
  Но тон её совсем не был понимающим.
  "Ревнует, что ли?" - предположил Йован, с неприязнью глядя на ведьму. Она с самого начала не слишком ему нравилась, но сейчас расположение к ней снизилось практически до нуля.
  "Неудивительно, что они с Робином нашли общий язык. Импульсивная, недальновидная эгоистка и то же самое, только умноженное на десять, да ещё приправленное вагоном истеричности - и вот у этой парочки в руках такое могущество! Если бы они не поссорились, чёрт знает, что стало бы с Англией и вообще со всем миром..."
  Тем временем, колдунья принялась объяснять Гаю, как применяются чары восстановления. Тот внимательно её слушал, иногда переспрашивая и уточняя детали.
  Йовану хотелось поскорее вытащить его на крышу и снова попробовать вразумить, а если не получится...
  "То что? - хмуро спросил он себя. - Разве я могу его заставить? Компромат для шантажа, что ли, поискать..."
  Он представил, как с суровым видом стоит перед Гисборном, одетый в дорогой костюм, в гангстерской шляпе, надвинутой на самые брови, и угрожает рассказать всей деревне, что тот любит решать кроссворды.
  От мыслей его отвлекли тревожные шаги в коридоре. Марион тотчас обеспокоенно вскинулась и дёрнулась в сторону Гая, намереваясь схватить за руку, но он поспешно отстранился.
  - Заклятие укрывает только нас троих, - зашептала нежить. - Открыв дверь, вдова не увидит и не услышит нас, а когда попытается войти без разрешения, может серьёзно пострадать. В любом случае, если колдун следит, её реакция выдаст...
  - Йован, выйди ей навстречу и пригласи в комнату, - скомандовал Гай.
  Тот хотел было огрызнуться, чтобы Гисборн соизволил подняться и выйти сам, однако времени уже не оставалось - вдова приближалась к двери.
  Он выскочил из комнаты, второпях чуть не споткнувшись о Марион, и тут же старушка, чем-то до смерти перепуганная вцепилась в его плечи.
  - Скорей, скорей! - вскричала она, тяня Йована за собой.
  - Что случилось?
  - Энни... Кажется, она...
  - Гай, живо сюда! - заорал Йован и бросился к другой спальне, куда вдова увела детей.
  Девочка лежала на кровати, глядя в потолок широко распахнутыми глазами. Её лицо было бледным, но по лбу обильно тёк пот. Рядом с ней сидел Оуэн, сжавшись в комок и мелко дрожа. Он не отрывал испуганного взгляда от сестры и даже не обернулся на стук двери.
  Йован на мгновение замер в проёме, и в его спину чуть не врезался Гай. Вдова почти неслышно проскользнула внутрь и опустилась рядом с Энни.
  - Она умирает... - одними губами прошептала старушка.
  Несмотря на то, что слова были произнесены почти беззвучно, Оуэн их услышал.
  - Нет! - завопил он, судорожно сжимая тонкое покрывало. - Неправда, она не умрёт! Неправда!
  Энни с трудом скосила на него глаза. Несмотря на то, что у неё не было сил даже на незначительные движения, её лицо приобрело недовольное выражение.
  - Хватит... визжать... - еле выдохнула она.
  Йован осторожно присел рядом и взял девочку за руку. Ладонь оказалась такой холодной, что он вздрогнул.
  - Ничего не понимаю... Ещё час назад всё было нормально!
  Гай потянулся через него, чтобы пощупать лоб Энни. Между его бровями появились складки, которые становились всё глубже по мере того, как он прислушивался к тяжёлому дыханию девочки и проверял её пульс.
  - Похоже, осталось совсем недолго, - тихо проговорил он.
  Старушка закрыла лицо руками, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не зарыдать.
  В просторной комнате с большими щелями в окнах, из которых сквозило ночным холодом, стало как будто душно. Стекающие по вискам Энни капли пота и её истончившаяся побелевшая кожа создавали впечатление, будто это не человек, а снежная скульптура медленно тает, безучастно глядя перед собой ледяными глазами.
  - Гай! - в панике прошептал Йован, хватая того за плечо. - Если сейчас же создадим золото, то, может быть, успеем её спасти!
  Взгляд Гисборна в смятении метался, а губы начали подрагивать.
  - Нет, подожди... - пробормотал он. - Нужен другой выход... Я могу дать ей своё сердце...
  - Это уже не поможет! - воскликнула вдова, резко отнимая ладони от покрасневшего лица. - Умирающее тело не выдержит такого, её сердце остановится раньше!
  Она вскочила, позабыв о клюке и едва не упав на пол, и почти рухнула на руки Гая.
  - Умоляю тебя! - закричала она, цепляясь трясущимися пальцами за его одежду. - Умоляю, прикажи Марион провести ритуал!
  - Гай, чёрт тебя дери, ты ещё сомневаешься?! - яростно прорычал Йован. - Если сейчас же не сделаешь это, я... Да я... Я убью тебя, перестреляю нахрен всю деревню, а потом и себе пущу пулю в лоб, слышишь, трусливая ты скотина?!
  Гисборн оттолкнул его с такой силой, что он отлетел бы на метр, если бы не кровать. Вдова испуганно взвизгнула, но так и не выпустила воротник, на котором повисла почти всем весом.
  - Хорошо! Я прикажу ей! - рявкнул Гай, бесцеремонно отрывая от себя руки старушки. Та упала на колени, не в силах устоять на ногах, и заплакала, громко и отчаянно.
  Испуганный Оуэн тоже разревелся в голос, уткнувшись лбом в колени. Рука Энни слабо дёрнулась, но у девочки не было сил даже взять брата за руку. Она могла только смотреть на него полными слёз глазами.
  Глава XXI. Проклятое золото
  Йован растерянно топтался на месте, не зная, что предпринять. Вдова так и стояла на коленях, её рыдания становились всё тише, пока не смолкли совсем. Он наклонился к старушке, чтобы помочь ей встать, но та замахала рукой, отгоняя его.
  Решив, что его присутствие излишне, он вышел в коридор, где обнаружил Гая, застывшего перед дверью в спальню Марион.
  - Меня, что ли, ждёшь? - со злостью спросил Йован.
  Недобро покосившись на него, Гисборн до скрежета сжал зубы.
  - Кто там стоит? - раздался изнутри голос колдуньи.
  Теперь Гаю ничего не оставалось, кроме как толкнуть дверь. Но он не вошёл в комнату, а застыл в проёме. Марион повернула голову, прислушиваясь.
  - Кто это? - испуганно прошептала она. - Гай?
  - Он самый, - отозвался вместо него Йован.
  - Почему ты не заходишь? Что с девочкой? - встрепенулась нежить, взволнованно подаваясь вперёд.
  Гисборн молчал, глядя прямо перед собой, но не на Марион, а куда-то мимо неё. Он стоял без единого движения, даже не моргая и как будто не дыша. Йован хотел толкнуть его в бок, чтобы поторопить, но Гай резким движением перехватил его локоть и отодвинул от себя.
  - Проведи ритуал с золотом, - наконец проговорил он голосом, в котором не слышалось никаких эмоций.
  Марион отпрянула, стукнувшись затылком о спинку кресла.
  - Нет! - воскликнула она. - Это будет стоить мне жизни!
  - Я приказываю тебе.
  Произнеся это, он развернулся и быстрым шагом направился прочь.
  - Нет, ты не можешь! - закричала колдунья ему вслед. - Забери свои слова обратно! Гай! Откажись от приказа, прошу тебя!
  Йован оглянулся на нежить, потом снова перевёл взгляд на удаляющуюся спину Гисборна, сомневаясь, стоит уйти за ним или же остаться. Но сообразив, что тот, скорее всего, опять надолго запрётся в кабинете, а Марион вряд ли справится сама, он зашёл внутрь.
  - Я сожалею, что так вышло, - пробормотал он, стараясь, чтобы в тоне было как можно больше сочувствия. - Энни внезапно стало намного хуже. Может, от того, что она сильно испугалась, не знаю...
  Колдунья умоляюще протянула к нему руки.
  - Пожалуйста, заставь его передумать! Я не должна умереть! Мои силы и знания нужны вам, без них...
  - Прости, Марион, - перебил он. - Но это именно та ситуация, когда мы отчаянно нуждаемся в магии. Ты же понимаешь, что такая жизнь не могла быть долгой.
  - И поэтому стала менее ценной? Неужели маленькая девочка, ничем не способная помочь, важнее меня?!
  "Да ты и сама не очень-то помогаешь!" - чуть не прикрикнул на неё Йован, но это только усугубило бы положение.
  - Слушай, Гай принял тяжёлое решение. Своим сопротивлением ты только заставишь его сильнее страдать.
  Марион закрыла лицо, если слой мяса можно было так назвать, распухшими ещё больше, чем обычно, ладонями. Её вид совершенно не говорил о том, что она готова принять свою судьбу. Но, по крайней мере, теперь нежить не издавала невыносимо скрипучих криков.
  Йован понял, что ему придётся взять инициативу на себя и стать тем, кто будет контролировать действия колдуньи, обречённой фактически совершить самоубийство.
  - Что нужно для заклинания?
  Марион резко отняла от лица скрюченные пальцы, чуть не содрав несколько подгнивших кусков плоти, и хрипло взвыла. Но ослушаться приказа Гая она не могла.
  - Золото и кровь или волосы тех, к кому перейдут жизни жертв.
  Йован кивнул.
  - Хорошо, сейчас принесу.
  Вслед ему долетел бессильный стон.
  Само собой, Гисборн не только не пожелал помогать в ритуале, но даже не отозвался на стук, и Йовану пришлось искать золото самому. К счастью, для этого не потребовалось много времени. Мешочки обнаружились в одном из ящиков, которые даже не были заперты на ключ.
  Таким образом, уже через несколько минут всё необходимое уже было разложено перед Марион.
  Она с трудом развязала тесёмку неловкими пальцами и принялась ощупывать монеты.
  - Решки по обе стороны.
  - В другом орлы, - подсказал Йован. - Один мешочек Робин подбросил в дом, второй Шериф забрал из его пещеры.
  - Хорошо, - совсем не радостно вздохнула колдунья. - Иначе пришлось бы всё переплавить и приложить куда больше сил, чем у меня есть... А теперь выйди из комнаты.
  Она выглядела очень усталой, хотя даже не начала колдовать. Даже голос стал таким тихим, будто ей сложно говорить. Марион поникла, почти безжизненно опустив голову над рассыпанным перед ней золотом. Казалось, она хочет умереть прямо сейчас вместо того, чтобы медленно отдавать свою жизнь заклинанию.
  - Ты уверена? - засомневался Йован, опасаясь, что ведьма может схитрить.
  - Оставь меня, - с нажимом проговорила Марион. - Но не уходи далеко и жди, когда я тебя позову.
  Возражать было бессмысленно, к тому же он совсем не разбирался в магии, чтобы хоть что-то понять.
  - Ну что ж, удачи.
  Через минуту после того, как за ним закрылась дверь, из комнаты донёсся негромкий шёпот на непонятном языке.
  Йован со вздохом прислонился к стене. Он заметил, что его руки подрагивают, и сунул их в карманы. Впрочем, рядом никого не было: вдова не могла отойти от детей ни на секунду, а Гай надолго засел в кабинете, а если он вдруг и соизволит выйти, то уж точно не ему упрекать других в недостатке самоконтроля.
  Подумав о нём, Йован вздохнул ещё тяжелее.
  "А что бы сделал я, если бы стоял выбор между соседскими детьми и моей мамой?" - нахмурился он.
  Хотя отношения Гая и Марион как сына и матери воспринимались с трудом. Может, семьсот лет назад она и была единственным человеком, заботящимся о никем не любимом сиротке, но сейчас Гисборн стал для неё совсем чужим. А тот, в свою очередь, слишком боится видеть в этом полумёртвом уродливом существе Марион, которую знал тогда.
  Йован нервно усмехнулся.
  "По законам всех мыльных опер, Гай назовёт её мамой в последнюю секунду перед тем, как она умрёт во второй раз, а потом прольёт скупую мужскую Ниагару слёз над скелетом, и всё под печальную песню на испанском языке".
  Прошло минут пятнадцать, прежде чем Йован осознал, что больше не слышит шёпота колдуньи. Он подошёл к двери, пытаясь уловить хоть какой-то звук. Из комнаты не доносилось ничего, и он собирался постучать, боясь, что сил Марион не хватило и она умерла прямо во время ритуала. Но тут раздался негромкий звон пересыпаемых монет, и нежить сама позвала его войти.
  За это недолгое время её вид успел измениться к худшему: шрамы, соединяющие куски мяса, разбухли и приоткрылись, несколько клоков овечьей кожи с шерстью упало на пол.
  - Теперь я едва могу шевелить руками, - прошептала нежить. - Собери золото, не прикасаясь к нему. Решки отдай детям, пусть держат ближе к телу. Орлы убьют трёх-четырёх человек, не больше. Это золото уже было однажды проклято и использовано, поэтому не сможет вобрать столько же силы во второй раз. Но большего вам и не требуется, достаточно двух жизней.
  Казалось, эти слова отнимали у неё последнюю энергию. Последние фразы она произносила еле слышным голосом.
  Йован подскочил к шкафу за перчатками, в спешке уронив вешалки с одеждой и запутавшись в ней. От досады он выругался не самым приличным образом, чем пробудил в колдунье такое негодование, что она даже смогла привстать в кресле и громко выразить своё недовольство.
  Рассеянно извинившись, Йован выбежал в коридор и бросился к другой спальне.
  - Как Энни? - выпалил он, распахивая дверь.
  От внезапного грохота девочка вздрогнула и попыталась повернуть голову. Хотя её усилие оказалось бесплодным, по крайней мере, она была ещё жива.
  - Вот монеты, - он протянул вдове один из мешочков. - А я пойду и подброшу вторую половину Аманде. Где она живёт?
  Старушка торопливо вложила в ладони Энни по паре монет, ещё несколько вручила Оуэну, приказав крепко держать.
  Времени оставалось впритык, и Йован, ни секунды не медля, поспешил вниз. Вдове пришлось объяснять дорогу на ходу, пока он доставал и заряжал ружьё.
  - Двухэтажный дом, с южной стороны обвитый глицинией, невысокая ограда зелёного цвета. Запомнишь?
  - Да-да, зелёная глициния... - из-за волнения информация никак не хотела нормально укладываться в голове. - Ещё раз, куда вы сказали поворачивать: направо или налево?
  - О господи, я лучше нарисую карту! - воскликнула старушка, хватаясь за голову и семеня к комоду. Она принялась поспешно чертить путь на бумаге, пока Йован ругал себя за случившийся так невовремя приступ тупости.
  Их громкие от волнения голоса не могли остаться незамеченными для Гая. Он вышел из кабинета, раздражённо хлопнув дверью.
  - Куда собрался?
  В этот момент он сильно напоминал Шерифа - старик принимал такой же грозный вид, когда был чем-то недоволен.
  - А сам как думаешь? - огрызнулся Йован.
  Гай бесцеремонным движением выхватил ружьё у него из рук.
  - Уже забыл, кто из нас двоих бессмертен? Дава й сюда золото.
  Йован почти швырнул ему мешочек с монетами. Гисборн никак не отреагировал на его оскорблённый вид и молча пошёл к выходу.
  Вдова озабоченно заохала, когда входная дверь грохнула с такой силой, что на всём этаже зазвенели стёкла, а мистер Пушистая Попка спросонья перепугался до смерти, решил укрыться в щели между шкафом и полом, но застрял и начал орать как припадочная пума.
  - Вот говнюк, - пробормотал Йован.
  Теперь оставалось только ждать и надеяться, что Энни доживёт до момента, когда золото начнёт отдавать ей силу. Всё зависело от того, насколько быстро это будет происходить и хватит ли забранных за несколько часов сил, чтобы отсрочить её смерть.
  Вспомнив, чем Марион должна заплатить за это заклинание, он почувствовал стыд. Нужно было как минимум не дать ей умереть в одиночестве. Неизвестно, сколько времени могло выдержать её тело, но точно не больше суток, а может быть, всего несколько минут. Конечно, в такой момент с ней следовало бы находиться Гаю...
  Нехотя поднявшись на второй этаж, Йован вернулся в спальню колдуньи. Перед тем, как войти, он немного замялся не зная, что должен сказать ей.
  - Гай, ты пришёл? - с надеждой спросила Марион, услышав его шаги.
  - Нет, это всего лишь я.
  Он закрыл дверь и остановился, неуверенно глядя на нежить.
  - Я хотел сказать...
  Колдунья с трудом подняла руку, которая как будто застыла в окоченении, скрючилась и потемнела.
  - Подойдёшь ближе?
  "Ну ладно, это последний день её жизни, можно и дотронуться разок, если ей это поможет", - подумал он и сделал несколько шагов вперёд.
  Марион неловко вложила негнущиеся, почти окаменевшие пальцы в его ладонь.
  - Я хотел сказать спасибо. Ты очень многим...
  Но нежить снова его перебила:
  - Обними меня, пожалуйста.
  Йован растерянно кашлянул и отвел глаза, хотя она всё равно не могла видеть его лица.
  - Ну-у...
  Он даже не успел придумать отговорку, а колдунья уже каким-то образом смогла привстать и прижаться к его плечу, почти повиснув на нём. Запах недельного мяса стал удушающим.
  - Поцелуй меня, - прошептала Марион.
  Йован и так стоял не в слишком удобной позе, пытаясь усадить нежить в кресло и при этом не уронить её на пол, а от услышанного он чуть не свалился сам.
  - Э-э-э... Извини, не могу, - промямлил он, поспешно и даже немного грубо отцепляя от своей кисти её сжатые пальцы.
  - Почему? - голос колдуньи звучал обиженно, если не оскорблённо. - Неужели я не красива?
  "Разве что для такого извращенца, как Робин", - ответил он про себя, пятясь к выходу и нащупывая за спиной ручку двери.
  - Ты очень красива... Просто я, как бы сказать... предпочитаю мужчин.
  Марион недоумённо открыла рот, но прежде, чем она успела что-то произнести, Йован выскочил в коридор с возгласом:
  - Ну вот, я признался и теперь не могу смотреть тебе в глаза! Прости!
  "Дебил, - он мысленно дал себе оплеуху. - Какие, нафиг, глаза? Нельзя же так со слепыми".
  - Я позову вдову, - пообещал он через закрытую дверь.
  Старушка сидела на кровати, напряжённо вглядываясь в бледное лицо Энни. Оуэн завернулся в плед так, что из полосатого шерстяного кокона виднелись только расширенные от страха глаза. Наверно, внутри должно было быть жарко, но он дрожал и кутался только сильнее.
  Просить её оставить детей в такой момент было бы неуместно, и Йован молча опустился рядом.
  - Я боюсь смерти, - почти неслышно выдохнула Энни.
  Вдова сдавленно застонала, уткнувшись в промокший насквозь платок.
  - Ты и не умрёшь, - твёрдо сказал Йован. - Гай уже пошёл... Пошёл накладывать заклинание, которое вас спасёт.
  Девочка слабо всхлипнула.
  - Я же вижу золото... Всё равно страшно... Оно убьёт других...
  Оуэн высунул из пледа покрасневшее лицо. Казалось, он только сейчас понял, для чего им дали монеты.
  - Это то, что делает Робин? - испуганно спросил он. - Кто-то умрёт вместо нас?
  - Нет, нет! - замахал руками Йован, стараясь изобразить искреннее удивление. - Неужели ты думаешь, что мы на такое способны? Гай подбросит золото разбойникам, и оно заберёт обратно ту силу, которую Робин украл.
  Вдова так укоризненно посмотрела на него покрасневшими от слёз, что ему стало стыдно за эту ложь. Но не мог же он признаться детям, что ради них действительно будет совершено убийство!
  - Не хочу умирать... - прошептала Энни. Старушка ласково погладила её по волосам.
  На первом этаже хлопнула дверь, и через секунду на лестнице раздались торопливые шаги. Йован вскочил навстречу вбежавшему Гаю.
  - Ну что?
  - Всё сделал, - тяжело дыша ответил тот. - Как они?
  Вдова с кряхтением поднялась и кивнула на дверь, приглашая их выйти, чтобы дети не могли услышать разговор. Все трое вышли в коридор, оставив дверь открытой - старушка продолжала внимательно следить за комнатой.
  - Нужны ведь две жертвы, - шёпотом проговорила она. - Аманда живёт одна.
  - Знаю, - кивнул Гай. - Половину я положил на её порог, половина досталась Эммету. Это второй её подручный, - пояснил он Йовану.
  - Хорошо, - вдова вздохнула с облегчением. - Будем верить, что золото скоро начнёт работать. А тебе, наверное, стоит побыть с Марион. Она ведь...
  Старушка повернулась к Йовану, вопросительно глядя на него.
  - Ещё жива, - подтвердил он. - Правда, не думаю, что надолго.
  Гисборн хотел что-то сказать, но вдова подтолкнула его, необычно властным жестом указывая на спальню колдуньи. Проворчав ему вслед что-то невразумительное, она поковыляла обратно к детям.
  Йован поплёлся за ней.
  Поведение старушки начинало его волновать. Казалось странным, что человек, жалевший даже Робина, так легко принял идею об убийстве Аманды.
  "Если посмотреть объективно, - подумал он, - Аманда не такой уж плохой человек. Она думает, что действует во благо деревни. Ну да, она оговорила меня и пыталась убить, но мы-то сами чем лучше? Да и лучше ли того же Робина? Мы ведь сейчас убиваем, оправдываясь благой целью..."
  Он тяжело вздохнул. Ему стало не по себе и от собственной реакции на их затею с золотом. До сих пор он ни разу не засомневался, да и сейчас не чувствовал, что они поступают неправильно, хотя по логике выходило иное.
  "Надеюсь, это не моральный горизонт событий и мы не станем злодеями, которые глупо сдохнут в конце фильма под торжественные пляски сорока слонов-зомби..."
  - Йован, - взволнованно окликнула его вдова, - смотри!
  На раскрытой ладони Энни вокруг золотых монет расползались розовые пятна, покраснение быстро распространялось и даже начало переходить на запястье.
  - Жжётся, - пожаловалась она, с тревогой пытаясь рассмотреть свою руку.
  Несмотря на то, что ещё минуту назад ей не хватало сил, чтобы пошевелиться, теперь у неё получилось поднять голову.
  - Кажется, работает! - вскричала старушка, от радости обнимая Йована. Тот вздрогнул и чуть было не отшатнулся, невольно представив на её месте нежить, жаждущую близости, но вовремя одёрнул себя и обнял её в ответ.
  - Оуэн, где твоё золото? Возьми в руки, - скомандовала вдова.
  Мальчик сунул ладонь в карман, но тут же выдернул её с визгом:
  - Ай, колючее! Как крапива!
  - Всё равно держи и терпи, - голос старушки стал строгим. Оуэн поморщился, но всё-таки сжал монеты в кулаке. Вскоре и его рука порозовела, как от горячей воды.
  Наблюдая за этим, Йован чувствовал, что ему почему-то становится всё тревожнее.
  Глава XXII. Вторая кончина Марион
  "Вроде смерть ребят мы отсрочили, но всё же что-то не так, - думал Йован, рассеянно наматывая на палец длинную бахрому покрывала. - Слишком уж быстро ухудшилось состояние Энни... Могло ли это быть делом рук нашего колдуна? Что ж, в таком случае, своего он добился - Марион умирает. Хотя всё равно от неё толку немного. Теперь, похоже, надо искать не одно, а два сердца, но мы всё ещё понятия не имеем, как".
  Вдова мягко дотронулась до его плеча.
  - Ты в порядке?
  - Да... То есть... - он устало потёр виски. - Я волнуюсь о том, что мы будем делать дальше. Без Марион, без поддержки людей, да ещё когда Аманда настроила всех против нас... Разве мы можем втроём бороться на два фронта?
  - Ничего не втроём! - воскликнул Оуэн. - Я буду бороться вместе с вами! И Энни тоже, когда поправится. А ещё у нас есть Ганнибал и мистер Пушистая Попка.
  Йован через силу улыбнулся.
  - Ты прав. Даже хватит одного мистера Пушистой Попки. Подержим его пару дней на диете, и он мгновенно сожрёт всю банду Робина.
  - А тётушке Аманде я объясню, что ты хороший, - наивно продолжил мальчик.
  Энни раздражённо нахмурилась, но не стала его разубеждать. Она была старше и понимала, что к их словам никто не прислушается, потому что дело вовсе не в заботе Аманды.
  "Ещё неделька-две - и, будем надеяться, объяснять уже станет некому", - подумал Йован, кивая в ответ на предложения Оуэна.
  На другом конце коридора хлопнула дверь, и через минуту в комнату вошёл Гай. Его лицо не выражало ничего, только было несколько бледнее обычного.
  - Марион умерла, - тихо проговорил он и посмотрел на Йована. - Пойдём, поможешь убрать тело.
  Глаза вдовы снова заблестели от слёз. Она вытащила из кармана жакета изрядно промокший платок, толку от которого теперь было не много.
  Йован меньше всего сейчас хотелось хоронить подгнивший труп, но отказаться он не мог, поэтому молча встал и пошёл вслед за Гисборном.
  Тело колдуньи полулежало в кресле. Точнее, это уже был скелет, с которого медленно сползали куски мяса. Со смертью Марион исчезла и магия, держащая их, и сейчас её тело возвращалось к изначальному виду, то есть снова становилось грубо порубленной бараниной.
  - Кто там говорил, что в смерти всегда есть очарование? - пробормотал Йован. - Покажите мне этого человека, и я ткну его сюда носом, как кота в лужицу.
  Проигнорировав его слова, Гай расстелил на полу простыню, в которую собирался завернуть останки.
  - Я так и не смог применить заклятие восстановления, - сказал он, не отводя взгляд от трупа. Теперь, когда колдуньи больше не было в этой оболочке, он не пытался избегать любых взаимодействий с ней.
  - Марион переживала, что задела твои чувства, - добавил он немного погодя. - Просила передать извинения.
  - Единственное чувство, которое она задела - это чувство самосохранения, - буркнул Йован. Ему стало немного совестно за то, что он не остался с умирающей нежитью подольше. Пусть тело и было более чем отвратительным, всё же в нём находилось полноценное человеческое сознание.
  Гисборн принялся снимать со скелета остатки мяса. Оно отходило легко, а сухожилия, создавшиеся во время воскрешения, иссыхали и рассыпались от прикосновения. Уже почти половина испорченной баранины была свалена в кучу, а кости нижних конечностей полностью обнажены. На оголённой большеберцовой кости до сих пор висели остатки прочно присосавшегося плюща.
  Йован напряжённо нахмурился.
  - Гай, - медленно позвал он. - Заклинание всё ещё действует? Нас никто не услышит?
  Гисборн кивнул, наконец отвлекаясь от нежити.
  - Можешь говорить.
  - Наверно, я скажу глупость, но... - Йован неуверенно почесал в затылке. - Марион ведь говорила, что сердце можно поместить только в живое существо. Конечно, если Робин засунул его в зайца или белку, то хрен его кто-то найдёт, но ведь и для него это не очень удобно, самому не знать, куда ускакал зверь с сердцем. Так вот, я подумал, что, если сердце Робина находится в растении? А ещё Марион говорила, что для её оживления необходимо большое количество крови бессмертного, которой просто неоткуда было взяться в начале ритуала. Может, тогда она получила кровь раньше? Например, через плющ от того дуба, к которому её привязал Робин?
  - В растении? - повторил Гай, дотрагиваясь пальцем до плюща, лист которого почти не утратил упругости. Это могло быть следствием воскрешения вместе со всем телом, но плоть уже давно начала распадаться, а листья всё ещё оставались живыми. - В дубе?
  Он резко повернулся к Йовану.
  - В ближайшее время больше об этом не упоминай. Даже в этой комнате, даже когда рядом только я или вдова. Ты понял?
  Тот не понял ровным счётом ничего, но всё же ответил утвердительно.
  - Нам не следует делать что-либо, пока я не приму некоторые меры предосторожности. Неизвестно, что может сотворить колдун, если мы убьём Робина и снимем проклятие, - продолжил Гай. - И уж точно он не должен узнать о твоём предположении, так что с этого момента ни слова о дубе.
  - Ну ладно, - согласился Йован, пожимая плечами.
  Вскоре скелет Марион был полностью освобождён от мяса. Гисборн аккуратно завернул кости в простыню, а дурно пахнущую кучу баранины, в которой виднелось несколько тусклых золотых монет, накрыл какой-то не менее вонючей тряпкой.
  - Унеси это, а я займусь погребением, - сказал он.
  Йован с отвращением покосился на груду и задумался о том, не применить ли мистера Пушистую Попку в качестве средства для уборки.
  - Сожжёшь кости? - поинтересовался он у Гая.
  Ответ был странно неопределённым для человека, не понаслышке знающего, что можно сделать со скелетом:
  - Возможно.
  Окинув взглядом комнату, Гисборн поднял на руки останки. Йован открыл ему дверь и почему-то долго смотрел вслед, не сдвинувшись, даже когда тот скрылся на лестнице. Только через несколько минут он вернулся в спальню и с тяжёлым вздохом опустился на стул. Сейчас ему стало по-настоящему жаль и Марион, и Гая, и за компанию даже немного Робина.
  "Интересно, принесла ли магия бессмертия хоть кому-то счастье?" - подумал он и тут же невесело усмехнулся своему вопросу. Сам он был бы не прочь заполучить такую невероятно долгую жизнь, да ещё и иммунитет ко всему на свете, кроме какого-то кинжала.
  "Эти идиоты хоть и создают невероятные вещи, но совершенно не умеют ими пользоваться. Одному власть подавай, вторая просто по приколу, третий веками живёт в теле крысы... А ведь должны существовать и другие бессмертные. Похоже, они скрывают своё могущество и просто наслаждаются жизнью, в отличие от здешней компашки. Здорово, наверно, наблюдать, как человечество пересаживается с лошадей на мотоциклы и переходит с почтовых голубей на твиттер. А потом дожить до переселения к Альдебарану и туризма в чёрные дыры..."
  Долго предаваться размышлениям ему не позволил концентрированный запах далеко не свежего мяса. Ещё раз тяжело вздохнув, он принялся за уборку.
  Уже приближалось утро, когда Йован наконец смог добраться до своей кровати и немного поспать. До рассвета оставалось от силы часа полтора. Деревенские жители имели обыкновение подниматься очень рано, а значит, Аманда и Эммет должны были обнаружить золото у своих дверей совсем скоро. Конечно, вряд ли им придёт в голову заподозрить в этом кого-то, кроме Робина, но кто знает, на какие поступки толкнёт их страх? Йована успокаивало то, что заклинание, защищающее дом, всё ещё действует, и никакая толпа с вилами и факелами не сумеет прорваться внутрь.
  Как и ожидалось, нормально выспаться ему не удалось. Однако не потому, что кто-то ломился в двери, а из-за шума внизу, поднятого Оуэном. Спустившись, Йован обнаружил, что мальчик пытается взвесить мистера Пушистую Попку на подвесных весах, посадив в пакет. Кот вырывался и не давал стрелке хотя бы приблизительно показать его тяжесть.
  Оуэн выглядел вполне здоровым, его щёки порозовели, а смех был даже звонче, чем обычно. В целом, его состояние казалось отличным, если не считать протянувшейся по руке кошачьей царапины.
  - Я решил поиграть здесь, чтобы не будить вдову, - сообщил он. - Она наконец может поспать, раз Энни стало лучше.
  "Да ты всю округу перебудил. И мёртвые повылезали бы из могил, если бы тут было кладбище", - подумал Йован, а вслух пожелал ему доброго утра.
  - Помоги взвесить мистера Пушистую Попку, - потребовал Оуэн, отцепляя изодранный пакет от крючка.
  В глазах взъерошенного толстяка светилась нескрываемая жажда убийства. Этот взгляд обещал наистрашнейшую смерь любому, кто осмелится хотя бы пошуршать пакетом.
  Йован осторожно взял его за загривок и, подержав немного в воздухе, опустил на пол.
  - Четыре и три четверти тонны, - с уверенностью сказал он.
  Оуэн восхищённо посмотрел на кота, приоткрыв рот.
  - Тяжёлый, как два слона!
  - И лишь вполовину - как моя жизнь, - пробормотал Йован и поплёлся на кухню, чтобы приготовить себе кофе.
  Он не думал, что увидит там Гая, и вздрогнул от неожиданности, столкнувшись с ним в дверях. Гисборн выглядел уставшим, но скорее ментально, чем физически, и своим видом напоминал заработавшегося до состояния зомби офисного служащего, если не считать неподобающей приличному планктону одежды. От неё всё ещё попахивало гнилым мясом, а рукава и штанины были испачканы землёй.
  - Так, - нахмурился Йован. - Ты снова похоронил Марион вместо того, чтобы сжечь.
  - Это была её просьба, - холодно ответил Гай, не глядя ему в глаза.
  - Надеется ещё раз воскреснуть?
  Гисборн не успел ничего сказать, потому что в кухню вбежал Оуэн.
  - Кто-то стучит, - доложил он.
  Через пару секунд до них и правда донёсся стук, несколько приглушённый, но очень настойчивый.
  Гай раздражённо поджал губы и с явной неохотой направился к двери. По пути он с сомнением покосился в сторону подсобки с оружием, но решил, что в лишних предосторожностях нет нужды и не стал сворачивать за ружьём.
  Он нарочито медленно отпирал замок, небрежно гремя ключами. Йован встал на несколько шагов позади него, чтобы всё видеть, но вместе с этим избежать брызг слюны из пастей разъярённых сельчан.
  - Открывай быстрей! - раздался снаружи обозлённый женский голос.
  Стоило замку щёлкнуть, как пришедшая сама рывком распахнула дверь. Это была Аманда, растрёпанная, в вязаном жакете поверх ночной сорочки.
  - Твоих рук дело, подлец?!
  С этим криком она швырнула в Гая мешочек с золотом. Тот молниеносно бросился назад, отталкивая Йована в сторону и тем самым чуть не сбив его с ног. Монеты со звоном разлетелись по полу.
  Аманда хотела было перешагнуть через порог, но отшатнулась, издав полузадушенный стон, и едва не свалилась на землю. Гнев на её лице сменился выражением боли. Некоторое время она не могла отдышаться и лишь тянула вперёд трясущуюся руку, беззвучно грозя кулаком.
  - Золото тебя не коснулось? - встревоженно спросил Гай.
  Йован огляделся вокруг, затем быстро осмотрел свою одежду.
  - Вроде нет, ничего не попало.
  Гисборн повернулся к Аманде, которая только нашла силы выпрямиться и с ненавистью уставилась на него.
  - Ты! - выдохнула она, тыча перед собой пальцем. - Ты в сговоре с Робином!
  Йован так удивился, что выглянул из безопасного угла, рискуя получить в лицо вторым мешочком золота, который вполне мог тоже оказаться у Аманды.
  Даже Гай был искренне изумлён таким обвинением и несколько утратил суровый вид, округлив глаза.
  - Совсем сбрендила?
  - Не смей мне лгать! - рявкнула женщина. - На твой дом наложены чары, так и знала! Кто ещё мог это сделать, если не проклятый разбойник?
  Она осторожно ощупала пространство перед собой и резко отдёрнула руку, когда её пальцы оказались точно над порогом.
  - Ерунда, это никакая не магия, а гнетущая атмосфера тоски и одиночества, - попытался пошутить Йован.
  Аманда восприняла глупую шутку как-то по-своему и задрожала от ярости, глядя на него широко раскрытыми глазами, в которых было столько возмущения, будто она видела перед собой самого Гитлера. Несколько раз судорожно вдохнув и немного взяв себя в руки, она перевела взгляд на Гая.
  - Я уничтожу тебя, клянусь, - прошипела она. - Не думай, что колдовство тебя защитит. Трус!
  Лицо Гисборна побелело. Он шагнул вперёд, переступив порог, и схватил Аманду за запястье. Его рука сжалась с такой силой, что женщина прикусила губу от боли.
  - Осмелишься повторить ещё раз?
  Аманда гордо подняла голову, стараясь сохранять достойный вид.
  - Осмелюсь, - ответила она. - Трус, ничтожный, гнусный трус, предавший всех, кто тебе верил! И не сомневаясь в своей безнаказанности, ты бесстыдно лжёшь! Ну что, скажешь, будто не ты застрелил Эммета?
  Гай выпустил её запястье, и женщина невольно попятилась, чуть не споткнувшись о ступеньку позади.
  - Эммет мёртв?
  - Думал, сможешь нас обмануть, вложив револьвер в его руку? И это после того, как ты однажды уже совершил убийство на глазах у всех! - гневным голосом продолжала Аманда, медленно отступая назад.
  Йован осторожно приблизился к выходу и выглянул наружу, не покидая пределы дома.
  - Гай, лучше вернись, - позвал он.
  Но тот не слушал, всё его внимание было обращено на Аманду, которая мелкими шажками отходила всё дальше от дверей. Взгляд, мельком брошенный ею в сторону, заставил Йована обеспокоиться ещё больше.
  - Скорей иди в дом! Не видишь, она пытается тебя выманить!
  Не успел он закончить фразу, как случилось именно то, чего он опасался. Из-за ограды выбежало несколько человек. Один из них держал ружьё, остальные были вооружены крепкими палками. Аманда проворно отскочила с дороги, и в тот же момент раздалось несколько выстрелов. Гисборн бросился назад, но одна пуля попала ему в ногу, а вторая вошла в бок, и он упал, ругаясь сквозь зубы. До дверей оставалось всего с десяток метров, но напавшие налетели на него, ударами отбрасывая обратно. Гай вырвал палку у одного из них и за пару секунд умудрился вывести из строя самого храброго, но не слишком расторопного драчуна. Однако с раненой ногой, неспособный твёрдо стоять, он не мог справиться со всеми.
  - Твою мать! - завопил Йован, с ужасом глядя на творящееся в нескольких шагах от порога. - Я же говорил!
  - Не вздумай выходить! - крикнул ему Гисборн, уже почти безуспешно отбивавшийся от озверевших односельчан.
  Человек с ружьём маячил чуть поодаль, не слишком умело целясь.
  - Разойдитесь, я выстрелю!
  - Сам ближе подходи! И в голову стреляй, в голову! - заверещал противным режущим голоском кто-то из напавших.
  Ситуация была критичной - Гай явно проигрывал. Хоть смерть ему не грозила, но плен вырисовывался вполне реальной перспективой. Йован в отчаянии ударил кулаком по стене.
  - Чёрт, ты будешь должен мне как минимум не знаю что! - закричал он, кидаясь к подсобке за оружием.
  Он схватил первое подвернувшееся под руку ружьё, кое-как зарядил, рассыпав половину патронов и едва не поскользнувшись на них, и поспешил обратно. Драка ещё продолжалась благодаря редкостной неуклюжести "боевого" отряда, где каждый больше мешался у товарищей под ногами, чем действовал по делу, что позволяло Гибсорну не дать себя обездвижить.
  - А ну стоять-бояться! - заорал Йован, направляя ружьё на самого активного.
  Никто не обратил на него внимания, а может быть, и не услышал из-за шума и криков. Четыре человека сгрудились вокруг Гая, мельтеша руками, ногами и палками, один валялся на земле, держась за повреждённое колено, и в перерывах между страдальческими завываниями матом раздавал советы. Шестой же до сих пор пытался подобраться достаточно близко, чтобы безошибочно выстрелить Гисборну в голову и не быть до этого сбитым с ног.
  - Ладно, - пробормотал Йован, сосредоточенно щурясь. - Первый предупредительный...
  Когда прозвучал выстрел, до людей наконец дошло, что им угрожают оружием. Один из них отбросил палку и попятился, но остальные замерли на месте.
  - Убирайтесь отсюда, а то всех перестреляю нахрен!
  Растерянность агрессивной компании длилась не дольше нескольких секунд. Вооружённый человек в ответ вскинул своё ружьё, целясь в Йована.
  "Вот блин, - испугался тот. - Дом-то защищён от людей, а не от пуль!"
  Но если бы Аманде удалось захватить и обезвредить Гая, её власть в деревне стала бы абсолютной, что не грозило ничем хорошим для "оппозиции". Поэтому Йован остался стоять на месте, изо всех сил пытаясь не дрожать.
  Вдруг что-то толкнуло его в бок. От неожиданности он не удержал ружьё в руках. Палец скользнул по курку, и раздался ещё один выстрел. Пуля попала в землю в полуметре от ног застывшей в страхе Аманды, но её товарищ медленно опустил оружие, не собираясь стрелять в ответ.
  - Оуэн, что ты делаешь? - вскричали одновременно и Йован, и Аманда.
  Мальчик встал на пороге, раскинув руки в защитном жесте.
  - Не смейте нападать на моих друзей! Не то я сам нападу на вас и побью!
  Группа мужчин озадачено смотрела на Аманду, но та не спешила отдавать распоряжения. Видя, что дело рискует провалиться, один из них решил продолжить начатое, не дожидаясь указаний, и схватил за волосы Гая, попытавшегося было подняться и доползти до дверей. Напавший сразу же получил локтем в челюсть, но его товарищи бросились на помощь, не оставляя Гисборну и шанса отбиться.
  Быстро окинув их взглядом, Йован незаметно наклонился к Оуэну, надеясь, что неожиданно возникшая глупая идея поможет выйти из положения.
  - Подыграешь мне?
  - Конечно, - отозвался тот.
  Тогда он обеими руками схватил мальчика за шею, совсем не сжимая пальцы, но стараясь, чтобы это выглядело правдоподобно, и закричал:
  - Никому не двигаться, иначе убью ребёнка!
  Оуэн издал негромкий восторженный возглас - ему определённо нравилось быть участником такого интересного приключения. Йовану, не имеющему возможности увидеть выражение его лица, оставалось только надеяться, что мальчик не улыбается и выглядит хоть немного испуганным.
  Похоже, он смог принять убедительный вид, потому что на лице Аманды появился страх.
  - Прекратите! - приказала она.
  Мужчины уже успели кое-как обездвижить Гая, повалив на колени и крепко держа за руки и горло. Они как раз собирались связать его, но теперь вынуждены были остановиться. Им потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать происходящее, и спустя секунды тишины грянул оглушительный поток ругани и проклятий в адрес Йована.
  Гисборн что-то сказал в это время, и его голос был заглушён гвалтом, но по губам явственно читалось: "Ты что, дебил?"
  - Отпустите Гая! - скомандовал Йован.
  Мужчины медлили. Аманда смотрела на Оуэна и нервно теребила пуговицу жакета, которая отрывалась уже не в первый раз, судя по неподходящим по цвету ниткам.
  Пальцы Йована начали подрагивать. Он стоял в неестественно напряжённой позе, от чего даже просто держать руки на весу становилось труднее.
  "Кажется, не прокатило", - со страхом подумал он, сомневаясь, стоит ли ему продолжать шантаж или же попытаться быстро поднять ружьё и выстрелить.
  - Вы оглохли или до вас доходит медленнее, чем до зомбаков? - снова рявкнул он на людей.
  Те не двигались. Гисборн с силой дёрнулся вперёд, вырываясь из хватки. Мужчины не стали снова нападать и лишь молча смотрели, как он поднимается и хромает к дому. Когда он уже с видимым трудом спускался по лестнице из жалких пяти ступенек, Аманда наконец встрепенулась.
  - Я всё равно уничтожу вас! - закричала она. - Вас обоих! И тебе тоже несдобровать, слышишь, Сьюзен?!
  Гай захлопнул дверь. Окна громко задребезжали, отчасти перекрыв звоном голоса снаружи.
  Глава XXIII. Колдун
  Оуэн с любопытством оглядел Гая. На чёрной одежде не было видно пятен крови, зато руки и лицо оказались заметно испачканы в процессе драки. Несмотря на это, он выглядел вполне неплохо для человека, раненого дважды. Как Йован уже имел несчастье увидеть, даже выстрел в голову не способен надолго остановить бессмертного.
  Гай легонько стукнул по руке попытавшегося его пощупать Оуэна. Тот нисколько не обиделся, отскочил и подошёл с другой стороны, пользуясь временной неповоротливостью Гисборна.
  - Сейчас мы будем доставать пули и зашивать раны? - с жадной надеждой поинтересовался мальчик.
  - Сейчас ты пойдёшь наверх и будешь сидеть в комнате, - огрызнулся Гай.
  Оуэн разочарованно насупился, но не посмел его ослушаться и поплёлся на второй этаж. Гай же поковылял к своему излюбленному кабинету, сильно припадая на раненую ногу и морщась.
  - Тебе помочь? - спросил Йован,
  - Сам справлюсь, - буркнул тот. - Лучше приведи вдову в спальню Марион, через час я приду. Не забудь войти первым и сказать, что приглашаешь её внутрь. Иначе заклинание не впустит её.
  С этими словами он скрылся за дверью и загремел ящиком письменного стола, в котором, судя по звуку, находилось немало металлических предметов. Перед мысленным взором Йована ясно предстала картинка того, как Гисборн извлекает пули с помощью циркуля.
  Искренне пожелав Аманде скорейшей смерти, а всем остальным - хоть капли разума, он отправился наверх, чтобы поговорить с вдовой.
  Как ни странно, старушка всё ещё спала, сидя на кровати и опёршись на высокую спинку. Обе её ладони сжимали худую руку спящей Энни. Девочка выглядела намного лучше, цвет лица почти вернулся к норме, круги под глазами побледнели, а дыхание было ровным и глубоким. Ни шум под окнами, ни даже выстрелы не разбудили их.
  Прислушавшись, Йован понял, что с улицы вообще не доносится звуков - даже шорох листвы и отдалённый собачий лай, прекрасно слышимые на первом этаже и в его спальне, почему-то не проникали в эту комнату.
  "Слишком много Марион колдовала для той, кого убивает трата энергии", - подумал он, осторожно подходя к вдове и касаясь её плеча. Старушка вздрогнула и подняла голову, её глаза были немного мутными и растерянными. Йован кивком указал на дверь, сообщая, что им следует отойти и не тревожить девочку разговором.
  Вдова аккуратно опустила руку Энни, поправила одеяло и потянулась за клюкой.
  - Что-то случилось? - зевая, спросила она, выйдя в коридор.
  Йован не желал её слишком сильно пугать, поэтому вкратце рассказал о случившемся, значительно преуменьшив в части с дракой и её разрешением. Но даже зацензуренная версия вызвала у неё ужас.
  Они подошли к спальне Марион, из которой до сих доносился затхлый запах.
  - Приглашаю войти, - неловко пробормотал Йован.
  Гай, как и обещал, явился примерно через час. Теперь он хромал гораздо слабее: раны уже начали заживать. Следы крови на лице и руках он кое-как смыл, однако по линии роста волос и под ногтями осталась засохшая корочка. Увидев это, вдова перепугалась ещё больше, а Йован неодобрительно покачал головой.
  Гисборн сел на кровать и мрачным голосом произнёс:
  - Не так давно я пришёл к выводу, что в деревне есть колдун...
  - Вообще-то я уже рассказал ей об этом, - перебил Йован.
  Гай так сердито воззрился на него, что он отвёл глаза и проворчал:
  - Ну а что ты думаешь, мы час тут в карты играли?
  Поначалу, когда он сообщил вдове об их теории, она отнеслась к этому с недоверием. Но теперь, услышав от Гисборна подтверждение, старушка нахмурилась, её взгляд стал сосредоточенным и тёмным.
  - Вы должны были сказать мне раньше, особенно про чары, наложенные на комнату. Ведь я могла войти сюда и получить травму!
  Гай виновато кивнул, но старушка тотчас замахала руками.
  - Ничего-ничего, на нас столько всего навалилось...
  - Так вот, судя по всему, колдун находится в нашем доме. И есть основания полагать, что не в обличии человека.
  - Миссис Мышь? - изумилась вдова. - Но как такое может быть? Кто способен годами жить в теле крысы?
  Йован мрачно усмехнулся.
  - За исключением Питера Петтигрю никто не приходит на ум, только он мало того, что вымышленный персонаж, так и ещё и погиб... Впрочем, кого это здесь останавливало?
  - Марион успела рассказать мне не слишком много, - продолжил Гисборн. - Подробности о магии, которой пользуется наш враг, ей неизвестны, но кое-что предположить она смогла. Начнём с того, что заклинание очень сложное, поэтому он, вероятнее всего, является потомственным колдуном. Они обучаются с раннего детства и имеют в своём распоряжении огромные знания, накопленные предками. И эти знания сильно разнятся, потому что многие из них являются родовыми тайнами. Но никого, кроме Фицуотеров, род которых оборвался на Марион, в наших краях не было.
  Услышав фамилию колдуньи, Йован почему-то фыркнул, за что был одарён уничижительным взглядом.
  - Так что его личность мы не выясним, - подытожил Гай с раздражением в голосе. - Как и не сможем предположить, на какие заклинания он ещё способен.
  - Мог бы просто сказать: мы ни хрена не знаем, - проворчал Йован. - Не умеешь ты вести брифинги.
  Старушка со вздохом откинулась на спинку стула, поднимая глаза к потолку.
  - Я всё-таки не могу поверить, что колдун изменяет нашу память. Если он способен просто заставить нас забыть о чём-то или внушить ложные воспоминания, то к чему все эти мелкие ухищрения? Зачем заставлять людей считать тебя убийцей?
  - Марион предположила... Нет, она почти была уверена в природе чар. Заклятия, действующие на разум, должны быть намного сложнее того же воскрешения и требовать огромных сил. Если бы каждое вмешательство отнимало столько энергии, даже самый могущественный чародей не смог бы управлять целой деревней. Поразмыслив над этим, Марион рассказала мне о наиболее вероятных характеристиках проклятия, точнее, проклятий, которых, как минимум, два.
  Вдова подалась вперёд, с вниманием и тревогой слушая Гая. Её лицо немного побледнело.
  - Первое накладывается один раз на каждого человека, делая его разум податливым и более доступным колдуну. Поэтому в дальнейшем манипулировать рассудком становится легче. А ещё трата сил напрямую зависит от состояния человека. Чем больше он напуган, подавлен или зол, тем проще исказить его мысли. Очевидно, в данный момент колдун вгоняет людей в панику, чтобы потом что-то масштабно изменить в них. К тому же благоприятная фаза Луны подходит к концу и уже не даёт достаточно сил, поэтому он не может заново наложить на меня заклинание и таким образом сдерживает нас, чтобы не дать разобраться с Робином.
  Глаза вдовы расширились, а пальцы судорожно стиснули юбку.
  - Нет, нет, - прошептала она. - Это всё слишком нереально. Такого просто не может быть!
  - Увы, может, - коротко ответил Гай. - Я полностью верю в это.
  Йован придвинул свой стул поближе к креслу, где сидела старушка, и положил ладонь на её напряжённое плечо. Он не ожидал, что после всего пережитого ими ещё одна дурная новость так напугает её.
  - Итак, в первую очередь, нам нужно обезопаситься от колдуна, - Гисборн, словно не заметив её страха, продолжил говорить. - Судя по всему, в деревне сейчас лишь два человека, на которых не лежит заклятие: я и Йован. Мы не можем рассчитывать на то, что враг будет ждать благоприятного времени. Если возникнет крайняя необходимость, он обойдётся и без помощи Луны, почерпнув силы из других источников. Например, нескольких жизней.
  Вдова прижала ладони к губам. Её подбородок подрагивал, зрачки заметно увеличились.
  - Слышь, чувак, - возмутился Йован, - ты всё пугаешь и пугаешь, а выход собираешься предлагать? Или нам уже стоит плюнуть на всё и повеситься?
  - Разумеется, собираюсь, - презрительно фыркнул Гай, с недовольством глядя на него. - Нужно убить миссис Мышь и некоторое время не допускать её воскрешения. Такие чары должны исчезнуть со смертью колдуна.
  - А что, если это не она? - воскликнула вдова.
  Гисборн пожал плечами.
  - Тогда отпустим её.
  Йован издал нервный смешок, представив крысиный скелет в банке с кислотой.
  - Гринписа на тебя нет, живодёр... Но что поделать, я за.
  - Но это слишком жестоко! - запротестовала старушка. - Вдруг мы заставим страдать невинное существо?
  Выражение лица Гая говорило том, что он не испытывает по этому поводу никакого волнения.
  - Нам уже пришлось обречь на смерть двоих людей. А это всего лишь крыса.
  - Мы всё сделаем сами, - Йован попытался утешить вдову, хотя совсем не имел желания мучить животное, даже если под его шкурой скрывался очередной тёмный волшебник.
  Старушка быстро утерла выступившие слёзы и поднялась с кресла.
  - Я... пойду приготовлю завтрак... А потом поступайте как знаете. Главное, я не хочу этого видеть.
  Она медленно вышла из комнаты, постукивая клюкой. Гисборн проводил её косым взглядом и устало вздохнул. Для человека, который имеет какой-никакой план действий, он выглядел слишком уныло.
  - Раны болят? - поинтересовался Йован.
  Гай мотнул головой.
  - Ерунда.
  В наступившей тишине было слышно, как вдова начала греметь посудой на кухне. Через несколько минут раздался громкий требовательный крик мистера Пушистой Попки, желающего позавтракать. Похоже, он учуял запах мясного, потому что его вопли звучали всё продолжительнее, пока не стали похожими на сирену.
  Гай поморщился и пинком захлопнул приоткрытую дверь.
  - Интересно, что за человек этот наш новый злодей, - задумчиво проговорил Йован. Думая о крысе, он не мог представить её в человеческом обличии иначе, чем низеньким, щуплым и трусливым существом с подлыми глазёнками.
  Со стороны Гисборна снова раздался вздох.
  - Не злодей, - буркнул он. - Не думаю, что он желает нам плохого.
  - В смысле, блин?! - Йован чуть не подавился воздухом от удивления. Гай в который раз посмотрел на него своим излюбленным удручённым от поведения собеседника взглядом.
  - Если будешь так орать, никакое заклинание не поможет.
  - А ты продолжай говорить ещё более туманно, тогда узнаем пределы звукоизоляции!
  Гисборн нетерпеливо щёлкнул языком.
  - Ты не задумывался, почему Эммет покончил с собой?
  - Я вообще считал так: либо Аманда соврала, чтобы тебя разозлить, либо ей подправили воспоминания.
  - Нет, он действительно мёртв. Именно поэтому Энни начала так быстро поправляться. Похоже, он сильно испугался, обнаружив на своём пороге золото, и колдун воспользовался его состоянием. Полагаю, если бы Эммет не умер этой ночью, Энни бы не выжила.
  Йован скептически поднял брови, с насмешкой глядя на Гая, который сидел с очень серьёзным видом и, несомненно, верил в свои слова.
  - То есть этот чел не такой уж злыдень и не хочет ненужных смертей? А скажи-ка мне, не по его ли милости Энни резко стало хуже?
  - Скорее всего, - кивнул Гисборн. - Но тем не менее, он потратил силы, чтобы спасти её. А внушить человеку желание умереть не так-то просто. К тому же, почему, по-твоему, он позволил нам воскресить Марион? И не только позволил - похоже, именно благодаря его тайной помощи ритуал удался. Причина может быть только одна: спасение детей от проклятия. Рискнув сделать это самостоятельно, он выдал бы себя.
  Йован только бессильно взмахнул руками, пытаясь подобрать подходящие слова для описания этой логики. Ничего приличного не шло на ум.
  - Чёртов крысооборотень едва не заставил Аманду и её кретинов убить меня, потом благодаря ему же они заживо сожгли товарища! Добренький-то какой, а?
  - Если бы он хотел, тебя бы уже убили десять раз, - невозмутимо ответил Гай. - А Брюс и Эммет получили по заслугам. Даже если в последних событиях и виноват колдун, эти двое мне никогда не нравились.
  - Да тебе никто не нравится! И что теперь, пусть всю деревню перебьют, а ты и пальцем не пошевелишь? - возмутился Йован, хотя в отношении их смертей всё-таки в душе был солидарен с убийцей.
  Гай пожал плечами и усмехнулся.
  - Ты мне нравишься. Ещё вдова и, так уж и быть, Ганнибал. Так что не волнуйся, я не намерен сдаваться.
  Он запустил руку в карман и достал две деревянные подвески, корявые, явно наспех вырезанные и облитые для прочности прозрачным лаком. Они представляли из себя таблички с высеченными надписями, такими мелкими, что невозможно было даже разобрать, на каком языке они сделаны. Одну из подвесок Гиборн протянул Йовану.
  - Что это? Кулон вечной дружбы?
  - Обереги, - объяснил Гай, вешая свой на шею, а затем застёгивая воротник рубашки, чтобы скрыть толстую нитку. - Мы с Марион успели сделать всего два. Они должны помешать колдуну контролировать наши мысли.
  Йован последовал его примеру, однако рубашка Бобби была достаточно велика, чтобы воротник висел, не позволяя хорошо спрятать талисман.
  - Лучше завяжи на щиколотке, - посоветовал Гисборн.
  Вскоре раздался бодрый голос Оуэна, на весь дом возвещающий о том, что завтрак готов. Ему вторил оглушительный вой кота, который изрядно проголодался за прошедшие десять минут.
  - Война войной, а еда по расписанию, - обрадованно воскликнул Йован, вскакивая со стула. Гай неодобрительно покачал головой и безо всякой спешки пошёл следом. Его явно занимали мысли, которые нельзя было прогнать чем-то подобным, к тому же бессмертные вполне могли долгое время обходиться без пищи.
  В коридоре они увидели Энни. Девочка только что вышла из спальни, разбуженная криком брата, и сонно протирала глаза. Она выглядела очень исхудавшей, будто неделю, если не больше, провела в голоде.
  - Ты куда встала? - испугался Йован. - Мы принесём тебе поесть, ложись.
  Энни улыбнулась.
  - Всё нормально. Мне уже намного лучше.
  Она сделала несколько шагов вперёд, с небольшим затруднением передвигая ногами, и взяла его за руку. Ладонь теперь была совершенно нормальной температуры, но немного влажной от пота.
  - Кто умер? - вдруг тихо спросила она.
  - Никто! - поспешил выпалить Йован. Но Гай ответил одновременно с ним:
  - Эммет.
  - Понятно, - ещё тише прошептала девочка, опустив глаза.
  Йован со злостью посмотрел на Гисборна - тот принял равнодушный вид и только поджал губы.
  Аппетит сразу пропал, как и настроение, едва начавшее улучшаться. Раздражающее мяуканье мистера Пушистой Попки теперь показалось и вовсе нестерпимым. Хотелось отвесить коту такого пинка, чтобы он почувствовал себя в роли запускаемого спутника и исчез где-нибудь на дальней орбите. Стоило мохнатому монстру увидеть яростный взгляд в свою сторону, как вся его бравада превратилась в смирение, и он спрятался под комодом, невинно посматривая на людей.
  Вдова расставляла на столе тарелки с неизменными булочками, от запаха которых Йован ощутил тошноту. Окончательно уверившись, что завтрак не так уж и необходим, он решил просто попить чая и пододвинул к себе чашку. Но аромат показался ему таким отвратительным, что он не смог сделать ни глотка.
  - Из чего... - начал было он, но Гай внезапно перебил его, да ещё и толкнул ногой под столом.
  - Как я понимаю, кот уже сожрал всё мясо? - громко спросил Гисборн, оглянувшись на мистера Пушистую Попку, флегматично наблюдающего за ними.
  Вдова обиженно сморщила лицо, но достала из холодильника тарелку с беконом.
  Йован снова поднёс ко рту чашку, надеясь, что уже притерпелся к запаху. Однако чувство отвращения стало только сильнее.
  "Она что, раффлезию заварила?" - подумал он с недоумением вглядываясь в чай, цвет которого совершенно не отличался от того, что старушка подавала раньше. Да и мелкие частички травяной заварки выглядели такими же, как и всегда.
  Дети с удовольствием точили булочки за четверых, и количество сладостей так стремительно уменьшалось, что вдове пришлось несколько раз принести добавки. Гай даже отвлёкся от своих раздумий и строго напомнил об их вреде для растущего организма. Растущие организмы бессовестно проигнорировали его слова и продолжили поедать булки.
  Йован посидел на кухне ещё немного, только для приличия делая вид, что завтракает. Он заметил, что Гисборн тоже ничего не ест, кроме жалкого кусочка бекона, и совсем не пьёт чай, но это и не было удивительным в такой напряжённой ситуации.
  - Ладно, пойду я, - пробормотал Йован, выбираясь из-за стола.
  Он вышел в барный зал, совершенно не представляя, чем заняться. Как только запахи чая и пряных булочек исчезли, он снова почувствовал, что голоден, однако возвращаться назад не хотелось.
  На стойке сидела миссис Мышь и быстро мыла лапами свою заострённую мордочку. Когда Йован подошёл к ней, она прекратила своё занятие и уставилась на него умными чёрными глазами. Её нос и усы активно шевелились.
  - Ну иди сюда, - крыса прыгнула на протянутую руку и залезла на плечо, щёлкая зубами от удовольствия. Йован почесал её бок и вздохнул. При взгляде на это животное сложно было представить, что на самом деле под серой шкуркой скрывается человек. А от мысли о том, что предстоит с ним сделать, и вовсе становилось тошно. Миссис Мышь наивно обнюхивала его ухо, посвистывая носом.
  Йован снял её с плеча и отвернулся в поисках чего-то, на что можно отвлечься. На стойке всё ещё лежала бумага, на которой вдова собиралась нарисовать карту деревни. От скуки он взял её в руки и начал рассматривать. Старушка успела изобразить бар, обозначив его крестиком, и пару домов-квадратов. На одном из них было написано "Дом Аманды". Буква "д" имела хитрую закорючку, какими любили злоупотреблять почти все уважающие себя пожилые леди. Усмехнувшись, Йован поискал глазами мусорное ведро. Не обнаружив ничего похожего, но и не желая оставлять бумажку раздражающе маячить, он решил положить её в ящик, куда Шериф складывал чуть ли не всю имеющуюся в деревне макулатуру.
  В прошлый раз, порывшись в этом ящике, он заметно разворошил бывшую аккуратной стопку. На самом верху лежал раскрытый посередине розовый журнал для девочек. "Узнай, кто ты из диснеевских принцесс!" - поблескивал вычурный заголовок.
  "Белль, конечно, кто же ещё!" - мысленно фыркнул Йован, вытягивая журнал. Однако движение оказалось слишком неосторожным, и добрая половина стопки с шелестом слетела на пол.
  Крыса свесилась со стойки, неодобрительно разглядывая беспорядок.
  Йован присел на корточки и принялся собирать разлетевшиеся бумаги.
  - Вот не надо так укоризненно смотреть! - проворчал он. - Что за идиотское хобби хранить журналы? Их давно пора...
  Он вдруг замер, глядя на лист с кроссвордом восьмидесятилетней давности. Буквы, проставленные уже еле видными чернилами, оказались очень знакомыми. Йован взглянул на карту вдовы, которую всё еще держал в руке, потом снова на кроссворд - это был один и тот же почерк.
  Глава XXIV. Ярость Аманды.
  - Твою мать...
  Он медленно поднял голову и посмотрел на миссис Мышь, тянущуюся к нему мордочкой. Крыса явно хотела перепрыгнуть ему на макушку, но не решалась рискнуть - расстояние было не слишком близким.
  "Нет, ну можно предположить, что вдове где-то сто лет..." - подумал Йован, перебирая старые газеты, плотно утрамбованные на нижней полке.
  "Или даже сто десять", - добавил он, когда увидел более старый кроссворд, исписанный тем же почерком.
  "В принципе, здесь такая хорошая экология, что реально прожить и сто двадцать", - очередная газета оказалась старше предыдущей ещё на десять лет и порвалась, едва он взял её в руки.
  "Да блин, сто тридцать лет никто не протянет!" - мысленно вскричал он, когда следующий лист с бледными намёками на завитушки письменных букв фактически развалился от прикосновения.
  Что-то вдруг стукнуло его по голове, и Йован взвизгнул от неожиданности и испуга, резко вскакивая. Растерянная крыса шлёпнулась о плечо и повисла, зацепившись за грудной кармашек. Её морда выражала сожаление о столь внезапном прыжке.
  - Что случилось? Паука увидел? - скептично поинтересовался Гай, вышедший на крик.
  - Нет... То есть да... То есть... - промямлил Йован, с тревогой вглядываясь в щель приоткрытой двери, из-за которой в любой момент могла появиться вдова. - Слушай, нам стоит домыть крышу.
  - Сейчас не время, - голос Гисборна был безразличным, будто он не понял, чего от него хотят.
  - Как не время? Там есть очень важная... грязь. Её нужно срочно убрать!
  - Нет. Позже.
  Дверь захлопнулась. Йован так сильно сжал кулаки, что чуть не проткнул ногтями собственные ладони. Крыса, болтающаяся на груди, что-то сочувственно пискнула.
  Он кое-как затолкал охапку журналов обратно в ящик и опустился на стул, уставившись в пол неподвижным взглядом. Ему казалось, что в его разуме хорошенько покопались и вывернули наизнанку каждую мысль, извратив с точностью до противоположного. Колдун - это вдова?!
  "Такого просто не может быть..." - проговаривал он про себя уже десятый раз.
  Вдова, старая, хромая и еле держащаяся на ногах? Вдова, бросившаяся против толпы, чтобы защитить его? Единственный человек, которому он безоговорочно доверял с самого начала?
  "Невозможно!"
  "Ещё как возможно, - тут же возразил он самому себе со всей горечью, на который способен внутренний голос. - Вот это настоящая классика жанра. Предателем оказывается тот, от кого меньше всего ждёшь чего-то подобного".
  Глаза заболели от напряжения, с которым Йован вглядывался в беспорядочные узоры на деревянном полу. Он закрыл лицо ладонями и крепко зажмурился.
  "Давайте я просто сдамся? - взмолился он неизвестно кому. - Игра окончена, я заработал ноль очков и с позором возвращаюсь домой. Пожалуйста!"
  Неизвестно кто ожидаемо не ответил.
  Появилось странное чувство, будто дом пуст. Позвякивание посуды на кухне казалось механическим звуком, к которому не причастен человек, негромкие голоса Энни и Оуэна - всего лишь записью. Только мистер Пушистая Попка коротко мяукнул и потёрся об руку, убедив в своей реальности.
  - Ну и долго я буду ждать? - раздался досадливый голос.
  Йован поднял голову и непонимающе уставился на Гая, стоящего в дверях.
  - Идёшь или как?
  Гисборн мотнул головой, давая знак следовать за ним, и направился вверх по лестнице. Йован вскочил, чуть не повалив стул, и поспешил его догнать. Однако, к его удивлению, тот свернул в коридор второго этажа, явно не собираясь выходить на крышу.
  - Туда не стоит, - осторожно шепнул Йован, указывая глазами на спальню Марион. После того, как они сами пригласили вдову внутрь, та, вероятно, могла подслушать всё, что в ней происходит.
  Как ни странно, Гай не стал возражать и толкнул дверь, ведущую в другую комнату.
  - Можно говорить здесь. Но только шёпотом.
  - А вдруг узнает?..
  Ещё толком не высказанные опасения тут же были перебиты.
  - Не узнает. Она на кухне, готовит тесто.
  Йован растерянно поднял глаза на Гая, который в ответ смотрел на него с терпеливым ожиданием. Однако с каждой последующей секундой терпеливости в его взгляде становилось вдвое меньше.
  - Ты ведь хотел сказать, что разоблачил колдуна? - не выдержал наконец Гисборн и, получив ответ в виде заторможенного кивка, продолжил:
  - Я тоже в курсе: это вдова. Теперь она думает, что находится вне подозрений, поэтому мы можем действовать свободнее.
  - Подожди, не так быстро, - попросил Йован, чувствуя, что у него окончательно заехали шарики за ролики. - Ты понял это по кроссвордам? Может, на самом деле всё не так?
  - А тебе не казалось странным её поведение? - хмыкнул Гай. - Она одна встала на нашу сторону, когда все остальные были околдованы. Именно ей мы рассказывали о своих планах, которые впоследствии успешно проваливались.
  - Но если она колдунья... Почему допустила смерть Шерифа? А Бобби? Он же её сын!
  Гисборн криво усмехнулся, однако эта усмешка была слишком неестественной и не скрывала, а наоборот, разоблачала напряжение, которое он пытался скрыть.
  - Не думаю, что они с Бобби вообще родственники. Похоже на очередное внушение. Отсутствие сыновьей привязанности это доказывает. Вызвать долгую любовь очень сложно, вдова не стала так себя утруждать. Что же касается Шерифа... Его гибель действительно невыгодна. Вряд ли вдова хотела этого. Координировать каждое действие человека - непосильная задача. Даже такая могущественная колдунья не может всё контролировать, а только направляет события.
  Закончив это объяснение, он предостерегающе поднял палец и прислушался. На кухне шумела вода и временами раздавались голоса, в коридоре же до сих пор было пусто. Убедившись, что никто не стоит под дверью, Гай вернулся к разговору.
  - Благодаря оберегам стало понятно, что вдова опаивает нас зельем, которое позволит ей с большей лёгкостью менять воспоминания.
  - Зельем? - не сразу понял Йован, но едва Гисборн открыл рот, чтобы оценить его мыслительные способности, до него дошло: - А-а-а, чай! Точно же... Как я сразу об этом не подумал...
  Видимо, его лицо выглядело таким расстроенным, что Гай не стал ворчать и даже сочувственно похлопал по плечу. Этот вполне безобидный почему-то привёл Йована в ярость. Он скинул руку со своего плеча и зашипел, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос:
  - Ну и какого результата ты ждёшь? Я должен грустно вздохнуть и смириться с тем, что вдова - наш враг? Или сперва поплакать в твоих объятиях, а потом смириться?
  Ошарашенный такой внезапной агрессией, Гисборн отступил на шаг. Йован, напротив, двинулся на него.
  - Может ты за свою жизнь и потерял то жалкое подобие сердца, что у тебя было, но даже если так... Чёрт!
  Он со злостью пнул шкаф, надеясь, что звук не выйдет слишком громким, но промахнулся, задел хлипкую ножку и едва не упал вместе со всей двухметровой громадиной. К счастью, Гай успел и остановить кренящийся на бок шкаф, и подхватить Йована за ворот рубашки.
  - Шварценеггер хренов, - пробурчал тот, принимая устойчивое положение. - Это вообще-то был хитрый план: проломить пол и убить вдову гардеробом. Как Злую Ведьму Востока домиком.
  Устало закатив глаза, Гисборн посоветовал:
  - Ты лучше ножку поставь на место.
  Когда шкаф был окончательно спасён от падения, а агрессия поубавлена, они присели на кровать, основание которой тут же осело с громким скрипом. В воздух поднялась густая пыль, заклубилась, будто рой мелких насекомых, не кусачих, но способных, по крайней мере, защекотать до смерти. Йован старательно помахал перед собой руками, а потом и небольшой подушкой, лежавшей в кресле неподалёку. Однако от этого количество мелких частиц только прибавилось. Из-за них слезились глаза и чесалось в носу.
  - Всё-таки плачешь? Нужны объятия? - ядовито поинтересовался Гай.
  Йован подвинулся глубже, до самой стены, в надежде выбраться из пыльного облака.
  - Давай вернёмся к делу, - вздохнул он. - Ну так... Каков план?
  Гисборн снова поднялся и, подойдя к двери, прислушался. Судя по всему, вдова всё ещё находилась внизу вместе с детьми.
  - Подготовимся и пойдём в лес, к дубу. Если сердце действительно в нём, то мы принесем в деревню голову Робина и положим конец этому идиотскому восстанию. Тогда ты сможешь беспрепятственно вернуться домой.
  - А вдова?
  - А что вдова? - Гай философским взглядом наблюдал за мельтешащей повсюду пылью и лишь слегка приподнял брови, услышав закономерный вопрос. - Нам её не победить. Да и сомневаюсь, что это нужно.
  Йовану захотелось встать и нарочно пнуть ножку шкафа, чтобы он одним ударом прибил всех бессмертных в этом доме хотя бы ненадолго.
  - У тебя под носом семьсот лет сидел враг, а ты не хочешь с ним разобраться?
  - Говорю же, она нам не враг... То есть не совсем, - Гисборн устало протёр глаза. - Я скажу тебе, как всё будет, когда мы убьём Гуда. Вдова не станет мешать твоему отъезду, но сотрёт воспоминания об этой деревне, едва ты её покинешь. Затем изменит память всех жителей, убедив их, что Робин всё ещё жив, а проклятие в силе.
  - И тебя это устраивает?! - возмущённо воскликнул Йован.
  Гай постучал пальцем по талисману, висящему на шее.
  - Полагаю, мы в достаточной степени защищены и ничего не забудем. Но если вдруг тебе захочется... В общем, можешь просто снять подвеску до того, как выйдешь за пределы деревни.
  Он хотел сказать ещё что-то, но снаружи, с какой-то отдалённой улицы, вдруг донёсся шум. Это были людские голоса, которые, вообще-то, слышались уже на протяжении некоторого времени. Было сложно определить, когда они переросли в угрожающий гомон. Но сейчас этот гомон определённо начал приближаться. Похоже, что к дому шло как минимум человек двадцать-тридцать. Вскоре стало возможным различить отдельные фразы, большинство из которых были старомодной, но довольно экспрессивной руганью.
  Гисборн одним рывком подлетел к окну и слегка приоткрыл штору. От увиденного его лицо приобрело одновременно и гневное, и презрительное выражение.
  - Ложись на пол, - приказал он так спокойно, будто отдавал бытовое распоряжение. - У них ружья.
  - Да вашу ж дивизию! - ужаснулся Йован, скатываясь с кровати.
  Гай негромко рассмеялся. Прозвучало то ли по-злодейски, то ли просто отчаянно.
  - Я ожидал от Аманды чего-то подобного. Она даже слишком медлила... О, что это там?
  Он шагнул в сторону от окна, чтобы не получить пулю в самый неподходящий момент, и повернулся к Йовану.
  - Мои поздравления. Нас будут жечь.
  - Нас будут - что?!
  Стекло с громким звоном разбилось, и на пол грохнулся камень размером с большой кулак. Тот же звук раздался в соседней комнате, через мгновение - в другой, некоторые камни стукались о стены и падали в кусты, растущие у дома. Где-то неподалёку исступлённо загавкал Ганнибал.
  Гай, пригнувшись, быстро добрался до двери.
  - Пошли вниз, живо, - скомандовал он.
  Йован чуть ли не на четвереньках пополз за ним. В коридоре можно было выпрямиться в полный риск без риска быть раненым.
  По лестнице им навстречу спешила испуганная вдова, держа за руки Энни и Оуэна, лица которых были в слезах.
  - Что же это? - вскричала она. В её глазах читался невероятно правдоподобный ужас.
  - Как Аманда могла напасть, зная, что здесь дети?!
  Йован застыл, чувствуя, что если попробует сказать хоть слово или подойдёт чуть поближе к старушке, то не сможет не выдать себя. Стоило ему взглянуть на вдову, к которой в страхе прижимались Энни с Оуэном, как его колени начинали дрожать.
  Но так как времени на переглядывания не было, вдова вполне могла не заметить или списать всё на испуг.
  - Возможно, она так отчаялась, что решила пожертвовать их жизнями, - предположил Гай.
  Камни больше не били по стенам - похоже, их запас подошёл к концу. Однако люди не спешили приступать к новым действием, а только проклинали дом и его обитателей так громко и изощрённо, что даже Робин Гуд наверняка вылез из логова и теперь с восхищением прислушивался, записывая некоторые обороты в свою книжонку.
  Вычленив из этого гвалта голос какого-то визгливого мужичонки, Йован понял, что люди требуют отпустить "заложников".
  - Мы всё равно вас убьём, гнусные ублюдки! Но если потянете за собой невинных, то... - далее описывались самые извращённые и позорные способы казни, которым мужичонка мечтал их подвергнуть. И если Йовану грозил лишь один, то Гая ждала судьба пострашнее.
  Гисборн тоже прислушивался к этому тонкому и резкому голоску, и его лицо с каждой новой угрозой становилось всё более удивлённым.
  - Не знал о таком, а ведь семьсот лет живу, - прокомментировал он очередной выкрик, сулящий мучительную смерть.
  Судя по звуку, в одно из окон второго этажа опять что-то швырнули.
  - Вы должны уходить, - обратился Гай к вдове. - Аманда не причинит вреда ни вам, ни детям. Если что, мы вам угрожали.
  Старушка было запротестовала, но он насильно развернул её и подтолкнул вперёд.
  - Давайте, скорее!
  Оуэн заплакал, обеими руками вцепившись в жакет вдовы и уткнувшись в её бок. Он что-то говорил, но слова невозможно было разобрать сквозь рыдания. Энни тревожно посмотрела на Йована, который так и остался стоять на лестнице.
  - А как же ты?
  - Не волнуйся, я живучий, - безо всякой уверенности отозвался тот.
  Вдова хватала Гая за руки и пыталась его в чём-то убедить (из-за шума снаружи их спор почти не был слышен), а он толкал её к двери, уже действуя почти грубо. Оуэн плакал всё громче и громче, Энни била крупная дрожь, мистер Пушистая Попка забился под комод и затравленно выл, ещё больше нагнетая обстановку.
  Что-то ударило в уже расколотое окно. Раздался треск, и тяжёлая штора вспыхнула.
  - На выход, сейчас же! - прорычал Гисборн, чуть ли не за шиворот волоча старушку, не желавшую покидать дом. У самой двери он вдруг остановился и, резко развернувшись, бросился в кабинет.
  - Мне что, самому со шторой разбираться? - в панике закричал Йован. Попытавшись прикинуть, можно ли без риска для жизни добраться до окна, он пришёл к неутешительному выводу и принялся звать Гая вдвойне усерднее.
  Тот, к счастью, появился уже через полминуты. В его сложенных в горсть ладонях виднелась грязноватая вата. Он протянул её Энни, и девочка бережно взяла в руки эту штуку, оказавшуюся импровизированным гнездо с уродливым птенцом. Что-то торопливо сказав детям, Гисборн распахнул дверь.
  Крики людей на мгновение стихли. Можно было даже услышать, как с треском горит штора, слегка колыхаясь и понемногу заражая пламенем соседнюю.
  Вдова первой вышла за порог, покинув зону действия защитных чар. За ней осторожно выскользнули дети, а вслед вылетел кот, ускоренный пинком Гая. Стоило старушке сделать несколько шагов вперёд, как несколько человек подбежали к ней и повели прочь, заботливо подхватив под руки. Две женщины кинулись к Энни и Оуэну, закутали их в оперативно предоставленные кем-то куртки и спешно оттащили в сторону.
  Теперь больше никто не стоял на пути у толпы.
  Одна за другой, бутылки, наполненные горючим, полетели в разбитые окна.
  Глава XXV. Отчаянный ход
  - Мы умрём! Я умру! Я не хочу умирать! - голосил Йован, окончательно отбросив остатки самообладания и гордости.
  - Отпусти меня, идиота кусок, и дай погасить чёртов огонь! - орал в ответ Гай.
  - Не смей уходить! Кто-то должен держать меня за руку в последнюю минуту жизни!
  Если посмотреть внимательнее, всё было не так критично, как казалось. Шторы пугающе полыхали, оконные рамы чернели, но огонь ещё не перекинулся на пол. Самое опасное заключалось в том, что дым постепенно заполнял комнату. Этому нельзя было позволить продолжаться. Гисборн вырвался из хватки перепуганного Йована и кинулся к очагу пожара, подобрав первую попавшуюся вещь, которая могла сгодиться в качестве палки - ею оказалась швабра. Стоило ему приблизиться к окнам, как люди, внимательно наблюдающие за домом, заметили силуэт и подняли ружья. Одновременно раздалось с десяток выстрелов, а за ними последовала ругань.
  - Я же говорила, по двое в одну цель! У вас патроны бесконечные?!
  Ни одна пуля не попала в Гая - он держался сбоку от окна, но всё же его положение не было достаточно безопасным. Из-за быстро распространяющегося огня он не мог подойти слишком близко к стене, и если бы люди решили подобраться ещё шагов на десять, то сумели бы его ранить. Гисборн наконец сорвал штору и вытолкал в разбитое окно шваброй. Пластиковая палка начала плавиться.
  - Неси огнетушитель! - крикнул он, бросаясь к другому окну.
  Йован был так занят оплакиванием своей безвременно обрывающейся жизни, что среагировал только на второй оклик. Под громкую брань озверевшего Гая он помчался к подсобке, где хранилось несколько баллонов.
  Прозвучало ещё несколько выстрелов, снова неудачных, судя по досадливым возгласам снаружи.
  Вручив Гисборну огнетушитель, Йован вернулся к своему более-менее безопасному месту на лестнице. Помещение было заметно задымлено, но пламя уже не грозило раскинуться на всю стену. После того, как шторы были сорваны и выброшены, остальные очаги удалось погасить без особого труда и риска. Теперь горели только кусты под окнами, закрывая обзор людям Аманды.
  Гай поставил огнетушитель на пол и отряхнул рукава, на которых искры прожгли множество мелких дыр.
  - Что ж, я пытался продолжить дело Шерифа и беречь их жизни. Но увы, этот народец придётся перестрелять к чертям собачьим.
  Он быстро, но без лихорадочной спешки зарядил своё ружьё. На его лице появилась кривая усмешка.
  - Сиди здесь, - приказал он, поднимаясь на второй этаж.
  Йован, само собой, не собирался никуда уходить и попадаться на прицел обозлённым жителям. Он присел на ступеньку, внимательно вглядываясь в редеющий дым. Вряд ли кто-то мог сунуться в дверь или окно - заклятие должно было действовать, пока стоит здание - но он опасался, что снаружи опять начнут бросать коктейли Молотова или придумают что-то ещё похуже.
  "Так, кажется, смерть откладывается", - с некоторым облегчением подумал Йован. Он покосился в сторону подсобки, сомневаясь, стоил ли ему вооружиться. Путь был вполне безопасен, но, взглянув на свои дрожащие пальцы, он понял, что толку от этого будет не много.
  Люди, окружившие дом, о чём-то спорили между собой, взволнованно перекрикивались. Слышался голос Аманды, отдающей распоряжения - она подгоняла кого-то приблизиться к зданию, но ей энергично возражали. Сказать, что организованность этого нападения оставляла желать лучшего - значило ничего не сказать.
  Выстрела, грянувшего со второго этажа, следовало ожидать, но Йован подпрыгнул на месте от испуга. Голоса снаружи смолкли всего на мгновение. Ещё три выстрела прозвучали подряд, прежде чем люди опомнились; какая-то женщина громко взвизгнула, за ней завопило ещё несколько человек. Беспорядочная пальба с их стороны началась с приличной задержкой, сопровождаемая проклятиями и отчаянным воем.
  Кто-то с разбегу бросился на дверь, намереваясь выломать её. Этот человек не смог даже издать крик и просто рухнул, звучно стукнувшись о лестницу.
  Паника возрастала. Судя по всему, немалая часть нападающих теперь разбегалась. Несколько смельчаков, наплевав на защитные чары, попытались влезть в окна и тотчас же поплатились за это.
  - Хочешь посмотреть?
  Йован так вслушивался в происходящее на улице, что не заметил подошедшего Гая.
  - У них закончились патроны. Можешь взглянуть одним глазком - то ещё зрелище.
  - Э-э-э... Что-то нет настроения...
  Гисборн прислонил ружьё к стене и тоже опустился на ступеньку. Услышав очередной истеричный крик за окном, он хмыкнул и удовлетворённо потёр руки.
  - Для людей, не раз сталкивавшихся со смертью, они слишком сильно распсиховались, - заметил Йован.
  - Эти идиоты не смогли даже нормально напасть. На что они надеялись, имея литр керосина и восемь ружей без запаса патронов? Не способны обращаться с оружием, но хотят отобрать у меня главенство! - Гай рассмеялся, однако выражение его лица сохранило мрачность.
  Вопли жителей заметно поутихли. Возможно, многие в испуге отступили, поняв, что им так просто не взять дом штурмом. И всё же с десяток-другой человек оставалось рядом, они спешно переговаривались, перебивая друг друга. Отчётливо выделялись полные раздражения возгласы Аманды, призывающей всех замолчать и послушать её, но утихомирить потрясённых людей было не так-то просто.
  - Ты каждой пулей по пять голов снёс, что они в таком ужасе?
  Гисборн притворно вздохнул, изображая сожаление.
  - Хотелось бы, но нет. Одного, кажется, убил, двоих ранил. Вполне достаточно, чтобы эта стая зайцев запаниковала и окончательно потеряла рассудок.
  Йован поежился и крепче обхватил колени. Ему не было жаль несчастных, ставших пушечным мясом по велению колдуна, но собственное равнодушие к их судьбе немного пугало. Умом он понимал, что вина в происходящем лежит только на вдове и что жителям деревни можно посочувствовать... Однако, вопреки здравому смыслу, к ним не возникало ни толики жалости.
  "Начинаю понимать Робина, - подумал он. - В каждом человеке сидит моральный урод".
  Тем временем шум почти прекратился. Гай настороженно поднял голову, нащупывая за спиной ружьё.
  В дверь требовательно постучали. Вслед за стуком раздался голос Аманды:
  - Открой и впусти меня внутрь. Я не вооружена.
  - Слышишь, Дормамму, она пришла договориться! - фыркнул Йован. - Надеюсь, ты не откроешь, а то вдруг у неё где-то камень времени завалялся...
  Но Гисборн поднялся и сделал несколько шагов, спускаясь по лестнице.
  - Чего ты хочешь? - громко спросил он.
  - Соглашения.
  Гай встал около двери, но не спешил отпирать замок. Было видно, что его плечи слегка подрагивают от смеха.
  - Ты вспомнила, что у тебя есть язык только когда все ваши попытки убийств провалились? И серьёзно думаешь заключить мир?
  - Любая сделка возможна при заманчивой цене, - отозвалась Аманда. Она говорила размеренно и спокойно, тщательно контролируя интонацию, чтобы не дать раздражению проявиться в её тоне. Йован ясно представил её покрасневшее от злости лицо и сжатые кулаки.
  Услышав это, Гисборн расхохотался уже вслух.
  - Что ж, это правда. Тогда вот мои условия: ты прямо сейчас прикажешь всем разойтись и заняться своими делами, а затем здесь же, на пороге, выстрелишь себе в голову. Если откажешься, то я буду убивать любого, кто появится в моём поле зрения, независимо от того, нападает он или просто проходит мимо.
  Ответом была тишина. Видимо, Аманде требовалось некоторое время, чтобы совладать с собой и что-то сказать. В отличие от основной массы своих подчинённых, она не имела привычки разражаться руганью в такие моменты и могла только беззвучно открывать рот, от ярости еле переводя дыхание.
  - Ты!.. - выкрикнула она наконец.
  - Подлец, предатель, трус, убийца, - начал перечислять Гай, издевательски улыбаясь. - Что-то забыл?
  - Психопат, - подсказал Йован.
  Аманда ударила в дверь обоими кулаками и почти зарычала в негодовании.
  - Я ненавижу тебя! Как и каждый человек в деревне! Ты никогда не сможешь нами управлять!
  Она исступлённо била по тяжёлой деревянной двери, наверняка уже разодрав руки в кровь. Этого ей показалось недостаточным, чтобы выместить гнев, и очередной удар был нанесён ногой. Вряд ли он был безболезненным для неё, но зато требовал больше силы.
  - Велика беда, - ухмыльнулся Гисборн. - Когда вы все перемрёте, мне будет только легче.
  Голос Аманды осип от крика, однако она никак не замолкала, продолжая угрожать и осыпать несчастный вход пинками, будто это могло возыметь какое-то действие.
  - Я расправлюсь с тобой!..
  Она закашлялась, едва не задыхаясь, как при приступе астмы, но всё ещё не прекращала стучать кулаком и носком туфли. Наконец она в изнеможении опустилась на порог и прохрипела:
  - Зря ты нас недооцениваешь...
  - Не двигаться! - позади, на лестнице, раздался визгливый, истеричный возглас.
  Чья-то потная рука схватила Йована за волосы и потянула вверх. Обрывисто дышащий и дрожащий человек приставил лезвие к его горлу. Рука этого типа так тряслась вместе с ножом, который по ощущениям даже не был достаточно острым, что Йован почувствовал только отвращение и ни капли испуга.
  Гай резко обернулся, и человек, испуганный этим движением, почти повис, вложив всю силу в свою хватку. Дрожь его тела переросла в какое-то трепыхание.
  - Н-н-не двигайся! - снова воскликнул он. Голос был сдавленным, будто непрошенный гость вот-вот мог подавиться собственным страхом и упасть замертво.
  Удивление на лице Гисборна сменилось крайней досадой.
  - Сайлас. Проклятье, я ведь сам впустил тебя в дом...
  Йован сразу вспомнил боязливого и сопливого горе-шпиона, подслушивавшего под окнами несколько дней назад. Тогда Гай затащил его внутрь, но для защитных чар это оказалось равносильно приглашению.
  - П-по-положи р-ружьё, - с трудом выдавил Сайлас лающим голосом. С него что-то капнуло.
  - Чел, я очень надеюсь, что ты прямиком из душа и это вода, а не пот или слюни, - поморщился Йован.
  Сайлас опёрся на его плечо, чтобы стабилизировать трясущуюся руку с ножом. Не добившись особого успеха, он обхватил запястье второй рукой. Нож немного успокоился, но всё ещё не внушал никакого опасения - лезвие казалось тупым, будто было предназначено для масла.
  - Либо ты держишь его обратной стороной, либо у меня для тебя очень плохие новости...
  К удивлению Йована, повисший на нём человек прислушался к беспечному замечанию и неуклюже повернул нож.
  - П-положи оружие, я сказал! - уже увереннее выкрикнул он.
  Гай подчинился и, лишь слегка наклонившись, чтобы ни на мгновение не отвести от него взгляд, бросил ружьё на пол. От стука Сайлас вздрогнул, и его рука опасно дёрнулась. Теперь ситуация действительно стала угрожающей. Чувствуя уже острое лезвие у горла, Йован мысленно обругал себя последними словами за недальновидность.
  Снаружи раздался насмешливый голос Аманды:
  - А теперь разреши мне пройти в дом.
  Гисборн, не отворачиваясь, вслепую отпер замок. Открыв дверь, он лишь мельком взглянул на женщину и снова перевёл глаза на лестницу.
  - Аманда, я приглашаю тебя войти.
  Она осторожно протянула руку, чтобы проверить пространство перед собой, и, не найдя никакой преграды, шагнула внутрь, быстро окидывая взглядом помещение. Её внимание остановилось на ружье, лежащим в полушаге от Гая.
  Заметив её движение, тот поспешно поставил на него ногу.
  Сайлас напрягся и засопел втрое громче.
  - Не сопротивляйся, если хочешь сохранить жизнь своему другу, - проговорила Аманда, всё же не решаясь бесцеремонно подойти.
  - Можно подумать, вы не убьёте его, как только я сдамся, - в голосе Гая слышалась нервозность. - Сперва пусть Сайлас опустит нож.
  - И ты абсолютно точно не застрелишь нас в ту же секунду! - фыркнула в ответ Аманда.
  От тяжести навалившегося на плечо человека у Йована начала болеть спина. Неприятное дыхание над ухом и пот, периодически капающий на шею, тоже не добавляли комфорта.
  - Эй, народ, это тупик. Можно так стоять до бесконечности и ждать, кто первым устанет.
  - Заткнись, - злобно прошипел Сайлас. Когда он говорил не с Гисборном, страх в его голосе исчезал.
  Взгляд Аманды напряжённо метался между ружьём и ножом в руке помощника. Йован мог бы посмеяться над её глупостью, если бы шевелиться было не рискованно. Какой идиот входит безоружным в дом врага? Даже магия колдуна с натяжкой оправдывала подобное.
  Женщина сделала осторожный шаг вперёд. Взгляд Гая стал убийственным.
  Подходить ближе для неё было опасно: Гисборн мог в одно мгновение сломать ей шею или, по крайней мере, схватить и угрожать в ответ.
  Так они и стояли, неотрывно глядя друг на друга.
  "До чего же дурацкая ситуация, - раздосадовано подумал Йован. - Гаю ничего не стоило бы прикончить эту стерву, если бы Сайлас продолжал держать нож неправильной стороной... Хорош я, конечно. Вообще надо было сразу пнуть кретина, а не стоять столбом".
  От неудобной позы у него теперь болели и шея, и ноги. Простоять так долгое время казалось безрадостной перспективой. Он вздохнул и отвёл глаза от Гая с Амандой, устав смотреть в одну точку.
  Столкнувшись с ответным взглядом, он едва не вздрогнул от неожиданности. Слева от него на перилах сидела миссис Мышь и наблюдала за происходящим, заинтересованно шевеля усами. Йован в который раз убедился, что умное выражение мордочки, свойственное многим грызунам, весьма обманчиво - неразумное животное потянулось вперёд, в самый неподходящий момент намереваясь перепрыгнуть на него. Крыса примерилась и в следующую секунду подскочила, всеми четырьмя лапками вцепилась в плечо, быстро вскарабкалась вверх и довольно ткнулась носом в щёку.
  Позади тихо охнул Сайлас, почему-то отступая на шаг. Нож со звоном упал к подножию лестницы.
  До Йована не сразу дошло, что не так. Первым его порывом было скорее поднять нож и отбежать на безопасное расстояние. Только спустя мгновение он увидел кровь.
  - Вашу мать, - беззвучно выдохнул он, зажимая порез на горле. Кровь лилась сквозь пальцы, тёплая, отвратительная на вид.
  Кто-то закричал, но Йован не разобрал, мужской это крик или женский. Прозвучавший в следующее мгновение выстрел даже не заставил его поднять глаза. Он осторожно опустился на ступеньку, твердя про себя:
  "Так, спокойно, спокойно, ничего смертельного. Пластырь приклеить - и порядок. Нужен пластырь. Чёртова миссис Мышь, чтоб тебя..."
  Гай, о существовании которого, как, впрочем, и всех остальных, он напрочь забыл, неожиданно возник перед ним и схватил за плечи.
  - Не двигайся. У тебя задета артерия.
  Его ладонь крепко прижала рану, однако Йован ощущал, что кровь продолжает течь, причём обильно.
  "Всё же надо было прибить проклятую крысу", - подумал он, глядя в постепенно темнеющий потолок над лестничным пролётом.
  Гисборн сунул ему в руку кусок какой-то ткани.
  - Ты меня слышишь? Держи изо всех сил.
  "Да ну вас нахрен... Да ну. Вас. Всех. Нахрен", - мысленно повторял Йован, уже не чувствуя сил даже дышать, не то, что прижимать что-то.
  "Ненавижу индийских режиссёров... И слонов ненавижу. Они какие-то неправильные. Нормальные животные достают языком до носа, а слоны - носом до языка..."
  Где-то то ли под дверью, то ли под окном исступлённо лаял Ганнибал. Люди, окружившие дом, перекрикивались и спорили друг с другом, почти впадая в истерику. Они звали Аманду, Сайласа, проклинали Гая... Йовану казалось, что гам начал походить на очень шумную песню.
  "Вот и финал подвезли... Все танцуют, поют, а потом титры... Автор сценария - последняя сволочь, режиссёр-постановщик - ублюдок с больной фантазией, в главных ролях - неудачники..."
  Внезапно острая боль охватила его грудную клетку. По всему телу распространился холод, который через мгновение сменился жгучим жаром, будто Йована окатили крутым кипятком. С каждой секундой боль становилась всё сильнее, но он не мог даже закричать, как будто в лёгких совсем не было воздуха. Он в ужасе распахнул глаза, но увидел перед собой лишь красное марево, похожее на сплошной слой копашащихся кроваво-алых червей. Жар возрастал и возрастал, пока не стал невыносимым... А затем вдруг исчез. Гуща червяков быстро потеряла цвет и рассеялась. Осталась только тупая боль в груди.
  Тяжело дыша, Йован приподнялся на локтях. Его трясло так, что он не сразу смог нащупать порез на горле. А когда пальцы коснулись нужного места, он обнаружил, что рана лишь слегка кровоточит, будто нож оставил простую царапину.
  Холодная рука сжала его плечо. Обернувшись, Йован увидел Гая, который сидел, бессильно прислонившись к стене. В последние недели истекать кровью для него стало уже традицией, но все же вид у него был весьма неприглядный: темно-красные струйки ползли по подбородку и шее, ладони были полностью окровавлены, разодранная рубашка промокла.
  Хотя Гисборн и пребывал не в лучшем состоянии, Йован ясно почувствовал, что умрет, если сию же минуту не задаст ему вопрос.
  - Гай, ты любишь слонов?
  Тот несколько секунд смотрел на него с непониманием, а затем то ли хрипло рассмеялся, то ли закашлялся, выплевывая кровь.
  - Терпеть не могу.
  - Вот и я тоже, - вздохнул Йован.
  Он сел прямее и наконец огляделся вокруг. В сравнении с темными лужами на ступеньках, в которых сверкали блики, отраженные стеклами от все еще горящих кустов за окном, все остальное вокруг не слишком бросалось ему в глаза. Поэтому он не сразу заметил Аманду, лежащую с простреленной головой. Точный выстрел в висок убил ее прежде, чем она что-то поняла: взгляд женщины был устремлен на лестницу - похоже, смерть наступила в следующий миг после того, как миссис Мышь прыгнула на Сайласа...
  - Кстати, а где этот? - Йован оглянулся назад, но не увидел второй труп.
  - Сбежал, - сиплым шёпотом отозвался Гисборн. - Хрен с ним, потом прикончу.
  - Ну и ладно. Сейчас лучше не делать лишних телодвижений, особенно учитывая... А что с тобой, собственно?
  Гай глухо засмеялся - теперь это точно был смех - и похлопал его по плечу.
  - Не догадываешься? Я отдал тебе сердце.
  - О. Ясно.
  - Это должно снизить твои шансы на идиотскую смерть.
  - Не до нуля.
  - Не до нуля. На такое чудо я не надеюсь.
  Было очень непривычно видеть искреннюю улыбку на лице Гая. Это сильно мешало Йовану собраться с мыслями и почему-то вызывало опасение, что всё вокруг не реально, в том числе и он сам. Даже ощупывая своё горло, Йован не был уверен, что чувствует прикосновение. Он положил ладонь на ступеньку - она была шероховатой и прохладной - но всё равно сомневался в истинности своих ощущений.
  Как ни странно, тем, кто вывел его из растерянности, стала миссис Мышь. Вышмыгнув из какой-то щели, она снова вознамерилась посидеть на плече и кольнула его острыми коготками. Стоило Йовану увидеть злополучную зверюгу, на него нашла внезапная злость, такая, что её невозможно было сдержать. Он схватил миссис Мышь и яростно швырнул с размаха об пол.
  - Драная тварь, сдохни!
  Крыса взвизгнула и задёргалась, раскрыв зубастый рот, постепенно наполнявшийся кровью. Вскочив на ноги, Йован одним прыжком подскочил к ней, пнул со всей силы; она отлетела к стене и мягко шмякнулась на паркет. Она больше не пищала, только растопыренные лапки слегка подрагивали, круглые глаза выпучились, чуть ли не вываливаясь наружу.
  - Оставь животное! - окрик был проигнорирован.
  Посмотрев в одуревший крысиный глаз, он занёс ногу над миссис Мышью и резко наступил на неё. Раздался хруст, под подошвой ясно ощущалось судорожное подёргивание. Йован попятился. Ему казалось, что агония раздавленного тельца всё ещё продолжается, что оно дрожит под ботинком, размазывается по полу, но никак не отлипает. Он почувствовал сильную тошноту и зажал рот рукой, еле справляясь с приступом.
  - Хватит, - прозвучал позади жёсткий голос Гая.
  - Она это специально, - прошептал Йован. - Клянусь тебе, она хотела меня убить...
  Гисборн схватил его за плечи и встряхнул - несильно, но от этого боль в груди стала резче.
  - Миссис Мышь - всего лишь крыса. Она не виновата. Сайлас напал на тебя с ножом, на него и должен быть направлен твой гнев.
  - Ну, его я не могу раздавить...
  - Можешь. Как только мы разгоним по конурам толпу идиотов, я притащу Сайласа, чтобы ты сам его убил.
  Перед глазами Йована встало мокрое опухшее лицо этого тщедушного человека, его отвратительные маленькие глазёнки со зрачками, расширенными до такой степени, что радужная оболочка почти не была видна, слюнявый рот, трясущийся подбородок... Больше всего хотелось схватить его за шиворот и засунуть мерзкой физиономией в огонь или ещё что-то жгучее.
  - У тебя не найдётся кислоты?
  Гисборн фыркнул, но тут же скривился от боли, невольно сжимая кровоточащую рану под самой грудиной.
  - Не знал, что в тебе живёт палач.
  - Я страшный человек, - пробормотал Йован, осторожно отступая от "места преступления".
  Гай оценивающе посмотрел на тело Аманды, смерил взглядом расстояние до двери и вздохнул. Каждое движение ему явно давалось с болью, но всё-таки он неуклюже наклонился и, взяв её за воротник, поволок к выходу.
  Когда он открыл дверь, голоса, всё ещё взволнованно шумевшие снаружи, замолкли. Йован не видел происходящего снаружи, но чётко представил, как ошеломлённые люди в ужасе замирают, а потом так же молча пятятся, толкаясь и наступая друг другу на ноги.
  Гисборн с усилием швырнул тело за порог, оно тяжело стукнулось о каменную лестницу.
  - Конец вашей революции. Любой, кто решит мне противиться, сразу же будет убит. А теперь все разойдитесь по домам.
  Судя по всему, жители продолжали стоять. С улицы не доносилось ни звука.
  - Живо! Валите отсюда! - рявкнул Гай.
  На его голос отозвался Ганнибал, радостно залаяв где-то в уцелевших кустах. Казалось, будто бы именно лай пса, а не угрозы человека, стоящего над мёртвым телом, напугал людей. Никто так ничего и не произнёс, не раздалось ни крика, ни плача. Только топот десятков ног заставил остатки стёкол содрогнуться.
  Глава XXVI. Второй шанс
  Теперь, когда все агрессивно настроенные жители разбежались, Йован мог безбоязненно подойти к окну. Вид из него открывался непривлекательный: с почерневших кустов осыпались частички сгоревших листьев, пепел ложился на траву, иссушенную и побуревшую от жара, а на заднем плане Гай тащил труп. Волосы Аманды извалялись в пыли, юбка задралась, одна туфля упала с ноги и тотчас же оказалась в зубах Ганнибала, который с возбуждённым повизгиванием гарцевал вокруг. Пёс игриво подскакивал к Гисборну, пытаясь вручить туфлю, чтобы тот бросил её как мячик.
  Эта картина показалась Йовану такой забавной, что он расхохотался. Боль в груди усилилась в разы, стала почти нестерпимой, но он не мог прекратить смеяться. В довершение ко всему летающая в воздухе пыль попала ему в горло, превратив смех в кашель, от которого из глаз полились слёзы. Из-за растущей боли он вынужден был опереться на подоконник, усыпанный битым стеклом, задел осколок, вызывающе торчащий из щели, будто имея намерение вонзиться в кого-нибудь на всю длину, и порезал запястье. Глядя на новую кровь, текущую поверх засохшей, Йован захохотал ещё громче.
  Так продолжалось несколько минут, пока Гай не вернулся в дом.
  - Покончить с собой не выйдет, если ты сейчас это намеревался сделать, - хмуро заметил он.
  От его кислого вида бесконтрольный смех наконец прекратился, Йован смог перевести дыхание и собрать силы, чтобы возмущённо наброситься на Гисборна:
  - Чел, что за хрень? Мне больно дышать! Я как будто целый завод выкурил!
  - Полагаю, такое бывает, когда у человека появляется лишнее сердце, - отозвался тот, не глядя на него и осторожно прощупывая кончиками пальцев рану на своей груди.
  Йован рефлекторно проверил целостность собственной грудной клетки и с удивлением обнаружил, что никаких видимых повреждений на ней нет.
  - Магия, - последовало краткое объяснение.
  - Телепортация? Трансгрессия? Проход через измерения?
  - Если хочешь, могу вырезать из тебя сердце и засунуть ещё раз - сам посмотришь, - огрызнулся Гай. Он смахнул осколки стекла с одного из стульев и сел, откинувшись на спинку. Его взгляд был направлен в окно, из которого хорошо просматривалась дорога. Тело Аманды он бросил на середине пыльной улочки, даже не потрудившись поправить её задранную юбку.
  - Интересно, начнёт ли она гнить, пока кто-то осмелится прийти за ней? - пробормотал он, задумчиво оглядывая невесёлый пейзаж.
  Йован представил, что ночью в деревню проберётся Робин, учуяв запах крови из самого отдалённого уголка леса, и воскресит Аманду вопреки начавшемуся неблагоприятному периоду.
  - Может, сам сожжёшь труп? - предложил он.
  Гисборн скрестил руки на груди, приняв позу, ясно говорящую о том, что он не собирается выходить из дома ради такой ерунды как погребение.
  - Ну и фиг с ней, пусть валяется, - вздохнул Йован, тоже стряхивая стекло со стула и с опаской усаживаясь. - Что может быть лучше, чем любоваться каждое утро дохлой пожилой леди?
  Наступившая тишина показалась ему угнетающей. Конечно, отдалённый собачий лай и шуршание ветра никуда не делись, но от молчания становилось как-то не по себе. Нужно было начать разговор, не важно о чём.
  - Очень больно было?
  Гай скосил на него глаза, вопросительно подняв брови.
  - Что?
  - Доставать сердце.
  - Достаточно.
  Пальцы Йована нервозно постукивали по столику, засыпанному мелкими осколками и успевшему немного обгореть.
  - А ты его вырвал рукой, прямо как в фильмах? Или тоже с помощью магии?
  - Выскреб ложкой, - пробурчал Гисборн, мельком бросив взгляд на лежащий у лестницы нож, и лезвие, и рукоять которого были полностью покрыты кровью.
  Йован немного помолчал, надеясь, что Гай расщедрится не менее односложный ответ, но тот был явно не в настроении для бесед. После того, как он грубо вырезал сердце из своей груди, получив при этом немало лишних повреждений, ему наверняка было больно говорить.
  "Но раз уж он в состоянии ходить и даже таскать тела, то и важный разговор поддержать должен", - решил Йован.
  - И что теперь? Как его достать обратно?
  Лицо Гая стало еще более угрюмым.
  - Не имею ни малейшего понятия. Я действовал почти наугад, перемещая сердце. А уж о том, как безопасно его извлечь, мне не известно ничего. Может быть, это сразу убьет тебя. Или нужен специальный ритуал...
  - Так это что, насовсем? - изумленно спросил Йован.
  Гай кивнул.
  - И ты просто берешь и отдаешь его?
  - Да.
  - И тебя не волнует, что твоя жизнь фактически в руках кретина вроде меня?
  - Нет.
  - Уверен? Я же до самой старости буду издеваться над тем, как ты разбрасываешься частями тела. То руку потеряешь, то сердце...
  - Уверен.
  - Блин, Гай... - пробормотал Йован. - Это охренеть как трогательно. Я бы сейчас расплакался, но, кажется, у меня обезвоживание от кровопотери.
  Гисборн усмехнулся и снова отвел глаза к окну. Над лежащим вниз лицом трупом нависал Ганнибал, обнюхивая растрепанные волосы. Возможно, его заинтересовал запах и он пытался добраться до раны на виске. Будто почувствовав, что на него смотрят, пес поднял голову и радостно забил хвостом.
  Йован помахал ему в ответ.
  - Приятного аппетита, бро!
  Ганнибал тявкнул и снова уткнулся в волосы Аманды.
  Из барного зала все выглядело так, будто деревня пережила авиаудар: люди попрятались кто куда и улицы полностью опустели, только оставленные без внимания животные периодически подавали голос, разбитые стекла, словно вынесенные ударной волной, прекрасно дополняли атмосферу.
  Йован не удержался от вздоха, когда посмотрел на залитую кровью - его собственной и Гая - лестницу. Эти лужи явно сами себя бы не убрали... А еще где-то в затененном углу должна была валяться раздавленная крысиная тушка.
  - Как думаешь, миссис Мышь скоро исцелится? - спросил он, виновато отводя взгляд.
  - Не волнуйся о ней, у нас сейчас другие проблемы.
  - Кстати да. Что мы будем делать? Ну, со всей этой ситуацией...
  Гай резко отодвинул стул - раздался неприятный скрежет - и подошёл к тумбе, нижний ящик которой всегда был заперт. Он достал ключ из кармана, отпер замок и выудил из стопки древних бумаг кинжал, аккуратно обёрнутый тканью.
  - Придётся подождать, пока моя рана заживёт. А потом немедленно отправимся в лес, чтобы проверить дуб.
  - Разве есть шансы справиться вдвоём? - усомнился Йован. - Помнишь ведь, как мы напали на Робина, когда у него почти не осталось магических сил, и всё равно не смогли победить.
  - Но сейчас наша цель не он. Достаточно будет отвлечь его на некоторое время.
  - И как? Огонь в лесу не разжечь, значит, пожар отметается...
  - Ты должен найти Гуда. Точнее, попасться ему и занять на некоторое время.
  - Чем занять, убиванием несчастного меня? - возмущённо воскликнул Йован, с обидой глядя на Гая. Тот насмешливо поднял брови.
  - Ты теперь бессмертен, помнишь?
  - А, ну да... Но всё равно мне эта идея не нравится.
  - Придумаешь что-то получше - всегда буду рад послушать, - отрезал Гисборн. Он открыл ящик, где хранились стопки журналов, достал один и кинул Йовану. - Вот, почитай и не ной хотя бы полчаса.
  Это оказался уже знакомый детский журнал с розовой обложкой, с первой страницы которого, издевательски улыбаясь, смотрела страшноватая большеголовая кукла. Блёсток и страз на ней было больше, чем на всех маленьких девочках мира вместе взятых.
  Йован тяжело вздохнул и начал листать его в поисках русалочки, на которую, по крайней мере, можно было смотреть без боли в глазах. Но увидев морскую ведьму, тянущую щупальца к наивной Ариэль, он отбросил журнал прочь.
  - Ладно, допустим, убьём мы Робина. Но что можно сделать с вдовой? Ты действительно хочешь просто оставить всё как есть?
  Гай поднял на него усталый взгляд.
  - А что ты предлагаешь? Если мы начнём под неё копать, то только выроем себе могилу. Очевидно, она гораздо сильнее Марион и Робина вместе взятых.
  - Тем не менее, одна легко убивается стрелой, а второй кинжалом... не так легко, но вполне реально.
  - И зачем тебе это? - Гисборн усмехнулся половиной рта.
  Скептическое выражение его лица взбесило Йована чуть ли не больше, чем предательство вдовы.
  - Чел, ты серьёзно? Из-за неё меня несколько раз чуть не убили!
  - Хочешь мести, - кивнул Гай с равнодушным видом, будто проблема никаким образом не касалась его.
  - А ты не хочешь? Шериф погиб, потому что она запудрила вам мозги своей магией! Ты воскресил Марион, а потом заставил умереть - и всё по её плану! Этого тебе мало?
  - Я ещё не настолько устал от жизни, чтобы мстить тому, кто намного сильнее меня. А ещё, если ты не забыл, если кто-то захочет моей смерти, сперва он должен будет убить тебя.
  Йован, уже занёсший над головой журнал, чтобы швырнуть им в Гая, мигом стушевался.
  - О, точно... Нет, так подставляться я тоже не стремлюсь.
  "Справедливость справедливостью, - подумал он, - а своя шкура дороже".
  - Ладно, будем решать вопросы по мере поступления. Сперва Робин, потом всё остальное.
  Гисборн промычал что-то невразумительное и с таким энтузиазмом занялся разглядыванием кинжала, словно от этого зависел успех новой вылазки. Решив, что пока лучше оставить его в покое, Йован встал с намерением уйти из барного зала. Но чтобы добраться до спальни, нужно было подняться по лестнице, половина которой была залита кровью. Йован не был брезглив, но почему-то именно это внушало такую неприязнь, что он отказался от мысли отдохнуть наверху и пошёл на кухню.
  Там всё ещё чувствовался травяной запах чая, заваренного вдовой. Он уже сильно ослабел и не казался таким невыносимым, как раньше, но всё-таки находиться в этом помещение было некомфортно. Однако альтернативы не блистали разнообразием: оставался ещё кабинет Шерифа, двери которого явно не открывались для каждого желающего, и мрачная подсобка, где можно было развлечься перебиранием ножей и ружей. Тяги к оружию Йован не имел, поэтому остался на кухне, смирившись с запахом.
  Ситуация требовала чего-то крепкого. Но так как Гай выбросил все запасы алкоголя, самым крепким напитком в доме являлся кофе. Светло-коричневый порошок, хоть и не источал противного аромата, всё же выглядел подозрительно. Чаю была одна дорога - в мусорное ведро. В результате Йовану не оставалось ничего, кроме как налить себе воды и представить, что это коньяк.
  "Чёрт, я бессмертен! - он наконец почувствовал восторг от мысли об этом. - Хрен меня теперь кто-то убьёт. Если конечно, не додумается извлечь сердце... Главное, чтобы Робин не понял и не провернул такой же фокус, как с Шерифом".
  Сказать по правде, вдова тревожила его намного больше, чем Гуд. Последнему можно было противостоять, приблизительно предугадать его действия, составить план... О вдове же не было известно ничего - ни кто она такая, ни какой ещё магией владеет, ни от кого скрывается.
  "Пожалуй, единственное, что я в силах сделать - это найти её врага. Но как? Писать объявления на форумах анонимных экстрасенсов? Здрасте, я ищу человека, имени которого не знаю, чтобы сдать ему другого человека, имени которого я тоже не знаю. Вы же экстрасенсы, сами поймёте, что к чему..."
  Время шло медленно. Йован то вставал и начинал бесцельно ходить по кухне, то садился, надеясь, что так в его голову придёт какая-нибудь полезная мысль, потом вспомнил, что ему не помешает тщательнее отмыться от крови. Но упускать из виду происходящее не улице он побоялся, поэтому просто омыл руки и шею водой из-под кухонного крана, то и дело оборачиваясь на окно. Снаружи было всё так же спокойно.
  Чтобы не томиться от скуки, Йован начал продумывать, как он воспользуется полученным бессмертием.
  "Во-первых, поднимусь на Эверест. Потом займусь дайвингом. С белыми акулами. Пройду пешком Сахару. Поеду в леса Амазонки и найду дикие племена... Хотя что это я, вот одно дикое племя уже увидел и больше не хочется, благодарю покорно..."
  "А Гай? - подумал он, возвращая мысли ближе к реальности. - Так и останется жить в глуши когда проклятие падёт? Нет, так себе вариант бросать его здесь. Учитывая то, что во мне его сердце, нам лучше не разбегаться... Но что я буду с ним делать? Провезу через границу в чемодане, а потом поселю у себя под кроватью? И Энни с Оуэном тоже надо как-то забрать из деревни..."
  Поняв, что в одиночку всё равно ничего не сможет решить, он последовал своему же совету и отбросил вопросы о будущем на потом.
  Прошло несколько часов. На улице уже начало темнеть и Йован забеспокоился от мысли о том, что ему придётся бездельничать всю ночь, потому что заснуть он точно не сможет.
  Но тут за его спиной возник Гай, неслышно открывший дверь и вошедший, вопреки обычаю, не топая сапожищами как спешащий диплодок.
  - Я не уверен...
  Внезапно раздавшийся голос заставил Йована подскочить от неожиданности. Он чуть не стукнулся затылком о подбородок Гисборна, вставшего прямо за ним.
  - Чёрт, чувак, нельзя же так подкрадываться! У меня оба сердца не выдержат!
  - Я не уверен, стоит ли нам поторопиться и пойти к дубу сейчас, - докончил тот, проигнорировав упрёк. - Мне кажется, я уже в состоянии драться, если понадобится, однако днём больше шансов добраться до места, не встретив сопротивления.
  - Но к утру вдова может вернуться к нам, и тогда наши шансы стремительно упадут.
  - Именно. Будет очень сложно уйти так, чтобы она не поняла, что мы задумали и не помешала. Как думаешь, лучше рискнуть и отправиться сейчас или ждать удобного момента?
  Йован растерянно пожал плечами, совершенно не представляя, какой путь окажется выигрышным.
  - Ты слишком часто просишь у меня совета, будто не в курсе, что я последний неудачник. Подбрось лучше монетку.
  - Ладно, идём сейчас, - решительно сказал Гай.
  - Что, вот прямо сразу? - испугался Йован. - Но я морально не готов! И физически тоже, вообще никак не готов!
  - По дороге подготовишься. Собирайся. Нож, ружьё, платки для утирания соплей.
  Окончательно утвердившись в своём выборе, Гисборн активно принялся вооружаться.
  Он делал это намного быстрее Шерифа. Старик, то по своим дурацким планам, то под влиянием магии вдовы, хоть и начинал собираться днём, но тянул время так, чтобы отправиться в лес затемно и застать Робина в полной боевой готовности. За целых семь веков бедняга едва ли стал хоть каплю полезнее, чем в самом начале своей карьеры.
  Йован не сомневался, что Гай, который никогда не имел особых лидерских качеств и, вообще-то, плевать хотел на деревню с её жителями, больше подходит на роль шерифа. Но в таком случае, только колдовство вдовы удерживало бы амандоподобных личностей от захвата власти, что должно было стоить для старушки весьма серьёзных усилий. Может быть, она даже не смогла бы так тщательно подчищать мысли окружающих...
  Гисборн, по своему обыкновению, не ограничился необходимыми кинжалом и топором, а впридачу увесился разнообразным холодным оружием с ног до головы, как новогодняя ёлка маньяка, и вознамерился сделать то же самое с Йованом.
  - Нет, нет, нет и ещё раз нет! - запротестовал тот, яростно отмахиваясь. - Чем больше рядом со мной острых предметов, тем меньше вероятность сохранить конечности.
  Из-за препираний по этому поводу выход отсрочился на четверть часа, что вывело Гая из себя.
  - Вдова может вернуться в любой момент, а ты задерживаешь нас по пустякам!
  - Так перестань пихать мне эти ножи!
  Наконец Йован решил прибегнуть к последнему доводу и заявил, что благодаря Сайласу теперь не может даже смотреть ни на что режущее. Хотя он и не возлагал на этот аргумент больших надежд, Гай тут же сдался, вручив ему в качестве замены пару пистолетов.
  - Вот почему нельзя обойтись одним? - продолжал ворчать Йован, когда они выходили из дома. - Я тебе не американский полицейский, чтобы стрелять сразу из двух.
  В этот момент обнаружилось новое препятствие: Ганнибал, до недавних минут маячивший возле дома, куда-то исчез, а без него найти дорогу в заколдованном лесу было невозможно. Пока Гисборн бегал по округе в поисках пса, прошло ещё добрых пятнадцать минут. Какой-то смельчак, видимо, желая унести тело Аманды, выглянул из-за угла, но увидел стоящего у дверей бара Йована и тут же умчался.
  Наконец Гай вернулся с Ганнибалом, который растерял весь свой энтузиазм и неохотно трусил рядом с хозяином, всем своим видом выражая недовольство.
  Из деревни они вышли без происшествий, но не так быстро, как хотелось бы: приходилось с осторожностью проходить мимо домов, чтобы не быть замеченными. Вдова сейчас могла оказаться у кого угодно, или же кто-то мог заметить подозрительную вылазку и сказать об этом при ней.
  На лесной дороге в этом плане было поспокойнее, но едва деревня оказалась достаточно далеко, Гисборн остановился.
  - Теперь иди вперёд один. Робин должен увидеть только тебя. Через час-полтора я отправлюсь к дубу.
  - Не нравится мне эта идея, - вздохнул Йован. - Мы ведь оба знаем, что со мной ничего никогда не бывает по плану.
  Он не ждал, что внезапно найдётся что-то получше, однако от традиции поныть перед тем, как приступить к действиям, отказаться не смог. Гай, не ответив, просто сел на обочине дороги и сделал вид, будто рядом никого нет.
  Йован ещё немного постоял на месте, но вскоре понял, что не дождётся даже пожелания удачи, и поплёлся вперёд. Он несколько раз оборачивался, пока плохо различимый в темноте силуэт Гисборна не исчез из виду.
  "Ничего, - мысленно утешил он себя. - Шататься по лесу не так стрёмно, когда ты бессмертный".
  Впрочем, это не успокаивало до конца. Колдовской холод ощущался даже сквозь куртку, которая оказалась куда бесполезнее, чем Йован надеялся, и дрожь, хоть она и не была вызвана страхом, нагнетала на него мрачное настроение.
  Минут через двадцать он решил, что отошёл на достаточное расстояние, чтобы начать шуметь, наступил на сухую ветку, громко покашлял и принялся ждать. Никто не появлялся. Выругавшись по себя, он сошёл с дороги и немного углубился в чащу, то и дело оборачиваясь, чтобы не потерять за массивными обросшими стволами асфальт, истрескавшийся и частично покрытый землёй. Когда дорогу стало едва видно, он остановился. Гуд всё ещё не спешил выходить.
  - Ро-о-обин, - негромко позвал Йован.
  В кустах зашуршало, но, к его большому разочарованию, оттуда вышмыгнул ёж и возмущённо зафыркал. С торчащими иголками и злобным взглядом зверёк мог бы выглядеть угрожающе, если бы не был размером с два кулака.
  Йован присел на корточки и посмотрел в немигающие чёрные глаза.
  - Ну чего ругаешься? Я иду себе спокойно, никого не трогаю, а ты так... Эй-эй, куда?!
  Ёж вдруг с шипением метнулся в его сторону, быстро перебирая лапами. Такому внезапному броску и зловеще приоткрытой зубастой мог позавидовать даже крокодил. Чтобы спастись от подобной атаки, нужно было обладать реакцией и ловкостью антилопы, но Йован был всего лишь человеком. Вскочив, он запнулся то ли о корень, то ли о собственную ногу, и упал бы, но за спиной оказалось что-то мохнатое. В его воображении сразу возник голодный гризли, и он, быстро рассудив, что если ёж всего лишь откусит ногу, то медведь проглотит целиком, отпрыгнул в сторону наименьшего зла. Однако испуг Йована мигом пропал, стоило ему обернуться. Из драной шкуры смотрело знакомое прогнившее до черноты лицо.
  - О, Тук, рад тебя видеть!
  Глава XXVII. Семисотлетний дуб
  Монах стоял неподвижно, будто не узнавая Йована. Выцветшие глаза с серыми прожилками казались сделанными из мрамора, а лицо и руки - слепленными из глины вперемешку с грязью, ещё не высохшими и лоснящимися от влаги.
  - Помнишь меня?
  Тук даже не шевельнулся, однако то, что он не напал сразу, вполне можно было принять как положительный ответ.
  - Отведи меня к Робину, - попросил Йован. Ему хотелось бы сперва попробовать выведать у мертвеца какую-нибудь информацию, но он опасался, что Гуд окажется где-то неподалёку и узнает о предательстве одного из своих слуг.
  Прошло несколько минут, прежде чем Тук кивнул. Но он не спешил двигаться - оказалось, что это была реакция на первый вопрос.
  - Отведи, - Йован пальцами изобразил ходьбу, а потом указал на себя, надеясь, что до монаха так дойдёт быстрее, - меня к Робину.
  Мертвец некоторое время смотрел на него тупым взглядом, а потом взял за рукав и потянул за собой. На пути росли невысокие, но густые кусты высотой примерно по колено. Тука это ничуть не смутило: он бодро шагнул в заросли, не обращая внимания на колючки, зацепившие его уже порядком изодранную шкурку-накидку.
  - Чувак, давай без рук!
  Йован попытался вырвать запястье из хватки, но окостеневшие пальцы только сжались крепче. Ему оставалось только смириться и поблагодарить свои длинные рукава за спасение от прямого контакта с кожей зомби.
  От быстрой ходьбы, местами переходящей на бег, стало в несколько раз холоднее. Но сколько бы он не просил Тука замедлиться, тот как будто не понимал, чего от него хотят.
  - Твой хозяин заколдовал лес, - пытался объяснить Йован. - Чем больше тепла производит моё тело, тем сильнее становится мороз. Ты знаешь, что это такое? Помнишь зимы, снег?
  Монах то ли не помнил, то ли просто не желал тратить свои скудные мозговые ресурсы на нытьё какого-то там живого человечишки. Как бы то ни было, он не только не сбавил темп, но даже ускорился, будто назло. Йован подумал, что, с какой-то стороны, в не-жизни зомби были свои преимущества: они не чувствовали ни жары, ни холода, ни боли, могли бегать босиком по камням и колючкам... Все повреждения восстанавливались с помощью колдуна, а если бы этот колдун оказался достаточно талантливым, чтобы сохранить разум мертвеца, то существование в виде нежити могло бы быть не таким уж и плохим. Разумеется, за исключением того, что они обязаны исполнять приказы.
  "А ещё еда. Ни вкуса, ни запаха... Да ну нафиг".
  Этот пункт быстро раздавил все зачатки зависти. Нечувствительность зомби теперь казалась очень сомнительным преимуществом. Впрочем, это не означало, что Йован стал смиренно терпеть ежесекундные уколы шипов и удары хлёстких веточек - он проклинал лес, кусты, Тука, туристическую компанию с её скидкой, на которую он купился и выбрал Англию, а не любую другую страну.
  Лес вокруг поредел, но это не сделало его более легкопроходимым, потому что землю почти сплошь покрывали колючие заросли. Такое обилие казалось странным даже для нехоженой чащи - возможно, и здесь не обошлось без магии.
  Монах остановился так резко, что Йован по инерции чуть не врезался в него.
  - До чего же интересное зверьё нынче гуляет по лесу, - раздался мрачный смешок в стороне. - Оленей всё меньше, зато людишки вовсю шныряют вокруг, вынюхивают что-то.
  Робин сидел под деревом, укутанный в несколько слоёв шкур, теперь они не закрывали только лицо и кисти рук, которые заметно покраснели. Похоже, эффект морозных чар не миновал и его. На его коленях лежали бумаги, истончившиеся, в жёлтых пятнах, но не слишком ветхие, которые он внимательно читал, пока его не потревожили. Йован прикинул, не получится ли быстро выхватить пистолет и выстрелить в голову разбойника. Но несмотря на то, что дистанция была небольшой, а лук и стрелы, даже заколдованные, явно уступали огнестрельному оружию, он всё-таки не решился.
  - Что тебе нужно? - спросил Робин.
  - Я пришёл сказать... - в голосе было меньше уверенности, чем хотелось бы. - Сказать, что сделал всё, как ты просил. Убил Гая.
  Гуд бросил на него скептический взгляд и снова вернулся к своему занятию. Казалось, он уже смирился со своим безрадостным положением и вряд ли мог поверить в хорошую новость.
  - Прошло немало времени.
  - А ты думаешь, его легко застать врасплох? - деланно возмутился Йован. - Пока я добрался до кинжала, пока улучшил момент, чтобы напасть и отрубить руку...
  - Чем докажешь? - перебил Робин, нетерпеливо постукивая пальцами по колену. - Не вижу при тебе ни кинжала, ни руки.
  - Я как-то не привык носить с собой отрезанные конечности...
  Разбойник со вздохом поправил сползшую с плеча шкуру и запахнулся поплотнее. Йован заметил, что черты его лица как будто заострились, под глазами появились круги, и в целом он выглядел как-то болезненно, что было очень странно для бессмертного. Причиной могло быть только колдовство, несколько заклятий, отнимающих слишком много сил.
  "Так, магический холод, восстановление зомбаков... Что ещё он делает?"
  Йован подошёл поближе, стараясь рассмотреть, что написано на бумаге, но Гуд тотчас сгрёб свои записи под накидку.
  - Я не поверю, пока не увижу голову этого пса.
  - Если я вернусь, люди меня в буквальном смысле растерзают!
  - Тогда я убью тебя прямо сейчас, - Робин враждебно смотрел на него, нащупывая что-то под слоями шкур.
  Нужно было придумать оправдание, иначе новообретённое бессмертие грозило показать себя во всей красе.
  - Хочешь, поклянусь на крови? - выпалил Йован.
  Взгляд разбойника был полон подозрения. Гуд сделал незаметный знак Туку, и тот с тихим шуршанием, хотя обычно передвигался бесшумно, начал подбираться к ним, готовый атаковать или броситься на защиту хозяина в любую секунду.
  - Откуда ты знаешь про такие клятвы?
  - Да все про них знают! Самый крепкий договор на свете и всё такое. Как непреложный обет, только без палочки... - злобный вид Робина говорил о том, что много болтать определённо не стоит, поэтому Йован отказался от этого приёма. - Шериф рассказал.
  Он с опаской отступил назад, когда разбойник поднялся - было неясно, что тот собирается делать. Но Робин не доставал никакого оружия и вроде как не планировал напасть, по крайней мере, в ближайшие минуты. Из-под шкуры выскользнули листки бумаги и с шелестом отлетели на пару шагов. Гуд кинулся их поднимать, но Йован успел заметить несколько слов.
  - Големы?
  Насколько он знал, это существа из еврейской мифологии, которые создавались из глины и выполняли приказы хозяина - почти как зомби, только без жертв. Но Марион ничего не говорила о големах. Если ей была известна такая магия, почему она не воспользовалась этим очевидно полезным заклинанием? К тому же, бумаги совсем не казались похожими на листки из её колдовской книги и явно имели более позднее происхождение: они сохранили бледные линии, не выцветшие до конца благодаря восстанавливающим чарам. Йован не отличался большими познаниями в истории, но был уверен, что в четырнадцатом веке не выпускали разлинованные блокноты.
  - Големы? Что ты собрался с ними делать?
  - Не твоя забота, - огрызнулся Робин.
  Нужно было задержать его как можно дольше, и Йован решил уцепиться за эту тему, надеясь заодно и узнать что-то полезное. Если не удастся найти сердце, а на деревню вдруг обрушится армия скульптур, будет неплохо иметь хоть какую-то информацию.
  - Кажется, ты затруднении, - начал он. - Я могу помочь?
  Разбойник смотрел на него мрачным взглядом, скрестив руки на груди.
  - Ты еврей? Или знаешь их язык?
  - Нет.
  - Тогда не можешь, - отрезал Робин.
  Йован видел, что Гуд намеревается закончить разговор, правда, неизвестно, каким образом -убив надоедливого собеседника или просто прогнав прочь. Всерьёз опасаясь первого варианта, он лихорадочно подыскивал слова, которые могли бы заинтересовать разбойника.
  - Слушай, Робин... А ты планируешь собрать банду побольше? Ну, из живых людей.
  Грустная улыбка на мгновение появилась на лице Гуда и тут же исчезла.
  - Возможно, - неохотно ответил он.
  - Трудно, наверное, будет найти столько народу, - протянул Йован, снова подходя чуть ближе. - Желающие сейчас на вес антиводорода.
  Робин смерил его насмешливым взглядом.
  - Предлагаешь себя? Я не настолько обезумел.
  Йован хотел сделать честное лицо, хотя не слишком хорошо представлял, как это должно выглядеть, поэтому сделал печальное.
  - За последнее время я многое переосмыслил, спасибо местным шизикам. Не в плане того, что хочу помогать бедным и так далее, - он решил не изображать внезапное нравственное озарение, разбойник всё равно бы в это не поверил. - Я боюсь снова оказаться в ситуации, где буду совершенно бессилен. Вот так живёшь себе и думаешь, что ты защищён, твоя жизнь неприкосновенна... А потом не понравишься какой-нибудь Аманде - и всё, тебя ведут на съедение волкам, хоть на дворе и двадцать первый век. Понимаешь?
  - Здесь нет волков, - рассеяно сказал Робин, будто услышал только последние слова. - Я не видел их уже лет десять... или сорок... Даже оленей стало совсем мало.
  - Да к чёрту зверей, я о людях говорю! Что в деревне, что во внешнем мире - всегда есть какая-то угроза. Здесь превратят в лягушку, там подбросят наркотики, а потом сиди и жди принцессы или справедливости. Нужно иметь реальную силу, такую, как магия, а не надеяться на закон, который не только тебя не защищает, но и запрещает защищаться самому.
  Гуд не выглядел заинтересованным. Более того, не было похоже, что он понял хотя бы часть из всего сказанного. Отсутствие реакции сильно разочаровало Йована, уверенного в том, что добьётся внимания, сделав ставку на экспрессию. Но Робин как будто утратил всю свою любовь к театральности и стоял с крайне равнодушным видом.
  "Ну давай же, включай романтика большой дороги! - с досадой думал Йован. - Как я буду тебя отвлекать, пока Гай там кромсает дуб своим хилым топориком?"
  - В общем, хочу в твою банду, - подытожил он.
  Разбойник смотрел на него с откровенной скукой.
  - Значит, просишь защиты?
  - Ну, типа того. Да.
  - Разве не ты говорил, что в нынешнем мире колдовская сила - ничто?
  - А сейчас говорю, что передумал!
  Гуд раздражённо отмахнулся. Стоящий позади Тук попятился, решив, что жест был адресован ему. Робин, почти зарычав от злости, приказал мертвецу вернуться на место, а потом повернулся к Йовану.
  - Иди обратно в деревню, - процедил он, - и принеси мне кинжал вместе с головой этого подонка.
  - Но меня сразу прикончат!
  - Предпочитаешь умереть здесь?
  Не дожидаясь ответа, разбойник подобрал расстеленную на земле шкуру, кивком головы велел Туку идти и побрёл прочь, в темноту. Йован, не выполнивший и половины плана, вынужден был побежать следом.
  - Робин! Где твоя человечность? Разве за таким вожаком шли Джон, Уилл и остальные?
  Гуд, силуэт которого был уже едва виден в густой тени, остановился. Подбежав ближе, Йован увидел ржавый нож в его руке, выглядящий, несмотря на свою древность, как вполне рабочее орудие убийства.
  "Совсем с магией плохо, раз не берётся за лук", - мельком подумал он, встав на безопасном расстоянии.
  - Что бы они сказали, узнав, что ты бросаешь кого-то в беде?
  - В беде? - Робин глухо рассмеялся. - Ты всего лишь трусливая крыса, которая хочет спрятаться за чьей-то спиной. Ты не заслуживаешь помощи.
  Разбойник легонько подкинул нож в руке, перехватывая поудобнее. На его лице появилась угрожающая ухмылка.
  Йован отступил на несколько шагов.
  - А сам-то? - с обидой пробурчал он. - Уж лучше честно быть трусом, чем героем с двойными стандартами. Кто сперва защищал крестьян, а потом начал убивать их, только чтобы получить больше силы?
  Улыбка Гуда из зловещей превратилась в усталую, которая могла даже показаться отчасти доброй, если бы в глазах не стоял неестественный холод.
  - Ты слишком глуп, чтобы правильно судить о человечности. Спасти голодающего ребёнка - это по-людски. Но и защититься от меча телом собственной матери - не менее по-людски. Один и тот же человек одновременно заслуживает как спасения, так и смерти, и что бы я ни сделал - никто не смел упрекнуть меня в несправедливости.
  - А я вот нарушу традицию и посмею, - хмыкнул Йован. - Знавал я школьные годы одного парня с топором, который тоже думал, что имеет право решать, кто достоин жизни, а кто нет. Надо сказать, кончил он плохо.
  - Думаешь, я не желал спасти каждого из этих бедняг? - Робин внезапно перешёл на крик. - Мне приходилось идти на жертвы! Но крестьянам больше не придётся умирать, когда у меня...
  Он оборвал себя на полуслове и замер, будто прислушиваясь к чему-то. Затем перевёл на Йована взгляд, полный страха и ярости.
  - Ах ты, гнусная тварь! - выдохнул разбойник. - Вы оба... Тук! Иди сюда, треклятый святоша!
  Не успевший отойти далеко мертвец через несколько секунд примчался на зов. Йован не сразу понял, почувствовал ли Робин покушение на дуб или каком-то образом вдруг прознал, что Тук не на его стороне. Последнего он почему-то опасался больше, поэтому почувствовал облегчение, когда услышал возглас:
  - Хватай этого ублюдка! Проклятье!.. Дьявол... У вас ничего не получится! - закричал Гуд, беспорядочно размахивая руками.
  - Ничего, слышишь?! - почти по-обезьяньи взвизгнул он ещё раз, прежде чем повернуться и броситься в чащу.
  Йован вздрогнул, когда рука Тука крепко сжала его запястье, но, к его удивлению, мертвец вместо того, чтобы подчиниться воле хозяина, побежал вслед, таща за собой "жертву". Действительно, ему приказали хватать, а не удерживать на месте. Нужно было отдать монаху должное - он очень быстро сориентировался, учитывая степень протухшести его мозгов. Удручало одно - Тук не учёл, что живой человек не может в таких темпах ломиться сквозь заросли, на ощупь напоминающие гигантских морских ежей, и уж если не созданный им шум, то хотя бы громкая ругань должна была заставить Гуда обратить внимание на происходящее позади. Но разбойник, хотя и не мог этого не слышать, не останавливался и даже ни разу не обернулся, чтобы отдать ещё один приказ.
  - Робин, стой! - крикнул Йован, решив, что раз он так торопится и не собирается ни проклинать, ни разрывать на части преследователя, нужно попытаться затормозить его. Вот только сперва требовалось его догнать.
  Но дистанция забега оказалась слишком короткой, чтобы успеть что-то сделать. Хотя поначалу казалось, что до места они доберутся не меньше, чем за пятнадцать минут, уже где-то через три под ногами заплескался знакомый ручей. Чуть выше русло проходило под корнями дуба. И правда - впереди слышались глухие удара топора.
  "Ну почему никто из идиотов не додумался купить бензопилу?" - мысленно вскричал Йован, вместе с эти ругая себя за то, что последнее время слишком мало занимался спортом. Впрочем, теперь было уже поздно думать об этом. Оставалось только предупредить Гисборна.
  - Гай, он уже здесь!
  Дуб, увитый необычно густым плющом, широкий, но невысокий, со слишком мощными для его размера корнями, сотрясался от ударов. И хотя крона грозно шелестела, ни один лист не упал с его ветвей.
  Когда Йован окликнул Гая, Робин уже на бегу натягивал тетиву. Гисборн едва успел укрыться за стволом от стрелы, в которую разбойник вложил последние магические силы.
  - Прострели ему башку!
  - Отними у него оружие!
  Приказы прозвучали одновременно. И прежде, чем Йован вспомнил, что у него вообще-то есть целых два пистолета, они оба были отобраны монахом и брошены невесть куда. Теперь вся надежда оставалась на бессмертие, дающее какую-никакую возможность помешать колдуну грубой физической силой.
  - А ну иди сюда, бандюга недоделанный! - закричал он, однако тут же понял, что мертвец от него так и не отлип. - Тук, отпусти руку!
  Зомби медленно повернул голову, но хватку не разжал - он всё ещё не мог ослушаться хозяина. Йован с отчаянием посмотрел в его мёртвое тупое лицо.
  - Серьёзно, чувак? Ну ладно, послужишь живым... извини, мёртвым щитом. Да будет индийское кино!
  И тут же в худших традициях индийского кино их обоих сбил с ног Маленький Джон, вылетевший из чащи с такой скоростью, будто им выстрелили из пушки.
  Дело принимало очень нехороший оборот. Кто бы мог подумать, что Робин почувствует происходящее с деревом... Но теперь Йовану это казалось вполне очевидным и он обругал себя последними словами за то, что упустил такую огромную дыру в и без того плохом плане.
  - Гай, что делать? - беспомощно закричал он.
  Но Гисборну было не до ответов. Маленький Джон вцепился в его ружьё, не давая выстрелить ни в себя, ни в Робина. Все силы Гая уходили на то, чтобы не выпустить из рук оружие, и если бы сюда подоспели другие мертвецы, не осталось бы никаких шансов.
  Гуд тем временем бросил свой лук, ставший бесполезным без колдовства, и выставил перед собой нож. Но несмотря на то, что его враг был всецело занят борьбой с великаном, он боялся напасть даже сзади и панически озирался в ожидании своих слуг.
  - Чёрт-чёрт-чёрт! - прошептал Йован, стараясь потянуть Тука за собой, в том направлении, где сгинули пистолеты. - Идём же, дубина!
  Он проклинал себя за то, что не рискнул сразу выстрелить в Робина и тем самым решить все проблемы.
  В темноте было плохо видно, насколько повреждён дуб. По крайней мере, ствол держался и определённо не собирался падать. К тому же, чтобы найти сердце, могло потребоваться искромсать дерево вдоль и поперёк.
  Йован понял, что Тук не позволит ему вернуть пистолеты, и решил подобраться поближе к дубу и вооружиться хотя бы топором. Против движения вперёд монах ничего не имел, поэтому они осторожно подкрались к дереву, пользуясь тем, что Гуд не смотрит в их сторону.
  Неподалёку раздался треск кустов - ещё один мертвец примчался на помощь хозяину. Счёт шёл на секунды. Гай точно не сможет справиться с двумя зомби сразу, и Робин непременно пронзит его кинжалом. В лучшем случае, Гисборну хватит рассудительности притвориться мёртвым, тогда разбойник заберёт кинжал и засядет в новом логове ещё на семь веков... Пока человечество окончательно не угробит себя и всё живое на планете, оставив четырёх бессмертных уныло играть в пятнашки на клочке мёртвой земли. В худшем же Гуд догадается, что сердце Гая тоже было перемещено и убьёт Йована. А учитывая характер Гисборна, второй вариант имел все шансы на осуществление.
  Скрывшись за стволом от глаз Робина, Йован подобрал топор и прикинул, сможет ли он достаточно быстро напасть. Шансы были крайне невелики, особенно с Туком, вообразившим себя его сиамским близнецом.
  - Чувак, прости, но мне придётся отфигачить тебе руку.
  Он неловко замахнулся топором и ударил по запястью мертвеца, однако отрубание конечностей оказалось не таким лёгким делом, как казалось. Бить в месте сочленения костей, находившемся слишком близко к его собственной руке, он побоялся, поэтому выбрал место чуть повыше. Брызнула дурно пахнущая жидкость, но кость не сломалась. По крайней мере, целиком.
  В это время Джон и второй мертвец - Алан или Уилл, различить замотанные с ног до головы фигуры было нелегко - почти одолели Гая, повалив его на землю между здоровенных корней, мешающих движениям. Тот яростно боролся, ещё пытаясь вырвать ружьё из крепких рук великана и одновременно умудрялся отталкивать второго. Хотя, скорее всего, этому зомби просто не хватало места из-за габаритов Маленького Джона, и он мог только бесполезно вертеться рядом.
  Робин всё ещё боялся подойти и только кричал издалека, отдавая приказы своим слугам. Добраться до него уже не было никакой возможности - Уилл (судя по волочащейся ноге, это был он) тут же бросился бы наперерез.
  Йован только сейчас заметил, что из повреждения на стволе течет не древесный сок. Уж точно не чистый древесный сок. Секундой ранее он случайно дотронулся до этой жидкости, и теперь его пальцы были испачканы чем-то тёмным, с тяжёлым запахом крови, вместе с которым чувствовалась и сладковатая примесь. На ощупь жидкость была липкой и горячей, а последнее, безо всяких сомнений, не свойственно нормальным растениям.
  Взглянув на заруб, Йован обнаружил, что она выплёскивается толчками. Это было похоже на артериальное кровотечение. Хотя в темноте и сложно было разглядеть рану как следует, ему показалось, что на краях уже начала появляться смола.
  "Твою ж мать, оно бьётся!"
  Он с силой ударил топором по руке Тука, не отрубив её полностью, но, по крайней мере, заставив отпустить, и прижался ухом к стволу. Но из-за шума вокруг не было слышно, где именно стучит сердце. Быстро оглядевшись, Йован увидел, что оба мертвеца всё ещё пытаются справиться с Гаем и на них направлено всё внимание Робина.
  - Так, ладно, я мелочь метр шестьдесят пять ростом... - пробормотал он. - Значит, мне удобно всунуть сердце где-то на уровне груди, примерно здесь... А вот с какой стороны - хрен его знает. Может, по центру?
  Гай определённо начал рубить слишком низко, собираясь сперва повалить дерево и только потом осознать, что такой подход не особо эффективен. Впрочем, наносить удары на нужном уровне было бы сложнее, а по-настоящему эффективной здесь была бы хорошая бензопила.
  Йован торопливо осматривал ствол, пытаясь понять, откуда следует подступиться.
  - Робин ведь должен был оставить какую-то метку на случай, если понадобится забрать сердце, верно? - спросил он вслух. Тук внимательно слушал, слегка склонив голову.
  Никаких меток на дубе не было видно. Йован осторожно выглянул, чтобы взглянуть на другую его сторону, но и там ничего не заметил.
  Ружьё Гая отлетело в сторону, брошенное Маленьким Джоном.
  - Кинжал, принеси мне кинжал! - закричал Робин.
  Времени больше не было, кроме жалких пяти-десяти секунд, которые требовались великану, чтобы отнять клинок.
  "Святая корова, помоги!" - взмолился Йован, мысленно преклоняя колени перед священным животным, почему-то представшем в воображении в тушёном виде.
  Его взгляд упал на небольшой узловой вырост, находящийся чуть выше предполагаемого уровня. Задержав дыхание и постаравшись абстрагироваться от окружающих звуков, он прислушался. Стука не было слышно.
  Вдруг холодная рука прикоснулась к его плечу. Это был Тук, сообразивший что-то, по своему обыкновению, только через несколько минут. Ещё пару раз ткнув пальцем уже обернувшегося Йована, монах указал наверх.
  - Далек меня застрели! Гай, оно там, в дупле!
  Это сразу было видно по стеблям густого плюща, которые вырастали прямо из отверстия в стволе. Сердце было найдено, вот только единственный человек, который мог его пронзить, сейчас из последних сил старался не дать Джону завладеть клинком.
  Раздался яростный рык, полный бессилия и отчаяния. Оглянувшись, Йован увидел кинжал в руках великана. К нему приближался Уилл, неловко переставляя сгнившие ноги, а Робин следил за движениями мертвецов с торжествующей улыбкой.
  Глава XXVIII. Сердце Робина
  Йован со вздохом опустился на корень, обреченно глядя на итог неравного сражения. Итог этот был весьма удручающим: Маленький Джон прижал Гая к земле, не давая пошевелиться, и ждал, пока другой зомби подойдёт, чтобы забрать кинжал. Уилл, чьё тело было сильно повреждено в драке, шел медленно, глубоко припадая на едва держащуюся ногу и нелепо взмахивая руками.
  Что-то негромко прошелестело рядом. Увидев третьего мертвеца, Йован не сразу понял, что это Тук бросился вперёд, опережая Скарлета. Когда тому оставалось сделать всего три-четыре шага, монах схватил кинжал.
  Лицо Гуда ничуть не изменилось - он не сомневался в преданности своего слуги. Однако мертвец быстро повернулся и швырнул клинок Йовану, прежде чем Робин успел понять, в чём дело и отдать приказ.
  - Твою ж!
  Разбойник ошарашенно перевёл взгляд с Тука на Йована, который не слишком удачно поймал кинжал за лезвие и получил глубокий порез на всю ладонь.
  - Беги! - закричал Гай.
  Спешное отступление теперь было неплохим способом выйти из ситуации с наименьшими потерями. При условии, что удастся сбежать от разбойников через заколдованный лес. Ганнибал куда-то исчез, то ли испугавшись мертвецов, то ли увлекшись какими-то важными собачьими делами. Ждать пса было некогда, как и взвешенно оценивать положение. Поэтому Йован просто кинулся прочь.
  Но далеко он не убежал - следом помчались Маленький Джон и едва не рассыпающийся на ходу Уилл, подгоняемые отчаянной бранью Робина. Великан в несколько прыжков преодолел это жалкое расстояние и схватил неудавшегося беглеца за шиворот. Кинжал со звоном упал на камни, сверкнув металлической рукоятью...
  Йован не удержался от изумленного возгласа. Это был не тот клинок!
  В ту же секунду огромные лапы Джона отпустили его. Мертвец бросился назад, но было уже поздно - Гай одним махом взобрался на низкую ветку дуба и всадил в дупло настоящий кинжал.
  В следующее мгновение будто какая-то сила остановила разбойников, заставив их замереть на полушаге. Они безжизненно опустили руки и застыли, глядя в землю.
  Робин рухнул на колени. Под ним затрещали сухие листья, будто исчезла магия, делавшая бесшумным каждое его движение. В ту же секунду пропал и холод. От резкого перепада температуры у Йована закололо в пальцах, лицо окутало жаром... Но вместе с этим появилось и странное ощущение, что магия вовсе не иссякла, а словно сгущалась вокруг Робина, неподвижно стоявшего на коленях с окаменевшим лицом и стеклянными глазами. Это чувство становилось всё сильнее, и, хотя единственным, что с виду изменилось в лесу, был небольшой ветерок, возникший с уходом холода, в мыслях Йовану удивительно ясно представились потоки, несущиеся со всех сторон, чтобы сойтись в одной точке.
  Краем глаза он заметил какое-то движение и, взглянув в эту сторону, чуть не вскрикнул от страха. Тела мертвецов стремительно восстанавливались. Бледнели трупные пятна, исчезали повреждения, радужные оболочки глаз начали приобретать цвет. Будто преодолевая окоченение, зомби одеревенело двинулись к Робину. Не сделав и пяти шагов, Уилл свалился в сколькую грязь у ручья и затрепыхался в попытках подняться, Тук наткнулся на него и остановился, похоже, не понимая, как обойти препятствие. Только Маленький Джон продолжал упорно идти вперёд. Его лицо почти полностью утратило синеву, изъяны на коже заросли. Взгляд великана становился осмысленным, губы зашевелились.
  Йован вздрогнул, словно от внезапного толчка, в ту же секунду, когда Гуд упал лицом в траву и колдовская сила, всё это время нагнетавшаяся вокруг него, пропала за долю мгновения. Это ощутилось, как оглушительный хлопок или взрыв, хотя не раздалось ни единого звука.
  Джон остановился, с трудом протянул перед собой дрожащую руку.
  - Р-ро... бин... - прохрипел он, судорожно вдыхая потеплевший воздух. Вдруг из его рта хлынула кровь, быстрые тёмные струйки потекли из ушей и глаз, всё тело задёргалось. Он с трудом сделал ещё два шага и свалился, лишь немного не дойдя до тела своего друга.
  Оглянувшись на оставшихся мертвецов, Йован тихо выругался сквозь зубы. Тук смотрел прямо на него с широкой улыбкой. По его щекам и подбородку обильно текла кровь, заливая волчью шкуру и руки, утратившие мертвенно-серый цвет. Монах что-то прошептал одними губами и с громким плеском упал поперёк ручья.
  - Мы убили Гуда, - прозвучал позади голос Гая.
  - Ага, убили, - пробормотал Йован, не сразу отведя взгляд от тел.
  Гисборн подошел к Уиллу, склонился над ним, затем быстро окинул взглядом Тука и распрямился с озабоченным выражением лица. Некоторое время он стоял, хмуро разглядывая уже окончательно мёртвых разбойников, потом встряхнул головой и сказал:
  - Пойдём отсюда. Дело сделано, а остальное неважно.
  Гай вытер лезвие кинжала о рукав и спрятал клинок. Стоило ему окликнуть Ганнибала, как осмелевший пёс тут же прискакал, бодро виляя хвостом. Он и не подозревал, что разом стал совершенно бесполезной собакой, и всем своим героическим видом выражал готовность вывести людей из леса, с которого уже спали чары.
  - Как это неважно? - возмутился Йован. - Ты только посмотри, что сделал Робин!
  - Полностью воскресить мертвеца невозможно!
  - Но он почти сумел! Ещё бы чуть-чуть...
  - Нет, не сумел, - агрессивно отрезал Гисборн. - Я ничего такого не видел. И ты тоже.
  Он подтолкнул ногой Ганнибала, нетерпеливо подпрыгивающего в попытках обратить на себя внимание. Пёс потрусил вперёд, и Гай двинулся было за ним, но тут же остановился.
  - Думаю, стоит принести в деревню голову Гуда.
  Йован чуть не зарычал от злости, глядя, как тот пытается игнорировать истекающие кровью тела, в которых ещё пару минут назад её не было ни капли.
  - Тебе вдова промыла мозги или что? Факты останутся фактами, даже если их замалчивать!
  Гисборн, едва присевший на корточки, чтобы приступить к делу, раздражённо швырнул нож на землю и поднялся.
  - Заклинаниями некромантии владеют только старинные роды, которых в мире не более нескольких сотен, если уже не десятков. И даже среди них полное возвращение к жизни - сказка наподобие Санта Клауса. Ты понимаешь, что любой колдун будет готов вывернуть наизнанку всю планету, если узнает о произошедшем?
  Йован неуверенно пожал плечами. Он не сомневался, что магия, которую использовал Робин, должна быть редкой и очень сложной, но она не казалось такой уж экстремально важной.
  Гая же сильно обеспокоила его маловыразительная реакция.
  - Ты просто не представляешь, каким талантом обладал Гуд, раз он смог самостоятельно... Этого заклинания не существует. Похоже, он на протяжении семи веков изобретал собственные чары, - голос Гисборна дрожал от волнения, что для него было весьма необычно. - Дьявол, вдова совершенно не понимала, с кем имеет дело. Если бы Робин сумел выбраться...
  - Глупость, импульсивность плюс мифическая сила. Обезьяна с ядерной бомбой, я понял, - кивнул Йован. - Никому не скажу. Клятва на крови не сработает, но, если хочешь, можем поклясться на мизинчиках.
  На секунду ему показалось, что Гай сейчас вырвет своё сердце из его груди, а затем выстрелит в упор, но тот лишь поджал губы и отвернулся, возвращаясь к делу. Заинтересованный Ганнибал тотчас ткнулся мордой в мёртвое тело, едва не попав под лезвие и не распрощавшись с носом.
  - Займи чёртову собаку! - рявкнул Гисборн, отбрасывая пса.
  Он возился довольно долго, иногда бормоча вполголоса какие-то ругательства. Йован, не желая наблюдать за этим, ровно как и смотреть на остальные трупы, обратил своё внимание на дуб. В дереве что-то изменилось, хотя ему не успели нанести большой урон. Тёмная жидкость продолжала медленно вытекать ровной струйкой, которая постепенно истончалась. Мощные стебли плюща отвалились и с шорохом упали на землю, стоило только до них дотронуться. Сверху на них тихо слетели несколько дубовых листьев с почерневшими прожилками и кровоточащими черешками.
  - Отойди от дерева, пока на тебя ничего не упало, - раздражённо приказал Гай.
  Йован фыркнул, но отошёл на несколько шагов.
  - Дуб умирает, да? - спросил он немного погодя.
  - Похоже на то.
  - Со мной будет так же, если достать твоё сердце?
  Гисборн вытер лезвие ножа и поднялся, держа отрезанную голову за волосы. Йован поспешно отвёл глаза от мёртвого лица.
  - Блин, заверни её во что-нибудь!
  - Пойдём, - сказал Гай, проигнорировав его просьбу. Заворачивать было не во что, кроме одежды, и он явно не собирался жертвовать своим плащом, пусть даже изрядно потрепанном в драке.
  Ветер ослаб, и в воздухе появился неприятный запах крови, исходящий от трупов.
  - А этих так и оставим?
  - Можешь воскресить, если хочешь, - проворчал Гисборн. - Я лично не пошевелю и пальцем ни по какому поводу в ближайшие пару недель.
  Йован фыркнул, представив зомби в качестве слуг у деревенских жителей: Алан с Уиллом пасут скот, Тук занимается ремонтом бытовой техники, Джон работает на полях вместо трактора, а Робин развлекает детей, играя с ними в мяч собственной головой.
  Но тут же ему стало совестно перед монахом - тот, в отличие от остальных, заслуживал хотя бы приличного погребения.
  - Ладно, будем считать, что обошлись с ними по традициям тораджи, которые не хоронят умерших, - вздохнул он.
  Путь к дороге не занял много времени. Ганнибал резво бежал впереди, больше не пугаясь чего-то потустороннего, не прижимаясь к ногам или теряясь из виду в темноте. Да и сам лес изменился - вокруг стало светлее, чаща не казалась такой густой. Деревья словно отодвинулись друг от друга, попрятали корни под землю, а непроходимые заросли колючек и вовсе исчезли, оставив пару-тройку жалких кустов, не способных даже поцарапать до крови.
  - Ты хочешь избавиться от бессмертия? - спросил Гай, прервав молчание.
  - Что? Нет, конечно! Оно мне очень пригодится, когда мы займёмся следующей проблемой, не думаешь?
  Гисборн помрачнел и ничего не ответил.
  Они прошли оставшийся путь по лесу, больше ни о чём не говоря. Йован старался не смотреть в сторону своего спутника, чтобы не видеть отрубленную голову. Хотя за время пребывания в проклятой деревне он встречал вещи и пострашнее, всё же зрелище было не из приятных.
  - Кому вообще сдалась его башка? - недовольно пробормотал он. - Будете всей деревней пить чай из его черепа? Или съедите, чтобы унаследовать золотые локоны и внеземную тупость?
  - Думаю повесить её на стену.
  Лицо Гая оставалось таким же хмурым, и Йован не мог с уверенностью сказать, шутит он или нет.
  - Что-то ты не особо рад успеху...
  - Я счастлив, - процедил Гисборн с видом человека, которому сказали, что отныне он будет работать за ползарплаты и без выходных.
  Наконец впереди показались еле заметные тусклые огоньки. Казалось, люди напуганы до такой степени, что приглушают свет, боясь привлечь излишнее внимание, и вряд ли это был страх перед разбойниками.
  Почуяв неуловимый запах дома, Ганнибал радостно гавкнул и ринулся вперёд. Йован тоже невольно ускорил шаг несмотря на то, что в деревне их ждали не радушная встреча с аплодисментами, а очередные проблемы. Больше всего остального его тревожило, какой будет реакция вдовы, когда та узнает о победе над Робином. Может, она так разозлится, что решит их убить? Или же всё пройдёт гладко, но под конец амулеты не сработают против её чар? Вдруг люди снова осмелеют и нападут, схватят, засадят в подвал на многие десятилетия или вообще похоронят заживо? И хорошо ещё если в одном гробу - по крайней мере, можно будет играть в какие-нибудь крестики-нолики, чтобы не сойти с ума от скуки...
  - Гай, ты уверен, что сообщить всем о смерти Робина - хорошая идея? Ты потеряешь рычаг давления, а люди совсем обнаглеют, почувствовав себя в безопасности.
  - Выгода оправдывает риски. Вдове не останется ничего, кроме как стереть всем память. Чем больше ей придётся колдовать, тем слабее будет действие заклинаний, и обереги смогут нас защитить.
  - И появится шанс справиться и с ней? - предположил Йован.
  - Сказал же - нет! - злобно рявкнул Гисборн, взмахнув отрубленной головой. - Она не должна заподозрить, что мы её разоблачили!
  Йован поспешил отойти в сторону, чтобы не попасть под брызги.
  - Так и останешься тут жить, притворяясь, что всё забыл?
  - А какие ещё варианты?
  - Ну, ты можешь уехать со мной. Займёмся какой-нибудь опасной и прибыльной фигнёй, раз уж мы бессмертные.
  Не получив в ответ никакой реакции, он подумал, что отсутствие возражений - неплохой знак, и продолжил агитацию.
  - Ну давай, неужели не хочется увидеть что-то помимо унылого леса и осточертевших рож? Ты живёшь уже семьсот лет, но так ничего и не знаешь о мире! И даже не думай говорить какую-нибудь хрень вроде "то, чего я хочу, не имеет значения по сравнению с угрозой и бла-бла-бла..." Как сказал известный капитан, иногда нужды одного человека важнее нужд большинства.
  - Золотые слова, - саркастически хмыкнул Гай.
  - Нас ждут горы приключений! Мы с тобой будем как Шерлок и Ватсон, - всё вдохновеннее сулил Йован. - Как Фродо и Сэм, как Бонни и Клайд, как Пикси и Брут... Хотя про последнее забудь. Как Волан-де-Морт и Нагайна...
  Гисборн прервал его резким жестом.
  - Сбежать отсюда, конечно, очень соблазнительно. Вот только не стоит надеяться, что вдова не достанет нас во внешнем мире. Хотя бы с помощью вуду.
  - Вот тут-то мы и возвращаемся к моему скромному предложению обезвредить её!
  Гай ничего не ответил и только устало вздохнул.
  Когда они подошли к деревне, огоньки в ближайших домах моментально погасли. Где-то раздался детский плач, но тотчас оборвался, будто ребёнку зажали рот. Больше не раздавалось ни звука, но Йован так и чувствовал взгляды из тёмных окон.
  - Стрёмно... - прошептал он. - Может, народ что-то замышляет?
  - Что они могут замышлять? - Гисборн ответил нарочито громко. - Здесь по одной мозговой извилине на каждые двадцать человек, и все были у Аманды.
  Выйдя на середину улицы, он поднял голову Робина как можно выше и объявил:
  - Выходите! Наш враг мёртв!
  - Ты сам устроил тут комендантский час, - тихо напомнил Йован.
  - Выходите, не то вытащу силой!
  Ни единого движения не мелькнуло ни в одном из окон. Обитатели домов затаились, боясь даже издать лишний шорох, не то, что выйти наружу.
  Гай презрительно фыркнул.
  - Пошли дальше.
  Он останавливался перед каждым домом, потрясая отрубленной головой, и орал:
  - Вылезайте из-под кроватей! Смотрите! Живо сюда, я сказал!
  Наконец из одного домика вышмыгнула перепуганная женщина и робко встала в отдалении, прижавшись к забору. Увидев, что она не пала жертвой нового шерифа, люди начали постепенно выползать на улицу. Сперва у обочины теснилось не более пяти дрожащих от страха человек, но по мере того, как Гай шествовал со своим трофеем вглубь деревни, жители опасливо выходили и сбивались в кучки на приличном расстоянии, перешептываясь друг с другом.
  Когда большая часть населения оказалась на улице, Гисборн остановился и повернулся к толпе.
  - Робин Гуд убит! Проклятие пало.
  С этими словами он бросил голову под ноги застывшим в молчании людям. Те в ужасе попятились, натыкаясь на стоящих позади. Какой-то паренёк завопил и побежал прочь, то и дело спотыкаясь на ровной дороге.
  - Ой, да ладно! - фыркнул Йован ему вслед. - Голов не видел, что ли? У тебя и самого она есть вообще-то.
  В это же время через испуганную кучку стариков кое-как протиснулись Энни и Оуэн.
  - Ух ты, настоящая! - с восторгом закричал мальчик. - Давайте снимем скальп? Или нет, лучше посадим на кол перед забором!
  Энни оттолкнула его назад и первой подошла к голове. Лёгким пинком она перевернула её и на протяжении нескольких секунд смотрела в мёртвое лицо, а затем плюнула, попав точно между глаз.
  - Это тебе за маму!
  Ни один из людей не сделал и шага, чтобы увести детей.
  Гай обвёл взглядом толпу и издевательски ухмыльнулся.
  - Хорошенько посмотрите друг на друга, - сказал он. - Среди вас нет никого смелее девятилетней девочки. Думаю, теперь не возникнет споров по поводу моего главенства. А если имеете что-то против - дорога открыта, чары больше вас не держат.
  Всё было сказано, однако Гисборн не торопился уходить. Будто ища кого-то, он внимательно оглядывал односельчан, которые боялись разойтись без приказа и молча стояли на месте. Йован уже давно отметил, что вдовы среди них нет, но, как оказалось, Гай искал не её.
  - Где Сайлас?
  Ему пришлось ещё два раза повторить вопрос, прежде чем кто-то молча указал в сторону одного из дальних домов.
  - Ну конечно, прячется у соседей, - зло проворчал Гисборн. - Пошли.
  - Мы с вами? - тут же подорвался Оуэн, дергая сестру за руку. Та всё ещё стояла неподвижно, в упор глядя на отрубленную голову, только её губы слегка подрагивали.
  - Нет, вы пойдёте в бар и будете ждать там. А если сделаете уборку, я, как новый шериф, официально объявлю вам благодарность.
  Глаза мальчика загорелись.
  - А медали будут?
  - Зависит от результатов.
  Оуэн подпрыгнул от радости и с такой силой потянул Энни, что она сдалась и побрела за ним. Йован тихонько толкнул Гая в бок.
  - Ты серьёзно послал маленьких детей вытирать кровавые лужи?
  - Если они не испугались головы, то и с этим как-нибудь справятся.
  Он повернулся к безмолвным людям, шокировано наблюдавших за их разговором.
  - Что встали? Свободны, брысь отсюда!
  - Красота, - вздохнул Йован, глядя, как жители торопятся прочь, то и дело боязливо оборачиваясь. По виду они почти ничем не отличались от запуганных жестокими солдатами крестьян из исторических фильмов. Однако современному варианту он совершенно не сочувствовал.
  - Пойдём, - повторил Гисборн.
  Через три минуты они уже были у дома, где скрывался Сайлас. Гай не стал даже стучать в хлипкую калитку и просто открыл её пинком. Старые доски затрещали, задвижка отлетела и звякнула на аккуратной дорожке из розовых плит.
  Изнутри их заметили.
  - Я говорила, что они придут за ним! - воскликнул надсадный женский голос.
  Не успел Гай подойти к двери, как она сама раскрылась, и усатый мужчина вытолкнул Сайласа на порог со словами:
  - Прости, друг, но своя шкура дороже.
  Бедняга рванул было назад, но пугливые соседи поспешно захлопнули дверь. Рука Гисборна крепко сжала его плечо. Он скривился и заскулил, противно хлюпая носом.
  - Пожалуйста... У меня жена, дети...
  - А у меня бабушка, мать и кошка! - рявкнул Йован. - Но это не помешало тебе броситься на меня с ножом!
  - Это всё Аманда! - взвыл Сайлас скрипучим козлиным голосом. - Она заставила меня... Я не хотел никому вредить... Я думал, что она сможет всех освободить и моя семья будет жить в безопасности...
  Гай с усмешкой похлопал его по плечу.
  - Будет, только без тебя. В вопросах суда я, увы, старомоден. Кровь за кровь - и никак иначе.
  Одной рукой прижимая трясущегося мужчину к стене, он пошарил за поясом и вытащил нож.
  - Т-ты ведь не можешь у-убить меня на глазах у всех, - проблеял Сайлас, лихорадочно ища взглядом хоть кого-то, кто рискнул бы броситься ему на помощь. Его друг с женой затихли, будто их и не было вовсе. Из соседнего дома, вероятно видели происходящее, но никто не спешил вмешаться.
  Гай протянул нож Йовану.
  - Мстить подано. Милости прошу.
  - Что? Я? - испугался тот.
  - Ты же собирался его убить с особой жестокостью. Нож не устраивает?
  - Нет, я не хочу...
  Сайлас с надеждой дернулся вперед и умоляюще протянул руку.
  - Пощади!.. Ради моих детей...
  Гисборн со злостью встряхнул его, неслабо стукнув об стену, отчего плач превратился в жалобное хныканье.
  - Да всем плевать на них! Берёшь нож или как?
  Йован быстро спрятал руки в карманы и попятился, избегая смотреть на Сайласа, который больше не смел кричать, но всё ещё умоляюще бормотал что-то неразборчивое.
  - Как-то нет желания... Лучше пойду домой, а ты просто пристрели его где-нибудь и всё.
  Он уже был у калитки, когда Гай обернулся и заметил его отступление. Не дожидаясь его реакции, Йован поспешил исчезнуть за ближайшим поворотом, а там уже припустил бегом. И Аманду, и всех её прихвостней он ненавидел всей душой и в другое время, возможно, был бы не прочь пустить в одного из них пулю... В особенности в Сайласа, который вызывал скорее отвращение, чем ненависть.
  "Но сегодня я не хочу видеть больше ни один труп. Слишком много убийств для моей незакалённой психики".
  Он вздрогнул от громкого хлопка где-то далеко позади и с усилием отогнал неприятную мысленную картину, заставляя себя думать, что кто-то так сильно запахнул дверь.
  Из бара доносились детские голоса. Ещё на подходе Йован услышал, как Энни убеждает брата, что голова Робина - не лучший вариант для украшения комнаты. Оуэн обиженно ныл и грозился больше никогда не есть на завтрак овсянку.
  Вдруг их спор был прерван громким мяуканьем, вслед за которым раздался досадливый возглас вдовы.
  Йован замер на пороге, не решаясь открыть дверь.
  Он определённо не хотел в одиночку показываться старушке на глаза, не будучи уверенным, что сможет вести себя, будто ни о чём не подозревает. Без Гая, который отвлёк бы её внимание, было опасно заходить внутрь. Даже если Йован сумел бы скрыть страх и неприязнь, могла возникнуть ещё куча проблем. Вдова наверняка накинется с расспросами, потребует всё в подробностях рассказать и уж точно заметит, что действия были опасно поспешными, а он понятия не имел, чем эту спешку объяснить.
  Он осторожно отошёл от двери и сел на ступеньку, надеясь, что его не увидели из окна.
  "А если всё-таки увидели? Надо войти, иначе вдова заподозрит неладное".
  После недолгой борьбы с собой он вскочил и протянул было руку, чтобы толкнуть дверь, но снова почувствовал, что слишком сильно волнуется.
  Изнутри заскрёбся мистер Пушистая Попка, будто услышал или унюхал его присутствие.
  - Энни, выпусти кота, - попросила вдова из кухни.
  - Мне некогда, я кормлю Додо, - отозвалась девочка. - Пусть прыгает в окно, если очень нужно.
  - Но там же осколки ещё не убраны! Оуэн, милый, открой ему.
  Поняв, что мяться в нерешительности больше нельзя, Йован резко открыл дверь и провозгласил:
  - Я вернулся.
  - Ура! - обрадованно взвизгнул Оуэн. - А где Гай? Что вы делали?
  Барный зал всё ещё имел страшный вид, но, по крайней мере, лужи крови исчезли. Мистер Пушистая Попка прыгнул на стол и принял такой важный вид, будто это он в одиночку вылизал полы.
  Йован был уверен: неизменно, что бы ни случалось в доме - пожар, убийство, хоть рождение чёрной дыры - вдова первым делом отправлялась на кухню и готовила чай. Вот и сейчас она распахнула дверь, отчего помещение тотчас наполнилось тошнотворным запахом колдовских трав.
  - Слава богу, ты цел! - воскликнула старушка. - Я так волновалась!
  Старушка торопливо просеменила через зал и обняла его.
  - Так вы и вправду убили Робина?
  - Ага, - пробормотал Йован, с трудом заставляя себя обнять вдову в ответ. - Плодотворный денёк выдался. Избавились и от Гуда, и от зомбаков, и от Аманды, и...
  Он осёкся, не закончив фразу.
  "Так, секундочку... Знает ли она, что здесь произошло? Если Сайлас успел рассказать ей или ещё кому-то, то у нас проблемы. Скажу, что Гай отдал мне сердце - хрен она меня отсюда выпустит. А если совру и окажется, что вдова в курсе - то вообще катастрофа, она сразу поймёт, что мы её раскусили".
  - И от проклятия, - докончила за него Энни. - Теперь ты уедешь домой, да?
  В её голосе чувствовалась грусть.
  Йован высвободился из объятий вдовы и подошёл к девочке, сидящей за барной стойкой. Она держала маленькую декоративную корзинку, заполненную ватой, в которой что-то шевелилось. Через секунду оттуда высунулся кукушонок и требовательно разинул клюв.
  - Я назвала его Додо. Смотри, какой хороший. Похож на динозаврика, - сказала Энни, осторожно поднося к клюву пипетку с желтоватым раствором.
  Мистер Пушистая Попка с хищным интересом поглядывал на птенца. Заметив это, Оуэн дёрнул его за хвост и погрозил пальцем.
  - Конечно, мне нужно уехать, - вздохнул Йован. - Мама, наверное, с ума сходит. Но я обязательно вернусь следующим летом. Может быть, даже зимой. Привезу вам кучу подарков.
  Энни улыбнулась - впервые после смерти родных.
  - Приезжай зимой. А подарков не надо.
  - Ещё как надо! - с жаром возразил Оуэн. - Я хочу этого, крота с щупальцами на носу. Но если крота не найдёшь, то можно хомячка. Я назову его Йован-младший.
  Вдова рассмеялась и потрепала мальчика по волосам, взъерошив их до состояния ирокеза.
  - Хоть снежного человека, только не называй в мою честь! - взмолился Йован.
  Старушка тихонько присела рядом, некоторое время молча наблюдая за тем, как Энни кормит птенца, а потом вдруг спросила:
  - А ты не хочешь остаться жить здесь?
  - В смысле насовсем?
  В этот момент снаружи раздались шаги, неторопливые и отчётливые, в которых так и слышалась некая важность. В дом вошёл Гай, держа на плече погнутое ружьё. При нормальном освещении было заметно, как сильно он испачкан кровью, причём на руках виднелись и свежие, не успевшие засохнуть брызги. Вдова испуганно ахнула, но не побрезговала тут же обнять его.
  - Я так переживала за вас обоих, - запричитала она. - Когда мне сказали про смерть Аманды... А ещё этот Сайлас, прибежал в слезах и кричал, что пробрался в дом, натворил что-то ужасное и скоро его убьют. Ничего толком не смог объяснить, только рыдал и умолял защитить его семью...
  Гисборн усмехнулся, похлопывая её по спине.
  - Сайлас действительно вломился сюда, как последний идиот, да ещё напал на Йована с ножом.
  На лице старушки появился такой ужас, будто перед ней не сидело доказательство того, что передряга закончилась благополучно.
  - У него так тряслись руки, что он слегка поцарапал ему шею. А увидев кровь, запаниковал и сбежал, хотя порез был не глубже, чем от неудачного бритья, - с насмешливой ухмылкой закончил Гай.
  "Неплохо выкрутился", - подумал Йован, облегченно вздохнув. Полуправда была куда безопаснее лжи.
  Пока Гисборн в общих словах пересказывал произошедшее, вдова бурно выражала весь спектр эмоций жестами и тихими возгласами. Раньше Йован видел в таком поведении трогательную искренность, а теперь каждое движение и слово старушки внушали неприязнь. Воспользовавшись тем, что всеобщее внимание наконец-то направлено не на него, он незаметно прошмыгнул к лестнице. На второй этаж, похоже, пока ещё никто не поднимался, хотя привести его в порядок было важнее, чем старательно отмывать первый. Хотя Йован не сомневался, что вдова не мучилась с тряпками и швабрами, а просто применила какое-то заклинание. Двери спален были распахнуты, в разбитые окна задувал ветер, от чего в доме стало довольно прохладно. Йован мельком заглянул в открытые комнаты и отправился к себе.
  На его кровати блестели мелкие осколки. Решив не утруждать себя уборкой, он просто скинул покрывало на пол, лёг и уставился в потолок.
  "Всё это - охренеть, какая огромная задница", - подытожил он.
  На мгновение ему почудился стук коготков. Йован тяжело вздохнул и мысленно попросил прощения у миссис Мыши. В этот момент очень не хватало внимательного взгляда маленьких чёрных глаз, в котором иной раз проступало почти человеческое понимание. Бедной крысе предстояло восстановление длиной не менее недели. Оставалось только надеяться, что он не нанёс её психике непоправимый вред.
  Оглядевшись вокруг, Йован, за неимением лучших вариантов, выбрал в качестве собеседника паука, ютившегося в уголке над шкафом.
  "Итак, мистер Восьмиглаз, что мне теперь делать?"
  Паук философски молчал, давая шанс неразумному человечишке самому решить свои проблемы.
  Думать о вдове было горько. О Гае - отчасти страшно.
  "Он ведь так и останется здесь навсегда, если я не смогу убедить его уехать..."
  Йован поежился, представив себе дальнейшую жизнь Гисборна, помнящего обо всём и скрывающего это. Веками жить здесь, бок о бок со вдовой, зная, что проклятие пало, но не имея возможности уйти - если бы Йован верил в ад, то такое существование было бы где-то между седьмым и восьмым кругами.
  "Вот уж нет! - со злостью подумал он. - Может я и трус, но чего я никогда не делал, так это не бросал друзей".
  Мистер Восьмиглаз выражал молчаливое одобрение. Конечно, до крысы с её умной мордочкой пауку было далеко, но всё же он неплохо справлялся с ролью воображаемого советчика.
  Однако проблема оставалась нерешённой. Как двум почти ничего не смыслящим в магии людям можно наверняка обезопаситься от колдуньи?
  Йован считал, что им стоит рискнуть и просто уехать. Паук предлагал расчленить вдову и закопать части как можно глубже. Он был слишком жесток для такого крохи.
  Неизвестно, в каком варианте доля риска была больше, и всё же прямое нападение казалось слишком уж радикальным.
  Он прислушался. Внизу раздавались голоса: Гисборн всё ещё рассказывал, вдова и дети иногда задавали какие-то вопросы, но слов было не разобрать. Йован был уверен, что старушка внимательно ищет подвох в рассказе и жалел, что они с Гаем не успели как следует обговорить детали истории, которая не вызовет у неё подозрений. Впрочем, происшествие было из ряда вон выходящим, и вдова точно должна была засомневаться в действенности своих чар.
  Когда ей стало известно, что Гай освободился от её заклятия, то, возможно, не стала ждать и сразу же наложила новое? В таком случае, если убийство Робина было под запретом, вдова догадается об амулетах. А она, при её-то могуществе, точно сможет побороть эту защиту, наскоро сделанную полубессильной нежитью.
  Был бы Гай чуть решительнее, можно было бы сбежать, даже не возвращаясь в деревню, и пусть старушка думала бы, что их захватил Робин или сожрали дикие ежи... Но нет, Гисборн методично накручивал и себя, и Йована, уверяя, что вдова знает чуть ли не всё и может достать на другом конце вселенной.
  Но теперь оставалось только надеяться, что старушка поверит Гаю, а после - что Гай согласится на побег.
  Глава XXIX. Отъезд
  Где-то через полчаса Гисборн постучался в комнату.
  - И семисот лет не прошло! - недовольно фыркнул Йован. - Заходи. Ну что там? Нас не собираются убивать?
  - Разве что нескончаемыми расспросами.
  - Думаешь, она ничего не заподозрила?
  Гай неопределенно пожал плечами.
  - Даже если и так, наши проблемы окончены. Я уверен, что вдова не причинит нам вреда. Когда ты собираешься уезжать?
  - Когда мы собираемся уезжать, ты хотел спросить? - с нажимом поправил Йован.
  - Я уже говорил, что не покину деревню.
  - Каждый из нас временами несёт несусветную чушь - и это был как раз такой случай.
  Ничего не ответив, Гисборн подошёл к окну и вперился в даль таким задумчивым взглядом, будто решил податься в супергерои, а первой из пафосных фишек выбрал размышления над городом.
  - Ты неправильно стоишь, - хмыкнул Йован. - Спину прямее, расправь плечи и скрести руки на груди. А ещё нужен ветер, чтобы плащ развевался. Только выполнив все условия человек имеет право погружаться в мысли о самопожертвовании.
  - Это не самопожертвование.
  - Ещё какое! И ладно бы ты кого-то этим спасал, но нет, ты тупо кладёшь себя на алтарь идиотской привычки постоянно страдать.
  - Как поэтично, - буркнул Гай, не отворачиваясь от окна.
  В дальних домах горел свет. Вряд ли хоть один человек в деревне сейчас спал. Наверняка жители собрались и засели где-то там, сбившись в кучу и держась за руки, как дрейфующие выдры. И тряслись от страха сильнее, чем когда-либо, несмотря на то, что их враг убит.
  Йован подошёл к окну и задернул штору прямо перед носом Гая.
  - Я познакомлю тебя со столькими видами бухла, что ты даже не сможешь их сосчитать.
  Некоторое время Гисборн продолжал философски созерцать закрытую штору и только через пару минут наконец повернулся. На его лице читалась грусть, в кои веки-то раз без примеси раздражения.
  "Какие глубокие чувства к алкоголю!" - умилился Йован, представив его рыдающим от переизбытка эмоций у витрины винного магазина.
  Гай быстро обвёл глазами комнату и решил, что противоположная стена тоже подойдёт для того, чтобы на неё глубокомысленно смотреть. Эта его манера в стрессовых ситуациях таращиться в сторону начинала сильно подбешивать.
  Йован пощёлкал пальцами перед его лицом и наконец удостоился взгляда.
  - Бухло, чувак, бухло. А ещё чёрные готические плащи, декоративные и не очень ножи, кино про зомби и куча всего, что тебе понравится.
  Вздохнув, Гисборн опустил голову.
  - Я хотел бы уехать.
  - Совсем не звучит как согласие, - нахмурился Йован. - Вот скажи, что такого ужасного может сделать вдова, что из-за этого стоит запереть себя здесь?
  Гай вдруг встрепенулся и резко схватил его за предплечье.
  - Отдай оберег.
  - Что?
  - Отдай оберег, - повторил он, шипя сквозь зубы. - Или сам отберу.
  Йован отшатнулся, но крепкая хватка не позволила ему сделать и шагу назад.
  - Ни за что! Это самый несправедливый исход из всех возможных! Серьёзно, чел, лучше сдохнуть, чем забыть такие вещи.
  Выражение лица Гисборна нисколько не утратило злости. Но пока он не спешил отнимать амулет силой - похоже, такая мера его тоже не слишком радовала.
  - Если попробуешь забрать, я аккуратно вырежу из себя твоё сердце и заброшу в какую-нибудь барсучью нору, где ты его и за тысячу лет не найдёшь, - пригрозил Йован. - В жизни я сильнее всего ненавижу три вещи: предательство, тупость и стирание памяти. А ты сейчас собираешься совершить последнее посредством первого, исходящим из второго. Я не слишком сложно выразился?
  - Ты не понимаешь, во что намереваешься ввязаться, - было похоже, что Гай прилагает усилия, чтобы не повысить голос. - Если разумные доводы тебя не убеждают...
  - Приехали! Парень, который провёл семь веков в лесу, учит меня жизни! Чел, да у меня в мои девятнадцать опыта больше!
  - И каков твой опыт в борьбе с колдунами?
  - Тонны теории!
  - То есть фильмов и глупых книжонок.
  - Будто у тебя есть что-то помимо пары уроков от средневековой ведьмы, - обиженно фыркнул Йован.
  Он прекрасно понимал, что им глупо тягаться со вдовой в одиночку и поэтому рассчитывал найти сильного мага, чтобы заручиться его помощью. Даже если победить и не получится, надёжную защиту от её чар они уж точно раздобудут - вот только Гисборн отчего-то упрямо в это не верил.
  Когда Гай со вздохом убрал руку, Йован продолжал настороженно следить за ним, готовясь дать отпор в любой момент. Ему казалось, что тот хочет ослабить его внимание и внезапно сорвать подвеску. Он не собирался отдавать амулет, пусть в драке у него и не было много шансов.
  Но нападения не последовало ни через минуту, ни через две. Оба стояли почти неподвижно, ничего не говоря и не встречаясь взглядами. В комнате было так тихо, что негромкие разговоры внизу снова стали слышны, даже донеслось несколько различимых слов: "кровь", "дуб" и "чай".
  Устав от тяжёлого молчания, Йован толкнул Гая локтем.
  - Ты Эльза. Из диснеевских принцесс.
  Гисборн только хмыкнул в ответ и даже не поинтересовался, кто такая Эльза. Вместо этого он спросил:
  - Вдова предложила тебе остаться?
  - Да, - вздохнул Йован. - Звучало так, будто она даёт мне последний шанс сохранить мозги.
  - Она привязалась к тебе.
  - Или просто препятствует вырождению своей деревеньки. Голову даю на отрез, что большая часть тех, кто приходил и оставался здесь жить, делали это под влиянием чар. Каковы шансы, что она не попытается провернуть это и со мной? А когда не получится, сразу поймёт, что на нас талисманы. И тебе придётся плохо, если вовремя не сбежишь отсюда.
  - Вдова выберет вариант, который потребует у неё меньше сил.
  - Ну я даже не знаю, что легче - заставить забыть целый кусок жизни или внушить желание переехать в деревню!
  - Не забывай, что во втором случае ей постоянно придётся подправлять твои мысли, чтобы ты никак не контактировал со внешним миром никому и не раскрыл наше местоположение.
  Йован задумался. Звучало вполне логично. Сохранять такие тайны в двадцать первом веке - совсем не то, что в четырнадцатом или даже в восемнадцатом. Он даже не мог представить, какая мощь должна потребоваться, чтобы современный человек отказался от интернета.
  Внизу раздался скрип старых ступенек - кто-то поднимался по лестнице, и, судя по медленным шагам, это была вдова.
  - Помяни чёрта... - проворчал Йован.
  Он молча слушал, как скрип под ногами старушки и стук её трости звучат всё отчётливее и ближе. Эта медлительность выводила его из себя, казалась издевательской, будто вдова нарочно дразнила их, притворяясь немощной и больной.
  "Интересно, у неё есть молодое обличие? - подумал он. - Или она действительно такая древняя?"
  Прежде, чем открыть дверь, старушка постучала так тихо, что если бы Йован и Гай вели разговор, то не услышали бы её.
  - Я приготовила поесть, - сообщила она.
  От неё даже через всю комнату чувствовался запах трав, из которых она варила чай, и этот запах был гуще, чем раньше.
  - Что-то аппетита нет, - попробовал отказаться Йован, но вдова нахмурилась и строго погрозила пальцем.
  - Не обсуждается!
  Она схватила его за руку и потянула за собой, бормоча что-то про стресс, здоровье и регулярные приемы пищи. Даже выведя его из комнаты, старушка не разжала хватку, как будто опасалась, что он вырвется и убежит.
  В кухне невыносимо пахло колдовскими отварами, и Йован с трудом сдерживался, чтобы не выдать отвращения. К счастью, на столе помимо привычной выпечки была и еда, в которые вдова вряд ли что-то подмешала. По крайней мере, чары амулета не придавали тот отвратительный запах ни тостам с сыром, ни яичнице.
  Энни и Оуэн уже успели смести половину сладостей, а свои порции каши "незаметно" скормили мистеру Пушистой Попке. Сытый кот давился гречневым комком, но был слишком жаден, чтобы оставить что-то недоеденным.
  Старушка неодобрительно покачала головой, однако не стала ругать детей и только переставила блюдо с печеньем на другую сторону стола.
  - Даже не верится, что мы наконец свободны, - вздохнула она. - Наверняка здесь останутся только те, кому за семьдесят, а все остальные уедут... Будут жить нормальной современной жизнью, работать...
  - Надеюсь, им хватит мозгов никому не рассказывать о магии и зомбаках, - сказал Йован, чтобы поддержать разговор, хотя отлично знал, что никто, кроме него, не покинет деревню.
  Оуэн наскоро прожевал печенье и дёрнул сестру за рукав.
  - А мы тоже уедем?
  - Нет, конечно! - воскликнула Энни. - Нас же отправят в детдом, а там просто ужасная жизнь! Ты что, не помнишь "Оливера Твиста"?
  Тихо рассмеявшись, вдова погладила её по голове.
  - Это был девятнадцатый век, милая. Сейчас всё по-другому.
  - Всё равно не уедем. Мы не бросим вас одну.
  Эти слова растрогали старушку, и она отвернулась, чтобы незаметно утереть выступившие слёзы.
  - Гай, а ты? - спросил Оуэн.
  Гисборн хотел проигнорировать вопрос, сделав вид, что занят слишком важными размышлениями, но Энни поддержала любопытство брата, и дети уставились в упор в ожидании ответа.
  - Посмотрим, как пойдут дела, - неохотно проговорил Гай. - Сперва надо уладить весь бардак, вразумить народ...
  - И что-то сделать с миссис Мышью! - воскликнула вдова. - Бедняжка уже начинает поправляться, но я даже не могу подумать о том, чтобы задавить её ещё раз!
  Йован поёжился, вспомнив о несчастной крысе. Но как бы ему ни было стыдно, он не мог не признать, что её временное "убийство" принесло большую пользу легенде. Именно на него было свалено то, что Робина всё-таки удалось прикончить, как бы загадочный безымянный колдун ни пытался это предотвратить.
  - Мы должны серьёзно обсудить наше будущее, - говорила старушка, подливая во все чашки тошнотворный отвар. - Нужно сперва успокоить людей, а потом собрать всех в дружеской обстановке и нормально поговорить. Я накрою стол, устроим большое чаепитие...
  "Чтобы опоить разом всю деревню и стереть память", - мысленно докончил Йован.
  Запах трав стал просто невыносимым. Казалось, что даже гнилые мертвецы источали аромат поприятнее.
  - Знаете, - сказал Йован, выходя из-за стола, - я хочу кое-что сделать. Насчёт Тука. Он был хорошим человеком, но мы его даже не похоронили. Нужно хотя бы выбить его имя на траурной плите.
  Гай тоже отодвинул от себя тарелку и встал.
  - Ты прав. Пойдём.
  - Мы с вами! - заявил Оуэн.
  - Ма-а-а-у, - печально пробасил мистер Пушистая Попка, будто тоже проникся трагедией несчастного монаха.
  Вдова всплеснула руками и заохала, что её собираются оставить одну в скуке и тоске с недоеденным печеньем. Оуэн тотчас ухватил с блюда, сколько мог, и широко ей улыбнулся. Это было явно не то, чего добивалась старушка, но она не стала слишком рьяно возражать и с ворчанием отошла вытирать невидимую пыль с кухонного шкафчика.
  Йован поспешил поскорее выйти на улицу, подальше от мерзкого запаха травяного чая, а Гай некоторое время возился, по обыкновению, решив прихватить с собой что-то огнестрельное.
  Вокруг все так же не было ни единого человека, только мычал и визжал некормленный скот и гавкали скучающие собаки. Откуда-то примчался Ганнибал, приведя с собой подружку - тощую белую псину с грязными боками и впалым животом. Оуэн бросил ей печенье, и она с жадностью схрумкала подачку.
  - Им нельзя сладкое, - одёрнула его Энни, но он успел скормить собаке ещё две штуки. Та проглотила их, не жуя, и умоляюще уставилась на мальчика в ожидании нового угощения. Ганнибал ревниво оттеснил подружку от детей и энергично замахал хвостом, будто пытался сказать, что любит их сильнее, причём безо всяких печений.
  Йован вздохнул, думая, что ему будет не хватать этих ребят, пса, даже мистера Пушистой Попки с миссис Мышью. Пусть проклятие и пало, он не мог взять с собой всю компанию, да и что бы он стал делать с детьми? Заставил бы маму усыновить двух не пойми откуда взявшихся сирот?
  "Нет уж, симпатия симпатией, а большая дружная семья мне нафиг не сдалась, благодарю покорно", - хмыкнул он про себя.
  Энни и Оуэн убежали вперёд, играя с Ганнибалом. Из-за встречных заборов выглядывали другие собаки. Некоторые из тех, кто не был привязан, выскочили на улицу и весело залаяли, выражая желание тоже поперетягивать палку.
  Из косого и грязного, выглядящего заброшенным сарайчика, выбежал здоровенный бульдог. На его выдающихся вперёд клыках висела окровавленная прядь волос.
  - Гай, ты так и оставил голову Робину валяться, и её утащили собаки?!
  - А на что она ещё годится? - пожал плечами Гисборн.
  - Действительно... Кстати, важный вопрос. Если бессмертного разрезать пополам, то какая часть восстановится?
  - Полагаю, та, где сердце.
  - А когда оно в другом месте? Восстановятся обе? Или вокруг сердца сформируется новое тело, разорвав при этом хранителя?
  Гай только поднял бровь, не считая нужным отвечать.
  - Ну ладно, а если бессмертному пришить третью руку, она приживётся или нет? - не отставал Йован.
  - Зачем кому-то третья рука?
  - Ну а что, удобно же... Представь, дерёшься с каким-нибудь Джоном, обе руки заняты сдерживанием его кулаков. Вот тут-то и пригодится третья, чтобы врезать ему прямо в глаз. А ещё такой вариант: если бессмертный захочет изменить внешность и сделает пластическую операцию, то потом всё равно вернётся к изначальному облику или супер-регенерация на это не распространяется?
  - Откуда мне знать? - буркнул Гай. - Я тебе не колдун.
  Они вышли на окраину деревни, где возвышалась траурная плита. Похоже, раньше за ней ухаживали чуть ли не ежедневно, потому что за эти дни, пока всех занимали совсем другие вещи, она успела покрыться заметным слоем пыли и птичьим помётом. Одна из собак проворно подбежала и пометила мемориал, прежде чем её успели отогнать.
  - Красота, блин, - вздохнул Йован, выбирая место почище.
  С трудом выцарапывая надпись, он думал вовсе не о ней, а о более насущном вопросе - как заставить Гая уехать?
  Он уже понял, что без более-менее конкретного плана Гисборн ни за что не согласится, хотя, по идее, такое упрямство и нежелание рисковать должны были напрочь исчезнуть у человека, которому слегка за семь сотен.
  "Соврать, что знаю, где найти сильного волшебника? Нет, вряд ли прокатит..."
  - Йован, у тебя настолько плохо с письмом? "Тук", а не "Так", - одёрнул его Гай, прежде чем имя монаха приобрело непоправимо ошибочный вид.
  - Да я просто задумался. Долгая монотонная работа, знаешь ли, утомляет.
  - Это вторая буква, и ты потратил всего три минуты.
  - Сломать бы тебе нос, облить волосы маслом - и получится самый настоящий Северус Снейп, редкостный зануда, ворчун и просто мерзкий тип, - пробормотал Йован, кое-как завершая очередную линию. Надпись получалась более похожей на древние иероглифы, чем на что-то читаемое. Ему стало стыдно перед Туком. Можно было сделать больше, хотя бы похоронить тело, не бросив на съедение местным падальщикам.
  Перед глазами непроизвольно встало воспоминание: Тук что-то шепчет и падает в ручей, неподалёку ничком лежит Джон, тянущий окровавленную руку к телу Робина...
  Отбросив долото и молоток, Йован вскочил на ноги.
  - Чувак, кажется, у меня идея!
  Гисборн вопросительно посмотрел на него.
  - Големы, Гай! Ты что-то слышал о них?
  - Какие ещё големы?
  Йован огляделся вокруг и, убедившись, что дети играют с собаками достаточно далеко, принялся рассказывать про записи Гуда, которые ему удалось рассмотреть.
  - В общем, это человекоподобные существа из глины, которые очень интересовали Робина... Но главное, он явно узнал о них не так давно, максимум лет семьдесят назад! Понимаешь, что это значит?
  - Он имел связи с какими-то колдунами во внешнем мире, - нахмурился Гай. - Это нехорошо.
  - Нет, это очень хорошо! Теперь мы точно знаем, что ещё есть люди, занимающиеся магией.
  "Вот только, - тут же возразил себе Йован, - если бы Гуд общался с кем-то себе подобным, то наверняка имел бы расшифрованное заклинание, а не мучился с переводом. Может, какой-то обычный человек просто выписал это из книги... Но Гаю, пожалуй, не стоит говорить".
  Решив умолчать о том, что Робин долгое время безуспешно бился над переводом, он продолжил:
  - В общем, у меня родился план. Я найду колдуна-каббалиста, и мы создадим голема - твоего двойника!
  - Та-ак, - протянул Гисборн, хотя по его лицу читалось, что он настроен скорее скептически.
  "Получится голем - отлично. Нет - придумаю какую-нибудь хрень, которая убедит его, что получился", - подумал Йован.
  - В общем, оставим тут голема, который будет вместо тебя целыми днями валяться по кустам, и вдова ничего не заподозрит.
  Гай молчал, задумчиво глядя под ноги. То, что он не стал сразу категорически возражать, уже было хорошим знаком.
  - Считаешь, можно выдать глиняного человека за живого?
  - Хорошая краска и подходящий материал сделают что угодно, - уверенно сказал Йован. - Даже если каббалисты создают перекошенных чудовищ, единственное, что нам потребуется дополнительно - это талантливый скульптор. Их сейчас пруд пруди, и все безработные.
  - Но вечно обманывать людей не получится.
  - А вечно и не надо! Пусть голем выиграет нам полгода, может, пару лет. Думаешь, за это время мы вдвоём не отыщем способ защититься?
  Гисборн медленно кивнул.
  - Если ты действительно найдёшь каббалиста...
  - Найду, не сомневайся.
  - И он согласится...
  - Если как следует заплатить, люди на что угодно согласятся. За сокровища Робина можно купить целую масонскую ложу, а одного колдуна и подавно.
  - Тогда, может быть...
  Йован с досадой пнул лежащий на траве молоток, представив на его месте миниатюрную версию Гая.
  - Блин, чел, я ради тебя собираюсь искать рептилоидов-евреев-масонов, а ты ломаешься, как четырнадцатилетняя девчонка! Мне что, дорожку из роз надо выложить, чтобы ты соизволил уйти из вечного рабства?
  Гисборн хмуро посмотрел на него, потом оглянулся на безжизненные с виду дома. На улице до сих пор не появилось ни единого человека, хотя время подходило к полудню и голодный скот был в шаге от того, чтобы взять палку и от безысходности эволюционировать в новый разумный вид.
  - Заканчивай надпись и пойдём искать эти записи о големах, - пробурчал Гай таким тоном, будто делал большое одолжение. - А я пока схожу за лопатой. Энни, Оуэн! - окликнул он детей. - Скажите вдове, что мы пошли в лес хоронить тело Тука. Вернёмся к обеду.
  - И нет, с нами нельзя, - добавил Йован, прежде чем мальчик успел открыть рот.
  Последнюю букву он сделал так торопливо, что и вовсе вышла ни на что не похожей. В который раз мысленно попросив у монаха прощения, он отложил долото, которым уже успел натереть мозоль.
  Дети уже ушли, а вместе с ними и вся собачья стая, включая Ганнибала. Сколько бы Гисборн не звал пса, тот не появлялся.
  - Чёрт с ним, обойдёмся и так. Надо только найти ручей.
  При дневном свете было ещё лучше видно, как изменился лес с исчезновением всех заклятий Робина. Он больше не походил на непроходимые джунгли, деревья как будто уменьшились в размерах, поредели, а солнечные лучи прекрасно проходили сквозь листву.
  - Вообще ничего не узнаю, - удивлённо сказал Йован, осматриваясь вокруг. - Вчера был дремучий лес, а сегодня уже какая-то щуплая роща. В такой и заблудиться не страшно.
  Даже старая дорога, ведущая к трассе, стала менее извилистой. Ориентироваться в этом обновлённом месте оказалось нелегко. Единственным, известным наверняка было то, что нужно повернуть направо.
  - И то не факт, - проворчал Гай. - Может, тут стояли зеркальные чары.
  Но через некоторое время неподалёку послышался плеск ручья. Теперь оставалось идти вверх по течению. Путь занял совсем недолго - ручей оказался куда короче, чем был под заклятием.
  - Чувствуешь запашок? Мы уже близко.
  Этот запах почти не ощущался, особенно для того, кто уже привык к вони разлагающихся тел. Хотя один из трупов и лежал прямо в воде, дышать можно было спокойно.
  Вскоре они вышли к месту, в которое ещё пару часов назад не собирались возвращаться. Несмотря на то, что опасности больше не было, Йован почувствовал беспокойство, нарастающее с каждым шагом. Но спустя минуту он с облегчением убедился, что мёртвые тела так и остались мёртвыми.
  - Давай ты обыщешь Робина, а я посмотрю вокруг, - предложил он, остановившись подальше от убитых разбойников. - Ветер мог отнести листки.
  Гай не стал возражать и направился к обезглавленному главарю, а Йован принялся старательно осматривать окрестные кусты и дупла. Там обнаружились четыре поганки, несколько совиных перьев, заброшенная нора какого-то мелкого зверька и одна дохлая белка. Зато Гисборн извлёк из вороха волчьих шкур немалое количество бумаг.
  - Смотри, здесь полно заклинаний, - сказал он, листая записи. - Большая часть, похоже, из книги Марион... А вот эти точно нет. Здесь что-то на немецком... А тут какие-то иероглифы, вообще ничего не понятно...
  Йован осторожно взял в руки несколько листов. Там были надписи на разных языках - некоторые частично переведённые, некоторые без намёка на расшифровку.
  - Слов много, а смысла негусто, - Гисборн явно был разочарован. - Судя по его заметкам, в основном он изучал разные виды ограничивающих проклятий. Оно и понятно, когда сидишь взаперти, все мысли о том, чтобы вырваться. Но неужели это всё, что есть?
  Увидев, что на глаза Гаю уже попался листок со скудными записями о големах, Йован поспешил уверить:
  - Конечно, нет. Ещё в пещере я видел такую кучу, как будто Робин там писал эпический роман. Только чёрт знает, куда он всё это теперь засунул.
  - Его тайники теперь не охраняются чарами. Отыскать их - вопрос времени.
  - Ну не знаю, мы же не сможем шарить под каждым корнем... А если бумаги зарыты в земле? Отсыреют без магии и сгниют за считанные дни. Или вдруг он сам решил их уничтожить, когда понял, что хранить их уже не безопасно? Думаю, мы обойдёмся и этими. Дай-ка...
  Йован отобрал страницы, на которых чернилами были выведены незнакомые символы. Если бы не приписанные Гудом слова "големы", "глина" и "тетраграмматон", он скорее предположил бы, что это египетские иероглифы. Перевернув один из листов, он обнаружил небольшой список городов, навскидку никак не связанных друг с другом.
  - Наверно, это места, где обитают каббалисты. Отлично, круг поиска сужается! Вот бы ещё и адреса были...
  Когда с чтением понятной части заметок было покончено, Гай аккуратно сложил страницы и положил в карман, а остальные вернул обратно под накидку Робину.
  - Оставим их здесь. Если вдова захочет всё осмотреть, будет лучше, если она подумает, что мы не видели бумаги. И да, - он оглянулся на тело монаха, - придётся его всё-таки похоронить.
  С этим малоприятным делом было покончено не так скоро, как ожидалось. С двумя парами рук оно шло бы быстрее, но так как Гай не прихватил вторую лопату, копал только он, а Йован слонялся вокруг, осматривая до неузнаваемости изменившиеся окрестности.
  Дуб стоял уже полностью голым, вся листва опала и почернела за считанные часы. Ствол ещё не высох, но из зарубки больше не текла жидкость. Разворошив слой мёртвых листьев, Йован увидел, что на земле, в тех местах, куда она успела попасть, трава пожелтела и поникла.
  - Кровь бессмертных в избытке становится ядом, - напомнил Гисборн, заметив его удивление.
  - Выходит, дуб убило не уничтожение сердца, а оставшаяся в сосудах кровь?
  - Да. Похоже, даже после аккуратного извлечения хранителю не жить.
  - О... Так значит и я бессмертен до самой смерти... В смысле без шанса на старость, пенсию и возможность плевать людям в глаза, сваливая вину на вставные зубы. Ты же понимаешь, что просто обязан ехать со мной? Я же теперь чудовище Гисборна, ты меня создал и несёшь ответственность! Иначе я буду преследовать тебя и разбивать каждую бутылку вина, которую ты полюбишь...
  Увлёкшись своей речью, Йован перестал смотреть под ноги и чуть было не наступил на тело Уилла, лежащее за крупным камнем.
  - Я бросил пить, - пробурчал Гай, наконец откладывая лопату.
  Могила вышла не слишком приличной. Это была неглубокая и недостаточно широкая яма
  - труп даже не лежал в ней, как положено. Гисборн кое-как засыпал его землёй, тонким слоем, который легко мог размыть ближайший ливень.
  Йован неудовлетворённо оглядел могилу и положил в центр небольшой камень, обросший мхом.
  - Ну хоть что-то, - вздохнул он. - Покойся с миром, Тук.
  Путь назад занял примерно с час, учитывая то, что Гай, как оказалось, без собаки не слишком хорошо ориентируется даже в не проклятых лесах. Схема "от поваленной сосны направо и прямо" оказалась неприменима после исчезновения чар и как будто завела только глубже. Гисборн покружил у обросших мхом дубов, пытаясь определить, где север, но только запутался ещё больше. Наконец они вышли на дорогу, но намного дальше, чем следовало.
  До деревни получилось добраться куда позже обещанного, но дома не обнаружилось ни обеда, ни вдовы. Энни и Оуэн, доедающие утренние печенья, сказали, что старушка ушла довольно давно - она хотела поговорить с людьми и убедить их, что опасности больше нет. А в качестве жеста примирения потащила с собой целую корзину булок, чтобы угостить каждого хотя бы парочкой.
  Йован и Гай переглянулись. Было ясно, что вдова не собирается тянуть и наложит чары в ближайшие дни.
  - Тебе лучше поторопиться с отъездом, - тихо сказал Гисборн. - Чем меньше у вдовы будет времени, тем слабее окажутся чары. Пойдём завтра утром.
  - Ага, ладно...
  Йована так тревожили происки колдуньи, что он даже не чувствовал радости от мысли о долгожданной свободе.
  "А если обереги не сработают? Нужно как-то перестраховаться. Так, заметки в телефоне, пара-тройка фоток, ещё напишу вручную несколько памяток на всякий случай..."
  - Раз уж вдова взяла на себя хлопоты с этим стадом безмозглых баранов, помогу тебе собрать вещи, - заявил Гай, подталкивая его к лестнице.
  Вещей изначально не было много, а теперь, благодаря стараниям миссис Мыши, безымянной козы и Робина Гуда, осталось всего ничего - и все уже лежали в рюкзаке. Впрочем, заниматься их укладыванием никто и не собирался.
  Гисборн, как ни странно, не стал ударяться в пессимистичные разговоры, а достал записную книжку и попросил объяснить, как пользоваться современными телефонами. Йован достал свой полумёртвый смартфон и принялся за дело, которое значительно осложнялось отсутствием сигнала.
  - Тебе понадобится спутниковая связь, - говорил он. - Чуть сложнее, чуть затратнее, но тебе не привыкать. Главное сделать так, чтобы вдова не узнала. Чем посылать кого-то из своих, лучше заплатить проезжающим водителям, как делал Гуд.
  Обучить человека, ни разу в жизни не державшего в руках мобильный телефон, оказалось не так уж просто, не всё же Гай был не безнадёжным учеником и за пару часов понял основные принципы. То, что они - конечно, если в суперспособности колдунов не входит глушение сигнала - смогут держать связь не могло не радовать.
  Вдовы до сих пор не было - видимо, убедить людей собраться на дружеские посиделки оказалось не так просто даже с магией. По крайней мере, ей требовалось время.
  Йован положил в карман рюкзака лист с записями о големах, для надежности предварительно сфотографировав.
  - Кажется, всё. Вещи на месте, амулет на месте, память пока вроде бы тоже.
  - Хорошо, - кивнул Гисборн. - Значит, если получится достать телефон, я напишу тебе в этом... как его?
  - Фейсбук.
  - До чего же идиотское название. Надо и его записать...
  - А если со связью не выйдет, то просто обговорим день и место встречи. Скажем, ровно через три месяца у начала дороги.
  Гай сделал пометку и обвёл дату в кружок. Йован неодобрительно покачал головой.
  - Ты бы хоть шифровал как-то. Вдруг вдова найдёт? И на случай, если мне не хватит этого времени, назначим ещё одну через полгода... Хотя вообще-то лучше просто каждые три месяца, в последнее число.
  - То есть я должен регулярно приходить и ждать чёрт знает, сколько времени? - скривился Гисборн с таким видом, будто его вынуждают делать что-то до крайности сложное.
  - А ты куда-то спешишь? Всё равно ведь придётся притворяться, что ты, как и раньше, ищешь Робина. Или предпочтёшь, чтобы я заявился в случайные день и попал прямиком в гостеприимные объятия вдовы?
  - Ладно, ладно, пусть будет три месяца, - ворчливо согласился Гай.
  Дело уже шло к закату, когда старушка наконец приковыляла обратно. На её лице читалось недовольство, но корзинка была почти пуста - всё-таки накормить большинство соседей, похоже, удалось.
  - Бедняжки ни в какую не хотят меня слушать, - пожаловалась она, вытаскивая из корзинки мистера Пушистую Попку, который очутился там так быстро и незаметно, словно телепортировался. - Многие на меня в обиде: считают, что я предала их.
  Энни подошла к вдове и обняла её.
  - Не расстраивайтесь. Не желают примирения, ну и пусть. Зато мы всегда будем с вами.
  Грустно улыбнувшись, старушка потрепала девочку по волосам.
  - Ты права, детка, мне не стоит сейчас волноваться об этом. Есть дела поважнее, скоро мы будем провожать Йована в путь.
  Йовану отчаянно захотелось сбежать в ту же секунду, когда все внимание обратилось на него. А стоило сказать, что отъезд запланирован на завтрашнее утро, в баре поднялся такой гвалт, будто там находились не двое детей и пожилая женщина, а целая начальная школа. Только Гай спокойно сидел поодаль и наблюдал за этим бедламом, не проявляя ни малейшего желания вмешаться и успокоить хоть кого-то.
  - Ты же приедешь на Рождество? Приедешь, да? - кричал Оуэн, явно полагающий, что вероятность положительного ответа напрямую зависит от громкости голоса.
  - Как же так? - причитала вдова. - Я даже не успею приготовить тебе свой фирменный пирог!
  Йован напрасно пытался выбраться - его затискали, обслюнявили и закапали слезами. Он успел раз десять пожалеть, что не сбежал сразу после того, как Робин был убит.
  Гисборн с садистской ухмылкой игнорировал его умоляющий взгляд. Один лишь мистер Пушистая Попка посматривал если не с сочувствием, то хотя бы с пониманием.
  ***
  На следующее утро - если предрассветное время, когда за окном ещё темно, можно назвать утром - Йована разбудил негромкий стук. Не успел он толком проснуться и послать раннюю пташку, кто бы это ни был, куда подальше, как дверь открылась и в комнату заглянул Гай.
  - Вставай, пора.
  - Куда пора? Ночь ещё!
  - Не ночь, уже пять часов. Лучше уйти, пока вдова спит. Одевайся. Только не в то, что она тебе давала, мало ли, - Гисборн кинул ему одну из своих чёрных рубашек.
  Йован оделся, не включая свет, чтобы никого не разбудить, и закинул рюкзак на плечо.
  - Я готов.
  Спускаться пришлось почти наощупь. В темноте даже не было видно перил лестницы. Пол и ступеньки, казалось, скрежетали громче, чем обычно. К счастью, из комнаты старушки слышались громоподобные раскаты, и уж если она не проснулась от собственного храпа, то и скрежет старых досок не должен был стать помехой.
  На улице было ветрено. Гай едва успел придержать дверь, которая вот-вот хлопнула бы от порыва.
  Деревья сгибались от ветра, с бешенством рвущего кроны, листья и мелкие веточки падали на землю, трепыхались, шуршали, их волокло по дороге, а вокруг поднималась такая пыль, что было сложно дышать.
  - Ну и погодка... - расстроенно протянул Йован, прикрывая рукой лицо. Мелкие песчинки всё равно попадали в глаза и больно кололись.
  В домах хлопали ставни. Старенькие заборы скрипели и подрагивали, как будто в любую секунду могли упасть. Где-то отчаянно пищали котята или, может быть, эти звуки издавала чья-то несмазанная калитка.
  Йован представил, как вдова перемешивает зелье в огромном котле, а прямо над ней тучи собираются в воронку, в которой сверкают зелёные молнии.
  - Как думаешь, у бури естественные причины? - пришлось повысить голос, чтобы ветер не заглушил его.
  - Понятия не имею, - прокричал в ответ Гай. - Но ураганы здесь бывают подозрительно часто.
  Когда они вышли за пределы деревни, порывы не то, чтобы ослабли, но стали не такими громкими и уже не завывали под ухом, перекрывая все остальные звуки.
  Йован на минуту остановился и оглянулся назад.
  - Даже не верится, что я наконец-то уезжаю...
  На душе стало как-то тоскливо. Он подумал, что неплохо было бы перед уходом погладить мистера Пушистую Попку, повозиться с Ганнибалом, взглянуть на миссис Мышь.
  "Потом надо будет забрать их с собой. Не дело разбрасываться бессмертными крысами, а собака всегда пригодится. Вот котяра... Ну, неплохая партия для моей Мадлен, хоть он и алкаш".
  Решив так, он развернулся и побежал догонять Гисборна, который уже успел уйти вперёд.
  Они шли в среднем темпе, не особо торопясь. От скорости мало что зависело - вряд ли вдова бросилась бы за ними в погоню, чтобы насильно впихнуть парочку пирожных.
  Постепенно начинало светлеть. Где-то вдалеке послышался шум проезжающей машины.
  - Ну наконец-то! - воскликнул Йован. - Я уже испугался, что вдова сама наложила новое проклятие.
  Вскоре впереди показалась тёмно-серая полоса, плавно заворачивающая вправо. По этой трассе машины ездили не слишком часто: хорошо, если попадётся хоть одна за час. Он сбросил полупустой рюкзак на траву и сел. Гисборн, молча опустившись рядом, начал что-то искать в многочисленных карманах своего плаща и через пару минут выудил помятую пачку купюр.
  - Вроде бы они ещё в ходу. Держи.
  - Ты чего? - изумился Йован. - Зачем так много?
  - Считай платой за мытьё крыши.
  Йован рассмеялся, и, вопреки своему обыкновению, Гай тоже улыбнулся в ответ, причём это был не кривой оскал, а нормальная человеческая улыбка.
  - Блин, чувак, я буду скучать... Знаю, без меня здесь тоже наступит тоска смертная, но, если сможешь достать телефон, не придётся изнывать от безделья и одиночества. Я буду кидать тебе видео с котиками.
  - Угу.
  - Это самое трогательное, что я от тебя слышал...
  Через некоторое время за поворотом раздался отдалённый гул. Судя по звуку, приближалась тяжёлая фура.
  - О, кто-то едет, - обрадовался Йован.
  Он отчего-то полагал, что, в противовес всем злоключениям в деревне, хотя бы отъезд будет лёгким и беспроблемным, однако ему очень скоро пришлось разочароваться: водитель проехал мимо, проигнорировав поднятую руку.
  - Вот мудак! Да чтоб у тебя все шины лопнули!
  Следующая машина не появлялась довольно долго. Уже окончательно посветлело, сквозь однородные облака на пасмурном небе, явно грозящем дождём, виднелось солнечное пятно, а ветер заметно успокоился.
  Йован нервно вертелся на месте, то и дело вскакивал, будто от этого мог раньше услышать шум колёс. Вскоре это стало раздражать Гисборна, но его ворчание помогало от силы на пару минут.
  Прошло не менее часа, прежде чем на уныло тихой трассе снова раздался гул.
  - Если и этот проедет...
  - Не проедет, - сказал Гай и вышел на середину дороги.
  Из-за поворота показалась тёмно-серая легковушка с разбитой фарой и большой трещиной на лобовом стекле. Увидев стоящего посреди трассы человека, водитель начал сигналить так громко, что у Йована зазвенело в ушах. Гисборн не двигался с места. Машина снизила скорость и наконец остановилась, не переставая гудеть.
  - Пошёл отсюда, псих! - заорал водитель, яростно стуча кулаком по рулю.
  Гай слегка откинул полу плаща, будто ненароком демонстрируя кобуру на поясе. Гудки тотчас прекратились, а водитель испуганно уставился на него.
  Йован осторожно подошёл поближе, следя за реакцией этого немолодого человека, крепко вцепившегося в руль. Он опасался, что тот вдруг решит пожертвовать второй фарой и со всей дури рвануть вперёд.
  - Перебор, Гай, - укоризненно прошептал он, на всякий случай встав чуть ближе к обочине, чтобы не оказаться сбитым.
  - А по-моему, в самый раз, - беспечно отозвался Гисборн и подошёл к передней двери.
  Водитель вздрогнул, когда он постучал пальцем по стеклу. Бедняге понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки.
  - Д-добрый день, - голос слегка дрожал, хотя было видно, что мужчина изо всех сил пытается не показать страха.
  Гай ухмыльнулся - похоже, именно такой реакции он и хотел.
  - Моего друга нужно подбросить в ближайший город.
  - Эм-м-м... - водитель растерянно взглянул на Йована, явно не желая спутываться, но вместе с тем и опасаясь расправы.
  - Не бесплатно, разумеется, - сказал Гисборн, просовывая в полуоткрытое окно пару крупных купюр.
  Во взгляде мужчины появилась жадность. Он нерешительно взял деньги в руки, проверил на свет и наконец кивнул:
  - Хорошо.
  Гай повернулся к Йовану, всё ещё стоящему немного поодаль.
  - Ну вот и всё. Пора прощаться.
  - Будем надеяться, ненадолго, - пробормотал тот, с небольшой опаской покосившись на водителя. - Он, наверное, думает, что мы какие-то бандиты...
  - Ерунда. Я ему даже не угрожал.
  - Ну ладно... Я пошёл?
  - Иди.
  - Иду.
  Йован обернулся на машину, но, вопреки собственным словам, не спешил в неё сесть. Водитель терпеливо ждал, потирая двумя пальцами нагрудный карман, куда сунул полученные деньги.
  - Прощальные обнимашки?
  Гисборн фыркнул, но всё же обнял его, немного неловко похлопав по плечу.
  - Скоро увидимся. Лучше не тяни время.
  - Ага. Ну, пока.
  Йован открыл заднюю дверь машины, бросил рюкзак на сидение, а затем сел сам. Стекло было пыльным, по всей видимости, не мытым уже не первый месяц, причём грязные потёки виднелись и на внутренней стороне. С неудовольствием подумав, что полюбоваться видами не получится, он пристегнулся и откинулся на потрёпанную спинку. Через мутное окно он видел, как Гай отошёл к обочине и махнул на прощание рукой. Йован тоже помахал ему, хотя не был уверен, что тот может это разглядеть.
  Машина тронулась, быстро набирая скорость.
  Где-то в отдалении, как будто со стороны деревни, послышался гром. Небо начинало стремительно темнеть.
  - Гроза, что ли, собирается? - пробормотал водитель. - В прогнозе ничего такого не было...
  На щиколотке внезапно ощутилось тепло - талисман стал нагреваться. Не надо было быть особо сведущим в колдовстве, чтобы понять: это чары вдовы, подавляемые защитным амулетом. С каждой секундой деревяшка теплела всё больше, пока не стала откровенно обжигать. Йован прикусил губу, стараясь не выдать дискомфорта. У него отчего-то начала кружиться голова и ему сильно захотелось спать, но оберег вдруг разогрелся настолько, что Йовану показалось, будто это не кусочек дерева, а раскалённый металл. Он дёрнулся и стиснул зубы, еле сдерживая желание сорвать его.
  В серых облаках прямо над дорогой сверкнула молния, а за ней послышался долгий раскат грома. В ту же секунду сонливость резко отступила, головокружение прошло, и оберег начал остывать, оставив медленно утихающую пульсирующую боль на обожжённой коже.
  Йован выдохнул и посмотрел на водителя - тот, казалось, ничего не заметил.
  "Гай, Робин Гуд, зомби, вдова, Аманда, крыса, кот... Я всё помню, - он приложил все усилия, чтобы не рассмеяться от радости и облегчения. - Всё помню, старая ты вешалка! И, клянусь своей приставкой, ещё найду, как подпортить тебе жизнь".
  Водитель настороженно посмотрел на него через зеркало.
  - Ты нормально? Укачивает, что ли?
  - Всё прекрасно, - отозвался Йован и расслабленно откинулся на спинку сидения, наблюдая за тем, как впереди змеятся небольшие изгибы дороги.
  Первая капля начинающегося ливня упала на стекло и поползла наискосок медленной струйкой. То и дело слышался грохот грома, который звучал всё чаще и чаще - но это было над деревней, - а впереди, в стороне, куда мчалась машина, на небе постепенно расползалось светлое голубое пятно.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"