# Всадник Мёртвой Луны 27 ("Конец - всякому делу венец")

Александр Валентинович Васильев

Отряд тайной службы Башни Чернограда, счастливо избежав казалось бы неминуемой гибели, благополучно высаживается, со своей находкой, у стен древней столицы отщепенцев. Там, перегрузив находку на конную повозку, отряд снова отправляется в путь - к конечной цели своего следования.

Конец - всякому делу венец.


В ясной полуденности дня, в чистом, освежённом недавним ливнем воздухе настигающее их судно великолепно просматривалось вплоть до самой малейшей детали своей оснастки. Корабль был действительно огромен - аж просто удивительно, что же он делает здесь, в реке - мельком подумалось Владиславу. Просмоленные, чёрные, туго натянутые ветром паруса вовсю выгибали вперёд, по ходу движения, свои мачты. Далеко выдвинутый вперёд носовой брус хищно нацеливался прямо в корму им, словно бы намереваясь клюнуть её, как только одно судно настигнет другое. Также совершенно чёрный, добросовестно просмоленный корпус стремительно нёсся над пенными, белоснежными бурунами, разбегающимися по обеим сторонам от носа судна. Над палубой - по всей длине корпуса, были закреплены простые чёрные овальные щиты, за которыми спереди, уже, совершенно за них не прячась, стояли, блестя на солнце кольчугами и шлемами лучники с суровыми, напряжёнными лицами, сжимающие в полуопущенных руках луки с наложенными на тетивы стрелами - человек пожалуй с десяток, не меньше. Впрочем - за их спинами были видны и другие - тоже с луками наизготовку. Владислав вдруг с ужасом осознал, что как только их судно окажется в пределах досягаемости прямого выстрела - а до этого момента оставалось уж совсем ничего, то на их палубу обрушится просто проливной дождь из стрел.

Та же мысль, видимо, одновременно посетила и Тайноведа. Резко повернувшись головой к Владиславу он скомандовал:

- Быстро на нижнюю палубу! Подашь сюда нам наверх щиты и бердыши!

Скатившись вниз по лестнице, Владислав кинулся к первой же оружейной пирамидке, выгреб оттуда, безоглядно разрушая её при этом, три прямоугольных, почти в рост человека, чёрных, со знаком пылающего багрового факела на них щита, три тяжёлых бердыша, и три простых тисовых лука с колчанами. Сложив щиты друг на друга, и набросив на них всё остальное, Владислав подхватил всё это в охапку, и поволок к корме. Раненое плечо при этом отозвалось резкой болью, но он лишь сцепил зубы - и решил не обращать на неё никакого внимания. Склонившись сверху, там его уже поджидал Тайновед, успевший крикнуть гребцам - "Разбирайте щиты! Они будут стрелять навесом! Прикройтесь! Только по одному - не кидайте вёсла все сразу!"

Перекидывая ему наверх свою ношу, которая оказалась весьма и весьма нелёгкой, и кривясь при этом от всё нарастающей боли, Владислав слышал, как за его спиной уже вовсю гремели разбираемые командой щиты. Передав оружие, он, уже налегке, вновь стремительно взлетел на корму. Схватив щит, и подцепив лук с колчаном, Владислав ногою подгрёб под себя бердыш, и, присев, присоединился к уже скрючившимся за своими щитами Тайноведу и Корабелу. Просунув левую руку в ремень держака щита, он захватил её ладонью лук, наложил на тетиву стрелу, и осторожно выглянул из-за края щита, всматриваясь в приближающийся вражеский корабль. Краем глаза, при этом, он углядел искоса наблюдавшего за его действиями Тайноведа, но тот ему, впрочем, по этому поводу так ничего и не сказал.

Там, вдали, уже вылетели с вражеского корабля первые, пробные стрелы. Одна из них, на излёте, даже со стуком тюкнула корму прямо под ногами у Тайноведа - и отскочила назад, в воду. За спиной слышалось слаженное надсадное хрипение гребцов, и тяжело скрипела под напором паруса мачта. Быстро оглянувшись, Владислав увидел, что все гребцы уже накрылись сверху тяжелыми щитами, которые мерно колыхались над ними. Поток стрел с догоняющего их судна постепенно густел. Одна уже успела легко, с цоканьем ударить в щит Владислава, хотя и отскочив тут же беспомощно от его окованной стальными полосами поверхности.

Внезапно страх совершенно его покинул, и на него вдруг накатила, вместо него, волна отчаянного, лёгкого бешенства. Сдвинув щит влево, он, уже не обращая на боль никакого внимания, быстро натянул тетиву, и послал стрелу поверх голов первого ряда стрелков на палубе чужого судна. У тех луки были куда как слабее - небольшие, округлые, видимо - какая-то корабельно-морская разновидность. Тисовый же лук у него в руках - в рост человека, принадлежал к регулярному вооружению тяжёлой пехоты Восточной Империи, и хотя натянуть его было делом нелегким, но и сила его выстрела была также страшной. Владислав не видел, куда попала его стрела, потому что выстрелил слегка с навесом, но с палубы вражеского корабля донесся короткий, сдавленный вопль - и он с радостью понял, что его выстрел таки не пропал даром. Вполне ведь мог там кому-то и кольчугу пробить - даже на таком расстоянии!

Он едва успел вернуть щит в прежнюю позицию, и спрятаться за ним, как в тот ударило сразу несколько метких ответных выстрелов. Удары были уже куда как сильнее того, первого, и Владислав, совершенно спокойно, с ледяной расчетливостью, осознал, что если в следующий раз он не успеет увернуться, то получит очередную стрелу прямо в своё тело - у него ведь, в отличие ото всех остальных в отряде, не было даже кольчуги, не то что панциря и шлема! Ему внезапно сделалось жарко, и тут же прошиб холодный, мучительный пот, заструившийся под взмокшей одеждой.

Стрелы уже сыпались вовсю без разбору, и громко стучали сзади по нижней палубе, отскакивая с цокотом, если попадали в щиты гребцов. Выглянув на мгновение поверх щита, Владислав с ужасом углядел, что вражеский корабль приблизился к ним на расстояние уже никак не более чем в 30 саженей! На самом его носу, совершенно не скрываясь, стояли два человека с большими тройными крюками на тонких канатах, готовясь метнуть их, как только суда окончательно сблизятся. Беспомощно оглянувшись назад, он лишь убедился в том, что до мостов переправы было совершенно безнадёжно далеко. От мостов уже отчаливала, к ним на помощь, целая стая быстроходных лодочек и небольших судов, прикрывающих переправу с этой стороны, но ясно было, что на них рассчитывать совершенно не стоило - они безнадёжно запаздывали при таком расстоянии и супротивном ветре.

Слева прозвучала резкая, отрывистая команда. Краем глаза Владислав увидел, что корабел передал руль быстро перехватившему его Тайноведу, и, прикрываясь щитом, кинулся к лесенке на нижнюю палубу. "Ох, успеет ли!.." - Молнией мелькнула у Владислава в голове паническая мысль.

И тут за кормой раздался гулкий, глухой удар и треск ломающихся досок, сопровождающийся криками команд на незнакомом ему языке. Высунувшись из-за щита, Владислав с изумлением увидел, что преследующее их судно круто взяло влево, и отваливает назад, разворачиваясь поперёк течения. Обстрел с него тут же прекратился - команда с носа отхлынула вглубь палубы. Ничегошеньки не понимая, Владислав во все глаза вытаращивался на происходящее.

Слева что-то снова, со свистом, тяжело прорезало воздух, и по ходу вражеского судна воду вспороло всплеском брызг. Оно уже развернулось к их корме своим правым бортом практически полностью, и Владислав увидел там - ближе к носу, весьма внушительную дыру, по кругу которой торчали щепки свежего разлома.

- Ха! - Раздалось у него по леву руку. - Вот на это я и надеялся с самого начала! Они ведь не могли, не могли же оставить переправу без прикрытия!

Обернувшись, Владислав увидел совершенно сияющее лицо Тайноведа, который, уже и не скрываясь особо, глядел поверх щита на происходящее сзади по ходу.

- Только что вот не знал, где они поставили на берегу эти камнеметалки! - Лихорадочным от радости голосом продолжил Тайновед, повернувшись к нему. - Могли ведь и не выдвигаться так далеко вниз по берегу! О нас-то их предупредили, конечно же. Так что там без труда поняли, что происходит. Да и по уставу-то - ни одно судно, кроме особо оговоренного, к переправе не будет допущено ими ни в коем случае! Что бы там ни было, и какой бы стяг на нём не развивался бы при этом. Так-то! Ну, да значит - наша удача! Вот, вам, вот - что выкусили! - И он замахал высоко поднятой правой рукой вслед врагу, который теперь, по крутой дуге, отваливал поперёк реки, стремясь поскорее выйти из-под обстрела.

Впрочем - больше таких удачных попаданий, как первое, у тех уже не случилось. Видимо - кормчий на том корабле хорошо знал своё дело, и был опытен в морских схватках. Забирая против ветра, умело управляясь с парусами, и спустив на воду вёсла - что они так и не соизволили сделать во время погони, видимо полностью положившись на превосходство своего парусного вооружения при таком сильном попутном ветре, их враг, забирая по дуге к противоположному берегу, продолжал уходить вниз по течению. Расстояние до него теперь стремительно возрастало.

Внезапно, видимо что-то вспомнив, Тайновед резко повернулся к палубе, и закричал:

- Стойте! Стойте!!! Не сбрасывать!!!

Впрочем - он волновался совершенно зря. Корабел только-только смог добраться до средины судна, и не успел ещё предпринять там никаких особых действий.

- Всё! Можете сушить вёсла! Они нас уже не преследуют! - Крикнул Тайновед, уже более спокойным тоном, бросая щит на палубу, и изо всех сил стараясь удерживать руль в ровном положении. - Давай сюда! - Махнул он правой рукой, обращаясь уже непосредственно к корабелу.

Тот немедленно взлетел вверх по лестнице, уже без щита, весь в поту, и тяжело отдуваясь.

- Что - неужто таки сбросили их с хвоста? - радостно выдохнул он. - А что произошло-то там?

- С берега их хорошо угостили наши камнемёты, - уже совершенно спокойным тоном пояснил ему Тайновед. Слава Величайшему, который обо всём позаботился!

- Слава! - Тут же эхом, и совершенно искренне отозвался корабел.

В порыве живой радости от негаданного спасения от почти верной гибели они крепко обнялись, и корабел снова перехватил руль своей умелой рукой.

Команда внизу, также побросав щиты, неподвижно, скрючившись, сидела, навалившись на высоко поднятые над водой вёсла, видимо - в совершенном опустошении, выжатая сумасшествием погони до предела. Владислав мимолётно подумал, насколько же они должны были выложиться в этой смертельной гонке! Бросив более ненужный щит на палубу, он, в свою очередь, обнялся с Тайноведом. Сознание его, всё ещё не пришедшее окончательно в себя от лихорадки так и несостоявшегося боя, как бы плыло слегка, и голова отчаянно кружилась. Даже вернувшаяся боль в раненном плече воспринималась им сейчас несколько как бы отстранённо.

- Ладно - поднимайте вёсла! - Крикнул Тайновед людям внизу. - Дойдём и на парусе - чего там! Ветер хорош и так! Нет смысла дальше себя мучить!

Владислав вовсю вертел головой, всей кожей остро ощущая свежесть ветра, ласковость вовсю, по весеннему припекающего солнышка, легкий запах тины с реки, мешающийся со столярными испарениями палубы, и совершенно удивительную тишину, как-то вдруг повисшую над рекой, колеблемую лишь далёкими и слабыми криками битвы, всё ещё шумевшей на противоположном берегу. Там, видимо, всё ещё вовсю продолжали убивать и умирать, но здесь вот, милостью судьбы, у них наступила мимолётная передышка, и угроза непосредственной гибели пока что несколько отодвинулась. Владислав вдруг осознал - так остро осознал всю прелесть ощущения жизни, чудом, в последний момент, всё же ускользнувшей от острых когтей казалось бы неизбежной смерти, что его пробила лёгкая, радостная дрожь во всём теле.

На корму, тяжело отдуваясь, поднялся совершенно мокрый от пота разведчик.

- Ну, Господа - можно сказать все мы тут словно наново на свет народились! - Пробормотал он прерывистым, глухим голосом. Да уж! Мы-то там - на вёслах-то, и покорячились, однако же! Думал - там же и сдохну, без всяких с их стороны дополнительных усилий! - И он устало махнул в сторону вражеского судна, которое продолжало вовсю удаляться от них по течению реки, прижимаясь к другому берегу. - Что, сильно их камнемёты-то наши потрепали?

- Да нет, - с сожалением в голосе отозвался Тайновед, - Так - одно прямое попадание было. Самое первое. Да и ладно! - махнул он рукой. - Важно, что мы не пострадали, и задание спасли!

- Да уж, - утопи мы этот короб здесь, то даже если б и сами бы выбрались, то нас бы за это по головке не погладили бы, конечно же! Совсем не погладили бы! - Удручённо отозвался разведчик, - А уж о кольцах-то тогда.. Эх! Что и говорить! По краю лезвия, можно сказать, проскользнули-то!

- Да, а вот мой порученец снова отличился-то! - Довольно отозвался Тайновед. - Не потерялся. Не запаниковал, действовал чётко, и приказы выполнял как надо - невзирая на ранение. - И он осторожно похлопал Владислава по здоровому плечу. - Так что свою высокую награду оправдывает парень, оправдывает! Даже умудрился пустить стрелу по ходу погони - и, вроде бы, небезуспешно!

- Ну, молодец парень, молодец! - Сдержанно похвалил его и разведчик. - Держи так и дальше - далеко пойдешь!

Владислав ему натужно улыбнулся, бодро произнеся традиционное - "Служу нашему Властелину!", но, при этом, тоскливо припомнил, как быстро, не успев даже толком понять, что собственно происходит, на его глазах совсем недавно за борт отправился человек, которому ведь тоже, кстати, доверительно пообещали безмятежное будущее на службе у Крепости.

На палубе, между тем, вёсла уже аккуратно сложили вдоль бортов, и моряки, вперемежку с парнями из отряда, рассаживались и раскладывались на кошмах, видимо, совершенно обессиленные и вымотанные. Тайновед их не беспокоил, понимая, что всем им сейчас нужно прийти в себя от только что пережитого.

Слева от судна, по всему руслу реки, вовсю надвигалась кишмя кишащая стая всяких лодочек и корабликов. Проскочив их, они рванули дальше, видимо - стремясь настигнуть их недавнего преследователя.

- Думаешь - догонят? - С надеждой спросил разведчик Тайноведа, провожая их глазами.

- Да нет, конечно же - куда им. - Пренебрежительно махнул тот рукой. - Тем более, думаю, что скоро всё равно повернут назад. В любом случае. По уставу-то им ведь запрещено уходить от переправы слишком далеко. А так - да, подожгли бы их там, как головешку. Я тут вижу немало зажигательных шлюпов. Маленькие - да удаленькие!

- Ну и ладно! - Отзывался тот. Главное - что тех от нас всё же пуганули!

- Нда! - Скептически ответил ему Тайновед. - Колиб не камнемёты, то помогло бы это нам, как мёртвому припарки. Нас перебить, да разобраться что к чему, да груз забрать - они бы в два мига сработали бы. Только и оставалось бы, что топить короб, да на берег выбрасываться. И то - если б ещё успели бы. Ну - да судьба милостива! В последний момент, но - таки уберегла!

- Да, и судьба на нашей стороне, как видишь! - Самодовольно отозвался разведчик.

Тайновед мимолётно глянул на противоположный берег, но промолчал.

Дальше они шли уже без всяких приключений, и - без излишней суеты. Как то позволял им несущий их судёнышко против течения свежий, по прежнему сильный ветер.

Владислав потихонечку начал приходить в себя от недавно пережитого. Напряжение отпускало тело, и он внезапно почувствовал, что совершенно обессилел. И что с большим удовольствие перехватил бы сейчас чего-нибудь. Желательно - горяченького хашу с мясным пирогом. Он стоял у правого борта судна, и рассеянно смотрел вперёд, туда, где река, существенно сужаясь, была усеяна каменными обломками и остатками опор - видимо, когда-то здесь через реку был переброшен огромный мост. И здесь - справа, и там - на дальнем берегу, земля уходила от реки крутыми скатами. И с обоих сторон там, вдоль реки, возвышались величественные квадратные каменные башни, увенчанные зубцами. Меж башен протянулись высокие, неприступные стены, уходившие, по мере возвышения скатов, всё выше и выше, в направлении недалёких горных цепей, зажимавших с обоих сторон древнюю переправу.

Сглатывая слюну, Владислав с любопытством изучал всё более и более приближающиеся к ним укрепления ближайшего берега. Вскоре он заметил, что все башни, сложенные из ровных, серых каменных блоков, носят на себе явные следы древних пожаров. И что всё тут выглядит давно заброшенным и покинутым. Из-за стен здесь не выглядывали, как это обычно бывает в живом городе, многочисленные крыши домов и общественных зданий, не возносились ввысь жилые башенки с крутоскатными черепичными крышами. В обще - впечатление было такое, словно за древними стенами скрывались лишь сплошные пустыри.

Но оборонные башни, и связывающие их стены до сих пор смотрелись величественно и неприступно. Кроме явных следов старых пожарищ, в стенах отнюдь не наблюдалось хоть каких-либо проломов, а квадратные башни сохранили свои зубчатые короны без малейшего заметного изъяна. Когда судно приблизилось к древним стенам, и пошло вдоль их линии, тянувшейся параллельно берегу на несколько вёрст, то меж стеной укреплений и берегом обнаружилась величественная набережная, одетая камнем, с остатками каменных же ограждений, а также и многочисленными, оформленными ступенями спусками к воде, и бесчисленными, каменными же причалами, примыкающими к ним. Древний въезд на мост был оформлен в виде самостоятельного огромного квадратного укрепления, с четырьмя башнями, выступающего из линии стен, и подходящего к реке практически вплотную. Деревянные мостки свежесварганенной переправы начинались от спусков по бокам этого укрепления, с обоих его сторон, и к ним оттуда сходили многочисленные, деревянные же мостки. Когда они тут проплывали, прошлой ночью, Владислав тогда ничего этого в темноте не сумел углядеть. Зато сейчас рассматривал открывшееся во все глаза - благо ему больше нечем сейчас было заняться.

Он внезапно почувствовал у себя на правом плече дружелюбную руку Тайноведа. Тот, подойдя к нему, полуобнял Владислава, и они некоторое время вместе любовались проплывающими мимо них укреплениями.

- Да. - Наконец тихо, как бы про себя, проговорил Тайновед, - древнее сердце мира отщепенцев. Самое его средоточие. К счастью для нас - уж давным-давно мёртвое! Видишь, - обратился он уже к Владиславу, - каково было мастерство у наших общих предков в древности? Эти стены ведь почти невозможно разрушить! Город внутри - давно только груды камней. А стены - стены будут стоять ещё очень, очень долго! Такой город можно взять лишь проломив его ворота. Да и то.. Там, - он кивнул куда-то за спину, в горах, на том берегу, стены нынешней столицы отщепенцев - такого же свойства. Поэтому-то наши там и провозились так долго. Кто знает! Может быть Крепость и восстановит, в конце концов, этот древний город. Уж больно место удобное. И, возможно, сюда вернётся также и то, что мы вчера ночью подняли со дна реки. То, что тут находилось со времени основания этого города, и до его гибели. А впрочем - прибавил он после некоторого раздумья, вполне может быть, что Крепость найдёт этому и другое, более достойное вместилище.

- А.. Что же мы такое подняли-то? Со дна? - Заикнулся было Владислав.

Тайновед лишь насмешливо взглянул на него:

- Этого, братец, и мне-то официально не сообщили. Низя! Секрет! Просто - я догадливый. Да и ты мог бы сообразить кое-что. Если б историю знал получше. А так - чем меньше у нас ведаешь, тем спокойнее спишь. Так что - не забивай себе этим сейчас голову. Будет время и необходимость - узнаешь. О, смотри - сейчас причаливать будем! - И тут он указал рукою на деревянный настил, уже совсем близко протянувшийся попрёк реки у них по ходу.

И вот здесь, у самого нижнего моста свеженаведенной переправы - прочного сооружения из тёсаных брусьев, положенных на стоящие вдоль всей реки, поперёк настила, бесчисленные лодки, корабел и проявил себя, наконец, подлинным искусником кораблевождения. Он лихо, и, в то же время, достаточно плавно описал широкую дугу, и причалил к мосту почти у самого его начала - там, где ещё позволяла глубина русла для, впрочем, и так не очень большой усадки плоскодонного судёнышка. Повинуясь его команде, моряки свернули парус как раз тогда, когда это было необходимо, чтобы судно сумело бы добраться до причала "на своём ходу", и - в то же время, смогло бы совершенно замедлиться практически именно там, где для него это наметил корабел. Не пришлось ни тормозить, ни даже спускать снова на воду вёсел.

На причале уже стояла группа встречающих - в основном орков. Они легко поймали брошенные двумя морячками - с кормы и с носа, канаты, и плавно, умело, притянули судно бортом к самым доскам. Тайновед, от избытка чувств - и в знак восхищения его искусством, опять сердечно обнял сияющего как новенькая золотая монетка корабела. Тот лишь приговаривал полуворчливо:

- А шож! Могём значить! Всегда - верно на службе! Да здравствует Крепость и её Властелин!

По всем мостам, в сторону того берега, текла бесконечная вереница пешей рати - самых разнообразных частей и отрядов. Видимо - Крепость бросала в бой всё новые и новые силы. Мерно стучали подошвы сапог по брусьям, позвякивали доспехи и оружие, время ото времени хрипло разрезали воздух вопли командиров. Впрочем - браво тут выглядели лишь одни северяне, в своих боевых, стёганных грубой нитью кожаных кафтанах, чернёных шлемах, и с необъятными, косматыми бородищами, точащими из-под них. Орки же тащились как сонные мухи, жались под палящим солнцем, и по ним было видно, что много они там сейчас не навоюют. Тайновед глянул на них с тревогой, и Владислав тут же сообразил, что, возможно - это свидетельствует о том, что положение аховое, и что эти подкрепления - скорее уж лишь жест отчаяния со стороны высшего командования, чем проявление немереной силы, как он решил было поначалу.

Мост, к которому причалило их судно, охрана переправы заранее перекрыла на вход, и он был совершенно безлюдным. С берега, задом, подали повозку, с четырьмя, впряжёнными цугом, чёрными как смоль лошадьми, украшенными пышными, серебряными плюмажами, классический четверик - две пары цугом - дышловая и выносная. Повозка же, покрытая блестящим, чёрным, сияющим на солнце лаком, была вся расписана золотом и серебром как прямых, так и прихотливо извилистых линий бесчисленных магических рисунков - аж смотреть на переливы которых было больно глазам. Она весьма напоминала обычный открытый выезд землевладельца средней руки - заднее колесо чуть поболе переднего, высокие изгибы рессор, плавные обводы, облучок, на котором примостился кучер в чёрной хламиде. Но - вместо заднего сиденья там всё место занимал высокий прямоугольный ящик без верхней крышки.

Встречающие на мосту со всех сторон облепили повозку, следя за тем, чтобы она не сверзилась ненароком с достаточно узких мостков. Лошади испуганно пофыркивали на воду, скрипели и позванивали упряжью, высокий орк - видимо командир, толково распоряжался происходящим, подавая короткие, внятные команды. Ящик на повозке стал как раз напротив короба на палубе. Там морячки уже закрепили на осиротевшем от колокола подъёмнике цепь с шестью хвостами, заканчивавшимися небольшими, но цепкими крюками. Крюки продели в ручки короба на палубе - по три с каждой стороны, заскрипела лебёдка, подъемник легко, как невесомый, поднял короб - и перенёс его на повозку. Там встречающие его развернули, придержали, подали на палубу команду, и он аккуратно сел в ящик на пролётке - явно специально под него там собранный. Цепь ослабили, хвосты сняли - и повозка, тяжело скрипнув, заметно осела под его тяжестью.

Командир встречавших подал команду, лошади тронули, и повозка медленно, сопровождаемая всё той же толпой, со всех сторон стерегущей её от случайностей, выкатилась по деревянному спуску, на высокий берег.

Корабел, в самом начале, побежал к коробу - лично руководить его погрузкой. На корме остались лишь Тайновед с разведчиком, и - радом примостившийся Владислав.

- Ну, - сказал разведчик с заметным облегчением в голосе, - на этом моё участие в деле завершено. Дальше уж - вы сами, как договаривались.

- Да, - поморщился Тайновед, - о дальнейшем я уже получил все наставления.

- А чего тебя так корячит-то? - Изумился разведчик. Всё сложное ведь уже позади!

Тайновед лишь угрюмо на него покосился, но ничего не ответил.

- Ладно, - махнул тот рукой, - это не моё дело уже в любом случае. Рад был с тобой вместе поработать. Даст судьба - может ещё не раз пересечёмся! Зачисткой-то сейчас займёшься?

- Да, у меня с парнями уже всё обговорено. - Кивнул ему головой Тайновед. - Чего тянуть? Самый удобный момент для этого. Вместе с судном концы тут же в воду и похороним.

- Вы того - смотрите мост не сожгите вместе с этим кораблём-то, - озабоченно покрутил головой разведчик. А то вот будет потеха!

- Да не впервой, не беспокойся! - успокоил его Тайновед, усмехнувшись.

- Ладно, я тогда схожу - подожду вас на берегу, у повозки. Заодно и пригляну за ней. На всякий пожарный. А вы - как закончите, присоединяйтесь!

Не глядя более ни на кого, разведчик, сбежал вниз, и по уже поставленным сходням, соскочил на берег. Тайновед же дал знак угрюмо наблюдающему за происходящим Владиславу следовать за ним, и не торопясь сошёл на палубу, где уже толпой стояла вперемежку сияющая, довольная успешным окончанием похода вся команда их судна.

Неторопливо, вальяжно подойдя к ним, Тайновед подал команду Весельчаку, и тот тут же выстроил морячков, и парней из отряда, друг напротив друга - вдоль бортов. Отрядовцы оказались со стороны борта, обращённого к мосту, морячки же заняли позицию у противоположного. Тайновед, стоящий с краю, ближнего к корме, подал знак аж светящемуся от радости корабелу, и тот подошёл к нему. Весельчак пристроился сбоку строя своих парней, бдительно следя за порядком, и скомандовав: "Смирно! Равнение на командира!"

Тайновед махнул рукой: "Вольно! Вольно!", и по отечески обнял корабела левой рукой, привлекая его к себе.

- Ну что, ребята! - Начал он не спеша, мягким, звучным голосом, в котором отчётливо звучала нотка суровой, сдержанной похвалы. - Мы с вами хорошо поработали сегодня! Есть чем гордиться! Крепость вашей службы никогда не забудет, а благодарить за верную службу она умеет! И вы это на себе это почувствуете в полной мере - уверяю вас!

Строй ел его глазами. Мост возле корабля уже опустел, но с дальних всё так же доносились звуки непрерывно текущей по ним вооружённой толпы. Вовсю припекало предвечерне солнышко с ярко сияющего, весеннего неба, уже заметно склоняясь к сверкающим снегами горным вершинам на противоположном берегу. Владислав под эту краткую речь отошёл к борту, и стал рядом с Весельчаком, который всё так же напряжённо, словно готовая сорваться с тетивы стрела, смотрел на Тайноведа. Отсюда Владиславу хорошо были видны лица Тайноведа и корабела, которого командир всё также прижимал к своему левому боку.

Он видел, как правая рука того, вроде бы невзначай, легла на рукоять кинжала, свисавшего у него слева, со стороны корабела. Весь строй смотрел Тайноведу только в лицо, Владислав же впился взглядом в эту руку, всё более и более плотно сжимающуюся на рукояти кинжала. И тут вдруг - он даже не успел заметить как, лезвие легко, молнией выскочило из ножен, словно атакующая змея, и моментально, лишь чуть сверкнув на солнце хорошо чернёным металлом, погрузилась в грудь корабела - прямо в сердце!

Корабел даже и не вскрикнул, лишь изумлённо разинув рот в перехваченном дыхании, и тут же, ослабев в объятиях крепко сжимающего его Тайноведа, начал оседать на палубу. Строй парней из отряда, необычайно согласованно - практически одним прыжком, тут же преодолел расстояние до стоявших напротив морячков, выхватывая, в этом прыжке, свои мечи из ножен, и точно погружая их в грудь - каждый своей, видимо уже заранее предназначенной жертвы. Очевидно - удар Тайноведа был также заранее обговоренным знаком для этого их моментального, словно бы заранее хорошо отрепетированного прыжка. Сражённые сталью моряки, так и не успев сообразить, что именно здесь происходит, с выпученными от изумления глазами, издав словно бы единый, слабый, задушенный стон, дружно повалились на палубу. По ней сразу же, многими струйками, побежала ярко-алая, чернеющая на глазах кровь, окрашивая в багровое отдраенные до белизны доски.

Тайновед, резким движением, стараясь на запачкаться в крови, выдернул из уже мертвого тела кинжал, быстрым, привычным жестом обтирая от алой сукровицы обе половинки лезвия о кафтан убитого, и тут же оттолкнул его в сторону Весельчака. Тело кулём, с глухим стуком, упало на палубу, окрасив её очередной, стремительно бегущей алой струйкой.

- Факелы! - Бросил Тайновед Весельчаку тут же. - И там - в трюме, тоже зажги! В печке должен быть ещё огонь!

Весельчак кинулся в кормовую пристройку. Парни уже успели перевалить тела в реку, и теперь суетливо бегали по палубе сворачивая кошмы, и собирая барахло.

Тайновед нетерпеливо махнул рукой:

- Бросьте всё к лешему! Только сумки наши заберите! Нам тут отчитываться всё равно не за что!

Парни с сумками уже сошли на берег, когда, сопровождаемый клубами белого дыма, из пристройки выскочил Весельчак. С напряжённым, злым лицом, держа в руках шесть пылающих факелов.

- Быстро подожги палубу в разных местах, и - за нами! Судно нужно как можно скорее столкнуть по течению! А то и вправду ещё подожжём переправу! - Невесело вылыбнулся ему Тайновед, и повернулся к сходням, дав знак Владиславу следовать за ним.

На брусьях моста уже выстроился в линию весь отряд, в готовности - с длинными шестами. С берега подбегала охрана - тоже с шестами, возглавляемая командиром, руководившим разгрузкой. Лицо у того было хмурое, и встревоженное, но он ничего так и не сказал Тайноведу - видимо, его уже полностью осведомили о происходящем, и он смирился с происходящим.

Весельчак лихорадочно метался по падубе, тыкая туда и суда, и время ото времени оставляя в досках горящие факелы. Последний он швырнул в люк подпалубного пространства на носу - там где был скрыт механизм лебёдки, и тут же ловко перемахнул оттуда прямо на настил моста - сходни уже убрали, концы отдали, и между бортом и досками настила успела открыться небольшая полоска воды.

- Молодец! - довольно хлопнул его по плечу Тайновед. - И, повернувшись к толпе с шестами скомандовал - Скорее! Скорее отталкивайте! Ветер-то в сторону моста будет!

Обречённое судно, уже вовсю исходя клубами белого, остро пахнувшего смолистым деревом дыма, сначала медленно, а потом всё быстрее отплывало вниз по течению. Наконец из трюма там вырвались яркие языки пламени, и корабль весь как-то разом вспыхнул. Владислав с грустью проводил его глазами, вспоминаю, сколько труда и любви вложила в это своё детище его сейчас уже мёртвая команда, во главе с несчастным корабелом.

- Идём, времени нету - потянул его за рукав Тайновед. - Нас ещё ожидает достаточно длительное путешествие до полного завершения дела.

Владислава, при всём при том, совершенно поразило их полнейшее равнодушие к только что ими совершенному. Они, с полной очевидностью, уже полностью отбросили и малейшее воспоминание как о людях, которых они только что прирезали как свиней на скотобойне, так и о корабле, который, как-никак прослужил им, пусть и недолго, приютом в плавании. Все они были сейчас уже безраздельно сосредоточены исключительно на следующем, ожидающем их этапе пути, и мусор прошедшего, видимо, не волновал их ничуточки. Он мрачно подумал о том, что вот - неужели ж и он сам, со временем, станет таким же как и они - бесчувственным, безжалостным, беспечальным убийцей? Да и действительно - может быть именно таким и должен быть подлинный рыцарь Запада? Только таким - и никаким иначе? В конце-то концов, занятие воина в том ведь и заключается - рубить головы, отправлять врагов в вечность?.. Но - вот так?.. Эти-то уж точно врагами не были. Ну - знали несколько больше, чем то хотелось в Крепости. Но - зачем же сразу же резать? Ведь можно ж было вот как его - взглянул на пластину с узорами, и - молчишь до конца жизни? Или - так поступить с ними было попросту проще? - Вдруг посетила его совершенно неожиданная мысль.

Впрочем, додумать её ему уже не дали. Мост, по которому они стремительно шли к берегу, завершился широкими сходнями, соединявшими его с уровнем набережной, с которой в этом месте были снесены каменные перила. Там их уже поджидала повозка с коробом, и - вот неожиданность! Там стоял сияющий, исходящий доброжелательностью и радостью от встречи Ладненький. А рядышком конюхи держали их лошадей - замечательно ухоженных, отдохнувших, приветствовавших их радостным ржанием!

- Ну, не ждал, не ждал! - Поприветствовал того Тайновед.- А повозку-то с барахлом куда девал-то?

- Да с той стороны города дожидается! - Лучезарно улыбнулся в ответ Ладненький.

- А не растащат ли там всё, пока ты тут прохлаждаешься? - Забеспокоился Весельчак, беря у конюха под уздцы, и придирчиво изучая свою коняку.

- Не! Там охрана из приказа внешней разведки. Их стойбище. - Беззаботно отзывался тот. - Сначала-то было стрёмно. Как прибыл. Там ведь много всякого отребья вокруг шастает. Разъезды охотятся за приблудными и - типа "отставшими" вовсю. Но - уж больно там много войска и мало порядку. Как и бывает в походах. А потом меня отыскал ихний дежурный командир, и взял под опеку. Снабдил пропуском в стойбище, лично наказал охране беречь повозку, как зеницу ока. Так что не боись! Всё под хорошим присмотром.

У Ладненького уже на всех был заготовлен "тормозок" из свежей, огромной лепёшки серого солдатского хлеба, разрезанной на две половинки, и внутри обильно смазанной коровьим маслом с обоих сторон, меж кусками которой были зажаты слои великолепного сыра и свиной вяленины. Они тут же, на месте, всё и схрумали, запивая водой, слегка скрашенной вином, из трёх бурдюков, которые тот также для них приготовил. На Владислава навалилось ощущение тяжёлой сытости, и он почувствовал, что вот так бы и прилёг не сходя с места - всхрапнуть хоть на полчасика.

Тут его деликатно взял за рукав Заднепят, и отвёл в сторону. И предложил посмотреть рану. Под повязкой оказалось, что она опять чуть закровоточила. Заднепят аккуратно промыл её разведённой в речной воде лекарственной смесью, наложил мази и корпию, и снова всё аккуратно перевязал. Времени это заняло немного, и как только они вернулись к своим, Тайновед тут же приказал всем трогаться.

- Отдохнем немного уже с той стороны, - объяснился он, с тревогой поглядывая на уже заметно клонящееся за дальние горы на той стороне солнце.

Заняли боевое расположение - по двое спереди и сзади повозки, и двое - по сторонам. Тайновед, Владислав и Ладненький, приехавший сюда на одной из повозочных лошадей, пристроились сзади. Повозка тронулась. Набережная была вымощена потрескавшимися, древними гранитными плитами серого цвета, изрядно выщербленными временем и погодой, по которым лошадиные подковы сразу же громко зацокали. Проезд по ней был достаточно широким - пожалуй и три таких повозки могли бы тут пройти в ряд. Справа высилась городская стена из чёрных прямоугольных блоков, уложенных ровными рядами. Причём они были вытесаны так, что торцы их, стёсанные с четырёх сторон на сужение, выступали из кладки так, что поверхность стены казалась покрытой бесчисленными тупыми прямоугольными шипами. Но поскольку самый верх высоченной стены был оформлен в виде крутой обратной "лесенки" из пяти ступенек, то перемахнуть через стену, пользуясь этими шипами, как лестницей, было заведомо практически невозможно. Шипы эти, с прощелинами между ними, в свете наклонных солнечных лучей, создавали забавную игру теней, напоминавшую огромную шахматную доску, поставленную "на попа". Эхо от цокающих копыт многократно отражаясь от стены, создавало ощущение продвижения целого кавалерийского отряда.

Поднявшись по набережной, вверх по течению, они достигли бокового въезда в предмостное укрепление. Перед ними бежала мостовая стража, расчищая дорогу. Но толпище было столь густое, что им через него приходилось буквально протискиваться. Арка въезда была высока и широка. Но ворот на насквозь проржавевших петлях, судя по всему, там не было уже не одно столетие. Через округлый тоннель в толще стены они, затем, попали в действительно весьма обширный двор укрепления, квадратной формы, стены которого были покрыты бесчисленными рядами стрельчатых окон, весьма напоминавших бойницы, и, повернув направо, въехали, через такой же туннель, по вполне хорошо сохранившейся брусчатке, вовнутрь городских стен.

От внутренних ворот открывалась широченная, прекрасно сохранившаяся, и - видимо постоянно поддерживаемая в таком состоянии дорога, крытая чёрными базальтовыми плитами. Прямая как стрела, она бежала сквозь весь город, с небольшим подъёмом, аж до его противоположной стороны охватывающих его стен. Но вот по обеим сторонам дороги раскинулось лишь совершенно непроходимое месиво древних развалин, в которых уже почти невозможно было различить застройку прежних улиц. За стенами оказался вовсе не пустырь, а хаотическое нагромождение осевших, низких остатков построек, которых, видимо, рука человеческая не касалась уже много столетий. Камень там, видимо, был самый обычный, и время его не пощадило совершенно. Дух печали, заброшенности и запустенья витал над былой славой стольного града извращенцев. Но даже и в этом своём состоянии город всё же поражал проезжающего памятью о своём былом, давно уже сгинувшем величии.

Впрочем, они лишь вихрем пронеслись по дороге - от одного его края и до другого, и кажется, кроме Владислава окружающее ничуть не тронуло ничьего сердца. Противоположным своим концом дорога упиралась в гораздо более монументальное и могучее укрепление, в котором уже были вполне заметны следы недавней обжитости, и совсем уж недавнего жестокого приступа. Шесть его башен были черны от вонючей копоти совсем недавнего пожара, и даже, кое-где, всё ещё потихоньку дымились. Ворота, дубовой плахи, окованной железными полосами, были выломаны и разбиты в щепки. Во внутреннем дворе - шестиугольной формы, стоял совершенно нестерпимый трупный запах, хотя тел на мостовой не было видно. Видимо - их уже успели занести куда-то вовнутрь, хотя и не успели ещё убрать подальше.

Проносясь через этот жуткий двор, они вылетели, через также совершенно разбитые ворота наружу. Там, на широкой, поднимающейся кверху равнине, были раскинуты бесчисленные платки - видимо снабженческих служб, меж которыми стояли полупустые повозки, и свободно бродили тягловые волы. Широкая, хоть и не столь уже ухоженная дорога, прямая как стрела, уходила, с заметный подъёмом, вверх, туда, к недалёкой горной цепи, чётко обрисовывавшейся на фоне белесого, предвечернего небосклона. Всё пространство меж краем городских укреплений и горами - сколько видел глаз, было покрыто густыми зелёными зарослями.

Стойбище приказа внешней разведки расположилось на самом краю лагеря - чуть в стороне от дороги, и - на заметном расстоянии от остальных лагерных палаток. Оно было обнесено, как стеной, составленными вместе возами, на которых стояла неусыпная многочисленная стража. Когда они остановились у закрытого рогаткой, и хорошо охраняемого въезда в стойбище, то Тайновед приказал им спешится, но в стойбище не входить. Он отослал вовнутрь лишь Ладненького, с приказом как можно скорее вывести их повозку наружу.

- Что, отдыхать не будем-то перед дорогой? - недовольно осведомился у Тайноведа Весельчак.

- Нет, не будем. - Коротко ответил тот. - Нам ещё предстоит хороший кусок пути преодолеть сегодня. Пока доставим груз к месту. Но место это, видишь ли, такое, что я там предпочел бы на ночь не задерживаться. Сдадим груз - и ходу обратно. Если к полуночи управимся, то до завтра получим хорошую возможность прекрасно выспаться.

- Так они ж до завтра уже там, в городе, всё вверх дном перевернут! - Возопил Весельчак. - Можем же ведь лучшее время упустить! Чего тут нам прохлаждаться!

Тайновед искоса, насмешливо взглянул на него, и издевательски успокоил:

- Да не шебуршись так! Там до взятия города, судя по тому, что мы видали сегодня утром, ещё как до луны на карачках. Да и то.. - И здесь по его лицу скользнула тревожная тень. - Возможно, ты ещё до усирачки будешь рад, что сейчас находишься на этом берегу, а не на том.

Весельчак аж выпучил глаза на него, но больше ничего не стал выпытывать.

Впрочем, пока они ждали Ладненького, то успели таки малость посидеть на хорошо вытоптанной траве, рядом со стойбищем. Но стоило лишь возу с барахлом их отряда выехать за рогатку, как Тайновед дал немедленный сигнал к отъезду.

Ладненький, со своим возом, пристроился сзади к их каравану, громыхал его колёсами, судя по издаваемым звукам, собранного вовсе без всяких рессор - на одних лишь деревянных осях, изо всех сил стараясь не отстать от отряда. Что было, впрочем, ему и не так уж сложно. Хотя в городе четвёрка лошадей пронеслась по дороге совершенно шутя, словно не замечая своей ноши, здесь, где древняя дорога, пусть и недавно расчищенная от поросли, была всё же здорово покорёжена пронёсшимися над нею столетиями, возница не рисковал гнать с грузом так же быстро. Поэтому они хоть и не уж совсем тащились, но ехали всё же не очень быстро. Дорога тут была совершенно пустынна - видимо все возможные отряды уже давно вышли к самому берегу реки. Заросли здесь недавно совершенно вырубили далеко за обочины дороги - видимо, чтобы дать проход армии, готовившейся к захвату того берега пару дней тому назад. Изредка попадались разъезды дорожной стражи, да в отдалённых зарослях мелькали подозрительные тени, на которые Тайновед тревожно поглядывал.

Дорога, ровная как стрела, постепенно поднималась вверх, выводя их всё ближе и ближе к горной цепи. Впрочем, на ней, через равные промежутки встречались стёсанные, прямые участки, на которых тягловые лошади могли передохнуть малость перед следующим подъёмом. Долина реки сзади постепенно уходила вниз, заволакиваясь лёгкой, полупрозрачной дымкой, а навстречу им всё явственнее и явственнее поднималась тесная группа величественных древесных крон, заметно возвышающихся над окружающими зарослями, в которую дорога эта, судя по всему, там, вдали, и упиралась.