Вас.Юганский: другие произведения.

Дневники друга (рассказы 1-13)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.34*39  Ваша оценка:

   ВАС. ЮГАНСКИЙ
  
   ДНЕВНИКИ ДРУГА
  
   От автора: Имена и места действий - вымысел автора, но описываемые эпизоды в ней подлинные и состоят из собственного опыта автора и рассказов и записей его друга, рано ушедшего из жизни. Любое совпадение с реально существующими людьми или событиями - чистая случайность, но, если эту книгу прочтет кто-либо, бывший участником описанных случаев, он может, с большой долей вероятности, узнать и себя в каком-либо сюжете, но, повторяю, событий, происходивших с конкретно существовавшими людьми, с полной, хронологической достоверностью автор не описывает. Сцены в книге откровенны и язык так же, так, что взрослые должны знать - это книга для них, хотя начало рассказов-дневников героя данной книги, его юный возраст. Итак, я начинаю....
   Вот что прочел я в дневниках, записных книжках, доставшихся мне после безвременной кончины моего самого близкого друга, с которым я дружил с детства. Работая над записями, я счел возможным добавить кое-что из собственного опыта, из рассказов других, но, поскольку, большинство историй почерпнуто мною всё же из дневников моего друга, общее название этих эротических рассказов ДНЕВНИКИ ДРУГА. Они охватывают период от 1945 года до 1989 года. В общей сложности автор собирается предложить на суд читателей более 400 рассказов-эпизодов, и в каждом из них новая героиня и новая коллизия. Честно признаться, мой друг за свою долгую сексуальную жизнь имел более тысячи женщин, но в сборник "Дневники друга" я включил только 330 самых интересных и волнующих, ну и от себя и других знакомых прибавил ещё более ста. Публиковать эти рассказы автор намерен постепенно, несколько рассказов еженедельно. Хочется надеяться, что они Вас, дорогой читатель, заинтересуют...
  
   ДНЕВНИКИ ДРУГА (Рассказ первый)
   Впервые я почувствовал себя мужчиной в девять лет, в один весенний день мая, тысяча девятьсот сорок шестого года. Я заканчивал <>второй класс<> школы небольшого украинского городка, где мы тогда жили с бабушкой и матерью. Отец погиб в последние дни войны, в мае 1945. Жили мы на самом краю городка "на хуторе", как все говорили. Фактически это было село, входившее в городок. До школы было километра четыре, и мы ходили пешком, человек восемь с "хутора", детей разного возраста, от восьми и до семнадцати лет. Итак, весной 1946, где-то в конце мая, наш <>второй класс занимался физкультурой на спортплощадке школьного двора. Мы лазали по шесту и канату, подвешенным к высокой деревянной перекладине. Классы тогда ещё были смешанные, пацаны и девчонки учились вместе, возрасты (из-за войны) были разные. В нашем классе учились ребята и девчонки от девяти и до двенадцати лет. Весь класс сейчас расположился на длинных, низких деревянных скамейках, стоящих вдоль спортплощадки, и физрук Владимир Петрович (у него не было кисти левой руки - потерял на войне) вызывал нас по двое к шесту и канату и мы должны были попытаться взобраться наверх, метров на шесть в высоту. Когда подошла моя очередь, я выбрал канат и, по команде учителя, стал быстро взбираться вверх. Проделав это довольно быстро, я спустился вниз, и учитель сказал мне попробовать еще разок. Я снова полез вверх, и уже почти у самой верхней перекладины я почувствовал, что со мной происходит что-то необычное... Ноги мои судорожно сжались, а в моем паху, под штанами, стало расти и растекаться по телу какое-то необыкновенно приятное и сладостное чувство. Затем нижнюю часть моего тела сотрясли конвульсии, и я почувствовал, что из моего, вдруг ставшего твердым "огурца", толчками выбрасывается наружу, прямо мне в трусы, что-то горячее и липкое...
   -Ну, ты что там застыл, давай слезай вниз, - сквозь звон в ушах услышал я голос учителя.
   Я сполз по канату вниз и, чувствуя, что по ногам течет что-то липкое, быстро подошел и сел на скамейку, сжал колени вместе и стал наблюдать, как другие ребята и девчонки лазают по шесту или канату. Со мной в классе училась девочка по имени Тамара. Она была старше меня на пару лет - ей было одиннадцать. <>Тамарка была очень красивая и выглядела, как маленькая женщина. У нее были стройные ножки, хорошо обрисованные бедра, и даже видны были под платьем маленькие бугорочки грудей. Её смуглое лицо, с нежной кожей, маленькими пухлыми губками и ямочками на щеках, обрамляла копна красивых, волнистых, орехового цвета волос, спадавших ей на плечи. В довершение, у Томки были большие зеленые глаза, в которых светилась какая-то странная искорка. Она словно притягивала к себе, всякий раз заставляя не только сверстников, но и ребят постарше, оглянуться ей вслед. Её мать работала завучем и учителем истории у нас в школе, и Томка была точной копией матери, вернее, Светлана Алексеевна выглядела, как старшая сестра Тамарки, только немного красивее, ведь она была уже сформировавшейся молодой женщиной, а Томка была, хоть и необыкновенно похожа на взрослую женщину, но все же девчонка. Хотя Светлана Алексеевна выглядела очень молодо, у неё, кроме Томки, были еще дети, сын Аркадий, четырнадцати лет, учившийся в восьмом классе нашей школы и дочь Наташа, шестнадцатилетняя красавица, учившаяся в девятом классе нашей школы. И если на Томку заглядывались пацаны, то на Наташку поглядывали все, и взрослые парни и мужчины. Да, там и было на что посмотреть, у Наташки были длинные, стройные ноги, крутые, округлые бедра и тонкая талия. Её высокие и упругие груди натягивали платье, а под круглыми коленками были соблазнительные ямочки. Глаза у Наташки были ярко голубые, как незабудки, как у Светланы Алексеевны, так и у обеих дочерей волосы падали на плечи роскошными волнистыми водопадами светло-орехового цвета... Итак, я сидел на скамеечке, чувствуя как внутри моих трусов, на бедрах, что-то подсыхает, стягивая кожу, и смотрел, как другие ребята лазают по шесту и канату. Вот подошла очередь Томки, она подбежала к канату и стала, грациозно извиваясь, быстро подниматься вверх, и чем выше она поднималась, тем виднее были её стройные ножки и даже белые трусики. При виде этого мой "огурец-хулиган" вдруг стал набухать и, отвердев, встал, заметно выпячиваясь вперед под моими штанами. Я инстинктивно положил руки на то место, стараясь прижать его, а сам неотрывно смотрел на Томкины ноги, полностью видимые сейчас, когда она поднялась на самый верх и, словно дразня всех, висела там, покачиваясь из стороны в сторону. Чем сильнее я сжимал ногами свой член, тем тверже он становился, и я снова почувствовал, что на меня накатывает такая же горячая волна, как это было несколько мгновений назад на канате. И вновь сквозь нижнюю часть моего тела прошла судорога, и я почувствовал, что снова из моего "огурца" толчками выбрасывается такая же горячая и липкая жидкость. Я поднял руку, и спросил у физрука, можно ли мне сбегать в туалет? Владимир Петрович разрешил, и я побежал в туалет, расположенный рядом с дровяным сараем на другой стороне школьного двора. В туалете было темно, и со света я не разглядел, есть ли там кто-то. Я тут же спустил вниз штаны и трусы и разглядывал то, что текло у меня по бедрам, это была, беловатого цвета, густая, как сметана жидкость, быстро застывавшая на коже. Я взял на палец немного и понюхал... Потом вытер палец о штаны и, достав из кармана мешочек из под чернильницы (я думаю, что многие мои сверстники помнят, что в те годы каждый ученик носил с собой стеклянные чернильницы-невыливайки в специально сшитых мешочках, похожих на табачный кисет), и стал вытирать им остатки белой жидкости. И тут я, вздрогнув от неожиданности, услышал из потемок, где были расположены дырки для отправления больших надобностей, голос:
   -Что, пацан, спустил в штаны и теперь оттираешь малафейку?
   Я всмотрелся в полумрак и узнал Томкиного брата, Аркадия. Аркадий как раз и сидел без штанов над одной из дырок, и в пальцах у него была папироса, он курил.
   -А у тебя, я смотрю, ничего себе игрушка, - сказал он, глядя на мой, не совсем ещё упавший "огурец" - у меня, да и у многих мужиков, поменьше будут, - с чувством зависти проговорил он и рассмеялся, - наделаешь ты девкам делов!
   Я слушал его, не понимая, о чем он говорит.
   -О, да ты ещё зеленый совсем, даже не понимаешь, что с тобой произошло, - сказал Аркашка - что, наверное, какой-нибудь девчонке под юбку заглянул?
   Я честно рассказал ему, что со мною было и Аркашка, вставший к тому времени с дырки, и надевший штаны, подошел ко мне и, разглядывая моё хозяйство, сказал:
   -Ты, хлопец, счастливчик, все девки и бабы будут твоими, вспомнишь меня. Я принесу тебе завтра фотки, посмотришь на них и кое-что поймешь. Эта штука нужна не только, чтобы писать, но ею еще и девок трахают.
   Видя, что я все ещё не понимаю, Аркашка продолжил:
   -У женщин между ногами все не так, как у нас, у них там есть такая щель, они писяют оттуда, но самое главное, там у них есть такое отверстие, влагалище по-ученому называется. Туда мужчина всовывает свой твердый член, и потом качает, всовывает глубже и вынимает, но не совсем, и снова, туда и наверх, да поглубже. Тогда у мужчины и происходит то, что и было с тобой, и он кончает, только не в трусы, как ты, а туда, женщине внутрь, и от этого женщина, если кончает вместе с мужчиной, может забеременеть и родить. Так и делаются дети, - Аркашка несколько раз затянулся папиросой, помолчал и сказал - а на простом, народном языке, то, что у женщины есть между ногами называется п..да, а твой отросток - х.й. А когда засовывают женщине, то говорят: е.ут, или е.ать. А когда рассказывают об этом, то говорят: я вые.ал её, а чтобы культурнее - трахнул. Но так говорить можно только между собой - не вздумай сказать какое-то из этих слов матери или вообще при людях - это матюки называется, понял?
   Я кивнул молча.
   -Ну а кто же это такая, что довела тебя? - спросил, усмехаясь, Аркашка.
   -Да, твоя сестра,Томка - ответил я, но первый раз это случилось, когда я лазал по канату, а второй, когда смотрел, как Томка лезла по канату, увидел её ноги и трусики, и с меня снова полилось.
   -Ну, мои сестрички какого хочешь мужика могут довести до этого, они того стоят, классные девочки. Томка, между прочим, уже пробовала, хоть ей и одиннадцать лет, а Наташка, так та трахается вовсю. Да, я забыл тебе сказать ещё одну вещь, пока девка не дала никому, у неё там во влагалище есть такая пленка, она закрывает вход туда и называется девичья плева, а по-простому - целка. И когда ты первый раз такой девке засунешь, то будет туговато входить, а ей будет немного больно и даже кровь побежит оттуда, но это нормально, так и должно быть, только не вытащи, когда она вскрикнет, а продолжай качать и ей сразу же станет хорошо, понял?
   Я сказал, что это я понял, но не могу понять, как нужно это делать, стоя, сидя, или ещё как?
   -Ну, самый главный способ это лежа. Девчонка ложится на спину, поднимает и раздвигает ноги. Ты видишь её пи.ду, раздвигаешь её складки, половые губы называются, видишь или уже открытую дырочку-влагалище, или же малюсенькую дырочку в середине такой розовой пленочки (это и есть целка!), засовываешь туда свой "стручок" и начинаешь качать, стараясь всунуть, как можно глубже, им это нравится. Ноги её можешь держать у себя на плечах, или же подсунь руки ей под попу и прижимай её к себе, когда качаешь. Когда женщина кончает, она дрожит, стонет, крепче обнимает тебя и ты будешь чувствовать, как её пи.да дрожит и сжимает твой х.й. Это очень приятно, ради этого мужики идут на все, только запомни, никогда не насильничай, все должно быть по согласию, а то за насильничанье сажают в тюрьму и надолго.
   Тут мы услышали, как зазвонил звонок на перемену, и Аркашка, уходя, снова сказал:
   -Фотки завтра принесу, но никому их не показывай, это тоже преступление - порнография называется... А Томке я про тебя расскажу, думаю, у вас получится...
   На другой день Аркадий подошел ко мне и передал маленький пакетик в бумаге и предупредил:
   -Посмотришь, и верни мне, только смотри, чтобы никто не увидел.
   На большой перемене я побежал к дыре в школьном заборе, проделанной пацанами в соседствующий со школой, заросший во время войны как лес, парк. Я пролез через дыру в парк и нырнул в заросли. Сев на траву, я развернул пакет и стал рассматривать фотографии. Я снова чуть не кончил, когда увидел на фото красивых голых женщин и мужчин в разных позах делающих то, о чем мне рассказал Аркашка. На некоторых фото были крупно сняты раздвинутые красивые женские ноги и между ними открытые складки кожи и открытое отверстие вглубь. Я догадался, что это и есть то самое место, куда нужно засовывать женщине, и на других фотках я увидел, как головка мужского члена лежит на краю этого отверстия, а потом член, наполовину всунутый туда. Чаще всего, женщины лежали на спине поперек кровати, а мужчины стояли у них между ногами, держали женские ноги на плечах или просто в руках, а их члены были внутри женщин. Мужские члены были большими, но я вытащил свой, и, подержав его на ладони, подумал, что он не намного меньше, чем на фотках. На фото были позы, когда женщины стояли, наклонясь вперед, или сидели верхом на мужчинах и сами насаживали себя на мужской член. Но, в довершение всего, было фото, как мужчина целует женщину в её открытую пи.ду, а женщина держит во рту мужской член! После уроков я отдал фотки Аркадию, а он сказал мне вдруг:
   -Я рассказал Томке о тебе, и она хочет тебя, так что готовься к бою...
   Но вскоре начались летние каникулы, и у нас с Томкой ничего пока не произошло, хотя она и посматривала на меня, и, часто проходя мимо, старалась прижаться ко мне, или задеть меня, но я в ответ только краснел и молчал, стеснялся. Каникулы прошли незаметно, быстро, и вот мы уже собрались в третьем классе. Первые уроки проходили шумно, с рассказами о прошедшем лете, а на большой перемене, когда мы играли на школьном дворе в салочки, Томка подошла ко мне и тихо сказала:
   -Айда, в парк, погуляем - и, не ожидая моего ответа, побежала к лазу в заборе.
  
   ДНЕВНИКИ ДРУГА (Рассказ второй)
   Я, делая вид, что бегу прятаться от салящего, побежал за Томкой, пролез в парк и, пригнувшись, пошел в глубь кустов. Пройдя немного, я услышал тихий голос Тамарки:
   -Иди сюда... - и заметил, как впереди меня шевельнулись кусты. Там были так густо сплетены ветки, что мне пришлось пробираться почти ползком. Подняв голову, я увидел небольшую, покрытую травой полянку, посредине которой сидела Тамарка и улыбалась мне. Это место никак нельзя было увидеть, не проделав путь, какой проделал я, и до меня Тамарка. Она вообще-то не сидела, а полулежала, облокотясь на локоть, платье её было поднято до бедер и было видно, что трусиков на ней нет. Её красивые, стройные ножки она положила одну на другую и улыбалась. Увидев это, я ощутил жар на лице и почувствовал, что мой, довольно большой для моих десяти лет член зашевелился и поднялся. Я почувствовал дрожь в теле и какую-то горячую волну, что приливает к моей голове. Встав на колени возле Тамарки, я затем наклонился и неуклюже обнял её, приподнял и, прижав к себе, поцеловал её в губы, а моя рука во время поцелуя скользнула по нежной коже Томкиной ноги вверх, и мои пальцы почувствовали покрытую шелковистым пушком припухлость. В этот момент Томка раздвинула ноги, и моя ладонь легла на горячие, влажные, похожие на губы, складки, а мой палец вдруг ощутил маленькое, тоже горячее и влажное отверстие, и вошел в него. При этом и я, и Томка оба задрожали, и Томка горячо и прерывисто прошептала:
   -Ложись на меня и засунь мне скорее! - она откинулась на спину, подняла платье до самой шеи, оголив живот и маленькие твердые груди, затем широко раздвинула и подняла ноги, а руки опустила под свою круглую попу и двумя пальчиками раздвинула те самые, похожие на губы, складки кожи между ног, открыв дырочку, куда я попал своим пальцем. Я встал на колени между её ногами, быстро спустил вниз штаны и трусы, освободив свой твердый, налившийся кровью, член, затем лег на Томку и почувствовал, как её пальцы сжали головку моего члена и направили её в горячее, влажное и узкое отверстие. Я инстинктивно двинул свои бедра вниз, и почувствовал, как мой член погружается в это узкое, горячее и пульсирующее отверстие.
   Инстинкт поколений подсказал моему телу, что делать и я начал ритмично качать Томку, вынимая, и снова загоняя мой член в неё. Она начала так же ритмично поднимать и опускать попу, давая мне возможность как можно глубже засунуть мой член. Через несколько минут таких движений я почувствовал, что ко мне приходит то, необыкновенно приятное, что случилось со мной прошлой весной на уроке физкультуры. Какое-то подсознательное чувство заставило меня подложить ладони под Томкину попу, и прижать её к себе что было силы. Последним, судорожным движением я вогнал член в Томку, достав до самого её донышка, и тут я почувствовал, как конвульсивные сокращения моего члена выталкивают в Томку уже виденную мною однажды на моих трусах густую белую жидкость. В момент когда я кончал, Томка тоже задыхаясь и дрожа, судорожно двигала бедрами и шептала с закрытыми глазами:
   -Миленький, родненький, глубже, глубже, ещё, ещё! - и, наконец, обессилено прошептала - Все...
   Мы продолжали лежать, и мне не хотелось вынимать член из Томкиной пылающей глубины. Через минуту мы начали все сначала, но я теперь не торопился, и, вынув на минуту член из Томки, я раздвинул пальцами её промежность, внимательно рассмотрел её богатство. Это была маленькая алая щель, в верхней части которой была маленькая, треугольной формы алая складка нежной кожи, а в нижней части находилось идущее в глубину узкое отверстие. Подчиняясь, какому то необъяснимому чувству, я поцеловал Тамарку прямо туда, в эти алые мокрые складки и в эту маленькую дырочку и тут же, подхваченный желанием, вновь засунул Томке, ставший ещё большим, член и снова начал её качать, но теперь уже медленно, растягивая неизъяснимое удовольствие обладания женщиной ВПЕРВЫЕ!
   Три раза мы с Томкой кончали одновременно, и уже изрядно устали, но я все ещё не хотел вставать с неё. Она вдруг озабоченно сказала:
   -Знаешь, а ведь я могу забеременеть, мне нужно подмыться.
   Тогда я неохотно вынул свой, все ещё твердый член, из Томки и откатился на бок. Она встала, одернула платье и подошла к своему портфелю, откуда достала оранжевую грушу-спринцовку и закрытую кукурузной кочерыжкой, бутылку с водой. Когда Томка вытащила пробку, я почувствовал запах уксуса.
   -Это мне моя старшая сестра разведенный уксус приготовила, - сказала Томка, и, подойдя ко мне, протянула мне грушу и бутылку - набери в грушу, а я подниму платье, и нагнусь, и ты осторожно всунь сосок груши мне туда и выжми воду внутрь. Мне сестра сказала, что это лучшее средство от беременности, потому что мужские живчики в кислом погибают.
   Она наклонилась, расставила ноги, и я снова увидел полуоткрытое отверстие Томкиной пи..ы. Оно было такое красное, влажное и узкое, что я, не раздумывая, взял Томку за бедра и тут же снова засунул ей все еще твердо стоявший член, но сзади. Томка охнула от неожиданности, а я начал снова качать её, держа за бедра. Теперь я видел, как мой член туго сидит в Томкиной п..де, и как он красиво входит вглубь, и наверх, и я чувствовал, что в такой позе я достаю Томке до самого дна, а она постанывала от удовольствия. Когда я почувствовал, что скоро кончу, я быстро вынул член, положил Томку на спину и снова быстро засунул ей, и, приподняв её попу, снова последним движением всадил ей до донышка и так, держа её прижатой к себе, кончил, даже не заметив, кончила ли она. Затем я вынул свой член из неё, ввел туда спринцовку, и выпустил её содержимое в Томкину п..ду. Она вздрогнула, и сжала ноги вместе.
   -Щиплет ужасно, - сказала она - но давай лей всё остальное.
   Содержимого бутылки хватило на три раза. Вместе с уксусной водой из Томкиной дырочки вытекала и моя сперма. Томка дала мне чистую тряпочку.
   -Ну, а теперь вытри, - сказала она.
   Я осторожно и нежно вытер Томкину щелочку и помог ей одеть трусики. Потом я оделся сам. Томка, устало улыбаясь, сказала:
   -Ты знаешь, мне сломал целку семнадцатилетний парень, но он и в подметки тебе не годится. Когда он засунул мне, почти сразу кончил, вскочил и убежал, а ты дал мне узнать, что это такое, когда тебя е.ут по настоящему. Я первый раз сегодня кончила четыре раза. Это так сладко, что я не дождусь уже завтра. Давай прибежим сюда на большой перемене и снова трахнемся, ладно?
   Я радостью согласился и мы, сначала Томка, а за ней я, нырнули в проделанный лаз под густыми кустами. Когда я выбрался из кустов, Томки уже не было видно, она убежала в класс, так как послышался звонок на начало урока...
  
   ДНЕВНИКИ ДРУГА (рассказ третий)
   Проснувшись утром, я вспомнил всё, что было вчера в парке, и сладкая дрожь появилась у меня в мошонке, в яичках и в члене, который тут же зашевелился. Я побежал в отхожее место, за дом и там, спустив штаны и трусы, стал рассматривать свой член. От воспоминаний о вчерашнем он встал, и я, положив его на ладонь, рассматривал его. По сравнению со "стручками" других пацанов, которые я видел в школьном туалете, мой был действительно больше и толще. Он не вмещался на моей ладони и по толщине был как спелый огурец, что растут на грядке у моей бабушки. Я вернулся в дом, позавтракал и пошел на двор, помочь по хозяйству. У меня в доме были обязанности, как у единственного мужчины в семье (отец мой погиб на войне). Я почистил стойло у коровы, выпустил и покормил кур, затем натаскал воды из колодца в бочку, за поскотиной на косогоре нарвал молочая для своих кроликов, почистил у них клетки, покормил их и поиграл немного с моей любимицей, коричневой крольчихой Пепой, у которой был приплод, восемь маленьких коричневых комочков-крольчат. За делами время пробежало быстро. Я, выпив кружку молока с ковригой свежего ржаного хлеба, который бабушка недавно вынула из печи, собрал книги и тетрадки в зеленую противогазную сумку, доставшуюся и мне и другим пацанам от брошенных немцами при отступлении противогазов, и пошел в школу, до которой идти было километра четыре. Нас с этого дальнего околотка нашего городка-села было семеро, два пацана Вася и Жека и пять девчонок. С ребятами я учился в одном классе, а девчата были с пятого, шестого и даже одна с восьмого класса, но ходили мы в школу и обратно почти всегда вместе. Я был тут же допрошен, куда подевался вчера во время игры в салочки. Я, конечно, не мог ответить правду и только загадочно улыбался, чем давал пищу девчатам для разных догадок и шуток, но ни одна из них даже близко не походила на правду, поэтому я, улыбаясь, кивал головой, соглашаясь с каждой из историй, и тем самым доводя девчонок до белого каления. Они готовы были меня побить за такое поведение, но мы уже входили в школьные ворота, и на виду у строгого директора нашей школы, потерявшего на фронте левую руку и носившего офицерскую форму, галифе, китель-сталинку, и сияющие хромовые сапоги, (пустой левый рукав аккуратно был заправлен в боковой карман кителя), мы все приутихли, и, поздоровавшись с директором, разошлись по классам. Когда я вошел в класс Томка уже была там, как, впрочем, и большая часть класса. Я поздоровался со всеми и сел на свое место. Томкина парта была в одном ряду с моей, через проход, поэтому, подходя к своему месту, Томка незаметно подмигнула мне, напоминая о будущей встрече на большой перемене. Я незаметно кивнул ей в ответ, а мой "чижик" при воспоминании сразу же зашевелился и я поспешил зажать его ногами, не давая ему оттопырить мои штаны. На первой перемене Томка, проходя в коридоре мимо меня, шепнула:
   -Сначала ты, потом я - и пошла дальше.
   Следующей переменой была большая, и я, сразу после звонка выбежав из класса, побежал вниз по лестнице, выбежал из школы, пробежал до туалета, словно мне нужно было срочно по своим надобностям. Юркнул за туалет, где находилась дыра в заборе, через которую мы все лазили в парк, мигом проскочил в парк и побежал к знакомому месту, где мы были с Томкой вчера. Пробравшись сквозь заросли на нашу полянку, я лег на траву, чтобы отдышаться. Текли минуты, а Томки всё не было и я начал уже волноваться, думая, что ей не удалось уйти. Я даже встал и сделал несколько шагов к невидимому лазу между веток, что вел на эту укромную полянку, но тут вдруг кусты зашевелились, и появилась запыхавшаяся Томка. Она подбежала ко мне и повисла на моих плечах, прижимаясь ко мне всем телом.
   -Ты знаешь, - сказала она - а мне всю ночь снилось, что ты во мне и я за ночь, наверное, раза три кончила, потому что на простыне были пятна, и между ногами у меня все слиплось.
   От этих её слов мой член сразу встал и я, взяв Томкино лицо в мои ладони, начал целовать её пухлые, упругие маленькие губки, затем, взяв за подол её платье, я поднял его вверх и снял его с Томки. Она осталась в розовых трусиках и в маленьком белом лифчике, который я тут же расстегнул и отбросил на траву. Как я уже говорил, у Томки были маленькие, упругие, как теннисный мячик, конусообразные груди, которые венчали два острых коричневатых сосочка. Контраст между нежной, кремово-белой кожей самих грудей и коричневатыми сосками напоминал два маленьких вулканчика с раскаленной лавой в виде сосков на их верхушках. Я наклонился и поочередно поцеловал эти вулканчики в их вишневые вершинки, сначала один, затем второй. Томка охнула и обмякла в моих руках, и я, опустив её на траву и продолжая держать её на своей руке, пальцами другой руки, губами и языком продолжал ласкать Томкино тело. Она лежала на моей руке с полузакрытыми глазами и тихо постанывала от удовольствия, напрягая и выгибая бедра в моменты, когда я, слегка покусывая соски, ласкал её груди. Мне самому это тоже доставляло удовольствие, почти такое же, как словно я е.ал её. Я ведь не имел до Томки никакого опыта в половой жизни, и все мои действия были цепью инстинктивных, заложенных во мне опытом прошлых поколений, движений и слов, которые необходимы при любовном общении. Оставив Томкины груди, я снял с неё трусики, лег между её раздвинутых ног, пальцами осторожно раздвинул её половые губы и начал целовать её промежность, а язык засунул во влагалище и начал ласкать Томкину п..ду губами и языком. Я скоро понял, что самое чувствительное место, при прикосновении к которому Томка буквально извивалась на траве, и стонала в экстазе, было расположено в промежности, выше к лобку, и составляло собой нежные треугольные складочки плоти (теперь то я знаю, что это клитор, самая эрогенная точка в женской п..де). И когда я в очередной раз взял эту складочку в губы, и начал нежно её сосать, Томка вдруг задвигала бедрами, поднимая попу вверх и вниз и, через мгновение, как-то удивленно проговорила дрожащим от возбуждения голосом:
   -Я, кажется, кончила...
   Я чувствовал, что мои трусы тоже стали влажными, но я ещё не имел того наслаждения и сладостных конвульсий, которые я испытывал вчера, кончая в Томку. И я, приподняв Томку с травы, попросил её стать на колени и раздвинуть слегка ноги. Она сделала, как я просил, и ещё нагнулась и оперлась локтями о траву. Передо мной была почти открытая Томкина п..да с хорошо видным и слегка открытым влагалищем. Я опустил до колен штаны и трусы, и, стоя на коленях сзади Томки, всунул свой набухший невылитым семенем, с липкой жидкостью, вытекающей ручейком из отверстия в головке, член в её узкое и горячее влагалище так глубоко, что концом члена почувствовал какое то упругое кольцеобразное препятствие, с углублением в центре, куда и уперлась головка моего члена. Это была, как я теперь знаю, шейка матки, достать которую у женщины во время е.ли мечтает и старается каждый мужчина. Я крепко держал Томку за бедра и, входя внутрь её, я двигал её бедра на себя, как бы насаживая её на свой член, так что через несколько минут мы оба задвигались быстрее и оба сладко и обильно кончили. Когда я вынул свой член из Томкиной п..ды, на нем было много моей спермы и из Томкиного влагалища тоже вытекала белая густая жидкость и это было красиво. Томка снова протянула мне вчерашние принадлежности, и я помог ей промыть п..ду, а потом вытер её очень нежно и осторожно и поцеловал Томку туда. Вытершись сам, я оделся. Томка тоже одела трусики и лифчик, затем платье и с сожалением сказала:
   -Переменка кончается, надо бежать.
   -Ну, а вечером как? - спросил я.
   -Ой! Я совсем забыла, - сказала вдруг Томка - я вечером сегодня не смогу, мы с мамой идем к бабушке в гости, и будем там ночевать, но ты не обидишься, если вечером тебя будет ждать здесь кто-то другой?
   Я непонимающе посмотрел на Томку и она, смущаясь и краснея, сказала:
   -Понимаешь, мы с Наташкой, моей старшей сестрой, всегда всем делимся и я рассказала ей о тебе и сказала что у тебя очень большой член, и ты очень хорошо трахаешь и она хочет чтобы ты её тоже трахнул.
   -А ты не обидишься? - спросил я.
   -Ну, что ты - ответила Томка - совсем нет, только расскажи мне потом кто лучше, я или Наташка!
   И тут же нырнула в кусты...
  
   ДНЕВНИКИ ДРУГА (рассказ четвертый)
   Последние два урока я сидел, как на иголках. Мне трудно было поверить, что красавица-десятиклассница Наташка, старшая сестра Тамарки, хочет, чтобы я её трахнул. Как только кончился последний урок, я сразу же выбежал из класса и, выйдя за ворота школы, повернул в сторону центрального входа в парк, решив добраться до нашего укромного места с другой стороны, чтобы пацаны, каждый вечер играющие в парке и лазающие туда через дырку в школьном заборе, меня не заметили. Сделав такой крюк, я пробрался на полянку и увидел, что Наташка уже там и лежит на какой то простынке. На ней был цветастый сарафанчик на пуговках, а её туфли на каблучках лежали на траве. Она лежала на спине и её тугие, налитые груди выпирали из проймы сарафана, а стройные загорелые ноги с красивыми круглыми коленками лежали одна на другой. У Наташки, как и у Томки, были очень красивые, чуть рыжеватые волнистые волосы, рассыпавшиеся по простыне, большие голубые глаза и пухлые, капризные губы. У неё была узкая талия и широкие округлые бедра. В общем, Наташка была красавица, от которой не мог отвести глаз ни один парень или мужчина. И вот эта красавица лежала и ждала меня, одиннадцатилетнего пацана, которого Бог наградил великолепным подарком, членом, которому мог позавидовать любой взрослый мужик.
   -Ну, иди ко мне, - улыбаясь, сказала Наташка - а то я уже заждалась - и тут же начала расстегивать сарафан.
   Я опустился рядом с ней и помог ей снять сарафан, затем лифчик, и, наконец, трусики. Голая, она легла на спину и, притянув меня к себе, сняла с меня сначала рубашку, потом штаны и трусы. Мой член уже стоял, как палка и она, взглянув на него, тихо охнула. Я же раздвинул ей ноги и опустился лицом к обросшей небольшими курчавыми волосами п..де, и, раздвинув половые губы, посмотрел на её промежность. Если бы не золотистые, курчавые волосики на лобке, я бы подумал что это Томка лежит передо мной! У Наташки была такая же маленькая, с маленьким клитором и узким влагалищем "кисонька". Я начал играть с её пи..ой, целуя её туда, вводя кончик языка ей во влагалище, и слегка покусывая и посасывая клитор. Наташка стонала, извивалась и, задушенным голосом проговорила:
   -Сладенький мой, я сейчас кончу, а я еще хочу поиграть, побалуйся с моей грудью.
   Я поменял позу, лег Наташке на живот и стал ласкать её груди. Они были роскошнее, чем у Томки, но тоже упругие, с твердо стоящими сосками, которые я целовал, кусал, сосал, чувствуя на губах вкус материнского молока, выступающего с Наташкиной груди. Она просто горела под моими ласками, стонала, изгибаясь на простыне, и, вдруг поднявшись, обняла меня за плечи, положила на спину, и, тут же взяв мой член в свои руки, начала его ласкать. Затем поцеловала его и тут же взяла его в рот, сначала губами, а затем стала гладить головку языком и двигать головой, то, погружая его глубоко себе в рот, то, вынимая почти полностью изо рта, и при этом губы её посасывали член. Это было просто нестерпимо приятно, и я почувствовал, ещё миг и я кончу прямо Наташке в рот. Тогда я обнял её, быстро положил на спину, и, подняв её ноги и, положив их себе на плечи, я тут же всадил мой член в Наташкино влагалище, и при этом чувство было такое, словно я засунул Томке. Такой приятной, узкой и горячей была п..да у Наташки, несмотря на то, что ей было уже семнадцать лет, а Томке только двенадцать и я был у Томки только вторым, кто её трахнул, а Наташка, по словам Аркашки, уже имела не одного. Наташкино влагалище так сильно пульсировало, и туго сжимало мой, двигающийся в нем член, а Наташка, лежащая подо мной была так хороша, что я едва тут же не кончил и вынужден был на несколько мгновений остановиться, отпустить Наташкины ноги и замереть, лежа на ней на несколько секунд, а Наташка, взяв мои щеки в свои ладошки, целовала меня в губы в глаза в щеки, шепча:
   -Ах, ты мой, мой, мой сладкий, как же ты хорошо это делаешь! Я уже имела с десяток парней и мужчин, но ты! - и она впилась губами в мой рот, вращая языком, кусая меня за губы так, что я снова начал её качать, доставая ей до самой матки.
   Губы наши при этом оставались слитыми, а ноги свои Наташка подняла и держала их своими руками широко раздвинутыми и на весу. Эта умопомрачительная сладость продолжалась довольно долго, и мы оба одновременно почувствовали приближение оргазма, и тогда я снова взял её ноги под коленками и, раздвинув их как можно шире, прижал их почти к Наташкиным плечам и так мы оба, содрогаясь в сладостных конвульсиях, кончили и лежали неподвижно, отдыхая от свершившегося. Однако, мой член, оставаясь внутри Наташки, не размяк и не упал, и тогда Наташка перевернула меня на спину, и села на меня верхом, так что я почувствовал, словно я слегка вошел ей в матку, так глубоко "ОН" сидел в Наташке. И тут она начала сама двигать попой и бедрами, поднимаясь и опускаясь на мне. Практически, она все делала сама, и я просто отдыхал, но когда мы подошли к оргазму, Наташка сказала, задыхаясь:
   -Я стану на колени, а ты зайди в меня сзади, и мы так кончим.
   Она быстро поменяла позу, повернув ко мне её упругую белую попку и я засунул ей в удобно открытую п..ду, и, немного покачав её так, я притянул её за бедра к себе, вогнал член до её донышка и спустил, чувствуя, что и Наташка тоже кончила. Теперь мы лежали рядом, отдыхая, и я спросил Наташку:
   -Скажи мне, почему ты захотела вдруг иметь дело с пацаном, ведь ты же такая красивая, что за тебя любой голову отдаст. Я, когда видел тебя, так у меня даже голова кружилась, и в трусах было мокро только от одной мысли, что кто-то трахает такую красавицу. Хотя Томка почти точная копия ты, но ты уже расцвела, а она только зацветает. У неё грудочки маленькие, но, увидев твои, я знаю, какими они будут. Вообще, расскажи, как это все началось у тебя?
   Натка повернулась ко мне, поцеловала меня и начала рассказывать.
   -Ты ведь видел нашу маму, - сказала она - Ей тридцать пять, а она выглядит, как моя сестра. Она родила меня, когда ей было восемнадцать. В семнадцать она вышла замуж за нашего отца, но целку ей сломали в двенадцать лет, и это был старший брат нашего отца, он погиб на фронте. Мама гуляла с ним с двенадцати лет, а ему было тогда, когда он маму трахнул, шестнадцать лет. Мы жили в одном дворе, и их отец ходил к нашей бабушке. У бабушки муж был репрессирован и она жила с мамой на Урале. Мама, папа и его старший брат ходили в одну школу, только мама училась в пятом классе, наш отец в седьмом, а его брат в девятом. Мама тоже была рано созревшей и очень красивой, а бабушка знала все тонкости и хитрости секса, и, видя, что мама расцвела и развилась не по годам, и, понимая, что ей не уберечь маму от парней запретами, бабушка, наоборот, рассказывала ей все, что нужно делать, что бы не забеременеть, рассказала, что такое целка, что чувствует девушка, когда ей рвут целку. Бабушка даже показала маме свою пи.ду, и объяснила, что и где находится, показала, какие позы нужно принимать во время е.ли, и даже разрешила маме посмотреть в дверную щель неплотно прикрытой двери, когда к бабушке придет дядя Боря (так звали отца нашего отца), а она специально ляжет на пол ,пи.дой в сторону двери, чтобы маме было видно, как дядя Боря будет засовывать маме и как он будет её е.ать. Мама всё увидела и в тот же день рассказала об этом старшему сыну дяди Бори, когда они пошли вечером в лесок за грибами. Тот предложил маме попробовать, и она согласилась. Вот так ей и сломали целку в двенадцать лет. Старший брат рассказал младшему, нашему папе, и он на другой вечер позвал маму погулять в лесочек и тоже трахнул её, и с тех пор они были только вдвоем до самой свадьбы. Как ты понимаешь, мама так же просветила меня, а я уже Томку. Ну а тебя я захотела, потому что ты, по рассказу Томки, имел член, больше чем у моего парня, хоть ему и восемнадцать и это он сломал целку Томке. Я отдала свою целку три года назад, мне было четырнадцать, а трахнул меня первый раз наш физрук. Он тоже имеет хороший х.й, но у него он длинный но тонкий, а у тебя он и длинный и толстый и когда ты засунул мне, у меня аж дух захватило и пока я рассказывала тебе это все, то чуть сама не кончила, так что давай скорей ложись на меня. Я снова засунул Наташке и так мы игрались ещё час. Мы, наверное, кончили раз по десять, и только когда начало темнеть, мы с сожалением расстались, и Наташка на прощанье вдруг спросила:
   -Ну, а если бы наша мама пришла сюда, ты бы не побоялся её трахнуть?
   Я на миг растерялся, представив себе нашего завуча, Светлану Алексеевну, зрелую красавицу, на которую оглядывались все мужчины, и, притом, замужнюю. Но, вспомнив всё, что рассказала мне Наташка, сказал:
   -Если вам с Томкой не будет обидно за это и если ваш отец не узнает, то я могу попробовать.
   -Ладно - сказала Наташка - Томка скажет тебе, если мама захочет.
   Она поцеловала меня на прощанье и скользнула в заросли, а я еще стоял, представляя себе, как я засуну Светлане Алексеевне, и не мог поверить, что это происходит со мной, одиннадцатилетним пацаном, наяву, а не во сне. Потом я пролез через кусты на дорожку парка и побежал домой, на ходу придумывая объяснение своего столь позднего возвращения из школы ...
  
   ДНЕВНИКИ ДРУГА (рассказ пятый)
   Я продолжал по очереди трахать то Томку, то Наташку, но Светлана, как я стал называть про себя их мать, не давала о себе знать. Так прошло недели две. Между прочим, Светлана вела у нас Историю и вот, когда в нашем классе был урок истории, он был последним. Когда урок кончился, Светлана позвала меня и попросила помочь ей отнести карты и тетради в её кабинет завуча. Я взял всё и пошел за ней. Когда мы зашли в кабинет, Светлана вдруг закрыла дверь на ключ и сказала:
   -Ну, покажи, чем ты свел с ума моих дочерей - а сама села на ковер, лежащий по средине кабинета.
   Я подошел к ней, чувствуя, как мой член встал дыбом, Светлана расстегнула и опустила мне штаны и трусы, а я ногой снял их с себя. Мой член оказался на уровне лица Светланы, и она, увидев его, удивленно охнула и взяла мой член в руку.
   -Ну и ну...- проговорила она, держа его на ладони и любуясь им - Такого я и во сне увидеть не могла, хотя перепробовала немало.
   Она поцеловала мой член в головку и начала быстро раздеваться.
   -Сначала засунь мне по-простому - сказала она - хочу разочек кончить с тобой, а потом уже поиграемся.
   Она разделась до гола, легла на ковер на спину, широко развела свои красивые, стройные ноги и я увидел такую же маленькую, почти без волос, пи.ду, как у Наташки. Я опустился Светлане между и поцеловал её полураскрытую пи.ду, а затем тут же всадил в неё мой член. Светлана охнула и, прижав меня к себе, впилась губами в мои губы и так, слившись в поцелуе, мы начали ритмично двигаться. Я чувствовал каждое движение её девически узкого и горячего влагалища, и, каждый раз погружаясь в неё, я упирался головкой своего члена в шейку её матки. Светлана сменила положение ног и притянула их руками к своим плечам, так что она сложилась почти вдвое и её пи.да почти вывернулась наружу, давая мне доступ до её донышка. Она сладострастно шептала:
   -Малышенька, миленький, глубже, и делай мне больнее, я люблю это!
   Тогда я начал вращать член в её пи.де и еще, вынимая его наверх, я всаживал его изо всей силы в Светлану. Я начал чувствовать приближение оргазма и ускорил движения, её матка в ответ на это словно полураскрылась, так что моя головка частично, словно входила в неё. И вдруг я почувствовал, как горячая струйка коснулась моей головки. Светлана выгнулась вперед дугой, и я спустил ей прямо на матку, но она продолжала двигать бедрами и горячо шептала:
   -Еще раз! Так же, ну, еще раз, пожалуйста!
   Я чувствовал, что не устал, и мой "солдат" был в полной боевой, так что я продолжил качать моего завуча, Светланочку, с такой же силой, только она ещё и взяла меня сзади за ягодицы и помогала мне доставать её как можно глубже. Мы снова кончили вместе, и я опять спустил ей на матку. Светлана продолжала держать меня в себе, лежа спокойно, но с поднятыми ногами. Так длилось несколько минут, а потом она попросила меня вынуть мой член из неё и тут же положить свою ладонь ей на пи.ду. Я сделал, как она просила, и спросил:
   -А зачем это?
   Она тихо ответила:
   -Я думаю, что ты сделал мне ребенка, и я хочу всю твою сперму поймать в матку, но ты не волнуйся, я этого хотела давно, и такое чудо как ты было бы грех упустить.
   У Светланы в кабинете стоял большой старинный кожаный диван, и мы перешли на диван. Положив её поперёк дивана, так что её раздвинутые ноги я мог держать в руках, и мог засунуть ей с наклоном, так чтобы её пи.да была широко открыта и прямо перед моим членом. Это было очень удобно, я стоял у неё между ног, ноги её положил себе на плечи и снова вошел в неё. Она гладила мои бедра, пока я е.ал её и, посмеиваясь, говорила:
   -Ох, какой же ты ненасытный и сильный - и помогала мне, двигая попой вверх и вниз. Мы поиграли так минут десять, затем я вынул свой член, перевернул Светланку и, поставив её на колени перед диваном, раздвинул ей ноги и снова всадил ей мой, неустающий член. Она была удобной во всех положениях, но, засунув её так, я мог видеть её красивую, нежно-молочного цвета с шелковистой кожей, округлую попу и широкие бедра зрелой женщины. Я взял её за груди - они были большими, но упругими и Светлана вся дрожала, когда я сдавливал её груди и играл с её сосками, пощипывая их пальцами. Кончать пока ни мне, ни ей не хотелось, и она сказала:
   -Ложись на диван, а я сяду на тебя.
   Я лег на диван, практически, я сидел, откинувшись на спинку дивана. Светлана села на мой член, коленками упираясь в диван, а её груди касались моего лица. Она начала ритмично двигать попой вверх и вниз, обнимая меня за шею, а я целовал и сосал её напухшие соски, слегка покусывая их, сильно мял её груди, а она, запрокинув голову, стонала. Я чувствовал, что её влагалище начало сокращаться сильнее и быстрее, а её дыхание стало прерывистым, глаза были полузакрыты, и я понял, что она сейчас кончит. Тогда я снова взял её за бедра, прижал к себе и изо всей силы заработал своим членом, всаживая его ей до донышка, и снова мы кончили одновременно, и я чувствовал, что снова вылил ей свою сперму на матку. Светлана обхватила меня ногами за спину и, притянув мою голову к себе, ласкала меня, целуя мои губы, щеки, чмокая меня в нос, а руками играла с моими короткими и жесткими волосами на голове. И тогда я, возбужденный её ласками, повернул её вдоль дивана, положил на спину, а сам, раздвинув ей ноги, опустился на колени возле дивана и начал играть с её пи.дой. Сначала я нежно вытер салфеткой остатки моей спермы на её пи.де, а потом начал целовать её клитор, засовывал язык ей во влагалище, двигая им по стенкам влагалища, и снова лизал языком её клитор, брал его губами и слегка посасывал. Светланка стонала, извивалась под моими ласками и шептала:
   -Господи, что же ты со мной делаешь, малыш, я ведь умру от удовольствия.
   Затем она столкнула меня на пол и легла на меня так, что её промежность оказалась перед моим ртом, а мой член она взяла своими пухлыми губами и стала так же играть с ним, приподнимая языком кожу на головке и посасывая мой член, а затем, сжав губы, начала двигать ими по моему члену, то погружая его глубоко в свой рот, то вынимая его. Это было так вкусно и приятно, что я стал двигать моим членом так, как будто я был у неё во влагалище и вдруг я кончил прямо Светланке в рот, и она проглотила мою сперму и, нежно облизав мой член, попросила:
   -Засунь мне снова, я хочу еще раз кончить.
   Я тут же, на полу, засунул ей и яростно качал её ещё минут десять и мы снова спустили вместе. Уже полностью изнеможенные, лежали на ковре рядом, моя рука под её головой, а она своей рукой ласкала и гладила мой живот, грудь и нежно брала в руки мой член, мои яйца, и осторожно пожимала их, так что мой "боец" стоял в боевой стойке, хотя я и был уже сыт.
   -Ты знаешь, - сказал я - я ни минуты не чувствовал разницы между тобой, Томкой и Наташкой. Если бы мне завязали глаза, и я бы засунул тебе, не видя тебя, я бы подумал, что это кто-нибудь из них.
   Она помолчала, о чем-то думая, и сказала:
   -А ты знаешь, что моей маме пятьдесят четыре года, а тело у неё как у сорокалетней, а может быть и лучше, и мой муженек иногда пое..вает её, а я не возражаю, ведь ей же тоже хочется... - и вдруг спросила - А если я позову её завтра сюда, ты сможешь трахнуть?
   Я засмеялся и ответил:
   -После твоей рекомендации и опыта с тобой я думаю, что с ней будет так же приятно, как и с вами всеми! Только зачем ждать до завтра? Позови её сейчас, ведь вы живете рядом со школой, а я уже и так домой опоздал.
   -И ты в состоянии сейчас трахать мою маму? После того, что мы делали? -удивленно спросила Светланка.
   Я улыбнулся и сказал:
   -Давай попробуем.
   Светлана подошла к телефону...
  
   ДНЕВНИКИ ДРУГА (рассказ шестой)
   Итак, Светлана Алексеевна подошла к столу, взяла трубку телефона и набрала номер:
   -Мам, - сказала она в трубку, - ты хочешь познакомиться с одним чудом из моего класса, под которым я провела почти два часа, и думаю, что я забеременею от него.
   Она послушала, что ей ответила мать и сказала:
   -Ну, так приходи прямо в мой кабинет сейчас, и я оставлю вас здесь, а сама побуду в учительской, проверю тетради.
   -Ну, малыш, после мамы ты уже попробуешь всех женщин в нашей семье, - засмеялась Светлана - только мама у нас старомодная и будет только под тобой.
   -Посмотрим - ответил я, и тут вошла... почти точная копия Светланки, только немного повыше, с пышными волнистыми, цвета пшеницы, волосами.
   -Ну, - сказала она, обращаясь к Светланке - показывай своего полового гиганта.
   Увидев меня, она изумленно спросила:
   -И ты говоришь, что он трахал тебя два часа?! Этот мальчишка?!
   Светлана взяла мать за руку, подвела к дивану, на котором я сидел, прикрытый какой то простыней, которую Светланка вынула из нижней полки книжного шкафа (видимо, она не раз трахалась у себя в кабинете и эта принадлежность была нужна). Она села рядом со мной, стянула с меня простыню, и, протянув руку, взяла на ладонь мой изрядно потрудившийся, но тут же вставший от её прикосновения, член. Её мать охнула и тут же сама взяла мой член в свою руку.
   -Да - сказала она - это действительно чудо и грех было бы не попробовать такое.
   -Ну, вот - сказала Светлана - зовут мою мамулю, Алла, а в остальном вы сами разберетесь, а я ухожу, закройтесь на ключ,- и вышла из кабинета.
   Её мама, Алла, закрыла дверь на ключ и подошла ко мне. Я взял её за руку, посадил рядом с собой на диван и засунул руку ей под юбку. Она была без трусиков, и моя рука сразу наткнулась на её лобок, тоже покрытый пушком. Она охнула и откинулась на спинку дивана, а я встал, расстегнул ей кофточку, под которой не было лифчика, снял её, затем, расстегнув застежку на юбке, я снял и её, как брюки, через ноги. Теперь она сидела обнаженная, только черные туфли на высоких каблуках оставались на её стройных и красивых ногах. Я положил её на спину на диван и раздвинул ей ноги. Между ногами она имела точную копию Светланиной, Наташкиной и Томкиной пи.ды.
   -А знаете, - сказал я - вы последняя в вашем роду, кто раздвинул передо мной ноги - и тут же я всадил ей мой член.
   Вы можете мне не поверить, но, не знай я, что этой женщине пятьдесят четыре года, я был бы уверен, что я засунул молодой девчонке. Влагалище у Аллы было даже уже и удобнее, чем у Светланы, да это и понятно, Алла родила только раз, Светлану, а Светлана рожала трижды. Я забросил Аллины красивые ноги в туфельках себе на плечи и начал качать её, сразу стараясь всадить ей до донышка. Её влагалище было очень узкое и стенки его сжимали мой член с такой силой, что я чувствовал, что долго не выдержу, и кончу. Поэтому, чтобы отвлечь себя, я стал рассматривать тело Аллы, я ласкал и гладил её маленькую грудь, сжимал её соски, наклонившись, я брал соски губами и посасывал их, слегка покусывая. "Бабушка" Алла, хрипло стонала от желания и гладила мои бедра, притягивая меня плотно к себе, хотя я и так чувствовал, что достаю ей до матки. Когда её бедра стали дрожать и сжали меня в спазме начинающегося оргазма, я взял её снизу за упругую попу и, прижав к себе, последним движением всадил ей как можно глубже и начал спускать на шейку её матки, чувствуя, что и из неё бьют жаркие фонтанчики, обволакивая головку моего члена.
   -Ну, ты действительно чудо, - с закрытыми глазами, тяжело дыша, сказала Алла, лежа всё в том же положении - Я за всю свою жизнь не пробовала ничего похожего.
   -Ну, тогда давайте поменяем позу, - сказал я, и, выйдя из неё, я взял лежавшее рядом на диване маленькое полотенце, которое оставила Светлана. Вытер всё, что вытекало из её влагалища, и даже всунул конец полотенца немного глубже во влагалище, затем, отбросив полотенце, я взял Аллу за бедра, повернул её вдоль дивана и попросил встать на колени, и опереться на локти, затем раздвинул ей ноги и вошел в неё сзади. Её влагалище было хорошо открыто и ничто не мешало мне, качая её, смотреть, как член ходит в её узкой дырочке, раздвинув стенки до предела. Я подсунул руки ей под живот и взял её за обе груди, сжав их в ладонях, и она застонала так, словно она собралась кончать. И точно, в несколько секунд она спустила, но я продолжал глубоко долбить её пи.ду, так что через минут пятнадцать мы спустили еще раз, вместе. Немного побыв в ней, я снова вышел из неё, вытер её, положил на диван на спину и спросил:
   -Ну, как вам было в такой позе?
   -О, это что-то необыкновенное, я ведь всегда давала только лежа на спине.
   -А вас когда-нибудь целовали между ногами, прямо туда - спросил я. Она удивленно посмотрела на меня и сказала:
   -Ты что, ведь это не приятно мужчине, там же может быть запах.
   Тогда я, молча, встав возле дивана на колени, раздвинул ей ноги и, пальцами раздвинув её маленькие и пухлые половые губы, я увидел маленький лепесточек клитора и в нижней части раздвинутых губ было маленькое отверстие влагалища. Я сначала пососал её клитор, чем привел её почти в экстаз, и она даже вскрикнула от удовольствия, а затем я засунул язык её во влагалище, и стал вращать его по стенкам влагалища Аллы. Она застонала и выгнулась дугой на диване, а я перенес кончик языка в место между клитором и отверстием для схода мочи, такое маленькое углубление с нежной, розовой кожей, и я стал лизать это место так, что Алла через две минуты кончила прямо мне на язык. Тогда я повернул её поперек дивана, и, еще чувствуя конвульсии её оргазма, всадил ей до её донышка и так долбил её и вращал членом, что она визжала от удовольствия, и мы скоро снова оба кончили.
   Я спросил её:
   -А вы когда-нибудь брали мужской член в рот? - и, не ожидая ответа, вынул мой член из неё и тут же прижал его к её губам. Она открыла рот, и я всунул ей мой член туда. Я засунул ей в пи.ду свой средний палец, а сам начал е.ать её в рот. Сначала она только держала рот открытым, а потом сжала губы и языком старалась гладить мою головку. Я быстро пришел к концу и спустил ей в рот.
   Она взяла в руки полотенце и вылила мою сперму туда, а я сказал:
   -Светланка и Наташка, между прочим, проглотили это, а Вы просто не привыкли к этому.
   Она молча покачала головой и на глазах у неё выступили слезинки. Вздохнув, Алла сказала:
   -Я уже никогда не смогу быть такой, как они, хотя чувствую я, наверное, острее, чем они. Во всяком случае, я отдавалась тебе так, как будто ты был первым у меня и спасибо тебе за это малыш.
   Она встала с дивана, оделась и попросила меня позвать Светлану. Я отпер дверь и пошел в учительскую, где Светлана сидела, ожидая нас.
   -Ну, как моя мама? - спросила она, улыбаясь.
   -Если бы я не видел её, и всё происходило бы в темноте, я подумал бы что это или ты или Наташка. Ну а сейчас напиши какую-нибудь записку моей матери, а то она мне шкуру спустит за гуляния ночью.
   Светлана быстро что-то написала на листочке бумаги и дала его мне.
   -Я написала, что ты помогал мне убрать кабинет истории и географии, так что беги домой.
   Я взял свою сумку и побежал домой. Мать, конечно, ожидая меня, держала в руках ремень, но, прочитав записку, отправила меня спать...
  
   ДНЕВНИКИ ДРУГА (Рассказ седьмой)
   Я заканчивал третий класс, и начала летних каникул оставался один день. Уроков уже не было и мы сидели в классе с пионервожатой Любой и она рассказывала нам, какие мероприятия будут проводиться летом. Звонок на переменку все же прозвенел, и Люба сказала, чтобы мы еще вернулись в класс для разговора. В коридоре ко мне подошла Наташка и позвала выйти на улицу. Мы вышли во двор школы и, убедившись, что рядом никого нет, Наташка сказала, улыбаясь:
   -Ну, ты и натворил дел с моими предками, и мать и бабушка только о тебе и говорят, и мечтают повторить все снова! Но я позвала тебя для другого, ведь ты ещё не имел ни одной целки, правда?
   Я кивнул в подтверждение её слов.
   -Скажи - спросила Наташка - Как тебе Любка, ваша пионервожатая?
   Я мысленно представил Любу и сказал, что она ничего.
   -Так вот, она в свои восемнадцать лет ещё целка, и хочет, чтоб её трахнули, но своему парню она дать боится, потому что он трепач и разболтает своим друзьям, а это для неё будет позором. Она моя подруга, я рассказала ей все про тебя и она согласна с тобой перепихнуться, а ты?
   -Если я перетрахал всех вас, и никто из вас не обиделся, то почему я не могу трахнуть и её? - ответил я.
   -Ну, тогда сразу после того, как закончится ваша беседа в классе, иди к нам домой и жди в садике возле сеновала, она придет.
   Я так и сделал, и теперь сидел в садике у Наташки и Томки дома и ждал Любашку. Она появилась в легком сарафанчике и босая, так как она жила рядом с Наташкой, через сад. Она смущенно поздоровалась со мной и я, встав, взял её за руку и повел к лестнице, ведущей на сеновал.
   -Давай, полезай, - сказал я и она послушно полезла по лестнице а я за ней, глядя вверх, под её сарафан, и видя стройные, крепкие ноги и голубенькие трусики, прикрывавшие её пи.ду. Когда мы залезли на сеновал, то там уже было постелено какое-то одеяльце, стояло ведро с водой, бутылка с чем-то (я, конечно, знал с чем), и несколько чистых белых тряпочек. Любка села на одеяльце, и я опустился рядом с ней. Я обнял её за плечи, притянул к себе и поцеловал её в губы, при этом, раздвинув языком её зубы, я всунул язык ей в рот и начал вращать им, лаская её язык. Она начала дрожать, тогда я оторвался от её губ и молча снял с неё сарафан. Лифчика на Любке не было, только одни трусики, которые я тоже при её смущенном, но легком сопротивлении, тут же снял. Я положил её на спину и разделся до гола сам. Когда она увидела мой вздувшийся член, она покраснела и отвернулась, а я лег прямо у неё между ног, раздвинул их, и сказал:
   -Любушка, милая, чтобы тебе было приятно, я должен увидеть твою дырочку и поласкать её так, чтобы ты захотела меня, так что лежи спокойно, и ты почувствуешь, как это приятно, - с этими словами я широко раздвинул ей ноги, пальцами раздвинул её половые губы и посмотрел туда.
   Хочу сказать, что Любкина пи.да была даже меньше, чем у Томки, хотя она и была на шесть лет старше. Правда, волос на лобке у Любы было больше, но это мне не мешало. Ниже клитора находилось маленькое отверстие, меньше моего мизинца, которое вело внутрь влагалища. Пленка, закрывающая влагалище, с маленькой дырочкой посредине и была целка. Мне так захотелось сразу всадить Любке мой твердый член, что я даже приподнялся, но потом я опустился, и начал целовать Любу в расселинку, лаская её клитор, пытаясь кончиком языка войти в маленькое отверстие в целке. Через несколько мгновений Любка забилась в конвульсиях оргазма, и тогда я, подняв ей ноги до самих её плеч и раздвинув их как можно шире, осторожно поставил конец головки моего члена в отверстие Любкиной целки, немного нажал, и, глядя на Любкино лицо, видя, что она ещё конвульсивно кончает, сильно всунул мой член в неё. Она вздрогнула и вскрикнула от боли, но я крепко держал её ноги, и тут же начал качать её, чувствуя, как дрожит её узенькое влагалище, впервые принявшее в себя мужской член. Я поймал губами розовый сосок её груди, и начал посасывая покусывать его, затем то же проделал с другим соском. Это приводило Любку в состояние экстаза. Качая её, я все время чувствовал шейку её матки и старался своей головкой попадать в углубление в шейке матки, что доводило Любку до исступления, и она беспрерывно кончала. Наконец, и я почувствовал подход оргазма и, схватив Любу за ягодицы, я прижал её к себе, затем, последним движением всадил член в неё, как можно глубже, и вылил ей в пи.ду своё молочко, но член я не вынул и продолжал е.ать её со всей силой, наверное, ещё полчаса, стараясь спускать вместе с ней. Наконец, она попросила отдохнуть, и я, выйдя из неё, встал, взял чистые тряпочки, вытер Любке с п..ды кровь от сломанной целки, смешавшуюся с моей спермой, выливавшейся наружу. Затем приготовил воду с уксусом, и, предупредив Любашку, что будет щипать, раздвинул пальцами одной руки её пи..ду, посмотрел на остатки целки. Они ещё оставались по краям влагалища и немного кровоточили, я выжал из намоченной в растворе тряпочки кислую воду прямо в Любкино влагалище. Она вскрикнула и инстинктивно свела ноги вместе, но я снова намочил тряпочку и снова, раздвинув ей ноги и открыв её пи.ду, выдавил еще воды с уксусом ей внутрь. Она, видимо, уже получила инструкции от Наташки и ничего не спрашивала. Все эти манипуляции с Любашкиной свеженькой пи.дой снова возбудили меня, тем более что дырочка во влагалище была очень маленькой, я сам лег на спину а её заставил сесть на меня и, когда она садилась, я направил член ей в дырочку, и он туго и плотно вошел в неё. Я начал двигать своими бедрами вверх и вниз и, держа Любку за бедра, заставлял её делать тоже самое. Она быстро освоилась и стала быстро двигаться, так что мы за пять минут снова спустили. Я положил её на спину, снова вытер ей пи.ду и начал ласкать её языком, засовывая его внутрь влагалища, а пальцами сжимал соски её твердых, но больших грудей, или, беря их в руки, я ритмично сжимал её груди ладонями и Любка стонала от удовольствия, выгибаясь дугой. Она кончила мне на язык и лежала усталая, с раздвинутыми ногами, а я смотрел на её тело, только теперь увидев, какое оно красивое. У Любы были белые стройные ноги, круглые бедра, а её пи.да располагалась выше промежности, что делало её очень удобной для е.ли. У неё была узкая талия и широкие бедра. Твердые конусики белых грудей стояли вверх и оканчивались красно-коричневыми острыми сосочками. На высокой шее была красивая головка с пухлыми, чувственными губами, маленьким, ровным носиком, высоким лбом и русыми, заплетенными в косы, вьющимися волосами. В порыве чувства, я стал целовать Любино тело, не пропуская ни единой точечки. Сначала спереди, а затем перевернул её на живот и стал целовать и покусывать её роскошные бедра, попку, спину, плечи, шею, руки, ноги, и довел и её и себя до нового взрыва желания, и, на этот раз, я засунул ей, держа её на боку, и сам лежа на боку. Её одна нога лежала на моем бедре, а моя на её нижнем бедре, я обнимал её, словно держа её в руках, и, качая её, я целовал ей глаза, губы, маленькие ушки, груди, это было просто восхитительно. Мы игрались не спеша, и кончили вместе через полчаса. Я встал на колени, поставил Любашку на колени тоже попой ко мне, раздвинул ей ноги и опустил её на локти, так, что её влагалище оказалось открытым и я всадил ей до донышка и снова е.ал её минут сорок, пока мы не кончили. Изнеможенные, мы легли рядом, и я гладил Любкино тело, играл с её косами. Потом помог ей привести себя в порядок и мы, одевшись, спустились с сеновала.
   -Ну, солнышко, скажи что-нибудь, как тебе было со мной, хорошо ли я сломал тебе целочку?- спросил я.
   Она обняла меня и, вдруг заплакав, прошептала:
   -Родной мой, желанный, я никогда не думала, что это так сладко, мне теперь хочется, чтобы ты был во мне все время, это так сладко, что я умереть готова за это! - и, отпустив меня из объятий, Любка повернулась и побежала к своему забору. Я растерянно присел на скамейку под вишней, которая цвела, и тут кто-то сзади ладошками закрыл мне глаза. Я взял ладошки в руки, и потянул к себе, и мне в объятия упала Томка, которая плача, сказала:
   -Я всё видела и слышала, я сидела в сене почти рядом с вами. Она красивее и вкуснее нас, правда? - обиженно спросила она.
   Я, честно говоря, не знал, что ответить и просто обнял Томку и сказал:
   -Всё, что ты видела, Томчик, мы можем сейчас повторить с тобой, и не забудь, что ты самая юная из всех, кому я засовывал мой живчик, так что полезли на сеновал!
   И мы полезли туда на всю ночь...
  
   ДНЕВНИКИ ДРУГА (рассказ восьмой)
   Каникулы начались и, для нас, фактически деревенских ребят, работы прибавилось. Теперь все мы становились реальной трудовой силой в своих домашних хозяйствах. Гоняли спозаранку на пастбище коров и гусей, дружной толпой ходили по оврагам и перелескам, рвали траву для домашних буренок, чистили стойла, подкладывали с сеновала свежее сено в ясли коровам. Таскали воду из глубоких деревенских колодцев, заливая ими бочки, собирали воду для поливки огорода и стирки. В общем, у каждого из нас первая половина дня, начиная с семи часов утра и до обеда в два часа дня - была полностью трудовой. И от того, как она проходила, наши строгие мамы и бабушки решали, что делать с нами во вторую половину дня, отпустить гулять и купаться на речку, или ещё добавить работы. Каждый старался сделать свою утреннюю работу лучше, и между нами даже существовало негласное соревнование, кто больше нарвет травы для коровы, или кто больше натаскает воды. Конечно, при таком "домашнем рабстве" думать о ещё таких недавних и приятных утехах, каковые имел я этой весной, приходилось мало. Но иногда, ночной сон со всеми подробностями напоминал об этом, и тогда утром приходилось срочно и незаметно менять трусы, и так же незаметно постирать те, куда вылилась ночью приснившаяся близость с кем-либо из моих "партнерш". Они о себе не напоминали, и я уже начал тосковать по тем сладостным ощущениям, которые я пережил. Поскольку после обеда нам предоставлялась свобода, мы всей дружной гурьбой неслись на речку купаться. Речка протекала от нашего "хутора" метрах в двухстах. Она была не широкой и спокойной. Там где мы обычно купались, со стороны города, берег был пологий и покрыт белым чистым песком, это был маленький хуторской пляж. Рядом с пляжем росли кусты ивняка и большие ивы и ясени, а другой берег, в тридцати метрах через речку, был крутым, травянистым и те пацаны, кто был постарше и умели плавать, переплывали на тот берег и, разогнавшись, сигали с трехметрового обрыва в речку, стараясь проплыть под водой, как можно дольше. Это было бесконечным соревнованием между ребятами и взрослыми мужиками, тоже приходившими по выходным на речку. Я уже говорил, что сам я был довольно рослым и крепко сложенным для своих десяти с половиной лет. Я быстро научился плавать и нырял не хуже взрослых ребят, а за это они принимали меня в своей компании, где часто обсуждали в подробностях свои "женские успехи и победы". От этого у меня постоянно было мокро в трусах, и только речка спасала от возможности быть обнаруженным и высмеянным. Среди нашей компании были девчата двенадцати-семнадцати лет, но они по своему поведению были стеснительными, никого из хлопцев к себе не подпускали. А если кто-то и пытался поиграть с какой-нибудь, то всё заканчивалось истошным криком, слезами, побегом с речки домой, затем жалобой родителям, ну и, естественно, неизбежной разборкой с "активистом" и не редкой поркой его, либо отцовским ремнем, либо хворостиной... Однажды утром, выгнав за поскотину корову в стадо, я, возвращаясь домой, увидел, что у моего соседа и одноклассника Васьки (они жили через дорогу от нас), во дворе стоят две красивых черного цвета машины, и, поскольку мы, выросшие в войну, пацаны хорошо разбирались в трофейных немецких машинах, я сразу же определил, что та, что побольше - "Мерседес", а другая, поменьше, "Опель кадет". Для нашего медвежьего угла две "иномарки", как теперь говорят, во дворе у моего соседа и друга, были событием незаурядным. Поэтому я громко окликнул Ваську, моего школьного друга и соседа. Он вышел за ворота, весь какой-то раздувшийся от гордости.
   -Ну, чего орешь? - спросил он - Людей разбудишь.
   -Васька, а что за люди, кто такие? - нетерпеливо спросил я.
   Васька помолчал для важности, и сказал:
   -Помнишь, мой батька рассказывал про своего двоюродного брата, летчика, что живет в Москве? Ну, так это он приехал к нам в гости на лето.
   -А чего же две машины?- спросил я.
   -Дурень, - снисходительно ответил Васька - он же, дядя Леня (так звали гостя) Герой Советского Союза, полковник - ему денщик и адъютант положены, вот они и приехали на другой машине, там у них даже рация есть.
   -А что - их так много приехало, что аж две машины! - удивился я.
   -Ну, дядя Леня, - начал перечислять Васька - его дочка, Верка, ей пятнадцать, она в восьмом классе, племянница дяди Лени, Зойка, ей восемнадцать, она в институт поступила.
   Васька помолчал и добавил:
   -А на другой машине приехал его адъютант, Саша, он, наверное, лет двадцати, но уже старший лейтенант, и ещё с ним приехала такая красивая женщина, очень молодая, Ирой зовут, так она радист и денщик.
   Честно признаться, меня эта история привела в некое возбуждение.
   -Ну, и где же они сейчас? - нетерпеливо спросил я.
   -Дядя Леня, Саша и отец отсыпаются. Они приехали ночью, сели ужинать, ну и проужинали до восхода солнца. Поддали хорошо, и теперь все трое на сеновале отсыпаются, а девчата, все втроем, ни свет, ни заря, на речку побежали - сказал Васька.
   Узнав всё, что мне было нужно от простодушного Васьки, я побежал домой, на ходу придумывая, как бы мне увильнуть от работы и убежать на речку. Тут мне пришла идея, я подошел с виноватым видом к бабушке, готовившей обед на летней кухне, и сказал:
   -Бабуль, я вчера на речке забыл мыло и полотенце, можно я сбегаю, заберу, пока ещё рано, и никто туда не пришел?
   Бабушка с укором посмотрела на меня:
   -Беги уж, раззява!
   И я понесся прямиком на речку. Не лишним, думаю, будет упомянуть одну, маленькую, но важную деталь. Большинство ребят и мужиков купались в семейных трусах, и только те, кто пришел с войны, привезли с собой, среди прочего, специальные трусы - плавки. Одни такие плавки подарил мне Аркашка, брат уже упоминавшейся мною ранее Томки. Они были великоваты, но я, самолично, на бабушкиной "зингеровской" швейной машинке подогнал их, и они, голубые, с тремя красными полосками возле пояса - были моей гордостью. Так вот - эти плавки я прихватил с собою на речку, и в ближайших кустах одел их под трусы. Подбегая к берегу, я услышал девичий смех и веселые вскрики. Девушки возились на мелководье, плескаясь друг на друга водой. Я, словно не замечая их, сбросил на ходу с себя майку и трусы, и оставшись в плавках пробежал мимо девчат и бросился в воду, сразу нырнув в глубину. Я стал бешено работать под водой руками и ногами, стараясь как можно больше проплыть под водой, и как можно дальше вынырнуть. Когда в голове у меня уже стучали молотки , в ушах стоял звон, а перед глазами поплыли красно-желтые круги, я вытолкнул себя на поверхность и, отдуваясь, оглянулся вокруг. Я с радостью заметил, что до противоположного, крутого берега осталось метра три. На том берегу, с которого я нырнул, стояла мертвая тишина, и я подумал, что девчонки ушли, но, оглянувшись, я увидел, что они по-прежнему стоят в воде по колено и смотрят на меня. Я, делая вид, что не замечаю их, доплыл до берега, чуть пошатываясь от усталости, вышел из воды и вскарабкался на обрыв. Там я прилег на траву, и лишь тогда я помахал рукой девчонкам на противоположном берегу. Девчата все дружно замахали мне и начали, перебивая друг друга, возбужденно рассказывать, как они испугались, думая, что я утонул. Полежав несколько минут, я встал, отошел назад, разбежался и ласточкой прыгнул с обрыва, решив, что прыжок покроет приличное расстояние и придаст мне скорость в воде. Я вновь плыл под водой, но на этот раз, даже не успев почувствовать недостаток воздуха, я уже оказался на мелководье и увидел перед собой стройные, бело-розовые, ещё не тронутые загаром, чьи-то ножки. Я встал на ноги, вода была мне даже ниже пояса, и посмотрел на хозяйку ножек. Это была рыжевато-бронзовая блондинка, ростом почти как я. Она испуганно взглянула на меня, а я, смеясь, протянул руку и представился.
   -Зоя - ответила мне рыжая красавица.
   -Я двоюродная сестра Веры - она указала на выходящую на берег девчонку, в красном с розами, купальнике.
   На самой Зое был черный шелковый купальник, красиво подчеркивающий её стройную фигуру с умеренно длинными, стройными ножками, красивыми бедрами и узкой талией. Спереди из-под купальника у Зои выступали две упругие выпуклые груди, с хорошо обозначенными острыми сосочками. Это зрелище тотчас же привело в движение мой "спелый огурец", и только плавки не дали ему распрямиться в полный его, девятнадцатисантиметровый рост. Я быстро вышел из воды и лег на песок, Зоя и Вера тут же прилегли возле меня на своих полотенцах, и лишь только третья, как я понял, это и была радистка и денщик полковника, Ирина, стояла в воде и тщательно вытирала пшеничного цвета копну вьющихся волос. Она, из-под поднятых рук, явно разглядывала меня, и под её взглядом я почему-то смутился. Наконец, она тоже подошла к нам, присела на корточки, так что мне хорошо было видно её лобок очерченный туго натянувшимся голубым купальником. Она была уже хорошо созревшей женщиной лет, этак, двадцати четырех-двадцати семи. На лице её играла уверенная, всё понимающая улыбка, а в её темно синих глазах играл какой-то сумасшедший огонек. Когда я назвал своё имя, Ира сказала:
   -Ну, ты и задал нам страху, парень! Предупреждать надо, что ты дельфин, а то так и разрыв сердца получить не долго!
   Я, увы, не знал, что это такое, дельфин, но понял, что это какая-то похвала моим талантам в плаванье и нырянии. Я, с хрипотцой в голосе от волнения, ответил:
   -Да у нас так многие могут, не я один!
   -Ну, а скажи, дельфин, здесь в кустах змеи или лягушки водятся? А то я хотела пойти поискать каких-нибудь ягод - чуть вызывающе задиристо сказала Ирина.
   Я, почувствовав, в её словах срытый намек, подыграл ей:
   -Да-да, - сказал я - попадаются в кустах и змеи и ужи и лягушки, но я знаю здесь недалеко полянку, где растет дикая земляника и дикая малина.
   Зоя и Вера пойти отказались, сказав, что боятся всякой гадости, и хотят полежать на утреннем солнышке, а мы с Ириной пошли в глубину прибрежных кустов, я впереди, а она за мной. Я хорошо знал эти кусты и через пару минут привел Ирину на маленькую полянку, закрытую со всех сторон высоким ракитником и ивняком. Я резко повернулся к ней и молча притянул её к себе. Она податливо прижалась ко мне, так, что я почувствовал, как её тугой живот вжимается в мой, а мой взбугрившийся в плавках "боец" прижался к её лобку. Я начал её целовать, стараясь войти своим языком в её чувственный, красивый рот. Ира тут же ответила мне на поцелуй, и мы, не отрываясь друг от друга, медленно опустились на траву. Я опустил Иру на спину и пальцами начал гладить её по лобку, а губами и зубами стал сжимать и покусывать через купальник твердые, уже вздувшиеся соски её груди. Она стала извиваться и дрожать, а я, нащупав у неё на спине застежку купальника, расстегнул его, и она помогла мне его снять. Я быстро снял с себя плавки. Ирина, увидев мой освобожденный, надувшийся и твердо стоявший член, охнула от удивления и, откинувшись на спину, раздвинула и подняла свои красивые ноги, освободив мне путь в неё. Я тут же засунул ей мой член до самого конца, и начал размеренно её качать, удерживая её ноги своими руками, опертыми о траву. Эта классическая поза давала всегда в начале максимум удовольствия обоим, и позволяла изучить друг друга. "Киса" у Иришки была несколько больше, чем у моих прошлых подруг. Я видел лепестки её клитора и малых губ, они были алого цвета и смотрелись, как лепестки какого-то фантастического цветка. Влагалище у неё было несколько широким, даже для моего, довольно толстого члена, но зато оно было не глубоким, и я сразу же поймал головкой члена шейку её матки. Она ритмично и яростно подымала свою круглую, роскошную попу навстречу моим движениям, а я, всаживая в неё член, старался попадать каждый раз в шейку матки. Минут десять мы делали это молча, а потом Иринка, видимо, почувствовав приближение оргазма, скрестив ноги у меня на пояснице, сжала меня в объятиях, и задрожав, шепча какие-то слова и хрипло дыша, начала толчками кончать. Я был готов к этому и, вогнав член ей до донышка, стал конвульсивно впрыскивать в неё мою сперму. Когда мы кончили, Ирка требовательно прошептала:
   -Не выходи из меня, продолжай, я ещё кончу!
   Мы продлили наше соитие и, похоже, что кончили мы ещё раза по три. Когда мы, утомленные, но не сменившие позы (я был всё ещё в ней!), отдыхали, Ирка сказала:
   -Тебя сам бог послал! Я не могу без мужчины больше, чем два дня, а мой полковник пьет каждый день, да и членик у него, половина твоего, а у этого пацана, адъютанта, видишь ли, принципы, он женат и не может жене изменять! Ну, теперь есть у меня ты, я живу!
   Она помолчала, а затем спросила:
   -Слушай, а сколько тебе лет? Услышав ответ, она приподнялась на локти и долго разглядывала меня. Под конец, она только и сказала: "Ну и ну"! Я лег рядом с ней, довольный её похвалой.
  
   ДНЕВНИКИ ДРУГА (Рассказ девятый)
   Ирина вдруг поднялась и, уложив меня на спину, взяла рукой мой довольно твердый ещё член. Он тут же поднялся до своих боевых размеров. Ира сначала лизнула головку языком, затем взяла в губы и куснула зубами. Это было так неожиданно и так приятно, что теперь застонал уже я. Я взял её за бедра и потянул на себя. Она понимающе улыбнулась и легла на меня так, чтобы я мог касаться её "пусеньки" губами и языком. Так мы и нежились с нею, она сосала, кусала и втягивала в себя моего "боевого коня" а я, раздвинув пальцами её половые губы, играл с её клитором, засовывал ей во влагалище поочередно то палец, то язык, нежно лизал ей розовую кожицу между клитором и дырочкой влагалища. Мы оба стонали и извивались в конвульсиях, и в какое-то мгновение я почувствовал, что я сейчас кончу. Ирина тоже, видимо, была на грани, она тут же встала на колени, опершись локтями о траву. Я стал на колени сзади её белой, круглой попы и всунул ей, крепко держа руками за бедра и натягивая её на себя. Ирка вдруг повернулась ко мне и спросила:
   -А хочешь засунуть мне в задницу? Ты не бойся, тебе понравится, да и я люблю, чтобы меня трахали в задницу, чувствуешь так же хорошо, как и во влагалище, - Ирка выжидательно посмотрела на меня и я, вынув из неё мокрый, вздувшийся член, попытался засунуть его Ирке в попу.
   -Раздвинь её пальцами - подсказала Ирка. Я раздвинул её анус пальцами, направил туда мой член и он туго вошел в горячую и узкую Иркину попу. Это было безумно сладко, мой "огурец" почти со скрипом двигался в узком заднем проходе Ирки, она ритмично двигалась навстречу моим движениям, и, через несколько мгновений, мы оба задрожали в конвульсиях оргазма - и кончили... Когда я вынул свой член из Иркиной попы, вслед за ним наружу потекла струйка бело-голубой моей спермы! Это было красиво! Ирка легла на траву и сказала:
   -Не скажи ты мне, что тебе только одиннадцать, я бы подумала, что меня трахает опытный и здоровый мужик-жеребец. Но, ты-ы-ы... - протяжно сказала Ира - это же надо, чтобы Бог наградил пацана таким членом и таким умением... Далеко пойдешь! - со смехом сказала Ирина.
   В это время послышались голоса Зои и Веры, зовущие нас. Ирка с неохотой встала и одела купальник.
   -Нужно идти, - сказала она с сожалением - а то эта рыжая сучка, Зойка, обязательно заложит меня Верке, а та своему папане.
   Я уже был в плавках, и мы, для вида сорвав несколько ягод с растущей рядом дикой малины, пошли к девчонкам... Когда мы подошли к ним, обе подозрительно уставились на нас.
   -Так долго ходили, и только несколько ягодок?
   Я сердито сказал:
   -Кто-то раньше нас побывал, всё оборвали, только попробовать Вам и нашли.
   Мы протянули ягоды девчонкам, и те, причмокивая и ахая, съели вкусные ягоды, а мы посмотрели с Иркой друг на друга и улыбнулись... Вскоре мы пошли домой. Зоя и Вера шли впереди, а мы с Ириной сзади, и я всё время незаметно бросал взгляды на стройные ножки идущих впереди девчат, а в голове у меня крутились мысли, как их достать и трахнуть. Когда подходили к моему дому, Ирка шепнула мне:
   -Завтра, если всё будет тихо - я найду тебя!
   И они втроем, перейдя дорогу, вошли в ворота дома моего приятеля. Я пошел к себе домой, с превосходством думая о Ваське и о том, что он старше меня на два года, а даже и не представляет себе, что такое засунуть женщине...
  
   ДНЕВНИКИ ДРУГА (Рассказ десятый)
   На следующее утро было воскресенье. Бабушка с матерью рано утром отправились на базар, и я знал, что пробудут они там до полудня, когда нужно доить корову. Я слез с сеновала, где обычно спал на свежескошенном, пахучем сене, съел краюху хлеба, запив его молоком прямо из глиняной кринки. Меня неудержимо тянуло за ворота, в надежде увидеть кого-нибудь из девчонок. К своему удивлению, я не обнаружил во дворе у Васьки ни одной машины. На завалинке с книжкой в руках сидела Зоя. Мы поздоровались, и я спросил:
   -Куда это все подевались?
   -А они поехали в Диканьку, на какую-то ярмарку, а я не захотела, - ответила Зоя - сижу вот, читаю от скуки.
   У меня в голове роем завертелись мысли, как её вытащить куда-нибудь из дому.
   -А давай сходим на речку, - предложил я.
   -Неохота, - ответила Зоя - я вчера немного обгорела.
   -А хочешь, я тебе немецкие окопы покажу, и дзот. Это не далеко, мы там иногда в войну играем, - отчаянно предложил я.
   -Ну, ладно, покажи, - согласилась вдруг Зоя.
   Я повел её к нашему месту игр, старым окопам, располагавшимся невдалеке, в лесочке, над обрывом. Мы спустились, сначала я, а потом, с моей помощью и Зоя, в траншею, которая вела в хорошо сохранившийся немецкий дзот, укрепленную землянку для пулемёта. Мы натаскали туда травы, из обрезков досок сколотили скамейки и стол, чтобы можно было играть в "дурака". Была у нас и керосиновая лампа с обитым краем стекла, и спички. Я зажег лампу и пригласил Зою войти внутрь. Она с осторожностью вошла и присела на скамейку. В эту минуту в углу что-то зашевелилось, и Зоя, вскрикнув, вскочила со скамейки и прижалась ко мне. Я тут же обнял её, и успокаивающе сказал:
   -Не бойся, Зоинька, это полевая мышка, они не такие, как домашние, и мы их кормим иногда, вот они и приходят. Они красивые и безвредные, - объяснил я, продолжая держать Зою в объятиях.
   Она, между прочим, не пыталась отойти от меня, а наоборот, даже положила голову мне на плечо, словно ждала чего-то. Я осторожно взял её лицо в свои ладони и начал целовать сначала её глаза, затем поцеловал её в губы долгим поцелуем, всунув мой язык в её полуоткрытый рот, и лаская её язык. Она отвечала мне также и заметно тяжелела, беспомощно обвисая в моих руках. Я опустил её на постеленную подсохшую траву, и опустился с ней рядом, не отрываясь от её губ, а рукой лаская её маленькие, твердые груди. Нащупав пуговицы на её домашнем халатике, в котором она пошла со мной, я начал расстегивать их, обнажая её тело-под халатиком у неё, кроме трусиков, ничего не было. Я снял их с неё, и тут же начал целовать её груди, покусывая зубами твердые сосочки. Потом спустился к её тугому животику, поласкал её пупок, и, неожиданно для неё раздвинув слегка её бедра, я начал целовать её, покрытый курчавыми шелковистыми волосиками лобок, упругие и горячие половые губы, стараясь ввести язык между ними. Зоя, лежа на спине с закрытыми глазами, шептала:
   -Родненький, ну что ты со мной делаешь... Не надо... я ещё девушка...
   Под её шепот я быстро сдернул с себя всё, что было на мне, раздвинул ей ноги и лег на неё, продолжая её ласкать. Взяв рукой свой вздувшийся член, я нашел углубление в Зойкином влагалище, там действительно была целка, и, поставив головку в это пылающее углубление, я резко всунул свой член Зойке, и, зная ожидаемую реакцию, заглушил Зойкин крик боли поцелуем, покрепче сжал её в объятиях и заработал членом. Через мгновение Зоя успокоилась и обняла меня руками. Глаза её были по-прежнему закрыты, из их уголков выкатились две слезинки, и я осторожно и нежно снял их поцелуем. Затем я подсунул ладони Зое под попу, засунул ей как можно глубже, и продолжал так с возрастающей скоростью и желанием. Влагалище у Зойки было настолько узкое и маленькое, что мне казалось, я пронзаю её насквозь... Вдруг, Зойка открыла глаза, в них был удивленно-радостный взгляд, и судорожно обхватила мои бедра своими ногами. Она хрипло задышала, вся дрожа, и я понял, что она сейчас, впервые в её жизни, кончит. Я не стал себя сдерживать и спустил ей в тот миг, когда почувствовал, как пульсируют стенки её влагалища... Однако, я не хотел, чтобы этим закончилось, и мой член, плотно сидевший внутри Зои, похоже, был согласен со мной. Поэтому я, дав Зое несколько минут отдохнуть, целуя в это время её губы, носик, щеки, нежную, высокую шею стал снова медленно двигаться в ней. Она вновь крепко обняла меня за шею руками, и слегка начала двигать бедрами, и я вновь начал сладчайший процесс обладания женщиной, ритмично входя и выходя из неё. Я решил в этот раз поднять Зойкины чудесные, стройные ножки повыше, почти прижав их к её плечам. В такой позе, приподнявшись на руках, опертых о землю и удерживающих Зоины ноги широко раздвинутыми и высоко поднятыми, я мог видеть всё великолепное, нежно-розовое тело Зои и, особенно, её маленькую "кисоньку" в которой так туго и красиво двигался мой "огурец". На бедрах у Зои видны были небольшие пятна крови от разорванной целочки. Не могу сказать, что это зрелище не помогло мне заработать своим членом ещё мощнее и привести и Зою и себя к очередному обоюдному оргазму... Второй оргазм наш был более длинным, и на этот раз Зоя сама помогала мне, руками, раздвигая свои ноги, как можно шире... Про себя я просил Бога, чтобы он уберег эту юную красавицу от беременности... Мы умудрились, не разъединяясь, кончить и ещё, третий уже раз, и только после этого, я вышел из Зои и лег рядом на бок, любуясь ею, и продолжая ласкать и целовать её тело. Я повернул Зою на живот и стал целовать её, начиная от розовых, маленьких пяток, и далее, её чудные ножки с умопомрачительными ямочками под коленками, далее её тугие и округлые ягодички, которым больше подходило название "ягодки", затем, спину, с маленькой родинкой на левой лопатке, шею, маленькие ушки. Зоя лежала неподвижно и только вздрагивала от моих ласк, постанывая в полузабытье. Я снова повернул её на спину и она, думая, что я хочу снова ей засунуть, с готовностью раздвинула ноги. Но я лег лицом к ней между ног, и, раздвинув нежно пальцами её половые губы, долго разглядывал её розовое сокровище с остатками крови на краях влагалища, где также видны были крошечные лоскутки кожицы, ещё недавно бывшие девственной плевой. Теперь ничто не мешало мне ввести в Зоино влагалище язык и нежно играть им внутри Зои. Она начала инстинктивно двигать бедрами вверх и вниз, но я продолжал её ласкать, целуя её розовую нежную промежность, посасывая её крошечный клитор, и нащупывая языком её самую чувствительную точечку в промежности. У неё она оказалась почти у лобка, сразу в раскрытой складке её тугих половых губ. Поймав, я несколько мгновений лизал эту точечку языком, отчего Зоя стала извиваться и хрипло стонать. Я не стал ждать больше и попросил Зою встать на четвереньки, а согнутыми в локтях руками опереться о землю. Она послушно сделала всё, что я просил, и мне только осталось засунуть ей сзади в её почти открытое влагалище. Я крепко взял её за бедра и, притягивая её к себе, старался доставать ей как можно глубже. Еще несколько мгновений и Зоя кончила, но я продолжал еще, пока она не спустила ещё раза три. Почувствовав, что она устала, я нежно положил её рядом с собой, а её головку на мою руку и так мы лежали, глядя друг на друга, целуясь, и лаская друг друга... Я спросил:
   -Малыш, ты не сердишься?
   На что Зоя ответила, улыбаясь и медленно покачивая головой:
   -Нет, не сержусь. Я рада, что узнала это. Это так сладко и так приятно, что я готова делать это без конца.
   Она наклонилась ко мне и поцеловала меня.
   -Я скажу тебе правду, меня уже дважды пытались взять, и я не возражала, но оба мои парня кончили, только раздев меня. После такого конфуза у них уже ничего не получалось. А вот с тобою это было, как во сне. Вот уж никак не думала, идя с тобой сюда, что именно ты лишишь меня девственности, да ещё и в какой-то землянке! - она тихо рассмеялась.
   Я с тревогой спросил:
   -Зоинька, мы так много раз кончили вместе, ты не боишься, что забеременеешь?
   И я рассказал ей о "рецепте" Наташки и Томки.
   -О, да ты опытный, - удивленно сказала Зоя - тебе, наверное, приходилось уже иметь женщин? Сколько же тебе лет?
   Я сказал, и Зойка, как и Ирина, вчера, долго и молча смотрела на меня... Затем мы оделись и пошли домой... Почти сразу же с базара пришли мать и бабушка.
  
   ДНЕВНИКИ ДРУГА (рассказ одиннадцатый)
   Прошла неделя после нашей встречи с Зоей. Мы виделись с ней ежедневно, но случая побыть наедине никак не выпадало... Зато Ирка, рыжая бестия нашла выход, она прибегала ко мне ночью, на сеновал, где я спал. За два-три часа мы с ней проделывали вещи, которых я даже представить не мог. Она научила меня, как ставить женщину в позу, когда член, входя во влагалище, буквально пронзал женщину насквозь. Она ложилась, а вернее, вставала так, что она фактически стояла на голове, согнувшись в пояснице и раздвинув ноги до предела. При этом её промежность и влагалище были раскрыты, и мне оставалось только подойти к её согнутому пополам телу и ввести свой член в неё. Это напоминало собою насос, когда поршень ходит вверх. Обычно, в таком положении Ирина кончала два-три раза, пока я был в ней. После этого ей уже ничего не хотелось. Я однажды спросил её:
   -Ты не боишься забеременеть?
   Ира вдруг заплакала. Я, не зная, что мне делать, просто гладил молча её голову. Она тихо сказала:
   -Не будет у меня детей... Я уже беременела, и аборт сделала. Теперь мне уже не забеременеть...
   И вдруг Ирка полезла ко мне в трусы, вытащила мой член и стала его так ласкать и целовать, что я вскоре кончил ей в рот... Она ничего не выплюнула ...
   В воскресенье на речку пришли полковник, дядя Лёня, Васька, Саша-адъютант и Ирина с Верой. Я спросил у Веры, где Зоя, и та мне сказала, что Зоя уехала в Москву... Должен признаться, что это известие впервые вызвало во мне какую-то боль и горе... Теперь, с высоты лет, я понимаю, что Зоя была моей первой любовью... Однако, нельзя от одиннадцатилетнего пацана, хоть и созревшего сексуально, и имеющего завидный "инструмент", ожидать долгой грусти, а тем более горя. Прошло и у меня...
   К нам на хутор периодически приезжала кинопередвижка. Кино показывали на агитплощадке, построенной, как у нас говорили "на выгоне ", площадке, где всегда собирались хозяйки, ожидая коров из стада. На этот раз привезли "Тарзан". В кино пришла Вера. Увидев её, я подошел к ней и сел рядом. Вера почему-то сторонилась меня после отъезда Зои. Когда кончилось кино, Вера вдруг неожиданно предложила:
   -Пойдем, погуляем... - и пошла в сторону обрыва, где всегда сидели парочки взрослых парней и девчат. В этот вечер здесь было пустынно. Верка прошла почти до самого конца и села на траву. Я присел рядом. Она сидела, обхватив руками круглые коленки, и положив голову на них. Мы молчали. И вдруг Вера спросила:
   -Ну, как, Зоя была сладкой? - я сначала растерялся, но потом ответил коротко:
   -Очень.
   -А Ирка? - спросила Вера.
   Я честно ответил:
   -Не очень...
   От следующих слов Верки я оторопел.
   -А я не девушка, - сказала она, и посмотрела на меня снизу вверх. Тогда я придвинулся к ней и обнял её за худенькие плечи, Верка прижалась ко мне и прошептала:
   -Мне Зойка всё рассказала, и я тоже так хочу.
   Я поднялся с травы и протянул ей руку. Она встала, и я повел её туда же, в землянку. В землянке я ощупью нашел спички и зажег лампу. Верка выжидательно смотрела на меня. Я сел на выстеленный уже высохшей травой пол землянки и позвал Веру к себе. Она послушно села со мной рядом. На ней был сарафанчик, но лифчика на ней не было. Я опустил её на спину, и просунул свою руку ей под сарафанчик. Подняв подол сарафанчика, я снял с неё трусики и раздвинул её довольно худенькие ноги. Не в пример моим прежним подругам, Вера была ещё подростком, и не совсем сформировалась ещё, однако на лобке у неё уже кудрявился пушок. Я лег к ней между ног и раздвинул её пухлые половые губы. Розовая промежность и открытое внизу, без девичьей плевы, влагалище, подействовали на меня, и я мгновенно сняв штаны и трусы, поднял Верины ноги себе на плечи, и сходу всунул ей мой большой и горячий от желания, твердый член. Начав её качать, я смотрел ей в лицо и начал расспрашивать её, когда и как она потеряла целку. Её рассказ возбуждал меня, и я всаживал в неё свой член всё сильнее. Она поморщилась, а я спросил:
   -Когда тебе засунули первый раз, ты чувствовала в конце удовольствие?
   -Нет, - ответила Вера - мне только было больно.
   И я решил, что подо мною она кончит. Я вынул свой член из неё, лег между её ног, раздвинул снова её промежность и начал языком искать её эротическую точечку, периодически проникая языком ей во влагалище. Вера лежала спокойно. Меня это удивило, и я снял с неё сарафанчик и начал мять и кусать её маленькие конусики-груди. И вот тут-то Верка задвигала попой вверх и вниз, задрожала и обхватила меня своими руками. Я тут же снова ввел член ей во влагалище, и, качая её, продолжал ласкать её груди, целовать её открытый рот, глубоко вводя язык. Вскоре мы оба кончили и Вера, захваченная новым чувством сладостного наслаждения, продолжала двигать попой, словно помогая мне. Я продолжил, и мы вновь вскоре кончили вместе. Я вышел из неё, и мы лежали рядом, отдыхая. Честно сказать, мне не очень хотелось повторять с Верой то, чему я уже обучился. Вскоре мы пошли по домам...
  
   ДНЕВНИКИ ДРУГА (Рассказ двенадцатый)
   Ирка, похоже, поняв, что мы с Веркой неплохо поладили, постепенно отошла от нас и, кажется, добилась успеха в деле совращения адъютанта Саши. Во всяком случае, до конца летних каникул, вернее до одного из августовских дней, когда мать мне объявила, что мы уезжаем через два дня жить в город П., где у нас был дом и откуда мы уехали к бабушке в начале войны. Теперь война ушла в прошлое, и мы собирали вещи к отъезду. Само собой, эти оставшиеся нам с Верой мгновенья коротких встреч, мы использовали, чтобы насытиться друг другом... Увы, всё кончается, и теплым Августовским утром 1947-го года, мы с матерью в пригородном поезде выехали в город П...
   Я побывал с матерью в П. в прошлом году и город мне не понравился, много страшных развалин от прошедшей войны. Учиться мне предстояло в мужской семилетней украинской школе, она была ближе всего к нашему дому. Большинство моих сверстников в этой школе курили и играли на "интерес" в пуговицы, а в "стукалку" на мелочь. Была популярной и игра в "лямку", кусочек кожи с мехом, с пришитым на конце кусочком свинца. "Лямку" нужно было подбивать ногой вверх, не давая ей упасть на землю, как можно дольше. У многих пацанов были самодельные пистолеты-самопалы... В общем, всё это мне сначала не понравилось. Я скучал по "Хутору", а особенно по своим подругам. Мне, оказывается, уже стало не хватать близости с женщиной. По ночам мне снились чувственные сны и, сами понимаете, что в них происходило, так что мне приходилось тайно стирать свою простыню. Подошло первое сентября и начались занятия. Каково же было моё удивление и радость, когда в наш четвертый, уже "пионерский" класс вошла... да-да, та самая Любаша, которой на сеновале я порвал целочку, и которая клялась мне в вечной любви!
   За это время она ещё больше расцвела, стала просто неотразимой красавицей. Увидев меня, Любаша смутилась и покраснела. Она что-то говорила о пионерском сборе, а я мысленно представлял её обнаженную, с раздвинутыми ногами подо мной... В трусах у меня ощущалась влага, а свое "оружие" мне пришлось зажать между ног. Когда прозвенел звонок, Любашка поспешила из класса, так что я не успел к ней подойти. Но я дождался, когда она после уроков пойдет домой, и подошел к ней. Мы поздоровались, и Любка сразу же сказала, что между нами ничего не было, что она выходит замуж и я должен вести себя с ней, как с учительницей... В первых числах сентября у меня был день рождения, и мать, желая познакомить меня с соседскими ребятами, устроила дома обед и пригласила соседей с детьми, и даже со школы мою классную руководительницу и Любу, которую мать тоже знала. Пришло человек двадцать. Были среди гостей ребята, но было и шесть девчонок, из которых мне понравились три, похожая на Зою-москвичку, из моего совсем недавнего прошлого, Ада. Она училась в пятом классе женской школы. Ей было пятнадцать. Она была прекрасно сложена и явно об этом знала, стараясь показать свои прелести. Была тут и тринадцатилетняя "пышка" Лариса, дочь наших соседей по дому. Была очень красивая еврейка Роза, дочь учительницы немецкого языка из нашей школы. Пришла даже дочка жившего в особняке, через дорогу от нас, Секретаря Обкома Партии, Оксана, больше похожая на взрослую женщину, чем на девушку-подростка. Остальные три девчонки были нескладными, угловатыми и явно глуповатыми...
   Пришла и Люба с классной руководительницей нашего четвертого "Б" Валентиной Михайловной, маленькой седоволосой женщиной. Обед удался на славу, было даже налито по рюмке домашней вишневки, куда я предусмотрительно добавил немного из бутылки "Московской". Так что все раскраснелись, говорили и смеялись громко, и кто-то предложил пойти всем ребятам на лежащую почти рядом с нашими домами так называемую "Монастырскую гору" поиграть в прятки. Эта гора когда-то была огромным садом-парком, принадлежавшим Архиерею, но, за тридцать лет бесхозности, заросшему, как настоящий лес. Большинство согласилось, и девчонки начали просить Любашу пойти с нами. Та, посмотрев на меня, не очень уверенно согласилась. Этот день был воскресным, уже вечерело, и заросли опустели, завтра начиналась трудовая неделя... Мы быстро посчитались, кому из ребят искать, и разбежались по кустам, прятаться. Я, естественно, не спускал глаз с Любаши и оказался с ней рядом в зарослях. Я подошел к ней и обнял её. Она слегка сопротивлялась, но чувствовалось, что это для вида, поэтому я сразу же полез ей под платье, нащупал и снял без всякого её сопротивления, трусики, нагнул Любашку вперед, заставив взяться за толстую ветку. Раздвинув ей ноги я, опустив свои штаны и трусы, тут же засунул мой подросший "прибор" в её всё ещё узкую по девичьи "дырочку" и начал своё дело с такой страстью, что через несколько мгновений мы были оба "готовы". К сожалению, поблизости начали раздаваться голоса других ребят и мы с сожалением прервали так хорошо начатое. Я спросил Любашу, может ли она приходить сюда иногда и она, вздохнув, ответила:
   -Когда можно, я скажу тебе... Мне самой с тобой хочется, а с женихом я не могу, он сам не пытается трогать меня.
   Мы выбежали на полянку, где собрались уже все участники "пряток". В зарослях парка становилось по настоящему темно, и мы пошли к нам домой пить чай и есть испеченный матерью "наполеон". Валентина Михайловна, учительница, уже ушла, когда мы вернулись, и Любаша, попив чаю с тортом, поблагодарила и ушла тоже, подмигнув мне незаметно на прощанье. У нас дома был патефон и много пластинок с советскими лирическими песнями, джазом Утесова, танго Оскара Строка. Мы завели патефон и почти до полуночи учились танцевать, играли в разные игры, даже в "бутылочку". Мне везло в эту игру целоваться с Розой и Адой. Оксана и Лариса принужденно хохотали, завистливо глядя на выигравших. И всё же я набрался смелости, улучшил минуту и шепнул на ухо именно Оксане:
   -Когда все уйдут, останься.
   Честно говоря, я боялся это ей говорить, но что-то мне подсказывало, что красивая белотелая Оксана согласится. И предчувствие меня не подвело, Оксана незаметно кивнула. Тут я должен сделать небольшое отступление от темы, чтобы коротко объяснить Вам, читатель, важные для дальнейших рассказов обстоятельства. Дом, в котором мы жили, стоял на тихой, до революции купеческо-мещанской улице, в ряду таких же одноэтажных, утопающих в садах домов. Дома эти строились по-хозяйски, полдома занимали родители, а другая половина предназначалась для их взрослых наследников. После революции дома продавались уже двум хозяевам, по полдома каждому. Нашими соседями по дому были родители "пышки" Ларисы, в следующем за нашим, доме, точно так же жили две семьи - Ады и Розы. У обеих девчонок были братья, с которыми я учился в одной школе. Дочка секретаря обкома, Оксана, жила со своим папой напротив нашего дома в старинном особняке, где до революции жила семья какого-то врача. Наша половина дома состояла из трех комнат и кухни, а во дворе стоял крепкий, деревянный сарай, который называли "каретный". В нем же была сделана крохотная квартирка из кухни и комнаты, и даже с туалетом и ванной, для конюха. Теперь эту квартирку занимал я, так как мать, выйдя после войны снова замуж, родила двоих детей и оба они погодки, мои, так сказать, сводные брат и сестра, громко орали, сменяя друг дружку, и я не мог заниматься. Поэтому меня и поместили в "служке", как называла мать эту квартирку. Для меня же она была просто раем! Я даже мог незаметно, через дыру в заборе, ускользать на соседский двор, а оттуда, на улицу в любое время суток.
   Теперь вернемся к рассказу. Время было позднее, и мать сказала, что пора всем по домам и по кроватям. Мои гости с неохотой стали расходиться. Оксана вдруг встала и зашла в туалет. В это время я проводил всех за ворота, попрощался и, идя назад, встретил Оксану, спускавшуюся с крыльца. Я молча взял её за руку и быстро завел её к себе. Когда мы зашли, я закрыл изнутри дверь на замок и, не зажигая света, провел Оксану в спаленку. От дома свет падал в маленькое окошко спаленки, и мне хорошо было видно, что Оксана выжидательно стоит у моей узкой железной кровати. Я занавесил окно одеялом, зажег ночник у кровати и, подойдя к Оксане, я поднял её на руки и положил на кровать. Расстегнув воротник её платья, я молча положил мои ладони на её закрытые тоненьким лифчиком круглые груди. Оксана вся сжалась, но продолжала лежать, и даже закрыла глаза. Тогда я, встав возле неё на кровати на колени, начал снимать с неё платье. Она послушно приподнялась, и я легко снял его. На Оксане были одинакового цвета чуть розоватые лифчик и трусики. Вначале я снял с неё лифчик и начал ласкать её груди. Я целовал и покусывал вишенки её сосков, нежно гладил рукой её грудь, живот, бедра. Я целовал её пухлые губы, проникая языком ей в рот, и она довольно страстно отвечала. Я положил руку ей на живот и медленно начал скользить ладонью под трусики. Сначала я коснулся на удивление безволосого, нежного лобка, затем, повернув ладонь, я всунул руку ей между ног и раздвинул их достаточно, чтобы можно было прикасаться к её промежности. Как только я положил ладонь на Оксанину промежность и слегка сжал её, она застонала и ещё больше раздвинула ноги. Я в это время оставался ещё одетым. Я быстро встал, снял с себя всё, и раздетый вернулся к Оксане. Я очень медленно снял с неё трусики, повернул её поперек кровати и раздвинул ей ноги так, что я мог целовать её в промежность и раздвигать пальцами её половые губы, любуясь её ало-розовой половой щелью и узеньким влагалищем. Целки у Оксаны не было. Играя с её "пирожком", я спросил у неё, кто и когда сломал ей целку. Она так стеснительно и сбивчиво рассказывала, что мне захотелось немедленно войти в неё. Встав между её раздвинутых ног, я поднял их к себе на плечи, и с наслаждением вошел в неё. Она была приятной и удобной. Её "пирожок" был маленьким, пухлым и располагался выше междуножья. Я, кстати, тогда уже мог заранее знать, как расположена у женщины её "пуня", если при ходьбе женщина ставит ступни врозь, словно балерина, значит её влагалище расположено высоко и она очень удобна для входа в неё. У тех же женщин, кто ставит ступни плотно вместе, или же даже несколько внутрь, промежности расположены ближе к отверстию в попе. Для таких нужен и член подлиннее и трудиться над ними нужно дольше. Так вот, Оксана в этом отношении была идеалом. Сложена она была мягко, формы её были округлыми, нежными и вызывали бешеное желание только при взгляде на них. Словом, теперь бы я сказал, что Оксана была вылеплена по образу и подобию Венеры. Я качал её медленно, входя в неё как можно глубже, задерживался в ней на мгновенье, чтобы ощутить, как пульсирует её влагалище и шейка матки. Затем, так же медленно выходил почти наверх, и вновь вгонял член Оксане до дна. Качая её, я рассматривал и ласкал её тело, гладил и целовал её белые ноги, лежащие у меня на плечах, целовал её ступни и пальчики на её ногах, покусывал за нежные, розовые пяточки, наклонялся и целовал её пупок, груди, шею, маленькие ушки, нос, губы. Когда Оксана вдруг напряглась и посмотрела на меня немножко испуганно, я понял, что она сейчас кончит, и что она ещё не кончала в своей жизни ни разу, и, нежно взяв её за ягодки её чудесной упругой попки, я сказал ей:
   -Сейчас, моя лапушка, ты получишь самое большое в мире наслаждение, ты кончишь, это называется оргазм, и это самая сладкая часть нашего совокупления - и, прижав её к себе, я достал ей "до донышка" и открыл свой краник навстречу её горячим струйкам. Мы слились... Подержав её в объятиях пару минут, я вышел из неё и, взяв приготовленное полотенце, осторожно и нежно вытер мою сперму с её половых губ и открыв двумя пальцами её влагалище, промокнул его тоже, но только тонкой салфеткой, смоченной в уксусном растворе. Оксанка слегка вскрикнула и поморщилась, но я объяснил ей этот древний способ оберегания от беременности. Она с благодарностью посмотрела на меня. Я же закончив всё это, лег рядом с ней и завороженный молочно-розовой влекущей красотой её тела, стал целовать и ласкать её всю, от кончиков её золотых локонов на голове и до пальчиков на её нежных и красивых маленьких ступнях. Эти ласки всё время держали нас в возбуждении, Оксана перестала стесняться, стала раскованной, и я лег к ней между ног, чтобы целовать и ласкать её такую сладкую, без волосиков, "пусю". Это было что-то!!! Оксана ласкала мои жесткие вихры, гладила мои щеки, уши, плечи, а я не мог насытиться её "крошкой", её лобком, даже нежной дырочкой входа в её попу. Мне ещё никогда не было так приятно и сладко отдавать эти ласки. Тело Оксанки пахло чем-то необыкновенно нежным, волнующим, просто сводящим с ума... Много позже, имея уже опыт близости с сотнями разных женщин, я понял, что это был за запах. Это был запах т е л а Б о г и н и - прекрасной юной женщины! Ради таких мужчины и шли на всё, даже на смерть... Я и сегодня спрашиваю себя, почему Всевышний (а может быть, дьявол!) дали мне так рано, будучи в общем, в щенячьем возрасте познать это непередаваемое и несравнимое ни с чем счастье - обладания прекрасной юной женщиной...
   Как бы то ни было, я благодарен судьбе за это. Даже эта первая ночь с Оксаной дали мне ещё один важный урок - не все женщины должны познать все сущие способы и позы половых сношений, позы секса. Такую, как Оксана, могло даже оскорбить какое-либо принуждение к другой, нетрадиционной позе, лежащей, она была изумительна... И нам с ней хватило этого надолго, может быть, добавляя к этому только мои ласки, и поцелуи её промежности. А затем, много позже, её внезапный ответный порыв, когда, в экстазе, Оксанка сама взяла своими пальчиками мой член и также долго и нежно играла с ним и ласкала его, доводя меня до изнеможения, и при этом хитро и победно поглядывая на меня... Эта же ночь закончилась тем, что Оксанка кончила под моим языком, затем мы кончили ещё раз вместе, когда я посадил её на себя, ей это понравилось. Вот так мы и повторяли с ней это почти год, пока её отца не перевели в Киев, в ЦК.
  
ДНЕВНИКИ ДРУГА (рассказ тринадцатый)
   Через наш город протекала довольно широкая река, и потому многие ребята и девчонки любили с наступлением теплых дней регулярно бегать на речку, купаться. Недалеко от пляжа была размещена лодочная станция, где было около двух десятков легких лодок. Поскольку оба берега реки были укрыты высокими плакучими ивами и кустарником, а от главного русла ответвлялось множество стариц, то берега реки были излюбленным местом отдыха горожан, не говоря уже о бесчисленном множестве интимных уголков, обилия которых хватало для всех влюбленных или просто парочек, желавших уединиться для интимных дел. После моего дня рождения у нас образовалась небольшая компания, куда вошли три моих школьных товарища и девчонки Ада, Лариса и Роза. До отъезда в Киев с нами была и Оксанка. С наступлением теплых весенних дней каждый из нас старался как-то собрать немножко денег, чтобы в воскресенье рано утром побежать на речку и взять на прокат две-три лодки, и поплавать по заросшим камышом узеньким старицам, воображая себя то пиратами, то первооткрывателями неизведанных земель... Мы добросовестно прочесывали берега и мелкое дно этих речушек, и один раз даже нашли человеческий череп, со следами удара чем-то острым. Мы снесли его в музей, и там нам сказали, что это довольно древняя находка, относящаяся ко временам Запорожской Сечи, а повреждение было сделано сабельным ударом. Мы, воодушевленные, продолжали наши "исследования". Однажды, лазая по бесконечным зарослям камыша, мы двое, я и пышка Лариска, заблудились. Звать на помощь было стыдно, и мы, пытаясь найти дорогу к берегу реки самостоятельно, как раз ушли дальше от большой реки, и вышли на какую-то сухую и чистую полянку среди камышовых зарослей. На полянке цвели медянки, желтые цветы, одуряюще пахнувшие медом. Над ними жужжали пчёлы и шмели, собирая себе нектар. Поскольку и я, и Лариска немного устали, мы тут же повалились на зеленую, шелковистую луговую траву. На мне были только мои "знаменитые", ещё от Аркашки, плавки, а Лариска была в простом купальнике, состоявшем из голубых трусиков и такого же цвета лифчика. Раздетая, Лариса не выглядела полноватой, наоборот, её белые, ещё не тронутые загаром ноги с маленькими ступнями и круглыми коленками, были очень аппетитными. Из лифчика у неё упруго выпирали довольно большие груди. Лара удивленно взирала на мир своими большими, серыми глазами, которые она немного щурила, скрывая свою близорукость и не желая носить очки. У неё был слегка курносый нос, маленькие, пухлые губы с каким-то капризным выражением. На голове у неё была целая копна волнистых, пшеничного цвета волос, которые свободно лежали у неё на плечах, груди и спине. Лариска заметила мое пристальное внимание к ней, и обиженно спросила:
   -Что, я не такая красивая, как Оксана?
   Я на секунду растерялся, но тут же нашелся.
   -Во-первых, Оксана уехала. А, во-вторых, ты тоже очень красивая, только ты ещё этого не знаешь, а Оксана знала и показывала это всем, - сказал я - у тебя очень красивые ножки, бедра, попа - продолжал я, вгоняя её в краску, и закончил - ты, как маленькая женщина.
   Крепко обняв Лариску, я прижал её к себе и начал жадно целовать её губы. Она вначале растерялась от неожиданности, и попыталась оттолкнуть меня, но я буквально захватил её маленькие губки своими губами и так, не отрываясь от неё, я нащупал и расстегнул пуговичку лифчика и снял его. Оторвавшись от губ, я стал целовать груди, шею, спину, ноги. Когда я коснулся языком её подмышек, Лариска просто забилась в ознобе, шепча пересохшими, вспухшими от моих поцелуев, губами, только два слова:
   -Не надо, не надо, не надо...
   -Я, не обращая внимания на её шепот, горячими губами приник к её соскам, кусая и целуя их, в то же время, снимая с неё трусики. Лариска не сопротивлялась, но затем она испуганно скрестила ноги и закрыла свои упругие груди ладонями. Я понимал, что её испуг и легкое сопротивление будут не долгими... Целуя её девически твердый живот, я языком поиграл с её пупком, затем опустился ниже и поцеловал её, покрытый шелковистыми белыми курчавыми волосиками, лобок, стараясь проникнуть языком глубже между её ног. Лариска застонала и, обмякнув, раздвинула слегка ноги и сняла ладони с грудей. Я раздвинул ей ноги шире и, продолжая целовать её пухлые половые губы, осторожно раздвинул их, и тут же понял, что она ещё девушка. Ничего не сказав ей, я быстро сдернул с себя плавки и лег на неё. Несмотря на то, что Лариска была пышненькая, её промежность располагалась выше к лобку, и засунуть ей было очень легко. Лежа на ней, я взял в руку член и направил головку во влажное углубление, где находилось прикрытое девственной плевой, влагалище. Крепко обняв Ларису руками, я быстро и сильно двинул член вперед и, прорвав плеву, вошел в неё. Лариска, вскрикнула от боли и забилась в моих руках, но при первых же моих движениях в ней, тут же успокоилась и, вытерев выступившие от внезапной боли, слезы, несмело обняла меня руками сзади, Я начал осторожно качать её, осторожно погружаясь в её узкое, горячее и истекающее кровью и соком, влагалище. Чувствуя, что Лариске нравится то, что с ней происходит, я медленно вошел в неё до донышка и, на несколько мгновений замер в ней, одновременно целуя ей груди и щекоча языком поочередно у неё под мышками. От этих ласк Ларка застонала и, закрыв глаза, стала вздрагивать от желания ... Дальше всё было, как с Зоей, ноги Ларисы были уже у меня на плечах, раздвинутые до предела, я упирался в землю руками у неё по бокам, не давая ей опустить лежавшие на моих плечах красивые ноги с впадинками под коленками. Мне было хорошо видно, как мой член красиво и туго двигается во влагалище Ларисы. Вокруг члена образовалось нечто, похожее на кольцо из нежной кожи малых половых губ Ларкиной "кисы", и это кольцо так плотно обхватывало мой член, что при движении внутрь и наверх, это кольцо, словно сжималось и разжималось... Через несколько мгновений, Лариса, часто задышав и протяжно простонав, первый раз в своей девичьей жизни кончила. Я же продолжал наслаждаться ею, и, доведя её ещё до двух оргазмов без меня, на четвертом кончил вместе с ней. Вынув член из Ларисы, я тут же вытер своими плавками её промежность, особенно стараясь убрать следы крови, и спермы, вытекавшей из влагалища. Затем я лег у неё между ног, раскрыл пальцами промежность и стал целовать её нежные малые губы, лаская языком нежную розовую кожицу клитора, и периодически вводя язык в Ларкино влагалище и вращая им там... Вскоре Лариска кончила на моем языке. Тогда я лег рядом с ней, и, не дав ей надеть на себя купальник, обнимая и целуя её, сказал:
   -Не спеши. Я ещё тобой не насытился, - и продолжил ласкать её тело... Мне очень хотелось, чтобы Ларка взяла своими пухлыми губками мой член, и я, лежа рядом с ней, думал, как это ей предложить. Внезапно, Лариса сама оказала мне в этом помощь. Она вдруг села и осторожно взяла мой, полустоящий член в ладошку. Он тут же вздулся, и Лариска, охнув, сказала:
   -Какой он большой, где же он там у меня поместился? - и рассмеялась. Тогда я спросил её:
   -Скажи, маленькая, когда я ласкал и целовал тебя между ногами, и ты кончила, тебе было хорошо?"
   -Очень! - не задумываясь, сказала она.
   И я сказал:
   -Если хочешь ещё раз так, возьми мой член в свой ротик, поласкай его губками и покусай слегка зубами, а я в то же время буду ласкать тебя тоже. Ты узнаешь, как это приятно и сладко.
   Я тут же лег на спину, положил Ларису на себя, лицом к моему члену. Мое же лицо в этом положении оказалось как раз между Ларкиными ногами, а губы на её промежности. Я начал сразу же ласкать Ларкину "кису". Она, немного помедлив, сначала робко взяла мой член губами, затем сомкнула губы вокруг головки и начала покусывать его, а затем инстинктивно стала двигать по нему губами, плотно обхватывая его... Через несколько мгновений я кончил Ларке в рот, чувствуя и на своем языке обильную Ларкину половую "слюнку", вытекающую из её пульсирующего влагалища. Ларка, растерявшись, не зная, как поступить, держала мою "порцию" во рту. Я сказал ей:
   -Можешь или выплюнуть, или проглотить, это как ты чувствуешь...
   И она проглотила, хотя я видел, что далось ей это не просто... Внезапно, невдалеке послышались голоса ребят, зовущие нас. Мы вскочили, быстро оделись и побежали навстречу ребятам...
  
  
Оценка: 8.34*39  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"