# Война 1812. (Ваше высокоблагородие I I I)

Иван Сергеевич Васильев

Июнь 1812 года. Продолжение приключений гостя из будущего. (Наброски книги).

Война 1812. (Ваше высокоблагородие 3).


Аннотация.


Июнь 1812 года. Продолжение приключений гостя из будущего. (Наброски книги).


ЧАСТЬ 1.


Прелюдия 1. Нашествие.


Он стоит на вершине холма, как в центре вселенной. Внизу, под ним, словно поле, расходятся колышущиеся мундиры многочисленного войска. А в отдалении, чёрными дырками, зияют огромные проплешины, во всех переправах, через Неман. Он стоит на вершине холма, маленький такой, в сером сюртуке, вжимая в орбиту глаза подзорную трубу, и бранится сквозь зубы - видя, что всё застопорилось, остановилось и идёт не по ЕГО плану.

Он, Наполеон Бонапарт, точно такой, как на раскрашенных гравюрах и старинных картинах, чёрт его знает до чего бестрепетный и невозмутимый. Не оборачиваясь, и не обращая ни что и ни на кого внимания, как всегда вполголоса, отдает приказы, а его пёстрая, раззолоченная свита - все эти маршалы, генералы, секретари, адъютанты, ординарцы, - почтительно склоняясь, ловят любое слово, долетающее из-под низко надвинутой треуголки: Слушаю, ваше величество! Сию минуту, ваше величество! Будет исполнено, ваше величество! Летописцы торопливо хватают и заносят каждое бессмертное выражение императора на бумагу, а верховые ординарцы только стискивают челюсти, туго охваченные подбородником мехового кивера, и мысленно осеняют себя крестным знамением, прежде чем дать коню шпоры и сломя голову ринуться вниз по склону, чтобы в дыму и горящем пламени доставить приказ его выдающегося и несравненного великолепия.


А началось всё, как и должно было начаться согласно историческим летописям....

Утром 12 июня 1812 года. По трём мостам, наведённым через реку Неман, начали переправу полки самой мощной армии мира. По одному мосту шла пехота. По-другому конница. По третьему артиллерия и обоз. Французы и поляки, итальянцы и австрийцы, прусаки и испанцы, португальцы, голландцы, представители многочисленных германских княжеств. Войска двунадесяти языков - так называли русские эти войска вторжения, в количестве шестисот четырнадцати тысяч человек, переправлялись с одного берега на другой.


Большое, сучкастое, непонятно где срубленное дерево, несло мутной водой по середине реки. Его прибило к переправе. Гулко ударило об опору. Развернуло плашмя. Зацепило у самой кромки пролёта, по которому шли пехотинцы. Спустя несколько секунд чудовищный силы взрыв вырвал одну из опор вместе с частью пролёта, подкинул в воздух, а затем ошмётками разметал по сторонам три десятка солдат. Нашпиговав осколками ещё около двадцати.

Оставшиеся в живых начали пятиться, толкаться, пытались устоять на ногах. Нетронутая взрывом часть пролёта не выдержала увеличения людской массы, обломилась, вместе с несчастными, резко ушла под воду. Вынырнула и обычным бревном поплыла в сторону второго моста. Через несколько минут, в образовавшийся проём вода внесла ещё одно дерево. Оно доплыло до второго моста. Зацепилось. Новый чудовищный взрыв. Новые разрушения и многочисленные жертвы. Через несколько минут третье дерево добило последний мост с движущимися по нему пушками и повозками. Не прошло и четверти часа. С переправой французской армии через Неман было покончено. Огромная военная компания, не успев начаться застопорилось в самом начале.

- Может мне кто-нибудь объяснит? - Наполеон обернулся к свите, и, как всякий раз, когда что-то шло против его воли, глаза его полыхнули на бледном пухлом лице, не хуже раскаленных углей. - Что за дьявольщина творится возле реки? Что, чёрт возьми, вообще происходит? Господа?!

Одни маршалы с искренней или наигранной озабоченностью уставились в свои походные карты. Другие, с удивлением, как будто до этого ничего не видели, повернулись в сторону переправы. Задумались, сжали до синевы губы. Третьи, самые тёртые, поднесли ладонь к уху - не расслышали или не разобрали вопрос, из-за шума и криков солдат, доносившихся с реки. Наконец, вперёд выступил полковник конных егерей - молодой, с длинными бакенбардами - который только что подъехал с сообщением. Лицо его в копоти, кивер сорван и потерян в толкучке, тёмно-зеленый мундир в нескольких местах порван, забрызган грязью, но сам он более-менее цел и невредим. Полковник, то и дело ошалело похлопывал себя по щекам, будто не верил, что остался жив после случившейся передряги.

- Продвижение наших войск несколько замедлилось, ваше величество.

Это ж надо было ему так изящно выразиться. Все равно, что сказать, к примеру: Людовик Шестнадцатый порезался при бритье, государь или Мария Медичи - была женщиной сомнительного поведения, государь.

- Что? - ядовитой змеёй зашипел первый полководец Европы. Он явно не оценил изящества и остроумия посланца. - Это по вашему несколько замедлилось? Да вы, что? Издеваетесь? Найти ответственного за охрану переправы! Немедленно!

- Слушаюсь, сир! - гаркнули в ответ сразу несколько голосов из свиты.

Наполеон мстительно прищурил глаза. Надул щеки. Обвёл всех презрительным взглядом. Засунул руку в прорезь сюртука. - Найти и расстрелять.

- И ещё! - он повернулся и зло наклонил голову, обращаясь сразу ко всем. - Чтобы к вечеру переправа была восстановлена!


## Глава 1.


За месяц до произошедших событий, к 10-й корпусу, под командованием маршала Жака Макдональда, образованному из прусского вспомогательного отряда и нескольких польских, баварских и вестфальских полков добавился ещё один самобытный отряд в количестве двух сотен добровольцев из Дании.

.....

Чугунное, худое лицо, с выпирающими скулами, герцога Этьена де Шанса было перекошено. Он, в гневе, разбрасывая слюну, орал на полковника Карла Гроссена.

- Это возмутительное безобразие! Ты? Кто? Полковник или жалкая мокрица из сточной канавы? Вся армия готовится к войне. Ни сегодня - завтра, начнётся! А у тебя? Что? Трёх дней не прошло, как эти чертовы датчане появились в полку! А уже жалоб на них - складывать некуда.

Гроссен виновато скрючился, пожал плечами, не смело решил поправить руководство. - Месье генерал, на самом деле уже неделя, как маршал Макдональд лично попросил вас, а вы меня, включить их ко мне в отряд.

Начальство в приступе сжало кулаки. - А я что говорю! Семь дней! Семь! А они - эти, чумазые скоты! Кретины косоногие! Ежедневно пьяные, драные, бородатые и грязные как свиньи. Ты вообще следишь за ними?

- Так точно, месье! Не спускаю глаз. Ни на минуту...

- Тогда, почему, они, у тебя, постоянно цепляются к полякам?

Полковник нервно сглотнул слюну. - Говорят, это личное, мой генерал!

Герцог подозрительно посмотрел на подчинённого. - Что может быть личного между рыбаками из полудикой северной деревни, где-то у чёрта на окраине, и поляками из Бжесть-Куявски? Молчишь? Захотел под трибунал? Отвечай.

- Ваша светлость, всё началось с невинного разговора. Бомбардир второго полка Ер Шлюницкий назвал датского гренадёра Свена Свинтусона - свином свинтуса после того, как нечаянно запнулся об его ногу. А потом, поднявшись и потирая ушиб, он случайно добавил слово - "курва". Свен Свинтусен не остался в долгу и назвал Ера Шлюницкого. Шлюшкиным Ером Моржовым и тоже добавил слово "курва". Шлюницкий не смог перенести оскорбления и ударил Свена на отмажь ладонью по щеке. Тот, отмахиваясь, заехал Еру в ухо кулаком. После чего польский бомбардир упал на пол и потерял сознание. Когда пришёл в себя, решил отомстить - позвал на помощь солдат из своего полка. Свен в ответ привёл своих. В итоге семь датчан, так, слегка, немного побили пятнадцать поляков, а потом разозлились и отколотили ещё два десятка пушкарей. Вот как всё было.

- И ты говоришь об этом так спокойно? У нас не сегодня - завтра Император начнёт войну. У него каждый солдат на счету. А у меня половина польского полка лежит в лазарете с ссадинами, переломами и ушибами

- Никак нет, мой генерал. Всего треть. Остальные уже вернулись на место несения службы.

- И всё равно - это нарушение воинской дисциплины. За это положено наказание.

Полковник достал из-под одежды два увесистых мешочка. Положил на стол. - Месье генерал, датский князь предлагает замять дело. Не они первые начали. Убитых нет. Покалеченных, почти тоже. Выбитые зубы, разбитые носы, да вывихнутые челюсти - это не ранения. Даст бог, через неделю все будут здоровы.

Генерал строго свёл мохнатые брови. - Что? Взятка? Мне? Да, ты совсем ополоумел! Дать взятку? Герцогу Этьену де Шансу?

- Месье. Это не взятка. Это триста золотых наполеондоров.

На мешочки посмотрели жадным взглядом. Стараясь сохранять невозмутимый вид, произнесли... - Значит, утверждаешь, виноваты поляки? Они начали первыми? Обидели датчан? А те до последнего не хотели скандалить? Всячески уходили от драки? И было их меньше в три раза?

- Так точно, ваша светлость. Так всё и было. А ещё датчане согласились всё свое жалование, за первый месяц, передать в вашу личную казну. Они просили напомнить, что служат не за деньги, а просто сильно ненавидят русских. У них ненависть издревле. Те постоянно лишают их улова рыбы и воруют молодых, красивых девиц. А поляки, для нормальных датских парней, почти русские. Даже живут рядом.

Герцог махнул рукой, по-прежнему не сводя взгляда с золота. - Ладно. В последний раз. И ещё - сделай так... Как только начнётся война, чтобы эти бородатые варвары, в первом же бою попали под русские пушки. И чтобы от них не осталось ничего кроме фарша.

- Непременно. Так и поступлю, мой генерал.


***

В большой крестьянской избе, за длинным столом, в окружении своих умудренных жизнью старших воинов, восседал датский конунг Харальд Хитрый. Поправив на глазу повязку, (Результат ранения в кровавом бою, с большим количеством жертв.) строго посмотрел на присутствующих. Бородатые, заросшее по самые глаза лица, смотрели в ответ. Вождь провёл рукой по карте с крупными значками, словно расправляя её, и подражая голосу своего одноглазого бога хитреца Одина, внезапно заговорил по-русски...

- Подведём итоги вчерашней встрече с поляками. Что удалось узнать: Неполный артиллерийский полк. Насчитывает около шестисот человек. Сорок семь пушек. - Небольшой указкой двигали по карте. - Которые расположили, здесь, здесь и здесь. Другое хозяйство: повозки, обоз, кузнецы и прочие принадлежности находятся чуть дальше - здесь. Теперь начинается самое интересное. Телеги с бочками пороха вывезли и поставили, вот тут. За деревней, на отшибе. Недалеко от болота, в заброшенной местности, в лесу... - Какие будут предложения, господа воители? Как помочь полякам избавиться от добра? Да так, чтобы раз и навсегда?

С лавки поднялся варвар, самый бородатый, кряжистый, помятый, как будто только, что вернулся из валгаллы. Он был олицетворением силы и жестокости. Такие люди и после смерти веками живут в сагах, песнях и жутких сказаниях скальдов. Поднявшись из-за стола, он так сильно насупил брови, что показалось глаза почти утонули в глазницах.

- Предлагаю, сегодня ночью вырезать всех поганых, к такой-то едрёной матери. Их всего шестьсот человек. Для нас, это смех и развлечение. Пройдёмся как нож сквозь масло. Даже не вспотеем. - Воин призывно осмотрел присутствующих. - А что? Место дикое. Глухое. Пока узнают, что - почём. Пока разберутся, кто - кого. В последнюю неделю идут сильные дожди. Никто ничего не найдёт, даже если захочет. Следов к утру не останется.

Князь пристально посмотрел на бородатого бармалея. Чуть скривился одними уголками губ. - Неплохая идея, Хермод. У нас только вчера был скандал с поляками. Поэтому, скорее всего, даже, если ничего не найдут, подумают в первую очередь на нас. Прямых доказательств, нашего участия, нет. Но, подозрение останется. А нам оно не нужно. Так, что резать поляков пока не будем. Пушки у них хорошие. Пусть тащат в Россию. Дома себе заберём. У нас в Коломне как раз таких не хватает в коллекции.

Князь окинул взглядом северных воинов. - Ещё предложения?

С места поднялся худой, длинный, плоский как колодезный журавль варвар. С редкой козлиной бородкой. - Я предлагаю сжечь конюшни. Конечно, жалко лошадушек. Но, война есть война. Пушки у них тяжелющие. Двенадцатифунтовые. Весят больше тысячи килограмм каждая. Без коней никуда не уйдут. Будут сидеть на месте, да махать кулаками неведомым поджигателям. Либо, пойдут в пехоту, под пули, но уже без пушек.

Князь погладил подбородок. Погонял воздух между щёк. - Хороший вариант. Только, армия у Наполеона - большая. Найдут коней для пушек в другом месте. Скорее всего в ближайшей деревне. Так, что вряд ли, задержим на долго. День - два не больше.

- Ваше сиятельство, - с места поднялся самый молодой из присутствующих воинов с длинными белыми волосами, собранными лентой в узел. - А давайте взорвём боеприпасы. Повозки с порохом вывезли за село, поставили у болотца. Место тихое, подойдем незаметно, снимем охрану. Сделаем все дела. Взорвём бомбу на расстоянии. Трах-Бабах. Всё сгорит. Пушки останутся без пороха. Проку от них никакого.

Князь снова задумчиво погладил подбородок. Прищурил глаза. - Хеймдалль, твоё предложение самое интересное. Однако порох тоже можно доставить быстро из другого полка. - Он ткнул указкой в карту. - Вот, здесь, недалеко стоит фламандский артиллерийский полк. У них тоже есть пушки и до чёрта пороха.

Молодой воин пободал головой воздух, словно привлекая хорошие мысли. Пощёлкал пальцами. - Ваше сиятельство, а давайте взорвём и тех и других. Одновременно по времени. Я был с ребятами недавно возле фламандского полка. Облазил каждый куст. Охраны никакой. Полночи один часовой ходит по кругу. Полночи другой. Разделимся на две команды и взорвём сразу два склада.

- Хорошая идея, - дружно заголосили присутствующие. - Умница, Хеймдалль! Мать твою взашей - не зря раньше был гусаром! Всё-таки общение с конями - дорогого стоит! Разнесём, к чертям собачим, сразу два склада. И пусть думают друг на друга. И вообще! Порох и поляки вещи не совместимые.

Конунг слушал реплики боевых товарищей, молчал. Думал. Взвешивал варианты. Иногда, в раздумьях, барабанил пальцами по столешнице. Все смотрели на него, ожидали ответа.

Наконец он выдохнул. - Нет. Сильно громко, заметно. Можем привлечь к себе внимание. Предлагаю действовать по-другому. Хитро, тихо, скрытно....


.....

Две тёмные, укутанные с ног до головы длинной одеждой, в широкополых, опущенных на самые глаза шляпах, неприятные личности, выглянули из-за угла. Увидели проходящего мимо солдата фламандского артиллерийского полка.

Позвали его. - Эй, сервисант? (Служивый. Пол). Подойди. Есть дело.

- Кто, я? - осмотрелись в пространстве. - Мне, подойти?

- Да, матка боска! (Матерь божья. Пол). - Выругался высокий. Выступил вперёд, закрыл собой товарища. - Конечно, ты. Сюда, иди.

Солдату было неприятно общаться с незнакомцами. Но, он находился недалеко от территории расположения полка. Был ясный день. Рядом прогуливались прохожие. Пересилив себя, подошёл и спросил. - Слушаю?

Высокий спесиво поднял руки и пересыпал из одной ладони в другую горсть монет. - Видялось цё то есть? (Смотри, что есть? Пол.) Хочешь заработать?

Парень сглотнул слюну. - Хочу.

- Подём цочь токего. (Тогда, такое дело. Пол). Можешь, потихоньку вынести и продать небольшой бочонок с порохом?

Служивый изменился в лице. Из розового оно превратилась в красное. Он в ужасе отшатнулся. - Господа хорошие, вы в своём уме? Я писарь при штабе. У меня нет подхода к пороху. И вообще, это очень опасное дело. За такое могут повесить.

- О, матка боска! - Второй незнакомец попытался поймать парня на "слабо". Поднял огромную лапищу. Переплел пальцы, с хрустом сжал их. - Боишься, что ли? Надо лишь незаметно взять с телеги один, самый маленький бочонок. Принести, отдать нам. И всё! За это получишь... пять серебряных монет!

- Как же я принесу? - писарь по-прежнему стоял на своём. - Там, охраны - как сельди в бочке. На каждом шагу по три - четыре человека. Все вооружены. Знают друг друга. Смотрят, не отрываясь по сторонам. Если, что не так - готовы скрутить сразу.

Высокий снова выступил вперёд. - Яки забецпицане? (Какая охрана? Пол.) Один калека спит у крайней повозки. Больше никого нет. Подошёл, тихо взял и ушёл. Всыстко! (Всё! Пол). Получил хорошие деньги. И в трактир... Гулять. Так, что, давай! Не трусь. Сходи. Тем более ты писарь, тебя все знают. Если, что - скажешь пришёл пересчитывать бочки.

- Господа хорошие! Всё равно это очень опасное дело. Я за это не возьмусь.

Низкий подошёл ближе. Отодвинул плечом товарища. - Холера, Кшиштаф! (Чёрт возьми, Кшыштаф! Пол.) Не дави на него. Дело не простое. - Слушай, сервисант. В нашем полку недостача. Скоро проверка. Нам срочно нужен порох. Может, договоримся на десять серебренных? За каждый бочонок. Десять бочонков - сто серебренных монет. Хорошее предложение! Згада сче? (Соглашайся? Пол.) Сделаешь всё как надо - станешь богатым человеком.

Солдат робко отошёл от незнакомцев. Бросил фразу на ходу. - Нет. Не могу. Поймают - повесят. А я не хочу висеть. Пшепрашам, (Простите. Пол.) господа паны поляки. Естэм в пощпеху. (Я спешу. Пол.)

Высокий догнал уходящего. - Может, подскажешь, кто может рискнуть? Наверняка, есть желающие заработать? Ты же писарь - всех знаешь?

- Не знаю я никого. Да и нет у нас таких.

Он быстро шмыгнул на угол. Остановился. Притих. Прислушался. И хорошо расслышал остаток разговора.

- Co ci mowilem, Kszystafie. Musielismy udaс sie w inne miejsce. Nikogo tu nie znajdziemy. (Что я тебе говорил, Кшыштаф? Надо было сразу идти в другое место. Здесь никого не найдём. Пол.)

- Nie, Przemyslawie. Miejsce jest w porzadku. Tyle, ze ten goner nie potrzebuje pieniedzy. (Нет, Пшемыслав. Место нормальное. Просто, этому доходяге, не нужны деньги. Пол.).


.....

Полковник второго польского артиллерийского полка Гжегож Дабковский был срочно вызван к начальству. И был принят без промедления.

Герцог Этьен де Шанс долго ходил перед ним из стороны в сторону. Раздумывал как начать разговор. Наконец определился...

- Гжегож, я давно знаю твоего отца. И у меня нет повода не доверять тебе. Но! В округе ходит много нехороших разговоров, о каких-то поляках, которые в разных местах, пытаются купить порох для своего полка. Якобы у них какая-то недостача или растрата, а может даже воровство большого количества. Что это за полк? Неизвестно. Поэтому, я решил, всё-таки, чтобы слухи не пошли дальше. - Махнули головой в сторону потолка. - Отправить к тебе проверяющего. Хотя уверен - что у тебя всё нормально.

Герцог остановился и вопросительно уставился на полковника. - У тебя же всё нормально?

Поляк, как заправский гусар, хотя был артиллерист, щелкнул каблуками. Вскинул подбородок. - Так точно, господин генерал.

- Значит, завтра, с утра. Вместе со своим интендантом, ждите гостя. Быстро всё проверите. Чтобы я был спокоен и понапрасну не волновался. Всё! Иди, готовься. Да! И стражи поставь побольше. Мало ли, что?!

.....

Вечером того же дня количество охранников склада с порохом было увеличено в три раза. Всю ночь бдительные польские часовые не смыкая глаз, пристально оглядывали тёмную опушку леса и болото, прилегающее к складу. Прислуживались к каждому подозрительному шороху. Присматривались к каждой тени. Громко поддерживали друг друга разговорами. И только к самому утру немного расслабились. Вместе с первыми лучами солнца из-за косматых деревьев вылетел большой желтый шар. Ярко осветил место, где расположились сдвинутые друг к другу повозки с порохом. А затем разорвался на десятки пылающих углей, которые извивающимися лентами начали спускаться с неба и поджигать всё в округе. Часовые бросились тушить. Сбивать огонь. Пламя, наоборот, только разгоралось. Несколько минут и огромный огнедышащий цветок поглотил полностью всё, что было на поляне. От повозок, людей, лошадей остались одни головёшки.


***

Со следующего дня, после странного разговора с поляками, писарь фламандского артиллерийского полка Патрик Клюверт решил добираться из дома в полк и обратно разными дорогами. Предчувствие чего-то нехорошего просто трубило и долбило огромными спазмами по всем участкам мозга. С каждым днём, с каждым часом оно увеличивалось и росло. Он чувствовал, он знал - такие не отстанут. Они найдут. И больно накажут. Для них пролить кровь - всё равно, что напиться водицы. Вот и сегодня Патрик шёл настороженно, постоянно оглядывался, старательно обходил все злачные, тёмные и вызывающие подозрения места. По возможности старался выбрать дорогу, где присутствуют пешеходы, чтобы быть у них на глазах.

И всё же это не помогло. Сильные, словно налитые железом руки, резко потянули его в маленький закоулок. Втащили в какой-то колючий кустарник и прижали к стволу дерева.

- Ну, привет, бруднэ сцур (Грязный крысёныш. Пол.) - прохрипел голос старого польского знакомого, укутанного в шарф по самые глаза. - Что? Сучёныш? Продал нас генералу? Радуешься, что погибли наши товазесе? (Товарищи. Пол.)

Патрик от неожиданности потерял дар речи, а потом заскулил тонким голосом, хватая ртом воздух. - Господа паны поляки. Я вообще, никого, никогда, не продавал. Я самый тихий и мирный человек на свете. Сижу в штабе. Переписываю бумаги. Даже к службе негодный - чахотка у меня. Из всех достоинств - умею читать и красиво писать.

Его напарник зловеще поднял свои огромные кулаки. До хруста сжал костяшки. - Врёшь, курва фламанская! И за тебя, не выдержал кто-то из наших и случайно подорвал склад. Погибли семнадцать воинов-поляков. Матка боска! Семнадцать человек, по твоей вине, на небе! Полковник и интендант сидят под следствием. Скорее всего их расстреляют. На месте склада огромное чёрное пятно. Пороха нет. Нас хотят расформировать. А ты! Скура (Шкура. Пол.) спокойно живёшь. Сладко ешь, крепко спишь. Одеваешься хорошо. А надо было просто продать нам несколько бочонков с порохом и всё! Ребята были бы живы, всё было бы нормально. А теперь! - Из-за пояса вытащили огромный страшный нож и поднесли к горлу несчастного фламанца. - Прощайся с жизнью, гадёныш.

- Господа паны поляки, - писарь упал на колени. Повис на руках высокого. - Клянусь всеми святыми. - Он начал судорожно креститься. - Я не предатель. У меня семья, дети, Больные отец с матерью, да ещё тронутая умом двоюродная сестра на обеспечении. Я сам калека.

- А я говорю - это, ты! - чуть сильнее надавили на гордо. Сделали страшное лицо убийцы малолетних писарей.

Невинная жертва шмыгнула носом. Пустила настоящую слезу. Заскулила. - Паны поляки! Посмотрите на меня? Я даже врать не умею. Это кто-то другой, плохой, злой, нехороший. В нашем полку целая свора предателей и лизоблюдов. Все завистливые. Смотрят друг на друга волками. Дорогие мои, вы же, сами, после моего отказа, пошли искать других желающих. Они и польстилась на деньги. А не я.

Невысокий, поэтому более рассудительный разбойник, отодвинул руку великана с ножом от горла несчастного. - А ведь верно, Кшыштаф. Похоже крыса не он, а тот толстый бомбардир, который сказал, что пять серебрух мало. Или тощий унтер, с дурацким прыщом на щеке. Мне его рожа сразу не понравилась. Мерзкая, противная. Ещё и глаз у него постоянно дёргался.

Высокий нехотя клацнул зубами. - Нет, Пшемыслав. Я не мог ошибиться. Те были жадными. Торговались до последнего. А у этого доходяги, нет даже медного сантима за душой. Только бедный сервисант может быть предателем.

Солдат мгновенно почувствовал свой шанс на спасение. - Господа хорошие, я не виноват. У меня есть деньги. - Он полез за пазуху и вытащил кошель. - Прошу. Возьмите. Мне не жалко, я честный и обеспеченный человек. Возьмите и помяните друзей. И заодно выпейте за меня. Возвращать не надо. У меня есть ещё.

Высокий открыл кошелёк. Заглянул внутрь. Удивлённо хмыкнул. - Действительно, с такими деньгами ты не мог предать. Да, и глаза у тебя честные. И лицо доброе. Ладно, иди. Хотя... нет, постой. - На ходу, поймали рванувшего спасаться бегством прощелыгу. - Послушай, писарь - ты отзывчивый человек. Раз проникся гибелью наших друзей. Сделаем и мы тебе добро. Наши братья - поляки очень злые и хотят отомстить. Сегодня вечером, если хочешь жить, не приближайся к складу с порохом. И вообще, будь этой ночью подальше от полка. Наша земста бензя страстна! (Наша месть будет страшной! Пол.). Взорвём и сожжём всё, что можно взорвать и сжечь. А потом медленно... пойдём добивать оставшихся в живых. Вырежем весь ваш полк. Всех до единого. Знай! Таких обид мы не прощаем. Пусть погибнем - но отомстим!


Прелюдия 2. Куда вас сударь к чёрту занесло? Неужто вам покой не по карману?


После удачно проведённой ночной операции по уничтожению фламандского артиллерийского полка, конунг Харальд Хитрый мог позволить себе немного поваляться в кровати. Бешеные деревенские петухи прокричали по третьему кругу. А он всё лежал и лежал. Думал, грезил сквозь дрёму, о чём-то великом и выдающемся. Наконец решил подняться. Встал, потянулся, окликнул дневального.

- Рогнар?

Внутрь спальни заглянула косматая голова лесного разбойника с большой дороги. - Чего изволите, ваша сиятельство - я, Сигфред. Рогнар отошёл "до ветру".

Конунг сладко потянулся. Широко развёл руками в сторону. - Окей скейт, Сигфред. (Хорошо дорогой, Сигфред. Дат.). Что, там, за шум, что все петухи орут с утра как резаные?

Ваше сиятельство, пожаловала графиня Мирослава Кашкатамышская. Ждёт возле штабной избы. У неё какое-то сильно срочное и личное до вас дело.

Их великолепие сурово свело брови. - Какое может быть личное дело, когда война на носу? Тем более к простому, некому неизвестному князю варваров. Давай, быстро метнись. Найди сотника Хеймдалля. (Который в прошлой жизни штабс-капитан Ивашов). Пусть извинится перед графиней и скажет, что меня нет в деревне. Я со вчерашнего вечера убыл на охоту, на крупного свирепого кабана.

Мужик скривился. Затряс густой, похожей на веник смоляной бородой. - Осмелюсь заметить, ваше сиятельство. Охота на кабана была позавчерась. Сегодня к утру вы обещали вернуться.

- Верно... - почесали голову. - Тогда пусть скажет, что я на важном задании. В разведке. Выслеживаю русских казаков. Буду не скоро. Пока не переловлю всех до единого.

- В разведке, господин Харальд Хитрый, вы были, на той неделе, когда она приехала в первый раз. Только вместо казаков вы искали диких калмыков.

- Чёрт! - прикусили губу. Почесали подбородок. - Хорошо, иди и передай Хеймдаллю пусть сам придумает что-нибудь новенькое. Желательно такое, чтобы она вообще больше не появлялась.

- Слушаюсь, ваше сиятельство. Ужо-сь бегу.

Спустя четверть часа в дом зашёл молодой варяг с длинными белыми волосами, связанными в хвост верёвочкой.

- Господин Харальд Хитрый, я взял на себя смелость дать ответ графине Кашкатамышской. Сказал, вас срочно вызвали в штаб армии. Большое совещание у генерала де Шанса. Затянется до глубокой ночи, а может и до позднего утра. Попросил не ждать. Так как время вашего возвращения точно не известно.

Вселенец выдохнул. - Молодец, штабс. Хорошо придумал. Свежо. Ново. Необычно... Хвалю за службу!

- Рад служить, ваше сиятельство. Только... проблема-с. - Вытянулись в струнку. Виновато опустили глаза в пол.

- Что опять?

Бывший гусар погонял воздух между щёк. Подозрительно подвигал бровями. - Она решила поехать к штаб. Желает искать вас лично. И ещё... Обмолвилась, что хорошо знает генерала. Как бы ни произошёл... конфуз.

Конунг подскочил с места. В одних портках начал метаться по комнате. - Ты чего ей нагородил, помело гусарское? Какой штаб? Какой генерал? Меня там нет и не было никогда. Уровень не тот, чтобы общаться с герцогом де Шансом. А если она узнает об этом? Это же скандал! - Датский конунг обманул несчастную польскую дворянку. Бегает, прячется от неё. Боится даже поговорить. А если она вообще заявится к герцогу? И начнёт всё выспрашивать про меня? Ты подумал про это?

Хеймдалль виновато вздохнул. - Скорее всего так и будет, ваше сиятельство.

Князь в сердцах выругался по-русски. Сбросил с себя всю датскую спесь. Начал вещать на великом и могучем. - Короче, Юрий Михайлович, бросай всё. Хватай ноги в руки. Точнее суй свои сапоги в стремена. Скачи, догоняй. Скажи, что я уже вернулся и готов встретиться с ней.

- Есть догнать, ваше сиятельство и сказать, что готовы к встрече. - Чуть подпрыгнули и лихо стукнули шпорами.


## Глава 2.


День выдался на редкость тихий и не очень жаркий. Солнце светило будто сквозь тонкую сетку тумана. На мутноватом небе неподвижно стояло белое облако, чуть подсиненное в середине. Небольшой ухоженный лесок за деревней звенел птичьими голосами. Листва на деревьях перешептывалась, как живая. В тени, на траве блестели остатки росы.

Северный варвар и польская графиня неспеша прогуливались по посыпанной песком, ухоженной дорожке.

- Дорогая графиня, а теперь, представьте! - рычал одноглазый дикарь. Он развёл руки до хруста в суставах. - У меня был во-о-т такой величины меч. Весом - фунтов сто - не меньше. Я значит, им, ка-а-к замахнулся. - Он повернулся и завёл руки себе за спину. - А потом... Ка-а-к вдарил. Хрясь-шик-рык-тудун! И разом зарубил семь человек. Затем, я... Делаю шаг назад. Наклоняюсь. Уворачиваюсь от летящего в меня во-о-т такого здоровущего копья. Делаю выпад. - В этот раз руки развели по вертикали. Крутанули их, показывая восьмёрку. Часто потыкали воздух, словно пронзая насквозь. - И убил ещё семь человек. - Рассказчик горделиво задрал подбородок. Тряхнул кудрявой гривой волос. - Так, что, госпожа графиня, за два удара и шесть стуков сердца, закончилась славная схватка, за которую я получил свое прозвище - "Харальд Хитрый". И к сожалению, потерял глаз.

На конунга посмотрели, как на божество, блестящими от возбуждения глазами. - О-о-о, да вы просто, сэр рыцарь.

- Да, я такой!

- Сэр рыцарь! - я буду называть вас теперь только так. А как вы убили последних четверых разбойников?

- Каких ещё четверых? - герой удивлённо остановился на половине шага.

- Милый Харальд, в начале рассказа вы упоминали, что убили восемнадцать человек. Семь - врагов убили первым ударом. Семь - умерло от второго. Итого четырнадцать. - Подсчитала дотошная математичка из Кракова. - А куда делись ещё четыре человека?

??? - Варвар удивленно посмотрел на спутницу. - А! Те... Которые, ещё четыре...

Он сделал умное лицо. Начал загибать пальцы, проверять, шёпотом пересчитывать убитых врагов. Наконец закончил. Поднял взгляд. Улыбнулся, показал здоровые, молодые зубы. - Они проходили мимо, увидели бой, где кровища хлестала фонтаном и мясо сыпалось кусками. Глянули и умерли от страха. Просто, потом, когда я пересчитал врагов, пани Мирослава, их оказалось восемнадцать.

Графиня широко открыла глаза, сделал вид, что объяснение устроило её. - Ах, сэр рыцарь, какой вы герой! Просто Геракл, Аполлон, Титан! Я вас представляла именно таким. Знаете, я не случайно искала встречи. У меня есть одна небольшая просьба, которая для вас будет сущим пустячком.

- Что за просьба? Что надо сделать, моя прекрасная леди? Какого дракона задушить?

Кашкатамышская мило улыбнулась, показав очаровательные зубки. - Не могли бы вы убить всего одного человека.

- Убить? - конунг удивлённо посмотрели на странную гостью.

- Убить, утопить, отравить, можете даже зарубить топором, - дали пояснение, беспечно махнув рукой. - Одним словом лишить жизни.

- Мне? Его? - снова переспросил варвар.

- Да, - нежно покивали головой.

Викинг напыжился. Надулся. Покраснел. Собрался сразу же броситься в бой... Однако спустя минуту привёл себя в полное спокойствие. Его лицо побелело. Он приветливо улыбнулся графине. - Увы, пани Мирослава, не могу. Дал клятву Одину, не убивать врагов в мирное время.

Шалунья надула розовые губки. Сморщила очаровательный носик.

- Харальд, милый. Но, вы же, сэр рыцарь? Что вам стоит? Своих врагов убиваете пачками на обед и толпами на ужин. А тут всего один человек?

- Увы, прекрасная леди Ровена. Клятва Одину - это серьёзно.

- А если я заплачу?

Варвар с кислым выражением лица помотал головой.

- А если заплачу хорошо и сразу. Поглядите. У меня есть деньги. - Она достала из сумки большую стопку купюр. Протянула воину.

Он нехотя взял купюры. Стал их рассматривать. Внезапно изменился в лице.

- Откуда это у вас? - спросили удивленно. Вселенец держал в руках пачку новых, свежеиспечённых, русских ассигнаций с элегантным голубым оттенком. Безупречным тиснением и водяными знаками. Они были настолько новыми, что даже пахли типографской краской.

Графиня томно заломила руки. - Убьёте нужного человека. Скажу.


***

Начало званного ужина в замке родового шляхтича Збаражского было отмечено особой нервозностью. Повсюду витало чувство чего-то ужасного, тяжелого и неприятного.

Графиня вместе со спутником не спеша переходили от одной группы гостей к другой, искали нужного человека. Конунг невольно прислуживался к разговорам.

- А я говорю... - импульсивно возмущалась взрослая дама бальзаковского возраста, с большой мушкой на щеке. - Все эти безобразия начались, как только полякам выдали русские деньги. Они как будто сорвались с цепи. Сразу бросились обменивать на золото, серебро, даже просто на еду. Чем они им не понравились? Непонятно? Деньги как деньги.

- Действительно, кошмар... - выпучив глаза шипел щуплый господин в другом месте. - Это ещё не всё. Посчитать мёртвых не могут до сих пор. Поле завалено трупами. Носят и носят. Носят и носят. Сам маршал Макдональд отправился с комиссией...

У третьей группы немного задержались, потому что графиня наконец заинтересовалась происходящим в замке.

- Ужас, что твориться на белом свете! - нервно махала веером полная пышногрудая брюнетка в лиловом платье с коричневым отливом. - Мой сегодня такого рассказал! Поляки сошли с ума. Отчего-то решили, что фламандцы взорвали склад с порохом. Пошли ночью мстить. По дороге заблудились. Напали на баварцев, которые спешили на помощь фламандцам. Те начали стрелять. Поляки ответили. Артиллеристы подумали, что идут взрывать склад. Открыли огонь по тем и другим. Поляки быстро сбежали. А несчастные баварцы всю ночь напролет сражались с фламандцами. А ещё кто-то под утро взорвал артиллерийский склад с порохом. А ещё...

- Вон он! - графиня дёрнула конунга за рукав на самом интересном месте рассказа. Показала на вызывающе щегольски одетого среднего возраста мужчину с гитарой в руках, в окружении дам. - Его зовут Маркиз де Брюльи. Он негодяй, подлец и развратник.

Вселенец скептически осмотрел претендента в покойники. Улыбнулся даме. - Милая Мирослава, а по-моему, обычный молодой человек.

- Обычный? - фыркнула дикая кошка. - Он оскорбил меня! Увлёк своими песенками, стишками, обещаниями. Поклялся жениться, а вместо женитьбы откупился этими ненужными никому русскими деньгами.

Дикарь странно хмыкнул. - Не знаю, госпожа графиня. Если убивать всех за то, что вы перечислили. То в армии Императора не останется боевых офицеров. С кем он тогда будет воевать.? Тем более, как я вижу, другие дамы, что окружают его, с вами не согласятся. Вряд ли они желают его смерти.

- Ах, так! - гордая полячка топнула ногой. - То есть, мнение других дам, для вас, важнее моего? - Она вытянула губы уточкой. Насупилась. Покраснела.

- Ну, миледи... Их просто банально больше. Вы сейчас одна, а их, вокруг него... - Начали считать, загибая пальцы. - Раз, два, три... Целых пять. А если я его убью, то радоваться будет одна, а страдать в пять раз больше.

- Математика, это не ваше! - обманутая женщина развернулась и гневно посмотрела на варвара. Красивые смородинно-черные глаза, окруженные тонкими лучиками первых морщин, налились туманом. Она плотно сжали губы. Дождалась когда маркиз закончит пение. Решительно потянула спутника за руку. Пересекла зал. Подвела к группе воздыхателей. Громко обратилась ко всем.

- Медам, месье, разрешите представить датского князя Харальда Хитрого. Он тоже пиит и музыкант.

- Датский? Князь? - француз сморщил лицо, как будто прожевал дольку лимона. - Дания... Дания? Это кажется... где-то? - Он пытался вспомнить место расположения страны. Не найдя в голове ответа, произнёс. - Далеко.

- На севере, - подсказали с улыбкой.

- Да, точно. На севере. И что? У вас тоже умеют музицировать?

- Музицировать? - варвар не понял выражения.

Одна из дам пояснила. - Играть на музыкальных инструментах, господин князь, у вас умеют?

- А! Конечно. - Закивали головой. - Ещё как. - Начали перечислять. - На дудках играют, потом на волынках сопят, ещё на барабанах стучат. А также... На этих, как их тама зовут... гитарАх брынькают.

- То есть вы сможете спеть и сыграть на гитаре? - ехидно уточнил маркиз.

- Легко, господа. Если вы найдете её здесь. Обязательно сыграю! Чего же не сыграть.

Маркиз протянул инструмент варвару. Подмигнул дамам. (Готовьтесь, сейчас будем смеяться). Помпезно произнёс. - Зачем искать. Вот же она. У меня, в руках.

Дикарь взял кусок дерева. Повертел. Прицелился одним глазом. Переспросил. - Вот, эта? Она? И есть гитара?

- Да. Сыграйте. Удивите нас, господин князь.

Новоявленный бард постучал кулаком по деке. Оттянул верхнюю струну. Громко тренькнул и помпезно объявил.

- Датская народная современная северная песня! "Группа крови на рукаве". Исполняется на датско-английском языке. Слова и музыка - мои! Исполняется впервые.

Зазвучал проигрыш и раздалась известное на весь мир...


It is a warm place but streets do wait for... (Теплое место, но улицы ждут)

Prints of our feet right now... (Отпечатков наших ног.)

A fine stardust is on my boots... (Звездная пыль - на сапогах.)

...

Wish to me to be lucky, wish to me to be lucky!... (Пожелай мне удачи, пожелай мне-е удачи!)

.....

Не принятый публикой музыкант раздраженно ходил кругами вокруг клумбы в саду. Шипел, сопел и изрыгал проклятья.

- Да, как они посмели смеяться над такой песней?! Музыкой? Стихами? Это же нетленный шедевр на все времена! В своё время она зажигала сердца миллионов поклонников. Даже сейчас, она настолько опередила свое время! Точнее, она всегда была вне времени и вне поколений! А они? Неблагодарные тупицы! Скоты! Неучи! Посмели её обсмеять.

Позади него, подобно небольшой собачке, едва успевая догонять, металась невысокая графиня. - Вот-вот! - Поддакивала она. - И я об этом говорю. Убить его надо. Убить! Недостоин он жить на этом свете!

Князь не слушал её. Он ощущал только себя и свои раздавленные чувства. Внезапно конунг остановился. Повернулся навстречу графини. Та не успела затормозить, налетела на него, попала в объятия. Её глаза приблизилось к безумному взгляду, в котором бушевала чернота бездны.

- Пани Кашкатамышская, а откуда у него так много новых русских банкнот?


***

Внеочередное совещание датского военного руководства состоялась через день.

Конунг стоял перед картой с крупными значками. И крутил указку в руках. - Подведём итоги полученной информации: Чаще всего карета с деньгами возвращается примерно в семь часов вечера по этой дороге. - Указкой провели плавную линию. - Дорога накатана. Без ям, колдобин и бугров. Проходит через небольшой хорошо просматриваемый лесок. Карету постоянно сопровождает отряд из пятидесяти всадников. Половина скачет впереди кареты. Половина за ней. Каркас обшит железом. Повозка тяжелая. В упряжке шесть лошадей. Внутри, скорее всего, несколько вооруженных людей. И около миллиона фальшивых рублей. Может больше. Человек, который рассказал об этом, точно не знал.

Вселенец как заправский учитель постучал указкой по ладони. - Господа викинги, какие будут предложения по захвату и уничтожению кареты? Желающие проявить себя? Прошу высказываться.

С места, кряхтя, поднялся самый старший по возрасту, воин. Сурово свёл брови. До хруста сжал кулаки. - Ваше сиятельство, предлагаю стандартную лесную засаду. Валим здоровую берёзу перед каретой. Крупный дуб опускаем позади. Зажимаем в коробочку. Лихо набегаем, со всех сторон. Убиваем охрану. Пять десятков человек, для наших орлов, этого даже не хватит на один пистолетный выстрел. Открываем повозку. Забираем ассигнации. Быстро растворяемся в бескрайних лесах Европы.

Князь выслушал. Прищурился. Уточнил - А зачем нам фальшивые деньги?

- А чего добру пропадать. Выкупим на них у французов злато-серебро. А они пускай сидят, как дураки, с фальшивыми рублями.

Вселенец задумчиво потёр подбородок. - А что будем делать потом, когда они кучу фальшивок притащат в Россию? А они их обязательно притащат. Отдадут нашим крестьянам. Крестьяне начнут разменивать их. Чиновники начнут мужиков ловить и наказывать. Что будем делать тогда?

Бородач замялся. Покусал губу. Поиграл пальцами. - Тогда предлагаю перебить охрану, захватить карету и сжечь всё содержимое, к такой-то ядрёной матери.

- Вариант неплохой, - согласилось начальство. - Но! Расстрел на дороге половины сотни охраны, среди белого дня, большим отрядом разбойников? Внутри расположения многотысячной армии неприятеля? Подымит много шума, который помешает выполнению других операций. Поэтому, пока, дорогой Хермод - твое предложение не подойдёт.

Главарь бросил взгляд на притихших воинов. - Есть у кого-то менее кровавые варианты.

- Ваше сиятельство, разрешите мне, - с места поднялся плотный воин, с большой седой бородой, похожий на гнома. - А если попытаться попасть в карету из "Изделия номер один". Унтер Йохан Егоров-сен у нас умелец. Если его хорошо припугнуть и при этом хорошо наградить. То он с испуга черту в глаз попадёт, не то, что в медленно ползущую карету. Снаряд взорвётся. Карета от снаряда загорится. Деньги сгорят. Крови прольётся мало.

Конунг взял паузу. Обдумал предложение. Покачал головой. - А если не попадёт? Например, внезапно понесут кони. Или, наоборот, одна из лошадей потеряет подкову и будет хромать, задерживать движение. Или просто у Йохана дрогнет рука и будет самый несчастливый день в жизни. Тогда потребуется не один, а несколько выстрелов.

- А теперь представим ситуацию... В глубоком тылу, когда нет войны, по дороге скачет большой отряд всадников, охраняют особо важный груз. По ним начинают стрелять из пушки. Причем стреляют дьявольски точно. Сжигают карету с большим количеством наличности. У сыскарей возникнет уйма вопросов. Они начнут землю рыть носом, пытаться разобраться. Шума поднимут ещё больше, чем при нападении разбойников. Так, что пока нет войны, господа варяги, никаких взрывов, подрывов и прочих взрыва-подрывных действий.

Присутствующие на совещание недовольно засопели. Начали чесать головы.

- Господин Харальд Хитрый, - поднял руку самый молодой викинг с длинным белым хвостом волос за спиной. - Разрешите подать предложение.

- Разрешаю.

- Я вчера вечером прогулялся с ребятами по этой дороге. Есть место, где повозка проедет под ветвями двух крупных деревьев. Нависают прямо над проездом. Если на них заранее положить людей в одежде, сливающихся с листвой. В руки дать бомбы с воспламеняющейся жидкостью. И, когда карета будет проезжать мимо. А она едет медленно. Можно незаметно и аккуратно скинуть на крышу. Метров через сто крыша кареты хорошо разгорится. Через двести запылает карета. Пламя попадёт внутрь. Кони понесут, испугавшись огня. Метров через шестьсот - восемьсот повозка выгорит полностью. Почему загорелась? Кто поджег? Зачем? Никто, никогда, не узнает.

Князь удивленно посмотрел на молодое белобрысое дарование. Обратился ко всем. - Господа викинги, прекрасный гусарский план. Молодец Хеймдалль! Теперь, многоуважаемые бородатые варвары, давайте более подробно разберём каждый этап операции...


***

Харальд Хитрый стоял недалеко от большой железной кареты. И с интересом смотрел на неё как на ожившее приведение.

- Скажи мне, мой юный викинг? - он повернулся в сторону молодого варвара, за спиной которого болтался хвост из длинных белых волос. Сделал строгое выражение лица. Нахмурился. - Ты видишь то же, что и я?

- Ваше сиятельство имеет в виду карету для перевозки денег? - решил поумничать подчинённый. - То, да.

Князь быстро заморгал ресницами. Сжал кулаки. - А почему она здесь и в целом состоянии? Ты же должен был сжечь её вчера?

Воин отпрянул. - Так я сжег. Истинный крест. Сгорела так, что колёс не осталось. Выгорела до последней железки.

Глаза вождя раскрылись ещё шире. Он ткнул рукой. - А это, тогда, мать твою за ногу? Что? Призрак бесколёсный? Или у меня hallucinations? (Галлюцинации. Франц.).

- Не могу знать! - бывший гусар вытянулся в струнку. - Может ещё одна? Может, у них, их, вообще несколько?

.....

- Вот вы где, господин Харальд? - к мирно беседующим варварам подошёл полковник Карл Гроссен.

- Ищу вас повсюду. А вы смотрите на карету? Вижу, догадались зачем приехал. Жалование привёз для ваших солдат. Пройдёмте. Распишитесь. Получите деньги.

Вселенец удивлённо поиграл желваками. - Постойте, месье? Я помню договор - оплату за первый месяц отдать в казну герцога.

- Oui, cher Prince, я тоже помню об этом и обязательно передам. Но всё равно, нужна ваша подпись. И ещё... Руководство решило выдать часть суммы рублями. Герцог де Шанс разрешил передать вам эти деньги.

- Рублами? - одноглазый вождь исковеркал незнакомое слово. Скривился будто внезапно заныли зубы.

- Вас не устраивают русские купюры?

- Устраивают. Просто думал, у них нет своих денег. Это же варвары. Дикие.

- Представляете, уже есть. И очень хорошего качества. Так, что пройдёмте в штаб. Распишитесь и посмотрите.

- Хорошо, идёмте.

Князь повернулся к помощнику и на ходу сквозь зубу прошипел. - Бери ребят и мухой "План Б".

- Есть, мухой "Б", - прошептали в ответ одними губами.

.....

Вселенец внимательно рассматривал поддельные русские купюры, напечатанные французами. И ругался на косоруких умельцев на чём свет стоит...

"Кто так печатает деньги? - Руко-попые двоечники! На каждой банкноте в первой же строке вместо слова "госуДарственной" напечатали "госуЛарственной". В последней строке можно прочесть "холячею" (вместо "ходячею") монетою. В подписи министра вместо СпиридоН написано СпиридоТ. У нас даже нет имени такого - Спиридот. И подписи на купюрах ставят чернилами, а не готовым клише. И бумага не такая. И цвет у неё другой. Да и сами деньги получились гораздо качественнее. И вообще! Где это видано чтобы подделка была лучше оригинала? Господи! Понаберут по объявлению - а потом мучаются с ними."

В дверь постучался, а затем спросив разрешение, быстро вошёл Хеймдалль. - Господин Харальд Хитрый, разрешите доложить! При выполнении "Плана Б" произошел конфуз. Времени на подготовку было мало. Сделать всё не успели до конца. Получили совсем не то, что хотели.

Вселенец перестал рассматривать ассигнации. Поднял голову. - Юрий Михайлович, говори толком. Напустил тумана. Ничего не понять: Что за конфуз? Чего хотели. Что не получили?

- Ваше сиятельство, брёвна на мосту, как было велено, подпили. Карета, когда проезжала по ним через речку, упала в воду. Но! Не утонула.

- Как не утонула? - вселенец поднялся с места. - Она же тяжёлая, железная. Как она могла не утонуть в реке?

- Ваше сиятельство, да разве же это река? Ручей. И то мелкий. Увязла по колёса в тине. Сейчас крестьяне пытаются подобраться к ней, вытащить. Пока не получается. Но, думаю к вечеру приведут больше лошадей, нагонят народа - вытащат.

Конунг скривил лицо. Погонял воздух между щёк. Задумался. - Ладно. Поехали, посмотрим на твой конфуз.

.....

Контролёр неудачной операции расположился на высоком холме. Смотрел в подзорную трубу, в сторону небольшой реки. Где группа крестьян, дружно, подобно батракам, вместе с лошадьми, пытались вытащить упавшую в реку повозку.

Тяжелая, железная, неповоротливая карета медленно поддавалась, ползла в сторону берега.

- Ваше сиятельство? - молодой викинг нервно ходил за спиной. - Тут неподалеку, по дороге, есть ещё один мост через речку. Она глубже. Давайте его подпилим?

Вождь варваров опустил трубу. Задумчиво посмотрел на подчинённого. - Погоди, не спеши. Может ещё утонет.

- Как же она утонет? Чего это вдруг? Дно нормальное. Ила мала. Самое глубокое место они прошли. Ещё десяток лошадей подгонят, зацепят и вытащат.

- И тем не менее, дорогой мой Хаймдалль, всё бывает. Плыла, плыла и тут раз! Беда, несчастье - утонула...

- Ваше сиятельство, а может всё-таки разрешите, метнусь, мигом. Подниму солдат. Быстро всё подготовим!

Князь строго свёл брови. Заговорил по-русски. - Штабс-капитан. Отставить панику. Скачи вниз. Найди у них главного. Представься. Спроси не нужна ли помощь. Получишь ответ - возвращайся. Приказ ясен?

- Так точно, - ответили уже на ходу, бросившись выполнять приказание.

Вселенец, оставшийся в одиночестве, спокойно достал платок. Развернул. Навёл на карету. Постучал пальцами. Выделил все железные части. Свёл в один предмет. И плавным движением руки начал увеличивать массу металла.

Карета затормозилась. Дёрнулась. Начала опускаться, раздвигать тяжестью речное дно. Смяла деревяные колёса. Потянула за собой в обратном направлении коней и бурлаков. На берегу закричали, заметались, попытались затормозить, остановить непонятное движение. Несколько секунд, и повозка стала настолько тяжёлой, что "нырнула" вглубь, выпустив большие пузыри. Ещё мгновение и её медленно, по самую крышу, затянуло илом.

- А ты говорил не утонет! - довольно потёрли ладони. Решили блеснуть знанием древней латыни. - Ferrum semper gravius est quam aqua! (Железо всегда тяжелее воды! Лат.). О, как! - подняли указательный палец в сторону неба.


Прелюдия 3. Есть у Революции начало. Нет у Революции конца!


Поединок продолжался уже больше четверти часа.

Признанный дуэлянт и первый клинок полка маркиз де Брюльи с первого взмаха понял, князь ему не соперник. И поэтому решил поиграть с варваром на публику. Маркиз красиво извивался, делал нырки, уходы, обводы и виражи. Перебрасывал клинок из руки в руку. Крутил петли, восьмерки. Несколько раз умудрился отбить уколы соперника практически стоя спиной.

Поклонники маркиза, большая часть дамы, рукоплескали. Они закатывали глаза, охали, ахали, хлопали в ладоши и посылали воздушные поцелуи. Кавалеры хмыкали и отрешенно махали рукой. (Кто так дерётся? Водевиль, а не поединок.)

А этот тупой варвар, абсолютно не понимая красоты боя, тыкал и тыкал шпагой в воздух, как крестьянин вилами в жидкий навоз. А потом, вообще, наплевав на приличия, стал размахивать шпагой, наотмашь, словно мечом или топором.

Вдоволь навертевшись, маркиз принял решение завершить поединок самым красивым ударом из своего набора - "Черный паук" - он так называл свой любимый укол. Изящно крутанув клинок, словно нарисовав в воздухе петлю, сделал ложный замах, чуть довернулся влево, выждал момент, когда варвар полностью откроется и... с резким выпадом на колено, ткнул шпагой в сердце.

Сталь, как положено, не встретив сопротивления, достала до человеческого тела. А затем, вместо того чтобы проткнуть насквозь противника, изогнулась, словно гибкая ветка, и ушла по касательной в сторону. Маркиз, не ожидая такого от своего клинка, по инерции продолжил движение, оказался почти вплотную с варваром и тут же получил рубящий удар по левому плечу. Попало так сильно, что рука, держащая шпагу, перестала повиноваться. Плетью повисла вдоль тела. Плечо, шея, спина - всю левую часть охватила жгучая боль и судорога. Она тут же перестала повиноваться хозяину.

- Если бы у меня был нормальный двуручный меч, а не этот кусок проволоки, я разрубил вас пополам, - весело прохрипел соперник. Он спокойно отошёл на пару шагов. Пристально осмотрел извивающегося от безумной боли маркиза. - Я не понял? Мы продолжаем драться или вы будете кривляться и развлекать публику?

Избитый соперник с большим трудом переложил шпагу в правую руку. Буквально на зубах, изнывая от боли, выпрямился. Потихоньку, мелкими шашками двинулся вперёд. Собрав последние силы, совершил обманное движение и решил просто проколоть тело соперника. Чуть ускорился в конце, сделал выдох и... Шпага, снова изогнулась змеёй, встретившись с плотью человека. В этот раз соскользнула в другую сторону.

- На!!! - новый рубящий удар с оттягом, сверху, со всей дури, куском железа, попал уже по правому плечу.

Маркиз заорал от дикой боли. Такой боли он не чувствовал никогда. Клинок выпал из руки. Де Брюльи упал на колени, захрипел, пуская кровавые пузыри изо рта.

- Медам и месье, внимание! - уже варвар показывал концерт, обращался к зрителям. - Смертельный номер! Беременных, больных и детей, не достигших шестнадцатилетнего возраста, прошу удалиться! Следующий удар, который я нанесу по его голове, называется "Молния Тора". Обещаю! С одного взмаха я расколю головёшку словно гнилой горшок. Итак... Внимание! Смотрим, не отвлекаемся. Угадываем в какую сторону полетят мозги. На счёт три. И-и раз. И-и два.

- Прошу прощения, доблестный конунг... - захрипел маркиз из последних сил. - Ваши песни замечательные. Вы поёте как бог. Пощадите!


## Глава 3.


В спальной комнате царила тихая спокойная атмосфера, какая бывает, когда влюбленные вдоволь навеселились, мирно отдыхают рядом друг с другом. В камине языки пламени лижут дрова, угли мирно потрескивают. Партнёры лежат в тёплом рыжеватом полумраке, заглядывая в глаза друг другу. Она млеет, вздрагивает и выгибается, вздыхает, поворачивается к нему, покусывая мочку уха. Её глаза заволокла блаженная истома.

- То, что ты сделал для меня - это больше чем подвиг, - шепчет она. - Ты отомстил за всех оскорблённых и униженных дам. Ты просто раздавил его. Это даже лучше, чем смерть. Я так благодарна!

Рука кавалера начинает пробираться вдоль плеча. Опускается, обхватывает левую грудь. Кончиками пальцев поглаживать розовый сосок. Обводит пальцем и нежно сжимает.

- Так может продолжим, моя королева?

Она глядит на него с легким недоумением - вернее сказать, глядит на него сверху вниз с легким недоумением. (После такого! - У него остались силы?). - Давай! - Глубокий вздох. - Только тогда ты выполнишь моё желание.

- Неужели опять кого-то убить?

Голова прекрасной польки прижалась к плечу варвара. Она тяжело дышит в самое ухо, поглаживает и медленно опускает руку чуть ниже живота. Каждое её движение отдаётся горячей волной возбуждения. - Нет, мой сэр рыцарь. В этот раз надо спасти несчастных польских артиллеристов из второго полка.

- А их разве не расстреляли? - одна из частей тела мужчины предательски пульсирует, кружит голову и бесконтрольно увеличивается в размерах.

- Нет. Я написала письмо с просьбой оставить им жизнь. Собрала подписи у дворян. Хочу лично отвести маршалу Макдональду.

- А я чем могу помочь? Я даже не умею читать.

Кокетка бросила на варвара непонимающий взор. - А ты не читай. Просто подпиши.

- Так я и писать не умею!

Кошка фыркнула и игриво выпустила коготки. - Ты, что? Вообще не учёный?

- Абсолютно. Зато знаю, как помочь! - красотку насильно прижали к себе и начали мягко поглаживать между ног. Раздвигать колени.

- Как? - пискнули откуда-то снизу, ерзая, пытаться освободиться.

- Крестик поставлю. My unique cross (Мой уникальная крест. Англ.) знает вся Европа! Он устроит тебя?


***

Прибытие Харальда Хитрого с бала-маскарада произошло утром. Ближе к обеду. Примерно к трём часам дня. Не снимая костюма "Зорро" и не выпив чашечку любимого кофе, (Уже не говоря про принять ванну) конунг велел срочно собраться всем перед его светлыми очами.

- Господа викинги, у меня для вас пренеприятнейшее известие! Наши братья - поляки! Наши знакомые артиллеристы второго полка. Несправедливо арестованные за нападение на склады с боеприпасами. Почти пятьсот человек! Которых должны были расстрелять ещё позавчера. До сих пор живы, здоровы и по слухам их даже собираются отпустить!

- Как отпустить? Почему отпустить? Чего это вдруг? - послышались возмущённые голоса старших воинов. - А что так можно? Просто взять и отпустить?

Князь поднял руку, призывая к тишине. - По разговорам местной знати, судьи собираются признать их невиновными. Так как они не сделали ничего плохого. По их рассказам, они никуда не ходили. Порох не воровали. На склады не нападали. А ещё у них есть много свидетелей, готовых подтвердить их невиновность. Сейчас все ждут военного суда. После которого обвинения снимут, и они продолжат служить в армии Императора.

Присутствующие на собрании начали удивлённо переглядываться. - А кто же тогда ответит за всё, что они натворили?

Вселенец развёл руки в стороны. - Говорят кто-то другой. Их уже активно ищут и даже напали на след.

С места поднялся здоровенный кряжистый варяг с огромной седой бородой. Грозно нахмурил брови. - Интересно?! Они значит не виновные! Вместо них накажут других. А нам, что делать?

- Что делать? - переспросил конунг. Он погонял воздух между щёк. Почесал затылок. - Нам нужно срочно помочь несчастным заключённым совершить побег. И доказать всем, что виноваты поляки. Раз убежали. Значит бояться. Значит есть, что скрывать. Так, что давайте, друзья варвары! Думайте. Жду от вас хороших и остроумных идей. Желающие проявить себя. Прошу высказываться вне очереди.

Первым решил взять слово высокий широкоплечий викинг с квадратной челюстью и непроницаемо-чугунными глазами. - Предлагаю пообещать много денег! За деньги побежит кто угодно и куда угодно. Главное не жадничать - дать много.

Князь в ответ прикусил нижнюю губу. - Могут не согласиться. Или согласиться, но думать и торговаться будут долго. А потом, неизвестно. С кем вести переговоры, кому давать деньги. Le processus s'еtendra dans le temps. (Процесс растянется по времени. Франц.) А мне надо, чтобы они завтра уже прятались по лесам.

- Ваше сиятельство, а если их напугать? - подал предложение молодой воин похожий на эльфа. Он озорно блеснул голубыми глазами, тряхнул длинным хвостом белых волос, выставил ногу вперёд. - Пустить слух, что признали виновными без доказательств. Что утром, всех, без суда и следствия, выведут в лес и расстреляют. Они напугаются и так стреканут. Будут сверкать пятками до самой Варшавы.

Конунг помотал головой. - Beaucoup de facteurs alеatoires. (Очень много случайных факторов. Франц.). Слухи дойдут до охраны. Или кто-нибудь проговорится. Караул увеличат. Хорошо вооружат. Побег сорвётся.

Последним взял слово варвар с круглым добродушным лицом и низко приспущенными рыжими бровями, придававшими ему печальное выражение. - Господин Харальд Хитрый, а если их похитить. Потихоньку. Незаметно. Несколько человек. А всем сказать, убежали самые опасные и отъявленные негодяи. Может даже подбросить какую-нибудь бумаженцию. Будто раскаиваются, не смогли перенести тягости заключения. Приписать что-нибудь жалостливое... Не поминайте лихом. Свидимся не скоро. Поймите и простите кто сможет. Видно, судьба так решила.

Вселенец широко открыл глаза. В них засверкали искорки азарта. - А вот это уже интересный вариант. Давайте-ка, любезный Ольсен, поподробнее расскажите про ваше предложение.

- Так! - он грозно приподнял голову. Обратился ко всем. - Слушаем и включаемся в работу. К вечеру у нас должен быть dеtaillе plan. (Детально проработанный план. Франц.).


***

В то утро монастырский сад был ещё пуст. Лишь несколько братьев-монахов в коричневых рясах, подпоясанные фартуками из грубой ткани, вскапывали грядки и подрезали виноград. От монастыря к небу поднимались гул молитв, пение псалмов и нежный перезвон колоколов.

В дальней от входа беседке пожилой монах вёл разговор с молодой прихожанкой. Священник говорил медленно, не глядя на собеседницу. Он прикрыл глаза и провёл ладонью по лицу. Казалось, погрузился в далекие видения. Мелкие морщинки избороздили его лицо. Под глазами синели круги - печать многих бессонных ночей. Казалось его голос идёт откуда-то свысока и далёко.

- Увы, дочь моя. Я не смогу передать твоё письмо маршалу Макдональду.

Прихожанка посмотрела на него с недоумением. - Почему, святой отец? Мы же договаривались? Вы обещали? Если я сделаю хорошее пожертвование?

- Обстоятельства изменились. Вчера несколько заключённых подожгли конюшни "Третьего уланского полка". И пока охрана помогала тушить и спасать лошадей, сбежали с места заключения.

- Святая богородица?! - женщина в ужасе заломила руки. Прижала к груди. Начала повторять одно слово. - Зачем? Зачем? Зачем? Их уже почти освободили?

- Никто не знает, что происходит в заблудших душах, дочь моя. Дьявол помутил их рассудок. Сбил с пути истинного. Мало того, что по дороге, они снова взорвали склад с порохом. Взрывом убили больше двух десятков человек. Так ещё оставили письмо с угрозами на месте преступления. Там целый список требований. И пока герцог де Шанс не выполнит их, грозят ежедневно уничтожать военное имущество. Теперь - они не просто бежавшие узники, а преступная группа "Союз пяти сердец". Так подписались в своём письме.

Несчастная побледнела. Сердце гулко застучало. Руки задрожали. - Святой отец, это какая-то чудовищная провокация. Я хороша знаю полковника Гжегожа Дабковского. Знакома с офицерами его полка. Не могли они поступить подобным образом. Не могли.

- И тем не менее, дочь моя, это так.


***

Полковник Карл Гроссен вернулся от руководства весь в мыле и саже. Зашёл в штабную избу, сразу же велел как можно быстрее найти и позвать к себе датского конунга.

- Господин Харальд Хитрый, объявлена гражданская тревога. Все ищут сбежавших из-под ареста польских артиллеристов. Нашему полку выпала большая честь. Две роты отправляются вместе с отделением полиции в недельный рейд с проверкой по деревням и селам.

Гроссен взял со стола кувшин. Налил в кружку воды. Выпил залпом. Вытер рукавом рот. - Это большая ответственность. Я решил, что помогать полицейским должен... - Перевели взгляд на конунга.

Датчанин, не обращая внимания на руководство, повернулся в пол оборота, смотрел в окно, думал о чём-то своём.

Начальник прокашлялся. Посмотрел на подчинённого. - Ваше сиятельство, вы слышите меня?

- Слышу, - ответили, не отрываясь от происходящего в окне. - Думаю, надо отправить майора Олларда Циплера. Он давно желает проявить себя. Это как раз тот случай.

Гроссен недовольно приподнял левую бровь. - Признаюсь. Думал, что лучше поручить это опасное дело, вам? Да и герцог де Шанс того же мнения. Он даже настаивал. Говорил, это задание специально для вас.

- Для меня? - ткнули пальцем себе в грудь. - Не-е-т! Мне нельзя. Мои ребята не переносят полицейских на дух. Они полицию не любят больше, чем русских. На них такой зуб! Они столько конфисковали контрабанды! Не дай бог, что случиться - сразу за мечи - всех порубят в капусту. А отвечать потом будет, кто? Вы? Я не возьму на себя такой ответственности.

Немец досадливо прикусил губу. Снова посмотрел на конунга. Продолжил перечислять. - Ещё две роты надо направить на усиление охраны пленных польских артиллеристов.

Варвар наконец-то отвернулся от окна. Недовольно махнул головой. - Ещё лучше! Вы, что? Хотите, чтобы война началась раньше времени? Как только поляки, после драки, прислали письмо с угрозами и оскорблениями, ребята держаться только на том, что у них забрали оружие. А тут! Обидчики! В шаге. Да, они передавят их голыми руками!

Полковник глубоко вздохнул. Недовольно вытянул нижнюю губу. - Тогда я не знаю? Есть ещё одно поручение. Несколько людей надо на организацию поста наблюдения на перекрестке дорог.

- Далеко? - конунг строго свёл брови.

- Здесь. За деревней.

- Вот! - исполнительный подчинённый, как школьник, решительно поднял ладонь к потолку. - Det var nоdvendigt at starte med denne vigtige opgave! - (С этого, архиважного задания и надо было начинать! Дат.).

Он вытянулся. Щёлкнул каблуками. - Господин полковник! Можете не сомневаться. Никто лучше моих орлов не выполнит столь ответственного поручения герцога! Умрём! Но враг не пройдёт! Когда надо начинать дежурство?

- Да, хоть сейчас.

.....

В небольшую избушку патрульных, стоящую на перекрестке дорог, возмущенно вбежал недовольный купец.

- Как вы смеете задерживать мой обоз? Я известный торговец вином. Меня знает вся округа. Я буду жаловаться вашему начальству. Я буду жаловаться начальству вашего начальства. Это вопиющее безобразие! Вы пожалеете! Я, между прочим, везу вино самому графу Полиновскому. И езжу этой дорогой каждую неделю. Никто никогда меня не останавливал.

Проверяющий дожевал свою пищу. Не торопясь, поковырял палочкой промеж зубов. Произнёс с чудовищным датским акцентом. - Calmez-vous. (Успокойтесь, гражданин. Франц.) Мы вас не знаем. С сегодняшнего дня, с личного приказа герцога де Шанса, осуществляется проверка всех проезжающих.

- Проверка! - он поднял жирный палец к потолку. - Бесплатная. То есть, для вас, стоить не будет ничего. Час, от силы два, уж точно не больше трёх часов, всё замерим, запишем, проверим... Вас, ваши документы, возниц, животных, груз, транспортные средства. Сверим данные с classeur (Картотекой. Франц.) Часов через пять-шесть, если не найдем des biens compromis et illеgaux (Компромата и нелегальных товаров. Франц.) Отпустим на все четыре стороны. Если не хотите, чтобы вас проверяли, платите один серебренный с каждой подводы. И следуйте спокойно далее.

- Вы совсем ополоумели? - вытаращили глаза. - Брать, такие деньги, неизвестно за что? Это же произвол! Грабеж! Беззаконие!!!

Ревизор ощерился. Показал отсутствующий во рту зуб. - Alors, citoyen marchand, vous refusez? (Значит, гражданин коммерсант, отказываетесь? Франц.).

- Конечно, отказываюсь. У меня всё нормально. И груз, и документы. Даже на всех лошадях имеются подковы!

- Уверены? - дали последний шанс.

- Уверен.

- Хорошо, начнём, - достали несколько помятых листов. - Здесь двести вопросов. Не успеешь ответить за четверть часа. Будешь отвечать ещё на триста, но уже с пристрастием.

- Э-э-э... - что-то попытались сказать в своё оправдание.

- Ни, э-э-э... А отвечай быстро. Без запинки. Имя?

- Гжегош.

- Фамилия?

- Башчишковский.

- Ты, что? Поляк?

- Конечно.

Проверяющий радостно подскочил и громко захлопал в ладоши. - Вот и всё! Поймали мы тебя беглый поляк. Уже на третьем вопросе!

- Меня? Я? Беглый? С чего ради?

- Как же иначе? Ты сам признался, что поляк. Имя у тебя польское. Фамилия польское. Значит! Ты, беглый поляк. Всё!!! Доказано.

Проверяющий поднялся и закричал в дверной проём ведущий в соседнюю комнату. - Господин Млейко Критсторсен, я нашёл беглеца-поляка. Куда его? В сарай до утра и утром повесим или прикажите сразу на расстрел?

- Давай в загон. Как раз не хватает последнего человека для расстрела. Через полчаса господин унтер закончит обедать. Сразу, вместе со всеми, расстреляем. Зови солдат - пусть уводят.

Торговец покраснел, задёргался, вскочил с места. - Господа, постойте. Произошло чудовищное недоразумение. Я согласен. Не надо меня проверять. Вот вам три серебренных за три воза. Я вас не знаю. Вы меня не знаете. Я очень хороший и законопослушный человек. Сказано, три - вот вам четыре серебреных монеты!

Проверяющий снова крикнул в соседнюю комнату. - Господин Млейко Критсторсен, мне нужна помощь. Могу я первый раз в жизни нарушить закон?

Из проёма выглянул напарник, с заросшей по самые уши бородой. Внимательно осмотрел посетителя. Поправил коллегу. - Не нарушить, а обойти. И не первый, а первый и единственный. И вообще, с чего ты взял, что он беглый?

- Так он сам признался.

- Ты сверял его по classeur? (Картотеке? Франц.)

Младший следователь запричитал. Замахал руками. - Ох, точно. Я же тебя должен проверить по картотеке. А то мало ли что? Садись напротив. Готовься. Сейчас буду тебя проверять. Расслабься и сделай лицо попроще.

Он взял со стола пять непонятно нарисованных рисунков. На которых были как попало изображены рожицы взрослых мужчин. И начал по ним, бегая туда-сюда глазами, сверять задержанного с беглецами.

- Непохож, - разочарованно выдохнул служивый. - Ты лысый. А они все с волосами. У тебя лицо круглое и уши большие. А у них продолговатое и не видно ушей. - Он с сожалением посмотрел на полный кошель торговца. - нДа... Придётся отпустить. Повезло тебе Башчишковский. Ладно, иди уже.

.....

Следователь торжественно занёс внутрь комнаты и поставил на стол большой ящик. Хитро подмигнул очередному несчастному польскому купцу, попавшему в подозрение в военных преступлениях.

- А сейчас, дорогой Здзислав Бжигжич, мы впервые опробуем на тебе, меthode purement franсaise d'enquеte. (Чисто французский метод дознания. Франц.) Называется "Dеtecteur de mensonges"! (Детектор лжи. Франц.)

Торгаш протянул руки в мольбе. Завыл сухо, без слёз. - Панэ офицер. Ну, нет у меня таких денег. Может не надо? Возьмите товаром. Или я завезу позже.

Проверяющий был твёрд как скола. - Боишься? Ты же невиновный? Значит деньги у тебя должны быть. Слушай! И не говори, что не слышал. Видишь ящик с дыркой посередине? Суешь палец в дырку. В ящике, как раз напротив пальца, висит оточенное лезвие. Как маленькая гильотина. Я задаю вопрос. Ты отвечаешь. Умный ящик слушает ответ. Говоришь правду - ящик молчит и ничего не происходит. А если, нет. То есть врёшь. Обманываешь. Говоришь, что попало. Сразу... хрязь, бац, дац, бум! Лезвие падает, отсекает, кровь хлещет, мясо летит. И ты остаешься без пальца. Тебе понятно?

- Господа викинги... - подопытный кролик задрожал и покрылся потом. Представил себя инвалидом без пальцев. Начал подниматься с места и пятиться спиной в сторону выхода. - Я подумал и вспомнил. У меня есть серебренная монета. Всего одна. На чёрный день. Всю жизнь копил. Спрятал под соломкой в телеге. Я сейчас. Быстро схожу, принесу.

Военный грубо схватил подопытного за руку. - Что значит схожу? Засовывай палец и жди. А господин Млейко Критсторсен любезно дойдёт, найдёт и принесёт. Говори в каком месте у тебя лежат скрытые деньги? Если соврешь - останешься без пальца. А может и без руки. Суй, палец! Мигом!

Внутрь заставы зашёл старший следователь. Обратился ко всем присутствующим.

- Тишина, всем! Заканчиваем балаган. Лишние, быстро покинули помещение!

Должник непонимающе заморгал глазами. - Господа северяне, так я ещё не заплатил?

- Потом заплатишь. Пшёл вон.

Как только дверь закрылась за поляком, вошедший продолжил раздавать команды. - Критсторсен, срочно скачи в деревню. Скажи князю идёт обоз с пушками. Орудий много, очень много. Повозки растянулись почти на версту. Большая охрана. Ларсен, поднимай всех. Будем останавливать и проверять. Ох, чувствую - так, просто, они не остановятся.


.....

Мост через небольшую, заболоченную речку второй раз за три дня упал в воду. Доски снова не выдержали провозимого через переправу груза.

- Что я мог поделать? - разводил руками викинг с пушистой смоляной бородой, оправдываясь перед конунгом. - Я попытался их остановить. Собрал всех, кто был рядом. Вывел на дорогу. А они - как поток! Идут и идут. Никого не слушают. Ни на, что не обращают внимания. Их, больше тысячи. Наверное, полный артиллерийский полк. Пришлось, чтобы выполнить приказ, применить "План Б". Скоренько, быстренько доскакали. Доски подпили. И первое же орудие нырнуло вглубь. А за ним лошадей потянуло. Короче, плавают.

Вселенец, не торопясь опустил подзорную трубу вниз. Пощёлкал ей, сдвигая раздвигая корпус. Задумчиво посмотрел на подчинённого. Спросил по-русски. - Новиков, а ты у меня в каком звании?

Тот засмущался. Не понял настроения князя. Отвёл глаза. Подумал сейчас начнут ругать. Начал оправдываться. - Ваше сиятельство, я хотел как лучше. А они прут как дурные. Не останавливаются. Пришлось применить "План Б". Взял на себя инициативу. А, что? Моста нет. Колонна стоит. Приказ выполнен. Можно осуществлять проверку: Кто такие? Куда идут? Почему не захотели остановиться возле нашего поста? Так, что... По-моему, я поступил правильно. А звание мое - прапорщик.

- Новиков! - подчинённого похлопали по плечу. - Ты поступил не просто правильно - ты сделал отлично! Своей смекалкой остановил целый полк. А представь, если бы они прошли, и я бы их не увидел?! Сколько бы они принесли вреда Родине Матушке? Кровушки бы русской пролили? - Море...

- Представляю! - прапорщик закивал головой. Хотя он ничего не представлял и даже не понимал о чём речь.

- Значит, так! - князь щёлкнул пальцами. - Молодец! От имени командования. То есть лично от меня! Выражаю благодарность. Как только перейдём на нашу сторону, с этого дня, повышаю тебя в звании. Теперь, второе. Возьми несколько бойцов. Переоденьтесь в крестьян. Переправьтесь на ту сторону и покричите по-польски всякие обидные для французов кричалки. Там... "Жабаеды - дураки!", "Наполеон - маленький гном!", "Все лягушатники - сдохнут, а их пушки - заржавеют! ". И так далее и тому подобное. Можете даже в конце спектакля один-два раза выстрелить из пистолета куда-нибудь в воздух. И не забудь разбросать несколько листовок от "Союза пяти сердец". Всё, давай, выполняй.

- Есть, выполнять.

Вселенец остался в одиночестве. Достал платок. Навёл на колонну. Начал перебирать пальцами по ткани. Выделил железные предметы. Забубнил под нос. - ...Постою, тут. В сторонке. Пушки испорчу неприятелю. Чтоб большего не могли стрелять.

Он водил пальцами по артефакту, изменял характеристики выделенных объектов. - Массу орудия немного увеличим. Процентов на пятнадцать. Чтобы жизнь не была сахаром и побольше мучались с транспортировкой. Дополнительно внутрь металла внесём различные добавки - чтобы орудия быстрее ржавели, были хрупкими, ломкими и шершавыми.

- Вот и чудненько! - похвалили себя, после выполнения работ. - Из того, что получилось стрельбу вести невозможно. Был артиллерийский полк - нет полка! И узнают об этом, когда начнут стрелять. А стрелять начнут не раньше первого боя в России.


Прелюдия 4. Шпионы там, шпионы здесь, без них ни встать, без них ни сесть...


Очередной званный ужин в замке родового шляхтича Збаражского ничем не отличался от предыдущего. Те же гости, та же настороженная атмосфера. Тревожные разговоры о событиях в окрестностях замка...

- Мэдам, это ужас! - вполголоса шептала невысокая блондинка в одном из неприметных углов здания. - Разбойники "Союза пяти сердец" снова напали на карету с деньгами. Украли пять миллионов золотом. Ещё десять, бумажными ассигнациями. И слитков унесли, почти двести килограмм!

- Как? Не может быть? Это невозможно? - запричитали соседки. - С каретой всегда большая охрана? Не меньше сотни солдат? А нападавших всего пять человек?

Рассказчица заломила руки. Сделала большие, страшные глаз. - Страх божий, мon cher! Это дьяволы во плоти. Говорят, там всё в крови! Карету нашли на дороге. Впереди повозки свалено огромное дерево, позади ещё больше. А вокруг, все кто сопровождал - все до одного... мёртвые! И люди, и кони, и даже четыре собаки. А ещё! Ужасные листовки с угрозой - "Смерть найдёт всех! Польша - превыше всего!".

В другом углу зала крупный дородный мужчина с красным лицом возбуждённо убеждал своего собеседника... - Это уже не шутки и не случайность! Взорван четвёртый пороховой склад. Четвертый, месье! С порохом! Дошло до того, что сам маршал Макдональд, взял под контроль это дело!

- Да, да, - собеседник кивал головой. - Я слышал об этом. Говорят, из Парижа едут секретные агенты полиции от самого герцога Отрантского!

.....

Гости, равнодушные к тревожной обстановке в округе, собрались в саду. Всё внимание молодых людей было приковано к небольшой группе приглашённых актёров-силачей. Они под громкие выкрики и аплодисменты демонстрировали свои умения. Больше всех привлекал внимание огромный, похожий на медведя, богатырь в чёрной маске. Он с ловкостью разгибал и сгибал подковы. Поднимал, подкидывал, крутил большие гири. Пот блестел на его полуобнажённом торсе и могучих руках.

- Харальд.... - графиня Кашкатамышская обернулась к одноглазому спутнику. (Уже вторые сутки не было слышно восхищённых обращений - "Сэр рыцарь" и даже не звучало ласковых - "Дорогой мой Харальд". А говорилось коротко и хлёстко - Харальд.) - Харальд, посмотри! Какой он сильный и могучий? Ах, если бы ты умел так делать? И был бы немного... покрупней!

Конунг сквасил лицо. Будто глотнул лимонного сока. Поправил повязку на глазу. Произнёс с полным безразличием к происходящему. - И зачем? Я не ребёнок. В детстве, помню - крутил, вертел, гнул железо. Сейчас я взрослый воин. Меч - вот моя сила!

Женщина недоверчиво прищурила глаза. Осмотрела "хлипкое", кудрявое тельце кавалера. - Ты? Сможешь согнуть подкову?

Конунг хмыкнул. - Если потребуется не то, что согну! Разорву на части.

- Ой, боюсь, боюсь... до коликов, - унижающе перевели взгляд с одного самца на мышцы более крупного и потного.

- Простите, господин Харальд Хитрый, что невольно подслушал разговор. - К "влюблённой" паре подошёл полный, похожий на колобка человек. - Меня зовут Казимир Персудский. Меня все знают. Я продаю хорошее и качественное вино. Это правда, что вы можете разорвать подкову на части?

- Допустим и что? - одну ногу "по-блатному" выставили вперёд. Правое плечо отклонили чуть вбок, левое назад. Поиграли пальцами на руках. Ударили кулаком в ладонь. Растёрли по костяшкам.

Окружающие недоумённо посмотрели на хвастуна.

Торговец замотал головой. - Господин Харальд Хитрый, я заплачу двести наполеондоров, если увижу собственными глазами как вы это сделаете. Неужели такое возможно?

- Пятьсот! - не моргнув глазам парировал оппонент из "девяностых". - За двести, путь рвёт жилы, вот тот потный обезьян.

Поляк глубоко вздохнул. Согласился. - Хорошо. Дам пятьсот.


## Глава 4.


Солнце медленно катилось к закату, копошилось у горизонта в дымных облаках. Волны теплого воздуха, насыщенные ароматом цветов и трав, заполняли парк. По дорожке, мирно беседуя, прогуливались два человека.

- Дорогой пан Казимир Персудский, нет никого чуда в том, что я показал. Разорванная на две части подкова, выкована из другого металла. Точнее не из металла. Это совсем другой материал. Он довольно редкий и называется "Мягкое железо". Его изготавливают в Индии факиры для своих фокусов.

- Посмотрите! - конунг подал собеседнику одну из частей бывшей подковы. - Видите, она отливает красновато-серым? И совсем не похожа на цвет обычного железа? Попробуйте, сожмите. Чувствуете, мягкий материал, как глина? Теперь, оторвите половину. Отлично. Можете рассказывать всем, что Харальд Хитрый научил вас рвать железо голыми руками.

- Но, господин Харальд, как же так? Как такое возможно? Ведь остальные подковы были обычными? А эта...?

Фокусник остановился, поднял палец. - Сами ответили на вопрос. Одна подкова была другой. Иногда силачи, для выступления, приносят подковы из ложного "Мягкого железа". Когда приходит время показать чудо - рвут на несколько частей. У меня, в отличие от вас, хорошее зрение. Я увидел подставку. Определил её. Сказал - разорву. Пани Мирослава удивилась, захлопала в ладоши. Вы поддались на её воодушевление и согласились отдать деньги. Я, естественно, не мог отказать вам в желании расстаться с золотом. Всё вышло по-честному!

- Или вы другого мнения? - грозно свели брови.

- Нет... Нет! Всё честно, - добродушно замахали руками. - Я даже рад, что появилась возможность познакомиться поближе. И сделать вам предложение на более крупную сумму.

Конунг пристально посмотрел на скользкого торговца. - Я всегда готов заработать! Если сойдёмся в цене. А моя цена! За чтобы не брался - начинается с двадцати тысяч франков. Если ваше предложение ниже. Простите, пан Казимир, наш разговор закончен.

Поляк прикусил губу. Попытался поторговаться. - Может, чуть меньше. Скажем... восемнадцать. Там, работы - пустяк. Делать - нечего. Всё просто. Особенно для вас.

Вымогатель хмыкнул. - Если делать нечего. Тогда, двадцать пять. Не меньше!

- Но! - Персудский задохнулся. Выпучил глаза. - Это же грабеж среди белого дня! Вы даже не знаете моего предложения? А уже задрали цену выше потолка?

- Да? - варвар остановился. Удивлённо вскинул брови. - Тогда сразу тридцать!

Несчастный торговец решил больше ничего не говорить. Быстро понял схему "Датского" торга. (Только вперёд и ввысь). Он всё обдумал, четко сформулировал мысли в голове. Всё разложил по полочкам. После чего произнёс.

- Я дам тридцать тысяч франков, если сожжёте мой склад с вином в военном магазине.

- Где? - у вселенца непроизвольно открылся рот. - Тут, что? Есть склады военного магазина?

- Да. В пятнадцати километрах на север.

Датчанин начал размышлять. - А зачем вы хотите сжечь свой склад, да ещё в расположении военного магазина?

Торгаш замялся. Покачал головой. Выдал невнятное объяснение: - Вино, которое я поставил туда, другого сорта. Если начнётся внезапная проверка, у меня возникнут большие неприятности.

Варвар задумчиво почесал затылок. - Знаете, что, дорогой пан Казимир. Я не буду делать это даже за пятьдесят тысяч. Военный магазин - это не один склад, а много. Там, охраны, не меньше полка. Если не больше. Точно есть наружное ограждение, внутренние замки, запоры на входе и помещениях, много часовых и ещё куча всяких разных неожиданностей, про которые я не знаю. Я хорошо представляю, что меня ждёт в случае согласия - смерть! Так, что идите и уговаривайте на этот подвиг других.

- Э,.. господин Харальд Хитрый, постойте. А если за сто?

- Да, хоть за двести! Мёртвым деньги не нужны.

- А знаете, что! - на лицо одноглазого хитреца набежала зловещая улыбка. - Предложите беглым полякам. Дело как раз для них. Им всё равно терять нечего.

- Я бы предложил. Найти не могу.


***

Хитрые, беглые польские бомбисты, которых никто не мог поймать и найти, собрались в штабной избе, через день после званного ужина. Сидели вокруг стола. Внимательно слушали командира группы разведки. Молодой поляк с длинным белым хвостом волос, увлечённо рассказывал о полученных сведениях...

- Вокруг складов непроходимый сосновый лес. Тропинок практически нет. Бурелом, кустарник, коряги. En dehors de l'еtablissement (Снаружи объекта. Франц) частокол из крупных старых брёвен. Почти крепость. К магазину ведёт единственная широкая дорога. На входе, с каждой стороны от ворот, наблюдательная башня. Из одной торчит ствол пушки. Внутри территории всё в кустарнике и деревьях. С высоты ничего не видно. Охраны много. По моим наблюдениям не меньше трёх рот. В лесу нашли несколько скрытых постов. Стоят пустые. Но, тропинки к ним хорошо натоптаны. - Белобрысый поляк почесал голову. - Пожалуй, всё.

Князь взял паузу. Выждал. Удивлённо посмотрел на притихших соратников. - Panowie polscy awanturnicy i bojownicy o wolnosc! (Господа польские смутьяны и борцы за свободу! Пол.) Я не понял вашего настроения? Отчего хмурые? Почему не слышно идей, что будем делать? На кону двести тысяч франков. Двести! Почти месячное содержание нашей бригады. И за эту огромную сумму нам нужно просто сжечь один маленький склад в лесу?

??? - шорох и хмурое сопение в ответ. - Ничего себе маленький? Да ещё в непролазном колючем лесу? И охраны до чёрта! И частокол, и пушки. А нас, по головам, даже с лошадьми - меньше.

Начальство строго свело брови. - Не верите в свои силы? Или хотите оставить полк без дополнительного обеспечения?

- Нет. Нет. Это не причём, - недовольные отклики из-за стола.

- Тогда, шановни паньство, думайте, не молчите. Набрасывайте идеи. Лучшее предложение получит десять тысяч франков.

??? - опять шорох, сопение, гляделки друг на друга. И тишина.

- нДа! - Начальство решило применить репрессивные меры. Строго постучало указкой по столу. - Даю пять минут на размышление. Если через пять минут! Не услышу предложений, как уничтожить, этот чёртов лесной магазин, завершаю собрание. И лишаю всех месячной оплаты. Время, господа поляки, пошло! Тик... так. Тик... так. Осталось четыре минуты сорок секунд.

С лавки поднялся самый бородатый, кряжистый из всех присутствующих. - Ваше сиятельство, у нас есть предложение. Просто, вы, как всегда, потребуете что-нибудь... этакое! - Он завертел огромными ручищами. - С изюминкой. С вишенкой на пироге. Со всякими... канделябрами и загогулинами. А такое, быстро придумать, не получается. Мало времени. Позвольте, в этот раз, высказать простой вариант?

Князь недовольно походил из стороны в сторону. Остановился. Развел руки с досады. - Хорошо, давайте самый простой и скучный. Но, только премии за него не получите.

По штабной избе прошёл вздох облегчения. (Вот, может же Ланин быть иногда человеком, если захочет...).

Бородатый нахмурил лоб, свёл брови. - Предлагаю нападение на склады с двух сторон. У нас двести бойцов. Делим на два отряда. Первый, человек сто пятьдесят, громко атакуют главный вход. Выманивают и отвлекают на себя всю охрану. Оставшиеся заходят с другой стороны. Разбирают дыру в частоколе. Не привлекая внимания, находят нужный склад и сжигают его. Попутно, для большего разорения, сожжем ещё несколько строений. Тихо уходим. Лес, в данном случае, не помеха. Даже наоборот будет удобно прятаться.

Вселенец прикусил сжатый кулак. Задумался. Высказался. - А каким образом, пять беглых поляков превратятся в двести человек напавших на склады? Это сразу вызовет подозрение. Все поймут, в тылу действует не просто группа, и даже не отряд, а крупное воинское подразделение. Которое организовано нападает и уничтожает военные объекты. Второй вопрос, когда начнёте жечь склады? Будете торопиться. Может завязаться бой. Жара стоит неделю. Дождей нет. Огонь ненароком может перекинуться на деревья, оттуда на лес. Сосновые ветки со смолой. Горят быстро, как порох. Что будете делать? Куда бежать?

- А мы, господин Харальд Хитрый, зайдём со стороны ветра.

- А если ветер навстречу?

- ??? - закряхтели в ответ.

С места поднялся бунтарь-вольнодумец с круглым добродушным лицом и низко приспущенными рыжими бровями. - Ваше сиятельство, я, наверное, сейчас скажу что-то не то. Так, что простите меня за прямоту. А зачем вообще ходить, бродить, устраивать ложные атаки? Давайте просто дождёмся ветренной погоды. Сами сказали - лес сухой, смоляной. Горит быстро. Подожжём сосёнки. Они загорятся. Ветер погонит огонь в сторону складов. Через два - три часа не будет ни леса, ни магазина. И тем более склада с вином.

- Господа! - азартно подскочил молодой, голубоглазый, белобрысый разведчик. - Там, ещё несколько деревень, с каждой стороны леса, переполненные войсками неприятеля. Чую им тоже не поздоровится. Побегут как тараканы. В разные стороны. В одних портках!

- Да! Точно! Молодец! - польские мятежники радостно зашумели, поддерживая выступающего. - Если хорошо разгорится, выгорит всё, к такой-то матери и такому-то отцу, до самой реки!

Главный зачинщик безобразий скривил лицо. Сделал вид, что решение ему не нравится, (Сильно простое, топорное и какое-то мужицкое, что ли...), но всё же был вынужден, под давлением общественности, согласиться.

- Хорошо, - он сдался полностью. - Берём вариант за основу. Распределим ответственность. За подготовку леса к поджогу будет отвечать Хермод. За изготовление горючей жидкости - Ольсен. А вот, за ветер? - Хитро осмотрели присутствующих. Поводили пальцем по сторонам, выискивая жертву. - Поручим...


***

Сухой порывистый ветер рывками гнал теплый воздух на северо-запад. Где-то в стороне взошедшего солнца второй день пылали леса. Вся округа пропахла горелым.

Харальд Хитрый проснулся, умылся, побрился и теперь смотрел в зеркало на своё свежевыбритое лицо. Оценивал. Крутил головой, надувал щеки, вытягивал шею. Раздвигал руками кожу на щеке.

Внутрь комнаты заглянул дневальный. - Ваше сиятельство, к вам срочно господин Хаймдель.

Конунг вытянул губы. Затем развёл их. Посмотрел на зубы. Скорчил сам себе рощицу. Переспросил. - Что? Прям, очень срочно?

- Так точно. Мечется, не находит места-с. На столько срочно. Просто кипит!

- Даже, так? - перевели взгляд на солдата. Одели повязку на лицо. Закрыли правый глаз. - Пускай заходит.

Бывший гусар галопом влетел внутрь. Затопал каблуками. Затараторил. - Ваше сиятельство, утро доброе. Докладываю. Возле реки французы привезли, надули и подняли воздушный шар!

Князь продолжил любоваться в зеркало самим собой любимым. Теперь уже одноглазым. Повадил пальцами по носу. Погладил подбородок. Провёл по вискам. - И что?

Белобрысый разведчик замахал руками как мельница, показывая размеры аппарата. - Такой... здоровущий, огроменный, раздутый, размерами с хороший амбар! Ведут с него наблюдение. Смотрят через реку на нашу сторону.

- Смотрят, и что?

- Так всё же рассмотрят, ваше сиятельство. До малейшей подробности.

Князь попробовал пошутить. - Думаешь, могут увидеть Санкт-Петербург? И самого Государя Императора?

- Не могу знать, господин Харальд Хитрый. Шар очень высоко. Может даже и Санкт Петербург.

Вселенец наконец-то оторвался от зеркала и удивленно посмотрел на молодого варвара. - Юрий Михайлович, голубчик, простите за вопрос: Вы, дворянин. Офицер. Просвещённый и начитанный человек своего времени. Вы, что? Никогда не поднимались на воздушном шаре? И не знаете, как далеко можно смотреть с него?

- Никогда, ваше сиятельство! Только читал об этом в вашей книге. Смею напомнить, там, где вас, точнее Ивана Танина, уносит ветром на "Таинственный остров". Вы писали, что с высоты двести метров было видно окружающее пространство на пятьдесят километров. Я подумал и решил, если использовать математическую пропорцию. И предположить, что до Питера семьсот километров. Тогда при поднятии шара на высоту трёх километров, вся столица России и дворец государя-императора будет как на ладони.

Вселенец улыбнулся. С укором посмотрел на "Гения математики". - Дорогой месье Хаймдаль. В этом случае дальность просмотра вычисляется по другой формуле. И если даже французы поднимутся на три километра вверх, то смогут посмотреть максимум километров на двести. А во-вторых, если они вдруг случайно взлетят на такую высоту. То назад живыми уже не спустятся. Там просто нечем дышать. Да ещё и замерзнут.

Молодой викинг недовольно пошамкал губами. Вытянулся и предложил. - И всё равно, ваше сиятельство, предлагаю похитить шар и угнать в Россию. Нам он нужнее. И ветер дует как раз в нашу сторону. Угоним и у нашей бригады будет собственный шар. Это же здорово! Надул. Поднялся. Сверху всё видно. Не надо бегать по лесам, полям - ломать ноги лошадям. А ещё можно быстро корректировать стрельбу из пушек.

Вселенец закряхтел. - Уважаемый угонщик, а вы в курсе, чтобы поднять шар и летать на нём, нужен редкий газ - водород. Которого у нас нет.

- А, - беспечно махнули рукой. - Попросим Котейкина. Он, химик. Для него, получить газ, задача на один зубок. Ваше сиятельство, я ещё придумал как с него бомбы метать: Дождаться ветра в сторону врага. Набрать побольше гранат в корзину и швыряться сколько душе угодно.

Князь недовольно подошёл к столу. Сел на стул. Постучал пальцами по столешнице. - А что будете делать, когда бомбы закончатся и ветер понесёт в глубокий тыл неприятеля? Как будете выбираться оттуда вместе с шаром?

- Не знаю, ваше сиятельство. Наверняка что-нибудь придумаю.

- Придумает, он! - руководство не одобрило молодецкого плана белобрысого удальца. - В общем, так! Придумывать ничего не надо. Возьми солдат. Ранним утром, когда французы будут спать, проберётесь туда и сожжёте всё к чёртовой матери. И будьте осторожны! Баллоны с водородом очень взрывоопасны. Приказ ясен?

- Так точно, - недовольно ответили, опуская глаза.

.....

Спустя несколько минут в комнату снова заглянул дневальный.

- Ваше сиятельство, к вам полковник Гроссен.

- Зови, - конунг поднялся из-за стола, решил стоя встретить начальство.

- Господин Харальд Хитрый! - гость начал говорить с особым торжеством. - Рад сообщить, что получен приказ к выдвинуться в сторону неприятеля. Кажется, то, чего мы ожидали, вот-вот начнётся.

- Наконец-то! - вождь воинственно сверкнул единственным глазом и громко ударил кулаком по столешнице. - Думал, так и будем сидеть до окончания века в этом чёртовом курятнике! У воинов бороды отросли до колен. Мхом покрылись. Многие забыли зачем приехали сюда. Вчера один вообще собрался жениться на дочери проповедника и уйти служить в монастырь.

- Рогнар! - он заорал в сторону выхода, где сидел помощник. - Беги к солдатам. Скажи, свадьба, пьянка и драка отменяются. Пускай седлают коней. Скоро будем рубить русских.

В дверях показался огромный детина величиной с медведя. Его широкое, похожее на кирпич лицо, радостно улыбалось. - Слушаюсь, господин! Какой прикажите подать меч? "Губитель Сердец" или "Длинный Коготь Ястреба"?

- Пожалуй, возьму "Черный Пожиратель Преисподнии".

Слуга склонил голову. - Прекрасный выбор, мой вождь.

Полковник оторопело посмотрел на северного варвара. - Господин Харальд Хитрый. Вы неправильно поняли. Мы только выступаем в сторону реки. Идём к месту, где будем переправляться. Речь не идёт об атаке.

- Всего лишь переправляться? - датчанин скривил лицо.

- Рогнар! - снова крикнули в сторону входа в комнату. - Передай воинам - отставить мечи. Берём топоры, пилы. Будем валить деревья. Строить плоты. Готовиться к переправе. И ещё! Скажи Ольсену пусть готовит алтарь для принесения жертвы богам. И купит четырнадцатилетнюю девственнику. Да, чтобы мордашка была посимпатичнее. И попа пополней. А не как в прошлый раз - тощая страхолюдина. Пока жгли, половина народа попадало в обморок.

Карла Гроссена затрясло от предчувствия чего-то нехорошего. - Господин Харальд Хитрый. Мы просто идём в сторону реки. Располагаемся неподалёку. Ждём приказа. Готовимся к переправе. Выходим завтра с утра. Никому ничего не говорим. И по возможности без всяких жертвоприношений и человеческих убийств.


***

Полковник Карл Гроссен остановил движение полка возле развилки дорог. Кряхтя, разминая ноги, вылез из кареты. И громко начал ругать польских крестьян.

- Безмозглые скоты! Бараны! Тупицы! Остолопы! Драть их надо до посинения. Это же надо посоветовать вместо правой дороги пойти левой. Потратили три часа, чтобы сделать круг и снова вернуться к развилке. И вообще! Что? Некому было поставить дорожный указатель? Написать по-человечески! Пойдешь направо - попадёшь в Козья Вёска (Козья деревня. Пол.) Налево - ужасная лесная дорога. Объедешь болото и снова вернёшься обратно.

- Господа! - он обратился к своим офицерам. - Продолжаем движение. Едем в правильную правую сторону.

.....

Кучер подошёл к князю, гуляющему в стороне от движения колонны. Вселенец крутил в руках ромашку, думал о чём-то своём.

- Ваше сиятельство, - забубнил мужик. - Полк пошёл по правой дороге. Изволите продолжить поездку?

Вселенец, не поворачиваясь в сторону солдата, ответил. - Нет. Остаёмся здесь. У моей кареты сломалось колесо. Нужен ремонт.

Мужик бросился к повозке. Начал бегать от одного овала к другому. Внимательно осматривать. Ощупывать. Проверять на прочность. Вернулся к князю. - Вроде все целые и невредимые?

- Рогнар, тебе сказали - сломалось - иди и чини. А лучше срочно найди Хаймдаля и Хермонда. Галопом ко мне.

- Есть, найти, - ответили на бегу.

- Mine herrer, аеdle barbarer! (Господа, благородные варвары! Дат.) - Военачальник выразительно посмотрел на подчинённых, пощёлкал пальцами. Хитро прищурился. - Боевая тревога. По пути сюда, мы обогнали обоз с продовольствием. Я насчитал семнадцать телег с мешками. Охраны восемь человек. По моим расчётом, - махнули головой в сторону горизонта, где виднелась пыль от движения повозок. - Скоро выйдут к развилке. Хаймдаль, переодевай бойцов в польских крестьян. Выходи на дорогу с лопатами. Начинай ремонтировать. Подойдёт караван, отправляй по обходному пути. Хермонд, бери группу, маски на морды, отходи по дороге в лес. Организуй засаду. Задача - остановить колонну. Возниц и охрану привязать к деревьям. Коней увести и отпустить в поле. Мешки с продуктами утопить в болоте. Побольше кричать по-польски про всякую революцию и свободу, равенство и братство. На всё про всё два часа. Вопросы, есть?

- Никак нет, - выдохнул бородатый великан.

Беловолосый напарник подался вперёд. - У меня вопрос. А если в обозе есть человек знающий дорогу? Они послушают его. Возьмут и объедут место ремонта?

Конунг усмехнулся. - Тогда планы меняются. Бойцов во французике мундиры. Ставь пост по отлову польских беглецов. Найдёшь в обозе провокаторов, знающих дорогу. Бери под арест. Сам караван направляй по левой дороге в объезд.

- Всё! - начальство хлопнуло в ладоши. - Занялись делом! Я стою на месте. Наблюдаю за всеми. Ремонтирую колесо.

.....

Два часа спустя Хермонд притащил за шкирку невысокого тощего человека с редкими волосами и длинным носом.

- Вот, ваше сиятельство, - он тряханул помятого человека. - Поймал вредителей. А этот, у них, за главного.

Князь строго насупил брови. - Господин Хермонд, доложите о выполнении приказа.

- Виноват, ваше сиятельство. Докладываю. Выбрал место для засады. Жду обоз. Вдруг, недалеко, за поворотом. Шум, гам, выстрелы. Оказывается, наш караван уже шерстят эти ворюги. Я тихо подкрался, дождался пока они покончат с делом и всех повязал. Всего двадцать восемь человек. Немного допросил. Оказалось, грабят бывшие солдаты третьего итальянского пехотного полка из Турина. Дезертиры - мать их за ногу. А этот, - пойманного снова встряхнули, как куль с мешком. - У них за главного. Лейтенант Луиджи Спаллети.

Вселенец нахмурился. Строго посмотрел на носатого. - Я конунг Харальд Хитрый. Лейтенант, будьте любезны, объясните... что вы тут делаете и зачем нападаете на обозы? Раз уж дезертировали из армии - идите домой. Италия - это на юг. Какого черта вы претесь на восток, в сторону России?

- Синьор Харальд, - затараторил итальянец. - Простите, поймите, мы, просто хотим есть. Неделю толком не ели. Ослабли. Да ещё заблудились в этих лесах и болотах.

Конунг внимательно присмотрелся к несчастному. И вдруг внезапно улыбнулся. Перешел на итальянский язык. - Oh, aspetta. Ti conosco. Sei Luigi Spalleti? Figlio dello stesso Spaletti di Torino che conosceva bene Papa Carlo, che viveva dall'altra parte della strada? Tutti lo conoscevano ancora. Allora? Uno zio cos allegro e loquace. Aveva ancora un figlio. Credo si chiamassero ... Pinocchio?

(Оу, постой. Я тебя знаю. Ты Луиджи Спаллети? Сын того самого Спаллети из Турина, который хорошо знал папу Карло, который жил через улицу? Его ещё все знали? Ну! Вспоминай! Такого веселого и говорливого дядьку? Сынок у него ещё был? Кажется звали... Буратино? И друг у него ещё... Джузеппе? Итал.)

Спаллети впал в ступор. - Posso, Signore? Da quale strada? Quale Papa Carlo? Simone, Pirlo, Alestto o Brenzone?

(Позвольте, синьор? Через какую улицу? Какого веселого папу Карло? Их много... Симоне, Пирло, Алестто. А есть ещё Бренцоне? Итал).

- А кто из них самый старый?

- Бренцоне. Ему сейчас наверно шестьдесят два.

Вселенец вытянул указательный палец. Помахал им. - Точно, папаша Бренцоне... Так и есть - он! Постой? Неужели ему уже шестьдесят два? А ведь недавно был о-го-го. Чернявый такой. Говорливый. Настоящий туринец! Слушай, Луиджи? Раз хорошо помнишь папу Карло Бренцоне. И я его знаю. А он знает твоего отца. И тебя знает. Получается - мы же с тобой, почти родственники. Хочешь заработать? По-родственному. Очень много? Даже безумно очень много?

Дезертир нервно сглотнул. - А что надо делать?

- Да, то же самое. Будешь нападать на караваны. Грабить. А, я! Дам тебе оружие. Палатки. Продукты. Ещё платить буду. За каждый разграбленный обоз - двести наполеондоров. Сожжёшь десяток караванов - вернёшься в Турин обеспеченным человеком. Женишься!

- Я женат. И дети есть.

- Так ещё заведешь! Деньги теперь будут - живи да радуйся. После десятого обоза я удвою оплату. А после двадцатого - утрою!

- Не знаю, господин Харальт Хитрый. Как-то всё внезапно. Надо подумать.

- Думай. Вот тебе оплата за первый обоз. - Протянули мешочек, наполненный золотом. - Вернись к солдатам. Обсуди. Если согласны... - Добро пожаловать в "Романтики с Большой дороги". Если, нет. - Наниматель скривился. - Тогда! Валите на все четыре стороны. Но! Всё же жду тебя через час.


Прелюдия 5. "Это не отступление - это атака в обратном направлении!"


Огромные, тяжёлые, налитые свинцом тучи заполняли небо. Превращали небосвод в сплошной серый монолит. В ближайшее время ожидалась гроза и проливной дождь. Взорванные через Неман мосты до сих пор не были восстановлены. Великая армия остановилась в самом начале переправы и растеклась вдоль берега. Шла подготовка к ночёвке. Разношерстные части скапливались, трамбовались, располагались практически вплотную друг к другу. Заполняли всё окружающее пространство. Повсюду были слышны смех, выкрики, разговоры на разных языках.

В неприметном лесочке группа солдат, незаметно копалась в листве. Один из них, напрягая глаза, уставился вдаль. Сверху холма осмотрел выбранную цель. Обратился к подчинённым.

- Егоров? Ты всё учёл? Дальность? Ветер? То, что сейчас громыхать начнёт? Молнии засверкают? А потом польёт как из ведра?

- Так точно, господин Нильсен.

- Тогда, жди грома и начинай. И помни - не раньше, не позже, а вокурат. Твой выстрел должен быть принят всеми за шаровую молнию. Где-то громыхнуло, молния сверкнула. С неба прилетел огненный шар. Упал на повозки с порохом. Загорелся. Прожёг дерево. Взорвался. - Всё, что было рядом разнесло к такой-то французской матери!

Солдат погладил ствол. - Ваше благородие, не сомневайтесь, всё так и будет. Всё взорвётся с первого выстрела.

- Смотри, не промахнись!

- Господин Нильсен? Обижаете. Как можно промахнуться? Больше четырех десятков повозок и все в одной куче?

- И всё же, смотри! - подняли пудовый кулак. Пригрозили. - Ты меня знаешь!

.....

Строгий контролёр отполз в сторону, где располагался ещё один независимый наблюдатель. Тот улыбнулся прибывшему. Ощерился. Попытался пошутить, как всегда, используя свои плоские, армейские шуточки.

- Что-то, вы, милейший господин Новиков, не веселый в последнее время. Признайтесь, ждёте не дождётесь, когда переправимся на родную сторону и вы примерите погоны подпоручика? Старое-то звание - прапорщик - уже, всё? Позабыто, позаброшено? И как это вы так лихо, внезапно и главное никого не спросив, умудрились получить повышение? Вроде ничем не выделялись? А тут раз - и подпоручик? Поделились бы секретом...

Новиков пожевал усы. Подёргал головой. - Грешно завидовать чужой удачи, любезный Александр Петрович. Сами-то давно уже поручик. И орден недавно получили от царя-батюшки. Кажется "Святой Анны"? Да, ещё четвёртой степени?

Шутник выдохнул. Продолжил изображать из себя свитую невинность. - Житие мое! Каюсь, припоминаю, было такое год назад. Вокурат когда вернулись с вами из экспедиции. Только, насколько помню, вы! Господин Новиков, то же награду получили. И тоже "Анну" четвёртой степени. Так, что примерно мы равны. Я, конечно, не завидую, вашему росту. Наоборот, рад за товарища! А ещё у меня есть надежда, что после этого "Rendez-vous secret". (Секретного рандеву. Франц). Государь Император может пожаловать кому-то из нас "Владимира", а может даже и "Георгия". А что? Неплохо Рour que l'un de ces ordres apparaisse sur sa poitrine. (Чтобы на груди красовался один из этих орденов. Франц.) Мы, за текущий месяц, уже столько наворотили, что тянет не на одну, а на несколько наград. Думаю, по прибытию в Петербург, князь обязательно подаст список о награждении начальству. Где будет стоять и мое скромное имя.

Новоявленный подпоручик престал смотреть в сторону неприятеля. Удивлённо перевёл взгляд на собеседника. - Позвольте, милостивый Александр Петрович, как же он подаст? Невозможно-с. Смею напомнить. Мы тут incognito. (Инкогнито. Франц.). Официально сейчас пребываем где-то в районе Самары. Ходим, бродим по полям, ноги ломаем. Ищем заросший курган с сокровищами хана Тохтамыша. За что нам давать ордена? За то, что чего-то где-то ищем?

- Вы правы, - подёргали себя за усы. - Как-то запамятовал об этом. За такое много не дадут. - Выругались. - Черти меня задери! Обидно то как! За такую ерунду вообще ничего не дадут.

Новиков продолжил едва слышно шептать. - Опять же, дорогой Александр Петрович, как только начнётся война. Нам срочно нужно будет всё бросать и быстренько возвращаться в Коломну. Так, что сокровища, скорее всего, мы тоже не найдём.

БАБАХ ТРАХ ДАДАХ, - громкий звук грома разорвал тишину пространства. Молния была настолько яркой, что на миг стало светло как днём.

Оба офицера посмотрели в сторону океана огней в лагере неприятеля.

- Дождались, - прошептал один из них. - Пора начинать представление.

Они быстро поднялись, минуя деревья, перебежали на противоположную сторону поляны, где был давно установлен миномёт.

- Егоров, Коровин. Готовность к стрельбе. При следующем ударе грома, открывайте огонь.

- Есть открыть огонь, при ударе грома, - ответил один из солдат. Второй нежно поднял с земли и развернул из тряпицы один из снарядов.


***