Веденеева Валерия: другие произведения.

Другая жизнь (в соавторстве с Кариной Линовой)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 9.09*93  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    У подростка Тина, живущего в приюте, нет не только семьи, но и воспоминаний о прошлом. Однако после случайной встречи с двумя незнакомцами, утверждающими, будто знали его раньше, жизнь Тина начинает меняться. Не по своей воле подросток оказывается в странном доме, где один из чужаков называет себя его дядей и говорит о некоей незаконченной Инициации. Мало того, похитившие его люди, кажется, и не люди вовсе...

   Другая жизнь
  
  
  
   Пролог.
  
  
   - Подожди, Сандр! - долетел мамин голос с лестницы. Что-то случилось? Она еще никогда не прерывала его эксперименты.
   Мальчик удивленно повернулся на звук быстрых шагов, привычно отбросил лезущую в глаза челку. На его белых прядях блеснул луч солнца - и погас: набегающие тучи закрыли все небо.
   Илойя беспомощно замерла на пороге, не решаясь выйти на площадку башни, где творилась чужая магия:
   - Останови грозу!
   - Не могу! - Он замотал головой, - уже слишком поздно!
   Сандр неделю собирал эти тучи со всего континента, и теперь они черным покрывалом закрывали небо. На востоке уже грохотало, кое-где у края горизонта поблескивали первые зигзаги молний.
   - Останови! - повторила она, голос матери дрогнул от сдерживаемого напряжения, - ты собрал слишком много Силы, это опасно. Сотри пентаграмму, начни с внутреннего края.... Сандр! Слушай меня, Сандр!
   Сын посмотрел на нее растерянно: всего лишь обычная игра с погодой. Почему она тревожится?
   Женщина еще что-то говорила, мальчик видел, как движутся ее губы, но звуки пропали - заработала пентаграмма, заключая его в непроницаемый воздушный кокон. Прямо над головой протянулась ветвистыми нитями молния, но не исчезла, как положено, через мгновение. Золотые щупальца вонзились дальше в небо, разлетелись во все стороны света.
   Сандр запрокинул голову, восхищенно глядя на творящееся чудо: эксперимент такого не предусматривал. От солнца в небе не осталось и проблеска, но золотая паутина высвечивала каждый камешек, каждую травинку. Сандр быстро взглянул на мать: она смотрела только на него, и в ее широко распахнутых карих глазах был страх.
   Немного красуясь, Сандр в ритуальном жесте вскинул вверх ладони: он-то мужчина, ему ничего не страшно:
   - Релой эодай мервокс! - Это заклятие пришло Сандру сегодня во сне. Почему-то именно сейчас оно казалось как нельзя кстати. Он и сам не знал, зачем произнес именно его вместо обычных формул....
   Кокон раскололся.
  
   Илойя услышала жуткие слова, произнесенные невинным ребенком. Она видела, как упал на колени ее мальчик, задыхаясь под тяжестью невидимой силы. А потом мир перевернулся, не осталось ни света, ни тьмы, и на их месте возникла пустота - предвестница Безымянной Ночи.
  
  
   Часть 1.
  
   Глава 1.
  
  
   - Вставай! - произнес раздраженный голос. За этим последовало несколько чувствительных толчков в спину.
   Жертва пробурчала что-то невнятное и попыталась заползти глубже под одеяло, натянув его на стриженый затылок. Однако промахнулась с расчетами, потому что теперь на холодном утреннем воздухе оказались голые ноги.
   - Вставай, Тин! Опять мы опоздаем! - проворчал все тот же голос. Тин в ответ на это свернулся под одеялами поуютней.
   - Вставай, соня! - на этот раз совсем не нежный удар пришелся по левому плечу, - меня уже достало тебя будить!
   - Все, встаю, - пробормотал Тин, с невероятным трудом отдирая голову от подушки. Осоловело поморгал, пытаясь привести комнату в фокус. Утренние часы всегда были его самыми нелюбимыми. Что объяснялось просто, стоило лишь вспомнить, как часто он засиживался со своим альбомом или книгами до поздней ночи, мешая другим детям. Эта его привычка раздражала также и смотрителя, но учитывая, что в приюте Тин жил только первый год, Канц делал ему поблажку.
   Тин встал и потянулся, тут же поморщившись от боли в левой руке:
   - Не нужно было так сильно бить, Арек!
   Арек на это возмущенно фыркнул:
   - Да ты вообще не встанешь, пока на тебя не наступят! А вчера, когда я пытался будить тебя водой, Канц заставил меня мыть твой матрас!
   - Потому и заставил, что это был вишневый компот, а не вода, - Тин широко зевнул и потянулся за одеждой.
   - Вишневый компот? - Арек нахмурился.
   - Ну да. Он пах вишней.
   Арек пожал плечами:
   - Не знаю, вообще-то он стоял на подоконнике и был совсем не вишневого цвета.
   - Та-ак, - протянул Тин, - это меня уже беспокоит. А какого?
   - Темно-синего.
   Тин аж подпрыгнул, внезапно совсем не сонный:
   - Это же был мой эксперимент, Арек! Я выращивал рачков-дафний в марганцевом растворе.
   - В марганцевом? - недоверчиво переспросил тот. - Да они бы в любом случае подохли.
   - Теперь мы этого никогда не узнаем! - уже заканчивая одеваться, Тин трагически вздохнул и добавил. - И, вообще, Арек, ты идиот! За это заправишь за меня постель!
   - Чего?!!
   - Возмездие, - сурово провозгласил Тин, хотя в его карих глазах плясали демонята. Достав из тумбочки новую зубную щетку, добавил, - или отдашь за завтраком свой десерт.
   - Деспот!
   Тин ухмыльнулся, уклонился от грязного Арекова носка, полетевшего в его сторону, и пошел умываться.
   Каменный пол в приюте, несмотря на лето, оставался холодным, и это ощущалось сквозь тонкие подошвы изношенных тапок. Кроме того, какой-то олух не закрыл на ночь окно, и по коридору вовсю гуляли сквозняки. Тин поежился и ускорил шаг.
   Первые рассветные лучи, проникающие сквозь мутные стекла, довали достаточно света, чтобы обойтись без электричества. Что было замечательно: Тин не любил понапрасну раздражать директоршу, помешанную на экономии.
   Ванная находилась недалеко от их комнаты, и так рано утром в ней еще никого не было.
   Какое-то время Тин разглядывал себя в зеркало с выцветшей местами амальгамой, потом провел рукой по густому ежику светлых, словно выгоревших на солнце, волос. Одна из медсестер в больнице часто вспоминала, какие у него были красивые до операции локоны, и как жаль, что пришлось их срезать. Представить себя с длинными волосами у Тина не получалось.
   Больше года назад, в конце той весны, он проснулся на больничной койке, обмотанный бинтами, и не помнящий абсолютно ничего. Когда, очнувшегося после наркоза, мальчика спросили об имени, он ответил - "Тирен". Это было первое, что пришло ему в голову. Выглядел он, если не считать многочисленные порезы и разбитый череп, как обычный мальчишка. На вид Тирену было лет четырнадцать. Впрочем, странное для слуха жителей кевчанской империи имя "Тирен" очень быстро сократилось до привычного "Тина".
   Несмотря на все усилия полиции, ни о его родителях, ни о происхождении ничего выяснить не удалось. У Тирена не было семьи, не было родственников, не было друзей. Он был никто из ниоткуда. Все, что у мальчика осталось из прошлого - это коллекция странных шрамов на теле и еще один, в форме треугольной звезды в круге - на запястье. Этот, последний, больше походил на выжженное кем-то клеймо.
   Когда подросток пытался вспомнить свое прошлое, голову сразу начинало раскалывать от жуткой боли. Иногда, словно из невозможного далека, доносились голоса. Тин не мог разобрать, что они говорили, не понимал даже, были они мужскими или женскими. Потом перед глазами чернело.... Однажды он сильно напугал Арека, вот так вот задумавшись, стоя в очереди в столовой, и начав из-за этой черноты проваливаться в обморок.
   В конце концов, он перестал пытаться. Нельзя сказать, что Тин был несчастлив в приюте. Он нашел здесь замечательных друзей, которые, однако, норовили лишить его утреннего отдыха....
   - Напомни мне еще раз, зачем мы встали в такую рань? - поинтересовался Тин у вставшего на пороге Арека и побрызгал себе в лицо ледяной водой в безнадежной попытке окончательно проснуться.
   - Затем, что желаем стать полезной частью нашего общества, - с готовностью отозвался тот.
   - Какая жестокая и необычная пытка, - Тин закончил вытираться.
   Арек фыркнул и вновь заговорил только когда они вышли в коридор:
   - Надеюсь, в этот раз ты съешь меньше пирожков, чем мы продадим.
   Тин поморщился: пирожки, особенно с повидлом, были его слабостью:
   - Я думал, сегодня мы доставляем газеты.
   - Да, пирожки завтра. Предупреждаю заранее: не хочу, чтобы старая Гретта опять на нас ругалась.
   Слегка усмехнувшись, Тин покачал головой. Ни для кого не было секретом, что Гретта, хозяйка булочной, где они подрабатывали, души не чаяла в Ареке, а ворчала "чисто для острастки", как она это называла.
   Тин был вполне доволен своими друзьями, своей жизнью в приюте, даже подъемом в четыре утра и летней пустотой узких улиц.
   Ну, почти....
   Потому что иногда к нему приходило щемящее чувство пустоты, словно в мозаике его жизни не хватало самых главных камушков.
  
  
   Глава 2.
  
   Арек переступил с ноги на ногу, ежась под подозрительными взглядами покупателей. К сожалению, его серая грязноватая куртка, бывшая некогда синей, и пухлая сумка с газетами не вызывали у почтенных господ большого доверия.
   Сгорбившись, Арек толкнул коленом Тина, присевшего у нижней полки и с убийственной скрупулезностью читавшего все, написанное на этикетках:
   - Что ты делаешь? Нам нужно скорее избавиться от этой кипы бумаги!
   Тин бросил на Арека быстрый взгляд и молча продолжил заниматься своим делом.
   - На нас смотрят, - прошептал Арек, - поторопись!
   - Не шипи, - отозвался его друг, не соизволив в этот раз даже поднять голову.
   Хозяин аптечки подошел к краю прохода, делая вид, что поправляет покосившиеся пачки высушенных трав. Его цепкий взгляд то и дело перебегал с Тина на Арека и обратно.
   - Люди смотрят! - раздраженно процедил Арек, - давай быстрее!
   Тин не удостоил его ответа.
   - Зачем мы вообще сюда пришли? Ты же никогда не болеешь.
   Трудно говорить "никогда" на основании только одного года; но за это время Тин ни разу даже не чихнул, хотя по приюту с печальной регулярностью гуляли эпидемии: грипп, ангина, свинка, две кишечных палочки и даже чесотка. Сам Арек не считал себя столь уж болезненным, но этой зимой дважды оказывался на больничной койке. Его другу было хоть бы что.
   Тин едва заметно пожал плечами:
   - Анжелка сказала, что нехорошо себя чувствует. Сам знаешь, как это бывает: заболеет один - и начинается цепная реакция. Особенно у малышей.
   Арек страдальчески вздохнул:
   - Ну поторопиться-то ты можешь?
   Тин в ответ замурлыкал какую-то песенку, продолжая изучать этикетки. Арек вздохнул еще раз, и, сбросив сумку с плеча на пол, уселся на нее вместо табурета.
   Наверное, этого следовало ожидать: Тин становился жутким занудой, когда дело касалось здоровья кого-то из его "детишек". Особенно после того, как Анжелка и Кэрик едва не умерли от ангины.
   Каким-то невероятным образом, всего через два месяца после появления в приюте, Тин превратился в старшего брата для всей малышни. И роль эту подросток принял на себя так естественно, словно всю жизнь ничем иным и не занимался.
   Мелкотня бегала за Тином толпами. Заболев, они могли заявиться среди ночи. Они прибегали к нему со своим школьным заданием, если чего-то не понимали. Одна девочка даже со слезами жаловалась "старшему братцу", как ее дразнили в школе. Ведь у нее не было мамы, чтобы красиво заплетать ей косички. Арек мысленно усмехнулся: последний случай оказался долгоиграющим....
   - Арек, сколько у тебя с собой?
   - Три кроны, а что?
   - Это лекарство стоит двадцать, - Тин вздохнул, - а я на мели.
  
   Когда они вышли из аптеки, на улице начал накрапывать мелкий противный дождик.
   - Мм, Арек, могу я занять у тебя крону? - поинтересовался Тин, ежась на холоде и грустно глядя на друга, - я жутко голоден.
   - Опять?!! - в притворном возмущении завопил Арек, - ты же ел, перед тем, как мы пошли!
   - Не считается, - широким жестом отмел его измышления Тин, - Это было два часа назад.
   Арек вздохнул, качая головой:
   - Нет, ты невозможен! С твоим желудком можно и Креза довести до разорения.
   Тин встал в скорбную позу, прижав ладонь к сердцу, и всем видом показывая, как глубоко ужалили его несправедливые обвинения друга. Однако Арек видел, как в глазах Тина плещется смех.
   У Тина был ненормальный аппетит, но, как бы много подросток ни съедал, продолжал при этом выглядеть, как обтянутый кожей, хоть и довольно симпатичный, скелет.
  
   Дождь усилился. Арек процедил сквозь зубы несколько ругательств, адресованных святым покровителям погоды:
   - Как будто эти газеты и так недостаточно тяжелые. Теперь они вдобавок пропитаются водой!
   - Тогда просто доставим их быстрее, - сделал философский вывод Тин.
   Дождь припустил еще сильнее, словно погода взялась доказать: она и в июне способна устроить ненастный осенний день. Мокрые серые булыжники мостовой под ногами, мокрые коричневые стены домов....
   - Знаешь, сегодня мне приснилось что-то очень странное, - задумчиво проговорил Тин.
   Арек хмыкнул:
   - Ты всегда видишь странные сны. Честное слово, Тин, до того, как потерять память, ты был чокнутым!
   - Так мне рассказывать, или нет? - буркнул тот.
   - Кто я такой, чтоб тебя останавливать? - Арек вздохнул, словно тяжесть всего мира легла на его плечи. - Говори, только не заставляй меня слушать.
   Усмехнувшись, Тин слегка ткнул Арека локтем в ребра. К сарказму друга он привык давно.
   - Мне снился дождь, намного сильнее, чем этот. Вода падала сплошным потоком, словно где-то на небесах прорвало трубы. - Тин на мгновение замолчал. Самым странным в его снах была полная реальность происходящего: сладкий вкус дождя на губах, разлитый в воздухе запах озона.... - Еще был сильный ветер, он мешал мне лететь....
   - На ангела ты не тянешь, - скептически оглядев его, проворчал Арек.
   - В том-то и дело, - Тин вздохнул, - во сне у меня действительно были крылья....
   - Белые, с перьями? - перебил его друг.
   - Нет, - Тин покачал головой, потом с непривычным сомнением посмотрел на Арека, словно размышляя: признаваться в смертном грехе сейчас, или повременить до исповеди, - это были черные крылья, очень большие, формой, как у летучей мыши....
   - Ха! - триумфально воскликнул тот, - я же говорил тебе, не читай на ночь "Историю вампиров"! Только тут ты малость лопухнулся: не умеют вампиры летать, сказки это!
   Тин, явно колеблясь, прикусил нижнюю губу:
   - Я же не сказал, что был во сне вампиром.
   - И правильно, - согласился Арек, - нечего себя травить. Тебя еще в больнице проверили: нет у тебя в родственниках ни вампиров, ни оборотней! Одни люди. И что потом?
   Тин прикрыл глаза, вспоминая. Там, в небе, было что-то еще, чужое присутствие, как голос, или ритм музыки.... Он не мог это описать.
   - Это все. Все, что я могу вспомнить.
   - Так и есть, Тин, - Арек трагически вздохнул, - ты ненормальный.
   Тин нахмурился. Он знал, что Арек просто дразнит его, но смеяться не тянуло. Временами Тин сомневался в собственном рассудке из-за странных снов (Ареку он рассказывал только самые безобидные) и еще более странных привычек. Например, если ночью была гроза, он не мог спать, боясь пропустить даже одну молнию, один золотой зигзаг. Ему н у ж н о было их видеть! Первое время смотритель Канц стряхивал его с подоконника и заставлял ложиться. Тин не спорил, но, когда за смотрителем закрывалась дверь, подросток вновь выбирался из-под одеяла и сплющивал нос о стекло. В конце концов Канц махнул на него рукой.
   Или его необъяснимая любовь к людям с вьющимися темно-русыми волосами. Его категорический отказ пить любую жидкость белого цвета: молоко, кефир, йогурт. Его тяга к блестящим режущим предметам....
   И, самое неприятное, Тин был не в состоянии вспомнить, откуда все это взялось.
  
   Тин остановился под козырьком маленькой кофейни, поджидая Арека, который никак не мог решить, на каком плече устроить сумку с газетами. Словно в насмешку над Тином, таким голодным и невыспавшимся, кто-то из посетителей широко распахнул дверь, выпустив волну тепла и восхитительных ароматов. Лицо подростка настолько откровенно выразило все накопившееся недовольство судьбой, что встречные прохожие начали огибать его по большой дуге.
   Всего три квартала отсюда, и он мог бы оказаться в своей кровати.... Тин подавил зевок и потянулся:
   - Арек, тебе не кажется, что в самом слове "кофе" таится искушение? - он завистливо вздохнул, наблюдая, как люди входят и выходят из кофейни. Некоторые несли в руках толстые картонные стаканчики с бодрящим напитком.... А еще Тин чувствовал ванильный аромат свежих сладких булочек, запах жарящейся с тремя сортами сыра яичницы и даже мяса, заказанного с утра пораньше каким-то чудаком.... И все это - лишь в нескольких метрах.
   Не вынеся такого издевательства, желудок громко забурчал.
   Арек, справившийся, наконец, с сумкой, насмешливо взглянул на него.
   Тин поднял руку, чтобы протереть слипающиеся от недосыпа глаза, и торопящийся прохожий сильно ударил его по локтю. Подросток зашатался: вес газет в рюкзаке, помноженный на силу столкновения, повел его в сторону, пока он не ткнулся в кого-то невидимого.
   Тин повернулся, смущенно бормоча извинения, но запнулся при виде лица одноклассника. Именно сегодня, когда он промок и не выспался, ему встретился его худший мучитель из школы!
   - Ты! - процедил Арек, также обернувшийся к старому знакомцу.
   - Какое точное наблюдение, - тот одарил их обоих сияющей улыбкой, не достигшей глаз.
   Арек шагнул было вперед, но Тин торопливо задержал его, вцепившись в плечо, и выдавил:
   - Доброе утро, Шон.
   Продолжая улыбаться, Шон встал под козырек кофейни, явно настраиваясь на долгий разговор:
   - А ты сегодня неуклюж, Тин. Слишком рано для тебя?
   Тин пожал плечами:
   - Для меня всегда слишком рано.
   - Я вот кое-чего не понимаю, Тин, - Шон перестал улыбаться, - Как ты сумел, храпя на уроках, не завалить в прошлом году ни одного предмета?
   Тин нахмурился: и вовсе он не храпел во сне. Хотя, под монотонные голоса учителей глаза порой закрывались сами.
   - Явно не по той причине, что ты, - отозвался он, - у меня нет такого папочки, чтобы оценки ставились с его одобрения.
   - Верно, - прищурившись, согласился Шон, потом презрительно кивнул в сторону их тяжелых сумок. - И позволь заметить: мой отец терпеть не может получать мокрые газеты.
   - А почему бы тебе не отвалить отсюда к своему папаше? - зло буркнул Арек.
   Тин, видя, как быстро его друг идет к точке кипения, предупреждающе положил руку ему на плечо. У Арека и так была отвратительная репутация. Драка на улице ее не улучшит.
   - Шон, говори что хотел и уходи. Наша компания тебе приятна не больше, чем нам - твоя. - Тин старался говорить подчеркнуто спокойным тоном.
   Тот лишь пожал плечами:
   - Между прочим, поздравляю, тебя ведь объявили лучшим учеником школы.
   - Спасибо, - ответил Тин сухо.
   - Это было для нас шоком, если вспомнить, как ты начал учиться. Редко когда встретишь человека, полностью лишенного разумных мыслей.
   - Вот как, - процедил Тин сквозь зубы. Его терпение тоже было не безграничным, да еще погода добавляла свою лепту к мерзкому настроению.
   - Все это довольно подозрительно, - продолжил Шон мерным тоном, словно читая лекцию, - будь я на твоем месте, Тин, я бы вел себя осторожнее. Помнишь ведь, что случилось с тобой прошлой весной?
   - Ты что, угрожаешь ему? - прорычал Арек, вырвав у Тина руку и шагнув к Шону почти вплотную, - Думаешь, у тебя есть на это право? Считаешь себя лучше нас, потому что за тобой стоит толстозадый папаша с пухлым кошельком?!! - с каждым словом его голос поднимался все выше.
   Несколько посетителей кофе повернулись, глядя на них в шоке. Тин поморщился.
   - О чем управляющие только думали, когда пускали вас в нашу школу! Отбросы общества! - произнес Шон с ненавистью.
   - Хватит, мы уходим, - проговорил Тин, с тревогой глядя на побагровевшего Арека: сдвинуть его с места окажется не легко. Но и их противник вовсе не собирался заканчивать разговор на этом: Шон схватил повернувшегося Тина за локоть, не давая уйти, и для Арека это оказалось последней каплей:
   - Отвали от нас! - от сильного толчка Шон полетел назад и ударился спиной о косяк двери.
   Тин скривился:
   - Арек!...
   - В этом году вас точно выгонят из школы! Обоих! - Шон, пошатываясь, встал на ноги.
   Зарычав, Арек скинул с плеча сумку и бросился на Шона. Прежде чем Тин успел что-то сделать, Шон под градом ударов оказался на полу. Кое-кто из посетителей кофейни вскочил на ноги. Тин закричал:
   - Арек, ты идиот! Прекрати!
   Бесполезно. Когда Арек впадал в ярость, контролировать его было невозможно. Не зная, что еще сделать, Тин схватил Арека за плечи и попытался оттащить назад, но тот легко отбросил Тина от себя. Шон успел воспользоваться краткой паузой и вновь поднялся на ноги; его слегка качало, кровь текла из носа и разбитой губы. Однако он ничего не делал, только смотрел на них с ненавистью. У Тина на миг мелькнул вопрос, почему Шон не воспользуется моментом и не убежит.
   - Только подождите, пока об этом услышит мой отец! - выпалил тот, - Вы еще....
   Кулак Арека заставил его замолчать. Отпнув в сторону сумку с газетами, Тин потащил друга назад:
   - Прекрати, Арек!
   - Хватит! - громкий незнакомый голос сзади заставил Тина дернуться, его хватка ослабла. Арек в этот же миг рванулся в сторону, и Тин полетел, спиной вперед, внутрь кофейни. Левым боком он ударился обо что-то, раздался глухой стук, и с секундным опозданием накатила волна дикой боли - словно по его ребрам прошлись раскаленным стальным прутом.
  
  
   Глава 3.
  
  
   Карос медленно шагал по усыпанной белым гравием дорожке парка, очень тихого в это время дня. Единственными людьми, которых он видел, было несколько мальчишек у пруда. Они устроили что-то вроде соревнования по швырянию камней, - то ли в лягушек, то ли в уток, - и весело галдели, пугая окрестную живность. Потом один из детей заметил наблюдавшего за ними Кароса, показал остальным, и стайка малолетних разбойников исчезла.
   Карос подошел к маленькому пляжу, покинутому детьми, и сел на песок, обхватив руками колени. Какое-то время он разглядывал спокойную гладь воды и деревья по ту сторону, лениво размышляя, как мал этот парк по сравнению с теми, что окружают его дом. Почему-то пять лет назад, когда он увидел это место впервые, парк казался намного красивее.
   Солнце начало садиться, и, отражаясь от водной глади, слепило глаза. Так что Карос предпочел рассматривать лебедей, с гордым видом плавающих у противоположного берега.
   За спиной зашептались. Карос обернулся: вспугнутые им сорванцы выглядывали из-за деревьев. Им явно хотелось вернуться к озерцу, и они подначивали друг друга попросить его уйти, но никто не был настолько храбр. Северян в Белиже побаивались, да и его потрепанный внешний вид вкупе с трехдневной щетиной не придавали респектабельности. Карос поднялся, оставляя мальчишкам облюбованное место.
   Алекс.... Что бы он подумал сейчас, увидев главу клана в таком виде? Расстроился бы и посоветовал ему лучше следить за собой? Скорее всего, хотя и не этими словами. Алекс никогда не был столь же прямолинеен, как его отец, Мориэл: младший брат Кароса не стеснялся в выражениях.... В этом отношении Алекс был больше похож на свою мать, Хати, тоже убитую Адептами.
   Воспоминание было болезненным. Созданный нечистой совестью Кароса, воображаемый Алекс посмотрел на него с обидой и гневом:
   Ты не должен был столько времени охотиться на Изгнанников. Ты должен был остаться со мной.
   Карос зашагал быстрее, стараясь не слышать ничего, кроме шороха камней под подошвами ботинок. Но голос Алекса, теперь грустный, продолжал нашептывать:
   Тебя не было рядом, когда ты был нужен мне, когда ты должен был помочь мне. Защитить меня.
   Карос пытался представить, как Алекс будет выглядеть сейчас, но в памяти появлялся только образ двенадцатилетнего подростка, каким он видел его два с половиной года назад. Но дети растут так быстро, а Алексу скоро должно исполниться пятнадцать.
   Карос попытался вспомнить, каким был Мориэл в этом возрасте, но Алекс, хоть и походил на отца, всегда был меньше и худее, тоньше в кости - тоже наследство Хати. Хати, которая постоянно боялась, как ее слабенький малыш (Алекс чуть ли не до слез возмущался, когда она его так называла) будет проходить инициацию.
   Инициация. Внезапно все мысли Кароса разбились на тысячи злых осколков. Инициация. Ведь он чуял: что-то было не так; странные вещи случались то тут, то там; но он гонялся за призраками и проглядел реальную угрозу прямо под носом!
   Алекс... исчез... похищен... Врата... раньше, чем мы настигли их!
   Конечно, они искали Алекса. Искали среди живых и мертвых. Искали во всех кланах, и в землях обычных людей, и у вампиров. Карос был в таком отчаянье, что даже обратился к оракулам, хотя и знал прекрасно, как редко они говорять что-то путное.
   Его нет под этим небом, - пожал плечами Кирийский.
   Мой бог не видит твоего племянника, - ответил Тирский.
   На этом Карос перестал спрашивать бога.
   Когда наступил тот день, когда я, наконец, сдался? - спросил себя Карос. - Простит ли Алекс меня за это?
  
   * * * * *
  
   Карос помешал коричневую жидкость в чашке, наблюдая за изящными завитками сливок, растворяющихся в кофе и постепенно меняющих его цвет. Когда масса стала однородной, налил из металлической чашки с забавным утиным носиком еще, и вновь размешал. Улица за приоткрытой дверью кофейни жила звуками дождя, по-кошачьи мягко падавшего на мостовую.
   С улицы тянуло сквозняком, но Карос, в одной тонкой рубашке, не мерз. Для взрослого Дакаанта холод не страшен.
   Мужчина бросил в кофе третий кубик сахара и задался вопросом: можно ли еще пить то, что получилось в результате его экспериментов?
   - Не возражаешь, если я здесь сяду?
   Каросу потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, реален ли этот знакомый голос. Потом, вздохнув, мужчина поднял голову и встретился взглядом со старым другом:
   - Что ты делаешь здесь, Этан?
   Тот отодвинул соседний стул и сел, вытянув под столом длинные худые ноги. Не отвечая, подозвал официантку, сделал заказ, и только когда она ушла, всем корпусом развернулся к Каросу.
   - Заказываешь отбивную в восемь утра? - поинтересовался Карос насмешливо.
   - Я не птичка, чтобы клевать зернышки, - отозвался Этан, с преувеличенным презрением кивая в сторону одинокого поджаренного тоста на тарелке Кароса. Тот хмыкнул: привычку Этана всегда и во всем подчеркивать свою вторую суть он понимать отказывался.
   - Так что ты здесь делаешь? - повторил он. - Опять Старейшины послали за мной?
   - Опять, - согласился тот. - А ты вновь ходил в парк?
   Карос помрачнел. В этот день, семнадцатого июня, он всегда приходил к месту, где убили Мориэла. И пусть тело младшего Дакаанта покоится на семейном кладбище - свой последний вздох его брат испустил именно в этом человеческом городе, на берегу пруда с крикливыми белыми лебедями, а значит, именно тут осталась частица его души.
   - Пятый год, верно? - проговорил Этан мягко, и это не было вопросом.
   Карос промолчал, глядя мимо друга на окно, стекло которого плакало дождем.
   - Как твои? - спросил он, меняя тему.
   Этан пожал плечами:
   - Как всегда, бунтуют.
   - Оба?
   - Конечно. Они ничего не делают по отдельности. Иногда я думаю, что на самом деле они близнецы, только мы с Марой об этом забыли.
   Карос улыбнулся уголками губ:
   - Алекс всегда хотел сестру. Помнишь, как он завидовал твоему Тео?
   - Помню, - тихо согласился Этан.
   Какое-то время они сидели в молчании. Вокруг приглушенно жужжали голоса, да иногда на улице подавала голос лошадь, запряженная в очередную, проезжающую мимо кофейни, повозку. В окне Карос видел двух мальчишек, тащивших огромные пачки газет и оживленно, несмотря на дождь, переговаривавшихся друг с другом.
   - Не мучай себя, - проговорил Этан, проследив за печальным взглядом друга, - пора тебе перестать в каждом подростке видеть Алекса. Прошло уже....
   - Я знаю, сколько прошло времени! - резко оборвал его Карос, начиная сердится.
   - Карос, ты живешь в прошлом, - не обращая внимания на его недовольство, твердо сказал Этан, - никого из них твои страдания не вернут!
   - Я не верю, что Алекс погиб, - с тихой яростью проговорил Карос, глядя Этану прямо в глаза, - и не смей говорить иначе!
   Этан вздохнул, отвел глаза, помолчал, потом неуверенно положил руку Каросу на плечо, чувствуя, как недовольно напряглись мышцы под его ладонью.
   Внезапно у входа раздался громкий крик, а потом звук, словно кого-то довольно грубо уронили на камни мостовой. Этан повернулся как раз вовремя, чтобы заметить двух сцепившихся в драке подростков.
   Через мгновение он был уже на ногах, шагая к ним:
   - Хватит!
  
  
   Глава 4.
  
  
   Несколько секунд Тин простоял, скорчившись, ловя открытым ртом воздух, пока пелена боли перед глазами не рассеялась. Оказалось, он ударился об острый край ближайшего ко входу деревянного стола, почти опрокинув его при этом. И чей-то пристальный взгляд сверлил его затылок. Проклятье. Должно быть, смотрел тот, кого Тин своим падением лишил завтрака.
   Держась рукой за пострадавший бок, он с трудом повернулся и поднял голову. Взгляд скользнул по вставшему из-за стола незнакомцу, снизу вверх: высокие черные кожаные сапоги, заправленные в их голенища черные же бриджи, слегка выцветшие от времени. Простая белая рубашка без рисунка. Обычная одежда северянина. Вот только нет ни куртки, ни пальто - и как ему не холодно в такую погоду?
   Потом Тин посмотрел на лицо мужчины. Худое, с резкими, но правильными чертами, шапка густых черных волос на голове, чуть более длинных, чем принято. Обычное лицо охотника. Вот только с его глазами все было не так.
   Взгляд незнакомца заставил внутренности Тина сжаться в ледяной комок.
   Глаза мужчины были глубоко запавшие, словно обведенные коричневой лентой, но при этом ненормально, ярко-синие, с младенчески чистым белком. И человек этот неотрывно, с выражением сильнейшего шока, смотрел на Тина.
   "Я что, кажусь таким странным?" - с недоумением подумал подросток.
   Незнакомец судорожно вздохнул и шагнул вперед:
   - Алекс? - прошептал он хрипло.
   "Что?" - Тин растерянно посмотрел на незнакомца, лицо которого выражало недоверчивый страх и, вместе с тем, нерешительность. Словно тот не был уверен, наяву ли все происходит. Даже сквозь сильный загар было видно, как человек побледнел.
   "Он и впрямь только что назвал меня Алексом?"
  
   - Опять ты!
   Тин повернулся на крик. Высокая полная женщина торопливо шагала в его сторону:
   - Всегда от тебя одни неприятности! Только подожди, я все расскажу Мартине! - ее и так румяное лицо еще больше покраснело от гнева. Тин мысленно скривился, гадая, сколько еще неприятностей на сегодня для него заготовлено. Однако хозяйка кофейни прошла, даже не взглянув в сторону Тина. И решительно оттащила Арека от его жертвы за ухо. Шон, воплощение оскорбленной гордости, выпрямился и, достав белоснежный платочек с вензелями, вытер кровь с лица:
   - Этот крысеныш, - сказал он, презрительно кивая на Арека, обращаясь к хозяйке, - напал на меня безо всякой причины. Я просто стоял здесь....
   - Заткнись, - прошипел Арек, - в следующий раз я вообще сломаю тебе руку!
   "Да замолчи же, идиот!" хотелось крикнуть Тину. О, Арек умел произвести впечатление. На них смотрела уже половина улицы.
   - Еще один такой хулиган, как ты - и я лишусь всех посетителей! - Потом женщина с беспокойством посмотрела в сторону Шона, - Иди-ка и ты, парень. Я обо всем позабочусь.
   И она за ухо потащила упирающегося Арека прочь:
   - И куда мы только катимся..., - слышались ее громкие возмущенные причитания.
   - Подождите! - крикнул ей вслед Тин, но хозяйка, не оборачиваясь, захлопнула дверь кофейни.
   Казалось, все люди, сидящие за столиками, дружно повернулись, только чтобы осуждающе посмотреть на него. Под их взглядами Тин сгорбился, всем своим существом сознавая, что одет он в приютские, застиранные до серого цвета, брюки, с пузырями на коленях, и старый, в катышках, свитер.
   Тин попробовал выпрямиться, но тут же пожалел об этом: от боли в боку пересекло дыхание. Тогда подросток отодвинулся от стола к стене, оперся о полированное дерево панелей, стараясь дышать неглубоко: каждый вдох вызывал новую волну боли.
   - Алекс? - сдавленным голосом повторил мужчина, все это время не отводивший от него взгляда, хотя Тин, тревожащийся за Арека, и забыл на время о незнакомце....
   Тин прекрасно понимал: мало кому понравится, когда промокший подросток опрокидывает именно твой завтрак. Ладно хоть, что он не запачкал самого человека. Только почему незнакомец продолжает звать его этим именем?
   Тин поднял голову и посмотрел в сторону незнакомца, но не в его пугающие глаза:
   - Простите, тар, я вовсе не хотел врезаться в ваш стол.
   Молчание, никакой реакции.
   - Мм, - после короткой неловкой паузы попытался заговорить Тин еще раз, - если я что-то опрокинул, я могу компенсировать, только у меня мало денег, сколько..., - голос Тина становился все тише: сложно разговаривать со стеной, никак тебе не отвечающей.
   Пальцы мужчины осторожно дотронулись до его подбородка, поднимая голову, и Тин резко отдернулся от неожиданного прикосновения. Однако незнакомец остался все так же стоять с вытянутой вперед рукой, словно вновь собираясь коснуться его. Тин отодвинулся подальше. И заметил за спиной первого человека второго, худощавого, со светло-коричневыми, практически желтыми глазами на обветренном лице. Тоже пристально смотревшего на Тина. Когда их взгляды встретились, второй мужчина заметно побледнел:
   - Алекс! - выдохнул он.
   "Да что же здесь происходит?" смятенно подумал Тин, на всякий случай делая осторожный шаг назад.
   - У меня с собой только четыре кроны, - пробормотал он, вытаскивая из кармана свой потрепанный кошелек, - прошу прощения, если то, что я испортил, стоит больше, но это все, что у меня есть..., - он положил монеты на стол.
   Никто не шевельнулся. Подростку хотелось провалиться под землю, лишь бы эти два незнакомца перестали так пронзительно смотреть на него. Тин ненавидел подобные взгляды: они вызывали воспоминания о больнице, о своем пребывании там, в окружении любопытствующих чужаков.
   Подросток поднял руку и провел ею по волосам, как всегда делал, нервничая.
   Казалось, его жест пробудил черноволосого из ступора:
   - Алекс! - и он стремительно шагнул к Тину, синие глаза вспыхнули, лицо исказилось яростной радостью. И прежде, чем Тин успел отпрыгнуть в сторону, незнакомец сжал его в удушающем объятии. Тин чувствовал себя, как в ловушке: его лицо оказалось плотно прижато к рубашке незнакомца, руки того обнимали до боли крепко:
   - О, Святые Небеса! Алекс! Алекс! - охрипшим голосом повторял незнакомец.
   - Простите, тар.... Я не.... Вы ошиблись, - сдавленно проговорил Тин, пытаясь освободиться. С тем же успехом он мог попробовать разогнуть голыми руками кандалы. Незнакомец даже не заметил его попыток:
   - Это правда ты, Алекс? Мне не снится?
   Никто не касался и не обнимал Тина ни в приюте, ни в школе, и эта странная ситуация выбила его из колеи. Он был близок к тому, чтобы запаниковать.
   Наконец Тин сумел высвободить из стальных тисков руку и со всей силы толкнул незнакомца в плечо. Тот, удивленный, отпустил его, и Тин прижался к стене, бледный от шока, задыхаясь.
   - Это... это какая-то ошибка, - выдавил он.
  
   Сегодня был плохой день. Он промок насквозь на холодном дожде, столкнулся с самым отвратительным из своих одноклассников, газеты, которые нужно было доставить, валялись влажной мятой кучей на полу, у него болел бок, и еще он умирал от голода. И, мало того, два незнакомцев непонятно почему звали его чужим именем.
   Тин был слишком усталым и расстроенным, чтобы рассуждать логически. Все, чего ему хотелось - так это убежать и спрятаться, подальше от всего и всех.
  
  
   Глава 5.
  
  
   На несколько мгновений Этан лишился способности дышать, глядя на застывшего в неловкой позе подростка. Изгиб тонких бровей, на два тона темнее волос, линия щек, маленькая горбинка почти идеально прямого носа, четко очерченные скулы. Почти точная копия пятнадцатилетнего Мориэла, если бы не большие темно-карие глаза.... Этан узнал бы это лицо где угодно.
   Он смотрел на мальчика, не веря собственным глазам. Вся ситуация казалась воплощением отчаянной надежды, была пропитана насквозь ощущением нереальности.
   - Алекс?
   - Нет! - воскликнул тот, явственно растроенный их вниманием к себе. - Не знаю, кого вы ищите, но я вовсе не он!
   - Что?!! - переспросил Карос хрипло.
   - Я не Алекс! - повторил подросток твердо, отступая от них, - и никогда вас прежде не встречал! Вы обознались.
   Удушающее молчание последовало за его словами, и Этан почти поверил подростку, пока тот не провел во второй раз нервно вздрагивающей рукой по волосам. Рукав куртки соскользнул вниз, и на запястье..., - нет, таких совпадений не бывает!
   Резким, невидимым обычному глазу движением, Карос метнулся вперед и схватил мальчика за запястья, повернул правое вверх, к свету, так что знак "звезды в солнце" был виден очень четко:
   - О чем ты говоришь?!! Ты - Алекс! Вот же!...
   - Мое имя не Алекс! Тар, пустите меня! - мальчик отчаянно дернулся назад, - Я не Алекс! Ой!
   - Карос, хватит! - тревожно проговорил Этан, - ты делаешь ему больно!
   Карос при этих словах моментально отпустил руки подростка, словно обжегшись.
   Дрожащий и бледный, мальчик бросил на них еще один испуганный взгляд и метнулся к двери.
  
   * * * * *
  
  
   В нескольких милях от кофейни Тин, задыхаясь не столько от бега, сколько от колющей боли в боку, упал на брусчатку. По обе стороны узкой улицы высились трех и четырехэтажные дома с узкими стрельчатыми окнами, украшенными лепниной. Он оказался в богатом районе на западе города, довольно далеко от приюта, потому что бежал, не думая о направлении, охваченный паникой. Лишь бы оторваться от тех двух незнакомцев.
   Так рано утром здесь было тихо и пустынно, никто не торопился выходить из домов и прогонять его. Тин облегченно вздохнул и тут же почти задохнулся от приступа кашля. Похоже, удар о край стола не прошел для него бесследно.
   Попытался встать, но ноги не слушались, и подросток привалился к стене дома, стараясь дышать быстро, но не глубоко, чтобы меньше тревожить пострадавшие ребра.
   Арек будет волноваться, когда вернется и обнаружит, что Тина еще нет. И... о нет... газеты! Они так и остались валятся у входа в кофейню, жалкой мокрой кучей, если только никто их не забрал. А это больше двадцати крон, которые Тину придется возместить. Всех его сбережений на это не хватит! А рюкзак, в котором он нес газеты, принадлежит директориссе приюта. И как ему объяснять Мартине, что он посеял ее вещь? Тин мысленно ударил себя - ну что он за идиот!
   Этот день начался отвратительно, но почему в душе Тина сидит чувство, что дальше будет только хуже?
   И кто эти двое? Тин вспомнил жуткие, нечеловеческие глаза темноволосого, и поежился.
   Может, и стоило выслушать их объяснения прежде, чем бежать, но темноволосый вел себя так странно, что Тин испугался. Да еще эти страшилки о похищаемых детях, которые он слышал в приюте.
   Но что, если...?
  
   * * * * *
  
   - Тин! - слитный хор голосов приветствовал его, когда он поднялся на второй этаж здания приюта. В середине узкого коридора, чьи побеленые известкой стены были украшены только самодеятельным творчеством обитающих здесь детей, в основном - не очень лестными надписями и корявыми рисунками - на Тина было совершено "нападение". Не менее полутора десятков миниатюрных человечков вцепились в него, особенно настойчивой была одна маленькая девочка, Николь, чьи волосы ему приходилось заплетать каждое утро за завтраком. Звонкие голоса детей оглушили Тина:
   - Где ты был?
   - Что случилось?
   - Арек пришел один и сказал....
   - Мартина так кипела! У нее пар из ушей шел!
   - Она очень сердилась? - с некоторым опасением спросил Тин. Не то, чтобы эта, средних лет полноватая женщина являлась злой или жестокой, отнюдь, но попадать под раздачу Тину не хотелось.
   - Она была в ярости! - Даня, восьмилетний мальчик, мать которого однажды просто ушла из дома и не вернулась, потянул Тина за рукав, заставляя наклониться, и прошептал на ухо:
   - Она сказала, что вы с Ареком будете опять то делать.
   Тин в ужасе прикрыл себе лицо ладонью: то означало, что они с Ареком опять должны будут стирать постельное белье для всего приюта.
   Усмехнувшись, Даня покровительственно похлопал Тина по плечу, весь так и излучая невинное злорадство, если подобная вещь вообще существует.
   В ответ на это Тин взлохматил ему волосы:
   - Надеюсь, ты не собираешься снова помочиться в постели.
   - Я так не делаю! - возмущенно воскликнул тот.
   Дети вокруг засмеялись и начали дразниться. Даня гневно вспыхнул:
   - Это неправда! Тин! Скажи им!
   Тин рассмеялся, легко уклонившись от маленького твердого кулачка, направленного ему в ребра:
   - Тихо, тихо! Даня так не делает! Я пошутил.
   Посмеиваясь про себя, Тин пошел дальше по коридору. Как хорошо быть дома, рядом с людьми, которых он знал, которым доверял. Жить, следуя немногим немудреным правилам: не лезь в чужие дела, делись своим, и бери чужое, если только это не деньги. Всегда защищай своих на публике, и, если хочешь, ссорься и дерись с ними, но только дома.
   Наконец, Тин дошел до своей комнаты. Арек сидел на кровати, но на звук открывающейся двери резко вскинул голову и, увидев Тина, вскочил на ноги:
   - Что с тобой случилось?!!
   - Ну, - Тин почему-то смутился, - я встретил двух незнакомцев, которые назвали меня Алексом.
   - Что? - темные глаза Арека изумленно расширились.
   А Тин вновь подумал о тех странных людях: они вели себя так, словно знали его, и знали очень хорошо. А тот, с черными волосами, выглядел растерянным и обиженным, когда Тин оттолкнул его.
   "Может, они действительно знают что-то обо мне?"
  
  
   Глава 6.
  
   Тин смотрел пустыми глазами в книгу, рассеянно проводя пальцами по корешку: он понятия не имел, о чем в ней шла речь. Подросток оперся локтем о подушку, вытянул ноги поудобнее и вздохнул: чтение как попытка отвлечься себя не оправдало. Прошло десять часов, а он все еще не мог перестать думать об этих двух незнакомцах.
   "Я должен был их выслушать," - корил себя Тин, - "но теперь слишком поздно".
   - Он назвал тебя Алексом? - Арек, только что из душа, стоял напротив него, с полотенцем на голове, из-под которого с темных волос капала вода. Арек казался расстроенным. По крайней мере, у Тина не нашлось других слов, чтобы описать выражение его лица.
   - Да, - Тин вновь вздохнул, - ты меня уже в пятый раз об этом спрашиваешь. В чем дело?
   Арек отвернулся от него, не ответив. Тин слегка нахмурился: это поведение не подходило его другу. Обычно, если Ареку что-то не нравилось, он или начинал кричать, или бросался в драку. В лучшем случае, громко жаловался. Он был не из тех, кто будет сидеть и молча переживать из-за своих проблем.
   В любой другой день Тин попытался бы понять, в чем дело, но сегодня у него просто не было на это энергии.
   Прочитав в свое время кучу книг, где главным героем был человек, потерявший память, Тин ожидал: встреча с чем-то из прошлой жизни будет событием знаменательным. Он обязательно испытает нечто странное, это будет, как вспышка света, быть может, он даже потеряет сознание от шока. А потом очнется, уже вспомнивший все.
   Но все попытки копания в памяти, чтобы вызвать хоть какие-то ассоциации с двумя незнакомцами, заканчивались приступами мигрени.
   - Наверное, я должен был их выслушать, - пробормотал Тин, прижав подбородок к коленям.
   - Держись от этих людей подальше! - со злостью произнес Арек, - они не принесут тебе ничего, кроме проблем.
   - Они сказали, что знают меня, - проговорил Тин неуверенно.
   - Двое пьяниц или сумасшедших! - буркнул Арек.
   - Они сидели в кофейне, так что вряд ли были пьяны, - покачал Тин головой.
   Арек уставился на него, нахмурив брови:
   - Ты слишком наивен, Тин. Нельзя доверять незнакомцам, которые встречают тебя на улице и заявляют, что знают тебя.
   Тин прикусил нижнюю губу, тоже хмурясь: упрямство Арека порой его очень раздражало.
   - Но они и в самом деле могут знать меня, - проговорил он.
   - Нет! Если ты свяжешься с этими типами, они тебя погубят! Ты проклянешь тот день, когда их встретил!
   - Арек, хватит! Скажи толком, что тебе известно?!!
   Тот в ответ ударил кулаком о стену, с потолка посыпалась известка. Тин вздрогнул.
   - Нет! Ничего! Просто... забудь о них! Так для всех будет лучше! - и Арек яростно уставился на Тина. Тот открыл рот, но прежде, чем успел что-нибудь сказать, Арек развернулся и выбежал из комнаты, сильно хлопнув дверью. Тяжело вздохнув, Тин растянулся на кровати.
   Арек не понимал его. У Тина не было воспоминаний, не было прошлого, не было ничего, что он мог бы назвать своим собственным. Ведь мы - это наши воспоминания. Именно память делает из человека личность.
   Все дети в приюте имели какие-то истории, пусть грустные, пусть наполненные болью, но они помнили. Тин завидовал им. Сам он имел только набор странных шрамов, да имя, которое, возможно, вовсе не принадлежало ему.
   "Может быть, моя семья отказалась от меня", - думал Тин, - "поэтому и не было никаких сообщений о пропаже, и полиция ничего не смогла найти". Половина детей здесь не были сиротами в прямом смысле, просто они оказались никому не нужны.
   Однако тихий, но уверенный голос в его сознании заявлял, что отсутствие воспоминаний - это и отсутствие сожалений. Отсутствие боли. И мысль, что однажды он, возможно, вспомнит, заставляла его чувствовать неловкость, неуверенность. "Я не хочу вспоминать!" - кричал этот голос.
  
   * * * * *
  
   Дверь в комнату открылась, и кто-то, громко и прерывисто дышащий, вошел внутрь. Потом, с громким стуком, дверь захлопнулась, и Тин проснулся.
   Больше года прожив в небольшой комнате, где, кроме него, обитало еще пять мальчишек, Тин привык к странным привычкам каждого из них. Подобные полуночные явления случались часто, и он обычно спал дальше, не обращая на них внимания. Вот и сейчас подросток забрался поглубже под толстые одеяла, намереваясь досмотреть прерванный сон.
   Хриплый голос пробормотал что-то неразборчивое, перемежая невнятные слова пьяным хихиканьем.
   Тин недовольно открыл один глаз: конечно же, нарушителем порядка был Томаш - только он возвращался домой за полночь. Покачиваясь, Томаш добрался до постели и упал на нее, даже в лежачем положении продолжая странно подергивать всеми конечностями. В свете полной луны, заглянувшей в незадернутое шторой окно, Тин видел его глаза. Пустой несфокусированный взгляд.
   Тин знал, что это означает, хотя и предпочел бы оставаться в неведении. Так же, как и предпочел бы не знать кое-чего о реальной жизни. Было сложно притворяться, что не понимаешь очевидного, но Тин пытался.
   - Томаш, ты заткнешься? - голос Арека убил всякую надежду на продолжение сна. Тин отметил про себя, что говорит его друг злее обычного.
   Томаш в ответ на вопль Арека невнятно забормотал. Сердито выругавшись, Арек вслепую нащупал что-то на своей тумбочке и швырнул в Томаша. Окончательно проснувшийся, Тин сел на кровати: если Арек начал швыряться вещами в Томаша среди ночи - это очень плохой признак. Через несколько минут Арек заведется так, что его не остановить. В прошлые разы это заканчивалось дракой в комнате, если только Арек не вышвыривал Томаша спать в коридоре на полу.
   - Арек, хватит! Оставь его в покое! - произнес Тин с тревогой.
   - Пусть он первым оставит в покое нас! - рявкнул Арек, и, откинув одеяло, сердито зашлепал по направлению к Томашу. К этому времени, похоже, проснулись все остальные обитатели комнаты: сонные лица поднимались от подушек, вопросительно глядя на нарушителей спокойствия.
   - Арек, иди спать, - попробовал уговорить Тин друга, - ты сегодня один раз уже подрался!
   - Прекрати его защищать! - отозвался Арек, не выказывая желания умиротвориться.
   - Кто-нибудь, включите свет! - велел Тин, нехотя выбираясь из-под одеяла. Образовавшийся днем на боку синяк уже сошел, и поврежденные в кофейне ребра почти не ныли, иначе к усталости от недосыпа добавилось бы еще и боль. Кем бы ни были бросившие Тина родители, одну хорошую вещь они ему оставили: способность к быстрой регенерации.
   - Заткнись, наконец, Томаш! - потребовал Арек, нависая над другим подростком.
   - О, да ради бога, Арек, он просто дышит, - запротестовал Тин, подходя ближе.
   - Он делает это слишком громко!
   Зажглись огни. Арек уже взялся за шиворот рубашки Томаша, намереваясь оттащить его за дверь, однако тот висел мертвым весом, и сил Ареку явно недоставало.
   - Оставь его, он сейчас заснет, - настаивал Тин.
   - И начнет храпеть!
   - Арек, ты тоже храпишь! - с вздохом проговорил Тин.
   - Он будет храпеть, потом среди ночи его вырвет, и нам придется дышать его вонью!
   В это время сам Томаш решил немного очнуться: он застонал и остановил осоловелый взгляд на Тине:
   - Мне плохо... голова болит....
   Вздохнув, Тин склонился и подхватил Томаша под подмышку, пытаясь поставить на ноги:
   - Пойдем, а то Канц заметит, что свет включен!
   С раздраженным рыком Арек оттолкнул Тина в сторону и резко вздернул Томаша за шиворот. Тот испуганно булькнул что-то, разом позеленев, рука метнулась ко рту.
   Проклятье! Тин слишком хорошо знал эти признаки, немало посидев с больными детьми.
   - Арек, тащи его в туалет, быстрее!
   К счастью, катастрофы в комнате и коридоре удалось избежать.
   - Это всего лишь алкоголь, - проговорил Тин, с сочувствием глядя на несчастного Томаша, опустошившего, наконец, свои внутренности.
   - Ну да, как же, - буркнул Арек, - он явно принял сегодня кое-что другое. Не притворяйся, что не понимаешь.
   Тин хотел возразить, потом пожал плечами:
   - Подержи его, я принесу воды.
   - А это еще зачем?
   - Если он попьет сейчас, похмелье пройдет легче....
   Арек недоверчиво покачал головой:
   - Вон раковина, дай ему оттуда.
   Тин посмотрел на друга укоризненно:
   - Чтобы начать новый круг дизентерии?
   - Ладно, - буркнул тот недовольно, - иди, я подожду.
  
  
   * * * * *
  
   Кухни находились внизу, в дальнем правом крыле на первом этаже здания, и с каждым шагом скорость Тина падала. Вновь невыносимо захотелось спать, напала зевота. Тин шел в темноте по привычному, сотни раз хоженому маршруту.
   Включив свет в подсобном помещении, он остановился, чтобы глаза привыкли к яркому освещению, и чуть качающейся походкой двинулся к буфету. Воспоминание о том, что в шесть утра он должен быть в булочной, разносить пирожки, чуть не заставило его вслух застонать.
   Тин снял с полки кувшин с кипяченой водой и потянулся за кружкой, когда тихий "дзинь" раздался где-то за спиной. Тин замер, насторожил уши: очень, очень тихий шелест одежды....
   Страх сжал его внутренности в комок: в помещении кроме него был еще кто-то, чужак. Чужак, который стоит прямо за ним, на расстоянии вытянутой руки, наблюдает, ждет, когда Тин обернется....
   Медленно, словно преодолевая нежелание каждого позвонка в своем хребте, Тин повернул голову. Что-то черное мелькнуло на периферии зрения, в тот же момент одна широкая ладонь зажала рот, другая обхватила его чуть выше талии, прижимая руки к туловищу.
   Чужак смотрел на него своими пронзительно-синими глазами, на которые нависали мокрые черные волосы. Его кожа была ненормально бледной, прозрачной, и слегка светилась в электрическом свете.
   - Алекс, - проговорил чужак хрипло, - почему ты убежал сегодня?
   Тин попытался закричать.
  
  
   Глава 7.
  
  
   Алекс испуганно замычал и дернул головой, пытаясь стряхнуть ладонь Кароса, которой тот зажимал ему рот. Помигивавшие лампы давали тусклый свет, но и его хватало, чтобы разглядеть все детали внешности мальчика. Это действительно Алекс!
   Каросу были безразличны слова Этана, умолявшего подождать и расследовать ситуацию толком, ему было все равно, что Алекс заявлял, будто не знает их. Этот мальчик, этот подросток, был Алексом. Все. Точка.
   - Это действительно ты! Я не ошибся, я знал это.... - если бы Карос мог слышать со стороны интонации собственного голоса, то усомнился бы в душевном здоровье говорившего. Однако сейчас все мысли Кароса шли по кругу:
   Алекс! Вот он! Живой! Стоит совсем рядом! Алекс жив! Жив!
   Подросток смотрел на него огромными, дикими, испуганными глазами, часто дыша. Он был одет в старую пижаму в горошек с износившимся воротником и расхлебанные шлепанцы на босу ногу. Должно быть, ему сейчас холодно.... Карос не успел додумать эту мысль, потому что Алекс дернулся, высвободил руку, и попытался его ударить. Естественно, Карос с легкостью перехватил тонкое запястье, крепко сжал.
   - Что ты делаешь? - в собственном голосе прозвучали сердитые нотки, чего Каросу вовсе не хотелось. И никакого узнавания во взгляде Алекса, только отчаянный страх.
   - Алекс, посмотри на меня! - прошептал Карос.
   Алекс вывернулся и закричал, ударил Кароса вслепую и бросился к двери. Карос метнулся следом, схватив мальчика за предплечье. Подростка развернуло, его локоть двинул по высокой стопке тарелок, ночную тишину разорвал оглушающий грохот бьющейся посуды.
   Зажав Алексу рот рукой во второй раз, Карос метнулся в темноту черного входа.
  
   * * * * *
  
   Утренний дождь превратился в ливень, и крупные холодные капли били прямо в лицо Каросу. Алекс, закутанный в теплый плащ, лежал на его руках. Подросток потерял сознание, когда Карос, устав сражаться с обезумевшим племянником, прошептал формулу подчинения. Нехорошо так поступать, да и человеческие ищейки могут учуять следы волшбы, но....
   Алекс..., конечно же, мальчик испугался, потому что не мог различить лицо Кароса, сперва в полутьме кофейни, потом здесь. Но они вернутся домой, и все будет хорошо, все будет замечательно, потому что Алекс жив.
   Карос быстро шагал на северо-запад города, к старой пороховой башне, где пересекались Нити нескольких стихий, и проще всего открывались Врата. На улицах было пустынно, даже стражи порядка, обязанные патрулировать город, сидели в теплых сухих караульнях. Да и какой нормальный преступник вылезет в такую погоду из дома?
   Вот и нужное место. Придерживая свою драгоценную ношу левой рукой, Карос сделал несколько быстрых пассов правой и пробормотал скороговоркой нужные слова. В воздухе открылся проход, высокая арка, по краю которой бежали сиреневые огоньки. В самих Вратах, как всегда, метались крохотные любопытные шаровые молнии, так и норовившие облепить путешествующих. С непривычки можно было испугаться.
   Карос шагнул вперед, отпихнув раздраженным щелчком одну малявку, бросившуюся было к лицу Алекса, скрытому капюшоном. Еще обожжет или дернет током. Для самого Кароса их прикосновения уже давно были безвредны.
  
   * * * * *
  
   Дом, окруженный вековыми деревьями, высился впереди темной громадой. Посмотрев на плющ, кое-где полностью закрывший окна первого и второго этажей, Карос с запоздалым раскаяньем подумал, что в прошлый свой визит Этан был прав, и не стоило на него так кричать. Дом действительно очень запущен. Ну, ничего, теперь он не только наведет порядок здесь, но и перестанет пренебрегать своими клановыми обязанностями. Старейшины будут довольны.
   По коже пробежали мурашки - Карос только что прошел сквозь первый слой защиты. На Алекса, повинуясь его мысленному приказу, защита внимания не обратила. Второй и третий слои были неощутимы и не выдали себя ничем, кроме легкого, незаметного в темноте, дрожания воздуха.
   Тяжелые дубовые двери отворились перед ним сами, узнав хозяина. Зажглись бы и лампы, только вот Карос уже год не заливал в них масло, а всех слуг повыгонял еще раньше. Не говоря о том, что давно следовало поменять это старье на почти вечные лампады, изготовляемые кланом Ларан.
   Карос поднялся по ступеням широкой лестницы, прошел по коридору в правое крыло. Остановился перед запертой уже почти три года дверью, которая, медленно и неохотно, отворилась перед ним.
   Только он сам, раз в году, в день рождения Алекса, входил сюда. Приносил подарок. Последний, булатный кинжал в драгоценных ножнах, изготовленный еще Древними, висел на стене. Ничьи руки ни касались его, ни вынимали острый клинок, ни любовались оскаленной волчьей головой на рукояти. Но все изменится. Теперь все будет иначе.
   Карос улыбнулся, вспоминая забавную любовь Алекса к холодному оружию. Так по-человечески....
   Осторожно опустил мальчика на торопливо расправившую одеяла кровать, провел пальцем по щеке, потом повернул правое запястье и какое-то время, улыбаясь, смотрел на знак клана. Аккуратно подоткнул одеяло.
   Что-то в нем, под тонким слоем спокойствия, хотело сломаться, быть может, зарыдать, упасть на колени, благодаря бога, или просто закричать в голос. Сжать чудом найденного ребенка в удушающем объятии....
   Почти три года он боялся, что Алекс погиб, но заставлял молчать всех, кто осмеливался сказать это вслух.
   Три года, и вот он, жив. Жив!
   - А, так вы говорите про мальчишку, что был с этим хулиганом? - протянула владелица кофейни, и Карос едва сдержался, чтобы не затрясти ее, заставляя говорить побыстрее. - Этот худой, светловолосый? Да они оба из приюта Святого Покровителя Тенессийского. А почему вы спрашиваете...?
   После этих слов Карос прекратил ее слушать и помчался искать приют....
   Обморок Алекса перешел в спокойный сон. Карос вздохнул: кипящая в крови энергия требовала выхода, в окно лукаво заглядывала белая круглая луна... но оставлять Алекса одного ужасно не хотелось. Усилием воли Карос смирил свою вторую часть, чуть помедлив, коснулся коротких волос Алекса. Негоже наследнику клана ходить с остриженной головой... но это такая мелочь. О боже, какая же это мелочь! И именно такие мелочи делают жизнь реальной.
   Карос бесшумно счастливо рассмеялся. Не отрывая взгляд от спящего подростка, сел в кресло у окна, вытянул перед собой длинные ноги.
   Теперь все будет хорошо.
  
  
   Глава 8.
  
  
   Карос не знал, сколько времени просидел так, любуясь на спящего мальчика. Комнату освещала полная луна, по ковру медленно ползли длинные тени, из леса доносились отдаленные голоса ночной жизни, но он слышал лишь ровное дыхание ребенка....
   Но кто-то появился у ворот. Знакомое ментальное прикосновение - ну конечно, Этан!
   Карос отдал приказ защите пропустить друга в дом, с неохотой поднялся из кресла и вышел из комнаты Алекса. Бесшумно притворил было дверь, но замер: оставлять племянника даже на краткое время одного ему не хотелось. Карос знал, что здесь, в сердце владений клана, ничего не могло случиться, но.... Эта паранойя останется с ним надолго.
   - Где ты был? И почему решил вернуться.... - спросил Этан, еще поднимаясь по лестнице. Увидев, где стоит Карос, замолчал, хмурясь, потом с обреченным видом спросил:
   - Он здесь?
   Не видя причин скрывать очевидное, Карос кивнул.
   - Ты...! - Этан покачал головой, - ты невозможен! Ты абсолютно забыл об осторожности!
   - Я не собирался оставлять Алекса в этом приюте, - последнее слово Карос практически выплюнул, - ни на один лишний час!
   - Карос, будь разумен, это ничего бы не изменило. - Этан вздохнул, - а теперь получается, ты похитил его. Ты хоть понимаешь, сколько законов нарушил?
   - Человеческих законов, - Карос пожал плечами, стараясь произнести эти слова без оттенка презрения. Несмотря все самовоспитание, старые предрассудки так и норовили выползти наружу. Да и сам Этан, Карос был уверен, не очень уважал законы людей, однако интересы клана Алатос требовали сохранять с теми хорошие отношения.
   Какое-то время Этан молчал, потом покачал головой:
   - Не понимаю, почему он сбежал от нас в кофейне. Что-то в этом серьезно не так!
   - Просто он не смог нас толком разглядеть, - мрачно проговорил Карос, и взгляд его пронзительно-синих глаз стал жестким. - Этот мальчик.... Его лицо, глаза, волосы, знак клана, наконец! Все! Он - Алекс!
   - Карос....
   - Не пытайся отрицать! - Карос смутно сознавал, что его голос звучит почти истерически. - Мне все равно, если ты скажешь или подумаешь, что я сошел с ума! Я знаю, что он - Алекс, и никакие твои слова не разубедят меня в этом!
   - Я отнюдь не пытаюсь сказать, что этот мальчик - не Алекс, - прервал его Этан, хотя его тон стал значительно мягче. - Но этим утром он был испуган и растерян, и вел себя так, словно не узнал нас. С ним что-то случилось.
   Карос прикусил губу. Память послушно подсунула картинку: огромные, карие, как у Хати, испуганно смотрящие на него глаза.
   - Карос, - проговорил Этан успокаивающе, - я понимаю, что все случившееся, все эти трагедии, очень сильно на тебя повлияли. Исчезновение Алекса было последней каплей. Я знаю, что иногда ты винишь себя за все случившееся....
   Проклятье, его жалели....
   Каросу хотелось закричать на Этана, заставить его замолчать, но горло болезненно сжалось. Исходя от старого друга, это чувство была вдвойне, втройне унизительней.
   Великая Бездна, он не нуждался ни в чьей жалости!
   Этан вздохнул:
   - Мои слова не очень-то помогают.
   - Ты хочешь сказать, что я не виноват в исчезновении Арека? Я знаю это! Я знаю, что тот заговор было невозможно предотвратить! И.... - голос Кароса оборвался.
   Этан ничего больше не сказал, только осторожно положил ладонь ему на плечо. Однако Карос заметил промелькнувшее в желтых глазах колебание, словно Этан приближался к дикому и кровожадному зверю, которого нужно приручить.
   - Не смотри на меня так, - буркнул Карос, стряхивая руку Этана.
   - Извини, - проговорил тот спокойно, но лицо на мгновение исказилось гримасой боли. Карос пожалел о своей резкости: в конце концов, Этан ведь ни в чем не виноват. У него свое проклятие, своя боль, вот уже много лет.
   - Ты все еще мокрый, - проговорил Этан, - переоденься, и пойдем на кухню: я не ел с утра.
   Карос кивнул, благодарный за смену темы. Поесть, да. Немного заглушить голод второй половины своей сути. Это поможет.
  
  
   * * * * *
  
  
   Все, что он мог слышать, было биение собственного сердца: спокойное, ритмичное. Постоянное. Как бы он хотел услышать что-то другое, что угодно. Человеческий голос, например. Но никто не приходил к нему. У всех были семьи, кроме него. У него не было никого и ничего, даже памяти....
   А он хотел вспомнить, о Боже, как же он хотел вспомнить. Но все, что он получал в ответ на свои попытки, были пустота и приступы невыносимой головной боли.
   Он ненавидел комнату, в которой лежал, ее белоснежность, ее безукоризненную чистоту. Он ненавидел, как медсестры, приносившие подносы с едой, избегали его взглядов, как в приоткрытую дверь его палаты заглядывали любопытные чужаки, идущие кого-то проведать. Кого-то другого, но не его!
   Он так хотел уйти отсюда: почему же никто не приходит за ним?
   - Его фамилию все еще не установили? - голоса в коридоре, за его спиной. Должно быть, считают, что он не может слышать их. Но у него очень хороший слух.
   - Нет. Ни одна из фотографий не подходит.
   - Бедняга. А сколько ему лет?
   - Сложно сказать. Где-то около четырнадцати.
   - А ты видел эти шрамы? Тут явно поработали не клыки зверя.
   - Да, я знаю. И этот странный ожог на запястье.... Никому ведь не известно, чем занималась его семья!
   - Ты хочешь сказать...?
   - Скорее всего, мальчика похитили и пытали, потому что его родители не хотели платить выкуп. Он не помнит ничего, поскольку не хочет помнить.
   - Нет, клиническая картина не совпадает. Такая полная амнезия случается от серьезной черепно-мозговой травмы, а у него только небольшое сотрясение.
   - Тогда какое у тебя объяснение его случая?
   - Никакого. Но, с другой стороны, возможно, потеря памяти для него - благословение.
  
   * * * * *
  
   Тин открыл глаза, все еще пребывая в прошлом, в первые дни пустоты своей одиночной палаты, не в силах отличить реальность от воспоминаний. В голове царил туман, тело - словно и не его. Рассеянный со сна взгляд скользнул по белому потолку со светло-сиреневыми узорами.... Узорами? Какого цвета?!!
   Сон слетел моментально, взгляд в панике метнулся по комнате и не увидел ни стерильной белизны больницы, ни покрашенных бежевой краской стен приюта.
   Как оказалось, Тин спал на широкой кровати с балдахином, похожей на те, что рисуют в детских книжках про сказочных принцев и принцесс. В дальнюю стену был встроен камин, весело поедавший сложенные кучкой дрова и плевавшийся искрами в свое каменное ограждение. Стены были обиты красивой, светлой, по виду очень дорогой тканью, с рисунком из вьющихся, вышитых золотом лиан. Над камином висела богатая коллекция оружия: и кинжалы, и шпаги, и восточные ятаганы, и даже огромный рыцарский меч.
   Тин крепко зажмурил глаза, пока перед ними не начали плавать черные и желтые круги, потом осторожно приоткрыл: ничего не изменилось.
   Он спит, конечно же, он спит, и это - один из его очередных странных снов.
   Тин осторожно отодвинул в сторону одеяло и тяжелое шелковое покрывало, ступил босыми ногами на ковер, покрывавший весь пол комнаты; такой густой, что ноги мальчика по щиколотку утонули в пушистом ворсе.
   Подросток выпрямился и чуть не вскрикнул от резкого приступа боли, пронзившей позвоночник. В голове, у темени, начали отбивать боевой марш невидимые барабанщики. Невыносимо заныли скулы, закололо в костях рук. Да что же это такое? Тин никогда не болел, но он достаточно часто слышал от малышей описания симптомов.... Неужели у него начинается лихорадка? Из-за какого-то пустячного летнего дождя, под который он попал вчера утром? Утром...?
   Чужак за спиной, рука, зажимающая рот, яростное, но тщетное сопротивление, а потом - чернота....
   Словно прорвав плотину, воспоминания о вчерашней ночи хлынули в него, заставив задохнуться. Он подбежал к двери, толкнул, потянул на себя, безуспешно дергая за ручку - заперта!
   Его похитили....
  
   * * * * *
  
   Вокруг было темно, и Тин не мог шевельнуться. Он лежал, прикованный к чему-то холодному, твердому, каменному. Мальчик ничего не видел, но чувствовал, что темнота пахнет кровью. И старой кровью, и свежей, недавно пролитой. Этот кисловато-ржавый запах был в его ноздрях, на его языке, он заставлял першить горло. Вокруг Тина собрались злые безымянные тени...
   Паника душила мальчика, страх сильнее смерти - Тин знал откуда-то, что тени не просто убьют его, они сделают нечто худшее. Нечто непредставимое. И он закричал, гневно, протестующе, ненавидя их, зная, что так не должно закончиться. Нет! Красная багровая ярость, вытеснившая страх. Нет...!
  
   * * * * *
  
   Тин судорожно стиснул кулаки, вспомнив кошмар, преследовавший его первые месяцы в приюте. Он не позволит этому (вновь?) стать реальностью.
  
  
   Глава 9.
  
  
   Тин поднял со стола элегантную вазу, примерил в руке: тяжелый хрусталь приятно холодил ладонь. Сделал несколько глубоких вдохов, давя панику.
   Можно было попробовать взять что-нибудь из висевшего на стене оружия, но никогда прежде ничем таким Тин не пользовался.... Но даже если у него получится, будет море крови.... А если нет, или похитителей несколько - страшно представить, что с ним за это сделают....
   Как только дверь начнется приоткрываться, он замахнется и двинет вазой прямо по голове чужака. Тин попытался представить ситуацию мысленно и скривился. Получалось очень болезненно, так можно и череп проломить. А если ударить не со всей силы, а только, чтоб тот потерял сознание, и Тин успел убежать? С другой стороны, чужак его намного выше - может быть, лучше метить в живот, в солнечное сплетение? Или....
   Тин прислонился к стене рядом с дверью, сердце его бешено колотилось, чуть дрожали кончики пальцев.
   "Я выберусь отсюда!" - повторял Тин себе мысленно, - "выберусь живым и невредимым!", но в желудке уже начал формироваться ледяной ком страха и неуверенности. "В Бездну!" - подумал подросток с тихой яростью, - "ударю его со всей силы, и будь что будет! Если отправится к праотцам - значит, у него такая судьба - и нечего было меня похищать!"
   Тихий скрип. Ручка двери начала поворачиваться. Тин сделал невольный шаг назад. А где шаги, которые он ожидал? Проклятье, там тоже ковер....
   Дверь бесшумно открылась.
   Натянутая струна нервов внутри Тина лопнула, и со сдавленным воплем подросток метнулся вперед, больше не рассуждая. Только одна мысль - нить действий - замахнись, ударь, беги. Замахнись, ударь, беги! Его поймал в себя оживший кошмар, и он любой ценой должен вырваться на волю!
   - Алекс?!! - прозвучал рядом испуганный голос. Пальцы сомкнулись на его запястье: чужак поймал занесенную руку Тина безо всякого усилия. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга: чужак удивленно, Тин....
   Все. Неудача.
   Пальцы Тина разжались, и с глухим стуком ваза покатилась по ковру. Тин вырвал руку из захвата - чужак легко отпустил его - и отступил на пару шагов назад. Черноволосый мужчина нахмурился, глядя на Алекса, словно не понимая, что сейчас произошло.
   Глаза Тина поймали какое-то движение за спиной черноволосого: второй мужчина, тот самый, что был с чужаком утром. Проклятье! Арек оказался прав: от них одни беды!
   - Алекс...? - повторил черноволосый.
   Второй мужчина сделал неуверенный шаг к Тину:
   - Что ты делаешь, Алекс?
   - Вы..., - выдохнул мальчик, - вы.... - Тину хотелось крикнуть во весь голос: "Что вы делаете? Что вам от меня надо? Зачем вы меня похитили?" - но горло пересекло.
   Потом вперед шагнул черноволосый, всё также не спуская с Тина своего пронзительного взгляда, и подросток, не зная, что еще можно сделать, метнулся к двери.
   Он и сам не смог бы объяснить, как сумел проскочить, скользнув между черноволосым и вторым, с желтыми глазами.
   Бесчисленные проходы, галереи, стены со старыми картинами в золотых рамах, изящная резная мебель, и лестницы, лестницы, лестницы.... Тин словно попал в седую легенду, в лабиринт, все ходы которого сходились к месту, где поселился кровожадный монстр. И Тин был назначен его следующей жертвой....
   Как велико это место, и где же, наконец, выход?
   Странная боль вновь пронзила позвоночник, но в этот раз растеклась еще и по ребрам, вонзилась в плечи и суставы рук, в бедра, колени, голени, ступни. Что с ним происходит?!! Нет! Не сдаваться! Надо бежать! Бежать...!
   Тин ненавидел чувство беспомощности, отсутствие контроля над собственной жизнью. Но больше всего он ненавидел проигрывать.
   Невыносимая боль бросила его на колени, заставила бороться за каждый вздох. Не оставила сил даже кричать. Уже падая в омут беспамятства, он услышал над головой слова похитителя:
   - Алекс! Что с тобой?
   И, отвечающий ему, голос желтоглазого:
   - Инициация, Карос. Ведь в тот раз он так и не прошел ее до конца....
  
  
   * * * * *
  
  
   - У него лихорадка, - тихий шепот рядом.
   Сквозь туман слабости, оставшейся после приступа, Тин ощутил прикосновение холодных пальцев ко лбу. Подросток инстинктивно дернулся в сторону, но резкое движение оживило яростную пульсирующую боль в голове, и он невольно застонал.
   - Могло быть намного хуже, - это тихо произнес уже другой голос. - Своей торопливостью ты подверг жизнь мальчика опасности, Карос.
   - Я... знаю.... - хриплый шепот в ответ.
   - Алекс, ты слышишь меня? - рука вернулась, осторожно касаясь его щеки. Тин открыл глаза, но увидел только белесый туман, и в нем - две тени, одна из которых наклонилась к нему.
   - ... весь горит. Нужен лекарь.
   Прикосновение холода ко лбу обожгло кожу, и Тин вздрогнул, замотал головой, пытаясь сбросить с себя завернутый в платок лед. Ему не дали:
   - Ш-ш, тихо, тихо. Все нормально, Алекс, так надо.
   Шорох одежды сверху:
   - Дом сейчас никого, даже меня, не выпустит и не впустит. Или ты забыл, Этан, - у мальчика только что завершен первый этап инициации. Мы не сможем никого позвать.
   Тин снова попробовал освободить лоб, но пульсация в голове стала оглушающей, и новый приступ черноты поглотил его.
  
   * * * * *
  
   Один за другим, слои бинтов падали на пол, рядом с его босыми ногами. Когда пошел последний, прилипший к коже, мальчик прикусил губу, чтобы не закричать от боли. Вцепился в раковину, только так удержавшись на ногах, тяжело перевел дыхание. Он чувствовал, как из не до конца заживших порезов начала сочиться сукровица.
   - Ты видел эти жуткие шрамы? Бедного ребенка пытали.
   О боже, как болело его тело, особенно ребра. Если бы не обезболивающее, Тин уже бы корчился на полу. Сморгнув непрошенные слезы, мальчик попытался выпрямиться, перенеся весь вес на фарфоровый край раковины.
   - Я думаю, родители его бросили. Иначе почему нет ни одного дела о пропавшем ребенке, хоть самую малость напоминавшем этого мальчугана?
   Из зеркала ванной на Тина смотрело бледное, измученное, абсолютно незнакомое лицо. Выбритый череп, уже покрывшийся короткой светлой щетиной, и на этом фоне странно темные, почти черные, глаза.
   - Не понимаю, отчего он никому не нужен? Такой хороший ребенок, очень спокойный....
   Это был первый раз, когда Тин видел свое отражение. Он так и должен выглядеть?
   Память молчала.
   Взгляд Тина скользнул от лица вниз, на свою голую, лишенную бинтов грудь. Чтобы не упасть, ему пришлось крепко вцепиться в обод раковины. То, что он видел, было... за неимением другого слова... отвратительно.
   - Странно, что он выжил. Ты слышала, что говорили врачи....
   Тело, почти каждый дюйм которого был покрыт вспухшими багровыми шрамами.
   "И это мое тело?"
   Нет, куда больше оно подошло бы полусгнившему мертвецу в безымянной могиле. От вида своего отражения Тина начало подташнивать, но и отвести взгляд от зеркала он тоже не мог. Длинные полосы шли по ребрам, по животу, но хуже всего пришлось месту напротив сердца, которое "украшало" коричневатое пятно гнилой плоти с неровными краями. След от сильного ожога?
   - ...бедняга. Его семья просто оставила его на произвол судьбы.
  
   * * * * *
  
   Карос шептал успокаивающие несвязные фразы, поднося кружку с травяным настоем к губам Алекса, но даже ослабленный лихорадкой и мало что понимающий, мальчик продолжал сопротивляться:
   - Нет! - Алекс хмурился, отдергивая голову в сторону.
   - Попытайся это выпить, тебе станет легче, - настаивал Карос.
   Этан положил ладонь на обжигающе-горячий лоб Алекса:
   - Температура все еще поднимается.
   Голос прозвучал спокойно, но если бы внутреннее состояние Этана хоть на половину соответствовало внешнему!
   Карос поднял на него больные глаза:
   - Если понадобится, я дам Алексу свою кровь.
   - С ума сошел?!! - Этан уставился на друга в ужасе. - Что ты такое говоришь?
   Карос лишь пожал плечами, вновь поворачиваясь к ребенку с новой попыткой уговорить того выпить настой.
   Этан судорожно сглотнул, пытаясь сосредоточиться на другом. Кровь.... Нет, до этого, конечно же, не дойдет. Алексу не настолько плохо.
   Этан вновь посмотрел на бледное лицо подростка. Почти три года.... Почему они не смогли найти его раньше? Этан был готов принять известие о смерти наследника, но вот он, живой, хоть и не совсем здоровый, и странно ведущий себя.... Что Этан чувствовал? Облегчение, радость, да, но в то же время и странную пустоту в душе.
   - С ним все будет в порядке, - проговорил Этан мягко, - Карос, сделай ледяную ванну - это снимет жар.
   Мальчик был одет в слишком большую для него, старую пижаму невнятного первоначального цвета, еще не износившуюся до дыр, но уже близкую к тому. Этан нахмурился, наклонившись расстегнуть рубашку пижамы: все пуговицы были разного фасона, пришитые крепко, хоть и не очень умело. Однако стоило ему начать, как Алекс издал невнятный, испуганный вопль протеста, и начал отпихивать его руки.
   Не успевший еще уйти Карос тут же подскочил к ним и оттолкнул Этана в сторону:
   - Оставь! Ты его пугаешь!
   - Возможно, лихорадка пройдет сама, - не очень уверенно проговорил Этан, - я никогда прежде не видел прерванную инициацию. Его организм должен уметь восстанавливаться. Все же попробуй споить Алексу тот настой.
   - Нет, - слабым голосом, все еще находясь в полубессознательном состоянии, проговорил мальчик, - я не Алекс. Я Тин.
   Карос и Этан одинаково вздрогнули от этих слов. Потом Карос печально отвернулся.
  
  
   Глава 10.
  
  
   - Ну и кто так держит меч? Иди сюда, я покажу, как надо!
   Бег по зеленой поляне с очень высокой, почти по пояс, травой, собственный смех, звучащий непривычно звонко. Блестящее стальное лезвие, такое красивое....
   - Осторожно! Если опять порежешься, твоя мама мне устроит! - веселый мужской голос. - Вот так, возьмись обеими руками - будет для тебя двуручник. Как у железного рыцаря в музее....
  
  
   * * * * *
  
  
   Тину снился сон.... Или это было воспоминание? Он не мог определить разницу. Что было правдой? Что было ложью? Кем был он?
  
   Алекс.... Эти люди называли его Алексом....
  
  
   Пробуждение подкралось незаметно, и Тин обнаружил, что смотрит в узорчатый потолок, а солнце ласково греет одну сторону его лица.
   Что-то было не так. С одной стороны, в комнате было чересчур тихо, с другой - его старый матрас не собрался под ним, как обычно, комками, и лежалось на нем слишком мягко....
   Тин повернулся на правый бок, вставая, и едва успел подавить испуганный вопль: в кресле рядом с кроватью, в неудобной позе, притулился человек. Тот самый, который украл его из приюта.
   Подросток задержал дыхание, глядя на чужака. Тот спал, был пока не опасен, и вредное любопытство подняло голову, желая поближе рассмотреть похитителя.
   Спутанных волос незнакомца расческа явно не касалась несколько дней, столько же было и щетине на лице. Волосы мужчины не были полностью черными, как сперва подумал Тин: на висках блестела ранняя седина. Черты лица были правильными, но резкими, и выдавали человека, которому не стоит пересекать дорогу.
   Мужчина выглядел странно знакомым, но было ли это отзвуком потерянной памяти, Тин сказать не мог. Может, фотография в журнале или газете?
   Внезапно незнакомец пошевелился, и Тин, торопясь к выходу из комнаты, едва не растянулся во весь рост на ковре.
   Только за дверью подросток осознал, что логика его действий слегка хромает. Слегка - это еще мягко сказано. Если бы похитители хотели причинить ему вред, время и возможности для этого у них были. Крохотная отважная частица Тина понукала его вернуться и обо всем расспросить незнакомца. Но нет, Тин не хотел быть на их территории, в их доме, под их контролем! Он не хотел постоянно помнить о собственной беспомощности, даже если их дальнейшие намерения (о, чудо!) окажутся благими.
   Какое-то время Тин просто стоял в безымянном коридоре, рядом с тем местом, где в прошлый раз его свалил приступ, прислушиваясь к чужим голосам или шагам. Но все было тихо.
   Коридор казался бесконечным, а сам дом столь же мрачным, сколь большим. Наконец, впереди появилась лестница, и мальчик с облегчением вцепился в поручень, осторожно спускаясь вниз. Странный вчерашний приступ, к счастью, не повторялся, но в теле поселилась непривычная слабость. С другой стороны, подумал Тин, возможно, после болезни всегда так.
   Длинная лестница вывела подростка в небольшой, но светлый зал, пол которого, как и везде здесь, был покрыт дорогими восточными коврами, - удобно для Тина, который по-глупому пустился в путь по дому босиком. Хотя, с другой стороны, никакой обуви у него и не было.
   Судя по степной тематике рисунков, ковры были привезены из Тюркского Каганата. На полу стояли изящные синские вазы из драгоценного тонкого фарфора.
   "Неужели настоящая паутина синих прядильщиков?" - Задался Тин вопросом, рассматривая украшенные паутинистой бахромой шелковые шторы, обрамлявшие высокие, до самого потолка, окна, в которых обычное стекло перемежалось цветной хрустальной мозаикой. А мебель была выполнена из золотых шотонов.
   "Тот, кто владеет этим местом", - сделал вывод Тин, - "слишком богат. Честное слово - чересчур. Ну зачем нужно так выставлять на показ эту роскошь?"
   Подойдя к ближайшему окну, мальчик выглянул наружу: сразу под окнами начинались гряды очень разросшихся кустов с крупными розовыми бутонами на макушках. Разве кусты не положено подстригать?
   А метров через триста темнел настоящий лес с раскидистыми вековыми дубами.
   "И вообще, это хоть Белиж? Разве в крупном городе может быть такое место?" - эта тревожная мысль прервала его созерцательные размышления, и подросток заторопился к двери.
   - Алекс? - негромко произнес чей-то голос.
   От неожиданности Тин споткнулся, разворачиваясь на звук. Сердце бешено заколотилось. Заговоривший оказался желтоглазым, все это время, похоже, спокойно стоявшим в углу комнаты, терпеливо ждавшим, пока его заметят. Щеки Тина вспыхнули было от смущения, но тут же побледнели от вернувшегося страха.
   - Как ты себя чувствуешь? - неожиданно спросил тот.
   Тин растерянно моргнул, потом вспомнил про вчерашний приступ:
   - Н-нормально.
   - Тебе обязательно нужно хорошо поесть: прохождение инициации забирает много сил, - продолжил тот.
   "Инициация?" - хотел переспросить Тин, но не решился.
   Желтоволосый махнул в сторону двери:
   - Пойдем на кухню, я что-нибудь тебе приготовлю, - и, не дожидаясь ответа, шагнул первым. Тин потоптался на месте, потом, не представляя, что еще можно сделать, поплелся следом. Мысли шли в разброд, да еще эта неприятная слабость.... И где выход? Двери вели во все новые и новые комнаты, не давая даже намека на существование парадного или, хотя бы, черного хода.
   Коридор, поворот, еще одна лестница, ведущая вниз, вновь поворот, дверь.... Чистая просторная кухня. Неожиданно Тин понял, что ужасно хочет есть, просто умирает от голода. Перед глазами начала плавать багровая пелена. Желтоглазый каким-то образом заметил его состояние, и в руках мальчика сразу оказалась дымящаяся кружка с какао, потом его усадили за стол, заставленный тарелками. Почти на всех было мясо, но Тин отнюдь не возражал. На некоторое время реальность перестала для него существовать, остался лишь вкус хрустящих соленых волокон во рту и постепенно растущее, блаженное чувство насыщения.
   Спиной Тин ощутил присутствие второго человека, того самого, что спал в кресле. И мысленно задался вопросом - как? Ведь тот вошел бесшумно.
   С некоторой растерянностью посмотрел на стол перед собой: тарелки были девственно пусты. Он все это съел? Один?
   Вместе со стулом развернулся к черноволосому.
   Какое-то время Тин переводил взгляд с одного человека на другого, те в ответ рассматривали его, словно экспонат, выставленный напоказ в музее.
   - Почему вы меня похитили? - спросил, наконец, подросток.
   Черноволосый вздрогнул, словно от пощечины:
   - Алекс, - его голос дрогнул, - почему ты....
   Тин скривился: еще немного, и он начнет ненавидеть это имя:
   - Нет! Я же сказал вам: я не Алекс! - проговорил он намеренно спокойно.
   Черноволосый выглядел так, словно его ударили:
   - Зачем? Почему ты так говоришь? Ты не хотел возвращаться домой? Обиделся, что мы не могли тебя так долго найти, или что допустили чужаков во владения во время инициации? - в голосе мужчины зазвучало отчаянье. - Но, Алекс...
   - Я не Алекс, - перебил его Тин, - я не знаю, кто он! Наверное, мы похожи, да? Он... он вам кем-то приходится?
   Яростный гнев мелькнул в глазах черноволосого, и он шагнул вперед, к Тину. Подросток торопливо, едва не опрокинув стул, вскочил на ноги, попятился. Второй мужчина попытался задержать черноволосого, но был легко обойден.
   Тин растерянно огляделся: кухня была, конечно, большая, не чета приютской, но единственная дверь из нее находилась за спиной черноволосого.
   - Карос, подожди! - но окрик желтоглазого был проигнорирован. Тот, кого назвали Каросом, остановился сам, когда до Тина остался едва один шаг:
   - О чем ты говоришь? - он почти кричал, - перестань притворяться, Алекс! Прекрати свою глупую игру! Я знаю, кто ты - этот знак невозможно подделать!
   Правая рука Тина оказалась схвачена, словно в стальные клещи, ладонь повернута запястьем вверх, так что странное клеймо было прекрасно видно.
   - Карос, дай ему сказать!
   Тин дернулся назад, и черноволосый отпустил его.
   - Послушайте, я никогда прежде вас не видел, - подросток изо всех сил старался говорить спокойно, но голос срывался, - мое имя, правда, Тин, Тирен, все в приюте так меня называют!
   - Почему в приюте? - неожиданно перебил его Карос.
   - Я... я живу там, - слабым голосом отозвался тот, - с тех пор, как.... - Тин замолчал. Он отказывался даже думать о том, что эти двое могли быть правы, прошлое, это грозное чудовище с ощеренной пастью, пугало его. Но если эти люди не ошибаются, если они действительно знают его? Чем ему это грозит?
   - Возможно, меня на самом деле зовут иначе.... - проговорил он тихо.
  
  
   Глава 11.
  
  
   И потом Тина словно прорвало, слова хлынули из него потоком:
   - Я не помню. Ничего не помню. Мне кажется, что меня зовут Тин, но я не уверен.... - подросток скривился от собственных слов, ведь только несколько секунд назад он кричал этим людям, что Тин - его настоящее имя.
   Черноволосый замер без движения, и Тин старался не смотреть на него. Взгляд желтоглазого стал почти болезненно-пронизывающим.
   - А кто вы? Кто вы такие? - неожиданно выпалил подросток. Карос вздрогнул.
   - Расскажи нам о себе, - мягко произнес второй.
   - Я... я ничего не помню до прошлой весны, когда меня нашли.... А Алекс.... Он тоже исчез?
   - Да, - проговорил желтоглазый, - чуть меньше трех лет назад. Сейчас ему должно быть почти пятнадцать. Как тебе....
   - Но тогда....
   - Тебя похитили, - вмешался Карос, - Возможно, той весной тебе удалось бежать.... Это более, чем возможно, если вспомнить.... - черноволосый не договорил, но его лицо исказилось такой мстительно радостью, что Тин начал пятиться, пока не уперся спиной в стену.
   - Как тебя нашли? - успокаивающим тоном спросил желтоглазый. Тин сделал несколько глубоких вдохов:
   - Полицейский патруль обнаружил меня недалеко от дороги, за городом. Они... они отвезли меня в больницу.... Доктора решили, что потеря памяти - это какой-то... какой-то вариант посттравматического синдрома. Из того, что было прежде, я ничего не помню.
   - Вообще ничего?
   - Нет, - Тин затряс головой, - когда я очнулся, то даже не знал, как выгляжу. И... и в полиции не было никаких сообщений о пропавшем ребенке с моим описанием, так что,... так что меня отправили в приют....
   В комнате воцарилось неловкое молчание. Тин смотрел на пол, на свои руки, даже на стол пустыми тарелками - куда угодно, только не на незнакомцев. Те тоже ничего не говорили.
   "Простите, уважаемые тары", - подумал Тин с насмешливым отчаяньем, - "а теперь, когда вы все знаете, не могли бы вы вкратце рассказать мне историю моей предполагаемой жизни? И кем, между прочим, вы мне приходитесь?"
   Потом Тин почувствовал движение, поднял голову: Карос оказался рядом с ним, глядя на подростка со смесью вины и боли:
   - Прости, я должен был продолжать искать. Но мы думали, что ты погиб, мы все. Прости! - Черноволосый осторожно взял его за плечи, - Я так рад, что ты жив!
   Тин сглотнул, чувствуя, что сейчас явно не время спрашивать об их родстве, неуверенно проговорил:
   - Все нормально.
   Карос отодвинулся, разглядывая Тина с выражением человека, которому было явлено чудо:
   - Ты изменился. Сейчас ты еще больше похож на своего отца.
   Тин моргнул, представления не имея, как он должен на это реагировать, выдавил неуверенное:
   - А-а.
   "Понятно, хотя бы, что он мне не отец. Тогда кто?"
   Взгляд Кароса чуть изменился:
   - Ты действительно... не помнишь?
   Тин прикусил губу:
   - Нет.
   Карос тяжело вздохнул.
   - Я... я иногда вижу странные сны... как воспоминания.... - осторожно проговорил Тин и тут же пожалел о своих словах: на самом деле его сны больше напоминали волшебные (или ужасные) сказки, чем реальность.
   - Мы... родственники? - спросил Тин.
   Карос вздрогнул - похоже, каждое напоминание о потере памяти выбивало его из колеи:
   - Да, - сказал он хрипло, - я брат твоего отца.
   - А... вас зовут Карос?
   -... да, - было видно, как тяжело черноволосому давался этот разговор. Тин сглотнул, начиная чувствовать себя виноватым.
   - Такое чувство, что в доме больше никого не живет, - проговорил он, - моих родителей здесь нет?
   Карос в отчаянье посмотрел на желтоглазого, и Тин понял:
   - Они умерли?
   На этот раз ответил второй:
   - Да. Незадолго до твоего похищения.
   - Ты последний из нашего рода, Алекс, - хрипло сказал Карос, - последний, понимаешь?
   Тин неопределенно шевельнулся, не представляя, как на это реагировать: жизнь очень многих семей заканчивалась тупиками, когда умирали ее последние представители, но никто не делал из этого трагедии. Или он просто мало знал об этом? Может, в богатых семьях иначе? Единственный имеющийся в памяти год своей жизни Тин прожил в приюте; все, что он знал о реальности, пришло из рассказов других детей и газетных статей.
   - Я не знал, что в Белиже есть такие леса, - проговорил он, неожиданно вспомнив необычный вид из окна.
   Вновь перегляд между мужчинами.
   - Лучше рассказать сейчас, Карос, - посоветовал желтоглазый. Черноволосый согласно кивнул:
   - Мы не в Белиже, Алекс.
   - За городом? - уточнил мальчик, решив позволить называть себя новым именем.
   - За городом, - согласился Карос, - но только город этот не Белиж.
   Тин нахмурился: может быть, он был без сознания дольше, чем помнит? Куда его успели увезти?
   - Наш дом в двустах милях от Арласа, - продолжил Карос.
   Арлас? - Тин напряг память, - что-то странно знакомое, но этого города точно нет на карте империи. Арлас?!!
   - Столица мира оборотней? - прошептал он, недоверчиво глядя на мужчин, надеясь, что они сейчас засмеются и скажут, что это была шутка. Но они продолжали серьезно смотреть на него.
   "Но ведь я-то человек!" - хотелось воскликнуть мальчику, который неожиданно понял, что в душе за эти несколько минут уже начал срастаться с мыслью обретения семьи. Даже дом этот вдруг показался не таким неприветливым и мрачным. "Меня проверяли в больнице! Во мне нет крови ни оборотней, ни вампиров, я на сто процентов человек", - добавил бы он, но....
   Что с ним сделает эта парочка, когда поймет собственную ошибку? Вернет его в приют? Или тихонько прикопает на заднем дворе своего дома?
   Огоньки безумия, время от времени вспыхивающие в нечеловеческих (действительно нечеловеческих!) глазах черноволосого, четко указывали на второй вариант. Желтоглазый? Что-то говорило Тину, что он здесь на вторых ролях и спорить из-за судьбы какого-то человека не станет.
  
  
   * * * * *
  
  
   - Ты думаешь, мы для них равные? Ха! - Арек язвительно рассмеялся, - в лучшем случае - слабые и неразумные меньшие братья. И это для самых цивилизованных кланов, которые уже много веков торгуют с людьми! А для остальных? Мясо.
   - Арек! Оборотни не едят людей!
   - Откуда ты можешь это знать, газетный мальчик? Что ты знаешь о настоящей жизни? До чего же ты наивен, Тин! Да зачем бы им считаться с нами? Они живут в два-три раза дольше, чем мы! Они намного сильнее и быстрее! Почти неуязвимы для нашего оружия. И ходят слухи, - Арек нехорошо улыбнулся, - что почти все оборотни владеют магией....
   Тин вздохнул: ну все, Арек оседлал любимого конька: оборотней его друг ненавидел даже больше, чем вселенскую несправедливость. Больше, чем директора школы и всех своих богатых одноклассников. Больше, чем ночные приходы Томаша и наказания, назначаемые Мартиной....
  
  
   * * * * *
  
   "Молчи" - шепнул Тину инстинкт, - "веди себя нормально, но сбеги, как только сумеешь. Может, тебе и повезет".
  
  
   Глава 12.
  
  
   Карос смотрел на окаменевшего племянника и думал, что зря последовал совету Этана. Мальчик видимо перепугался, хотя и старался сейчас взять себя в руки. Всегда прежде забавлявшие Кароса человеческие сказки про оборотней внезапно показались совсем не смешными. Он с удовольствием свернул бы шеи идиотам, напичкавшим ребенка своими предрассудками....
   Звук, завывающий, пронзительный звук, пробив защиту, ввинтился в Кароса, заставив мужчину с проклятьем прижать ладони к ушам, сгибаясь от боли. Потом глава клана выпрямился, с яростью глядя на Этана:
   - Передай своим Старейшинам, чтобы не смели доставать меня! Иначе несколькими умниками в этом мире станет меньше! Этан, ты меня понял?!!
   - Вполне, - ответил тот с видом человека, только что вспомнившим о важном поручении, - только передашь это ты им сам.
   - Что?!! - Карос приготовился объяснить, что он думает о таком ответе, но мрачный взгляд друга его остановил.
   - Подожди здесь, Алекс, - ровным тоном сказал Этан, намеренно не замечая бледного вида подростка, - я поговорю с Каросом, а потом покажу тебе дом и отвечу на все вопросы.
   Похоже, тактика была выбрана верная, потому что мальчик слегка расслабился и кивнул.
   - Что за игры? - хрипло спросил Карос, когда они отошли достаточно далеко от кухни.
   - Встреча с Алексом все вышибла у меня из головы, - с виноватым видом проговорил Этан, - Я искал тебя в тот день в Белиже, чтобы сообщить: наши разведчики обнаружили новое лежбище Изгнанников.
   - Вот твари Бездны! - зло проговорил Карос, - даже для того, чтобы найтись, они выбирают самое неподходящее время!
   - Старейшины ждали тебя в тот день к полудню, поэтому я не торопился. Ну а затем....
   Карос кивнул, хотел что-то сказать, но невыносимый звук вновь вернулся.... Из правого уха потекла ниточка крови.
   - Совсем сдурели! - прошипел Карос, делая несколько резких пассов левой рукой, заключая их с Этаном в непроницаемый воздушный кокон.
   - Ты должен идти! - от сильной тревоги желтая радужная оболочка глаз Этана расползлась по всей белой роговице, предупреждая о возможном спонтанном превращении. - Старейшины никогда бы не стали злоупотреблять Зовом по пустякам!
   - Справятся сами, не маленькие, - буркнул Карос, - я однажды уже погонялся за Изгнанниками и почти потерял из-за этого Алекса - хватит!
   - Карос, послушай, - Этан изо всех сил старался говорить спокойно, - ситуация теперь совсем другая. Алекс сейчас в безопасности, он в доме, в Гнезде! Оно защитит мальчика даже лучше, чем смог бы ты!
   Ноздри Кароса зло раздулись:
   - Я н и к у д а не пойду!
   - Карос, в конце концов, ты Дакаант! - не выдержал Этан, - У тебя не только права, но и обязанности. Каждая минута твоего промедления может стоить жизни одному из воинов!
   Несколько секунд они прожигали друг друга гневными взглядами. Потом, с тяжелым вздохом, Карос отвернулся:
   - Если за время моего отсутствия с мальчиком что-то случится, клянусь, Этан, хоть ты мне и друг....
   Желтоглазый расслабился:
   - Все будет в порядке! Иди уж.
   - Алекс.... - Карос посмотрел в ту сторону, где остался племянник.
   - Я все ему объясню, - мягко пообещал Этан, - не беспокойся.
   Карос поднял руку, чтобы убрать защиту, замер:
   - Этан, ты не должен говорить ему про нашу с ним вторую сущность, ну и... ничего, что позволило бы ему догадаться.... Это может помешать при следующей ступени инициации.... Он и так слишком выбит из колеи. Проклятье, ну до чего же не вовремя! Именно теперь, когда нужно завершить Посвящение!
   - Я помню, Карос.
   Тот кивнул, все еще колеблясь, но все же открыл Врата. Несколько мгновений постоял у их порога, потом отступил, прижал ладонь к стене и что-то тихо сказал, обращаясь к Гнезду. Вернулся и с вздохом шагнул сквозь арку.
  
  
   * * * * *
  
  
   Дом был еще больше, чем предположил первоначально Тин. Этан Алатос (желтоглазый, наконец, вспомнил о манерах и представился) рассказывал подростку, в каком веке было построено то или иное крыло, каким выдающимся предкам принадлежат портреты, показал Погодную Башню, более всего остального впечатлившую мальчика....
   Огромное, открытое всем ветрам каменное сооружение возвышалось над землей метров на сто. По краям круглая площадка была огорожена изящной решеткой, Тину едва по пояс, однако кое-где в ней были сделаны широкие проходы.
   - Это зачем? - не выдержал Тин, показывая на одно из таких отверстий, - людей вниз сталкивать?
   Этан засмеялся, покачал головой, но пояснять ничего не стал, предложив вместо того полюбоваться видом. А вид отсюда был завораживающий. Зелень листвы внизу, золото солнца, ясная лазурь неба.
   Почти сразу за домом, если не считать нескольких цветных пятен садов вокруг, начинался дремучий лес. Он был, как пояснил Этан, в этой местности смешанный: и ели, и березы, и дубы, и тополя, и еще много-много всяких деревьев, чьи незнакомые названия Тин на всякий случай посторался запомнить.
   На западе он увидел три голубых пятна - озера.
   - В отличие от человеческого мира, вода в наших водоемах девственно чистая, - с некоторой гордостью сказал Этан. Тин пожал плечами, не совсем представляя, что на это можно ответить.
   А вот на востоке были горы, далеко-далеко, спрятанные в синеватой дымке. Длинная, на весь горизонт, гряда гор.
   - Оттуда пришли твои предки, - со странной ностальгией проговорил Этан, - первые.... - он запнулся и замолчал.
   - Первые кто? - Тин развернулся к нему: может, хоть сейчас скажет? Какой была вторая сущность обитателей этого клана?
   Но Этан, в который раз, покачал головой:
   - Это должен рассказать тебе Карос.
   - Ну ладно. - Тин вздохнул, недовольно передернув плечами. Свою собственную сущность Этан не скрывал: "Алатосы все Волки" - сказал он, пожимая плечами, однако объяснил сразу, что Тин (Алекс) принадлежит другому клану, клану Кароса, чье родовое название он, как и сущность, отказался назвать. Это настолько взбудоражило любопытство Тина и даже разозлило его, что подросток забыл на некоторое время, что должен бояться. Да Этан и не внушал ему страха.
   Волков в мире людей знали хорошо, к ним привыкли, их воспринимали, почти как своих, в отличии от, например, Химер, Бесеков или Змеиного Народа, чьи представители никогда почти не захаживали в города обычных смертных. Молодые же волки из бедных Семей часто нанимались к знатным людям телохранителя, охранниками к купцам. Волки из кланов Рашог и Тумош вели торговые дела с Кевчанской империей все то время, что ею правила династия Гаусоргов, да и сейчас, при новой линии монархов из рода Ушуйцевых, столь же часто приводили сюда караваны.
   За тот единственный год, что хранился в памяти Тина, подросток трижды видел, как через Западные Ворота ("Забавно", - подумалось ему, в который уже раз, - "крепостных стен давно нет, а ворота остались....") въезжали тяжело груженые повозки Волков, а хозяева их гарцевали рядом на сытых, отменно выезженных конях. Сами клановцы выглядели совсем как люди, были хороши собой и не скупы на подарки, чем вызывали стойкую любовь женской половины городского населения. Мужская половина либо привычно пожимала плечами (втихомолку обещая себе получше приглядывать за дочерьми и супругами) либо украдкой потрагивала выбитые или шатающиеся после прошлой стычки с Волками зубы.
   Нет, Этана Тин ни капли не боялся, но кто такой Карос, оборотень с отблеском безумия в глазах, хозяин этого огромного пустого дома? И что он сделает с невольным самозванцем, когда вернется и обнаружит подмену?
   Тин вновь вздохнул и, подойдя к южной оконечности Башни, облокотился о решетку. Невольно мечтательно улыбнулся: все же от красоты внизу захватывало дух.
   Юг: тоже сперва лес, потом, ближе к востоку, гряда пологих холмов, а к западу....
   - Там что, город? - удивленно спросил Тин, напрягая зрение в попытках рассмотреть что-нибудь еще, кроме нескольких, крохотных отсюда, палочек зданий с бисеринками отсветов солнца в окнах.
   Этан, стоявший в центре площадки, подошел на пару шагов ближе:
   - Да, Арлас.
   - Но ведь до него двести миль! - Тин удивленно повернулся к оборотню, - Его невозможно отсюда увидеть!
   - Это магия дома, - как само собой разумеющуюся вещь, пояснил Этан, - особое преломление света. Если честно, я в этом не разбираюсь, спроси у Кароса, когда он вернется.
   ... у Кароса... нет уж, Тин предпочел бы оттянуть эту встречу на возможно долгий срок, а то и (самое лучшее) отменить вовсе.
   Желание рассматривать прекрасные пейзажи пропало вместе с настроением, и Тин решительно направился к винтовой лестнице.
   - Послушай, - с некоторой неуверенностью проговорил Этан, идущий следом, - ты что, совсем не боишься высоты?
   Тин замер на ступеньке, повернулся, моргнул. Бояться высоты? Почему он должен бояться высоты?
   - А... раньше... - проговорил он, не зная, как спросить.
   - Нет, нет! - торопливо ответил Этан, - просто меня всегда удивляло, как можно стоять вплотную к такой низкой преграде, как та игрушечная решетка, и не бояться упасть?
   Тин пожал плечами: ему как-то и в голову не пришло, что он мог свалиться с Башни вниз. Хотя действительно....
   - Не знаю, - ответил он честно, - высота, это как... это здорово! - продолжая спускаться, он на мгновение с улыбкой повернул к Этану, - в приюте мне иногда снилось, что я летаю! Боже, это такое чудо!
   Договаривая, Тин смотрел уже перед собой, и не видел, как гримаса боли исказила лицо Этана. Не видел муки в желтых глазах.
  
  
   Глава 13.
  
  
   В третий раз Тин просыпался уже в этой комнате, или, быть может, в скольки-то тысячный, если Этан и Карос правы. Если.... Чем дольше подросток оставался здесь, тем больше ему хотелось верить, что да, они не ошиблись, и странное клеймо на запястье действительно является знаком неведомого клана Кароса, а не порождено фантазией палача, оставившего сотни шрамов на его теле. Но как тогда объяснить результат экспертизы...?
  
   * * * * *
  
   На пятый день своего пребывания в больницы измученный одиночеством Тин с огромным удивлением обнаружил существование письменности. Произошло это случайно: из кармана осматривавшего его врача выпал кусочек бумаги, и подросток с недоумением вертел его в перебинтованных руках, пока странные корявые закорючки не начали складываться в слова:
   - Суилифат..., нет, сульфан..., или сульфат? - Тин задумался, что означает это слово, но голову ничего не приходило.
   Так бывало уже не раз. Большинство слов, сказанных врачами и медсестрами, моментально обретали смысл, и в голове возникал четкий образ; но изредка мальчик лишь хлопал на своих немногочисленных собеседников длинными ресницами, пытаясь понять, не послышалось ли ему столь странное сочетание звуков.
   - Читаешь? - с некоторым удивлением произнесла сестра, Маргарет, потом кивнула самой себе, - тебе, видать, ужасно скучно, бедняга, если ты взялся за расшифровку рецептов. В каракулях доктора Ороша сам Темный ногу сломит.
   На следующий день добросердечная женщина принесла ему кучу старых газет с вахты, и Тин погрузился в мир печатного слова.
   Сам факт существования газет казался ему удивительным, как и их статьи, и тусклые черно-белые фотографии, и забавные рисунки. Что-то было любопытным, что-то страшноватым (криминальная хроника, например), но первое упоминание об оборотнях, а затем и вампирах, выбило его из колеи.
   Часть его сознания, та самая, что отказывалась понимать некоторые слова, категорически заявляла, что вампиров не существует. Об оборотнях она задумчиво молчала. Тин тоже задумался. Может, это означало, что к нему начала возвращаться память, и таким образом, через отрицание, пытается дать ему что-то понять? Может, он и не человек вовсе?
   Одаренный столь блестящей идеей своего юного пациента, лечащий его врач отчего-то не обрадовался. Оказалось, проведение экспертизы стоило кругленькую сумму, а таких денег у больницы не было. Тин расстроился. Маргарет, введенная в курс дела, тоже. Мальчик так и не узнал, каким образом она сумела дойти до консула клана Тумош в их городе и как разжалобила его историей Тина. Попечительский совет больницы деньги получил, и, под строгим контролем личного секретаря консула, начались исследования.
   Незнакомый с физиологией оборотней человек может подумать: неужели они не способны почуять своего? Нет, потому что оборотень становится оборотнем только по достижении половой зрелости, да и тогда это связано с некими ритуалами, детали проведения которых от людей (и представителей чужих кланов) тщательно скрываются. А прежде внешне он - человек человеком. Наличие нечеловеческой крови можно определить лишь кропотливым анализом.
   И начались муторные исследования: каждое утро - сдача крови, просвечивание рентгеновскими лучами, ультрафиолет в разных дозах на разные части тела, какие-то камни, которые по десять раз накладывали то на грудь, то на спину Тину, разрезание безымянного пальца то кремнием, то острым обсидианом. Мальчик терпел эти издевательства только потому, что сам на них напросился. Но, в конце концов, все его мучения оказались напрасны. Выяснилось, что Тин не принадлежал ни одному из кланов, и вампиром он тоже не был. Не оказался он даже полукровкой - просто обычный человек. Абсолютно здоровый, если не считать шрамов, с очень высоким порогом выносливости, но человек.
  
   * * * * *
  
  
   Тин подошел к окну, распахнул тяжелые парчовые занавески, запуская в комнату утреннее солнце, прижался к стеклу лбом, задумался.
   Внизу, по золотистой дорожке, прошмыгнул кролик, за ним второй. С высокой старой яблони слезла белка, держа в лапках зеленый плод, присела у корней, отдыхая. Внезапно, выронив незрелое приобретение, вновь взлетела в густую листву. Тин пригляделся внимательнее, желая понять, что именно ее спугнуло.
   С края настоящего леса возникла тень - крупная, серая, волчья. Только почему-то задом наперед. Волк пятился, таща за собой тушу убитого оленя, время от времени останавливался, раздраженно мотал головой, потом ухватывал добычу поудобнее и волок дальше.
   Несколько секунд Тин недоуменно наблюдал за мытарствами зверя, потом подхватился с места и помчался вниз.
  
   * * * * *
  
   Этан поднял голову, в очередной раз уже коря себя за жадность: ну зачем ему понадобилось убивать крупного самца? Или его ждет оголодавшая за весну стая? Хватило бы и олененка, а то и вовсе пары-тройки откормившихся уже тетеревов. Для двоих - самое то. Теперь вот - тащи, надсажайся!
   Из дома вылетел встрепанный светловолосый вихрь, промчался по дорожке, остановился рядом:
   - Этан! Хватит уже здешнюю мелкоту пугать, превращайся!
   Алатос выпустил из зубов добычу, выпрямился, ощерил в предупреждающем оскале клыки. Алекс насмешливо хмыкнул:
   - А вот и не страшно. Превращайся, говорю, вместе занесем.
   Очертания волка пошли рябью, вокруг него на несколько мгновений сгустилась беловатая дымка, потом с земли поднялся одетый в черные брюки и коричневую рубашку, высокий худощавый человек с желтыми глазами. Отряхнул ладони.
   - Всегда хотел спросить, - с любопытством глядя на него, проговорил Алекс, - куда девается одежда, когда вы превращаетесь в зверей?
   - Без нее действительно удобнее, - пожал плечами Этан, - а так она в некотором роде остается под шерстью. Если превращаться только на несколько часов, то раздеваться не стоит. А вот обувь мешает сильно.
   - Понятно, - Алекс бросил быстрый взгляд на босые ноги Этана.
   Оленя мальчик тащил с ним на равных, но Этан не удивлялся: Карос, например, без труда донес бы сегодняшнюю добычу Алатоса в одной руке.
   - Этан, вчера я видел в правом крыле библиотеку. Мне туда можно?
   - Я же говорил: это твой дом, - Этан разложил добычу на земле рядом с дверью на кухню и вытащил охотничий нож, приготовившись начать разделку, - если он запустит тебя внутрь - значит, можно.
   - Ну, тогда я, пожалуй, пойду, - пробормотал Алекс, с некоторой опаской следя за действиями Этана и явно не горя желанием быть задействованным в работе, - проверю.
   Улыбаясь, Этан посмотрел вслед подростку, не пожелавшему пробираться через черный ход и мчащемуся снова к парадной двери: стремительный, как Мориэл, тонкий в кости, как Хати, выносливый, как все в его роду. Какая ирония судьбы, что они смогли найти его, только перестав искать.
   Мальчишка неожиданно затормозил, развернулся:
   - Этан, а почему ты не превратился в человека сразу, как убил оленя?
   - Физически Волк намного сильнее человека, - ответил Алатос, приподнимая брови, с мысленной усмешкой представляя, как целый день любопытный Алекс будет носиться к дому и обратно, вновь и вновь осеняемый новыми вопросами.
  
  
   * * * * *
  
  
   Тин отложил в сторону очередную книгу и задумался, вспоминая историю, рассказанную вчера Этаном. Кто бы мог предположить, что одна из глупых сказочек Арека почти в каждом своем слове окажется правдива? Сказочка, рассказанная четыре месяца назад....
  
   * * * * *
  
   - Однажды, давным-давно, жил-был мальчик, которого звали Алекс.
   Тин вздохнул, оторвавшись от потрепанного учебника по биологии, и посмотрел на Арека, со всех сторон облепленного детьми. Широко распахнув глаза, малыши внимали новой сказке. Тин был более чем уверен, что она не имела ничего общего с напечатанными в книге "Предания народов Гуннской империи", которую Арек держал в руках.
   - Алекс был оборотнем и наследником своего клана.
   Кое-кто из детей завистливо вздохнул.
   - Он был единственным ребенком у своих родителей, и вся семья очень любила его.... - Арек замолчал, словно не зная, как продолжить. Тин покачал головой и с пафосом закончил за него:
   - Когда Алекс вырос, то встретил старшую дочь императора, спас ее от злых вампиров, они полюбили друг друга и поженились. А после того, как отец принцессы умер, Алекс стал новым императором. И жили они долго и счастливо.
   - Нет! - неожиданно воскликнул Арек, - нет, все было совсем не так! - и гневно посмотрел в сторону Тина, - На самом деле Изгнанники убили мать Алекса, а потом его отца, и он остался сиротой. А когда Алексу исполнилось двенадцать, его похитили, и никто не знал, что с ним сталось! - Арек замолчал, переводя дыхание.
   - А когда его, наконец, нашли, оказалось, что все это время его обучал великий маг-отшельник, и Алекс стал самым великим чародеем во владениях оборотней, - опять вмешался Тин, который по странной причине просто не мог промолчать.
   - Тин, перестань меня прерывать! - разозлился Арек, - ты ничего не знаешь, все случилось иначе! Люди клана искали Алекса везде, но так и не смог найти. Они даже уничтожили многие укрытия Изгнанников в своем мире, устроив настоящую войну, но отыскать наследника им это не помогло. Потому что с Алексом случилось нечто страшное... - на этом месте Арек сделал драматическую паузу, - он умер!
   "Упс! Ну и сказочка!" - Тин промолчал, трагически качая головой, но кое-кто из детей выразил свое недовольство намного громче....
  
  
   * * * * *
  
   Тин покачал головой и в реальности: от кого слышал Арек эту историю, зачем рассказал? И что на самом деле произошло с Алексом, на которого Тин так похож? Что случилось с наследником целого клана?
   Жаль только, Этан так и не раскололся, какого именно.
  
  
   Глава 14.
  
  
  
   Шел уже третий день отсутствия Кароса, и Этан начал волноваться. Несколько раз Волк через непонятный Тину ритуал пытался связаться со своим другом, но, как позднее он объяснил подростку, Нити были блокированы. Там, во внешнем мире что-то происходило, и, похоже, что-то нехорошее.
   На робко высказанную Тином идею покинуть дом и узнать, в чем дело, оборотень ответил категорическим отказом:
   - Алекс, ты просто не понимаешь, что говоришь! Хорош я буду, если оставлю тебя одного без присмотра! Карос меня за такое прибьет, и правильно сделает.
   - А если вместе....
   - Нет! - в зародыше перебил Этан вторую мысль Тина, - Здесь, в доме клана, ты защищен от любой опасности, если только сам Темный не вернется из Бездны! А во внешнем мире? Ты потерял память, еще не способен перекидываться и ведешь себя, как человек! И что ты будешь делать, если меня убьют или ранят, а тебе попадется, например, Змей? Или, того хуже, Бесек?
   Тин судорожно сглотнул, представив, поежился. Змеиный Народ и Бесеков в мире людей боялись одинаково, хотя и по разным причинам. Со Змеями все было относительно понятно: эти оборотни были одними из немногих, сохранявших свои способности и в человеческом обличии. Незаметная, даже не до крови, царапина по коже, а то и просто прикосновение - и жертва умирала в назначенное Змеем время и так, как хотел убийца. Бродили слухи о гипнотическом взгляде Змей, об их способности читать мысли.
   А вот Бесеки пугали больше своей непонятностью. Никто не знал, какая у них вторая сущность, почему они не выносят солнце даже больше, чем вампиры, отчего у их кожи сероватый оттенок, как они умеют растворяться в тумане. Кроме того, Бесеки были единственной разновидностью оборотней, по внешнему виду легко отличаемой от людей.
   Самая распространенная версия, разделяемая Церковью, гласила, что в давние времена они заключили договор с тварями Бездны (а то и с самим Темным) и потому изменились. Еще пару веков назад любой Бесек, вошедший в мир людей, рисковал очень быстро стать трупом; сейчас люди стали цивилизованнее и просто всеми силами избегали общения с проклятым народом.
   Похоже, что и другие оборотни разделяли в этом вопросе человеческие взгляды. Либо просто знали о Бесеках больше.
   Тин вздохнул, сдержал рвущиеся с языка бесконечные вопросы - иначе, как вчера, он доведет ими Волка до отчаянья, и тот, вскинув в прострации к небу руки, исчезнет из комнаты и попытается не попадаться Тину хотя бы до вечера.
   - Тогда что мы будем делать? - спросил Тин, расставшись с идеей где-нибудь в Арласе сбежать из-под надзора Этана и попытаться вернуться домой. Там бы Тин, с результатами экспертизы и в присутствии свидетелей, обязательно убедил бы явившихся за ним оборотней, что он человек. И они оставили бы его в покое: Тин очень надеялся, что в человеческом мире Этан сумеет сдержать ярость Кароса.
   - Мы будем ждать, - мрачно проговорил Этан, - надеюсь, дом не замкнет пространство, как при твоей инициации.
   Тин нахмурился: все его расспросы про инициацию попадали в ту же запрещенную категорию, что и вторая сущность. И в библиотеке тоже не было ничего про это! Общие хроники истории мира, философские трактаты, религиозные диспуты, биология, экология, экономика - книг этих тематик было в избытке, даже имелось два стеллажа детских сказок - но ничего, кровно интересовавшего Тина сейчас. Дом хранил тайны своего хозяина, ограждая Тина от опасных знаний.
   Не видя другого выхода, Тин прошедшие дни пытался убедить себя, что вернувшийся и понявший собственную ошибку Карос ничего ему не сделает, ну, хотя бы, ничего смертельного. Однако, на всякий случай, подросток каждый день по несколько часов изучал дом, всякий раз обнаруживая непонятно откуда бравшиеся новые ходы и комнаты. Дом словно посмеивался над ним, открывая себя по частям, не понимая, что для мальчика это однажды может стать вопросом жизни и смерти.
   Да и можно ли спрятаться в этом доме от его хозяина? Сумеет ли он вообще выйти из Гнезда клана, если Карос того не захочет?
   Несколько раз Тин всерьез задумывался о том, чтобы рассказать обо всем Этану, но страх перед возможной реакцией того каждый раз останавливал подростка. В лучшем случае Волк не поверит ему, в худшем,... хотя Тину не верилось в худший вариант от Этана, тот был для этого слишком спокойным и доброжелательным. Следует сказать - в самом вероятном случае Этан скажет, что они просто дождутся Кароса и объяснят ему ситуацию Тина, то есть, сделают именно то, чего подросток всеми силами стремился избежать.
  
   * * * * *
  
   Тин потыкал вилкой в остывающее мясо оленя, потом подцепил хрустящий белый корень, через силу прожевал. Сидящий напротив Этан удивленно посмотрел на внезапно потерявшего аппетит мальчика, нахмурился:
   - В чем дело, Алекс?
   Тот молча пожал плечами.
   - Алекс, если ты хочешь о чем-то сказать.... - вопрос повис в воздухе.
   - Я думаю, что там, дома, - не глядя на Алатоса, проговорил подросток, - я бесследно исчезаю среди ночи,... вы ведь так ничего им так и не сообщили?
   Этан моргнул: Алекс был прав. Ладно, Карос уже довольно давно ходил на грани безумия, и при возвращении в реальность такая мелочь, как чувства незнакомых людей, волновали его в последнюю очередь. А он сам? Укорил друга, что тот, по сути, похитил ребенка, но как-то ликвидировать причиненный ущерб не потрудился.
   - А можем мы вернуться в Белиж... на некоторое время? - взгляд смотрящего теперь прямо в глаза Этану Алекса говорил, что ему действительно этого хочется, - я бы сам все объяснил..., взял бы свои вещи?
   Этан положил столовые приборы на тарелку, задумавшись - почему-то ему хотелось ответить "да" на эту просьбу. Мир людей сейчас относительно безопасен, с этим согласился бы даже Карос, и....
   Алатос встряхнулся, выныривая из паутины образов о маленьких дружелюбных человеческих городах с их добрыми милыми жителями, тихими чистыми улочками и... что еще там было?
   Мальчик смотрел на него, невинно хлопая длинными темными ресницами. "Ну конечно, конечно, так я и поверю, что ты здесь ни причем!" - Этан помотал головой, словно это могло помочь избавиться от обрывков чужих мыслей. С Каросом он всегда помнил, к т о рядом, а с Алексом забыл, расслабился - и вот результат. Почти заморочил старого Волка! Если б и впрямь мальчишка сумел его уговорить, Карос по возвращении точно снял бы с Этана голову, независимо от результатов поездки.
   "С другой стороны", - с мысленной кривой ухмылкой подумал Этан, - "можно будет порадовать Кароса, когда вернется: так рано развившийся семейный дар - повод для немалой гордости".
  
   * * * * *
  
   Тин расстроено смотрел, как почти согласившийся Этан ("ну пожалуйста, пожалуйста!" - молил про себя Тин, пытаясь убедить Волка) внезапно и непривычно грубо отказал:
   - В Серые Земли торопишься меня отправить, мальчик? - проговорил он, с нехорошим прищуром глядя на подростка, - тебе-то что, позабавишься, а с меня твой дядя в прямом смысле шкуру спустит! Только вот она у меня одна, хоть и серая: Волки не Кошки, девяти жизней в запасе нет.
   Тин заморгал, не понимая, что он такого сделал. Он же только попросил! Это ведь не преступление!
   Этан резко поднялся - отодвинутые тарелки жалобно звякнули - и через несколько секунд был за дверью. Тин ошеломленно смотрел ему вслед, не зная, что делать: бежать вслед сейчас или дать желтоглазому время остыть и извиниться перед ним (еще бы понять, за что!) позднее.
  
  
   Глава 15.
  
   Сегодня дом неожиданно расщедрился: когда Тин в поисках Этана осматривал третий этаж, одна из дверей, которой еще вчера точно не было, привела мальчика в сумрачный коридор, а оттуда - в еще одну библиотеку.
   Какое-то время подросток ошеломленно стоял на пороге, оглядывая высоченные стеллажи, уходящие вглубь гигантского зала. Сам зал казался больше, чем весь дом снаружи. Опять магия клана?
   Тин осторожно двинулся вдоль стеллажей, иногда зачарованно проводя ладонями по потемневшим от времени кожаным корешкам книг. Нигде не было ни пылинки, словно каждый день здесь прибиралась слаженная команда слуг. Время от времени Тин снимал с полки очередной понравившийся ему том, чтобы вскоре разочаровано поставить на место: написано было на непонятном ему языке. Или языках, поскольку кое-где мальчик видел даже иероглифы, похожие на синские, и странные палочки, что используются тюркютами вместо нормальных букв. Интересно, а настоящий Алекс смог бы прочитать эти книги?
   Тин прошел еще дальше, потом вернулся назад, поднял голову: так и есть, на самой верхней полке блестел серебром огромный фолиант. Нестерпимо захотелось взять его в руки, и на глаза тут же попалась стремянка.
   Обложка книги была пуста, но, едва перевернув первую страницу, мальчик облегченно вздохнул: наконец-то знакомый язык.
   Оглавление: Нити, Порталы, Врата, варианты семейных заклинаний, распознавание семейных заклинаний, ритуалы вызова.... Книга по магии?!!
   Тин прерывисто вздохнул, сдерживая желание издать победный вопль. Ему вовсе не хотелось привлечь внимание Этана, и так чересчур ревностно охранявшего чужие секреты, и лишиться своей находки. И какой находки!
   Утро незаметно перетекло в день, день - в вечер. Тин читал, запоминая каждую деталь, зарисовывая мысленно каждую пентаграмму, и чем больше он узнавал про магическое искусство, тем больше оно ему нравилось, тем сильнее хотелось испробовать хоть что-нибудь на практике.
   Устроившись на высоком подоконнике, положив тяжелый фолиант на полусогнутые колени, Тин забыл про собственное сомнительное положение в этом доме, про свое сиротство, неясное будущее и еще более смутное прошлое. Каждый раз открывая новую страницу, он, казалось, знал, что будет там, но, все равно, всякий новый ритуал оказывался пьянящим открытием.
   Суховатые строки наполнялись новым смыслом, расцветали красками, и за черно-белыми чертежами необходимых пассов, за нужным расположением капель крови мага, повелевающего стихиями, Тин видел огненные стены, плавящие камень, видел реки, поворачивающие свои русла, встающую гигантским горбом землю.
   За простыми словами магии Крови открывала свои Врата Бездна, выпуская бессмертных тварей, рушились крепостные стены неприступных древних городов, вылетали из расплавленного сердца земли первые драконы.
   Драконы. Им была посвящена целая глава, в первой половине которой приводилось до десятка версий происхождения этих невероятно могущественных существ. Больше всего Тину понравилась та, где говорилось, будто родились они из брызг крови Разрушителя, сброшенного победителями в жерло бездонного вулкана. Книга не назвала, какого именно, поскольку теперь на его месте катил свои валы безбрежный Восточный океан.
   Подростку стало понятно, почему этот океан иногда еще называли Драконьим: каждая капля крови павшего бога превратилась в радужное крошечное яйцо. Положенное время спустя из них, высиженных живущими в вулканах огненными саламандрами, вылупились маленькие разноцветные дракончики.
   Тин вздохнул. Как бы он хотел наяву увидеть эту картину: сотни, тысячи сияющих крылатых существ, в едином стремлении к небу взрывающие гору изнутри. Фейерверк переливающейся чешуи на фоне самого грандиозного извержения, какое только можно себе представить; и весь континент, разломившийся на части, уходящий под воду, чтобы стать вечным надгробьем погибшему богу....
   Но вот солнце закатилось за верхушки деревьев, и читать в тускнеющем свете стало трудно. Тин с сожалением оторвался от описания того, какая особая магия присуща каждому из родов оборотней - остановился он на Химерах, удивительно странных и любопытных созданиях - и пошел ставить книгу на место. Уже встав на стремянку, задумался - может, взять фолиант в свою комнату? И чуть не уронил его, прямо в руках ставшего невероятно тяжелым, словно в мгновение ока обращенным в металл. Попытался открыть: так и есть, просто литой серебряный слиток в форме книге.
   - Намек понятен, - вслух проговорил Тин, с некоторым трудом ставя его на место. Слез, поставил стремянку в угол, не столько из любви к порядку, сколько ради того, чтобы Этан, случись Волку забрести в это место, не понял, что именно Тин брал. А так он всегда может честно сказать, что ему не запрещали.
  
   * * * * *
  
   Этан мерил широкими шагами коридор третьего этажа, вполголоса бормоча себе под нос что-то, похожее на ругательства. При виде вывернувшего из-за угла подростка одним прыжком оказался рядом. Тин испуганно отшатнулся.
   - Где ты был?!!
   - Гулял по дому, - заявил Тин, выпятив подбородок. Он отказывался чувствовать себя виноватым.
   - Я все обыскал! Тебя нигде не было!
   Тин облизал пересохшие губы: значит, дом не открыл Волку вход в магическую библиотеку. Хорошо. Теперь только нужно не проговориться.
   - У нас осталось что-нибудь на ужин? - спросил он, пытаясь обойти стоящего на дороге Волка. Тот не сдвинулся с места:
   - Г д е т ы б ы л?
   - Гулял по дому! - Тин выпрямился, скрестил руки на груди, пытаясь смотреть на взрослого с надменным видом, как пару раз делал Арек с Мартиной. Могло бы получиться, не будь Волк выше Тина почти на голову.
   Какое-то время они мерились взглядами, потом Этан хмыкнул, усмехнулся:
   - Не хочешь говорить мне, расскажешь Каросу.
   - Он здесь? - испуганно спросил Тин, для которого все мысли о магии моментально потеряли важность.
   - Нет. Карос смог, наконец, связаться со мной и передал, что вернется не раньше, чем через пять дней.
   Тин облегченно вздохнул, Этан заметил это и нахмурился, но сказал другое:
   - Ты, вроде, хотел ужинать?
   - Да, ужасно! - обрадовался Тин смене темы, чуть ли не вприпрыжку помчавшись к лестнице.
  
   * * * * *
  
   Этан наблюдал, с какой скоростью Алекс подчищает жареное мясо, и думал, что такими темпами бедняги оленя хватит дня на два, не больше. Было бы намного проще, умей мальчик охотиться во втором обличии, как Карос. У того потому последнее время в доме ничего съестного и не водилось, что отправлялся его друг детства в лес на пару деньков, после чего месяц ни в чем не нуждался. Да, если бы Алекс уже умел перекидываться, было бы легче во всех отношениях....
   - Алекс, - проговорил Алатос задумчиво, - почему ты так боишься Кароса?
   Тот, только что сделавший глоток горячего какао (единственный напиток, который Этан смог отыскать на кухне), поперхнулся и отчаянно закашлялся. С трудом отдышался.
   Этан терпеливо ждал. Тин заерзал на стуле:
   - Можно, я... э-э, пойду к себе?
   - Нет, - спокойно ответил Волк, - мне надоело, что ты не отвечаешь на вопросы.
   Тин приподнялся, покосился на дверь - та вдруг, без всякого сквозняка, захлопнулась. Подросток вздохнул, пожал плечами, вновь сел на место, пробормотал:
   - Карос меня похитил.
   - Теперь ты знаешь, - мягко проговорил Этан, - что Карос просто вернул тебя домой. Так в чем причина твоего страха?
   - Я... мне иногда казалось,... он выглядел..., - Алекс сглотнул и отвернулся.
   - Как? - подтолкнул его Этан.
   - Как... как одержимый..., как безумец, - голос мальчика упал до шепота.
   Этан нахмурился: ну и как он должен объяснить ситуацию, не раскрывая второй сущности Кароса?
   - Чтобы с Каросом ни происходило, он никогда не причинит вреда своему Наследнику. Это заложено в память крови, понимаешь?
   Алекс кивнул, однако вовсе не выглядел убежденным, и Этан, наконец, понял, в чем дело:
   - Ты все еще сомневаешься, - проговорил он, - поэтому и боишься.
   Мальчик поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза, решившись:
   - Если окажется, что я не наследник, не сын Мориэла, Карос меня убьет. - В его голосе звучала полная убежденность в собственных словах.
   Этан потряс головой:
   - С чего ты так решил?
   - Что именно? - Алекс нехорошо усмехнулся, - что я не наследник, или что убьет?
   - И то, и другое.
   - Насчет первого: вы оба просто увидели то, что хотели видеть. А знак, - добавил подросток, предвосхищая возражение Этана, - может быть просто совпадением. Или кто-то выжег его специально, чтобы я походил на вашего Алекса. Откуда мне знать? Кроме того, я всегда полагал, что оказавшись рядом с кем-то из прошлой жизни, начну вспоминать. Но этого не происходит. И.... - мальчик сделал глубокий вдох, потом еще раз, но так и не сказал, что собирался.
   - Понятно, - Этан взглянул на ребенка с сочувствием, - наверное, я зря тянул с этим разговором, но мне хотелось, чтобы ты лучше освоился. По поводу того, Алекс ли ты: Карос пронес тебя сюда Вратами. В отношении людей, находящихся в бессознательном состоянии, это очень не рекомендуется. Обычный результат такого действия для человека: полная непереносимость солнца в течение нескольких месяцев.
   - Как у вампиров? - Мальчик слабо улыбнулся.
   - Сказки это, про вампиров, - не согласился Этан, - солнечный свет они просто не любят, но при необходимости могут прогуляться и днем, ничего с ними не случиться.
   Понятно, что светобоязнью ты не страдаешь. Дальше - тебя признал дом. А он был магическим гнездом клана в течении нескольких тысячелетий, так что будь уверен: если наши с Каросом глаза могли, как ты считаешь, подвести нас, то с домом это не пройдет. Вот сегодня, например, он пустил тебя в те комнаты, куда мне хода нет.
   Щеки Алекса чуть покраснели, и спорить с Этаном на счет дома он не стал.
   - Но все же, - проговорил он тихо, - если, каким-то образом, я окажусь просто человеком? Что тогда?
   - Вернешься в мир людей, - вздохнул Этан.
   - Верю, - сказал Алекс, склонив на секунду голову, потом вновь посмотрел Волку прямо в глаза, - но это если бы решение принимал ты. Только вот решать будет Карос. Скажи честно: способен ли он убить человека, посмевшего выглядеть, как его любимый погибший племянник? Убить самозванца?
   Этан хотел покачать головой, убедить мальчика, как абсурдны эти страхи, но ставшие на мгновения черными глаза не отпускали его, гнули волю, заставляя сказать правду:
   - Да, - выдавил Волк, - способен.
   Взгляд отпустил его, и все вернулось в норму: обычные карие глаза, обычный расстроенный мальчишка рядом. Но память сохранила отпечаток чужой силы - как синяки от удушающей хватке на горле - как выжженное на мозгу клеймо.
   - Мне страшно представить, каково будет жить с тобой во главе клана, - прошептал Этан, сжимая ладонями виски, словно это могло уменьшить пульсирующую в них боль. - Надеюсь, я умру раньше Кароса.
   Алекс растерянно заморгал:
   - Что я такого сделал?!!
   Этан не ответил, поднялся. Его повело, пришлось ухватиться за край стола.
   - Этан, подожди! - Алекс вскочил с места, вцепился в руку Этана, - объясни, в чем дело, почему ты сердишься? И утром тоже! Я, правда, искал тебя, чтобы извиниться, хотя и не понял, что я такого натворил!
   Боль стала почти невыносимой: Волки хуже всех переносят насильственное подчинение своей воли; и организм теперь бунтовал. Вторая сущность хотела только одного: залечь в нору, зализывать раны.
   - Не беспокойся, ты только что подтвердил свое происхождение, - с горечью проговорил Этан, безразличный сейчас к тому, что своими словами он нарушает приказ Кароса, - только настоящий Дакаант способен так легко сломить чужую волю.
  
  
   Глава 16.
  
  
   Только настоящий Дакаант.... Что ж, теперь Тину известно имя клана - и что с того? Кто они - Дакаанты? И что ему это дает?
   Мальчик вздохнул, вытянулся на своей роскошной кровати во весь рост, - да, это не приютское старье, скрипящее от малейшего движения, так и норовящее развалиться прямо под тобой....
   Посмотрел на приоткрытую дверцу шкафа - там, внутри, комната почти такого же размера, как эта, но только для одежды. Алекс, Алекс Дакаант, жив он сейчас, нет ли, - был настоящим модником, куда там знакомым Тину девчонкам. Впрочем, клан далеко не из бедных, почему и не потратить пару десятков тысяч крон на капризы избалованного мальчишки, единственного наследника....
   Тин повернулся на живот, с силой ударил кулаком по спинке кровати - та даже не дрогнула. А вот костяшки заныли.
   Будь здесь Арек..., вот уж кто любил возмущаться на тему вселенской несправедливости! Что он творит сейчас? Ведь рядом нет Тина, чтобы остановить его прежде, чем дело станет серьезным? Наверняка, опять попал на беседу в полицию.... А еще полгода - и первая запись во взрослое дело. И - прощай надежда на хорошую карьеру. До чего, все же, его друг упрямый идиот: сколько Тин не убеждал его быть спокойнее, сколько не объяснял, чем все может кончиться однажды....
   Тин прерывисто вздохнул, смаргивая слезы - он уже почти мужчина, нельзя в таком возрасте плакать. Но как же он хотел домой - туда, где он был своим, где освоился, где жили его друзья, где все звали его нормальным именем, а не этим, принадлежащим мертвецу! Возможно, мертвецу - поправился подросток мысленно.
   Он устал гадать, когда вернется Карос, что он сделает, когда распознает подмену. Устал гадать, сколько ему осталось.... Оборотни, особенно потерявшие родных, не были знамениты своей добротой и терпением.
   Он не мог даже наслаждаться окружающей его роскошью - это ощущалось, как... как мародерство, словно он крал у мертвых... у мертвого.
   Какой он был, этот Алекс, что любил, о чем мечтал? Владел ли он уже к тому моменту, как его похитили, магией?
   Тин вновь повернулся на спину, глядя на потолок в сиреневых узорах. Теперь, присмотревшись за эти дни, он понял, что на самом деле узоры были стилизованными изображениями ночного неба: и в мире людей, и в мире оборотней оно было одинаковым.
   Магия.... Единственное светлое пятно в его жизни здесь.... Хотя нет, думать так несправедливо по отношению к Этану. Волк оказался замечательным компаньоном: спокойным, приятным в общении, с чуть суховатым чувством юмора. Тину с ним было легко и спокойно... до сегодняшнего дня.
   Ну нет, чтоб по-человечески объяснить ("Ну да, только он-то ведь оборотень!" - с ехидцей напомнило сознание), в чем проблема. Что это за дело с "ломанием чужой воли"? Тин-то абсолютно точно знал, что ничего подобного он не делал. Один из разделов магии Души, верно?
   Серебряная книга мельком упоминала этот раздел, но и только. Вроде, гипноз Змей относился именно к нему.... Дакаанты - Змеи? Да нет, не похоже: Этан несколько раз отзывался о Змеином народе с неодобрением.
   Где-то вдалеке глухо зарокотало. Тин улыбнулся, сполз с кровати на ковер (честное слово, на нем вполне можно спать) и подошел к окну. На востоке, куда оно выходило, мелькали зарницы. Если Тину повезет, гроза скоро доберется сюда... и придется поутру объяснять Этану, отчего у его подопечного невыспавшийся вид. Но прекрасные молнии того стоят: изящные золотые нити, каждый изгиб которых - само совершенство!
   Лег на все еще теплое дерево подоконника животом, оперся на локти, задумался.
   Ах, магия.... Означал ли внезапный интерес Тина к этому редкому искусству что-то большее, чем просто жажду нового? Говорил ли о том, что у него есть способности?
   Подросток нахмурился, восстанавливая в памяти прочитанную несколько месяцев назад статью о пропорциональном соотношении магически одаренных и обычных людей. Один к... пятистам тысячам? К шестистам? Или восьмистам? Тин помнил, что первая перед нулями цифра размазалась, но больше всего напоминала пятерку.... В любом случае - магов очень и очень мало. И каковы у него шансы? Так, смех один....
   Проверить очень просто: достаточно провести ритуал Вызова, самый простой из ритуалов, который под силу даже ребенку-новичку.... Сумеешь - есть способности, а если еще и останешься после этого в живых - значит, наличествует также и невероятное везение....
   Тин хмыкнул: да уж! В серебряной книге приводились на редкость наглядные иллюстрации того, что оставалось от незадачливых Вызывающих. "Только в храмах, обведенных по периметру защитной пентаграммой, и только магами Мастерами в количестве не менее трех - но и тогда, прежде, чем Вызывать монстра из Бездны, стоит очень хорошо подумать"; - так рекомендовала книга, и у Тина не было никаких оснований не доверять ей в этом вопросе.
   Но так все же хотелось попробовать, хоть что-нибудь, хоть самую малость!
  
  
   * * * * *
  
   Этан стоял у окна в комнате для гостей, наблюдая за уходящей грозой. Уже можно было с некоторым правом сказать: своей комнате. Карос всегда отводил ему именно ее: с выходящими на восход окнами, лунными узорами на теплых дубовых панелях, роскошным ложем из отменно выделанных медвежьих шкур. Этан, конечно, мог спать и на обычной кровати (и спал, путешествуя в человеческом мире), однако намного приятней, когда все, как дома.
   Вторая сущность, наконец, успокоилась после вторжения, и лишь тихо поскуливала на дне сознания. Самое лучшее лекарство в таких случаях - пробежаться по ночному лесу, подраться, быть может, с обычными волками, насытиться свежей плотью неосторожного зверя....
   Только вот человеческую половину в лес сегодня совсем не тянуло. Вновь и вновь Этан вспоминал, что произошло сегодня, ругал себя за несдержанность, злился на мальчишку. Самое неприятное, что тот, возможно, говорил правду: до Посвящения большинство детенышей даже не подозревают, какими силами владеют. Так же, как не знают об этом их сородичи. Сколько раз бывало, и в его клане тоже, что самый многообещающий волчонок оказывался пустышкой, а какой-нибудь заморыш из дальней ветви демонстрировал такое, что все только диву давались, бросаясь рыться в старых генеалогических записях.
   Но все же, все же - дважды за один день обращение к магии Подчинения - очень плохой признак. Плохой - для всех в клане, кроме его главы. О, Карос будет в восторге: ни он сам, ни Мориэл так толком и не овладели семейным даром. А как остальным жить с наследником, который готов (и способен!) то и дело пускать в ход Подчинение, по самому пустячному поводу?!!
   Внезапно пол под ногами затрясся. Потом накренился, и Этан, чуть ли не впервые в жизни потерявший равновесие, упал на четвереньки. Пара секунд - и крупный серый волк вылетел из комнаты.
   Вверху, где находились покои наследника, происходило что-то..., и все звериные инстинкты умоляли Этана бежать от этого прочь....
   Мраморная лестница изгибалась под лапами, словно была сделана из резины, каменные стены ходили ходуном. Этан практически взлетел на третий этаж и... очень, очень пожалел, что уговорил Кароса ответить на вызов Старейшин.
   Алекс стоял у дальнего края равностороннего треугольника, заполненного чистым белым огнем. В его свете лицо мальчика казалось белоснежно-прозрачным, по-вампирски неестественно красивым, лишенным возраста. На Этана, как уже дважды сегодня, из глаз ребенка смотрели два черных провала в Бездну.
   Заметив Волка, подросток моргнул, и тьма исчезла, сменившись привычным цветом густого теплого шоколада:
   - Этан! - в голосе Алекса паника смешивалась с облегчением, - Что мне делать?!! Я не могу остановит огонь, он растет! И не позволяет мне отойти!
   Этан Алатос поднялся на ноги, принимая человеческий облик, глядя на магическое безумство у своих ног: огонь тянул к нему жадные языки, норовя попробовать на вкус хоть край его одежды. И полз, равномерно во все стороны..., надежно отделив его от ребенка. От противоположной линии до ног Алекса оставалось едва сантиметров тридцать.... Перескочить через обычный огонь такого размера ничего бы не стоило, но никому не известно, к а к изменилась над магическим треугольником структура пространства.
   - Насколько далеко огонь вышел за край пентаграммы?
   - Около полуметра, - Алекс посмотрел на Этана, умоляя глазами: сделай что-нибудь!
   Полметра... это очень быстро... и очень плохо.
   - Что ты пытался сделать, кого вызвать? - Спокойствие далось Этану нелегко. "Только бы не тварей из Бездны", - взмолился он мысленно, - "с ними я не справлюсь".
   - Хотел открыть Врата в..., - Алекс прерывисто вздохнул, - в свой мир.
   Врата.... О, малолетний идиот! Врата в другой мир, один, без присмотра! Это лишь самую малость лучше, чем вызов обитателей Бездны!
   - Если останемся живы, я так тебя выдеру, что неделю сидеть не сможешь! - мрачно пообещал Этан. Алекс судорожно сглотнул.
   Набрав в легкие побольше воздуха, словно собираясь нырять на глубину, Этан снял с шеи амулет Кароса. Мир вокруг изменил очертания, подернулся белесой дымкой, потерял краски. Вместо стен уютного, слегка помпезного особняка, вокруг высились черные скалистые гряды, с которых за Этаном с подозрением следили десятки невидимых глаз. Лестница под ногами исчезла: Волк стоял на поскрипывающем на ветру тонком дощатом мосту над пропастью. Лишь одна вещь осталась прежней - треугольник магического огня. А Алекс? ...Алекс?
   За краем треугольника клубилась темнота, постоянно пронзаемая вспышками молний. И никаких признаков ребенка. Карос в измененном мире выглядел совсем иначе....
   Жить в чужом доме без особого знака хозяйского покровительства, без специального амулета невозможно: в лучшем случае, дом вышвырнет тебя, но, скорее всего, убьет. Это также верно, как и то, что с амулетом невозможно колдовать - он не позволит ничего, кроме элементарной левитации, да пары-тройки глупых трюков.
   В своем доме Этан легко бы ликвидировал устроенное Алексом безобразие. Здесь, если дом почувствует в действиях Волка хоть какую-то угрозу безопасности наследника, реальную или мнимую, сегодняшний день станет для Этана последним. Не стоит забывать и о том, что в любом чужом доме, а уж тем более в гнезде Дакаант, магия может повести себя непредсказуемо.
   Засунув амулет в карман, Этан поднял ладони, потом чуть опустил, пытаясь вслепую прочитать движение Нитей. С этим нельзя торопиться, но огонь подбирается все ближе: такой обманчиво безобидный. Белый огонь - худшая разновидность магических огней: способен пожрать все, даже магически укрепленный камень. Каким образом Алекс вообще умудрился превратить формирующиеся Врата в него?
   Если бы Этан мог видеть Нити - но здесь, в измененном мире, он практически слеп.
   Нити: вот Волк нащупал одну, еще одну, а вот и целый кокон. Каждую приходится пережимать вручную - да сколько же их?!!
   - Этан! - испуганный всхлип донесся из клубящегося черного сгустка, - огонь подбирается, а я не могу пошевелиться!
   Этан на мгновение прикрыл глаза, начиная чувствовать отчаянье: так он не успеет. Наложить на Врата Алекса свои собственные и молиться о чуде? Старик Алатос за одну такую идею оборвал бы ему в бытность волчонком уши. Но что еще остается?
   - Поверх твоего треугольника я открою свои Врата. Если все получится, они погасят огонь. Не наклоняйся над ними, не прикасайся даже к краю! - велел он Алексу.
   - Понял! - донесся до него сдавленный голос подростка.
   Врата открывались до невозможности медленно, чернота прохода колебалась, то слегка расширяясь, то вновь сжимаясь до размера трубы, в которую смогла бы проскочить только очень худая кошка. Огонь, чувствуя угрозу, поднялся почти на высоту человеческого роста, опаляя лицо, так и норовя бросить на одежду Этана жадные искры. На висках мужчины выступил пот, пальцы, держащие нити Врат, начали подрагивать.
   Со стороны Алекса донесся вскрик, больше удивленный, чем испуганный. Этан рискнул на мгновение оторвать взгляд от своих Врат: молнии в клубке тьмы кружились с бешеной скоростью, раз за разом с яростью кидаясь к тому месту, где огонь начал глодать чернильное пятно. Огонь отступал, огрызаясь, потом возвращался.
   В Бездну, к Темному!
   Продолжая удерживать проход поверхностным слоем сознания, Этан скользнул мыслями вглубь, к дремлющей второй сути: "Помоги! Поделись Силой!" Волк недовольно заворчал, но человек в Этане был сильнее.
   Врата открылись полностью. Покачиваясь от накатившей слабости и одновременно чувствуя себя внезапно пьяным заемной Силой, Этан с ухмылкой подумал, что только что он создал первые в истории мира треугольные Врата, да еще и на поверхности земли: темнота прохода идеально наложилась на пентаграмму Алекса. Поистине, достижение, - с губ Этана сорвался хмельной смешок.
   - Отходи назад, - улыбаясь, велел он мальчишке.
   - Этан, что с тобой? - с тревогой спросил Алекс, и не думая выполнять приказ.
   - Перестань мельтешить своими молниями и отходи, - повторил Этан, уже хмурясь: вот ведь, до чего вредный... детеныш.
   - Мельтешить молниями? - переспросил клубок темноты, смешно дергаясь в стороны.
   - Выдеру, вот честное слово, - хмыкнул Этан, добавил:
   - Ох, и намучается с тобой Карос.
   Упоминание Кароса подействовало, но совсем иначе, чем хотелось бы Этану: пятно тьмы наклонилось над Вратами и с громким "Ой!" провалилось внутрь. Улыбка с лица Этана исчезла моментально, и, пытаясь вспомнить, куда именно он открыл эти дурацкие ворота, Волк тоже шагнул вниз.
  
   Наследник и гость исчезли, треугольные Врата ("Извращение!" - недовольно буркнул дом) закрылись, вместе с остатками глупостей молодого хозяина, и гнездо Дакаант вздохнуло, оставшись в одиночестве.
  
  
  
  
   Часть 2.
  
   Пролог.
  
  
  
   На дальнем востоке, где из глубин синего океана поднимается вечно молодое солнце, лежит причудливой россыпью порванное ожерелье островов. Местные жители любят рассказывать, что в седой древности, еще до появления первых драконов, острова эти были обширным континентом, населенным почти бессмертным народом великих магов....
   А вот с этого места островитяне начнут горячо спорить, доказывая, чья версия правильней. Если путешественник попадется терпеливый и согласится выслушать все варианты гибели континента (самое меньшее, по одному от каждого присутствующего аборигена), он без труда вычленит из рассказов общее зерно: маги сделали нечто плохо продуманное и нехорошее, в результате погибли сами, а родина их была уничтожена.
   Кое-то из рассказчиков на этой грустной ноте замолчит и отвернется от приезжего, чтобы печально посмотреть на сияющий солнечными бликами океан и на соседние острова - обязательные несколько точек на горизонте. Но другой местный сядет поближе и с видом человека, делящегося величайшей тайной, сообщит, что они, эль-руавви, на самом деле потомки немногих выживших магов. Да, да, вы правы, того самого сгинувшего народа. А что ничуть не схожи с изображенными на фресках древних храмов людьми - так это и не удивительно. Такова была месть Павшего - да, да, именно его! Увы!
   Возможно, самый чувствительный из рассказчиков даже поведает благодарному слушателю, что они, эль-руавви, и сами не рады своей Жажде, тоже результату проклятия погибшего бога, - но что делать!
   Чаще всего именно эта фраза заставит чужака, убаюканного лиричными перессказами седой легенды, встрепенуться, вспомнить, где именно он находится, и с опаской отодвинуться от слишком бледнокожего, слишком острозубого островитянина.
   "Что вы, что вы!" - воскликнет рассказчик, заметив невольное движение, - "мы чтим закон Дракона, не подумайте ничего дурного. Но, право, нам так трудно живется. Может, благородный господин, все же уделите бедным страдальцам пару стаканов своей крови, а? От вас не убудет, честное слово!"
  
  
   Глава 1.
  
   За спиной осталось пять дней путешествия по густому лесу, несколько ожидаемых и одна незапланированная встреча, и вот, наконец, впереди - колосящиеся пшеницей и рожью поля, за ними, в синеватой дымке - силуэты высоких гор, хотя, на самом деле, - всего лишь предгорий благословенной Кхаламы. Над головой, вместо переплетенных мрачных крон, вновь - бескрайнее небо, волшебно-синее в этой части мира. А на расстоянии, совсем небольшом, после пройденных сотен миль - серебряный купол Кель-Кьит.
   Лерид замер, не отрывая взгляда от купола, сияющего в солнечном свете ограненным бриллиантом. Он слышал, конечно же, о божественной красоте Кель-Кьит, но кто верит вампирам? Кто может представить, что никчемные остроухие оказались способны сотворить такое чудо?
   Лерид встряхнулся, избавляясь от выползшего неизвестно откуда чувства благоговения. Сперва нужно выполнить задание, а красота, созданная потомками проклятых, подождет.
   Кель-Кьит, самый крупный город островного княжества, опоясал своим телом симпатичный пологий холм и даже спустился вниз, к правому берегу реки Анин. Один знакомый Лерида рассказывал, что купол города упирается в землю шагов за сто от воды, но это ничуть не мешает торговле: в течении дня дежурный маг вампиров всегда поднимает край купола со стороны верфи.
   Но, если все пройдет по плану, Лериду и не понадобятся сведенья о городе, кропотливо собранные его людьми.
   Кель-Кьит, столица княжества, не так просто выросла до своих нынешних размеров: ей повезло оказаться на пересечении как сухопутных, так и речных путей. Жизнь кипела здесь круглые сутки. В дневное время на улицах толклись в основном люди; по крайней мере, ни на первый, ни на второй взгляд отличить этих существ от людей не представлялось возможным. Впрочем, Лерид прекрасно знал, что вероятность встретить обычных смертных в этом городе стремилась к нулю.
   А вот ночью из домов выбирались в основном местные: высокие, белокожие, большеглазые обладатели вытянутых ушей и омерзительно острых зубов. Вампиры.
   При мысли о них Лерида передернуло. Еще в раннем детстве, проведенном на территории Клана, маленький Лерид имел очень нехороший опыт общения с двумя взрослыми вампирами. Тогда его едва не выпили досуха. Вампиров наказали, но Лерид, к его сожалению, на экзекуции не присутствовал - лучшие лекари Клана пытались в то время спасти ему жизнь.
   С тех пор прошло много лет, но давний случай оставил в душе Лерида глубокую рану, из которой выросла жгучая ненависть к кровопийцам. Конечно, теперь он без труда бы разорвал ту пару вампиров на части, но.... Оборотень зло мотнул головой: впервые за все годы в Братстве он едва не взбунтовался, услышав, куда именно ему предстоит направится.
   Узкая тропа, по которой Лерид вышел из леса, постепенно расширялась, вбирая в себя другие тропинки, и через несколько часов превратилась в полноценную дорогу. Оборотень шагал по обочине, равнодушно пропуская вперед конные повозки и односложно отвечая на приветствия других путников. Простые вампиры, на его вкус, были навязчиво-дружелюбны, в то время как их нобили - крохотная часть вампиров, что более-менее могла управлять магией - смотрели на всех окружающих так, словно те не стоили даже плевка из аристократических уст благородных кровопийц.
   Поток людей с запада, откуда шел Лерид, был меньше, чем с других сторон, но даже и так при входе мужчине пришлось отстоять около часа, прежде, чем скучающий стражник забрал у него положенную монету - одного медного конника - и ленивым кивком велел проходить.
  
   * * * * *
  
   До конца торгового дня оставалось еще довольно много времени, но Рихаш уже втихомолку радовался хорошему барышу - сегодня он продал целых шесть яиц птицы Рохк. Редкий товар, и покупатель на него попадается не часто. А тут - три молодых вампирши, одна за другой пожелали приобрести изящную безделушку цвета темного малахита, а последняя прихватила еще пару для сестер. О, Рихаш очень уважал семейные ценности, он даже сделал скидку в цене.
   На противоположной стороне торгового ряда начал собираться Тойя, сосед-приятель Рихаша по гостинице: мальчишки-приказчики деловито укладывали тонкие ткани, а Тойя для порядка покрикивал на них, в полной уверенности, что без его указаний ничего не получится.
   Рихаш ухмыльнулся в усы, щегольски подкрутил висячие концы - пора и ему. Этой ночью на площади перед храмом будут танцевать такие обалденные красотки, что хоть и вампирши, но посмотреть стоит. А то и поухаживать малость.
   Купец постарался вспомнить, какой именно праздник справляют сегодня ушастые, но в памяти всплывало только что-то об обретении..., или об озарении...? А, Темный их знает!
   - Держи вора!!! - истошный крик оборвал мысли Рихаша. Торговец завертел головой, выискивая источник воплей, но тот нашел его сам. По узкому проходу между стойками купцов, ошеломленно провожающих его взглядами, бежал юноша, почти мальчик, сжимая в руке что-то блестящее. За ним несся, оскалив клыки, вампир, а позади громыхали оружием стражники. И, по закону Темного, бегущий вор решил срезать дорогу, проскочив именно между столом Рихаша и нависшим над головами балкончиком каменного дома.
   Мальчишка метнулся в узкий простенок, но зацепился краем одежды. Дернулся так, что крепкий дубовый стол зашатался. Рихаш, предпочевший спасать свои товары, а не ловить вора, навалился всем телом на качающееся сооружение. Но мчащемуся следом вампиру сохранение чужого имущества было безразлично, также, как и стражникам. И драгоценные статуэтки покатились по каменной мостовой, теряя части своих крохотных тел, заскакали следом за ними непроданные еще окамевшие изумрудные яйца.
   Ошеломленный Рихаш смотрел, как превращаются в мелкое крошево его шансы уже на не то, чтобы получить доход, но хотя бы окупить свое. Из горла мужчины вырвалось гневное рычание, клыки удлинились, в карих глазах блеснули алые огоньки. Последний из стражников, который и перевернул столик, протискиваясь в проход, оглянулся на необычный звук и припустил вдвое быстрее, моментально обогнав своего товарища....
   Справедливости ради стоит отметить, что Рихаш не только не разорился, но даже вернулся с прибытком. Отважный оборотень не убоялся трудностей и за последующие три дня обил пороги всех сколько-нибудь официальных учреждений, требуя компенсировать стоимость товаров, погибших по вине неуклюжих стражников. И городской наместник заплатил-таки бедняге требуемую сумму; правда, только после того, как Рихаш привел для моральной поддержки всех своих, бывших в городе, кланников.... Ссориться с Гепардами представитель князя побоялся.
   Жаль только, на ночной праздник остроухих Рихаш Маон так и не попал.
  
   * * * * *
  
   Стражники отстали не то во втором, не то в третьем переулке: попробуй-ка побегать, таская на себе стальную кирассу. Так что теперь Райнар, вампир, косвенно по вине которого и пострадал заезжий купец Рихаш, преследовал вора в одиночку.
   Не то, чтобы его это заботило: в данный момент Райнар мог думать только о двух вещах, сменявших друг друга в его голове с молниеносной быстротой. Во-первых, о том, в какую ярость придет правитель, если Райнар упустит воришку с его драгоценной добычей. Во-вторых, что именно сам вампир сделает с вором, когда поймает. Во-вторых Райнару нравилось намного больше, чем во-первых....
   Еще один поворот, и еще. Райнар отчетливо слышал хриплое дыхание мальчишки, видел манящий блеск Куире, судорожно сжатой в человеческой ладони. Мах рукой - проблеск на солнце, мах - проблеск. И расстояние между ними, медленно, но неуклонно сокращающееся. Шесть шагов, пять, четыре....
   Еще немного, еще один рывок, и можно будет схватить вора за плечо когтистыми пальцами, разворачивая к себе, разбить в кровь его нахально-невинную физиономию, с которой мальчишка и подобрался к Райнару в толчее ярмарки. Можно будет избить до потери сознания, мстя за собственный страх перед правителем, и можно будет выпить досуха, - закон позволял это делать с грабителями и ворами, пойманными на месте преступления. Райнару никогда еще не приходилось выпивать ни человека, ни оборотня, но глупо будет упустить столь великолепную возможность....
   На бегу вор оглянулся, со страхом глядя на приближающегося, оскалившего клыки вампира. И принял решение.
   Куире, звеня, покатилась по мостовой, а сам мальчишка одним махом взлетел на каменную стену в полтора человеческих роста, за какими обычно располагались маленькие садики простолюдинов.
   Райнару ничего бы не стоило повторить прыжок вора, но первым делом он кинулся ловить Куире, тем самым дав мальчишке несколько драгоценных мгновений.
   Стремительно развернулся, вскочил на стену - никаких следов человеческой фигуры, лишь в узкой щели между камнями, пустой сейчас, засушливым летом, и полной родниковой водой весною, мелькнул змеиный хвост.
   Проклятье! Змееныш! И как поймать его теперь? Как и все вампиры из рода дель-Амиш, Райнар не дружил с магией Земли, что сводило на нет все шансы выцарапать воришку из пустого русла подземного источника.
   Райнар еще несколько раз вслух помянул в разных вариациях Темного, пожелал воришке поближе познакомится с некоторыми интимными частями тел демонов, после чего сплюнул и соскочил обратно на мостовую.
  
   Вот правду же говорят: если день не задался с самого начала, дальше будет только хуже.
   Сперва по пустячному поводу устроила скандал жена, потом закапризничал единственный и потому невероятно разбалованный ребенок: десятилетнему Вику, видите ли, непременно нужно было отправиться с отцом во дворец правителя. Наверное, опять договорился с племянником наместника охотиться в парке за несчастными павлинами. То-то бедные птицы последнее время шарахаются даже от собственной тени.
   Ладно, дворец правителя, так ведь ненаглядного сыночка Райнара еще нужно было вытащить с ярмарки, через которую им пришлось пройти. Вот Райнар и отвлекся на нытье Вика, который страстью к ненужным покупкам явно пошел в мать, и не заметил осторожное приближение вора....
  
  
   Глава 2.
  
   Дневная ярмарка заканчивалась, некоторые купцы уже сложили товары и теперь бдительно следили за носильщиками, так и норовящими в отсутствие хозяйского глаза уронить что-нибудь бьющееся и запачкать что-нибудь маркое.
   Райнар остановился возле поста скучающих стражников: именно отсюда он кинулся следом за вором получасом ранее. На его вопрос было охотно отвечено, что да, крутился тут один мальчишка, но, видать, заскучал и убрел в толчею ярмарки. Райнар вздохнул: было наивно рассчитывать, что у Вика вдруг прорежется желание слушаться отца и оставаться на месте.
   Вампир прищурился на все еще слишком, несмотря на вечер, яркое солнце. Огляделся. С небольшого возвышения, на котором располагался пост, площадь ярмарки была видна достаточно хорошо. В изрядно поредевшей толпе взгляд должен был с легкостью различить красную бархатную курточку ребенка.
   Должен был.
   Но не различал.
   Райнар нахмурился, начиная злиться теперь уже и на сына. Если мальчишка решил поиграть с отцом в прятки, то Райнар забудет о запретах жены и так отшлепает паршивца, что тот неделю сидеть не сможет. Да где же он, в конце-то концов?
   Вампир ввинтился в толпу, стремительно двигаясь в проходах между лавками, отталкивая с дороги нерасторопных. Мимолетно пожалел, что не способен, как двусущные, искать по запаху.... Хотя, среди такого количества людей, толку от нюха....
   Вика не оказалось ни возле еще торговавшего магическими безделушками старого Лиса, ни внутри шатра, откуда доносились нежные напевы силивы, неразумной морской амфибии, чьи чары, впрочем, действовали только на человеков. Хозяин зверинца удивленно посмотрел на вампира, но тот задвинул полог прежде, чем с него потребовали оплату за просмотр.
   В других палатках Вика тоже не было....
   Солнце уже коснулось нижним краем городской стены, стражники торопили запаздывавших торговцев поскорее покинуть площадь. Примерно через четверть часа сюда явятся выжигальщики, в соответствии со своей профессий пустят по мостовой змей магического огня, которые не тронут деревянные прилавки, но сгложут весь мусор, накиданный некультурными покупателями и продавцами, и исчезнут, не оставив после себя даже пепла. Потом площадь запечатают до рассвета. Все будет сделано по установленному века назад порядку, все - в соответствием с традициями.
   Только вот традиции не предусматривали бесследного исчезновения детей.
   Мог ли мальчишка заскучать и один пойти ко дворцу правителя? Нет, вряд ли: Вик прекрасно знал, что без отца его не пропустят. Да и Райнар успел крикнуть ему ждать, прежде, чем кинулся в погоню за вором.
   Райнар казалось, что он попал в чужой страшный сон, из тех, что видела его впечатлительная супруга в те годы, когда Вик был еще совсем маленький. Кошмар о пропавшем ребенке и тщетных его поисках. Сам Райнар к подобным глупостям был не склонен: он вообще никогда, даже в детстве, не видел снов.
   - Извините, тар, - произнес тоненький голос, и кто-то затеребил его за рукав. Райнар удивленно повернулся, потом взглянул вниз. Рядом с ним стояла кроха, самое большее лет шести; сквозь пышные черные кудри, обрамляющие маленькое личико, проглядывали острые ушки.
   - Вот, - с полным осознанием важности порученного ей дела проговорила девочка, протягивая вампиру незапечатанный свиток, - другой тар просил вам передать.
   - Какой тар, малышка? - все нехорошие предчувствия Райнара усилились многократно.
   - Хороший тар, - пояснила девочка, показывая в улыбке молочные клыки, - он дал мне йоко, - и вампирочка разжала левый кулачок, показывая взрослому свое новообретенное сокровище, популярную среди детей лорановскую игрушку: хрустальный шарик, переливающийся всеми цветами радуги.
   Райнар осторожно взял свиток с протянутой к нему ладошки, развернул. Там четким каллиграфическим почерком было написано:
   "Тар Райнар дель-Амиш, сим сообщаем Вам, что Вашему сыну Викасу дель-Амишу оказана величайшая честь: быть избранным для ритуала Возрождения.
   Да воссияет над мирами Черное Солнце!"
   И внизу стоял известный в обоих мирах знак Братства Хаоса: стилизованное изображение дневного светила, перечеркнутое волнистой линией....
   Есть моменты, когда, кажется, само небо обрушилось на голову, погребая под своей невыносимой тяжестью. И ты только тщетно пытаешься понять: за что? И почему все вокруг так спокойно и безмятежно, когда тебе хочется выть в голос?
  
  
   Глава 3.
  
   Райнар прекрасно знал, что будет, как только о похищении его сына станет известно. За последние десять лет он дважды был свидетелем подобному.
   Наместник сделает скорбное лицо, разведет руками и сообщит, что сочувствует родителям и близким ребенка, но Адепты неуловимы, все их операции спланированы до мелочей, и похищенный уже сейчас в одном из тайных и недоступных укрытий Изгнанников. Что может поделать обычный наместник, если даже Дракон не сумел уберечь свою семью от этих ночных убийц? Увы, нет и еще раз нет, никаких поисковых операций не будет!
   Потом придет очередь жрецов, ссылающихся на волю небес и призывающих смириться. Кто-нибудь из самых бестактных посоветует завести другого ребенка и поскорее.... Как будто для них, жертв проклятия Павшего, это так же легко, как для двусущных...!
  
   Так и случилось, в третий раз все пошло по накатанной колее, только уже с ним в главной роли, и Райнар мог только молча ненавидеть, слушая почти искренние сочувственные слова наместника, и зная, что на самом деле за ними скрывается тень злорадства и облегчение, что в этот раз беда коснулась другого.
  
   Куире, магическую игрушку из сокровищницы его клана, которая вдруг срочно понадобилась князю, посланным за ней магам он так и не отдал. Что-то заставило его спрятать древний артефакт, заявить, что змееныш преуспел в попытке украсть его.
   Причину такого своего поступка Рейнар мог назвать только одну: вдруг кража Куире была не просто отвлекающим маневром, но имела более прямое отношение к Адептам и похищению его сына? Вдруг Куире окажется своего рода ключом, который сможет привести его к сыну?
   Райнар и сам прекрасно понимал, как это маловероятно, но других зацепок у него не было.
  
   * * * * *
  
   День, когда пропал Вик, оказался последним днем, когда у Райнара была семья. Его драгоценная прекрасная половина, узнав о похищении, устроила истерику, обвинила во всем случившемся супруга и вернулась в клан своих родителей, чтобы там без помех оплакивать ребенка. А Райнар уже третью ночь в одиночестве бродил по городу, стараясь оставаться как можно дальше от других вампиров.
   Сегодня была ночь Обретения, один из величайших праздников народа эль-руавви. Ночь, когда много веков назад несколько эль-руавви, впервые после падения Разрушителя, сумели дотянуться до Нитей магии.
  
   В этот раз Райнар зашел в самую малообитаемую часть города и сам не осознал, как оказался у стен старейшего храма Кель-Кьита. Предание гласило, что построили его еще до того, как Разрушитель стал Павшим и проклял перед смертью народ эль-руавви вечной Жаждой. Сейчас храм был пуст: приближаться к обители Древних в ночь Обретения считалось плохой приметой.
   Райнар остановился на пороге, потом криво улыбнулся самому себе: хуже, чем случилось, стать уже не могло. И шагнул в темноту храма.
  
   У этого святилища не было постоянного жреца. Служители из других приходов появлялись здесь поочередно, читали положенные молитвы, обновляли приношения и торопились прочь. Они бы и вовсе не показывались здесь, если бы не боялись оскорбить пренебрежением Древние Силы.
   Мало кто уже помнил, кому именно поставил погибший народ магов этот храм, но если он сумел пережить все катаклизмы последних тысячелетий, не разрушился, не врос в землю, как должен был, то великим силам был он посвящен.
   Великим, но благим или злым?
  
   Как и все вампиры, Райнар прекрасно ориентировался в темноте, но свет давал большее богатство красок, и отчего-то вампиру захотелось увидеть внутреннее убранство старого храма.
   Вспыхнули факелы, освещая фрески. Краски картин казались до неприличия свежими, будто только вчера художники сделали на них последние мазки и убрали со стен лестницы. Потолок уходил, казалось, в небеса, и Рейнар на несколько мгновений ощутил себя гостем в доме сказочных великанов....
   Вампир медленно шел вдоль стен, разглядывая фрески. На всех был незнакомый ему мир, прекрасный, но смертельно холодный. Все, что изображали художники, было льдом - ледяные горы, ледяные озера и моря, ледяное небо, ледяные города. Картины казались окнами в эту чужую ледяную реальность, но на них не было ни единого живого существа.
  
   - Нравится?
   Райнар резко развернулся на голос, неприятно удивленный тем, как близко сумел подойти к нему незнакомец и остаться незамеченным.
   В двух шагах за его спиной стоял молодой мужчина. Кожа его была неестественной для человека бледности, почти снежной белизны, как у любого вампира. Однако расе Рейнара незнакомец не принадлежал: уши у него были самые человеческие, только что почти без мочек. Темно-зеленые глаза, выражавшие только вежливое любопытство, и прямой нос говорили о северном происхождении, кожа аскетически туго обтягивала высокие скулы и выдающийся вперед подбородок. Монах?
   Одежда незнакомца была темной, но не того покроя, что носят монахи и священнослужители. Скорее она больше напоминала военную форму, только вот Райнар никак не мог вспомнить, видел ли такую прежде.
   Двусущный, полукровка или обычный человек?
   - Ну так как? - повторил свой вопрос тот, чуть улыбнувшись, - нравятся картины?
   - Красивые, - признал Райнар, - но слишком... холодные.
   - Многие так говорят, - кивнул незнакомец, - но что поделать, они всего лишь отражают реальность. Зеленоглазый протянул руку и ласково коснулся поверхности ближайшей фрески, взгляд на мгновение затуманился.
   - Эль-руавви редко приходят сюда добровольно, - проговорил он через несколько мгновений, - это место слишком древнее и странное для твоего народа. Так что же привело тебя сюда..., - зеленоглазый сделал краткую паузу и добавил с обезаруживающей улыбкой, словно призывая посмеяться над шуткой вместе, - ...смертный?
   И Райнар невольно улыбнулся в ответ. Присутствие странного человека, сперва сильно встревожившее, теперь внушало доверие. Да и все вокруг вдруг показалось самим воплощением безопасности и спокойствия. Прежде ни в одном из храмов Райнар не испытывал подобного.
   - Просто хотел оказаться подальше от толпы, - признался он, - вошел сюда случайно.
   - Пусть так, - вновь улыбнулся незнакомец, - но мне приятно на краткие мгновения разделить с тобой свое одиночество.
   - Я не знал, что у храма Древних есть постоянный хранитель.... - Райнару хотелось добавить: "да еще и человек", но он сдержался.
   - Постоянный - это слишком сильно сказанно, - поправил его зеленоглазый, - я прихожу сюда время от времени. Любуюсь на картины, вспоминаю старые истории.... И мне кажется, одна из них имеет продолжение, связанное с тобой, эль-руавви. Храм слышит твою боль....
   И что-то внутри Райнара от этих слов сломалось. Сперва запинаясь, потом захлебываясь словами, он начал рассказывать незнакомцу о похищение своего единственного ребенка, и о том, что теперь его сын обречен на мучительную смерть от рук фанатиков, а он ничего не может изменить.... И как всем все равно, и те, кто знают, лишь радуются в душе, что жатва этого года уже собрана, и серпы Адептов не задели их семьи...
   - Адепты Хаоса, - повторил задумчиво хранитель, - но чего они добиваются? Какова их цель?
   - Они фанатики, - Райнар пожал плечами, отчего-то не удивляясь вопросу, ответ на который знал каждый ребенок его мира, - думают, что человеческими жертвоприношениями сумеют оживить Павшего.
   - Вот как? Интересный подход, - зеленоглазый смотрел теперь куда-то в пространство, словно видя нечто, открытое ему одному.
   - Я могу помочь тебе спасти сына, смертный, - проговорил он негромко.
   - Как?!! - Райнар весь вскинулся. Странное спокойствие, овладевшее им в древнем храме, не выдержало столкновения с вернувшимися бушующими эмоциями и исчезло.
   - Как? - повторил вампир, и добавил, всей своей жизнью приученный не доверять альтруистам, - и что потребуешь взамен? Мою душу? - его последнее предложение было только наполовину шуткой.
   - Твою душу? - зеленоглазый искренне рассмеялся, - и чтобы я с ней стал делать?!! Нет, но возможно, я попрошу тебя об услуге, эль-руавви.
   - А кто ты сам? Человек? - Райнар все больше становился собой, к нему возвращалась привычная скептическая настороженность.
   - Я? - задумчиво переспросил его собеседник, - гм.... Родила меня человеческая женщина, так что можно сказать и так....
   - И как ты поможешь мне?
   - Укажу путь, а пройдешь по нему ты сам. Если сумеешь....
  
  
  
  
   Глава 4.
  
   Арлас был таким же, каким помнил его Райнар с событий двумесячной давности. Тогда по просьбе наместника он пытался разыскать одного юного идиота, вошедшего в Инициацию слишком рано и сбежавшего, ослепленного Жаждой крови, во владения оборотней. Нашел, но слишком поздно: тот уже успел напасть на зверенышей и даже убить одного....
   Райнар видел, как стражи передавали пришедшего в себя рыдающего мальчишку клану погибшего. Видел холодные непрощающие глаза двусущных. Наблюдать за казнью преступника было не только его правом, но и обязанностью. Но он не смог. Просто не смог, потому что на месте этого вампира мог оказаться кто угодно, кому не повезло, за кем не уследили во время Инициации, кого не успели вовремя остановить.... Мог бы оказаться и он сам, если бы, много лет назад его, мучимого невыносимой Жаждой, отец не запер от греха подальше в каменный мешок в самой глубине подземелий, откуда не сбежишь....
   Арлас ничуть не изменился: мощеная крупными булыжниками мостовая, по краям широких улиц невысокие, жмущиеся друг к другу, дома. Особая, присущая только двусущным архитектура, с бесчисленными звериными мотивами: каждый клан изощрялся в этом, как только мог.
   По стенам особняков Змей до самых крыш вились лианы разных расцветок - идеальное место, где могут незамечеными скользить ядовитые холоднокровные хищники.
   У Медведей изображение звериной оскаленной пасти было везде, где только представлялось возможным его приткнуть. И дома их были, в основном, теплых коричневых цветов - под цвет шкуры....
   Волки особыми вывертами фантазии не страдали, так что их обиталища более всего напоминали обычные человеческие дома. Возможно оттого, что именно Волки более всех остальных кланов общались с людьми.
   Вообще, по личным наблюдениям Райнара, Волки были самыми вменяемыми из всех зверей, единственными, с кем стоило иметь дело. Лисы, например, слишком любили притворяться безобидными чудаками, так и норовя оставить поверивших им неудачников с носом. Медведи были ревностными служаками, не понимавшими, что иногда можно, самую чуть, преступить закон. Нет, если у Райнара был выбор, он предпочитал общаться именно с Волками....
   Сейчас в Арласе царила ночь, и эту часть суток оборотни спали. Большую часть своих жизней двусущные проводили в человеческом обличии, и, выглядя как люди, вели себя тоже, как люди.
   Город был тих, но светел: везде мягко горели фонари, волшебное изобретение клана Ларан. Все же в колдовстве Бесекам почти не было равных.
  
   * * * * *
  
   Недалеко от места, куда вынес его Портал, Райнар остановился, достал из напоясного мешка Куире, короткий серебряный жезл с рубиновым навершием. По словам зеленоглазого, несколько минут вертевшего жезл в руках, тот обладал многими свойствами, но Райнару могли понадобиться только два из них.
   Первоначально Куире был создан, чтобы находить Открывающих Врата, самую редкую разновидность магов. Именно один из них, по словам зеленоглазого, мог стать ключом к спасению Викаса, мог обнаружить главное гнездо Изгнанников. Райнару оставалось только найти этого уникального мага и каким-то образом уговорить помочь.... И при невероятном стечении обстоятельств, если тот согласится, выжить самому и вытащить сына из места, откуда это не удавалось еще никому.
   Зеленоглазый также сказал ему, что Куире поможет обойти действие запрещающих печатей и позволит вампиру открывать Порталы даже во владениях оборотней, не оставляя при этом магических следов.
   "Моя просьба к тебе, эль-руавви, такова: когда все закончится, приведи этого мага в мой храм. Просто приведи, ничего не рассказывая".
   Райнар согласился на это без раздумий. Зеленоглазый не потребовал никаких клятв, только кивнул. Потом чуть улыбнулся: "Возможно, спасая сына, ты сделаешь нечто большее..."
  
   Жезл, по словам зеленоглазого, должен был служить чем-то вроде компаса и указать эль-руавви направление поисков.
   Забавно - хранитель древнего святилища ни разу не назвал Райнара "вампиром", прозвищем, которое за многие века стало уже внешним именем его расы для двусущных и людей. Называл только эль-руавви, древним священным именем его расы.
   Поиски зеленоглазый посоветовал начинать с Арласа, но так и не объяснил, почему......."
  
  
   Часть 3.
  
   Глава 1.
  
  
   Тин с трудом поднялся на ноги: колени подрагивали, сердце бешено колотилось, отходя от ужаса перехода. Чтобы он еще хоть когда-нибудь, по собственной воле, вошел в этот... этот ужас! Это непонятное, жуткое ничто, наполненное насмешливыми бестелесными голосами!
   Вокруг было темно: очевидно, вечность падения только показалась ему вечностью, и ночь еще не кончилась. Или это уже идет следующая? А может, он вообще провалился в будущее, на много-много лет? Кто, в конце концов, знает, как на самом деле действуют эти знаменитые Врата оборотней?
   Сглотнув вставший в горле ком, Тин оглянулся: вокруг, насколько видели глаза в достаточно ярком свете полной луны, высились деревья. Только... как-то слишком далеко стояли они друг от друга. Ровные волосинки травы..., - Тин хмыкнул, - ну конечно, подстрижена. Парк. Или сад вокруг чьего-то имения. И куда, скажите на милость, его занесли Врата Этана?
   Тин погладил шершавую кору ближайшего дерева, прижался к ней щекой: он часто делал так, когда жил в приюте, и каждый раз зеленые гиганты делились с ним жизненной силой. Вот и сейчас, в голове прояснилось, слабость ушла, в сознании встрепенулся вредный голосок, называемый "здравым смыслом", по какой-то причине спавший, пока Тин совершал сегодняшние безрассудства.
   Сперва - попытка занятия магией без присмотра. Нет, безусловно, идея была хороша: открыть Врата и вернуться в собственный мир. Только вот отдаленно-вероятную возможность погибнуть от рук оборотня с расшатанной психикой он едва не заменил на почти неизбежную смерть в огне. Если бы Этан не успел вовремя....
   То ли треугольник для первой стадии ритуала был начерчен неправильно, то ли еще что-то, но вместо слабого контура Врат из ниоткуда возник белый огонь. И Тин понял, что не может пошевелиться. Ступни словно приросли к полу и больше не принадлежали ему. А огонь перекинулся через край пентаграммы и пополз к нему, медленно, но непреклонно....
   Подросток наклонился, пытаясь рассмотреть в темноте, как плохо пришлось его ногам. Одежда, что странно, ничуть не пострадала, а вот тело под ней.... Тин поморщился, осторожно дотрагиваясь сквозь штанины до ожогов, сплошным пузырем покрывавшими верхнюю часть ступней и ноги до середины голеней.
   По прошлому опыту (после печально закончившегося эксперимента по собственно-ручному приготовлению завтрака на кухне приюта) Тин помнил: не очень крупные ожоги полностью сходили через три-четыре часа, пузыри не прорывались, как у нормальных людей, а рассасывались. Забавная особенность его организма. Но как будет с таким обширным ожогом?
   Ладно, один очень-очень хороший результат у эксперимента есть: способности к магии у него имеются! Гип-гип ура! И прыжок на месте...! Гм, небольшое уточнение - мысленный прыжок на месте.
  
   Тин огляделся и, прихрамывая на обе ноги, морщась от каждого шага, поковылял к блестевшей сквозь редкие стволы водной дорожке. Возможно, сейчас он узнает, куда его забросил второй на сегодня сумасбродный поступок. Сам Темный, наверное, дернул его испытать судьбу: ну какой, в самом деле, шанс на то, что Этан открыл свои Врата в его мир? Постучать, что ли, глупой головой о дерево? Хотя..., - Тин с сомнением посмотрел на крепкие стволы вокруг, - повременим с этим, убедимся, что правда не дома....
  
   Узкая речка игриво извивалась между двух пологих берегов. Да какая там речка - широкий ручей - пара метров, самое большее. Тин остановился, посмотрел в обе стороны: жаль, нет монетки - бросить на выбор. Профиль императора - пошел бы вверх по течению, дракон - вниз.
   Ни вправо, ни влево не горело ни единого огонька, ни откуда ни единого звука. Разве ночной лес, пусть даже это часть парка, не должен кипеть жизнью? Тин нахмурился, пролистывая в памяти все когда-либо прочитанные по биологии и экоэтносе книги. Ничего нет. Художественная литература...? Ага, когда поблизости присутствует опасный хищник, все живое предпочитает замирать....
   Лучше бы не вспоминал! - Тин поежился, растерянно озираясь. Все его прежнее общение с природой ограничивалось посещением родного городского парка примерно раз месяц.
   Показалось, за спиной хрустнула ветка. Что-то, похожее на тень крупного зверя, мелькнуло на перифирии зрения. И подросток едва удержался от испуганного вскрика, когда ручей булькнул выпорхнувшей размять чешуйки рыбой.
   Поколебавшись, Тин решил идти направо, вверх по течению. Куда-нибудь ручей его обязательно приведет....
  
   Город спал и не заметил детеныша, вошедшего в него с восточной границы. Улицы сейчас, когда до рассвета оставалось не менее трех часов, были пусты. Вампиры этим летом не одаривали столицу своим посещением, так что, с отсутствием вечных гуляк и нарушителей спокойствия, стража видела мало необходимости покидать уютные караульни.
  
   Каменная мостовая вывела Тина к небольшому скверу: в центре его стоял неработающий ночью фонтан и несколько пустых скамеек вокруг. Со вздохом подросток примостился на одну из них, подумал немного и вытянулся во весь рост. Дерево, покрытое похожим на воск составом, хорошо хранило тепло. Тем не менее, Тин съежился, обнимая себя руками за плечи, - часы перед рассветом всегда самые холодные. До зевоты, до ломоты в челюстях, хотелось спать: все же, ночное бодрствование никогда не было для подростка привычным занятием.
   Он подремлет немного, только пару часов, до восхода солнца .... Совсем чуть-чуть....
  
  
   Глава 2.
  
  
   По выработанной за долгие годы привычке Майян обходил свой участок незадолго до рассвета, и даже сейчас, при отсутствии в городе остроухих, не изменил старому обычаю. Все знают, что перед своей инициацией вампиры делаются как бешеные и мало что соображают. Откроет такой недоросль Врата и отправится прямиком в столицу....
   Седой Волк нахмурился, вспоминая последний случай: два месяца назад прямо в центральном парке молодой остроухий досуха выпил детеныша Рыси и чуть не загрыз оказавшегося рядом Волчонка. Виновника поймали и, как положено, отдали пострадавшему клану - Раугам, но малыша-то им это не вернуло. Правильно Дракон сказал: печати останутся только у старейшин, и ни один вампир из простых в столицу без станиновых браслетов не войдет. А не хотят - пусть сидят у себя на островах.
   Все еще размышляя о многочисленных недостатках вампиров (союзнички, чтоб их!) Майян завернул за угол Улицы Цет. И замер удивленно: привычные к темноте глаза легко различили свернувшегося на скамейке детеныша. Какой клан столь беспечен или столь жесток, что оставил своего ребенка на улице ночной столицы? Или, скорее, отпрыск какого клана столь глуп, что решил в одиночестве поискать приключений?
   Или же ему попался молодой вампиреныш? Правда, по ночам они не спят....
   Стражник подошел к мальчишке поближе, протянул руку, намереваясь разбудить - и отскочил назад, растерянно тряся опаленными пальцами. Огненный маг? В таком возрасте?!!
   Подросток дернулся от прикосновения Волка, словно оно его тоже обожгло, моментально взлетел на ноги и слитным движением перемахнул через скамейку, но не побежал: замер, настороженно глядя на стражника. Ясно, что не вампир: те с огнем не дружат.
   - Из какого ты клана, парень? - с куда меньшей теплотой, чем намеревался, спросил Майян: обоженные пальцы неприятно покалывало. Найденыш промолчал, посмотрел на Волка растерянными со сна глазами, явно не понимая, где он оказался. Огляделся, сглотнул. Потер правое запястье.
   - Назови свой клан! - не дождавшись ответа, рявкнул Майян.
   - Я не... я не из клана, тар, - проговорил мальчишка, явно оценивая внешний вид стражника. Волк видел, какое внимание подросток уделил его форме стража, как скользили глаза найденыша по нашивкам в форме золотой чешуи на рукавах, - у меня нет клана.
   Майян замер: Изгнанник?!! Волк никогда не слышал об Изгнанниках-детях. Или о детях, родившихся у Изгнанников.
   - Я человек, - перебил его мысли подросток, - Я... я случайно здесь оказался. Экспериментировал с Вратами, и вот....
   Майан с трудом удержался, чтобы не хмыкнуть: даже так?
   - Стало быть, открыл Врата в своем мире, а оказался у нас? - уточнил Волк.
   - Да! - подросток торопливо закивал, - вы ведь здешний полицейский? Пожалуйста, помогите мне вернуться домой! Я боюсь снова сам пробовать....
   - Ну конечно, - Майян постарался улыбнуться своей самой обезаруживающей улыбкой, - но я не смогу открыть Врата здесь: сочетание Нитей неподходящее. Пойдем, - Волк протянул мальчику открытую ладонь, - за три пересечения улиц отсюда находится Источник.
   Подросток вышел из-за своего укрытия, но даже так предпочитал оставаться от Волка на некотором расстоянии. "Умный парень. Осторожный", - с невольным одобрением подумал Майян. - "Хотя и не достаточно!"
  
   * * * * *
  
   Трудно соревноваться по скорости реакции с потомственным воином и охотником в скольки-то тысячном поколении. Тем более, если тебя застали врасплох....
   Они отошли от сквера на несколько сот метров, стражник, представившийся как Майян, начал рассказывать какую-то забавную историю из своей жизни, когда все чувства Тина вдруг завопили об опасности. Подросток метнулся в сторону и почти успел: ногти стражника только оцарапали кожу его правой руки.
   На секунду их соединила обжигающая вспышка, а потом со всхлипом Тин упал на колени. Глаза заволокло белой пеленой боли, горло пересекло: кисть правой руки словно опустили в жидкий огонь. Заставил себя дышать, опустил взгляд на ладонь.
   Рука осталась абсолютно целой, только на запястье появился тонкий браслет из похожего на серебро металла. Боль быстро стихала.
   - Что это? Зачем?!!
   Стражник насмешливо смотрел на него с высоты своего роста:
   - Чтобы ты не вздумал колдовать. И не пытайся больше врать - тару дознавателю это понравится еще меньше, чем мне.
   Тин судорожно сглотнул: он, конечно же, слышал об особом металле, блокировавшем все магические способности как у людей, так и у оборотней. О станине. Если он попытается, то... что? Ему оторвет руку? Убьет? Или просто не получится?
   А еще стражник упомянул....
   - Дознавателю?!! Но я не сделал ничего плохого! - в голосе Тина заплескался страх. Майян явно уловил его отголоски, потому что усмешка Волка стала нехорошей. Наклонившись, стражник вздернул подростка за плечо на ноги, крепко сжав руку выше локтя и уверенно повел вперед.
   Растерянный и испуганный, Тин не сопротивлялся, прекрасно понимая, что против тренированного Волка у него нет никаких шансов. Мысль вырваться и сбежать так и осталась мыслью.
   - Дам тебе хороший совет, парень, - проговорил Майян отеческим тоном, - не пытайся скормить дознователю те же сказки насчет Врат, что и мне.
   - Но я..., - слабым голосом попытался запротестовать подросток.
   - Не будешь меня злить, так и быть, объясню, в чем твоя ошибка, - пообещал стражник, усмехаясь.
   - В чем? - слабым голосом, после долгой паузы, спросил Тин.
   - Во-первых, очень мало кто в твоем возрасте способен открыть полноценные Врата, - менторским тоном проговорил Волк, - во-вторых, даже если окажется, что ты - магический гений и вундеркинд, - сомнительно, но бывает, - есть еще и в-третьих. Никто без печати Дракона не может открыть Врата м е ж д у мирами. Попытавшийся сделать такое сумасброд либо просто ничего не сумеет, либо шагнет прямо в Бездну... либо запустит часть Ее в свой мир.
   - Ой, мамочки! - Тина окатила запоздалая волна ужаса: так вот чем был тот белый огонь!
   - Вот-вот, - сказал Майян, - так что, пока идем, придумай сказочку получше. Или сразу расскажи правду - облегчи свою участь.
   - Но я никому ничего плохого не сделал!
   - Парень, - серьезно проговорил Волк, - если ты действительно человек, значит, в нарушение наших законов кто-то провел тебя Вратами. Если же нет, то совсем недавно, в моем присутствии, ты отказался от своего клана. Это не прощают. Или как, думаешь, становятся Изгнанниками?
   Остаток пути Тин покорно, повесив голову, плелся за Майяном. Если стражник не обманывал, то, как бы не повернулось дело, ничего хорошего Тину не светит. Также, как и Каросу. И, может быть, даже Этану. А вдруг Тин, каким-то чудом, действительно племянник Кароса? И окажется, что только что он отрекся от своей семьи?
   - Вот и пришли.
   Тин поднял голову: в сероватом сумраке рассвета он видел только общие очертания громадного здания. Сколько же в нем этажей?
   - Под землей еще больше, чем сверху, - со смешком сообщил стражник.
   - Тар, - Тин глубоко вздохнул, понимая, что своим вопросом он только подтверждает подозрения Волка, но не в силах удержаться, - а чисто теоретически: что может грозить тому, кто якобы самовольно провел меня сквозь Врата?
   Волк хмыкнул:
   - Ничего хорошего. Это государственная измена, сам понимаешь.
   - А мне?
   - При чистосердечном признании, - стражник подмигнул Тину, - и с учетом твоего несовершеннолетия: высылка в человеческий мир. А при запирательстве, кто знает...? Вампиры постоянно требуют поставок свежей крови.
   Тина передернуло. Волк довольно усмехнулся.
  
  
   Глава 3.
  
   Внутри здания, начиная с самого порога, на стенах и потолке висели забавные вещицы разной формы, сделанные из матового стекла. Некоторые походили на полумесяцы, другие выглядели как панцири ненормально крупной улитки, третьи, - Тин улыбнулся, на несколько мгновений забыв о собственных проблемах, - как глазастые шестиконечные звезды. Все вещицы, кроме того, излучали яркий свет.
   Майян остановился, заметив загоревшиеся любопытством глаза мальчишки.
   - Не знаешь, что это такое?
   - Нет. Что?
   - Ларановские лампады. Горят почти вечно, включаются и гаснут по мысленной команде.
   - Ничего себе! Я никогда не слышал про них. А... людям их не продают?
   Майян хмыкнул:
   - Встретишь главу клана Ларан, спроси у нее. А простых Волков вроде меня в торговые дела чужих кланов не посвящают.
   Дверь, рядом с которой они стояли, раскрылась, и оттуда высунулась взлохмаченная рыжая голова. Взгляд круглых, желтых, очень совиных, глаз остановился на вошедших, и из-за двери, отчего-то бочком, выбрался мужчина, на вид лет сорока:
   - А-а, Майян, и ты кого-то приволок! Надеюсь, не вампиреныша, а то парочки Рогула на сегодня мне вполне хватит, в дополнение к твоему вчерашнему улову! О, какой милый мальчик. И ушки нормальные. Нет, слава Светлому, не из этих, не из кровопийц! Ради всего святого, Майян, что мог натворить столь прелестный ребенок? - выпалив все это буквально за пару секунд, говоривший на мгновение умолк и вопросительно уставился на Волка.
   Майян вздохнул:
   - И тебе доброго утра, Тагош. А это... гм, - Майян с некоторым недоумением уставился на подростка, только сейчас вспомнив, что тот не представился, - Как тебя зовут, парень?
   - Т-Тин, - с некоторым сомнением проговорил тот: может, стоило лучше назваться тем именем, которое постоянно твердили Карос и Этан?
   - Значит, Ттин, как интересно! - с обновленным энтузиазмом воскликнул Тагош, - а твоя фамилия?
   - Не Ттин, просто Тин, - поправил стражника подросток, - и у меня нет фамилии.
   - Ах, как любопытно, как поистине любопытно! - Тагош приготовился засыпать мальчика еще кучей вопросов.
   - Тагош, - с усталым вздохом прервал любознательного коллегу Майян, - сперва прими у меня смену, а потом можешь спрашивать у несчастного все, что хочешь.
   - Ну конечно, конечно, - торопливо закивал головой рыжий, - ты абсолютно прав, дорогой Майян, не смею задерживать твое долгожданное возвращение домой.
  
   Тин шел следом за Тогашем, с недоумением отмечая все возрастающее количество отличий этого места от полицейского участка в Белиже. В то казенное мрачное место он приходил по поручению Мартины дважды, чтобы забрать набедакурившего Арека.
   Серый, выложенный посередине зелеными ромбами, пол, побеленные стены, обшарпанные деревянные скамейки у дверей и общая гнетущая атмосфера. Внутри кабинетов было получше: у инспектриссы по делам несовершеннолетних, где он расписывался за Мартину, висели на стенах картины и фотографии, стояли вазочки с цветами.
   Но все же, представить полицейский участок с легкомысленными светящимися завитушками, с разрисованными абстракциями стенами, с потолком, с которого кое-где... свисали лианы? Тин запнулся, изумленно глядя наверх: чем дальше вглубь шел коридор, тем больше зелени громоздилось на потолке. Кое-где он разглядел даже нераспустившиеся белые и красные бутоны.
   - Идем, идем, мальчик! - проговорил Тагош нетерпеливо и, взявшись за руку Тину выше запястья, избегая касаться браслета, потянул дальше.
   Тин шагал следом за Тагошем, с любопытством вертя головой по сторонам. В его мире на арестованных обязательно надевали наручники, здесь подобной практики не водилось, поскольку браслеты из станина выполняли роль охраны намного лучше обычных стальных.
   Несмотря на упомянутые выше браслеты, пробудившиеся прошлой ночью способности к магии прямо-таки кричали Тину, какой неприступной защитой от любых враждебных внешних и внутренних воздействий напичкано это огромное здание. Подросток бы не удивился, узнав, что ставил защиту сам Дракон: ощущение спокойной суровой мощи, смягченное, - Тин провел ладонью по шероховатой теплой стене, покрытой непонятным бархатистым материалом, прислушался к отголоску стен, - смягченное нежным, почти материнским прикосновением. Стало быть, защиту ставили двое?
   Интересно, я это не напридумывал? - поинтересовался у себя же мысленно. Интуиция промолчала. Тин легонько вздохнул: увы, водился за ним такой грешок. Теперь нужно будет учиться отличать собственные фантазии от тихого голоса магического чутья. А не проще ли проверить?
   - Извините, тар Тагош, - сказал он своим лучшим голосом пай-мальчика, - можно спросить, кто ставил здесь магическую защиту?
   Рыжий стражник посмотрел на подростка одобрительно:
   - Ну конечно, ты можешь спросить, а я даже могу ответить, - он подмигнул Тину, - тем более, что это никакой не секрет, так как известен половине столицы. Этому дому всего-то лет тридцать, и защиту ставил младший брат нашего нынешнего Дракона, да будет благословенно его имя. До чего ж он был приятным человеком, может, и вспыльчивым слегка, но никого напрасно не обижал.
   - Был? - переспросил Тин.
   - Да, - вечная жизнерадостность на мгновение покинула стражника, - проклятые Изгнанники заманили принца в засаду.
   - А-а, - неловко протянул Тин, не зная, что сказать. - А он, младший брат Императора.... Ой! - торопливо поправился подросток, смутившись своей оговорки: называть Дракона Императором считалось дурным тоном, - то есть, младший брат Дракона, он один ставил защиту?
   - Почему ты спрашиваешь? - так же доброжелательно спросил Тагош, однако в глубине желтых глаз мелькнуло подозрение. Тин стушевался: похоже, этот вопрос по какой-то причине оказался лишним:
   - Просто интересно, - пробормотал он.
   - Ну что ж, если интересно, - Тагош дружелюбно улыбнулся ему, но Тин был готов поклясться, что второй вопрос забыт не будет, - нашему принцу помогала его прелестная супруга.
   - Понятно, - проговорил Тин. Вот как, значит, и никаких глупых фантазий.
  
   Коридор завернул еще раз, и сразу за углом Тагош втолкнул мальчика в приоткрытую дверь:
   - Вот он, тар Дознаватель, - проговорил Лис почтительно, склонился в быстром поклоне и тут же вышел; в двери щелкнул замок.
   В комнате царил сиреневый густой сумрак, словно и не взошло уже солнце. Тин остановился на пороге, с некоторым испугом глядя на сидящего за столом человека.
   Мужчина напоминал дикую ласку, замершую перед прыжком. Ядовитые белесые глаза-буравчики на неподвижном бледном лице смотрели Тину прямо в душу, тонкие губы сурово поджаты. Тин как-то сразу поверил, что этому человеку врать не стоит - бесполезно. В голову полезли все, совершенные когда-то, прегрешения, начиная от сыгранных над другими мальчишками в приюте безобидных шуточек, и заканчивая собственной безрассудной попыткой открыть Врата.
   - Твое настоящее имя, - безучастным тоном потребовал Дознаватель.
   - Тирен, - мальчик судорожно сглотнул, и против воли добавил, - точно я не знаю.
   - Объяснись, - без тени любопытства велел мужчина. Тин поежился под пронизывающим взглядом и, заикаясь, начал рассказывать о своей потере памяти. Дознаватель слушал его молча, иногда прерывая, чтобы задать уточняющие вопросы. Примерно на середине рассказа остановил его жестом и велел сесть на стул, привинченный к полу рядом со столом.
   - Значит, ты не помнишь, как оказался в нашем мире? - уточнил оборотень. Тин покачал головой:
   - Я очнулся уже в доме.
   - И ты абсолютно уверен, что ты человек, и что твой якобы дядя, чье имя ты так не хочешь говорить, ошибся?
   Тин кивнул:
   - Он просто перепутал. Этан тоже сказал, что я выгляжу, как Алекс.
   - Этан, - задумчиво повторил Дознаватель, на лице которого во время рассказа подростка проявлялось все больше человеческих чувств, - какое... интересное, редкое имя. Из какого клана этот Этан?
   - Он тут вообще ни причем, - пробормотал Тин, глядя под ноги, чувствуя себя предателем. В голове крутились слова Майяна о государственной измене.
   - Возможно, - неожиданно согласился оборотень, - его клан?
   Тин сглотнул и медленно, против воли, выговорил:
   - Он Волк. А... Алатос. - в голове мелькнула мысль, что это, должно быть, и есть та магия Подчинения, о которой говорил Этан. Ощущения были мерзкими: Дознаватель гнул его волю, заставляя говорить, словно ломал что-то внутри Тина.
   - Этан Алатос, - медленно повторил Дознаватель, откинувшись в кресле, - гм-м. Самое интересное, что ты веришь в собственные слова, мальчик. Да, не каждый день императорского советника обвиняют в сговоре по нарушению суверенных границ нашей страны.
   - Императорского советника? - придушенно пискнул Тин.
   Дознаватель не обратил на его реакцию никакого внимания. Протянув руку, оборотень коснулся небольшого углубления в стене. Через пару минут дверь открылась и внутрь заглянул рыжий стражник.
   - Отведи мальчика в отдельную камеру, - велел Дознаватель, - и сообщи Старейшинам мою просьбу об аудиенции.
   Стражник понимающе присвистнул, потом, уже привычно сжав запястье Тина, произнес, обращаясь к Дознавателю:
   - На юге серьезная заварушка, весь Совет в полном составе перебрался туда. Наши старички надеются выслужиться перед Драконом, а то несколько дней назад он устроил им разгон. С приемом не получится.
   - Понятно, - пробормотал Дознаватель, недовольно хмурясь, - уведи его, Тагош.
  
   - В отдельную камеру, - бормотал Лис, отойдя по коридору подальше от кабинета Дознавателя, - и где я ему возьму отдельную камеру...?
   Они шли, как вскоре понял Тин по уменьшающейся растительности на потолке, по направлению к выходу. Вот еще один поворот коридора, за которым подросток увидел знакомое мрачное лицо....
   - Алекс! Слава Богу, живой! Ну ты, маленький паршивец, мало с тебя за такое хулиганство шкуру спустить!
   - Э-этан, - неуверенно проговорил Тин, не зная, радоваться ему встрече или заранее пугаться.
   - Тар советник, - Тагош склонил голову, но запястья мальчика не выпустил, - вы знаете арестованного?
   - О да, - Этан мрачно улыбнулся, - даже слишком хорошо, к моему сожалению.
   - Он принадлежит вашему клану? Или же, как утверждает мальчик, является человеком? - продолжил стражник.
   Этан слегка приподнял брови:
   - Человеком, значит? Ну-ну, как интересно.
   Тин упорно смотрел в пол, отказываясь встретиться с Волком взглядом, невольно чувствуя себя виноватым.
   - Весьма интересно, тар императорский советник, - проговорил холодный голос из-за спины Тина. Мальчик вздрогнул, испуганно развернулся, глядя на тара Дознавателя, оказывается, шедшего следом за ними.
   - Полагаю, вы сумеете пролить свет на некоторые любопытные моменты, всплывшие в рассказе ребенка, - продолжал тот, зло кривя тонкие губы.
   Этан смотрел на говорившего с брезгливой настороженностью, но после последней фразы Дознавателя надменно вскинул голову:
   - У тебя нет права и власти допрашивать меня, Змей!
   - Закону Дракона подвластны все, тар советник, - ядовито прошипел Дознаватель, - а я слежу за соблюдением закона.
   Тин, руку которого все так же сжимал Тагош, дернулся в сторону, пытаясь оказаться от Дознавателя как можно дальше. Так вот какие они, эти Змеи! Запоздавшим гостем пришел страх. Хорошо, что он не знал о второй сути следователя раньше....
   - Подойди ко мне, Алекс, мы уходим, - приказал Этан, повелительно протягивая в сторону подростка руку. Тин вздохнул: он бы с радостью, вот только стражник не торопился отпускать его. Этан тоже понял, в чем проблема.
   - Я жду, Лис! - бросил он стражнику высокомерно. - Или ты полагаешь, у меня нет других дел, кроме как тратить свое драгоценное время в вашем..., - Этан сделал короткую паузу, проглотив, Тин был готов поклясться, не совсем цензурный эпитет, - в вашем учреждении?
   Несколько секунд в душе стражника шла борьба между чувством долга и инстинктом самосохранения. Наконец стороны пришли к компромиссу:
   - Конечно, высокий тар, после того, как вы подпишите все необходимые бумаги. Это необходимо, - добавил Тагош извиняющимся тоном, - поскольку ребенок является огненным магом.
   - Однако..., - пробормотал Этан, - надеюсь, Алекс никого не спалил? - спросил он уже своим нормальным тоном, к которому за последние дни привык Тин.
   - Нет. Пока. - Лис усмехнулся.
   - Вам придется обьясняться перед Старейшинами, тар советник, - бросил ядовитую шпильку Дознаватель, видя, что стражник не намерен идти с советником на конфликт.
   - А почему не перед самим Драконом? - удивленно поднял брови Этан.
   Ноздри Змея зло расширились, Тину даже показалось, что он сейчас по-гадючьи зашипит. Обошлось. Окинув всех присутствующих последним гневным взглядом, Дознаватель развернулся и бесшумно пошел прочь. Мальчику подумалось, что такому уходу больше подошел бы гневный стук подбитых железом каблуков, но Змей носил сапоги из мягкой кожи.
   - Не гневайтесь, тар советник, - с неловким видом извинился за коллегу Тагош, - ему тяжело дались последние события. Предатель в его родном клане....
   - И потому тар Дознаватель очень хочет выслужиться, - кивнул Этан, - понятно.
   Тагош, наконец, отпустил запястье Тина, и мальчик рассеянно потер оставшиеся от цепких пальцев Лиса следы. Взгляд Этана скользнул по его руке и остановился на серебристом обруче. Лицо Волка моментально помрачнело:
   - Станин, - проговорил он с отвращением, - ну конечно! Немедленно снимите!
   - Как только подпишите бумаги, - попробовал возразить Тагош.
   - Немедленно, - повторил Волк, и Тин подумал, что голос Этана, оказывается, может нести в себе не меньше яда, чем голос Змея.
   - Все нормально, Этан, - торопливо проговорил подросток, невольно сочувствуя растерявшемуся стражнику, - браслет на мне с рассвета, пять минут ничего не изменят.
   - С рассвета?!! - с тихой яростью в голосе переспросил Алатос, - то есть, уже несколько часов?!! Я приказываю, немедленно!!!
   - Ключи на вахте, - проговорил изрядно струхнувший Лис, - а в чем дело?
   - У мальчика не завершен второй этап Инициации, идиот! - прорычал Этан.
   - Но он ничего не сказал нам об этом! - воскликнул разом побледневший Тагош, - я...я сейчас принесу!
   Ключи были такими только по названию, а на деле оказались тонкой полоской из такого же серебристого металла, что и браслет. Тин с любопытством смотрел, как Тагош прижимает полоску к наручнику и что-то шепчет. Браслет щелкнул, спадая с руки.
   Мир вокруг подростка подернулся белой пеленой, а потом взорвался звездным фейерверком боли....
  
  
   Глава 4.
  
   Этан замер в моментальном шоке, держа на руках обмякшее тело ребенка. Алекс, как только браслет соскользнул с его запястья, тихо всхлипнул и осел на пол, потеряв сознание.
   Медленно Волк поднял голову и посмотрел на растерянного Лиса, явно не ожидавшего такого эффекта:
   - Если мальчик не поправится, или поправится не до конца, - проговорил он тихо, - Карос убьет нас всех, а потом сравняет этот дом с землей. И Империи повезет, если он не сделает того же с половиной столицы....
   Потом Этан встряхнулся, сбрасывая грозящее навалится тягостное оцепенение. Обморок после станина - это, конечно, очень плохо, но это еще не конец.
   - Открой Портал в Таиширский госпиталь, - велел он растерянному стражнику, подумав мельком: если попробует опять спорить, придется просто убить его.
   То ли Лис уловил как-то его последнюю мысль, то ли проникся серьезностью ситуации, но Портал был открыт уже через несколько секунд; и Этан ступил в черный проход, молясь, как не молился уже очень давно, чтобы с Алексом все обошлось.
  
   * * * * *
  
   Мальчик лежал на белоснежных простынях, такой же бледный, как и они, одетый в синюю больничную пижаму. Кожа туго обтянула моментально осунувшиеся лицо, щеки глубоко запали; тонкие руки вытянуты поверх укутанного в теплое одеяло изможденного тела.
   Этан знал, что до конца жизни не забудет того, какие жуткие шрамы, оказывается, покрывают тело ребенка. Сколько времени Алекс пробыл в руках мучителей прежде, чем сумел сбежать? Как он выжил после такого? И стоит ли удивляться, что мальчик потерял память? Не каждый взрослый сумел бы перенести такие ужасы и остаться в здравом рассудке.
   Все эти дни Этан воспринимал Алекса скорее как символ, как Наследника Клана. Сегодня он впервые посмотрел на него, как на живого ребенка, как смотрел на своих детей. И ему стало стыдно, за собственную злость на мальчика, за все еще гнездящуюся в сердце зависть, за то, что не смог уберечь.
   Даже прощальное предупреждение Кароса вспоминалось теперь с неким обреченным спокойствием. Да, виноват. Казните. Только пусть Алекс поправится.
   Протянув руку, Этан осторожно провел ладонью по короткому ежику светлых волос. Неужели теперь так никогда и не отрастут?
  
   Доктор ждал его в коридоре. Стоило Этану подняться, как его место у ложа больного заняла медсестра, привычно поправила одеяло, положила на лоб мальчику по-особому переплетенные, насыщенные лечебной магией камни с гор Кхаламы - такие обычные, такие ненужные действия.
   - Значит, незавершенная Инициация, первое использование магии этой ночью и станиновый браслет утром, - подвел врач итог его рассказу. Этан кивнул.
   - Вы его родственник? - врач избегал смотреть Волку в глаза.
   - Друг семьи, - тяжело проговорил Этан.
   - Ясно, - мужчина вздохнул, - Вы должны понять, у мальчика очень сильная, очень необычная реакция, и я боюсь даже делать прогноз. Если он и поправится, на что очень мало шансов, то никогда не сможет полностью овладеть семейной магией. Станин оказывает разрушающее воздействие на мозг подростков, находящихся, при незавершенной Инициации, в уязвимом состоянии. В этом веке было три подобных случая, два со смертельным исходом.
   - А третий? - тяжело проговорил Этан.
   - Физически ребенок поправился, но в отношении магии стал, как обычный человек. Простите, тар. Мне очень жаль.
  
   Шли часы, за окном уже вовсю царствовала ночь. Алекс лежал все так же: ни звука, ни движения. Этан несколько раз пытался связаться с Дакаантом, но юг был блокирован. Война.
   Алатос вспоминал отчаянное нежелание Кароса уходить. Словно его друг знал, что случится. Словно мог видеть будущее.
   В и д е т ь. Если легенды не врут, то предки Кароса были способны и на это. Может, и Каросу, и Алексу, досталось по крупинке пророческого дара?
   Хотя нет, Алексу вряд ли. Иначе не полез бы глупый мальчишка в чужие Врата, не позволил бы надеть на себя станиновый браслет, не лежал бы сейчас здесь, зависнув между жизнью и смертью.
   - Мам! - прошептал вдруг мальчик, - мама....
  
  
   * * * * *
  
  
   Образы приходили один за другим, вспыхивали, как лучи радуги: такие разные, и такие неразделимо связанные. И в центре их был он, всегда он. Только он - единственная неизменная сущность в раздвоенной реальности....
  
  
   * * * * *
  
  
   Солнце еще только выпустило первые лучи на восточном крае неба, а мальчик уже проснулся; вскочил, оставив слугам незаправленную постель, долго плескался в приготовленной с вечера и ставшей ледяной за ночь воде. Тщательно выбрал тунику и сандалии. Отец не терпел неряшливости ни в ком из отпрысков, а сегодня, в день своего рождения и первого урока магии, мальчик не хотел нареканий.
   Башня была еще пуста: мальчик знал, что пришел слишком рано. Дариус, его отец, поднимется через полчаса: на рассвете, так он сказал. А пока есть время полюбоваться лежащим у ног миром.
   На юге, на севере, на востоке - везде вставали из земли горы. Только на западе - темно-синяя отсюда чаша воды, самое большое в Империи озеро. Можно смотреть по сторонам, кутаясь от пронизывающего ветра в теплый плащ, и представлять, что все вокруг принадлежит тебе. Что это ты - великий властелин Антреи, а живущий в столице государь - лишь уродливый костлявый старик. Что это по мановению твоей руки маршируют на юг легионы - побеждать кочевников....
   - Всегда бы так! - раздался за спиной веселый мужской голос, - вот она, сила магии в действии! И никаких пробуждений при помощи ведра ледяной воды, как грозится Чизи.
   Мальчик повернулся, улыбаясь, посмотрел на отца: когда он вырастет, то станет таким же. Таким же сильным, таким же могущественным, чтобы при его появлении все так же замолкали и кланялись, а после ухода лишь опасливый шопоток пробегал по толпе.
   - Ну, смотри внимательно, - отец подмигнул ему, - запоминай. Начнем сегодня с погоды. Встаешь в самый центр башни, вот сюда, сосредотачиваешься, обращаясь к внутренней силе, и начинаешь искать облака. Сперва пробуй с теми, что видны на небе, как вон те тучи, висящие на западе....
  
   * * * * *
  
  
   - А куда мы пойдем сегодня? Мам, ну куда?
   - Секрет! - Хати нежно улыбнулась своему единственному ребенку, приплясывающему от нетерпения белоголовому сорванцу, сегодня празднующему семилетие, - но обещаю, тебе понравится....
   - Мориэл! - крикнула в комнату, - долго ты еще?
   - Иду, - донесся оттуда мужской голос, и в дверях появился высокий светловолосый мужчина, торопливо застегивающий на шее цепочку с амулетом в форме морской раковины.
   - Карос настоял, - проговорил он виновато в ответ на укоризненный взгляд жены, - раз не берем охрану.
   - Вот параноик! - Хати покачала головой, но больше на эту тему ничего говорить не стала.
   Мальчик подпрыгнул:
   - А дядя с нами пойдет?
   - Нет, дорогой, он занят сегодня, - отозвалась мать, поправляя сбившийся воротник курточки на ребенке. Повернулась к мужу:
   - Открывай Врата.
   Мальчик замер, широко распахнул глаза: Врата! Настоящие! Прежде он путешествовал только Порталами! Значит, они идут в....
   - Человеческий мир! Ура!
   Родители переглянулись, улыбаясь....
  
   * * * * *
  
   Вокруг мальчика была темнота, но не ласковая тьма ночи, когда на небе можно разглядеть крохотные огоньки далеких солнц, а холодная враждебная темнота влажного подземелья. На шею давил металлический ошейник, от него тянулась цепь, вделанная в стену стальным штырем. Болело избитое тело, внутренности сводило от страха и голода. Если бы он только успел пройти Инициацию до конца - разнес бы все здесь по камешку....
   Что Изгнанникам нужно от него, зачем его похитили? Или он - заложник? Может, они хотят торговаться его жизнью с Каросом? Если да, то он все равно, что мертвец - Изнанники никогда не возвращают свои жертвы.
   А если у них другая цель?
   Вспомнились жуткие рассказы про Изгнанников, поклоняющихся и приносящих жертвы Павшему Богу. Кровавые человеческие жертвы. Неужели они решили подарить Разрушителю смерть еще и Дакаанта? Безумцы, дважды безумцы, или они забыли, кто именно родился из крови Павшего Бога?
   Подросток обнял себя за колени, пытаясь сохранить в промозглой сырости камеры хоть немного тепла. Он, конечно, не простынет и не заболеет, но в том, чтобы мерзнуть, приятного мало.
   Заскрипел в ржавом замке ключ. Высокий человек с факелом вошел внутрь.
   Изгнанник.
   Палач.
   Враг....
  
   * * * * *
  
  
   Пустота окружала мальчика, абсолютное отсутствие всего материального: не за что зацепиться взглядом, нечего коснутся, ни одного звука - чтобы понять, не оглох ли ты. Можно было кричать, чувствовать, как проходит в горле воздух, как вибрируют связки - но тишина вокруг не шелохнулась, не уступила своих позиций. Можно было сходить с ума от ужаса и отчаянья, и рыдать беззвучно, и гадать, что произошло с твоим домом и с тобой. Можно было пытаться вспоминать и думать, теряя мысли и воспоминания в вязком болоте пустоты, до тех пор, пока....
   Пока реальный мир не обрушился на мальчика водопадом невероятной боли, с которой невозможно жить; было бы невозможно жить, не исчезни она также внезапно, как и появилась....
  
  
   Глава 5.
  
  
   - Я был там, - воин был собран и мрачен, и не намерен отступать от своих слов, - я видел его смерть.
   - Это невозможно! - Карос отвернулся от разведчика, сделал по комнате несколько шагов, остановился, - Немыслимо! Мой племянник жив, сейчас он в гнезде Клана вместе с Этаном Алатосом.
   - Кто бы ни был мальчик, которого вы, янн-тар, нашли в мире людей, и как бы он ни был похож, это не Алекс Дакаант. Вашего наследника убили два года назад....
  
   Быть Изгнанником, и быть изгнанным из собственного Клана - совсем не одно и то же, хотя большинство оборотней и людей искренне полагают иначе. Обычно оборотни, лишенные дома за настоящие или мнимые преступления, пробираются в мир людей и пытаются осесть там, стать своими. Рано или поздно женятся, плодят, если получится, полукровок, и до конца жизни мечтают вернуться в родной Клан. Единицам это даже удается.
   А Изгнанники, настоящие, - это те, кто ушел из Клана по собственной воле. Предпочел забыть о долге и чести, чтобы выбрать судьбу Адепта Хаоса, слуги Разрушителя. Адептов боятся и ненавидят в обоих мирах, но не могут истребить. Братство Хаоса - как многоголовая гидра: сколько бы ты не рубил ей головы, на старом месте растут все новые и новые. Десятки веков длится необьявленная война, а конца ей не видно. И, как на всякой войне, обе стороны используют шпионов.
  
   Северд, рожденный в Клане Кхарш, стал разведчиком Клана Дакаант не по своей воле. Ошибка юности, помноженная на жуткое невезение - и юный Змей потерял право на родовое имя. Обида, гнев, отчаянье, и так вовремя оказавшийся рядом Адепт Хаоса довершили дело. Северд вступил в Братство.
   Истовость неофита горела в Северде до той ночи, когда впервые он увидел, какими именно ритуалами служили Адепты своему павшему богу. Детская кровь на черном алтаре.... Северд проклял день, когда посвятил себя Разрушителю.
   Змей не любил вспоминать, как именно он решился придти к единственному Видящему. Как тот п р о ч и т а л его душу. И как, раз за разом, Северд возвращался к Адептам, как принимал участие в ритуалах, чтобы иметь возможность и дальше приносить информацию. Чтобы однажды его народ мог окончательно выкорчевать мерзкую заразу с лика земли.
   Северд называл Кароса своим повелителем, но, на самом деле, Дакаант не имел над ним власти; никто больше не имел над ним власти, кроме его совести.
  
   Чуть больше года назад Северд видел, как черный алтарь Разрушителя, принявший десятки жизней за то время, что Змей был Адептом, еще раз оказался полит кровью.
  
   Тяжелые шаги: в центр пещеры выходит Посвященный. В ладонях его острый обсидиановый клинок - древнее ритуальное оружие. Все жертвоприношения приносятся только им, ведь, по преданию, первая кровь, которую он вкусил, была кровью самого Павшего.
   Два ровных круга вокруг черного алтаря: Адепты внешнего в красных церемониальных одеждах, Адепты высшего, внутреннего - в черных. У всех склонены головы: покорность предназначена богу, чью дремлющую суть они накормят сейчас душой еще одного смертного.
   Но сегодня - особый, торжественный, день, ведь смертный - Дакаант. Кровь собственного потомка должна быть особенно ценна для Разрушителя. Их бог будет доволен.
   На черном камне, отполированном тысячами тел, встретивших здесь свою смерть, лежит одетый в белоснежную хламиду подросток. Его запястья и щиколотки прикованы к вплавленным в скалу кольцам станиновыми цепями.
   Туника открывает руки мальчика до плеч: гладкая еще вчера кожа изуродованна ритуальными шрамами, вспухшими багровыми волнами. Глаза мальчика закрыты, ребенок кажется спящим. Это единственная милость, которую получают жертвы от Адептов: успокаивающий тайковый настой перед смертью. Гарантия того, что все пройдет с выверенной столетиями точностью.
   Посвященный заканчивает молитву и возносит кинжал над подростком. В этот миг глаза мальчика открываются. В сумраке пещеры радужная оболочка кажется полностью черной. Тело выгибается дугой, на какую неспособно человеческое существо, руки напрягаются, отчетливо обрисовывая мышцы и сухожилия под обезображенной шрамами кожей, пытаются порвать станин:
   - Не-е-е-ет!!!
   Кое-кто из Адептов внешнего круга падает на колени, зажимая ладонями уши. А крик все длится, мечется по пещере, отражаясь от стен, усиливаясь с каждым мгновением. Кажется, вот-вот своды пещеры рухнут....
   Четыре Адепта внутреннего круга подбегают к ребенку, прижимают бьющееся тело к камню. Лицо Посвященного невозмутимо.
   Обсидиановое лезвие делает нужные разрезы на груди, пальцы Адепта привычно отгибают ребра и вырывают из груди еще живое сердце. Кровавый комок, сосредоточие жизни.
   Крик затихает, тело постепенно перестает биться, почти черные глаза стекленеют. Наследник клана Дакаант мертв.
  
   Карос отшатнулся от обрушившихся на его разум образов; он бы предпочел забыть то, что только что видел из чужих глаз. Но Видящие не забывают.
   - Даже Дакаант не может жить без сердца, - прошептал Змей, - ведь так, янн-тар?
  
   * * * * *
  
   Тело Алекса выгнулось в безмолвном вопле боли, в ломающей позвоночник судороге. Этан схватил ребенка за плечи, прижимая к кровати, зовя охрипшим голосом на помощь. Попытался успокоить мальчика заклятием - оно срикошетило на самого Алатоса, словно Алекса покрывали зеркальные щиты.
   А потом с подростком началось творится что-то немыслимое: Этан никогда не слышал о подобном, первые моменты он даже представить не мог, что это означает.
   Переставшее биться в судорогах тело засияло, начало переливалось в свете вечных ларановских лампад перламутром. Вбежавшая в палату медсестра ошеломленно ахнула, за ее спиной кто-то торопливо забормотал слова молитвы.
   Воздух начал потрескивать от разрядов миниатюрных молний, жалобно задребезжало стекло в окне.
   У Этана мелькнула мысль приказать эвакуировать больных, но исчезла, сметенная пониманием: не успеют. То, что должно произойти, что бы это ни было - произойдет сейчас.
   Звякнув, вылетело наружу стекло, взорвались лампады, засыпав осколками матового стекла прижавшихся к стенам людей. Однако темно в комнате не стало, напротив: сияние, исходившее от лежащего тела, до боли резало глаза. Отвести взгляд не получалось: колдовское зрелище подчиняло волю, притягивало к себе.
   Лежащее на белоснежных простынях тело менялось, словно невидимый актер, завладевший смертной оболочкой, прикладывал и отбрасывал маски. Каждые несколько секунд волна раскаленного воздуха скользила над тем, кто только что был Алексом, творя новое:
   Прозрачно-белая вампирская кожа, темные волосы, по-человечески закругленные, но лишенные мочек уши, жесткие, словно высеченные из гранита черты - Древний.
   Гротескно-нежное тело с непропорционально маленькими ладонями и ступнями - тело вымершей несколько тысяч лет назад расы сибаритов-каялл.
   Морда почти сказочного чудовища, оставившего современной эпохе лишь несколько страшноватых чучел в музеях - вытянутая пасть летучей мыши, клыки, когти, горбатое, покрытое жесткой шерстью тело.
   И следующий облик.
   И следующий....
   Все происходившее напоминало сон, жуткий кошмар, из которого невозможно проснуться. Этан смотрел на калейдоскопически меняющиеся образы и чувствовал, что сходит с ума.
   Последний.... Драконыш. Отливающая кровью чешуя, широко раскрытые багровые глаза с человечески-круглыми зрачками и пляшущими в их глубине золотыми точками. Черные крылья, обернутые вокруг маленького и костлявого, по меркам драконов, тела.
   Повеяло обжигающе-горячим воздухом, волной-предупреждением от идущего сплошной стеной лесного пожара. Этан почувствовал, как затлели концы его волос, как пробуждающийся огонь опалил брови и ресницы. Глаза дракона смотрели прямо на него, пасть чуть приоткрыта, готова в любой момент выпустить смерть в тысячу градусов. Сгоришь - и даже не успеешь ничего заметить. Глаза дракона пусты, бессмысленны, лишены разума - глаза детеныша, неправильно завершившего Инициацию.
   Этан отвернулся в сторону, не в силах вынести этот немигающий взгляд, взгляд Смерти.
  
  
   Глава 6.
  
   - Этан, что происходит? Где мы? Кто все эти люди?
   В палате было темно, как и положено там, где погасли все светильники. Лишь в разбитое окно с любопытством заглядывал народившийся недавно месяц, да мерцали в безоблачном небе мелкие, в этих широтах, звезды.
   - Этан! - рука требовательно дернула его за рукав, - да что с тобой?!!
   Алатос медленно, с трепетом, сам не зная, что ожидая увидеть, перевел взгляд на источник голоса.
   Подросток. Светлый - видно даже в темноте - ежик волос. Вопросительно смотрящие на него глаза.
   - Алекс...?
   - Ты словно привидение увидел! - мальчик насмешливо хмыкнул, посерьезнел, - так где мы, в конце концов?
   - Вы в госпитале его Милости Таишира Великого, мой принц, - проговорил чуть надтреснутый голос за спиной Этана.
   - Мой принц? - недоумевающе повторил Алекс, подвигаясь на кровати так, чтобы видеть говорившего, - в госпитале?
   - Да, янн-тар, - вперед выступил высокий сухощавый мужчина, чей возраст выдавали лишь седина и хриплость голоса, низко поклонился, - для нас величайшая честь встретить юного Дракона.
   Ситуация стремительно выходила из-под контроля....
   Затворив со стуком дверь, для верности Этан опустил поверх деревянной створки пару воздушных щитов, сделал то же самое с разбитым окном, после чего зажег у потолка несколько желтоватых огней.
   Похоже, от выброса магии при Инициации сильно пострадали только стеклянные изделия. У кое-кого из скорчившихся у стен людей виднелись на лицах кровоточащие царапины, но ничего смертельного. И даже ничего серьезного.
   Итак, кто у нас тут? Две медсестры, врач, пожилая женщина, должно быть нянечка, из любопытства заглянувшая на крики, заговоривший с Алексом мужчина - судя по всему, еще один врач, и.... Ну конечно! Разве может что-то в этом мире обойтись без участия зубастых! Любопытный большеглазый вампирчик - вон как насторожил свои остроконечные уши! Совсем еще детеныш, на пару лет младше Алекса.
   И что со всеми ними делать? Объяснить, что только что им посчастливилось присутствовать на завершающем этапе Инициации Наследника, после чего отпустить по домам? Замечательное решение, если забыть о том, что никто, кроме Драконов, не должен знать, как проходит Инициация. Попросить держать язык за зубами? Гм-м. К завтрашнему вечеру по городу будет гулять пара дюжин версий случившегося. А князь вампиров прочитает вампиреныша еще раньше.
   Заблокировать им память? Способности Этана, конечно, выше средних, но это в боевой магии. В магии Души он - почти полный ноль.
   - Почему вы назвали меня принцем? - перебил его мучительные размышления напряженный голос Алекса, - Почему Драконом?
   Точно, еще одна проблема, не менее важная: успокоить мальчика и все ему объяснить. Паникующий Дракон - это не то, что способствует выживанию окружающих.
   Пожилой доктор опередил Алатоса:
   - Мы видели вашу Инициацию, мой принц, - врач чуть улыбнулся, не разжимая губ, - только Дракон может превратиться в Дракона. Должен признаться, вы весьма нас всех перепугали, не в укор будет сказано.
   - Дракон, значит..., Инициация? - медленно повторил Алекс, поворачиваясь к Этану, - Вы ничего не хотите пояснить мне, уважаемый имперский советник?
   Паникующего Дракона не будет, - понял Этан, - будет Дракон сердитый. Ну, а это уже можно свалить с больной головы на здоровую:
   - Не сомневаюсь, что ваш дядя, мой принц, с готовностью ответит на все вопросы, - проговорил он, с удовольствием представляя Кароса, неловко переминающегося с ноги на ногу перед кипящим от гнева племянником. Хати тоже терпеть не могла, когда от нее что-то скрывали. Ох, и доставалось порой Мориэлю!
   Алекс нахмурился, явно недовольный отсрочкой, но требовать немедленных объяснений (О, благословение небес!) все же не стал.
   Этан посмотрел на осторожно пробирающегося к двери вампиреныша, на восторженно пялящихся на подростка медсестер, самих совсем еще девчонок, на хмурящего брови врача, на второго, не отводящего от Наследника блестящих жадным любопытством, совсем не стариковских глаз.
   Что же делать? Что с ними всеми делать?
   - Пустите! - придушенно пискнул схваченный воздушными Нитями, посланными Этаном, вампиреныш, - вы не смеете! Я сын князя!
   - Ну-ну, - пробормотал Этан, - как мило, одна аристократия.
   Повысил голос:
   - То, что вы только что видели, не должно выйти за пределы этой комнаты, поэтому, - он сделал короткую пауза, обвел повернутые к нему лица, - поэтому я попрошу всех дать клятву Савето, что никто из вас, никогда, никому, ни при каких обстоятельствах не расскажет о случившемся..., - запнулся на миг, добавил с кривоватой ухмылкой, - если вопрошающим, конечно, не будет Дракон.
   Люди запереглядывались:
   - А вы сами кто, тар? - прищурившись, поинтересовался пожилой врач, или кем там он являлся.
   - Советник Этан Алатос, третий департамент, - Волк склонил в легком поклоне голову.
   - Какая честь, высокий тар, - но подозрительный прищур не исчез с лица старика, - а Дракон знает, где юный принц и что с ним? Или работа вашего тайного третьего департамента - тайна даже от него?
   Этан невольно хмыкнул: если бы Карос знал, что только что случилось, все жители столицы надолго бы запомнили сегодняшнюю ночь:
   - К счастью для всех здесь присутствующих, - нет, он этого не знает, - и добавил, специально для бдительного старика, - пока не знает. К работе третьего департамента Инициация Наследника, кстати, имеет очень косвенное отношение.... Итак, - оттенок легкого ехидства исчез из голоса Этана, сменившись командными нотками, - вы, уважаемый тар, первый.
   - Как мы можем знать, что все происшедшее - не заговор против юного Наследника? - не унялся отважный борец с подозрительными советниками.
   - Не надо, тар, - неожиданно для всех вмешался в разговор сам предмет спора, - во всем, что сегодня пошло не так, виноват только я. Оставьте Этана в покое.
   Вмешательство принца моментально успокоило старика. Кивнув, он поднес правую ладонь ко лбу, коснувшись его середины подушечками пальцев:
   - Я, Альхес Маон, Старший Клана Маон, клянусь.... - одна часть разума Этана привычно отмечала правильность слов клятвы, другая с благоговением уставилась на человека-легенду, ветерана Третьей Кхаламской войны. С горсткой других Гепардов он три дня удерживал единственный проход в горах от многократно превосходящих вражеских сил. Только их самоотверженность позволила тогда спастись жителям долины Шева, все Нити переходов из которой были перерезаны вражескими разведчиками.
   Как раз в тот год родился отец Этана. Страшное было время: нападение из другой реальности, одно из самых разрушительных за последнее тысячелетие, и одновременно удар в спину от Адептов Хаоса, почуявших слабину....
   Алатос встряхнулся, возращаясь в реальность. Следующей, покраснев от волнения, клятву начала произносить молоденькая медсестра, судя по огненно-рыжим волосам, Лисичка. Этан ободряюще улыбнулся запнувшейся девочке, подсказывая нужные слова....
   Алекс с любопытством наблюдал за происходящим, все также сидя на кровати. Этан мысленно поморщился, представив, какой ворох вопросов будет ждать его по возвращении домой.
   Клятвы принесены всеми двусущными и приняты алой сферой Савэто, остался только вампиреныш, наотрез отказавшийся в чем бы то ни было клясться.
   Чудесно. И что прикажете делать с ушастым? Убить? Даже если забыть о том, какой разразиться дипломатический скандал, Этан очень сомневался, что способен убить ребенка, пусть это всего лишь детеныш белокожих кровопийц.
   Оборотни наперебой начали предлагать варианты решения проблемы, от откровенно глупых до почти разумных. Альхес Маон, например, сообщил, что в доме его Клана есть замечательная маленькая холодная комната специально для упрямых детенышей. Пребывание в ней дает очень хорошее воспитательное действие.
   Услышав идею старого Гепарда, вампиреныш заметно спал с лица и даже как-то подрастерял свой княжеский гонор, так что Этан начал обдумывать предложение Альхеса всерьез.
   - Возьмем его в Гнездо, - подал голос Алекс, - пусть с ним Карос разбирается.
   Волк удивленно взглянул на юного принца: так и есть, задумал подкинуть "подарочек" любимому дядюшке - вон как горят предвкушением глаза. А почему бы, собственно, и нет?
   - Воля янн-тара - закон, - проговорил Волк, насмешливо глядя в изумленно округляющиеся в ответ на его слова карие глаза.
   Вампиреныш попытался что-то протестующе выкрикнуть, но воздушная Нить вовремя окружила его непроницаемым звуковым коконом, и все возмущение княжича пропало втуне.
   - Да, кстати, - опомнился Этан, - как вампир вообще оказался в госпитале, через два месяца после введения блокады?
   - Да он здесь уже почти полгода, - прощебетала одна из сестричек, - проблемы с усваиваемостью крови. У себя на островах они ничего не могли понять, попросили нас.
   - Неделю без врачебного присмотра проживет? - хмурясь, поинтересовался Этан.
   - Да хоть год, - медсестра пожала плечами, - он может пить только кровь травоядных, а так - никаких сложностей.
   Алатос кивнул, в то время как Нити тщательно пеленали напрасно пытавшегося сопротивляться вампиреныша, готовя его к проходу сквозь Врата.
   Карос явно не обрадуется незванному гостю, но источник неприятностей лучше держать там, где его точно можно контролировать.
  
  
   Глава 7.
  
   Северд исчез незаметно, как умеют только Змеи. Положенная Каросу охрана попряталась, не желая на себе проверять утверждение, что в человеческом облике Драконы не умеют выдыхать пламя: научная ценность эксперимента обгоревшей головешке была бы как-то неинтересна. Поместье таинственным образом опустело, лишившись даже вездесущих жалобщиков и просителей. Испарились надоедливые Старейшины, каждый из которых имел свой собственный план решения всех существующих проблем. В целом доме Клана Лис Шеан осталась обитаема лишь одна комната, малая приемная, изящно выдержанная в синих и серебрянных тонах; в ней замер на полу у горящего камина черноволосый человек, глаза которого из всего окружающего видели лишь алые языки пламени. Так сказала ему память холоднокровных предков: в горе ли, в беде - всегда иди к огню.
   Карос протянул ладони прямо в горящее пламя, привычно чувствуя лишь приятное тепло, задался вопросом: почему огонь не обжигает? Почему после Инициации его вполне смертное тело приобрело такую невосприимчивость? Интересно, после половинной Инициации у Алекса...?
   Нет! Усилием воли Карос остановил мысль, грозившую вернуться на протоптанную дорожкку, вызывавшую только боль. Если он не сумеет отвлечься, не сможет похоронить все чувства в глубине.... Дракон не хотел очнутся следующим утром среди горы трупов.
   Ногти на правой руке почернели, вытянулись - ответ на бессознательный приказ изменения. Дакаант криво, страшно улыбнулся, любуясь проступившими на коже черными чешуйками, потом встряхнулся, сгоняя морок. Провел когтем по левому запястью.
   Кровь хлынула на сухо потрескивающие дрова, и огонь расцвел великолепной палитрой бардово-алого и оранжево-золотого. Вспыхнул ярче, пытаясь выйти из ограниченного пространства каменных стен, вырваться на волю. Странный запах, смесь соли океана и сладости сандалового дерева, наполнил комнату. Карос усмехнулся, любуясь тем, с какой жадностью пламя поедало его кровь. Парадокс: ничто не горит так плохо при жизни и так хорошо после смерти, как тело Дракона. А кровь, вытекающая из живого еще тела, станет тем, чем захочет ее обладатель. Может - ядом, может - живой водой, возвращающей к жизни умирающих, может - лучшим в мире топливом для костра, который будет пылать вечно....
   Небольшая компенсация Клану Шеан за неудобства, хотя о чувствах своих поданных Карос думал сейчас в последнюю очередь. Просто нет ничего более успокаивающего и умиротворяющего для Дракона, чем вид пламени, выросшего из его собственной крови.
   Незаметно текли часы. Образы, показанные Севердом, постепенно утрачивали яркость, покрывались пеплом. Один за другим Карос строил огненные щиты вокруг своего сознания, пряча за ними боль и вырастающую из нее жажду разрушения и чужой смерти. Мелькнула смягченная щитами мысль, что из служащих ему людей поистине безрассудно-отважны те, кто понимает, что значит Проклятие Крови, и безнадежно глупы все остальные.
  
   * * * * *
  
   Ну, вот и Гнездо. Вампиреныш благополучно водворен в одну из милых полуподземных камер, созданных специально для остроухого народа. Отправляя его туда, Этан ощутил на краю сознания недовольное ворчание дома, переданное ему через вновь одетый амулет. Вампиров разумное Гнездо явно недолюбливало. Что поделать, все мы чем-то жертвуем ради общего блага.
   - А как ты меня нашел? - видно было, как сотни вопросов нетерпеливо плясали в Алексе, борясь за право быть первыми. "Ну же, отвечай быстрее, чтобы я мог задать следующий!" - отчетливо читалось в глазах подростка. Этан прищурился:
   - По-моему, я кое-что тебе обещал по возвращении, - проговорил он зловещим тоном.
   Невинно-удивленный взгляд: похоже все, что случилось сутки назад, напрочь вылетело из этой блондинистой головы. Потом, взрывом, воспоминание, испуганно округлились глаза, и с губ сорвался вроде не наигранный придушенный хрип:
   - Не имеешь права!
   - Неужели? - Этан слегка прищурился, - и кто мне запретит?
   - Ты... ты мне не родственник!
   Алатос насмешливо хмыкнул:
   - А вот в этом ты весьма ошибаешься, драконыш, так что....
   Алекс не стал дослушивать до конца, предпочтя вихрем взлететь по лестнице на третий этаж, в свою комнату. Этан был готов поклясться, что сейчас подросток, пыхтя от натуги, пытается забаррикадировать дверь изнутри чем-нибудь покрепче. Пусть. Как только проголодается, вылезет, а пока можно считать себя избавленным от вопросов по крайней мере до вечера.
   Всякое подобие улыбки исчезло с лицо Алатоса, оно стало теперь сосредоточенным, мрачным. Несколько свободных часов..., что ж, следует потратить их с пользой.
   Мара, дети, собственный Клан.... Если что, Мара справится, она настоящая Волчица, сильная, смелая, упрямая....
   Этан развернулся, направившись к выходу из дома, в лес. Остановился на тропинке, снял амулет Кароса, глубоко вздохнул. Открыл Портал. Интересно, скажет его супруга: "Я же тебя предупреждала!", или промолчит?
  
   * * * * *
  
   Тин придвинул к двери тяжелый дубовый стол и с сомнением посмотрел на получившийся результат. Честное слово, он прекрасно понимал, что ведет себя глупо, но в приюте его никогда не наказывали физически. В Кевчанской Империи телесные наказания детей в государственных учреждениях были уже сорок лет, как запрещены.
   Подросток поежился. Бывало, что и ему доставалось, но это в драках, когда можно ударить в ответ, а не покорно терпеть побои. Нет уж! Он, конечно, подвел Этана, но разве нельзя сделать некоторое снисхождение на его потерю памяти, обретение магии и... ну, и все остальное? Ведь большую часть времени он хороший и послушный! Правда!
   Тин уселся на кровать и задумался о своей нелегкой судьбе. И с удивлением осознал, что больше не боится Кароса, что, оказывается, как-то незаметно для самого себя принял Гнездо Дакаант как свой дом, а Клан - как семью. И произошло это во время того, что Этан назвал второй частью Инициации.
   В памяти всплывали рваные обрывки мысленных картин, не то воспоминаний, не то галлюцинаций: огромная башня, первый урок магии, день рождения, темница.... Было что-то еще, но Тин не помнил. И образы родителей никак не хотели складываться в нечто определенное. Отец представлялся высоким светловолосым человеком, но стоило Тину попытаться вспомнить черты его лица - и картинка терялась. И глаза отца казались то ярко-синими, как у Кароса, то льдисто-серыми....
   Хотя богатое воображение Тина вполне могло и состряпать получившиеся "воспоминания" - подросток отнюдь не был склонен недооценивать собственную фантазию. Итак, вторая часть Инициации, чем бы это ни было, против результатов анализа из больницы. И что же, интересно, перевесит на весах Моат, святой покровительницы истины и правосудия?
   Неужели он действительно Дакаант; драконыш, юный принц - так назвал его Этан? Ощутить себя этим полумифическим существом Тину никак не получалось.
   Заглушив мысли о высоком, громко напомнил о себе желудок: ну конечно, он же вчера вообще не ел. И сегодня тоже. М-м, а если он тихонько так прокрадется на кухню, может, Этан его и не заметит? А если заметит, надо ему сказать, надо сказать..., ну хотя бы, что юных принцев пороть нельзя! Да, после чего бежать очень-очень быстро.
   Дом оказался странно пуст, никаких следов Этана. Кольнуло душу неясное предчувствие чего-то нехорошего, зреющего, чтобы вот-вот прорваться. И исчезло.
   В холодильном ящике нашлись остатки оленя и... и все. Причем, сырого оленя.
   Несколько минут Тин покачивался на пятках, с опаской поглядывая на холодный металл плиты. Как же Этан включал ее? В приюте плиту топили иногда на угле, иногда на дровах - смотря по тому, что директриссе удавалось достать подешевле. Но здесь - ни спичек, ни зажигалки, ничего, похожего на топливо. А есть как хочется...!
  
   Солнце перевалило через полуденную черту, когда Этан вышел из Портала: из-за Мары пришлось задержаться дольше, чем собирался....
   Алатос рассеянно потрогал четыре глубокие, но уже начавшие подживать царапины на шее. Встряхнулся, вытаскивая амулет, и замер на пороге. Когда он уходил, дом не пах, как лесная коптильня....
   Кухня выглядела так, словно в ней побывала стая очень голодных и поэтому очень злых драконов. А один представитель этого разрушительного племени даже задержался, чтобы подольше полюбоваться на плоды своих усилий....
   Алекс грустно сидел на полу, поскольку больше ничего, подходящего для сидения, в комнате не осталось, и с мученическим видом обгрызал нечто темно-коричневое с обуглившихся оленьих ребер. Должно быть, когда-то эта странная, почти черная масса была мясом. Услышав шаги, мальчик поднял на Волка наполненные вселенской печалью огромные глаза:
   - Прости, Этан, тебе ничего не осталось.
   И тут Этан не выдержал: сказалось копившееся все эти дни напряжение. Он просто сполз по дверному косяку на пол.
   - Этан, ты что? - подросток осторожно приблизился к сгибающемуся от хохота оборотню, - ты как-то странно.... Ой!
   Цепкие пальцы впились в его предплечье, и все еще смеющийся Волк поднялся на ноги:
   - А сейчас, дорогой мой воспитанник, ты покажешь, где именно в этом таинственном доме набрался магической премудрости. Но прежде поведай, о юная надежда Клана, что пытался сотворить ты с несомненно провинившейся перед твоим царственным величием кухней?
   - Э-этан.... - Алекс сделал безуспешную попытку вырваться из захвата, - а ты можешь, ну, говорить нормально?
   Алатос в ответ вопросительно поднял брови, с намеком обведя взглядом покрытое несколькими слоями пепла помещение, обгорелые остовы стола и стульев, закопченное стекло окна, серые тряпичные ошметки вместо белоснежных шелковых занавесей.
   - Я..., я пытался зажечь плиту..., - Алекс стушевался, прекрасно понимая несоответствие между собственными словами и результатом.
   - Плита включается мысленным приказом, - качая головой, медленно проговорил Этан.
   - А-а..., - на большее Алекса не хватило.
  
  
   Глава 8.
  
   Решение вернуться созрело незаметно для него самого и совсем неожиданно для Старейшин, но Карос знал: поступить иначе он просто не мог. Он должен был убедиться, кто на самом деле беловолосый мальчик, упорно называвший себя Тином, и какое отношение он имеет к Алексу, смерть которого Карос видел в памяти Северда.
   Щиты надежно сдерживали черные змеи эмоций - именно так Карос мысленно представлял собственный гнев и жажду крови - и для общества окружающих он будет безопасен... почти полностью безопасен... не менее семи-восьми дней. Потом щиты потребуется обновить.
   Карос покачал головой: уже сейчас щиты мешали ему, мешали почти физически. Как оковы на руках и ногах, как гипсовые лубки на здоровых крыльях, - хотелось сломать их, выпустить себя на волю. Но как раз этого делать нельзя ни в коем случае, иначе он опустошит свою страну сильнее, чем это сделала последняя война. И еще очень нежелательно переходить в свою вторую сущность: Дракону прорвать щиты намного проще, чем человеку.
  
   * * * * *
  
   Гнездо дремало, но даже сквозь сон чувствовалось его ворчливое неодобрение поведением молодого хозяина. Карос остановился, вслушиваясь в бормотание дома: совсем недавно мальчик призывал Пламя....
   Однако! Очень нетипично для человека и очень похоже на сына Мориэла - младший брат Кароса великолепно владел огненной магией. Робко подняла голову надежда: возможно, Северд ошибся, возможно, на алтаре Адептов Хаоса погиб ребенок, всего лишь очень похожий на Алекса....
   Зайдя внутрь, черноволосый мужчина остановился в нерешительности: возможно, следовало сперва заглянуть к Этану, уточнить причину недовольства дома....
   Откуда-то сверху, этажа этак с третьего, донесся приглушенный расстоянием грохот и вслед за ним ругательства Этана. Карос хмыкнул, против воли позабавленный: не иначе, источник шума упал на Волка. Только в случае прямого попадания Алатос начинал использовать дикарский койне - память о годах, проведенных в обществе племени хайнуби, людей, как, ухмыляясь, добавлял Этан, когда Мары не было поблизости, начисто лишенных глупых предрассудков. Ну и, кроме того, в совершенстве овладевших искусством сплетать проклятия. Понимай Алекс этот язык - узнал бы о своей родословной много нового и интересного.
   Карос понимал, потому замер на ступеньке, чтобы не пропустить особенно интересные обороты.
   - Ай! Так нечестно! Ухо пусти! Помогите, кто-нибудь!!! - а вот уже и сам виновник лингвистических изысков Этана. Что-то, должно быть, проснувшийся воспитательский инстинкт, подсказал Каросу: спешить на помощь не следует. Он шагал неторопливо, вслушиваясь в происходящее наверху. Сколько раз он был свидетелем подобных сцен: и с детьми самого Этана, и с маленьким Алексом, постоянно творившем что-то нехорошее. Крупные нагоняи малолетнему хулигану от Хати и Мориэля случались примерно раз в неделю, мелкие - каждый день. И это было уже настолько привычно.... Карос невольно улыбнулся.
  
   А вот Тину было совсем не весело. Мало приятного, когда цепкие пальцы так впились в твое ухо, что, кажется, вот-вот оторвут. Еще меньше хорошего в том, что тебе приходится стоять на цыпочках, чтобы хоть как-то уменьшить боль в несчастном органе слуха. Ну и уж конечно, совсем плохо, когда на все твои попытки освободиться обращают внимания не больше, чем на трепыхание зажатой в кулаке мухи.
   Да, он не хотел показывать Этану вход в магическую библиотеку: в конце-концов, это его право, он же из этого, из клана Дакаант, а Этан - нет! Безусловно, ронять две картины в тежелых металлических рамах на голову Волка не следовало, но ведь он не специально! Правда! И вообще, упали они абсолютно самостоятельно!
   - Выпорю, - тем временем мрачно говорил Этан, безжалостно выкручивая уже побагровевшее от такого к себе внимания ухо, - помучается твой дядя с тобой хоть пару дней сам - только спасибо скажет.
   - Не посмеешь! - с перепугу голос Тина дал изрядного петуха, и со стороны лестницы, из-за их спин, донесся звук, подозрительно похожий на смех.
   - Карос! - Даканту подумалось, что никогда еще Этан не встречал его появление с такой радостью и облегчением. - Наконец-то!
   Почувствовав, что хватка Волка ослабла, мальчишка вырвался, отскочил в сторону, и теперь стоял, настороженно переводя темные глазища с одного оборотня на другого, словно высчитывая, от кого из них можно ждать больше неприятностей.
   До чего же похож на Мориэла - болью кольнуло Кароса. До чего же похож....
   - Думаю, ты объяснишь мне значение этого странного зрелища, Этан, - медленно проговорил Карос, не отводя взгляда от мальчика, - но объяснишь завтра. А пока мне нужно поговорить с... с Алексом.
   Этан удивленно поднял брови на его заминку, но переспрашивать не стал, кивнул:
   - Хорошо. И если он опять попробует открыть Врата в Бездну или сжечь дом - справляйся со всем сам. Я не спал уже двое суток!
   - Попробует что...? - ошеломленно переспросил Карос, но вопрос оказался адресован уже стремительно удаляющейся спине Этана. Волк, все же, соизволил обернуться:
   - Ты же сам сказал: "завтра". Да и версия Алекса должна быть занимательнее моей! - и оскалил в усмешке великолепные белые зубы. А через мгновение на леснице уже никого и не было.
   Карос растерянно смотрел на пустое место, где только что находился его друг детства, не зная, то ли пожать плечами, то выдать пару проклятий поувесистей.
   - Он преувеличил, - подал голос мальчик, - я вовсе не хотел сжигать дом, только пытался приготовить немного оленины.
   - Ну да, точно, - Карос безуспешно попытался сделать вид, что именно такое объяснение он и ожидал, - а что там с Бездной?
   - Случайно получилось, - мальчик попытался пожать плечами с независимым видом, но несколько бледное лицо и подрагивающие губы выдавали его неуверенность.
   - Пойдем-ка, - проговорил Дакаант, делая приглашающий жест в сторону лесницы.
   - Куда? - мальчик не сдвинулся с места.
   - В сад. Погуляем, побеседуем.
   - Нет.
   - Что? - Карос потряс головой, уверенный, что ослышался. Когда в последний раз его приказ-просьбу отвергали так категорически? Пятнадцать лет назад, двадцать?
   - Я не пойду туда, - проговорил мальчик, упрямо выпятив челюсть.
   - И почему же? - обманчиво мягко поинтересовался Карос.
   - Не пойду.
   - Ма... Алекс, я не прошу тебя, я ставлю тебя в известность, понимаешь разницу?
   Какое-то время они мерялись взглядами, ледяные синие и сердито-испуганные карие. Потом желваки на лице подростка напряглись, черты сразу обозначились резче, делая его старше:
   - Понимаю, - проговорил он, - и еще я понимаю, как трудно тебе стало называть меня Алексом. Меня зовут Тин, помнишь, тар Дракон?
   Брови Кароса взметнулись вверх: грубый переход на фамильярность и....
   - Этан проговорился?
   - Не совсем Этан, - мальчик хмыкнул, - или, лучше сказать, совсем не Этан.... Но сейчас ведь важно другое, правда, Карос? Важно, что ты сделаешь со мной, если я окажусь не Алексом?
   Карос молчал, не зная, что ответить. Так далеко его размышления не простирались.
   - Убьешь, - утвердительно проговорил подросток.
   - Послушай..., - заговорил Карос, словно очнувшись, - не....
   - Ты ведь что-то узнал, да? Убедился, что я не Алекс, не твой племянник? - глаза мальчика пытались заглянуть ему прямо в душу.
   Карос встряхнулся:
   - Хватит! Мы пойдем в сад, хочешь ты этого, или нет. Я проверю, кто ты на самом деле, и... и перестань нести эту чушь! Я не убийца детей!
   - Это не чушь! Этан сказал... м-м.... - одна ладонь зажала подростку рот, другая обхватила поперек туловища.
   - А говорливый Этан получит от меня отдельно! - прорычал выведенный из себя Дакаант.
   М-да, Карос никогда не знал, что лестница такая длинная. Наверное, если сосчитать полученные им от брыкающегося мальчишки синяки, их окажется столько же, сколько и ступенек - ну очень много!
   Вот и сад - какое счастье, что можно, наконец, освободиться от своего извивающегося и даже пытающегося кусаться груза!
   Приземлили Тина довольно мягко, однако сейчас он был отнюдь не в том состоянии, чтобы это оценить. Подросток вскочил на ноги: бежать, бежать отсюда!
   Он не смог сделать даже полшага - плечо наткнулось на невидимую стену.
   Тин развернулся, с яростью глядя на Кароса:
   - Выпусти меня! - это была уже не наполовину шуточная борьба с Этаном, который, Тин был уверен, никогда не причинил бы ему серьезного вреда. В человеке напротив под тонким слоем пепла колыхалось озеро лавы. В любой момент эта пленка может быть прорвана, и тогда..., тогда Тин очень не хотел бы оказаться в одном мире с тем, во что превратится Карос Дакаант.
   - Не зли меня, мальчик! - прорычал оборотень, глаза полыхнули синим огнем, по лицу пробежали странные черные пятна. - я только проверю, кто ты на самом деле, ничего больше!
   Потом чужая сила смяла Тина, опрокинула на землю удушающей тяжестью. Подросток с хрипом втянул в себя воздух, закашлялся, забился в невидимых путах.
   - Не сопротивляйся, - искаженным голосом проговорил Карос, совсем рядом с ним, и острая рвущая боль пронзила мальчику запястье.
  
  
   Глава 9.
  
   Тин с трудом поднялся с холодной земли, всхлипнув, прижал покалеченную, всю в крови и ошметках кожи, руку к груди. Его качнуло. Подросток пошатнулся, едва не упал, отступил назад, запнулся.... И очутился на чем-то мягком и теплом.
   Выброс адреналина в кровь оказался таким мощным, что все болевые ощущения в руке пугливо исчезли, и Тин моментально взлетел на ноги. На тропинке, лицом вниз, лежал Карос.
   Подросток отступил от него на шаг, потом еще на один. Наверное, нужно было проверить, жив ли мужчина, но заставить себя приблизиться к Дакаанту Тин не мог.
   Мальчик словно попал в самый жуткий кошмар, хуже всего в котором была его полная нереальность. Сад ночью был прекрасен, волшебно притягателен, залитый молочным светом полной луны. Как красиво серебрила она траву и листья кустарников, отражалась в каплях уже выпавшей ночной росы.... И рядом с этим - темное пятно тела непонятно почему потерявшего сознание безумного Дракона. И пульсирующая, невыносимая боль в руке самого Тина.
   Тин не знал, сколько времени он простоял так, но сознание все же прорвалось сквозь пелену шока. "Беги!" - закричал, надрываясь, внутренний голос, - "Беги, пока о н не очнулся!"
   Подросток попятился от распростертого тела Дакаанта, обвел окружающий его пейзаж растерянным взглядом. Куда бежать? В лес?
   Карос лежал на тропинке, как раз загораживая ему дорогу к лесу, и мальчик, не в силах даже думать о том, чтобы приблизиться к упавшему, ломанулся сквозь колючий шиповник. Кустарник безжалостно взял с него дань обрывками одежды, а кое-где и кожи, но Тин не обратил внимания. Даже боль в руке как-то забылась, вытесненная паникой. Дальше, как можно дальше! Чтобы не поймали, не вернули, не закончили начатое....
   "Убежишь в лес, а что потом?" - с неожиданной рассудительностью проговорил внутренний голос, - "будь уверен, найдут, это только вопрос времени". Тин, только что проломившийся к соседней тропинке, замер. Все верно, бегство - только отсрочка. Он в чужом мире, не представляет, куда идти, к кому обратиться. Но остаться и положиться на милость Дракона?
   Думай, - велел он себе, опасливо косясь за спину, - думай...!
  
   Лес ночью темен и страшен. Густые летние кроны не позволяют и так слабому лунному свету проскользнуть вниз и хоть немного облегчить путь несчастному человеческому детенышу.
   Лес ночью страшен и жесток. Вот уже несколько минут Тин, запыхавшийся от бега и теперь едва способный переставлять ноги, слышит за спиной слабый шорох прошлогодней листвы под чьими-то лапами. Если ему удается обернуться достаточно быстро, то подросток замечает скользящие в просветах между черными стволами темные силуэты, он даже видит горящие желтым глаза хищников....
   Безрассудному человеку дикий лес ночью несет только гибель....
  
   Хватит! Тин встряхнулся. Еще немного, и он запугает себя до смерти. Ну крадуться за ним следом волки, или гиены, или кто еще здесь водится, ну и что? У него же есть магический дар..., а в самом крайнем случае всегда можно залезть на дерево, вот, очень симпатичное, раскидистое и высокое, стоит на маленькой поляне....
   Карабкаться по деревьям, да еще в спешке, да еще ночью - не самое приятное занятие. Кажущиеся такими прочными ветви опасно потрескивают под твоим весом, а ты торопишься, стремясь залезть как можно выше, потому что разглядел наконец, кто именно идет за тобой по пятам.... Уж лучше бы это были волки!
   Тин обхватил покрепче спасительный ствол, отчаянно молясь, чтобы вышедшие на поляну звери не умели лазить по деревьям. Почему-то учебники по экоэтносу ни словом не упоминали о существовании подобных тварей: крупные обезьяньи тела, покрытые поблескивающей в лунном свете чешуей, мощные медвежьи морды и пустые дыры там, где положено быть глазницам. Почему-то последний факт Тина совсем не утешил.
   Звери двигались неспешно, с этакой вальяжной грацией сытых котов, которые не будут есть мышку сразу, а сперва поиграют с ней. Вот они окружили дерево, поводят в воздухе носами, принюхиваясь, поднимают морды вверх, словно видят трясущуюся от страха двуногую мышку, накрепко вцепившуюся в чуть покачивающуюся под легким ночным ветерком верхушку ствола.
   Что же делать? Ой, мамочки, что же делать?
   Попробовать сжечь их магическим огнем? Н-да, как же! Тин прекрасно помнил, что говорилось в серебряной книге: сил у начинающего огненного мага едва хватит, чтобы бросить пару огненных лагаров, после чего он свалится от истощения. Так и получилось, когда он попытался приготовить сырую оленину своими силами: вспыхнуло все, что могло гореть, но самого его так повело от слабости, что Тин просто сел на пол.
   Если он попытается поэкспериментировать с огнем опять, не исключено, что подожжет собственное дерево. Вот будет весело!
   Одно из чешуйчатых существ тем временем подошло к стволу дерева вплотную и с задумчивым видом начало точить о кору длинные когти.
   Думай! Думай! Думай! - если бы Тин решился оторвать от ствола хоть одну руку, то обязательно постучал бы себя по голове, чтобы побудить мозги работать активнее. Но единственное, что с некоторой неохотой вползло в голову, оказалась идеей открыть Врата домой.
   Открыть Врата, фактически вися в воздухе, не имея почти никакой опоры, кроме ствола, значительно сузившегося к вершине, да ненадежной ветки, о которую с горем пополам опирается правая нога? Самому странно, как сумел вскарабкаться на такую высоту по почти голому стволу. Может, лучше открыть Портал? Это должно быть безопасней - только вот Тин не успел прочитать, как именно открывают Порталы. Зато забрал у Дракона кое-что, что, возможно, все же поможет ему вернуться в мир людей живым.
   Там, в саду Дакаантов, Тин все же сообразил, что можно сделать, хотя выполнить собственное решение заставил себя с трудом. Во-первых, он всегда считал, что нельзя брать чужое. Во-вторых, чтобы заставить себя приблизиться к потерявшему сознание Каросу, ему пришлось подключить всю свою силу воли.
   Дакаант лежал все там же и, похоже, с тех пор, как упал, больше не шевелился. Тин затаил дыхание: Дракон ведь не может вот так просто взять и умереть, правда? Мальчик наклонился и, осторожно протянув здоровую руку, коснулся шеи Кароса там, где у людей проходит сонная артерия. Мужчина не шевельнулся, но пульс крови бился ровно, спокойно, как у спящего.
   Теперь нужно выполнить задуманное, что, похоже, окажется еще сложнее, чем планировалось. Решившись, Тин рывком перевернул вялое тело на спину. Лицо Кароса оказалось перепачкано в чем-то темном: разбил губы в кровь, когда упал? Но потом до подростка дошло, и, возмущенно вскрикнув, он отшатнулся. На лице Кароса была кровь Тина! Оказывается, оборотень разодрал ему руку собственными зубами!
   От этого открытия робко поднимавшие голову угрызения совести грустно сникли. Если уж Дакаант считает в порядке вещей разорвать запястье человеческому ребенку, то Тин имеет полное право позаимствовать кое-что, нужное ему для выживания!
   Проклятье, как же выглядит эта Печать, действие которой так хорошо обьяснил Майян? Ведь она вскольз упоминалась и в серебряной книге. Не в дом же возвращаться, искать ее описание!
   Плюнув на остатки приличий, Тин начал активно обыскивать бесчувственное тело. Неопознанный голос внутри сьехидничал, что все задатки мародера у Тина есть, на что подросток усилием воли противный голос попытался задавить. Голос не задавился и продолжил комментировать.
   В результате пятиминутных поисков, когда Тина уже начало трясти, он и сам не понимал, от страха или стыда, были обнаружены следующие вещи: запечатанное письмо, странной формы амулет, похоже, из серебра, тонкое, серебряное же кольцо, висевшее на цепочке рядом с амулетом, странная круглая штуковина, вся испещренная непонятными загогулинами, и массивное кольцо-печатка с миниатюрной драконьей головой. Кроме письма и колечка, каждый из оставшихся предметов вполне мог быть искомой печатью. Тин замер в нерешительности. Карос выбрал именно этот момент, чтобы шевельнуться и что-то неслышно прошептать.
   Да, страх помогает принимать решения очень быстро. Тин моментально вскочил на ноги, пятясь от Дакаанта, торопливо рассовывая по карманам неправедным путем доставшиеся вещи. Потом развернулся и припустил к лесу, в этот раз уже окончательно.
   И вот теперь подросток, так и не успевший приглядеть подходящее место, чтобы открыть Врата, как положено, с тоскливым видом наблюдал за закончившим точить когти зверем. Тот попробовал взгромоздить свое мощное тело на нижнюю ветку, сорвался, негодующе зарычал и начал пытаться делать это опять, медленно и основательно, с тем видом, с каким, наверное, трудолюбивые бобры строят свои плотины. Остальные существа с интересом наблюдали за его стараниями. Гм, правильнее сказать: с интересом прислушивались, ведь глаз у них нет.
   Что делать теперь? Ждать рассвета, в надежде, что тварям надоест и они уйдут? Тут скорее дождешься, что они дотянутся-таки до древолазающей добычи и на этом самом рассвете хорошо позавтракают. Если, конечно, первым права на беглеца не предьявит очнувшийся Дакаант. Вот выбор: достаться безумному Дракону или весьма рассудительным хищным тварям неизвестного вида. Оба варианта Тина не вдохновляли.
   Попробовать открыть Врата, сидя верхом на дереве? Если вспомнить, что основываться арка Врат обязательно должна на твердой поверхности, то это будет оригинальный способ самоубийства. Да, еще не стоит забывать, что если ни одна из вещей, взятых у Кароса не является пресловутой Печатью, Тин просто сгорит в белом огне, который в первый раз оставил ему весьма памятные ожоги.
   Первый чешуйчатый зверь забрался-таки на первую развилку веток и издал громкое триумфальное рычание....
   Так, как там создаются эти Врата?!!
   Чтобы попытаться их открыть, требовалось отцепить от ствола обе руки. Тин вознес мольбы всем святым покровителям, которых знал, умоляя их не позволить ему превратиться во вкусную отбивную для удовольствия чешуйчатых тварей, уже пара которых медлительно, но упорно продолжала карабкаться вверх.
   Нужные пассы, как и нужные слова, сами всплывали в голове, не требовалось даже напрягать память. В воздухе, из маленькой белой искорки, начал расти правильной формы круг - пока все шло, как положенно, а не так, как в прошлый раз. Вот только обо что будут опираться концы дуг арки?
   Вот появились и они, эти самые искомые дуги. И без колебаний сошлись в круг. Кто-нибудь когда-нибудь слышал про круглые Врата?
   Внизу гневно зарычали звери: магия Тина пришлась им явно не по вкусу. Подросток опустил руки (то есть, торопливо вцепился ими в ствол) и теперь с сомнением смотрел в повисший перед ним круг, по ободу которого переодически пробегали красивые молнии, оставляя после себя быстро гаснущие искорки. Что теперь, прыгать в него?
   Взгляд подростка невзначай скользнул вниз, и все сомнения насчет надежности Врат увяли как-то сами собой: между ним и ближайшим зверем осталось метра три....
   Врата приняли его в себя легко: Тин словно нырнул в теплую воду, и верхний слой ее тотчас сомкнулся над головой.
  
   Находиться в черном пространстве было странно, но... приятно. Никакого сравнения с прошлым путешествием сквозь Портал Этана. Тин словно плыл сквозь плотную, как кисель, воду, ничуть не мешавшую дыханию. Кое-где поблескивали искорки, слабо и неровно: следы невидимых молний? Звезды?
   С каждым мгновением Тину нравилось внутри Врат все больше: он словно попал в незнакомый дом, все вещи в котором вдруг начали вызывать щемящее чувство узнавания. Так бывает у взрослого человека, вдруг наткнувшегося на чердаке на одноухого зайца или плюшевую утку с глазами-пуговками, и вспомнившего, как все детские годы они были его верными друзьями.
   Только вот Тин не вспомнил. Но это не помешало ему раскинуть в черном пространстве руки, словно желая обнять весь этот знакомо-незнакомый мир, и рассмеяться от радости.
   Тина не услышал ни единого звука собственного смеха, но и это ничуть не уменьшило его счастливого настроения.
   Жизнь была прекрасна!
  
  
   Глава 10.
  
   Арек, мрачно набычившись, стоял у двери кофейни - именно здесь два дня назад сидели незнакомцы, узнавшие Тина. Арек представления не имел, как они выглядели, но владелица запомнила одного из них. И сейчас выкладывала все, что знала, незнакомому подростку человеку с пронзительными буравчиками глаз. По всем признакам, полицейскому.
   - Похититель? Непременно узнаю, если встречу, - подтвердила она на негромкий вопрос следователя, - такой, знаете, высокий представительный мужчина; по лицу видно, что молодой, хотя виски уже седые. Даже не верится, что именно он украл ребенка.
   Как выглядел, спрашиваете? Волосы черные-черные, хотя одет, как северянин. Ну да последнее время на северные острова, сами знаете, кого только не понаехало. Глаза? Да, глаза его я хорошо запомнила - такие, знаете, пронзительно синие; когда смотрел, словно мысли читал. Мне как-то даже не по себе стало.
   На самом деле читал? Вы что ж, думаете, то был Змей? Ой, святые покровители, защитите! Неужели возможно такое? Да нет, нет, он же меня выслушал, потом только побежал.
   О чем спрашивал? Ну так о мальчике, о пропавшем, и спрашивал, кто такой, да откуда, да где живет. Как сказала, так даже не поблагодарил, с места сорвался.
   Ну откуда ж я знать-то могла?! Сами подумайте, тар следователь! От этих приютских одни неприятности: может, мальчишка у него украл чего? Мало ли случаев было! Нет, нет, я никого не обвиняю, святые с вами. Приличный на вид посетитель - вот я и сказала! Ах, да что ж это происходит-то, детей среди бела дня крадут!
   Не днем, ночью украл? Прямо из приюта? Видели его? Ужас-то какой! И куда только мир наш катится?!! - голос женщины оборвался несколько наигранным всхлипом, после чего донесся звук довольно громкого использования носового платка.
   Под конец эмоционального монолога хозяйки кофейни, изредка прерываемого неслышными из-за двери, где прятался Арек, вопросами следователя, подростку ужасно хотелось придушить глупую женщину. Стало быть, "одни неприятности", так? "Украл чего"? И это она о Тине?!! Да он за все время, что Арек его знал, ни разу ничего чужого без спроса не взял! И как у нее язык повернулся...!
   В голове подростка закрутились было планы мести, но Арек быстро опомнился: некогда заниматься ерундой, нужно искать друга. Кто знает, зачем он понадобился чужакам?
   Арека передернуло: только на прошлой неделе они с Тином обсуждали статью в местной газете о найденном в городском парке трупе ребенка.... И вот.
   В полиции вообще предлагали ждать трое суток: мол, пошел погулять, наверное, вернется. Хорошо хоть, Мартина не отступила и потребовала немедленно провести расследование. Ну куда может пойти гулять подросток среди ночи в одной пижаме? Комиссар сдался, только когда директрисса пригрозила обратиться в газеты и сообщить, как именно выполняет свой долг доблестная полиция! Почему-то главе департамента не захотелось такой известности.
   Однако Арек, не раз бывавший в местном бастионе закона, именно этого полицейского никогда прежде не видел....
  
  
   Глава 11.
  
  
   Лишь выпав из Врат, Тин понял, отчего серебряная книга рекомендовала открывать их на твердой поверхности. Все оказалось просто: круг Врат возник на высоте четвертого этажа (причем высокого этажа купеческого дома, а не какой-нибудь жалкой приземистой лачуги, где ютится голытьба). Счастье еще, что Врата решили выпустить Тина в парке над прудом, заросшим лилиями, а не в центре города над булыжной мостовой.
   Перепуганный неожиданной холодной ванной, подросток вынырнул-таки на поверхность. Фыркая и отплевываясь, отчаянно заколотил по воде руками, заглушая возмущенные вопли разбуженных лебедей и уток. Хлюпая мокрыми ботинками, выбрался на берег, упал на песок, огляделся: городской парк, не очень чистый, не очень большой, но очень знакомый.
   Дома! Он дома! Гип-гип-ура! Не будь Тин таким мокрым и моментально продрогшим, пустился бы в пляс. А так он просто сидел на берегу, позволяя пахнущей тиной воде стекать с себя, и счастливо вздыхал.
  
   Летом светает рано, но рассветные лучи греют плохо, так что сидеть на мокром песке в мокрой одежде - то еще удовольствие.
   Полязгивая зубами, Тин поднялся на ноги и, пошатываясь, поплелся к ближайшему выходу из парка. Прилив радости, вызванный переходом и возвращением домой, прошел, всей силой навалилась усталость от бессонной ночи и долгого поста. К слову о последнем, стоило Тину только подумать о еде, и живот болезненно свело от голода. Все же, когда тебя хотят убить или съесть, неважно в какой последовательности, о пище как-то забываешь. А вот потом...
   Да, и еще нужно придумать, как объяснить собственное многодневное отсутствие. Тин попробовал составить в уме подходящую речь, и получилось примерно следующее:
   "Знаете, уважаемая Мартина, похитили меня на самом деле оборотни. Один из них - Этан Алатос, имперский советник, а второй - Карос Дакаант. Как, вы не слышали это имя? Ну, Мартина, вы меня изумляете: ведь так зовут самого Дракона. Все Драконы принадлежат клану Дакаант... Нет, нет, Мартина, вовсе не нужно срочно отправлять меня в больницу, я вполне нормален! Честное слово! Дело в том, что оборотни обознались и приняли меня за пропавшего наследника своей империи.... Не надо мне смирительную рубашку, я не буйный! И кляп не надо, честно... м-м-м!"
   Довольный работой собственного воображения, Тин хихикнул. Нет, конечно же, говорить правду он не будет, надо придумать историю попроще, поправдоподобнее. Хотя, по сравнению с реальностью, даже рассказ о том, что он, проявив невероятные чудеса отваги, сбежал от таинственных и ужасных Адептов Хаоса, покажется на редкость правдивым. Это при том, что от них никто никогда еще не сбегал.
   Гм, что бы этакое сочинить? Тин замедлил шаг, не глядя по сторонам. Мощеная булыжниками мостовая привычно ложилась под ноги, которые сами вели задумавшегося хозяина по много раз хоженому пути.
   - Тин! - неожиданно прошипел над ухом знакомый голос, после чего подростка без лишних разговоров втолкнули в ближайшую подворотню и пару раз сильно встряхнули за плечи.
   - Я тоже рад тебя видеть, Арек, - Тин мягко попытался высвободиться из слишком крепкой хватки друга, не забыв окинуть того внимательным взглядом: с какой это радости Арек шляется по еще благополучно спящему городу в этакую рань? Тот, как всегда одетый в мятые штаны и еще более мятую рубашку, сбросил на землю тяжелый рюкзак, откуда кокетливо выглянул белый бумажный кончик. Точно, а Тин за своими приключениями и забыл, что они с Ареком подрядились разносить газеты до самого начала школьных занятий.
   - Не знаю, где ты торчал столько времени и что натворил, - приглушенным голосом, но оттого не менее яростно говорил тем временем второй подросток, - но тебя усиленно разыскивают! По приюту слоняются странные личности, будят всех и выспрашивают о тебе, а один из них еще до рассвета потребовал разбудить Мартину, и они на два часа заперлись в ее кабинете.
   - Может, ухажер, - неуклюже попытался сострить Тин, чувствуя, что бледнеет. Какой же он идиот: думал, что вот так запросто сможет уйти от Дракона!
   - Ухажер? - недоверчиво повторил Арек неудачную шутку Тина. - Ты хоть сам понимаешь, что несешь?!! Да этот тип на меня только мельком глянул, так в холодный пот бросило. Глаза - как буравчики, с таким не пошутишь!
   В памяти Тина сам собой всплыл образ тара Дознавателя:
   - Неужели Змей? - пробормотал он вполголоса, но Арек уловил:
   - Тин, в какой дерьмо ты вляпался? Ты что, спятил, связываться со Змеями?
   - Я не связывался со Змеями, - со вздохом проговорил подросток, - все намного хуже....
   История, даже рассказанная вкратце, отняла уйму времени. К ее концу Арек уже не прерывал Тина вопросами, и просто молча смотрел на него изумленно распахнутыми глазами.
   - ...разорвал мне руку клыками... - продолжая говорить, Тин повернул левую ладонь запястьем вверх. Под тонкой гладкой кожей изящно проступали узенькие синие ниточки вен. Подросток недоверчиво провел по абсолютно целой руке пальцами: если глаза обманывают его, может, он сумеет нащупать обязательные бугры шрамов. Нет, гладкая кожа.
   - Ничего не понимаю, - Тин повернул вторую ладонь: та же самая картина и... никаких следов таинственного клейма, по которому первоначально и "опознал" его Дракон.
   - Я, значит, за него беспокоюсь, который уже день город обыскиваю, - зло проговорил Арек, - а он мне голову сказками морочит!
   - Но, Арек..., - попытался возразить Тин, но тот уже вскочил на ноги, одним движением забросил за плечи рюкзак, проговорил, а правильнее сказать, процедил сквозь зубы:
   - Некоторым, в отличие от сказочников с богатыми родственниками, приходится работать.
   - Но, Арек, - жалобно повторил Тин в спину удаляющегося друга, - я ведь рассказал правду.
   Тот на миг замер, но не развернулся, проговорил, глядя прямо перед собой:
   - В приюте тебе ждут, не возвращайся туда. Иди к Волчьим холмам.
   - Э-э, спасибо, Арек, - пробормотал Тин вслед обиженному другу.
  
  
   Глава 12.
  
  
   - Мне нужно видеть брата Тогаша! Это очень важно! - звонкий юношеский голос прорвался сквозь утреннюю полудрему, настойчиво ввинчиваясь в мозг.
   "Важно..." Что там может быть такого важного? - недовольно подумал Посвященный, но все же по-стариковски медленно сполз с ложа и оделся, крикнул стражникам:
   - Пусть войдет.
   Дверь отворилась, и младший Адепт просочился внутрь, поклонился. Значит, разбудил его Армер, совсем еще мальчишка, но потенциал хороший. Такой не станет поднимать крик, приняв летящий на юг клин гусей за стаю драконов.
   Вот, поднял голову, а глаза-то как пылают.
   - Ну, в чем дело? - немного брюзгливо поинтересовался Тогаш.
   - Сердце в сфере, оно... - Армер запнулся, и, не до конца веря своим собственным словам, выговорил, - оно бьется....
  
   Этот день запишут золотыми буквами в хроники будущего, потому что, несомненно, составлять их будут Адепты Братства. А все потому, что именно сегодня, впервые за все долгие века ожидания, Повелитель подал им знак.
   Год назад они принесли особую жертву: полили алтарь бога кровью его собственного потомка. Посвященный положил еще горячее кровоточащее сердце, вырванное из груди юного Дракона, в особую хрустальную сферу. Все так, как велело пророчество. Много раз прежде они ошибались и ждали напрасно, так что и в этот раз мало кто из Братьев надеялся на чудо: все же Алекс Дакаант был не первым Драконом, погибшем на черном алтаре. Но сегодня, для вразумления маловерных, оно случилось: сердце мертвого начало биться.
   Тогаш вновь с благоговением взглянул на пульсирующую алым сферу. Мерный, ритмичный звук наполнял малый зал - сердце билось. Посвященный подошел ближе, протянул к чуду ладони, но прикоснуться не осмелился.
   За спиной раздался приглушенный вскрик. Тогаш повернул голову и невольно улыбнулся выражению шока на лице своего самого невозмутимого Адепта. Северд, уже несколько лет - его правая рука и возможный преемник. Если уж даже он изумлен случившимся, то что говорить про остальных...
   - Понимаешь, что это означает? - спросил Тогаш своего помощника, не отводя взгляда от сияющей алым сферы.
   - Повелитель просыпается, - благоговейным шепотом ответил Северд.
   - Возможно, уже проснулся, - Тогаш покачал головой, - сколько жертв приготовлено?
   - Пока только трое. Добавили вампира, как ты и сказал, скоро должны доставить человека.
   - В этот раз должна быть полная звезда. Человеческий детеныш с сильным магическим даром - меньшее было бы оскорблением для бога. Проследи сам за этим. И... - Тогаш вздохнул, пересиливая себя, - и Гепард. Выбери самого многообещающего щенка, еще не прошедшего Инициацию.
   - Гепард? - с особой интонацией повторил Северд. Тогаш повернулся к нему:
   - Да, друг мой, Гепард. Для моего бывшего клана будет величайшей честью, если Повелитель для воплощения выберет именно его.
   Северд склонил голову, показывая, что понял, но не попросил, как обычно, разрешения уйти. Вместо того приблизился, глядя жадными глазами на пульсирующую сферу, проговорил со все той же непривычной во всегда ровном голосе ноткой благоговения:
   - Я не верил, что это произойдет при моей жизни!
   Тогаш вздохнул:
   - Сейчас мне не страшно признаться тебе, Северд, что я тоже не верил. Не верил, но надеялся.
   И, решившись, коснулся ладонью хрустальной сферы. Она была приятно теплой и мерно вздрагивала под рукой от каждой пульсации сердца.
   Повелитель, которого ничего не понимающие глупцы называли Темным, Павшим и прочими нелестными именами, наконец подал знак своим верным слугам. Быть может, если хоть одна из жертв придется ему по вкусу, он вернется уже в конце этого года. Если нет, то они будут пробовать, вновь и вновь, пока Повелитель не выберет себе новое тело. Теперь это вопрос только времени, очень недолгого времени, по сравнению с сотнями веков прежнего ожидания...
  
  
   Глава 13.
  
  
   Холмы назывались Волчьими из-за любопытного очертания самого крупного и самого ближнего из них к городу, похожего на прилегшего отдохнуть зверя, чуть приподнявшего над вытянутыми лапами длинную морду. По мнению Тина, с тем же успехом Холмы можно было назвать Собачьими. Однако "хищное" название основателям города показалось романтичнее и привлекательнее.
   Тин сел, прислонившись спиной к одному из немногих чахлых деревьев, росших у холма. Высокие кусты дикого крыжовника надежно скрывали щуплую фигуру подростка от посторонних глаз и даже давали какую-никакую еду. Впрочем, съев третью по счету маленькую, зеленую, невероятно кислую ягоду, Тин решил, что пусть лучше еда будет никакой.
   Солнце невероятно медленно взбиралось по небосводу, но все же доползло до полуденной точки, лишив несчастного голодного ребенка последнего утешения - тени от своих палящих лучей. Ругаясь вполголоса, задремавший было Тин побрел искать подходящее убежище - перспектива получить солнечный удар его вовсе не радовала.
   У третьего по счету холма отыскалась небольшая каверна, этакая пещера-малютка. Покатый каменный потолок, лишь в полтора метра высотой, так что во весь рост не встанешь, и несчастных два метра от входа до дальней стены. Каменный, когда-то, пол покрыт толстым слоем нанесенной ветром земли, по стенам пещеры змеятся зеленые полосы мха. Внутри было слегка мрачновато, но, на взгляд Тина, этот недостаток с лихвой окупался прохладой.
   Как известно, лучшее занятие в отсутствие остальных занятий - это сон. По крайней мере, именно такого правила придерживался Тин всю свою сознательную жизнь (то есть, чуть более года). Можно было опасаться, что пустой желудок взбунтуется и не даст уснуть, но тот, поворчав немного, утих....
   Солнце давно уже ушло с точки своего зенита и даже успело скрыться за невесть когда набежавшие тучки, когда Тин проснулся. Выбрался, огляделся: никаких следов Арека. Неужели так сильно обиделся на мнимую ложь друга, что решил вообще не приходить? Нет, на Арека это не похоже. Он мог легко вспылить, разозлиться, но долго обиду не держал, - по крайней мере, на Тина.
   Освободиться он должен был уже давно. Что же его задержало?
   На ближнем изгибе дороге, идущей от города, показалась одинокая фигура. Тин, удобно устроившийся в этакой уютной норке в растительности на одном из холмов, хотел уже вскочить на ноги, но неясное чувство удержало его. Что-то в идущем было неправильно. Шел, несомненно, Арек: его походка, его лицо, которое уже можно разглядеть с оставшегося между ними расстояния. Но движения подростка были слишком резкими, слишком... деревянными. Вот Арек подошел ближе, остановился у подножия первого холма:
   - Тин! Выходи, хватит прятаться!
   Тин не шевельнулся: ощущение неправильности только выросло. Если бы понять еще, в чем дело....
   Арек несколько мгновений постоял, ожидая ответа, потом повел головой из стороны в сторону, словно принюхиваясь, и сошел с дороги на тропу. Он шагал неспешно, но равнодушно, словно ему все равно, на что наступить: куст крапивы, розетка одуванчика с уже вторым в этом году поколением желтых головок, край серого муравейника....
   Тин никогда прежде не замечал за Ареком привычки ходить по цветам и беззащитным насекомым. Человека - да, человека, да еще в запале, Арек вполне мог и сбить с ног, и даже потоптаться на нем.... Но он никогда не поступал так с видом полного безразличия.
   Уже заходящее солнце игриво вынырнуло между двумя серыми полосами облаков, подарив всему окружающему длинные тени. Всему, кроме как целеустремленно, словно гончий пес по следу, идущего к Тину подростка.
   Кем бы ни было существо, приближающееся к нему, Ареком оно не являлось. Человеком, возможно, тоже. И было очень, очень опасно. Более опасно, чем преследовавшие Тина этой ночью твари.
   - Вот ты где, - Арек улыбнулся, запрокинув голову, каким-то образом разглядев сквозь густую растительность Тина, - слезай оттуда.
   Тин очень неохотно поднялся на разом ослабевшие, то ли от страха, то ли от голода, ноги, начал неторопливо отряхивать прилипшие к одежде сухие нити травы:
   - Чего ты так долго? - поинтересовался он мрачным тоном, а в голове билось: "Только бы протянуть время, только бы эта тварь не догадалась, что я понял".
   - Задержался, - Арек вновь старательно улыбнулся, словно всем видом желая подчеркнуть собственную безобидность, - пойдем, Тин, нужно вернуться в город засветло.
   - А как же те стражники, о которых ты говорил? - ну хоть бы одна идея пришла в голову, что делать с тварью, принявшей облик его лучшего друга. Хоть бы одна.
   - Стражники? - механически переспросил Арек, добавил после паузы, - а-а, эти.... Они уже ушли.
   - Уверен? - Тин украдкой сунул в карман ладонь и сжал круглую "брошь", позаимствованную у Кароса. Интересно, может она ему как-то пригодиться против двойника Арека?
   - Точно ушли, - ответил тем временем Арек на его последний вопрос. Вновь обнажил зубы в улыбке и начал карабкаться по холму наверх, к Тину. Место он выбрал неудачное: с этой стороны холм был достаточно обрывистым. Арек дважды сорвался, но, даже не чертыхнувшись (а вот настоящий Арек проклял бы к этому моменту и сам холм, и каждый камень под ногами), молча и целеустремленно полез вновь.
   Тин выпрямился, судорожно сглотнул, пытаясь выцепить из мельтешащих в памяти образов хоть какое-нибудь заклинание из вычитанных в серебряной книге. Ведь помнил же! Ну хоть что-нибудь!
   Тварь в облике Арека подняла голову и встретилась взглядом с Тином, который уже не мог скрывать своего страха. Тварь поняла.
   Нечто в облике высокого темноволосого подростка ощерило зубы, и теперь это уже никто не назвал бы улыбкой. И начало меняться....
   Через пару секунд от прежнего облика осталась только голова Арека, посаженная на плечи мохнатого медведеподобного существа под два метра ростом. Его коричневые ступни, пальцы которых заканчивались изогнутыми черными когтями, легко позволили зверю забраться наверх.
   - Химера, - прошептал Тин, не в силах отвести взгляд от приближающегося чудовища.
   - Умный мальчик, - не останавливаясь, согласилась голосом Арека тварь.
   Химера была совсем близко, бежать - бесполезно: не родился еще тот человек, что сможет убежать от Химеры.
   И тут, выбравшись из мутной череды образов, крутящихся в голове, четко проявилось огненное заклинание.
   "Получилось!" - успел восторженно подумать Тин, глядя, как огненный шар, размером с голову пятилетнего ребенка, сорвался с кончиков его пальцев и летит к Химере.
   Магический огонь врезался зверю в середину груди, чтобы, по всем правилам, моментально прожечь ее насквозь. Вместо того он растекся по всему медвежьему телу... и тихо погас.
   Химера хмыкнула:
   - Тебе попался плохой учитель, Тин, не сказал, что огненная магия на нас не действует.
   - Что тебе нужно от меня? - Тин медленно пятился, Химера так же медленно приближалась: оборотню явно хотелось поиграть.
   - Тебе оказана великая честь, смертный мальчик, - проговорил голос Арека, - ты скоро встретишься с моим господином. Возможно, именно ты поможешь ему вернуться.
   "Вернуться? Речь явно не о Драконе", - Тин был абсолютно уверен, что не хочет никому помогать возвращаться, и ни к чьему господину он тоже не хочет.
   - Кто этот господин? - спросил подросток, только чтобы протянуть время. Если оборотень настроен поговорить, то почему бы и нет.
   - Скоро узнаешь! - и Химера метнулась вперед.
  
  
   Глава 14.
  
  
   Время и концентрация при открытии Врат необходимы, иначе неизвестно, куда попадет шагнувший в них. Может, и в саму Бездну.
   Тин смотрел, как звериное тело затягивает в проем сияющей арки и думал, что кто-то сейчас получит не очень приятный подарок. Оставалось надеяться, что этот кто-то сумеет справиться со злой Химерой.
   - Оригинальное решение, - проговорил мужской голос за спиной, - очень неплохо для человека.
   Тин торопливо развернулся: из пустоты за его спиной выступил... вампир. Высокий худощавый мужчина с бледной кожей, тонкими и алыми, будто измазанными кровью, губами, серыми глазами миндалевидной формы и типично остроконечными ушами.
   В ладони подростка моментально зажегся второй огненный лагар.
   - Не приближайся, - проговорил он мрачно, - в отличии от Химер, вампиры горят очень неплохо.
   - Не будь глупцом, мальчик, - пренебрежительно хмыкнул вампир, - вампиров в Адепты Хаоса не берут.
   Тин замер:
   - Адепты Хаоса? - повторил он слабым голосом.
   - А что, за тобой охотится кто-то еще? - вампир насмешливо приподнял брови. Тин не ответил, растерянно глядя на то место, где только что стояла Химера.
   - Зачем я им нужен? - спросил он растерянно, - Адептам, зачем?
   - Ты - человеческий маг, а это большая редкость, - вампир пожал плечами, - для жертвоприношения своему богу они выбирают лучших.
   - Для жертвоприношения... - слабым голосом повторил Тин. Лучше бы ему быть убитым Драконом как самозванец или загрызенным зверьми в лесу, чем попасть в руки Адептов! Да что угодно лучше, чем оказаться у них!
   - Кто ты такой и что здесь делаешь? - потребовал он у вампира, уменьшив размер лагара, но не убрав огненный шар совсем - вдруг пригодится.
   - Мое имя Райнар дель-Амиш, - вампир с насмешливой изысканностью поклонился, - и я наблюдаю. Собирался идти за вами следом и посмотреть, куда заберет тебя Химера.
   - Понятно, - пробормотал Тин, не став уточнять тот и так ясный факт, что вампир без всяких угрызений совести позволил бы Адепту увести его.
   В обоих мирах вампиры были хорошо известны своим безразличием к жизням и судьбам всех, не входящих в их клан. Вампир вполне способен переступить через умирающего от ран или голода ребенка и как ни в чем ни бывало пойти дальше, по своим вампирским делам. Вампиры - не злодеи в прямом смысле этого слова, просто они... равнодушны.
   - Зачем ты показался сейчас, Райнар? - поинтересовался Тин. Вампиры никогда не делали ничего просто так.
   - Подумал, что ты мне пригодишься, - вампир махнул рукой в том направлении, где Тин за долю секунды умудрился открыть Врата. - Полагаю, тебе будет интересно узнать, что мальчика, в облике которого пришла Химера, Адепты уже забрали.
   - Что? Арека? Но почему, он ведь не маг?
   - Как мало ты знаешь о своем друге..., - вампир усмехнулся, - я видел вашу встречу утром: у этого Арека явно есть способности к магии, хотя и меньше твоих. Адепты взяли его запасным вариантом, на случай, если не сумеют поймать тебя.
   Тин прикусил губу: весь мир вокруг него словно сошел с ума. Еще и Арек оказался магом...
   - Так для чего я тебе, Райнар? - поинтересовался он холодно.
   - Ты умеешь открывать Врата, - вампир криво улыбнулся, - не знаю, где и от кого ты получил Печать, но раз она у тебя есть, ты сумеешь пройти по следу, оставленному чужими Вратами.
   - Вратами Адептов? - уточнил Тин.
   - Именно. Ты ведь не оставишь своего друга в беде?
   Тин судорожно стиснул "брошь" Кароса, так и не вынутую из кармана:
   - Почему тебе нужно следовать за Адептами?
   В серых глазах вампира мелькнули алые огоньки, но голос прозвучал спокойно:
   - Они украли моего сына. Для жертвоприношения. Глава моего клана отказался помочь, сказал, что у Адептов отобрать добычу невозможно, что все бесполезно, и если даже он выделит мне воинов, мы просто бессмысленно погибнем! - Равнодушие постепенно ушло из голоса вампира, уступив место едва сдерживаемой ярости: если чья судьба и волнует "остроухих", то только судьба их кровных родственников.
   А Тин неожиданно понял, что завидует ребенку этого вампира, отец которого рискует ради него жизнью. Завидует, потому что сам Тин никому не нужен. Он всего лишь лишний рот в приюте, лишняя обуза для государства. И если завтра он умрет, это никому не разобьет сердце, никто не будет рыдать на его могиле, никто не будет просить святых покровителей смилостивиться и дать ребенку хоть скромный уголок на Небесах Обетованных....
   Мальчик встряхнулся, прогоняя приступ непрошеной жалости к самому себе. Он будет жить настоящим, не сожалея о том, что невозможно и недостижимо, жить, как делал это весь прошедший год.
   - Почему ты не обратился к Дракону? - спросил он, неожиданно для самого себя, - Адепты уничтожили всю его семью, он ненавидит этих тварей больше, чем кто бы то ни было.
   - К Дракону? - вампир усмехнулся, - а почему тогда сразу не к Господу Богу? Шансы, что выслушают, одинаковые. Хотя нет, с богом шансов больше: говорят, он слышит всех, только никому не отвечает.
   Тин недоуменно моргнул: каковы бы ни были отношения между ним и Каросом, но впечатления неприступного правителя Дакаант не производил. Скорее наоборот.
   Хотя за благообразным фасадом человеческой внешности Кароса пряталось безумие, это ничуть не мешало Дакаанту быть хорошим Импера... э-э, Драконом. По крайней мере, так говорили все, кто хоть немного разбирался в делах мира оборотней.
   Вампир покачал головой на его удивление:
   - Оборотни не любят вампиров, а Дракон - тоже оборотень. К тому же, он редко удостаивает простых подданных аудиенции. К вашему человеческому Императору на прием попасть и то легче.
   - Ясно, - после паузы пробормотал Тин. Вот, значит, как...
  
  
   Глава 15.
  
  
   Для скрепления договоров, помимо обычного подписания бумажек при обязательном присутствии нотариуса и священника, существовала развитая система клятв. Имелись они, что называется, на все случаи жизни, поскольку создавались и совершенствовались в течение многих веков. Даже и теперь, при особо важных сделках, они дублировали официальные бумаги, хотя настаивать на клятвах считалось дурным тоном. Все равно - настаивали.
   Был у клятв, в отличии от бумажных договоров, один недостаток: заключать их можно было только от своего имени; друзей, родственников и подчиненных они ни к чему не обязывали. Поэтому действие почти любой клятвы прекращалось со смертью одного из присягавших.
   Да, не стоит думать, что выполнение клятв основывалось на человеческой (оборотнической, вампирьей) совестливости - ничего подобного. Клятвы скреплялись силами древней магии. То ли она была наследством Древних, то ли вмешивалась божественная сила, то ли действовало еще что-то: в каждую из прошедших эпох это объяснялось по-своему. Истины никто не знал. Но так ли важно, отчего светит солнце, главное - вот оно...
   - Договор? - поинтересовался Тин, глядя на вампира. Тот кивнул. Тин задумался, перебирая в памяти варианты клятв. Савэто - нет, слишком уж суровое наказание за нарушение условий: вечность в Бездне. Киярра - тоже нет, при ней клянущиеся должны смешать свою кровь. Делать это с вампиром - как-то не то. Вампиризм, конечно, не заразен, это результат древнего проклятия, а не болезни, но, все равно...
   - Цияш подойдет? - предложил Райнар.
   Цияш? Стандартная клятва наемников в прежние века, когда великих империй еще не существовало, и сотни, а то и тысячи мелких княжеств, баронств и торговых городов беспрестанно воевали друг с другом. Да, пожалуй, эта клятва может подойти. Прошедшие столетия хорошо подчистили ее от всевозможных двойных толкований и ловушек...
   - Я, - начал подросток, - человек, назвавшийся Тиреном, именем Цияш, клянусь: если вампир, назвавшийся именем Райнар дель-Амиш, сказал правду о похищении моего друга Арека Адептами Хаоса, то я помогу ему пройти по следу их Врат, добраться до их убежища и вызволить его сына. - Тин перевел дыхание и торопливо продолжил, чтобы не дать Райнару вмешаться. - В обмен на это он должен поклясться помочь мне пройти по следу их Врат, добраться до их убежища, вызволить Арека и помочь нам с ним найти безопасное от Адептов Хаоса место.
   - Насчет последнего условия... - недовольно начал вампир, но Тин перебил его:
   - Иначе для меня это просто самоубийство. Я не могу оставить тебе лазейку кинуть меня в последний момент!
   - Ладно, - буркнул вампир, - клянусь.
   В воздухе между ними возникла полупрозрачная золотая змея с двумя головами, растущими из противоположных концов длинного тонкого тела. Растянувшись лентой, обвилась вокруг правого запястья каждого поклявшегося, легонько укусила и растаяла в воздухе. Больно не было, только немного щекотно.
   Тин с любопытством посмотрел на оставшуюся ранку, уже стремительно зарастающую. В основании большого пальца остался полукруглый, размером с ноготь детского мизинца, фиолетовый шрам. Как только клятва будет исполнена, он исчезнет.
   Тин вздохнул и потер шрамик. Если бы вампир соврал насчет похищения Арека, змея бы вообще не появилась. Обидно: Тин так надеялся вернуться домой и напрочь забыть о бедламе, царившем в его жизни последнюю неделю. И вот! Вместо безумного Дракона появляются полумифические Адепты Хаоса, жуткая страшилка для непослушных детей.
   Странные люди, о которых предупредил его утром настоящий Арек, и были Адептами, а вовсе не людьми Дакаанта, как он подумал. Нет, Карос явился бы лично или послал Этана, после чего его, без всяких заморочек, утащили бы во второй раз. А он, как идиот, хотел вернуться домой! Должно быть, виновато временное помутнение рассудка.
   Хотя с тем же успехом его могли не похищать, а убить прямо здесь, в Белиже. Чем бы это, в самом худшем случае, грозило Дракону? Дипломатической нотой протеста? Повышением таможенных пошлин?
   Казалось, вернешься домой - и все будет замечательно. Ха! И еще раз ха.
   Но, интересно, каким образом Адепты узнали о магическом даре Тина? Ведь они пришли по чьей-то наводке. Кроме Кароса и Этана, о нем знали трое: два стражника и Дознаватель, причем только последнему он рассказал, откуда родом. Неужели Змей работает на Адептов? Или просто проговорился, кому не следовало?
   - Тин, - проговорил терпеливо ждущий вампир, - нам нужно вернуться в город. Адепты откроют Врата ночью, у Пороховой башни, а солнце уже садится.
   - Откуда ты знаешь про Врата? - в карих глазах засияло любопытство.
   - У меня есть небольшие способности к магии, - Райнар пожал плечами, - я вижу, где самое больше скопление Нитей.
   - А причем здесь они? - Тин, уже соскользнувший с холма, удивленно повернулся к следующему за ним вампиру. Тот уставился на него с таким же изумлением. Нет, не так: с намного большим:
   - Чтобы открыть Врата, нужно найти Источник, правильно сплести Нити и задействовать Печать. Других способов не существует.
   Тин недоуменно заморгал: серебряная книга объясняла процесс открытия Врат совсем иначе. Нужно было набрать Силу (Тину она казалась похожа на огонь, бегущий по его жилам), мысленно представить нужное место и выпустить Силу в этот образ. И все. И никаких Нитей и прочего. Даже про Печать книга не упоминала. Должно быть в те времена, когда ее писали, Печатей еще не существовало, и все желающие могли свободно бродить между мирами.
   - Ну да, - не стал спорить с вампиром подросток, - я, это, забыл.
   - Забыл? - недоверчиво переспросил Райнар, - как такое можно забыть?
   - Я со вчерашнего дня ничего не ел! - почти искренне возмутился Тин, - я не способен хорошо думать на голодный желудок!
   Во взгляде вампира появился некоторый оттенок презрения:
   - Вы, люди, слишком зависите от своего тела.
   - А то вы нет! - возмутился Тин, которому сразу вспомнились рассказы Этана, - я вот слышал, что ваш молодняк вообще от голода с ума сходит и на детенышей оборотней бросается!
   Наверное, не стоило этого говорить: лицо вампира окаменело. Он отвернулся и после долгой паузы с трудом выговорил:
   - Не смей сравнивать! Это другое. Это наше проклятие.
   Тут Тину очень захотелось процитировать слова Волка, что проклятие в этих случаях ни при чем, просто старейшины вампиров плохо следят за своими юнцами и не всегда замечают, когда у тех сносит голову. А еще Тин желал бы добавить....
   Но тут вмешалось благоразумие и велело прикусить язык. Незачем расстраивать человека, то есть вампира, бессмысленными упреками.
   - Прости, Райнар, - проговорил подросток голосом раскаивающегося пай-мальчика. С Мартиной это срабатывало всегда. С вампиром тоже сработало: он заметно оттаял и даже кивнул головой, принимая извинение.
  
  
   Глава 16.
  
  
   Когда до города осталось меньше полумили, Тин остановился:
   - Лучше войдем в Белиж не через ворота. Если пройти дальше на восток, то можно пробраться огородами.
   - Не беспокойся, я накрою невидимостью нас обоих, - с оттенком высокомерия проговорил Райнар, - никто ничего не заметит.
   Тин покачал головой:
   - Не заметят, так учуют. Все Адепты оборотни.
   Райнар нахмурился:
   - Пока меня не учуяли ни разу.
   - Ну да, - согласился Тин, - только я-то человек, и не мылся уже, гм-м, третий день, получается. Это вы, говорят, как живые мертвецы, не потеете.
   Вампир хмыкнул, но в этот раз отчего-то не обиделся:
   - Ладно, - снизошел он, - пойдем в обход.
   В восточной стороне города жили в основном крестьяне, исправно поставлявшие на рынок продукты своего труда. Когда-то три сотни здешних домов составляли отдельно стоящее богатое село Цуровки, но Белиж все рос и рос себе потихоньку, и как-то незаметно дотянулся до Цуровок, превратив их в свой восточный район. Цуровчане на такое изменение своего статуса флегматично пожали плечами и почти целиком перешли на птицеводство, свиноводство и придомное земледелие, поскольку крупный скот пасти стало негде.
   Однако от изменения они только выиграли, поскольку разумное городское начальство (в этом отношении Белижу на редкость повезло) выстроило поблизости рынок, без затей названный Зеленым. Экономные домохозяйки со всего Белижа приходили сюда, чтобы купить недорогую съедобную всячину.
   Рядом с работающим до поздней ночи рынком находилась и пара кофеен с почти нормальными ценами, в одну из которых, предварительно выпросив у Райнара пару крон (у того оказались только золотые, что Тина ничуть не расстроило), отправился голодный ребенок.
   Поскольку сытость и довольство жизнью у многих людей неразрывно связаны, то можно сказать, что вышедший из кофейни Тин стал одним из счастливейших смертных. В полную противоположность Райнару, вынужденному ждать мальчишку в положенном месте.
   - Вместо невидимости научился бы лучше облик изменять на человеческий, - отмахнулся Тин на недовольное шипение, доносящееся из пустоты.
   - Я умею, - недовольно буркнул вампир, невидимо шагающий рядом с Тином, - в мире людей это запрещено Законом Дракона.
   - Ну и что? - легкомысленно удивился подросток, - поменяй, все равно никто не узнает.
   - Не говори того, чего не понимаешь, - разозлился тот, - я, между прочим, хочу не только спасти сына, но и вернуться домой, а нарушение Закона, в самом мягком случае, карается изгнанием. И нельзя говорить, что никто не узнает. Может пройти год, десять лет или сто, но однажды эта история дойдет до ушей какого-нибудь Дознавателя - и все! Магия Змей, знаешь ли, действует не только на оборотней.
   - Знаю, - буркнул Тин, невольно вспомнив свою собственную встречу с этим племенем.
   Идущий рядом вампир надолго замолчал, потом заговорил вновь, очень спокойно:
   - В тебе много загадок, Тин, но я не хочу их разгадывать. Меня не интересует, где человек мог видеть Змея, которым без специального разрешения Дракона доступ в человеческий мир закрыт. Не интересует, где ты достал Печать, которую, на моей памяти, никогда еще не давали ребенку. Не интересует, кто обучал тебя магии. Мы просто выполним клятву, разойдемся в разные стороны и обо всем забудем.
   - Боишься узнать о чем-то незаконном и стать моим сообщником? - насмешливо поинтересовался Тин, жалея, что не может заглянуть невидимке в глаза.
   - Именно, - мрачно отозвался Райнар, - мне не нужны новые неприятности. И того, что уже случилось, хватит на несколько жизней.
   - Да уж, - пробормотал Тин, которому вдруг расхотелось подначивать вампира.
   - Закрой меня невидимостью, - спустя некоторое время попросил он Райнара, - через пару кварталов будет Пороховая башня.
   Пороховой башня называлась еще со старых времен, когда, вплоть до начала прошлого века, в ней действительно хранили порох и ядра к пушкам. Теперь эта была лишь местная достопримечательность, из тех времен когда Белиж еще не вошел в состав Кевчанской империи и принадлежал семье обедневших князей, из последних сил цеплявшихся за свою независимость. Однако полтора века назад очередной белижский князь вдруг стремительно поумнел и попросился под протекторат Императора, тогда еще из династии Гаусоргов.
   - Вот они, - шепнул вампир. Впрочем, Тину не нужны были подсказки: людей, стоящих рядом с высоким каменным строением, он увидел и сам. На вид - самые обычные, все одеты неброско, в серые или коричневые рубашки, черные брюки из плотной ткани, на ногах - ботинки из кожи кугурана, что в последнее время вошли в моду.
   Скользнешь по ним невзначай взглядом и решишь: типичная группа одетых в гражданское пограничников. Белиж всего в ста милях от Мадьярского хребта, сразу за которым - бескрайние степи Каганата; так где ж еще отдыхать славным воякам, освободившимся после долгих недель дежурства на горных перевалах, как не здесь?
   Среди пограничников нет магов, слишком большая они редкость, чтобы отсылать их на самую спокойную границу Империи. Так что добираются бедняги-пограничники туда-обратно своим ходом, на лошадках, а не по удобным Порталам. И уж, тем более, не Вратами.
   При виде засиявшего в пустоте овала, искрящегося молниями, пара редких в это время суток прохожих ускорила шаг, торопясь свернуть в ближайшие боковые переулки. Белижцы - люди спокойные и рассудительные, непонятностей, да еще связанных с магией, не любят.
   - Запоминай направление, - прошипел вампир.
   - Сам знаю, - недовольно буркнул Тин, - не мешай.
   В серебряной книге говорилось, что создавать Врата на месте недавно открытых намного проще, чем открывать свои собственные. И что при желании можно попасть именно туда, где оказались шедшие до тебя, нужно только настроиться на волну их Силы. Звучало красиво, вот только Тин никогда прежде этого не делал. Ну да ничего, авось (это словечко так сильно любили на востоке Империи, что оно проникло уже и на самый ее юг, завоевав признание даже консервативных белижцев), авось получится....
   - Сейчас, немного выждем, - пробормотал Тин в ответ на нетерпеливое понукание Райнара, - не суетись.
   Последнее обвинение было в высшей степени безосновательно, поскольку вампир все также оставался невидимым и, когда молчал, неслышимым, и невозможно было сказать, чем он занимается: терпеливо стоит на месте, переминается с ноги на ногу или бегает туда-сюда.
   - Торопиться нельзя, а то свалимся Адептам на голову. Я попробую открыть Врата в некотором отдалении от их Врат.
   - Ты не там стоишь, - подталкивая его в спину к "правильному" месту, начал критиковать Райнар, - четыре шага вперед и немного вправо. Именно здесь самое густое переплетение Нитей.
   - Ладно, ладно, - подчинился Тин, которому было абсолютно все равно, откуда открывать Врата. Главное - куда.
   А вот и они. Тин невольно облегченно вздохнул: подсознательно он боялся, что, как при первой попытке, появится жгучий белый огонь. Нет, все как положено: в этот раз магия не подкинула новичку никаких гадостей.
   - Я пройду первым, - поставил подростка в известность сбросивший невидимость вампир и, не дожидаясь ответа, шагнул в проем.
  
   Глава 17.
  
   Тин летел, Тин падал, не чувствуя собственного веса. Одна любознательная молния увязалась следом, безболезненно ткнулась острым носиком в плечо.
   - Красивая какая, - вслух умилился подросток, не слыша, как и в прошлый раз, собственного голоса. Попытался поймать ее ладонями, как юркую змейку:
   - Иди ко мне, хорошая.
   Молния без труда проскользнула между пальцами, но не улетела, продолжая крутиться рядом. Откуда-то из черной пустоты донесся еле слышный отголосок мужского смеха, и странно резонирующий в пустоте голос проговорил:
   - Хорошая, значит. Ну-ну.
   Тин завертел головой, но никого не увидел, однако, на всякий случай, помахал невидимке рукой.
   - Ты что, не боишься? - полюбопытствовал голос.
   - А должен? - широко улыбаясь, отозвался Тин, настроение которого с каждой секундой становилось все лучше.
   - Вообще-то да, - любезно объяснил голос, - все боятся.
   - Поймал! - радостно выдохнул Тин, только что сумевший ухватить молнию за середину. Впрочем, настоящей молнией она быть явно не могла: на ощупь - просто приятное тепло чешуйчатого тела. Золотая змейка дернулась пару раз, вырываясь, а потом покорно обвисла в руках.
   - Я тебя с собой возьму, - вслух решил подросток, - будешь моим талисманом.
   - Ты хоть знаешь, что поймал? - решил уточнить голос.
   Тин ненадолго задумался:
   - Золотистую змею, похожую на молнию, что живет между мирами, - довольным тоном выдал он свою версию.
   Голос хохотнул:
   - Ну да, вроде того. Забирай, раз уж она далась тебе в руки.
   Врата неожиданно появились прямо перед ним, и Тина, только что безмятежно парившего в воздухе, выпихнуло в них. Мальчик по инерции пробежал несколько шагов, пока не ткнулся носом в нечто теплое и мягкое. Нечно недовольно зашипело и оттолкнуло его.
   - Прости, Райнар, - торопливо извинился Тин. А то мало ли, вдруг он только что нарушил какое-нибудь вампирское правило этикета.
   Здесь, куда их перенесли Врата, тоже царила ночь. Именно царила, усыпав небо, чистое от самого крохотного облачко, тысячами звезд. И посреди всего этого великолепия висел изящный рог полумесяца.
   - Красиво, - выдохнул Тин, запрокинув голову. Потом посмотрел на то, что простиралось вокруг. Гм, тоже неплохо. Ковыльная степь, посеребреная луной, легкие колыхания травы под мерными порывами ветра....
   Рука стиснула его плечо и сильно встряхнула.
   - Чего тебе, Райнар? - не поворачиваясь к вампиру, расслабленным тоном отозвался Тин. Что он, вампиров не видел? Вот ночь в степи, это да, это стоит посмотреть и запомнить.
   - Забыл, зачем мы здесь? - зло проговорил Райнар, вновь встряхивая подростка.
   Тин недоуменно посмотрел на своего спутника, потом в памяти, медленно-медленно, всплыл сегодняшний день.
   - Все, не тряси, - проговорил мальчик недовольно, стряхивая с себя тяжелую ладонь, - сейчас, найду их.
   Закрыл глаза, и сам толком не понимая, что именно делает, однако получилось. Справа, примерно в миле, мелькнул перед опущенными веками тусклый огонек.
   - Они в той стороне, - ткнул пальцем подросток. Вампир кивнул, и какое-то время молчал, оглядываясь по сторонам с озабоченным видом, потом спросил:
   - Можешь определить, где мы оказались?
   - В степи, - вздохнул Тин.
   - Мир какой? - тоном, предупреждающим, что его терпение на исходе, потребовал вампир.
   - Мир оборотней? В смысле, ваш? - попробовал догадаться подросток. Видимо, не угадал, потому что взгляд вампира облил его презрением:
   - По-твоему, я не узнаю родной мир? - прошипел Райнар, потом добавил, уже спокойнее:
   - Либо мы просто переместились по вашему миру, либо Адепты нашли путь за щиты.
   Лицо Тина явно показало все его недоумение, поскольку вампир скривился, как от острой зубной боли (интересно, у вампиров болят зубы?):
   - Мальчик, ты, вообще, хоть что-нибудь знаешь? Хотелось бы мне понять, чем занимался твой учитель последние четыре года?
   - Четыре? - рискнул переспросить Тин.
   - Тебе ведь примерно пятнадцать? Учеников маги берут, самое позднее, в одиннадцать. Вот и скажи, что у тебя за учитель, что за четыре года ни разу не упомянул об окружающих наши миры щитах?!!
   - Э-э..., - очень красноречиво ответил Тин, обескураженный упоминанием об учениках, магах, четырех годах и прочем. Потом встряхнулся:
   - Зато я знаю десять версий происхождения Драконов! - обьявил он с фальшивой гордостью. Вампир презрительно фыркнул, но больше комментировать его знания не стал. То есть, может быть и стал бы, но тут его внимание привлекло кое-что другое.
   - Что это у тебя на руке? - спросил он требовательным тоном.
   Тин опустил взгляд: запястье правой руки обвивал тонкий золотой браслет.
   - Когда мы входили во Врата, его у тебя не было!
   Тин покрутил браслет: не жмет, но и снять его явно не получится. И никаких замков и застежек.
   - Наверное, та змейка превратилась, - предположил он вслух.
   - Какая змейка? - уточнил вампир нехорошим тоном.
   - Цеплялась ко мне в пустоте. Я ее поймал, - голос Тина с каждым словом становился все тише.
   - О, Великий Гадес и все твои демоны, за что? - с искренним отчаяньем воскликнул вампир, - ну почему я связал себя клятвой с самым тупым учеником мага, какие только рождались в человеческом мире? Чем я заслужил такую немилость?
   - Эй, полегче! - Тин решил, что вполне может обидеться, - что я такого глупого сделал?
   - Ты взял вещь из Бездны без разрешения хозяев! И в Бездне не живут змеи. Как она выглядела там?
   - Как молния, - недовольно буркнул Тин, - маленькая молния.
   - Частица Огня Бездны..., - вампир тяжело вздохнул и сел на землю, обхватив голову руками.
   - И вовсе не без разрешения, - пробормотал подросток, начиная чувствовать себя неуютно. Может, и впрямь не стоило брать молнию с собой?
   Навеянная путешествием эйфория ушла полностью, вернув ощущение мрачной реальности.
   - То есть как, "не без разрешения"? - поднял голову вампир.
   - Мне сказали: "Забирай, раз уж она далась тебе в руки".
   - Кто сказал? - очень тихо спросил Райнар.
   - Голос..., невидимый..., мужской.
   - Хочешь сказать, что ты разговаривал с духом Бездны?
   - Откуда я знаю, кто это был? Я же говорю, невидимка!
   - Взять подарок от духа Бездны..., - тем же тихим голосом проговорил вампир, - что ж, мальчик, на Небеса Обетованные после смерти можешь не рассчитывать. Там очень не любят тех, кто общается с демонами....
   Какое-то время оба молчали: Тин - подавленно, Райнар - мрачно.
   - Определить, где мы, ты не можешь, - вернулся Райнар к исходной теме, - что ж, тогда пойдем к ближайшим Вратам и переместимся следом за Адептами, куда бы они ни отправились.
   Несколько минут они шагали в молчании, потом Тин негромко проговорил:
   - Когда я путешествую сквозь Бездне, то как-то странно себя ощущаю.
   - То есть? - вампир повернул к нему голову.
   - Я счастлив. И чем дольше я там нахожусь, тем мне лучше.
   Вампир некоторое время молчал, потом спросил:
   - Сколько раз ты путешествовал Вратами?
   - Четыре. Только в первый раз, наверное, не считается: я был без сознания.
   - Всего четыре. Так мало....
   - Почему?
   Тин имел полное право удивляться: большинство людей не путешествовали ни разу, не только Вратами, но даже Порталами. Четыре подобных путешествия для человеческого подростка - это, на самом деле, очень много.
   - Я слышал о подобном тому, что ты описал. Только случалось это с очень старыми магами, которые проходили Вратами не менее нескольких сотен раз. Это... явление... называется Прелестью Бездны.
   - И что теперь? - Тин поежился. Тон у вампира был такой, словно он зачитывал подростку смертный приговор.
   - Ничего. Просто однажды ты захочешь остаться в Бездне навсегда.
   Тин промолчал.
   - Возразить не хочешь? - с некоторым удивлением спросил Райнар.
   - Нет, - Тин вздохнул, - там так хорошо. Как дома. Я бы мог и в этот раз остаться, только моего желания никто не спрашивал.
   - Ты хоть понимаешь, что несешь? - с ужасом переспросил Райнар, - мы ведь говорим о Бездне. О месте, где живут демоны.
   Тин не ответил. Да и как можно обьяснить тому, кто никогда не терял память, это ощущение обретения себя. Когда, наконец-то, понимаешь, что нашел свое место. Именно свое, которое ждало именно тебя, существует только для тебя. Не огромный старый дом, где тебя называют чужим именем, не угол в маленькой комнатушке на пятерых, а нечто настоящее....
  
  
   Глава 18.
  
  
   Северд поднял руку, призывая остальных остановиться, потом отвернулся от них и начал забираться на холм. Трое Адептов внешнего круга привычно проводили его взглядами и стали разбивать лагерь. При возвращении они всегда останавливались в этом месте, и Северд уходил на несколько часов, возвращаясь к рассвету.
   Никто не знал, что он делал на холме, но и лезть с расспросами никто не осмеливался. Не тот человек был Северд, чтобы потворствовать пустому любопытству подчиненных.
   Макушку холма венчала корона поставленных стоймя камней. Для чужого взгляда - остатки языческого капища, для посвященного - созданный Древними магический источник. В цивилизованных местах источники практически не сохранились, там местные жители, которым вечно не хватает строительного материала, давно растащили обтесанные булыжники по собственным нуждам. Но кочевники в бескрайней степи не строят каменных особняков и не мостят дороги.
   Уникальная вещь - эти искуственные источники: всего за несколько часов способны зарядить магией как полностью опустошенные амулеты, так и самого выдохшегося мага. Теперь такие источники создавать не умеют, ищут природные сплетения Нитей. По сравнению с шедеврами, созданными Древними, природные - капризны и малоэффективны, но не всем везет так, как Северду, вот и довольствуются тем, что есть.
   Змей прислонился к одному из камней и прикрыл глаза, позволяя магии без помех впитываться в себя. По ощущениям было похоже на солнечные лучи, проникающие наскозь. Делать ничего было не нужно, только ждать.
   Северд вздохнул: только теперь он мог позволить себе обдумать то, что случилось этой ночью. Когда он только стал Адептом, все было иначе. Змей прекрасно помнил собственный восторг неофита, посвящение, единение с духом.... А потом, в течение нескольких последующих лет осознание, во что именно вляпался. Все эти бесконечные жертвоприношения, бессмысленные убийства. Еще более бесмысленные оттого, что Повелитель спал и просыпаться не думал.
   Но вот, за одну ночь все поменялось, и Северд никак не мог решить, что ему делать. Вся его жизнь была сплошным предательством, и теперь впереди замаячила перспектива нового. Сперва его клан предал его, несправедливо изгнав. Потом Северд предал свой мир и все свои прежние убеждения, став Адептом. Затем предал Братство, став шпионом для Дакаанта. А теперь..., по идее, он должен был сообщить о пробуждении Разрушителя, но..., но!
   Быть может, все прошлые жертвоприношения, вся кровь невинных была необходима для пробуждения бога? Быть может, он был не прав, отринув идеалы Братства? Быть может, у него еще был шанс искупить свою вину перед Повелителем?
   Северду было страшно: все же одно дело - предать людей, и совсем другое - поступить так с богом. Люди, мстя, просто убьют, бог, которого тайные тексты называли Властелином Бездны, обречет отступника на вечность в аду.
  
  
   Глава 19.
  
  
   Райнар вновь посмотрел в ту сторону, где, как сказал мальчишка, находились Адепты. Бездействие угнетало его невероятно, заставляя в красочных деталях представлять, что может сейчас происходить с его сыном. Воображаемые ужасы сменяли друг друга перед его мысленным взором, пока он вслух не зарычал, злясь, что не в силах совладать с собственным же воображением.
   - Тебе плохо, Райнар? - удивленно осведомился ученик мага, оборачиваясь на звук. - Я могу как-то помочь?
   - Долго мы будем еще здесь прохлаждаться? - ядовито осведомился тот, чувствуя потребность хоть на кого-то излить гнев и безнадежность. Безнадежность, потому что вампир прекрасно понимал, как близки к нулю его шансы спасти сына. Если даже сам Дракон не сумел защитить свою семью от Изгнанников, то что мог сделать он? Если честно признаться самому себе, то только одно - умереть вместе с сыном.
   Человеческий детеныш тем временем оценивающе смерил его взглядом, явно что-то решая про себя:
   - Если мы подойдем ближе, - произнес он медленно, - они нас точно почуют. Не беспокойся: я и отсюда не потеряю след их новых Врат..., если только они их откроют.
   - Если, - повторил Рейнар, - но хотел бы я знать, как они сумели найти путь за Щиты....
   Тин, однако, больше не слушал его. Мальчик замер, напряженный, как туго натянутая струна, словно весь обратился в слух, внимание направленно на нечто, доступное только ему. Потом махнул рукой в сторону, противоположную от Адептов:
   - Там что-то происходит.
   - И? - довольно грубо отозвался вампир, - какое нам до этого дело?
   - Это совсем недалеко, - Тин его словно бы и не слышал.
   - Мы должны следовать за Адептами! - в Рейнаре начала бурлить злость.
   - Непохоже, чтобы они куда-то собирались этой ночью, - отозвался тот легкомысленно, - пойдем посмотрим, что там.
   - Мы никуда не пойдем!
   - Ну тогда я схожу один, - легко согласился Тин.
   - Ты никуда не пойдешь! - в подтверждение своих слов вампир попытался схватить подростка за плечо, но его пальцы с острыми когтями наткнулись на невидимую стену. Тин на это довольно заулыбался:
   - Клятва в действии! - провозгласил он триумфально, - ты не можешь причинить мне вреда.
   - Можно подумать, я собирался, - буркнул вампир, опуская руку, и добавил:
   - Зато ты нарушаешь клятву: если пойдешь сейчас неизвестно куда, мы можем упустить...!
   Однако мальчишка и не думал слушать его, быстро направляясь вглубь степи. Рейнар выругался, наблюдая, как его единственный ключ к спасению сына бодро шагает сквозь ковыль. Потом плюнул на все и пошел следом.
  
   Рейнар понял, что они приближаются к искомому, намного раньше, чем мальчик. Неудивительно - нос вампира всегда чувствителен к запаху свежей крови. Особенно к такому ее количеству.
  
   Человек был весь покрыт кровью, которая в лунном свете казалась совсем черной. Она покрывала его лицо и тело плотной массой, кое-где уже превратившейся в плотную корку: очевидно, несчастного били не раз, и свежая кровь была результатом лишь самых последних побоев.
   Первые мгновения Тину показалось, что человек мертв, но тот чуть шевельнулся и слабо застонал. Подросток наклонился к раненому, пытаясь понять, как тому можно помочь, но не смог удержаться, чтобы не бросить опасливый взгляд на вампира. Свежая кровь для того должна была быть сильным искушением. Рейнар насмешливо хмыкнул:
   - У меня больше самоконтроля, чем ты думаешь, - и добавил после короткой паузы, - кроме того, я ел совсем недавно.
   - Это хорошо, - серьезно кивнул Тин, - мне бы не хотелось с тобой ссориться.
   Рейнар промолчал.
   - Мы пронесем его сквозь Врата, - само собой разумеющимся тоном объявил Тин, - а там найдем для него безопасное место.
   - А ты помнишь, что твой друг у Адептов ждет своей очереди на жертвоприношение? - сухо поинтересовался Рейнар.
   - Помню, - на мгновение лицо подростка стало взрослым, и чужим голосом он добавил:
   - Они еще пожалеют об этом.
   И на какой-то, очень краткий миг Рейнар поверил ему.
  
   Было уже почти утро, когда Адепты соизволили открыть Врата. За прошедшие до этого часы Тин пытался помочь раненому, но сумел лишь кое-как перевязать самые глубокие раны. Сильное кровотечение остановилось, но человек так и не пришел в сознание. Несколько раз он принимался бредить, но этого языка подросток не знал; вампир тоже пожал плечами, признавшись, что не понимает.
   Сперва Тин думал попросить Рейнара пронести раненого через Врата, но потом решил сделать это сам: все же вампир - это... ну, это вампир. И этим все сказано.
   Эйфория, которую в прошлый раз подарила ему Бездна, была и сейчас, но чувство долга оказалось сильнее. В конце концов, впереди его ждала важная работа, а вернуться... домой... он всегда успеет.
  
  
   Глава 20.
  
   Северд вернулся мрачным: он так и не принял никакого решения о том, что ему теперь делать. Воспоминание о пульсирующей алой сфере пыталось заслонить собой все прежние сожаления и угрызения совести. Однако Змей очень сомневался, что Повелитель, вернувшись в свой мир, великодушно простит ему давнее предательство и нынешние колебания. Невозможно скрыть что-либо от бога.
   То один, то другой из подчиненных вопросительно поглядывали на него, не понимая, что оказалось причиной плохого настроения Змея. Приказ Посвященного выполнен, человеческий детеныш с магическим даром уже переправлен к Храму. Жаль, конечно, что первый, которого наблюдатели заранее отобрали для жертвоприношения, сумел сбежать. Но это объяснять придется уже Химере, провалившему задание.
   На бросаемые украдкой взгляды подчиненных Северд нахмурился еще больше, потом усилием воли заставил свое лицо стать спокойным. Через несколько часов они будут на месте, к этому времени ему нужно полностью очистить разум от лишних мыслей, оставив только преданность Братству и Повелителю. Все годы двойной игры это удавалось ему легко, но не теперь. Бъющегося сердца мертвеца оказалось достаточно, чтобы вывести из равновесия даже Змея.
   Северд кивнул Керрану, следующему за ним по рангу:
   - Открывай Врата.
   Тот выглядел удивленным, хотя и довольным приказом: обычно Северд все Врата открывал сам, не доверяя подчиненным....
   А Змей решил идти последним и, уже замыкая путь, почувствовал рядом странное присутствие, показавшееся знакомым.
  
  
   * * * * *
  
  
   Посвященный встречал их сам, прямо у открывшегося овала Врат:
   - Покажи мне реликвию! - лицо старого Гепарда выдавало сильнейшее волнение. Северд удивленно вскинул на это брови - когда Посвященный давал ему дополнительное задание, было это лишь добычей очередного артефакта, который, может быть, однажды пригодится....
   - В чем дело, Тогаш? - вполголоса спросил Змей, перед тем отведя Посвященного в сторону.
   - Принес? - не отвечая, потребовал тот.
   - Да.
   Тогаш облегченно выдохнул:
   - Чудеса продолжаются, мой друг, ты даже и представить себе не можешь....
   - Чудеса? - переспросил Змей, доставая завернутую в паутинный шелк реликвию и протягивая Гепарду. Продолговатый светок, достаточно тяжелый для своего небольшого размера.
   Тот стремительно выхватил его из рук Змея, несколько мгновений баюкал в ладонях, потом спрятал в просторных одеждах, кивнул:
   - Идем! Сейчас ты поймешь, о чем я говорю. Пока еще никто из Братства этого не видел!
  
   Посвященный шагал быстро, так что Северд едва поспевал за ним, в душе поражаясь энергии старика. Тогаш вел их в глубь подземелий, но не в ту сторону, где обычно ждали своей печальной участи кандидаты на жертвоприношение. Гепард поворачивал в переходы, о существовании которых Северд никогда прежде не подозревал, а вырубленные в черном камне грубые ступени вели их все ниже и ниже, пока Змею не начало казаться: Посвященный стремится в самые недра горы.
   Однако Тогаш остановился на половине дороги до огненного сердца Камия-лэ, резко затормозил, развернулся к своему спутнику, глаза старого Гепарда пылали алым:
   - Смотри, Северд!
   Они стояли у едва обтесанной стены, к шершавому камню которой Тогаш прижал ладони. Сперва ничего не происходило, но потом все вокруг: стены, потолок, пол - начали слабо светиться. Свет разгорался, с каждым мгновением становясь все сильнее, потом начал гаснуть, но не до конца....
   Змей сделал несколько шагов по проходу, оглядываясь вокруг.
   - Коснись стены, - проглушенным голосом велел Посвященный.
   Северд осторожно положил ладони на шероховатую поверхность. Там, в глубине, в такт пульсации света раздавались равномерные глухие удары. Сердце. Должно быть, оно было огромным, если его биение отдавалось с такой силой по всей поверхности камня. Северд подошел к другой стене, прижался всем телом - глухие удары были и здесь, сильные и мерные.
   - Что это? - уже догадываясь, каким будет ответ, спросил он у Посвященного.
   - Дракон, что спит половину Вечности, - ответил тот благоговейным шепотом. - Камия-лэ начал просыпаться, он чувствует приход своего божественного всадника!
   Северд содрогнулся от представившейся картины: как из недр земли поднимается исполинское чудовище, стряхивая тысячелетние наросты земли, лесов, гор, а с ними, как пушинки для своего огромного тела - деревни и города....
   - Когда он взлетит, то разрушит пол-континента, - проговорил Змей дрогнувшим голосом.
   - О да! - восторженно отозвался Посвященный, - это будет незабываемое зрелище! Волшебное! Божественное....
   И после паузы добавил нормальным тоном:
   - Вот потому-то я и показываю пробуждение Камия-лэ только тебе одному. Хотя братья молчаливы, но иногда они забывают, что слуги тоже умеют слушать. Нам не нужна паника среди местных. И не забывай: чем больше будет жертв, тем больше силы при пробуждении получит наш Повелитель! Тем могущественнее станет...!
  
  
   Часть 4.
  
  
   Глава 1.
  
  
   Когда Мервин ан-Тоэль вынырнул из беспамятства, реальность вокруг была наполнена темнотою и запахом степных трав. Ковыль, наклоняемый порывами ветра, щекотал лицо.
   Ему было хорошо и спокойно, и даже боль, бывшая долгое время константой существования, осталась сейчас лишь мутной тенью. Да, хорошо и спокойно, и где-то, очень далеко, так, что он не мог разобрать слов, звучала песня. Печальный женский голос переплетался со скорбной мелодией флейты, такой знакомой, такой долгожданной...
   Нехорошо встречать женщину лежа, но Вечной Спутнице нет дела до человеческого этикета, и Мервин расслабился, вслушиваясь. С каждым мгновением звучание песни становилось чуть громче, вот в ее грустный мотив влилась триумфальная нотка...
   Эль-туань вдохнул свежий ночной воздух глубже, чем следовало, и в сломанных ребрах взорвался фейерверк боли, заставив песню на мгновение умолкнуть. Но мысленное усилие вновь отсекло его от боли, песня вернулась, и Мервин уже мог разобрать отдельные слова... Вечная Спутница, Хозяйка Сущего, была уже совсем рядом. Сейчас она коснется его, возьмет за руку и поведет в Вечность...
  
   Песня стихла.
   Вместо нее пришли голоса. Обычные голоса смертных, говорящих с пришептывающим акцентом Сдвоенного мира:
   - Оставь его. Чтобы ты ни делал, через несколько часов он все равно умрет, - мужской голос, очень недовольный. И, возражающий ему, голос подростка:
   - Не командуй, Рейнар. Я все равно поступлю так, как решил.
   По раздраженной интонации обоих Мервину почудилось, что спорили они уже довольно долго. О нем?
   - Этот человек для нас - бессмысленная обуза! Мы должны преследовать Адептов!
   - Никуда они..., - голос подростка на мгновение оборвался, после чего он сказал уже другое:
   - По-моему, он приходит в себя. Возможно, я не настолько безнадежен в лечебной магии, как ты говорил! - подросток явно гордился собственным достижением.
   Мервин попытался открыть глаза. Веки казались невероятно тяжелыми, но теперь они хотя бы не были залеплены коркой запекшейся крови.
   Первым, что он увидел, было небо. Левая его часть нависала серым пасмурным покрывалом, но справа, у кромки горизонта, пробивалась голубовато-розовая полоса. Солнце...
   Солнце!
   Мервин не думал, что сможет еще раз в этой жизни встретить восход дневного светила.
   Потом, с немалым усилием, эль-туань повернул голову в ту сторону, откуда доносились голоса.
   Люди. Двое. На траве, почти касаясь его правого плеча, сидел человеческий ребенок лет пятнадцати и не сводил с него любопытных глаз. Что-то в подростке казалось необычным, но разум, измученный сражением с болью, не мог понять причину. По крайней мере, угрозы от него Мервин не чувствовал. А вот второй...
   С губ Мервина сорвалось слабое рычание: вампир! Настоящий, взрослый, тренированный вампир. И, что самое ужасное, дикий! Для любого эль-туань нет ничего проще, чем считать печать клейменного вампира, только вот на этом метки не было. Вообще! Немыслимо, невозможно! Как он смог оказаться здесь?!!
   На какие-то мгновения Мервин забыл собственное уязвимое положение, сжигаемый теми страхом и отвращением, какие в течение многих веков испытывали его предки. Потом опомнился.
   Если он не ошибся, эти двое только что спасли его жизнь. Но вампир? Существо проклятое, низшее по определению?
   Мервин заставил себя расслабиться, отвести взгляд от вампира. Ну да, бездушный кровопийца, потомок предателей. Ну и что с того? А старший отпрыск благородной династии Шоралл велел пытать его, а потом бросить умирать в степи.
   Если выбирать между принцем и неизвестным вампиром, он предпочтет вампира.
   - Ты можешь говорить? - это спросил подросток, и не подумав скрыть собственное любопытство и нетерпение.
   - Могу, - хриплым шепотом ответил Мервин, и поразился тому, как безжизненно прозвучал его голос. Мальчик нахмурился и протянул руку, проведя пальцами по виску эль-туань.
   - Хватит! - вампир, только что стоявший в нескольких шагах позади, уже нависал над ними, сжимая запястье подростка в мертвой хватке, не позволяя тому больше прикасаться к раненому:
   - Ты и так потратил на него много сил. Хочешь сам потерять сознание?
   Подросток нахмурился еще сильнее, но убрал руку и даже чуть отодвинулся, все так же не отводя взгляда от Мервина.
   - Кто ты? Почему тебя оставили умирать в степи? Ты человек или оборотень?
   От последнего вопроса эль-туань невольно резко дернулся и тут же зашипел от боли в потревоженных ребрах:
   - Не смей называть меня зверем! - выдохнул он.
   - Кто ты? - повторил мальчик, чуть откачнувшись от него назад.
   - Я - Мервин ан-Тоэль, - вновь этот жалкий хрип. Похоже, гостеприимство Шоралла стоило ему, помимо всего прочего, еще и сорванных связок.
   Его имя вызвало у подростка лишь пустой взгляд, без тени узнавания.
   - Королевский таирт, - уточнил Мервин, - бывший.
   Тонкие линии бровей сошлись над переносицей в тщетной попытке вспомнить, потом мальчик повернулся и вопросительно уставился на вампира. Тот пожал плечами:
   - В моем мире королей нет, и я никогда не слышал о таиртах. А о том, что происходит в твоем, знать лучше тебе.
   Подросток вздохнул:
   - Мы ведь за Щитами. Кто знает, какие народы здесь обитают. Вот ты, - он обратился к Мервину, - ты точно не вампир, и говоришь, что не оборотень. Значит, ты человек, такой же, как я?
   Только сильный прилив гнева позволил раненому подняться на локтях: никому не позволено так оскорблять эль-туань. Он - не зверь, и не никчемный жалкий человек! Он...
   Яростное отрицание так и не сорвалось с губ таирта, и не потому, что он вдруг понял: его вовсе не хотели оскорбить, ни сейчас, ни тогда, при сравнении с двусущным. Просто глаза его увидели нечто иное, до боли знакомое.
   Мервин в любой момент узнал бы очертание этой прекрасной, на фоне рассветного неба, горы на востоке: Камия-лэ, Дракон, Заснувший На Половину Вечности. Спящий дракон, своим хребтом опоясавший полконтинента...
   Впрочем, старая легенда озаботила Мервина лишь по одной причине - он смотрел на Камия-лэ справа, а значит чужаки, неведомо как, перенесли его в Грозовую долину.
  
  
  
   Глава 2.
  
  
   Дождь пойдет уже совсем скоро. Мервин слышал его в биении ветра, чувствовал вкус в тяжелом и влажном воздухе, противно липнущем к коже. Гроза была уже почти над ними, еще несколько минут - и небо взорвется...
   Однако двое чужаков не замечали близящуюся катастрофу.
   - Ну же, - вновь затеребил его подросток, - ответь мне! Кто ты такой?
   - Гроза! - сложно передать свое чувство смертельной опасности интонацией единственным словом, но Мервину это удалось. Первым отреагировал вампир:
   - Гроза, - повторил он за таиртом, бросив быстрый взгляд вверх, - и что с того? Или боишься растаять?
   - В этом дожде больше яда, чем во всех змеях Сешерской пустыни! Если не найдем укрытие, нам конец! - теперь, когда волшебное пение Вечной Спутницы стихло, Мервину совсем не хотелось умирать.
   Оба чужака уставились на стремительно темнеющее небо.
   - Мне нет смысла вас обманывать, - Мервин с трудом сел, и теперь пытался найти в своем измученном теле достаточно сил, чтобы встать на ноги.
   - Ничего страшного, - легкомысленно заявил подросток, - я просто открою Врата...
   С губ таирта сорвался надсадный прерывистый хрип: попытка рассмеяться:
   - Попробуй! - выговорил он, - если получится, будешь первым не-Адептом, кто сумел это сделать в Грозовой долине.
   Мальчик неуверенно взглянул на него и воздел в нужном жесте руки, призывая малую часть Бездны истончить покров реальности и открыть дугу Врат. Естественно, ничего не произошло. Мальчишка изумленно уставился на собственные ладони и повторил попытку - с тем же успехом.
   Мервин тем временем с трудом, но поднялся на ноги - подвиг, который, как он думал, в этой жизни ему будет не повторить. Вампир был прав: подросток и впрямь влил в него огромное количество Силы. Именно голой Силы, потому что истинной лечебной магии в себе таирт не ощущал ни на йоту.
   Таирт огляделся. Проклятье! Они были слишком далеко от гор - единственного места, где можно было найти убежище от дождя. Несколько тысяч террин - идти нужно полдня. А у них в запасе оставалась пара минут, не больше...
   Нет, меньше. Мервин торопливо смахнул со лба первую обжигающую каплю - бесполезное занятие, в самом деле. Вторая упала на поднятую руку и, оставив кровавую дорожку, соскользнула на землю...
   - Ай! - это мальчишка, только что на своем опыте понял, о чем говорил Мервин. Ну до чего же обидно - живым выйти из подземелья Шоралла и вот так глупо умереть здесь...
   - Ты же маг, Тин, поставь над нами купол! - яростный голос вампира, и, жалобно-оправдывающийся, мальчика:
   - Я не умею! И вообще, у меня здесь ничего не получается! - И, после секундной паузы, уже сердито, - сам попробуй!
   Их лица, всех трех, уже были раскрашены многочисленными потеками крови, а ведь гроза еще только бросала первые пробные дождевые капли.
   Мервин посмотрел на вампира, весь вид которого выражал безнадежность, потом на подростка, замершего с мрачно-недовольным выражением лица, насколько это можно было понять сквозь кровавую маску. И ощутил нечто, похожее на раскаяние. Значит, таков был его удел - погибнуть сегодня. А чужаки попытались поспорить с его судьбой - и теперь должны будут умереть вместе с ним...
   Небо взорвалось. Словно тысячи молний прочертили небосвод, грянул оглушительный раскат грома, и тут же следом за ним (Мервин в душе поразился, что он способен еще что-то слышать), следом за ним - вопль восторга:
   - Какая красота!
   Таирт развернулся, в полной уверенности, что ему почудилось. Но нет: подросток стоял, запрокинув голову, раскинув в стороны руки, словно желая обнять все небо, и смотрел вверх с выражением непередаваемого восхищения. Настоящего дождя все еще не было, лишь отдельные редкие капли продолжали падать им на головы.
   Мервин подумал: напомнить ли ребенку, что самое позднее через час ядовитая вода с небес разъест даже их кости? Нет, не стоит - если может, пусть пока радуется...
   Таирт моргнул: на мгновение показалось, что мальчик стал выше ростом...
   Нет, не показалось.
   Это выглядело так, словно над подростком медленно, но неуклонно, начала подниматься черная тень, повторяющая его силуэт, но больше во много раз. Первые мгновения тень была лишь тенью, потом заклубилась туманом, с каждой секундой становящимся все плотнее. А человеческое тело, напротив, истончалось, пока не дошло до полной прозрачности. И не исчезло до конца, отдав свою материальность тени...
   Мервин смотрел на происходящее перед его глазами перевоплощение, растерянный, не обращая больше внимания на ядовитые ожоги дождя. Ему и прежде приходилось наблюдать, как изменяются двусущные, но с тем, что творилось сейчас, виденное не имело ничего общего.
   А тень, поглотившая человеческое тело, продолжала расти. Руки раскинулись крыльями, мощное тело в свете молний отливало серебром, чешуя блестела алмазными каплями...
   Потом дракон взлетел. Сверкающей стрелой взмыл в небеса, сделал в воздухе круг, потом еще один, чуть выше, и еще... Каждое его движение было совершенно, четко выверено, грациозно...
   Но вдруг грозное изящество сломалось, полет из танца войны превратился в бессмысленное кувыркание в воздухе, полное радостного щенячьего энтузиазма.
   Рядом выругался вампир, вырванный, как и сам Мервин, из благоговейного ступора столь резким переходом:
   - Идиот! Он же так разобьется!
   - Нет, - не отводя взгляда от неба, уверенно ответил таирт, - дракон может разбиться не раньше, чем рыба может утонуть.
   И как-то неожиданно понял, что с того момента, как перевоплощение завершилось, на него не упало ни единой капли яда.
  
   Рейнар наблюдал, как снижается серебристый дракон, и пытался понять, что ему делать: повести себя, как полагается верному подданному, или наорать на юного идиота, вздумавшего превращаться посреди вражеской территории. Через несколько минут к ним в гости пожалуют все местные Адепты, и Темный знает, кто еще! Неужели юный приду... принц... не мог выбрать другого времени и места, чтобы объявить о своей сути?!!
   - Он остановил дождь, - задумчиво проговорил стоящий рядом Мервин-как-там-его, - я не представлял, что это под силу смертному.
   - Ну, Дракон - это не простой смертный, - возразил вампир, чувствуя свои, (прежде спавшие летаргическим сном), патриотические чувства странно задетыми.
   - Не простой, но все равно Драконы смертны, - покачал головой Мервин, - а дождь, как и все остальное в этой долине, результат проклятия Бога.
   Дракон сделал последний круг над их головами и приземлился в некотором отдалении. Сложил крылья. Сейчас он был намного меньше и костлявее, чем сперва показался Рейнару. Видно, что еще драконыш. Два человеческих роста в длину и один средней упитанности человек в обхвате.
   Тот, под пристальными взглядами, переступил с ноги на ногу (с одной когтистой чешуйчатой лапы на другую) и попытался почесать нос кончиком крыла. Получилось плохо. Дракончик недовольно мотнул головой, чихнул, снова сложил крылья. И вновь стал человеком.
   В этот раз никакой тени и тумана не было, обычное превращение, как это бывает у двусущных. Звериный облик потек, съеживаясь, и через мгновение перед ними стоял подросток. Взъерошенный, с растерянно-счастливым выражением лица.
   - Ну вот теперь, - заявил он, - Каросу точно придется просить прощения!!!
   Его взгляд остановился на двух одинаково удивленных лицах, и подросток видимо смутился:
   - Карос, - попытался объяснить он, - это, ну, это мой дядя. Мы... мы поссорились.
   - Карос Дакаант, - Рейнар кивнул, - Дракон-Император. Ну конечно... с кем не бывает...
  
  
  
   Глава 3.
  
  
   Наконец очнувшийся, Карос был страшен. Никогда прежде на памяти Этана Дракон не терял настолько контроль за своим телом. Черная чешуя ассиметричными пятнами покрывала лицо Кароса, его пальцы загибались черными же когтями, способными резать сталь, заставляя Дакаанта казаться демоном из Бездны. И это не говоря о засохшей кровавой маске на его лице и глазах, пылающих гневным огнем.
   - Где он?!! - таковы были первые слова Дакаанта, стоило ему открыть глаза. Вокруг был сад - именно здесь рано утром Этан нашел Кароса и потратил немало времени, пытаясь привести в сознание.
   - Где Алекс?!! - Карос озирался по сторонам, словно ожидал, что мальчик прячется за ближайшим деревом.
   - Последний, с кем он был - это ты, - Этан покачал головой, - если ты напугал его, то Алекс вполне может быть на другом краю континента, а то и на островах вампиров.
   - Что?!! - судорожные движения прекратились, теперь все безраздельное внимание Дракона принадлежало Этану. Тот, отнюдь этим не обрадованный, сделал шаг назад:
   - Я говорю о том, что он сам должен был тебе рассказать.
   - Я... Мы ни о чем не успели переговорить, - видно было, как неприятны Каросу собственные слова.
   - То есть? - брови Этана взлетели вверх.
   - Я... я отпил его крови... чтобы проверить...
   - Понятно... - после долгой паузы проговорил Волк, - и что же заставило тебя усомниться?
   - Я видел в разуме одного человека, как Алекс умер...
   - Умер...? Но...
   - Но у него, у этого мальчика из мира людей, наша кровь, кровь Алекса! Можно подделать внешность, и даже знак Клана, но не кровь.
   Этан молчал. Карос глубоко вздохнул:
   - Скажи, мой мудрый советник, может ли дракон жить, не имея сердца? Я серьезно, - добавил он, заметив изумление Этана, - это не метафора. Можно ли выжить, если у тебя вырвали из грудной клетки сердце?
   Этан медленно покачал головой:
   - Я никогда не слышал ни о чем подобном... Ни об одном из двусущных... Разве что демон Бездны остался бы жив после такого, но их, говорят, вообще невозможно убить.
   - Хочешь сказать, что мой племянник - демон? - невесело усмехнулся Карос.
   - Я скорее скажу, что ты ошибся в своем чтении мыслей, - возразил Волк.
   - Видящего невозможно обмануть, Этан, - грустно покачал головой Дакаант. Алатос предпочел промолчать.
   - Так что там насчет другого края континента? - вернулся Карос к более насущной проблеме. Этан криво улыбнулся:
   - Не знаю, как обстоят дела с сердцем, но с воображением у Алекса все в порядке. Особенно после того, как твое Гнездо додумалось пустить невежественного мальчишку в библиотеку Клана. Тот, ничего толком не умея, попытался открыть Врата в мир людей, а вместо этого вызвал из Бездны Белый Огонь...
   Когда Этан закончил свое повествование о нескольких насыщенных событиями днях в компании драконыша, Карос искренне, хоть и грустно, улыбался:
   - Точно как прежний Алекс. Только вот...
   Этан беспомощно пожал плечами - что он мог на это сказать?
   - Теперь нам предстоит самая малость, - проговорил Карос с фальшивым весельем, - во второй раз найти моего странствующего племянника. Но мне кажется, что насчет островов вампиров ты не прав. Мы на всякий случай обыщем лес, и если в нем найдутся следы Врат, то готов поклясться: мальчик уже давно в мире людей.
   - Он не сможет попасть туда без Печати, - возразил Этан.
   - Видишь ли, - Карос выглядел невеселым, - пока ты рассказывал, я проверил: мальчик забрал у меня Печать. Раз он был в библиотеке Клана, то знает, как ей пользоваться.
  
  
  
   Глава 4.
  
  
   Гроза в Грозовую долину в этот день так и не пришла, тучи рассеялись, дав место солнцу. Но Тин выглядел настолько довольным, что мог бы освещать все вокруг и без его лучей. И это совсем не радовало Рейнара: вампиры вообще не слишком большие поклонники ультрафиолета и других солнечных радостей.
   Рейнар так и не решил, что ему думать о недавнем открытии: печалиться, приходить в ярость, выискивать для себя выгоды... Интересно, какие?!!
   Пока что в голову вампиру лезли только мысли о всевозможных неприятностях, которые непременно обрушатся на его голову. Конечно, если уникальное стечение обстоятельств позволит им выжить и спасти похищенных. Старшему Дакаанту очень не понравится, что какой-то там вампир подвергал опасности жизнь его драгоценного наследника и, тем более, что взял с него клятву помощи. И будут гореть в ясном драконьем пламени все рейнаровы оправдания и объяснения.
   Значит, дракончик поссорился с дядей и глупый, как все подростки, отправился в мир людей. Должно быть, навестить друга... Интересно, что друг Дакаанта мог делать в сиротском приюте провинциального городишки?..
   Хотя нет, не нужны ему чужие секреты, одного вполне достаточно!
   Все еще не приняв никакого решения, Рейнар повернулся к бывшему королевскому таирту, что бы данный титул ни означал. Трудно поверить, что еще этой ночью тот был на грани между жизнью и смертью.
   Нет, Мервин ан-Тоэль и сейчас не выглядел воплощением здоровья, и на его мертвенно бледном лице не было и тени румянца, однако на ногах он стоял вполне твердо, не выказывая слабости. И очень внимательно рассматривал своего юного спасителя.
   - Теперь все в порядке, и мы можем поговорить, - провозгласил Тин, обращаясь к Мервину, и уселся на траву, приглашающее похлопав ладонью рядом с собой. Потом, словно при неприятном воспоминании, его лицо на мгновение омрачилось, и мальчик бросил быстрый виноватый взгляд на Рейнара:
   - Как только мы попали сюда, я перестал чувствовать Адептов. Извини.
   Вампир не ответил. Одной неприятностью больше... Тем более, что-то подсказывало ему: Изгнанники недалеко.
   - Вы говорите об Адептах Хаоса? - ровным тоном поинтересовался таирт и осторожно опустился на траву рядом с драконышем. Тот кивнул:
   - Нам нужно найти их гнездо.
   - Храм Разрушителя? - уточнил таирт.
   - Наверное, его, - согласился подросток, - так ты знаешь, где находится этот храм?
   Таирт кивнул:
   - Не очень далеко отсюда. На самом деле Храма как такового не существует. Адепты используют для своих ритуалов естественные пещеры горы Камия-лэ. Вон она, самая первая, - и Мервин махнул рукой вперед, указывая на четко прорисованный в небе силуэт.
   Рейнар, конечно, заметил гору намного раньше - трудно пропустить такую махину, нависающую прямо над твоей головой. Но стоит себе и стоит - у него, оказавшегося под ядовитым дождем, были дела поважнее: например, выжить.
   Зато теперь можно было спокойно разглядеть необычную форму горы. Издалека та весьма походила на дракона, положившего на передние лапы вытянутую морду. Даже обязательный головной гребень - четыре острых шипа - был на месте.
   - Твой родственник, Тин! - не сдержался вампир. Это должно было прозвучать, как подкисленная ехидством шутка, но Мервин серьезно кивнул:
   - Да, Камия-лэ - это окаменевшие останки Великого Дракона. Поэтому Адепты выбрали именно ее своим домом.
   - Как мы можем незаметно попасть туда? - Тин нахмурил брови, разглядывая сияющую снегом вершину. Это какой же она высоты?
   - Не знаю, - таирт пожал плечами, - я никогда не имел дела с Адептами и не был в их святилище. Слышал только, что охраняется оно лучше королевской сокровищницы.
   Подросток тяжело вздохнул:
   - У меня есть только одно предложение: вернуться и попросить о помощи Кароса.
   - И с какой стати он будет помогать? - Рейнар менее всего верил в великодушие Дакаанта.
   - Адепты убили моих родителей, и меня... пытались... - Тин нахмурился. - Только вот боюсь, что к тому времени, как я закончу все объяснения, для Арека и твоего сына будет уже поздно....
  
   Все время разговора взгляд Мервина так и норовил остановиться на юном Драконе, и таирт только усилием воли заставлял себя не смотреть постоянно в сторону подростка. Ну еще бы: живая легенда! Один из любимых детей Властелина! Мервин мог только догадываться, какими дарами наградил Тот своего потомка.
   Дракон, достигший возраста зрелости, в своем истинном облике - практически неуязвим. Несколько веков назад соплеменники эль-туань смогли убедиться в этом на собственном опыте: тогда потребовалась сила всех высших магов, только чтобы выпроводить разъяренного Дракона за пределы их мира. Те немногие маги, что уцелели в битве, умерли потом от истощения сил...
   И вот! Уже второй - за последнее тысячелетие. Похоже, предупреждение старого Гериона, объявленного за это вне закона, начинало сбываться: они слишком наследили в Сдвоенном мире. А если за мальчишкой явится сюда его дядя - взрослый обученный Дракон?
   Мервин отвернул от пришельцев лицо, чтобы те не заметили злую усмешку, исказившую лицо таирта. Нет, он не откажется посмотреть на конец жестокого мира, обрекшего его на страдания и смерть.
   Последний ан-Тоэль, отпрыск впавшего в немилость рода, мальчик для битья у королевских наследников, - он сам, своими руками выстелит династии Шоралл погребальные ложа и поднесет к ним зажженный факел! В прошлое пришествие Дракона Шораллы сумели выжить, в это...
  
  
  
   Глава 5.
  
  
   - Мне кажется, я все же смогу помочь вам, - прервал размышления Рейнара спасенный. Он был еще очень бледен, но лицо выражало решимость, - я обязан вам жизнью, и только так я смогу вернуть долг.
   Тирен развернулся к Мервину, мальчишеское лицо озарилось доверчивой радостью:
   - Как? - только и спросил он.
   Рейнар остался бесстрастным: он не очень верил в столь ненадежное чувство, как благодарность. Вампиры вообще мало чему верили.
   - Адепты проводят ритуалы только под собранием полных лун, - Мервин махнул рукой вверх, хотя там давно светило солнце, - до этой даты осталось три дня. И ты прав: единственный, кто может справиться с Адептами - это взрослый Дракон. Твой дядя... - таирт неожиданно запнулся и замолчал, жестом остановил порывавшегося спросить, в чем дело, подростка. Несколько мгновений простоял так, напрягшись, как тугая струна, потом проговорил сдавленным голосом:
   - Они нас почуяли. Попробуй еще раз открыть Врата!
   - Я не могу! - Тин растерянно уронил руки.
   - Тогда обращайся! - Мервин неотрывно смотрел теперь в сторону горы. - Стань драконом! В истинном облике они тебя не достанут!
   - Я никого не вижу! - вмешался Рейнар. Таирт бросил в его сторону быстрый неприязненный взгляд:
   - Естественно. Ты же вампир. - Последнее слово прозвучало, как презрительный плевок. Рейнар гневно вскинулся, но таирт уже отвернулся от него, продолжая рассматривать небеса над горой:
   - У Адептов не та магия, к которой вы привыкли. Они владеют Дорогой Бездны, а я способен чувствовать перемещение пластов реальности в ее пределах. Это доступно только...
   "Дорога Бездны..." - эти слова набатом отдались в голове Тина. Он не слышал больше ни единого слова из сказанных Мервином. Он вспомнил...
  
   Ночь... Или день? В Бездне нет раздела между ними, в Бездне правит бал вечность. Бездна непостижима в своей огромности, но древние дороги соединяют крохотные островки жизни в ее океане. В незапамятные времена их проложил тогда еще единый народ, его народ... Его!
   Но теперь только он в одиночестве идет по ним. Прошлое потеряно, будущее еще не пришло, будущее ждет, а в настоящем осталась лишь бесконечность дороги...
  
  
   - Тин, не время мечтать! - чья-то рука тряхнула его за плечо, заставив очнуться. Несколько мгновений подросток растерянно молчал, потом дернулся в сторону, стряхивая чужую ладонь. Явившиеся на краткий миг, воспоминания ускользнули, испуганные резким вторжением. Они были так близко, но исчезли, словно туман. Что-то про Бездну, про дорогу... Что-то... Что-то...
   Из глубины души поднялась волна злости, какой прежде Тин никогда не испытывал. Почти ненависть. Почти желание убить.
   Яростно развернувшись, подросток молча уставился на вампира, глаза в глаза.
   - В чем дело? - Рейнар сделал шаг назад, в его голосе прозвучал страх, - почему ты так смотришь на меня?
   Тин заставил себя отвести взгляд:
   - Все нормально, - произнес он через силу, но ярость не ушла. От резкого разочарования хотелось выть в голос, рвать что-нибудь, неважно что, на части. Сейчас Тин напрочь забыл, что было время, когда он не хотел, боялся вспоминать. Теперь он желал этого больше всего на свете.
   - Обращайся! - вмешался Мервин, - они уже совсем близко.
   Юный Дакаант не ответил. После ускользнувшего воспоминания в его восприятии мира что-то сдвинулось, словно к привычным чувствам добавились новые. Теперь он тоже чувствовал, как сдвигаются пласты реальности, вот только идущие не были Адептами Хаоса. Не были ни двусущными, ни вампирами. В них скорее ощущалась родственность спасенному ими чужаку. Таирт ошибался или лгал намеренно?
  
  
  
   Глава 6.
  
  
   Арек уже давно был уверен: кто-то там, на Небесах Обетованных, ненавидит его. Жизнь била подростка много раз, но никогда еще он не попадал так, как в последний...
   Все шло по накатанной колее, поганой, но привычной, вдоль и поперек знакомой. Закончился очередной год школы и пришлось искать работу, пусть сколь угодно унылую и низкооплачиваемую. И все потому, что нужны деньги, без которых жизнь не жизнь, а жалкое существование...
   Иногда Арек задумывался о не совсем честных способах приобретения наличности, но несколько соображений останавливали его. Хотя ему иногда предоставлялась возможность взять то, что плохо лежало, деньгами это нечто не было, а хранить что-то другое он не решался: в приюте ты всегда на виду, добычу там не спрячешь. Тем более, что ни одного скупщика краденого в Белиже подросток не знал.
   Во-вторых, Арек не заблуждался насчет собственных способностей избегать правосудия. Практики воровства у него не было, наставников в этом нелегком деле - тоже, а законы в Кевчанской империи по отношению к ворам, даже несовершеннолетним, были строгие. Следующие десять лет на каменоломнях среди жизненных планов Арека не значились.
   Ну и наконец, Тин. Друг бы не выдал его, но взял бы на себя роль его отсутствующей совести: в вопросах отъема чужой собственности он был неприлично щепетилен. А беспрестанно читающий нотации Тин - это не для слабонервных. Так вот и приходилось перебиваться случайными заработками и только мечтать о лучшей жизни...
   Весь первый летний месяц прошел привычно, в праведном труде и периодических стычках с неприятными типами вроде богатенького Шона. А потом, одной мерзкой ночью, Тин исчез. Был похищен неизвестными прямо из приюта.
   Нет, Арек отнюдь не обманывался, будто это старое здание с обшарпанными стенами и вечными сквозняками могло дать им защиту, но все же подобного в Белиже прежде не случалось.
   Несколько дней спустя появились странные люди, настойчиво искавшие Тина. А затем и он сам, вдруг из ниоткуда возникший на пустой улице серым рассветным утром, словно бы ничего не случилось. Мало того, посмевший рассказать своему лучшему другу какую-то глупую сказку!
   Арек, все еще кипя от негодования, вернулся в приют, и тут-то его и схватили. Заломили за спину руки, сунули под нос какую-то гадость... И вот теперь черноволосый подросток сидел в мрачном подземелье вместе с другими неудачниками.
   Собственно, в сознание Арек пришел только-только и как раз предавался невеселым размышлениям о собственной судьбе...
  
   В камере было холодно и сыро, из одной стены вытекал ручей и с веселым журчанием пересекал все пространство камеры, чтобы уйти под камень на противоположной стороне. Арек сидел нахохлившись, обняв руками колени, пытался хоть немного согреться и старательно не обращал внимание на поскуливание рядом. Он - не Тин, и успокаивать маленьких нытиков был не намерен. Да и не умел. Тем более - Арек глянул на своего ближнего соседа повнимательнее, насколько позволял тусклый свет единственного окна, и подростка передернуло - тем более вампира!
   Остроухий мальчишка, продолжавший размазывать слезы по и так чумазой мордашке, не заметил, как его ближайший сосед выругался сквозь зубы и отполз в сторону, но кое-кто оказался более внимателен:
   - Ты чего это скачешь? - мрачно поинтересовался черноволосый крепыш примерно одного с Ареком возраста.
   - Он - вампир!
   - И? - данное объяснение второго узника не удовлетворило.
   - Не люблю вампиров, - резко ответил Арек. Он терпеть не мог, когда его допрашивали, но что-то в облике черноволосого подсказывало - лучше ответить.
   - Я тоже не люблю вампиров, - проговорил тонкий, словно девчоночий голос за их спинами, - а еще я не люблю человеков.
   - Да ну? - окрысился Арек, оборачиваясь. - А сам кто будешь?
   - А ты посмотри, - в голосе говорившего скользнула насмешка, - да получше.
   Обладатель тонкого голоса сидел у дальней стены и казался бы обычным подростком, если бы не серая кожа, почти того же цвета, что и камень стен, и не чересчур крупные для человека красноватые глаза без намека на ресницы.
   - Не наглей, Бес, - тем же мрачным тоном предупредил оборотня черноволосый коренастый подросток, первым заговоривший с Ареком.
   - Да ну? А что ты мне сделаешь, Маон? - с издевательской интонацией поинтересовался Бесек.
   Маон... это слово вызывало в памяти Арека какие-то странные ассоциации. Что-то, связанное с войной и горами...
   - Неужели вы не понимаете, как глупо себя ведете? - подал голос молчавший до того русоволосый подросток. - Мы в плену у Изгнанников, а вы начинаете ссору из-за ерунды!
   Образовавшуюся после этих слов короткую паузу нарушил Бесек:
   - Ну надо же как-то развлекаться, - протянул он вальяжным тоном, - иначе подохнем со скуки раньше, чем отправимся к выродкам на алтарь.
   - Какой оптимизм, - фыркнул Маон.
   - А что, у тебя есть другие идеи? - язвительно поинтересовался серокожий подросток. - Может, ты откроешь для нас Врата или обрушишь на Адептов огненный дождь?
   Маон промолчал. Бесек, не дождавшись от него ответа, развернулся к Ареку:
   - А ты как вообще попал сюда, человечек? Я не слышал, чтобы Изгнанники прежде считали ваше племя достойной жертвой Разрушителю.
   - Тебя послушать, так оказаться здесь - большая честь, - буркнул Арек.
   - В чем-то так оно и есть, - невесело проговорил Маон, - Изгнанники обычно похищают лучших. Ты должен обладать магическим даром, иначе тебя бы не выбрали.
   Арек хотел что-то сказать в ответ, но горло пересекло. Он отвернулся к стене, не желая видеть ничьих лиц.
   Магический дар! После смерти отца родственники вышибли его из клана, поспешили избавиться от никчемного человека, ненужного никому полукровки! Знай он... - Арек с яростью ударил кулаком по стене.
   - Не ярись, - рассудительно проговорил четвертый подросток, - никто из нас не хотел оказаться здесь.
   - О да, - включился Бесек, - но прикончат нас в на редкость приятной компании: вампирчик, гепардик, человечек и, - он склонил голову набок, вопросительно посмотрев на русоволосого, - а ты кто будешь?
   - Лис.
   Тоска и злость Арека на мгновение отступили - никогда прежде он не слышал о существовании не-рыжих лисов. И вот - русая шевелюра без намека на характерный красный отлив, никаких веснушек....
   - ...и лисенок, - с удовольствием закончил перечисление Бес.
   - В твоем клане все такие противные, или ты - исключение? - поинтересовался Арек. Давно уже никто не раздражал его так сильно...
   Бесек засмеялся:
   - Я стараюсь, но до идеала мне далеко.
  
  
  
   Глава 7.
  
  
   Великий Камия-лэ спал и видел сны, картины которых менялись с той же частотой, что и эпохи в окружающем мире.... Вместе с ними пробуждались и умирали в Великом Драконе простые человеческий чувства и радости и иногда, когда одно из видений оказывалось особо удачным, он вновь взлетал, взмахивая чешуйчатыми крыльями: черными, золотыми, серебряными... Размах у них был не тот, как и скорость, но Камия-лэ понимал: нельзя требовать от смертных совершенства.
   Камия-лэ спал, не вспоминая прошлого, не думая о будущем, лишь странствуя ото сна ко сну. Он был почти счастлив. Он не подозревал, что все уже готово для его пробуждения...
  
   *****
  
   Северд очнулся рывком, вынырнув из странных образов, мыслей и чувств, оставивших в голове сумбур. Сердце бешено колотилось, в горле застрял комок странной горечи, и смятенное сознание не сразу поняло, что это был его собственный яд.
   Змей судорожно сглотнул, обхватил себя руками за плечи, пытаясь избавиться от непонятной дрожи, сотрясавшей все тело. Сумбур в голове все никак не желал рассеиваться, вместо внятных мыслей перед внутренним взором стоял, не желая пропадать, последний чужой образ:
  
   - Брат Северд! Там... там...
   Змей прыжком развернулся на голос, в его глазах плясало безумие:
   - Что? - выдавил он, с трудом удержавшись от удара. Организм реагировал на пережитый во сне страх так, как диктовал инстинкт - выработкой яда. А яд требовал, чтобы его использовали.
   Дежуривший у дверей Северда стражник испуганно отшатнулся - врожденный страх перед Змеями в такие моменты оказывался сильнее, чем выучка Братства.
   - Там... Дракон... - и рука оборотня торопливо указала на восток от Храма.
   Северд выбежал из здания и резко остановился, словно наткнувшись на стеклянную стену - в прозрачных небесах парила огромная черная тень. Слишком огромная. Слишком черная.
   - Это не дракон, - проговорил он дрогнувшим голосом, - это Рокх. Великая падальщица...
  
  
   Глава 8.
  
  
   - Значит, говоришь, полукровка еще жив? - губы Ренарда Шоралла скривились в привычной презрительной усмешке. - Что же ты не доделал работу?
   Его старший брат Камир, наследник престола, ответил зеркальной гримасой:
   - Это вина слуг. И они уже наказаны.
   - Вы можете хоть раз не напортачить? - зло вмешался третий из присутствующих, светловолосый крепыш с холодными синими глазами, - врагов нужно убивать сразу. Мервин опасен!
   - Ты ничего не понимаешь, Седд, - пренебрежительно отозвался Камир на критику брата, - быстрая смерть - это только пустая трата материала. Враги должны умирать медленно...
   - Верно, враги должны у м и р а т ь, - сделал ударение на последнем слове Ренард, - и как же получилось, что таирт, от которого отец приказал нам по-тихому избавиться, выжил?
   - Успокойтесь, оба, - Камир пренебрежительно махнул рукой, - я уже отправил по его следам Невидимых... - наследный принц резко замолчал, прислушиваясь к чему-то, потом усмехнулся, но в этот раз без яда. Предупреждающе поднял руку и небрежно, словно речь шла именно об этом, проговорил:
   - Значит, Седд, на охоту в Крий ты не поедешь? Зря. Твоя пассия будет недовольна...
   Младший брат зло дернул плечом, но ответить не успел. Дверь в покои наследника распахнулась с такой готовностью, словно бы на ней не было ни единого слоя заклинаний. На пороге стояла молоденькая девушка, почти еще девочка. Ее лицо было серьезно, но фамильные синие глаза привычно блестели озорным весельем.
   - Вот вы где спрятались! - она стремительно развернулась к самому старшему из братьев. - Камир, что ты опять натворил?
   - Я? - тот преувеличено высоко поднял брови, но посторонний наблюдатель заметил бы, как при взгляде на вошедшую смягчились жесткие линии вокруг губ, а в глазах появилось нечто, похожее на нежность.
   - Скажешь, отец ищет тебя, чтобы похвалить? - скептически отозвалась самая младшая из рода Шоралл. - Мне он не показался слишком счастливым.
   Камир хмыкнул, пожал плечами:
   - Что ж, навещу старика. С позволения ваших высочеств, - он шутливо кивнул братьям. - И твоего, моя драгоценнейшая Риэль, - этот поклон, преувеличенно низкий, предназначался одной принцессе.z ь самая младшая из рода Шораллить? о взгляде появилось нечто, что в другом человеке сочли бы за нежность.
   - Шут, - хмыкнула та в его удаляющуюся спину, повернулась к младшему брату:
   - Седд, мне нужно спросить тебя кое о чем.
   - Спрашивай, - согласился тот.
   - Не здесь! Не в присутствии этого мерзкого типа! - и девушка кивнула в сторону Ренарда. В ее глазах больше не было веселья, тонкие брови сошлись над переносицей.
   Названный скорбно покачал головой:
   - Никак не простишь мне ту безобидную шутку, сестренка?
   - Нет, не прощу! - возмущенно выпалила она. - И твои шутки не бывают безобидны!
  
   - Так что ты хотела спросить? - когда они остались одни, поинтересовался Седд. Риэль прикусила губу:
   - Ты знаешь, где Мервин?
   - Что?!! Почему ты спрашиваешь? - брат сделал шаг назад.
   - Я с утра не могу найти его. И в лаборатории таирт не был с позавчерашнего дня. Это на него совсем не похоже... - в голос Риэль прорвались тревожные нотки. Седд недовольно нахмурился:
   - С каких это пор ты стала интересоваться жизнью полукровки?
   - Седд, я тебя не понимаю... - Риэль удивленно глянула на брата, - Мервин учит меня созданию артефактов, как приказала королева.
   - А-а, мамина великолепная методика воспитания, - пробормотал тот, - я и забыл...
   - Так где Мервин? - вернулась к волнующей ее теме принцесса.
   - С чего ты взяла, что я знаю? - Седд нахмурился. - Я не никогда не был другом полукровке-таирту.
   - Седд, - Риэль положила брату руки на плечи и поднялась на цыпочки, чтобы заглянуть ему в глаза, - скажи мне правду. Что случилось?
   - Забудь, что он вообще существовал! - недовольно проговорил принц, сбрасывая ее ладони, - так будет лучше для всех.
   - Седд, о чем ты?
   - И забудь, что я только что сказал тебе.
   - Но Седд...
   - Райша! - не сдержавшись, брат использовал ее детское имя. - Во имя Властелина, хоть раз сделай, как тебе говорят!
  
  
   Глава 9.
  
  
   Тин ощутил, как сдвигаются пласты реальности, изменяются потоки Силы. Золотой браслет на руке начал нагреваться, из глубины металла пришло движение....
   - Превращайся! - взгляд Мервина приобрел нечеловеческую силу, пытаясь подчинить его волю, но вместо того словно подтолкнул нечто, спящее в подсознании подростка.
   Тин почувствовал, как губы растягиваются в чужой ухмылке, и ответивший голос тоже принадлежал не ему:
   - Я встречу твоих врагов в человеческом облике, таирт. Не мешай мне.
  
   Враги пришли. Просто оказались в двух сотнях шагов от них - не было ни дуги Портала, ни изменения в природном потоке Нитей. Вот значит, как выглядит переход по дороге Бездны.
  
   Первая мысль - договориться миром - принадлежала прежнему Тину, но лишь скользнула по краю сознания. То, что проснулось в младшем Дакаанте, хотело сражаться и убивать. Лишенное возможности вспомнить и осознать себя, оно злилось и желало выплеснуть ярость вовне...
  
   Появившиеся давно перестали быть людьми или как там называла себя их раса... Странные, почти прозрачные создания со струящимися движениями.
   То, что проснулось в Тине, узнало магию, изменившую суть воинов. Они больше не нуждались в оружии, чтобы убивать, они сами стали оружием. Но, получив дополнительную власть превращать живую материю в мертвую, они утратили связь с Духом, а стало быть, превратились в законную добычу для любого, следующего древним законам....
   - Что ты делаешь, мальчишка? Стань драконом! - это крикнул Рейнар, злой и растерянный.
   Вампир, как и все они - потомок проклятых...
   Тин вздрогнул: отчего-то именно последняя мысль вернула ему понимание ситуации. Действительно, что же он делает?!! Что он может противопоставить...
   Существа разделились, часть метнулась к таирту, остальные - к Рейнару и к нему. И новый хозяин сознания Тина вновь взял верх. Рука, запястье которой обвивала золотая молния, вытянулась вперед и сжалась в кулак. Ощущение было такое, словно ему попалась невидимая медуза - скользко, противно и жжет ядом. Длилось это долю секунды - а потом один из нападавших с почти человеческим всхлипом осел на землю. Он больше не был полупрозрачным - плоть нарастала на невидимый костяк, вдавливала в землю, расползалась... Струящиеся силуэты остальных воинов застыли, Тин знал, что они наблюдают за гибелью собрата. Тот, кто управлял им сейчас, умел видеть эмоции врагов, яркие, как разноцветное кружево - гнев, ужас и неверие.
   Первая жертва внешне уже ничем не напоминала человека. Просто красно-бурое пятно, мерзкой жижей расползающееся по поляне.
   Младший Дакаант растянул губы в ухмылке: жатва началась, и процесс ему понравился...
  
  
   Часть 6.
  
   Глава 1.
  
  
   Жутко болела голова, пульсирующей болью дергало глаза, не позволяя даже думать о том, чтобы открыть их. А еще ломило кости. Мало того, некто неизвестный решил поджарить его на медленном огне, но не удовольствовался этим и влил едкую кислоту в горло, а та ядовитой слизью растеклась по внутренностям...
   Тин застонал и попытался повернуться набок. Тот, кто был рядом, - а подросток ощущал двойное чужое присутствие, - помог, приподнял его за плечи. Все так же вслепую Тин оперся о землю руками, и тут его вырвало.
   Сразу же пришло облегчение, даже боль стала меньше, и подросток осмелился открыть глаза. Державший его был явно вампиром, - обычные люди не бывают такими бледными и остроухими. Второй, сидевший на траве в некотором отдалении, казался почти обычным, но почему "почти" - Тин не помнил.
   Мальчик попытался сесть - результат оказался скрюченным подобием нормальной позы - и огляделся. Вдали высились горы, весь остальной простор занимало бескрайнее травяное поле. Что он здесь делал? И где это "здесь"?
   Тин нахмурился, потер виски. Потом вопросительно взглянул на присевшего рядом вампира. Тот в ответ поднял брови, не торопясь говорить. Молчание затягивалось.
   - Я плохо помню, что случилось... - начал Тин.
   - Да ну? - вампир скептически хмыкнул. - Забыл, как уничтожил отряд этих, как их там...
   - Невидимых, - подсказал второй человек.
   - Да, их самых, Невидимых... Все еще не вспоминается, твое драконье высочество?
   "Драконье" - несмотря на ерничанье вампира, это слово оказалось самым правильным, чтобы дернуть за конец спутанный клубок его памяти.
   ...Год в приюте, случайная встреча с оборотнями, похищение, инициация, бегство от Кароса... Четкие воспоминания шли до момента его превращения в дракона, потом - какой-то туман...
   - Уничтожил? - Тин еще раз внимательно посмотрел вокруг, но никаких следов битвы не обнаружил. Естественно - он же не воин, ничего крупнее убитых мух на его совести нет. И что еще за Невидимые? Наверное, Рейнар так издевался над ним в извращенной вампирьей манере.... Но ведь здесь есть еще один свидетель....
   Тин внимательно взглянул на спасенного им таирта, что бы этот термин ни означал. Мервин выглядел таким торжественно-серьезным, словно присутствовал на церемонии коронации. Они что, сговорились с Рейнаром?
   - Так что за невидимок, ты говоришь, я убил? - переспросил он язвительно. Вампир уставился на него так, словно подросток внезапно отрастил щупальца и начал размахивать ими в разные стороны.
   - Это что, такое особое драконье чувство юмора - отрицать очевидное? - поинтересовался Рейнар ядовито, - ты размазал бедняг в лепешки, а мы даже не поняли, каким образом.
   - Я?!!
   - Да!
   - И где же трупы? - Тин любил читать статьи о расследованиях и прекрасно помнил фразу: "Нет трупа - нет дела".
   - Сейчас покажу, - Рейнар, похоже, начал злится. Вскочив, он за локоть подхватил ойкнувшего подростка и потащил за собой.
   Увидев, на что показывает вампир, Тин забыл даже так и не прошедшую головную боль. Шагах в двадцати от места, где он очнулся, ровный ковер травы портили многочисленные проплешины, словно от луж кислоты. Земля тоже пострадала - нормальный черный слой почвы приобрел ядовитый красно-желтый оттенок.
   - Что здесь было? - он присел, протянул к поврежденной земле ладонь, но коснуться побоялся. Убрал руку и машинально погладил теплый золотой браслет на запястье.
   - Что было? - переспросил Рейнар. - Их тела просто растеклись бурой грязью, так что это ты мне скажи - что здесь было? Как ты это сумел? Это ведь не магия драконов...
   Тин затряс головой. Слова вампира об уничтожении отряда воинов больше не казались ему розыгрышем:
   - Скажу, если вспомню... - пообещал он слабым голосом.
  
  
   Глава 2.
  
  
   Их вновь покормили - каждому дали по куску вяленого мяса и ломтю хлеба. Кто-то из Адептов, не говоря ни слова, просунул порции в окно под дверью и тут же захлопнул створки.
   - Ритуала не будет, самое меньшее, еще трое суток, - глубокомысленно возвестил Бесек, первым вгрызаясь в свою порцию.
   - С чего ты взял? - раздраженно спросил Арек. Сам факт существования серокожего подростка злил его неимоверно.
   - Боюсь, слабенькому человеческому мозгу этого не понять, - пренебрежительно отозвался тот.
   - Вот как? Нарываешься на драку? - Арек с готовностью вскочил на ноги, сжимая кулаки. - Давай, если не трусишь, серомордый ублюдок!
   - А ну сядь! - чья-то рука с силой толкнула его вниз. - И не дури!
   - Не лезь не в свое дело, Маон! - Арек развернулся к Гепарду. - Это между ним и мной.
   - Это коснется всех, идиот! - рявкнул в ответ тот. - Или ты хочешь, чтобы нас раньше времени рассадили по одиночным камерам?
   - А тебе, Бес, следовало бы быть умнее, - добавил он, глядя на названного подростка, - у нас есть шанс, только если будем держаться вместе.
   Тот пожал плечами:
   - А ты мечтатель, Гепардик. У нас нет шанса. Никто еще не сбегал от Адептов.
   - Не совсем верно, - неожиданно вмешался светловолосый Лис, - восемьсот пятьдесят три года назад Ритуал не состоялся, поскольку жертва исчезла из камеры. Это был Волк из клана Риас.
   - И как он это сделал? - заинтересовался Гепард.
   - Никто не знает, - Лис покачал головой, - дальнейшая судьба Волка неизвестна.
   - Вот бы и нам также... исчезнуть, - ехидно проговорил Бесек, - жаль, рецептика не сохранилось.
   - Почему ритуала не будет еще трое суток? - сердито повторил Арек свой первый вопрос.
   - Ты все об этом... - протянул Бесек, но Лис перебил его:
   - За трое суток до Ритуала нас перестанут кормить и разведут по одиночкам.
   - Откуда это известно, если от Адептов еще никто не уходил? - Арек нахмурился.
   - От Адептов не уходил, но сами они в плен попадались, - хмыкнул Гепард - иногда их даже удавалось разговорить...
   На этом разговор заглох. Маон сидел, прислонившись к стене, и хмурил черные брови, усиленно что-то обдумывая, Лис сосредоточенно молчал, Бесек меланхолично крошил остатки своего хлеба, а вампиреныш в дальнем углу, похоже, заснул. Ну да у этих острозубых все не как у людей: и спят они днем, и кровь пьют...
   - Гепард, слушай...
   - Да? - рассеянно отозвался тот.
   - А вампиреныша чем кормят?
   - Боишься едой стать? - без приглашения влез в чужой разговор Бесек.
   - Заткнись, - бросил ему Маон и повернулся к Ареку:
   - Вчера, еще до того, как ты очнулся, Адепты дали ему флягу с кровью, на моей памяти вторую.
   Арек кивнул, стараясь не показать своего облегчения. Лис развернулся в его сторону и очень серьезно произнес:
   - Такие малыши как Вик - неопасны. Только когда у вампиров приходит пора инициации, лет в четырнадцать-пятнадцать, они теряют контроль над собой и могут убить.
   - Это обнадеживает, - пробормотал Арек, мысленно прикинув возраст вампиреныша. Вряд ли старше десяти...
   Лис неожиданно вскочил на ноги и подбежал к окну. Оно располагалось у самого потолка и было длинное и узкое, по сути просто щель, в которую сумела бы пролезть только очень худая кошка. То есть, пролезла бы, не будь окно при этом забрано толстой решеткой. Арек видел в нем лишь крохотный кусок неба, да иногда силуэт птицы.
   - Винц, подсади меня! - попросил Лис Маона, неотрывно глядя наверх, - кажется, там происходит что-то необычное...
   Гепард молча подошел, присел на корточки, позволив Лису забраться себе на плечи, выпрямился. Казалось, ему не потребовалось никаких усилий, чтобы держать светловолосого крепыша.
   Лис подтянулся, ухватившись за прутья, и замер в неудобной позе, неотрывно глядя в щель. Арек не видел его лица, но зато явственно услышал проклятие, сказанное удивленным тоном.
   - Что там, Доран? - требовательно спросил Гепард.
   - Ты не поверишь, - не оглядываясь, ответил Лис, - но там, кажется, Дракон...
  
  
   Глава 3.
  
   Когда что-то кардинально меняется в твоей жизни, кажется, что и все вокруг должно стать хоть немного другим. Но Белиж, небольшой провинциальный город, отмеченный едва заметной точкой на карте человеческого мира, остался прежним. Все так же, для постороннего взгляда бесcмысленно, мельтешил на улицах рабочий люд. Так же громыхали неуклюжие экипажи, носилась свободная от школьных тягот ребятня, а в воздухе стоял привычный для будней гул.
   - Думаешь, он здесь? - Этан повел головой, машинально принюхиваясь, словно и впрямь надеясь уловить нужный в этой мешанине запахов. Карос тихо хмыкнул:
   - Уверен. Алекс считает это место своим домом.
   - Но он должен понимать, что здесь мы будем искать в первую очередь...
   - А как бы ты поступил на его месте? - спросил Дакаант серьезно, развернувшись к Волку.
   - Я? - Этан честно попытался поставить себя на место подростка. Спрятаться в лесу - это хорошо для Волка, но не для того, кто считает себя человеком. У друзей? Все друзья Алекса живут, скорее всего, в Белиже. Где-то в человеческом мире? Ребенку без денег и связей...?
   - Наверное, ты прав... - Волк пожал плечами. - Ты знаешь, где находится этот приют?
   - Мы туда идем, - Карос смотрел куда-то вперед, недовольно хмуря брови, потом остановился. - Здесь что-то произошло, что-то нехорошее... Мы зря потратили полдня, идя по следам Алекса в лесу, нужно было сразу перемещаться в человеческий мир.
   Этан бросил мимолетный взгляд на заходящее солнце. Да, распутывали следы подростка они чуть ли не целый день, потом наткнулись на целую стаю голодных тхаггов, причем Карос отказался переходить в свою чешуйчатую ипостась.... Волк раздраженно потер уже начинающую рубцеваться рану на плече, полученную из-за непонятного упрямства некоего ящера...
   - Не злись, - правильно истолковал его жест Карос, - я же объяснил, что поставил щиты.
   - Но ведь ты понял, что этот мальчик - действительно Алекс, - Этан терпеть не мог получать раны, особенно если этого можно было избежать. Заживали они быстро, но при этом невыносимо зудели и ныли, портя настроение, - все разъяснилось, так что не было причин продолжать держать их поднятыми.
   - После разговора со Змеем у меня почти начался приступ... - Дакаант мотнул головой, - Этан, я не могу рисковать. Последнее, что нужно нашему миру, - это спятивший Дракон!
   Волк вздохнул. Да, против такого не поспоришь.
  
   Розовый свет закатного солнца придал неказистому зданию приюта налет романтичности и светлой грусти. Так, по крайней мере, показалось Этану. Карос же казался слишком сосредоточенным, чтобы обращать внимание на подобные детали пейзажа.
   Пока они поднимались по лестнице, их дважды едва не сшибли с ног. Сперва - стайка дошколят, вылетевшая в распахнутую дверь и разноцветными горошинами скатившаяся по ступенькам, в своей увлеченности непонятным делом даже не заметив двух незнакомых взрослых. Потом - трое подростков, на вид того же возраста, что и Алекс. Эти выбежали еще быстрее, но без следа того радостного возбуждения, что освещало мордашки малышни.
   - Как здесь... оживленно, - Этан проводил взглядом мальчишку, от прямого столкновения с которым его спасла лишь волчья реакция. Карос, не отвечая, скользнул в распахнутую настежь дверь, верх которой сильно провисал на шарнирах.
   Внутри оказалось неожиданно пусто. Должно быть дети, встреченные ими при входе, были последними, кто сбежал на свежий воздух из этих обшарпанных стен.
   - Ну? - Карос развернулся к другу, - и что говорят твои волчьи чувства?
   Этан остановился, принюхиваясь:
   - Сегодня Алекс через эту дверь точно не проходил.
   - Через эту, - Дакаант задумчиво кивнул, - тогда проверим черный ход, - и уверенно двинулся вперед.
  
   - Стойте! Вы... немедленно остановитесь! - донесся до них прерывающийся женский голос. На лице Кароса мелькнуло раздражение, потом он медленно обернулся. Говорившей оказалась женщина лет тридцати пяти с типичными широкими скулами и светлыми глазами уроженки Кевчанской империи. У нее было приятное, хотя и усталое, лицо, но под глазами густо залегли тени.
   - Да, тера?
   Этан в который раз подумал, что Карос мог бы вести себя и подипломатичнее. Увы, выражение лица Дакаанта было каким угодно, только не дружелюбным.
   В конце концов, так ли уж сложно помнить, что они находятся в чужом мире, где свои хозяева и свои законы? Риторический вопрос...
  
   - Кто вы такие? Что вам здесь нужно? - голос женщины звучал одновременно испуганно и сердито. И эмоции эти были выражены куда ярче, чем следовало из ситуации. Этан нахмурился, пытаясь понять причину.
   - Я ищу своего племянника, - Карос если и пытался смягчить жесткие нотки в своем голосе, то не очень преуспел.
   - Вашего племянника? - женщина растерялась, потом сердито встряхнула головой, - в любом случае, это не повод, чтобы вот так вламываться в государственное заведение! Уходите, или я вызову полицию!
   - Вызывайте, - Карос явно начал терять интерес к разговору.
   - Карос! - Этан попытался передать этим восклицанием как можно больше укоризны, потом обратился к неожиданной собеседнице:
   - Дело в том, уважаемая тера, что у моего друга недавно пропал племянник, и у нас есть основания полагать, что он находится в вашем заведении.
   - Вы хотите сказать, что мы похищаем детей? - возмутилась та.
   - Нет, что вы, - примирительно поднял ладони Этан, - но так получилось, что у него здесь друзья. Возможно, он решил отсидеться у них.
   - То есть не пропал, а сбежал, - пробормотала женщина, очень неодобрительно посмотрев на Дакаанта, - интересно, отчего это? - тон подразумевал, что идеи на этот счет у нее уже появились.
   - Мы можем вместе проверить, здесь ли наш мальчик, - умиротворяюще предложил Волк, косясь в сторону молчащего Кароса. По меркам Дакаанта, тот был сегодня очень терпелив.
   - Вы что, собираетесь обыскивать все комнаты? - поинтересовалась женщина ядовито, и, не дожидаясь ответа, заявила:
   - Как главная смотрительница, я не могу этого допустить! Вам лучше уйти.
   - Уйдем, как только удостоверимся, что Алекса здесь нет, - тон Кароса подразумевал, что решение окончательное и пересмотру не подлежит. Не дожидаясь ее реакции, Дакаант отвернулся от смотрительницы и уверенно направился дальше по коридору. Та растерянно уставилась ему вслед, явно не зная, что делать.
   - Если Алекс здесь, мы его заберем, и вы никогда нас больше не увидите, - попытался успокоить ее Этан, но та, похоже, не слышала. Несколько раз она оглянулась назад, на парадный вход, должно быть прикидывая, сколько времени ей потребуется добежать туда. Потом - очень мрачно - вслед невозмутимо идущему Каросу. Этан, со вздохом предоставив ей решать, пошел догонять друга.
  
   Принять решение смотрительнице помог вынырнувший из бокового прохода мальчишка:
   - Марко, иди сюда! - позвала она, продолжая сверлить взглядом спину удаляющегося черноволосого северянина.
   - Да, тера Мартина? - отозвался тот несколько удивленно.
   - Беги в кофейню "У Лары"; ты знаешь, полицейский комиссар все вечера проводит там. Скажи ему, тебя послала тера Мартина, директрисса приюта. У нас здесь два опасных чужака... - мальчик ойкнул, проследив ее взгляд, - два чужака, - повторила она с нажимом. - Скажи комиссару, пусть вспомнит про похищение Тина.
   - Вы думаете, это они его... - глаза у ребенка стали как две круглые плошки.
   - Нет, но я боюсь, как бы история не повторилась...
  
   Этан обернулся на цоканье каблуков.
   - Я пойду с вами, - выдохнула, еще задыхаясь от бега, смотрительница, - и не позволю причинить вред детям! - добавила она с вызовом.
   - Замечательно, - Этан вздохнул. Карос то ли счел ниже своего достоинства как-то реагировать, то ли действительно пропустил их разговор мимо ушей, поглощенный собственными мыслями.
   - Здесь, - сказал, наконец, Дакаант, останавливаясь у малоприметной двери, по внешним признакам ведущей в подсобное помещение.
   - Откуда вы можете знать план приюта? - требовательно спросила смотрительница, но Карос, не отвечая, обратился к Этану:
   - Чувствуешь что-нибудь?
   Тот покачал головой. Запах Алекса был, но недельной давности.
   - Нет, никаких следов.
   Женщина посмотрела на него, хмурясь, начиная что-то понимать:
   - Вы... вы что, не люди?
   - Нет. - Вот на это Карос соизволил ответить. С мысленным вздохом Этан подумал, что уж лучше бы его друг промолчал. Смотрительница, вопреки ожиданию, не испугалась, а возмутилась:
   - Я уже сообщила о недопустимом поведении ваших соотечественников всем послам кланов в нашем городе! Очевидно, придется повторить.
   - Соотечественников? - впервые за все время женщине удалось завладеть вниманием Дакаанта.
   - Да, - в голосе смотрительницы зазвучало негодование, - явились сегодня утром, несколько часов не выпускали меня из кабинета и допрашивали, как преступницу...
   - И что же им было нужно? - голос Кароса звучал спокойно, но на лбу мелькнули, как блики, несколько черных чешуек - первый признак потери самообладания.
   Женщина нахмурилась еще сильнее:
   - Они расспрашивали меня о пропавшем неделю назад мальчике.
   - И как же звали этого мальчика? - Этан не узнал собственного голоса.
   Смотрительница покосилась на него, но все же ответила:
   - Тин.
  
   На Кароса стало страшно смотреть. Страшно в прямом смысле: кожу покрыли ассиметричные черные пятна, черты лица исказились, больше напоминая звериную морду...
   - Карос, очнись! - при всех наложенных Дакаантом щитах подобное спонтанное превращение просто не должно было начаться.
   - Карос, ты меня слышишь?!!
   - Да, не кричи, - Этан с облегчение убедился, что хотя в глазах его друга и плещется раздражение, безумия в них нет.
   - Не кричи, - повторил Дакаант, - я не глухой и вполне себя контролирую.
   Смотрительница между тем изо всех сил боролась с собственным страхом. К счастью, подумалось Этану, она не поняла и трети происходящего.
   - Я бы попросила вас не менять облик здесь, - произнесла женщина, слегка заикаясь, - вы можете напугать детей.
   - Значит, в последний раз вы видели Тина неделю назад? - уточнил Карос.
   - Да... - растерянно ответила смотрительница и встряхнулась, - а с какой стати вы интересуетесь этим подростком?
   Потом в ее глазах забрезжило понимание:
   - Так это вы двое сидели в той кофейне неделю назад... Что вы сделали с мальчиком?!!
   - Ничего. Я просто забрал своего племянника домой, - Карос и не собирался отпираться.
   - А он от вас сбежал, - язвительно уточнила смотрительница, - хорош же дядюшка, если только вы и впрямь ему родственник...!
   Из дальнего края коридора послышались голоса и топот бегущих ног.
   - Думаю, нам лучше удалиться, - Карос, вновь ничем уже не отличающийся от человека, на прощание кивнул смотрительнице, одновременно с тем открывая Портал.
   - Но отсюда... невозможно уйти, - проговорила та растерянно, глядя вслед закрывающемуся проходу. Как любое государственное учреждение, приют был надежно защищен от использования магии...
  
   Портал выпустил их у подножия крупного холма, откуда еще было видно западную часть города.
   - Мы все еще у Белижа? - махнув рукой в сторону постороек, отливающих красным в закатном свете солнца, уточнил Этан.
   - Его самого, - Дакаант неотрывно смотрел в сторону городской окраины, - Алекс был здесь несколько часов назад. Но я никак не могу определить его точное местонахождение.
   - Еще недавно ты не мог ощущать присутствие Алекса... - Этан нахмурился.
   - Я получил эту возможность после того, как отпил его крови, - судя по тону, мысли Дакаанта были очень далеко отсюда.
   - Тогда зачем мы искали в лесу, если мальчика там не было? - всех способностей драконов не знал никто, но все же, когда Этан выискивал логическую несуразицу, он не мог остановиться, пока не находил ей объяснения.
   - Между поглощением крови и созданием связующих нитей должно пройти некоторое время... - Карос недовольно встряхнулся и начал спускаться с холма в направлении города. Этан заторопился следом.
   - У меня такое чувство, словно Алекс магически закрыт от меня, - Дакаант замер у каменистого подножия, повел головой, словно принюхиваясь, и продолжил, - но я не знаю никого в двух мирах, способного на такое...
   Этан согласно кивнул: было давно известно, что никто не мог сравниться с драконами, если дело доходило до магического противостояния.
   - Значит, кто-то вторгся из-за щитов, - сделал он единственно возможный вывод. Карос молча кивнул, потом вдруг весь напрягся, а еще через мгновение зло выругался:
   - Алекс ушел Вратами. Я почувствовал его в самый последний момент...
   Этан, прикусив губу, молча наблюдал, как, безжалостно разрывая полотно реальности, Дакаант создает Портал. Для обычных магов было почти невозможно открыть Врата или Порталы вне пересечения Нитей. На драконов подобные ограничения не действовали, но все же и им рекомендовалось искать для переноса источник, чтобы как можно меньше повреждать переходом складки пространства. Обычно Карос старался следовать правилам, но сегодня нарушал их уже во второй раз...
   След вывел их на пустую сейчас, в сумерках, городскую площадь; рядом высилась Пороховая башня. Карос молча пересек площадь, потом вернулся на несколько шагов назад, остановился, прислушиваясь к токам Силы.
   - Алекс ушел за пределы щитов, - наконец сделал он вывод.
   - Ты можешь определить, в какой именно мир? - Этан мог только наблюдать за происходящим со стороны, таких способностей, как у Кароса, у него не было.
   - Нет, не могу. - Дакаант сделал резкий жест, открывая створки Врат, - нам придется идти по следу.
  
  
   Глава 4.
  
   Камир, только что вальяжно развалившийся в кресле, внезапно резко побледнел, потом схватился обеими руками за горло, словно пытаясь оторвать от него невидимые пальцы.
   - Сын! - король приподнялся со своего места, сперва удивленно, а потом с нарастающим ужасом наблюдая за пантомимой. Будь перед ним Ренард, можно было бы посчитать это одной из дурацких шуточек его второго сына, но Камир был намного серьезнее и жестче. Самое странное, вокруг себя король не ощущал никаких магических возмущений, ничего, что могло бы объяснить происходящее с Камиром.
   - Они умирают, отец, - прохрипел принц, лицо которого от недостатка воздуха побагровело.
   - Кто?!!
   - Невидимые..., - на второй фразе голос наследника прозвучал чуть менее сдавленно, потом, словно не совсем доверяя своим ощущениям, Камир отнял ладони от шеи, - он убил их...
   - Убил невидимых? Кто? Таирт?!! - новость казалась настолько невероятна, что разум отказывался воспринять ее, как реальность. Ни один эль-туань, какой бы особой магией он ни владел, не способен справиться с Невидимыми воинами. Для любого существа из плоти и крови они неуязвимы.
   - Не знаю, отец, - Камир болезненно сглотнул, - я почувствовал, как они погибают, как, одна за другой, рвутся узы подчинения... Не представляю, кто сумел...
   - Не думаю, что с Невидимыми ан-Тоэль справился сам, - его величество встряхнулся, мысленно просчитывая варианты, потом велел:
   - Отправь Порталом по следу таирта обычных воинов. Иногда, если не помогает изощренная магия, может подействовать холодное железо. - Король резко поднялся, подошел к окну.
   Уже царил сиреневый сумрак, самое любимое время суток Мэтая Шоралла, но душу томила невыносимая тяжесть. Дурное предчувствие мучило короля уже давно, но только два месяца назад, когда, использовав Темную Магию, Мервин ан-Тоэль спас его дочь, правитель понял, о чем оно предупреждало.
   Последний отпрыск впавшего в немилость рода обладал магическим даром, потенциально превосходя любого из династии Шоралл по силе. Уже по этой причине таирт не имел права жить.
   Что же касается такой старомодной глупости, как благодарность за спасение жизни единственной дочери, на чем пыталась настаивать королева, то... То хорошие правители не могут руководствоваться сантиментами, когда от их решения зависит благополучие не только семьи, но и всего государства. А Мэтай Шоралл полагал себя хорошим правителем...
   - Выполняй, что я велел, Камир! - развернувшись, он недовольно посмотрел на старшего сына, все еще сидевшего в кресле и с задумчивым видом водившего пальцем по своему горлу, - ты не сумел правильно исполнить один простейший приказ, так не усугубляй мое недовольство промедлением!
Оценка: 9.09*93  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Т.Форш "Сердце Светоча" К.Баштовая "Пыль дорог" А.Левицкий, Л.Жаков "Змееныш" Д.Аксенов "Победитель" А.Ясинский "Ник" Е.Белова "Ты - дура! Или приключения дракоши" Ю.Зонис, А.Шакилов "Культурный герой" А.Бобл "Пуля-квант" А.Круз "Я еду домой" К.Измайлова "Странники" Вер.Иванова "Право быть" Я.Тройнич "Леди в странствиях" И.Эльтеррус "Потерянный легион: Империя" В.Хватов "Охота на Сталина" С.Мазур "Слезы солнца" Р.Артемьев "Без образа и подобия" М.Шевцов "Дорога в Ауровиль" (докум, путеш.) Т.Устименко "Невезучие" И.Эльтеррус, Т.Морозова "Коричневый меч" Ю.Иванович "Торговец эпохами-1. Рай и ад Земли" М.Палев "Знак Ганнибала" А.Мичурин "Еда и патроны"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"