Веденеева Валерия: другие произведения.

Дар демона (книга целиком)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


  • Аннотация:
    Демоны любят пошутить, а дар демона всегда имеет оборотную сторону. И вот случается так, что человек, убивший чернокнижника, сам попадает в тело темного мага. (Здесь выложен черновик, идет редактирование. Критика приветствуется! Продолжение - "Маг и его тень".) Из-за спама была вынуждена закрыть комментарии для незарегистрированных читателей. Прошу прощения за неудобства.


   Дар демона
  
  
   Пролог.
  
  
   Сидеть в пентаграмме всегда тоскливо. Кроме того, маги знают: мы умеем получать Силу из человеческих эмоций, поэтому ритуал призыва совершают в подземельях, подальше от простых смертных.
   С подземельем, впрочем, повезло: я оказался в храме Серой Госпожи. Высокие своды, черные колонны с инкрустациями из янтаря и нефрита, на стенах - магические светильники, в многочисленных нишах - украшения из человеческих черепов. Красиво. А костяная статуэтка девушки напротив меня - просто шедевр. Закажу такую же, когда вернусь домой...
   Да, с храмом повезло, а со всем остальным - нет. Когда, подобно мне, часто путешествуешь между миров смертных, иногда случается попасть в чародейскую ловушку. Вот и сейчас очередной нахальный маг решил восполнить недостаток собственной Силы, позаимствовав чужую. В смысле - мою. Не только нахальный, но еще весьма неторопливый: я пробыл здесь почти сутки, убранство храма выучил наизусть, а человек возвращаться не спешил.
   Пройдя по краю пентаграммы, я в очередной раз попытался найти неровность в стене Силы. Сама пентаграмма, нарисованная малахитовой краской на полу, являлась лишь подспорьем для правильного распределения магических потоков. Именно они, переплетения нитей стихий и нитей Тьмы, делали клетку клеткой и удерживали подобных мне в пределах ловушки.
   Чародей, к сожалению, оказался аккуратистом - не оставил даже крохотной щели, за которую удалось бы зацепиться и, отогнув слой Силы, выбраться на свободу. Не повезло. Оставалось надеяться, что плата, предложенная магом, мне понравится. Например, в прошлый раз в подобном мире я получил чистокровного эльфа - хорошее дополнение к моей коллекции смертных игрушек. Коллекцией своей я по праву горжусь: больше ни у кого из сородичей нет одновременно огневика, потомка сумрачников и... Впрочем, неважно: за дверью, ведущей в подземелье, я как раз ощутил присутствие человека. Гостеприимный хозяин обо мне все-таки вспомнил?
   Впрочем, нет.
   Чародея я видел только однажды, издали, но отличие от вошедшего ощутил сразу: вид их эррэ не совпадал. Магическая аура хозяина подземелья казалась пепельно-серой - характерная черта некромантов. Чужак же воспринимался как обычный смертный, хотя редкие всполохи багрянца поддразнивали, намекая: не все так просто.
   На вошедшем была кольчуга, в правой руке он держал копье с наконечником из селина. Честно признаюсь, наличие такого примечательного оружия у человека меня смутило. Селин, или святое серебро, как иногда называют этот металл, на обычное серебро похож только цветом. Селин способен пробить стену Силы, а в маленькой пентаграмме особо не увернешься. Развоплотить меня эта вещь, может, и не сумеет, но оказаться на нижнем круге реальностей также не хочется.
   Смертный между тем замедлил шаг, осматриваясь, почти сразу заметил меня, и, вскинув копье, направился к краю пентаграммы.
   - Демон, - проговорил воин с неприязнью.
   Увы, только глупец не связал бы воедино пентаграмму, сидящее внутри существо, не принадлежащее ни к одной расе этого мира, и специфику работы хозяина замка. Хотя относительно гостеприимного мага у меня появились сомнения. Похоже, с количеством гостей некромант фатально переборщил.
   Я пожал плечами:
   - Верно, демон. Как видишь, оказался в плену у мага.
   - Я его убил, - равнодушно сказал чужак.
   Это многое объясняло, хотя тут же ставило новые вопросы. Например, самый насущный: почему еще держатся стены пентаграммы? Обычно через несколько минут после смерти чародея все, созданное его магией, исчезает.
   - Что хотел от тебя некромант? - перебил мои мысли человек.
   - Он не успел сказать.
   Вынужденный ждать, не имея других занятий, я придумал много версий. К сожалению, в отсутствие мага они теряли смысл.
   - Вот как, - без особого интереса проговорил воин, но его рука между тем поудобнее перехватила копье, и я ощутил некоторое беспокойство. Нет, так дело не пойдет.
   - Почему ты убил чародея, воин?
   Я слегка наклонился вперед, вглядываясь в лицо человека, выискивая зацепки.
   - Он был некромантом, - интонация ответа подразумевала, что тема исчерпана, но я покачал головой:
   - В мире много других Темных магов, занимающихся некромантией. Почему ты убил этого?
   Глаза воина потемнели:
   - Он уничтожил мою семью и всех друзей. Я поклялся отомстить.
   - И жить тебе теперь незачем, - закончил я за него. Воин не вскинулся гневно, промолчал; значит, я угадал, и мысль о собственной смерти стала для него привычной. Хорошо. Тем больше у меня шансов ускользнуть из ловушки.
   - Я могу вернуть твоих близких, - пообещал я.
   Человек вздрогнул:
   - Воскрешать мертвых не во власти демонов.
   - Верно, - согласился я, - но можно сделать так, чтобы они не умирали.
   - Что ты предлагаешь?
   - Их жизни в обмен на мою свободу.
   Еще минуту назад эррэ человека казалось способным лишь на краткие огненные всполохи, но мое обещание пробудило в чужаке пламя, больше подходящее Темному магу, чем обычному смертному.
   - Есть только одна клятва, которую вы, демоны, цените, - проговорил человек жестко. - Поклянись сутью Серой Госпожи, что я окажусь с теми, кого люблю, и мы будем не только живы, но здоровы душой и телом.
   - Клянусь сутью Серой Госпожи, что и ты, и те, кого любишь, окажетесь вместе, живые и здоровые. В обмен на мою свободу.
   - Хорошо, - человек кивнул, принимая клятву. - Как я понимаю, ты знаешь способ освободиться, но для этого нужна моя помощь?
   Я вздохнул:
   - Мысленно вели стенам моей темницы исчезнуть. - И, видя недоумение человека, пояснил: - Убив некроманта, ты получил власть над замком.
   Воин нахмурился: известие, что он оказался наследником Темного мага, его явно не обрадовало; затем перевел взгляд на пентаграмму. Через несколько мгновений стена Силы исчезла.
   - Вторая часть платы, - проговорил я, перешагнув нарисованную на полу линию, ничего уже не значившую.
   Человек ждал, внешне не выказывая нетерпения, но я чувствовал терпкий вкус его эмоций: отчаянная надежда пополам с подозрением. Возможно, мужчина как раз вспомнил известную среди смертных поговорку, будто только Темные маги и безумцы заключают сделки с демонами. Я подошел к человеку, коснулся пальцами его лба, погружая в сон. Человек замер, а потом его тело начало таять, теряя плотность...
   Поймав выпавшее из руки воина копье, я наблюдал за исчезающим в воздухе следом. Удачно получилось. Возможно, однажды я навещу мир, куда отправил смертного, и посмотрю, как он распорядился своей новой судьбой.
  
  
  
  
   Часть 1.
  
   Глава 1.
  
  
   Северянину снился мрачный подземный храм, один из тех, что служители Смерти посвящают своей Госпоже. На стенах горели магические лампады, в центре неправильным овалом возвышался каменный алтарь, место человеческих жертвоприношений. Недалеко от алтаря в пентаграмме сидело темнокожее существо с миндалевидными зелеными глазами. Существо выглядело бы один в один как легендарный сумеречный эльф, если бы не острые черные когти и узкий костяной гребень ото лба до затылка.
   Демон повернул к Арону голову и улыбнулся, испортив совершенство точеных черт клыкастым оскалом:
   - Клятва выполнена, человек.
   Северянин отшатнулся от него и проснулся.
   Над головой колыхалась прозрачная бязь балдахина. Начало светать, в приоткрытое окно мужчина видел небо, чуть окрашенное розовым. Славя утро, залилась радостной трелью одинокая птаха, чуть погодя к ней присоединились другие. Лежать, ничего не делая, ни о чем не думая, было приятно. Перина проминалась именно так, как нужно, а рядом ощущалось теплое человеческое тело.
   Северянин повернул голову, пытаясь рассмотреть, что за девицу подцепил этой ночью, и вспомнить, на какие деньги смог позволить себе самый дорогой, судя по ощущениям, номер в гостинице... когда встретил испуганный взгляд соседа по кровати. Именно соседа - на кровати лежал голый мальчишка.
   Возможно, в нормальной обстановке Арон обратил бы внимание на эльфийское происхождение подростка. Но сейчас его хватило только на одно слово:
   - Вон!
   Мальчишка вздрогнул, но тут же соскочил на пол, одним движением подхватил одежду, и, как был, вылетел за дверь.
   Несколько мгновений северянин смотрел ему вслед, потом на всякий случай ущипнул себя за руку. Наверное, это продолжение сна с когтистым демоном. Клятва, подземный храм, непонятно кто в его постели... Что дальше?
   Мужчина потряс головой, пытаясь соотнести видимое с реальностью, но мысли неслись, подкидывая то воспоминания из далекого детства, то вообще нечто странное, похожее на мельтешение оживших радуг, на бал огненных шаров, на дуэль молний...
   Арон потер виски, вспомнил о лечебном эффекте оплеухи или, на крайний случай, подзатыльника, но экспериментировать над собой не решился. Если он свихнулся, это не поможет.
   Сбросив одеяло, воин оглядел себя, надеясь видом одежды или ее отсутствие подтолкнуть воспоминания. Одежда имелась - тонкие полотняные штаны и рубашка с коротким рукавом, украшенные изящно вышитыми оберегающими рунами, - но никаких воспоминаний не вызвала. Только удивление - таких вещей Арон точно не имел. Хотя бы по причине наличия в вышивке искусно вплетенных нитей тария - дорогое удовольствие, по карману не каждому благородному.
   Если память не могла дать ответы на вопросы, стоило поискать их в другом месте. Например, в этой спальне, которая при ближайшем рассмотрении оказалась непозволительно роскошной. Настолько, что закрались подозрения: а уместно ли в ней его присутствие? Мебель из дорогого дерева, с инкрустацией золотом, во весь пол - кханский ковер с густым длинным ворсом. Пожалуй, на такой коврик как раз хватило бы его годового жалования сотника гильдейских гвардейцев. Вот бы Тери сюда, она бы эту роскошь оценила по достоинству.
   Тери...
   Воспоминания хлынули потоком: их первая встреча, тайные свидания, побег, свадьба в полузаброшенном храме. Испуганно-счастливое лицо любимой и собственный шок при известии, что скоро появится ребенок. Дом, пусть небольшой, но наполненный теплом, любовью, детским смехом. Первые шаги сына, первые слова, первые уроки.
   И следом: возвращение из короткой поездки, перед глазами - обгорелый остов дома, задохнувшийся в дыму ребенок, маленькая могила у опушки леса, и, полгода спустя, вторая, для Тери. Северянин не сознавал, что, упав на колени, кричит. Воспоминания оказались слишком яркими, слишком болезненными, словно он пережил все во второй раз.
   За дверью послышался топот, внутрь ворвались трое стражников. Замерли, изумленно глядя на Арона.
   - Господин, что случилось?
   Мужчина не знал, кто задал вопрос, прервав его воспоминания, но благодарен спросившему не был. Из глубины сознания пришла темная злость, знавшая, как нужно ответить.
   - Пошли прочь! - собственный голос напомнил змеиное шипение.
   - Да, господин. Простите, господин, - ответили вразнобой стражники, и, кланяясь, исчезли за дверью.
   Волна воспоминаний пошла снова: четыре последних мучительных года, когда для него не существовало ничего, кроме ненависти и одержимости местью. За сына, за любимую. Он вновь и вновь искал, как можно уничтожить могущественного Темного мага, давно уже заключившего со Смертью сделку. И до него появлялись мстители, пытавшиеся убить некроманта, но погибавшие сами. Ради своей цели Арон был готов умереть, но выжил. А потом наткнулся в подземном храме на демона, пообещавшего чудо.
   Чудо...
   Если демон не солгал, то где-то здесь жива Тери, жив Рик, и не погибли, пытаясь помочь ему уничтожить некроманта, двое его лучших друзей.
   Пошатываясь, воин поднялся с пола. Отыскав кем-то заботливо приготовленный кувшин с водой, долго пил, потом сел на край кровати, пытаясь собрать воедино разбредающиеся мысли. Получалось плохо: слишком уж все окружавшее не походило на привычную реальность. Например, выгнанные стражники, - они ведь видели его лицо, но не удивились присутствию чужака в роскошных покоях. Значит, ему позволялось находиться здесь. Он... а был ли он еще собой? Ведь неизвестно, чего можно ожидать от демона.
   Арон вскочил, оглядываясь в поисках зеркала. В этих покоях его не оказалось, но дальше, за высоким шкафом из красного кедра, виднелось нечто, похожее на арку. Вход в смежную комнату?
   Воин не ошибся - там действительно находилась еще одна, выдержанная в более мрачных тонах, отчего-то заставившая вспомнить личные покои убитого им некроманта. Однако, в отличие от тех, здесь ничто не говорило о чародейских занятиях владельца: не стояли на полках чучела обитателей Лазурного леса, не клубился над ретортами ядовитый зеленый дым, не плавали в прозрачном спирте мертвые младенцы с морщинистыми лицами стариков.
   Нет, ничего подобного. Все красиво и очень пристойно, вполне подходяще для кабинета некоего высокого лорда, вечерами сидящего здесь за широким столом, вдумчиво изучая доклады управляющих и шпионов.
   Но некоторые детали выбивалось из общей картины. Во-первых, шкаф, забитый старинными, судя по состоянию переплетов, книгами. Во-вторых, гнетущая атмосфера ожидания, повисшая в воздухе, стоило Арону переступить порог комнаты. У воина возникло чувство, словно невидимка следил за ним из пустоты - настороженно, с ненавистью и страхом.
   Мужчина встряхнулся, и, стараясь не обращать внимания на сверлящий взгляд, прошел вглубь комнаты. Он ведь хотел найти зеркало, так? Вот и оно - большое, от самого пола и почти до потолка. Такое же старинное, как книги, в вычурной ажурной раме из потемневшего от времени серебра.
   Воин приблизился, вглядываясь в отражение. Да, он был собой - высокий, широкоплечий, темноволосый и сероглазый. И черты лица остались те же: прямой нос, жестковатый рисунок губ, сильный подбородок, на котором уже пробивалась утренняя щетина. На первый взгляд все казалось правильным, вот только большую часть жизни Арон провел под солнцем, не прячась от лучей. За много лет они прожарили его насквозь, продубив кожу загаром и неровными прядями высветлив волосы. Теперь же зеркало показало мужчину таким бледным, каким он не был, наверное, с рождения.
   - Господин! - из первой комнаты донесся испуганный юношеский голос. И тут же его владелец, торопясь, затараторил: - Вы приказывали немедленно сообщить о приезде посольства из Кирет-града. Их как раз впустили в замок...
   Арон вышел из арки; при виде него молоденький паж, стоящий у входной двери, тут же согнулся в низком поклоне.
   - Посольство, - повторил воин, пытаясь скрыть растерянность.
   Паж его тона не заметил:
   - Да, господин. Их размещают, как вы и велели, в восточном крыле. Прикажете что-то передать управляющему? - паренек плохо умел скрывать эмоции, на лице ясно читалось желание скорее покинуть покои господина.
   - Передай: сегодня я желаю позавтракать у себя, - медленно проговорил Арон. Природная осторожность не позволяла дать понять местным обитателям, что "господин", кем бы он ни являлся, понятия не имеет о происходящем. Судя по реакции стражников и поведению пажа, его здесь не любили, но сильно боялись: не лучший расклад для проявления своей уязвимости. В первую очередь северянину требовалась не еда, а источник информации.
   - Вернешься и будешь прислуживать за столом, - добавил он, и лицо паренька, уже с надеждой подавшегося к двери, побледнело.
   *****
  
   В замке было тихо и пустынно, словно бы все его обитатели разом исчезли. Порой, впрочем, по сумрачному коридору проскальзывала горничная да вынужденно появлялся одинокий стражник, пытаясь казаться бесплотной тенью.
   Великий Тонгил проснулся не в духе - веская причина для слуг не попадаться господину на глаза. К сожалению, именно сейчас посольство из Кирет-града, ожидаемое еще на прошлой неделе, добралось до замка. Потрепанные и несчастные, потерявшие почти треть собранной дани в неожиданном разливе коварной Трирты, караванщики пытались придумать, как оправдаться перед господином.
   Доложивший о посольстве паж сомневался, возможно ли это. Будь господин в хорошем настроении, предложил бы старшине каравана совершить ритуальное самоубийство и великодушно простил бы остальных. Сегодня же... Нет, киретцы выбрали неподходящий день для своего появления. Особенно потому, что тревожить господина известием об их прибытии управляющий отрядил именно его, Риена.
   Выходя, юноша еще раз низко поклонился Арону Тонгилу, осторожно затворил дверь, и только потом позволил отчаянью отразиться на лице. "Будешь прислуживать..."
   Он так старался не попасть господину на глаза, соглашался на самую тяжелую работу, совсем не подобающую благородному, лишь бы не в той части замка, где господин бывал чаще всего. Не помогло. Митрил - управляющий - разгадал его хитрость и отправил сегодня на заклание.
  
   *****
  
   Оценить, совпадали ли предпочтения в еде здешнего господина с его собственными, воин не смог. Разложенная на тонком фарфоре еда казалась такой же вкусной, как песок, только меньше хрустела на зубах. Обещание демона вернуть дорогих людей заставило Арона вынырнуть из пустоты равнодушия, но вкус пищи ускользал.
   Мужчина скосил взгляд на пажа: сейчас, спустя десять минут после начала завтрака, мальчишка немного освоился. Поднося ему блюда, паж уже не выглядел так, словно любое резкое движение или звук могли вызвать у него разрыв сердца. На бледное лицо подростка даже вернулось слабое подобие румянца. Интересно, если спросить в лоб, отчего паж так боится своего господина, тот сразу упадет в обморок или сначала ответит?
   Впрочем, не стоит: Арону не хотелось потерять единственный пока источник информации.
   - Тебе ведь не доводилось раньше мне прислуживать? - воин решил начать допрос с самой безопасной темы. Будь у мальчика соответствующий опыт, он бы не дергался так, не двигался столь неуклюже.
   Впрочем, вопрос казался безобидным лишь до того, как северянин его задал. Паж побелел и посмотрел с таким испугом, что Арон с трудом удержал рвущееся с губ проклятие. Каким же людоедом он здесь был, если каждое его слово вызывает подобную реакцию.
   - Н-нет, господин, не доводилось, - с трудом выговорил паж.
   Мужчина вздохнул и отодвинул тарелку с остатками тушенного в мудреном соусе цыпленка.
   - Возьми табурет и садись, - велел он, кивнув в сторону изящного трехногого сооружения, такого же дорогого, как и все в этих покоях. Судорожно вздохнув, подросток выполнил приказ, но при этом вцепился в края табурета руками, словно пытаясь хотя бы в нем найти для себя опору.
   - Как твое полное имя?
   - Риен ар-Корм, господин, - судя по почти не дрожащему голосу, подросток пытался взять себя в руки.
   - Откуда ты?
   - У моей семьи имение в северной части Киретской провинции, господин.
   - Ты - младший сын? - ни один здравомыслящий родитель не отправит наследника в такую даль к чужому человеку.
   - Я единственный сын, господин, - опроверг его догадки паж. - Но у меня есть сестры.
   - Как же ты здесь, у меня, оказался? - Арону стало и впрямь любопытно.
   Риен глубоко вдохнул, словно собираясь нырять:
   - На приеме у императора моя старшая сестра повела себя... нелюбезно, - еще один вдох, пальцы впились в края табурета. - Вы, господин, отказались принять обычные извинения, но обещали передумать, если младший отпрыск нашей семьи достойно проявит себя в услужении. И... вот.
   - Ар-Корм... - задумчиво повторил воин. Прежде он встречал некоего ар-Корма, птицу высокого полета, не чета безземельному сотнику. У ар-Кормов была длинная родословная, восходящая к Первому Императору, и графский титул. Если ар-Кормы те же самые, то... Впрочем, нет: поведением Риен ничуть не походил на наследника графа. Скорее всего - младшая ветвь.
   - Как тебе у меня служится?
   Реакцией на вопрос стал перепуганный взгляд.
   - Страшно? - решил помочь с ответом Арон.
   - Да, господин, - прошептал Риен.
   - Что больше всего тебя пугает, Риен? - северянин говорил мягко, не желая спугнуть мышку, наконец подошедшую к нужному куску сыра.
   - П-подземелья, господин, - выдавил паж.
   - Ты туда спускался?
   - Д-да, господин. Тар Митрил показывал, как заканчивают те, кто вызывает ваше недовольство.
   - Что еще, Риен? Что еще внушает тебе страх?
   - Ваша личная стража, господин, - у подростка был такой вид, словно он все глубже тонет в трясине, не имея надежды на спасение.
   - Что с ней не так? - подробности из пажа приходилось буквально вытягивать.
   - Они же оборотни, - тон Риена подразумевал: последнего слова достаточно.
   Действительно - его было достаточно.
   За всю жизнь воин слышал только о трех - язык не поворачивался называть этих существ людьми - трех чудовищах в человеческом обличии, державших оборотней у себя на службе. Двое являлись Темными магами, из всех ветвей искусства выбравшими некромантию. Третий - верховным жрецом Серой Госпожи, богини Смерти.
   Как Арон умудрился попасть в столь теплую компанию?
   *****
  
   Риен сидел, вцепившись обеими руками в края табурета, пытаясь не выказывать страха. Он сказал господину неправду - не подземелья и не оборотни в страже пугали его больше всего, а сам Арон Тонгил, четыре года как негласный хозяин севера империи.
   Господин тем временем словно забыл о паже, задумался о чем-то - и это что-то оказалось неприятным, углубившим складку между темными бровями, заставившим опуститься уголки губ. Затем поднялся с места, подошел к окну.
   - Как я поступаю, когда мне скучно, Риен? - голос Тонгила звучал отстраненно; так спрашивают, зная ответ.
   - Спускаетесь в подземелья, господин, - прошептал в ответ паж и крепко зажмурился, уже догадываясь, каким будет продолжение.
   - Тогда проводи меня туда, Риен, - подтвердил его подозрения Тонгил. - По дороге развлеки интересным разговором, - и по изменившемуся голосу господина Риен понял: тот улыбнулся.
   Все, случившееся потом, прошло перед юношей словно в тумане. И как они вышли из покоев, дверь которых Риен, по этикету поклонившись, держал открытой для господина, и как перед началом спуска он судорожно искал в пустой стражницкой факел и бессвязно бормотал извинения, что не умеет, как господин, видеть в темноте. И странный взгляд Тонгила, даже не насмешливый, не раздраженный его медлительностью - совсем непонятный.
   - Что ты знал обо мне до того, как оказался здесь? - голос за спиной прозвучал неожиданно, разбив гулкую тишину лестничных переходов. Риен споткнулся и не упал только благодаря чужой руке, ухватившей за предплечье.
   - Итак, Риен? - господин говорил мягко, но что-то появилось в его голосе, что-то, вызывающее желание повиноваться, выполнить любой приказ - и это что-то не было страхом перед наказанием.
   - Как и все, господин, - неуверенно проговорил Риен. Но Тонгил явно ждал продолжения, и паж добавил:
   - Я знал, что вы распоряжаетесь севером и частью востока империи, половина их налогов идет вам. Император знает об этом, но предпочитает молчать. Отец рассказывал: Его Величество даже предлагал вам титул герцога, но вы отказались, не объясняя причины.
   Юноша ненадолго замолчал, пытаясь понять, стоит ли говорить дальше.
   - Продолжай, - велел господин.
   Риен глубоко вдохнул:
   - Вас все боятся: ваши вассалы, союзники, даже император. Никто не хочет оказаться вашим врагом.
   - Как мило, - голос Тонгила прозвучал слегка ядовито. - Значит, врагов у меня нет?
   Паж сглотнул:
   - Есть, господин.
   - Например? - спросил Тонгил мягко.
   - Князь Лазурной долины. Он поклялся вас уничтожить.
   - Да? Почему?
   Риен рискнул обернуться: проверить, не смеется ли господин. Но тот смотрел с вежливым интересом, даже вопросительно приподнял брови.
   - Вы приказали похитить его младшего сына и... - юноша замолчал, чувствуя, что лицо начинает пылать.
   - Да?
   - И сделали своим наложником.
   Воцарилось молчание. Господин вновь погрузился в мысли и на продолжении разговора не настаивал.
   Лестничные переходы закончились, выведя их в подземелье. Факел осветил отполированные магией черные стены, на которых змеились прожилки сиреневого, сияющего изнутри камня, и блестели позолотой руны.
   Паж остановился, ожидая приказа. Из первого зала вело несколько ходов, причем два - на нижние уровни, куда юноша еще не спускался.
   - Ты знаешь, где находятся заключенные, недавно попавшие в замок? - спросил Тонгил отсутствующим тоном.
   - Да, господин, - это, наверное, было то единственное, что Риен мог найти в подземелье.
   - Тогда веди.
   Они прошли едва ли десять шагов, когда господин мягко спросил:
   - Тебе нравится это место?
   - Н-нравится? - Риен не мог сдержать дрожи в голосе.
   - Если бы ты не знал, для чего подземелье используется, залюбовался бы?
   Риен сглотнул:
   - Д-да.
   - Хорошо, - Тонгил замолчал, утратив интерес к разговору. Молчал до тех пор, пока они не дошли до первых камер. Несколько мгновений господин осматривался, словно выбирая, хотя, на взгляд Риена, все двери выглядели одинаково; потом уверенно двинулся вперед, но не к одной из них, а дальше, в темноту, куда свет факела едва доставал.
   - Ты прячешься от меня, стражник? - в голосе Тонгила прозвучала насмешка, изрядно сдобренная ехидством. - Или от других страшных чудовищ, обитающих в темноте?
   Риен завертел головой, но вокруг казалось тихо и пусто, пока в дальнем боковом переходе не шевельнулась одна из теней и не проговорила простуженно:
   - Не хотел мешать вам, господин.
   - Какая предусмотрительность, - из голоса Тонгила вновь пропали эмоции.
   - Открой эту камеру, - велел господин и тут же добавил раздраженно. - Ту, рядом с которой я стою, глупец, а не соседнюю.
   Бормоча извинения, стражник приблизился, а паж мимолетно подумал, что того, наверное, отправили сюда за какую-то провинность. Ведь просто так в подземелье мог оказаться только такой неудачник, как сам Риен.
   С замком мужчина возился недолго, и дверь открылась легко и тихо, без того ржавого скрипа, который уже настроился услышать паж. Из темноты неприятно пахло сыростью и человеческим телом, но не настолько сильно, чтобы можно было говорить о долгом заключении.
   - Когда его посадили? - Тонгил кивком велел Риену войти первому; уже заходя, паж заметил, как такой же жест получил и стражник.
   - Пятого дня, господин. Как вы велели, сразу сюда, в допросную не водили, и без того все понятно! - стражник попался словоохотливый; даже факт, что собеседником оказался сам Тонгил, смутил его только поначалу. - Уже третий убийца за это лето. Да он своих планов и не скрывал, - в сторону заключенного последовал пренебрежительный кивок.
   Господин забрал у Риена факел и поднес ближе к сидевшему у стены узнику. Тот заморгал, прикрыл глаза рукой и тут же вскочил. Сильное тело напряглось, и, если бы не короткая цепь с ошейником, человек кинулся бы на вошедшего.
   Заключенный казался чистокровным человеком: высокий и широкоплечий, с лицом, покрытым короткой густой бородой. На одного из клановцев - лучших наемных убийц - он походил мало: те до смерти сохраняли юношескую стройность, оставаясь юркими, словно змеи. И еще, не было в узнике присущей им равнодушной смертоносности. Нет, заключенный выглядел как обычный воин: сильный, опасный в битве, но не обученный наносить удары исподтишка.
   - Венд ар-Син, - проговорил господин странным тоном, продолжая держать факел. - За что же ты решил меня убить?
   В глазах узника сверкнула бессильная ярость:
   - Раз сподобился вспомнить имя, должен вспомнить и причину!
   *****
  
   Арон, не в силах оторваться, смотрел на своего лучшего друга, более родного, чем был бы брат... и уже два года как мертвого. Человек в железном ошейнике выглядел старше, чем тот Венд, которого северянин однажды похоронил, на лице прибавилось шрамов. Вот только его Венд никого не умел ненавидеть так, чтобы это чувство выжгло все остальные, оставив только горькую пустоту. Этот, постаревший, умел.
   Арон стоял, замерев, в руке чадил факел, а в голове проносились идеи, одна другой невероятнее. Освободить сейчас Венда, сорвать этот позорный ошейник... А потом? Человек, так похожий и одновременно непохожий на его друга, вряд ли станет растроганно благодарить, скорее уж повторит попытку, из-за которой оказался в подземелье. Глаза этого Венда говорили: не найдется оружия, он зубами перегрызет врагу глотку.
   Приказать отвести наверх, в господские покои? Уже там попытаться объяснить, рассказать историю их дружбы, их других жизней, поведать о своей встрече с демоном? И ожидать от человека, так сильно его ненавидящего, поверить в подобную сказку? Сам Арон на месте Венда точно не поверил бы. Счел бы придумавшего такое или безумцем, или негодяем, замыслившим новую интригу.
   Так что же, пока оставить все как есть? Изобразить безразличие и уйти? Пусть так, но прежде понять, чем именно вызвал такую ненависть.
   Судя по присутствию Венда, демон действительно сдержал слово, вернул близких северянина к жизни; но любой человек знает: у подарков демона есть обратная сторона. Сам Арон в новой жизни оказался другим, могущественным и страшным человеком; значит, и те, кого он прежде знал и любил, изменились.
   С того момента как в его покои вошли слуги, неся завтрак, а следом явился перепуганный паж, бывшему сотнику пришлось играть чужую роль, черпая вдохновение лишь из реакции зрителя да собственного здравого смысла. Северянин желал спросить о многом, но боялся вызвать у мальчишки чрезмерные подозрения. Впрочем, в качестве первого собеседника Риен подошел великолепно: пока плохо умеющий притворяться, открытый и искренний. Мужчина задал бы пажу еще немало вопросов, но стоило тому упомянуть подземелья, как в дело властно вмешалась интуиция.
   Внутренний голос не раз помогал воину, спасал от шальной стрелы и ножа в спину, в бытность сотником предупреждал о неожиданных проверках начальства и о раннем возвращении мужа очередной пассии. Тогда гвардейцы всерьез называли своего командира Счастливчиком. Когда появились Тери и Рик, многое изменилось, внутренний голос стал учиться хранить не только самого Арона, но и дорогих ему людей. Грозящую от некроманта опасность северянин тоже почуял заранее, только вот не успел вовремя вернуться...
   И здесь, едва Риен произнес слово "подземелья", Арон понял: он должен спуститься туда, это важно, важнее даже, чем добыть информацию о самом себе. Камера, где находился Венд, словно сама подозвала его. Но кто может оказаться внутри, северянин до последнего момента не представлял.
   - Или великий маг забыл о своем давнем эксперименте? - Венд продолжал говорить не только с ненавистью, но и с отвращением. - Забыл, как решил подарить тварям Хаоса жителей нескольких деревень и посмотреть, что получится? Ты сам тварь, Тонгил, более омерзительная, чем твои проклятые слуги! Пусть это буду не я, пусть найдется другой мститель, но подыхать ты будешь долго!
   Арон смотрел в зеленые глаза, пылающие гневом, и не мог вымолвить ни слова.
   Он маг!
   Он маг, и, по всей видимости, Темный!
   Дар демона сделал его одним из тех существ, которых он ненавидел. Вот почему здешний Тонгил самовольно правит частью империи, вот почему местная знать боится его настолько, что откупается родными детьми!
   - Маги всегда умирают долго, - словно во сне, прошептал он старую истину. - Очень долго, и убивать нас нужно правильно...
   Риен, стоящий в паре шагов, издал невнятный жалобный звук, и даже в глазах Венда мелькнуло удивление:
   - Правду говорят: ты безумец, - выдохнул его не-друг.
   Арон вздрогнул - и очнулся. Нет, не он был безумен, а весь этот мир, куда забросила его воля демона. Все здесь оказывалось искаженным, словно в кривом зеркале.
   - В одной из тех деревень жили твои родители? - собственный голос прозвучал глухо и невыразительно.
   - Да, - Венд дернулся, словно от приступа боли. - Будь ты проклят за это, Тонгил! Будь ты проклят за то, что стал таким чудовищем!
   - Стал? - это слово прозвучало странным диссонансом, выделившись из гневного потока слов. - Разве я не был им всегда?
   - Всегда? - Венд усмехнулся. - Да, наверное, но прежде ты умело притворялся человеком.
   Северянин кивнул, словно соглашаясь, но в душе бушевала буря, и он едва сознавал, что делает. Вселенная сорвалась с места и пустилась в пляс, издевательски хохоча, а ему нужно было притворяться, будто все в порядке, все так, как должно. И не выдать себя ни жестом, ни взглядом.
   - Надеюсь, тебе удобно у меня в гостях, ар-Син? Все устраивает? - губы Арона растянулись в болезненную усмешку, которая при плохом освещении могла сойти за улыбку.
   - О да, - узник смотрел на него, как на бешеное животное. - Но твоя голова на блюде стала бы самым лучшим подарком.
   Как и его погибший друг, этот Венд умел отвечать на язвительные подначки, но с ним не будет шуточных оскорблений, с ним все будет всерьез.
   - У тебя появился вкус, Венд. Неплохо для сына крестьянина. Думаю, на днях я еще загляну, побеседуем, вспомним молодость...
   Узник на эти слова лишь зло оскалился.
   Едва выйдя из камеры, северянин, не в силах сдерживать бушующий внутри гнев, швырнул факел на пол. Тот упал, подпрыгнул, покатился и, плюясь искрами, погас. Стражник за его спиной, привыкший делать все в полной темноте, тщательно запирал дверь.
   - Подбери и зажги этот бесов факел! - рявкнул Арон мальчишке, но тот лишь беспомощно завертел головой, а потом шагнул в противоположную сторону. Через несколько секунд бывший сотник вспомнил: мало кто из людей обладал врожденным, как у него, умением видеть в темноте.
   Подбирать самому им же выброшенный предмет не хотелось. Мужчина мазнул взглядом по факелу; едва оформившись, пронеслась недовольная мысль - "гори, ты..." - в голове словно что-то щелкнуло, соединилось и встало на место.
   Факел вспыхнул.
   - Будут приказы насчет пленника, господин? - голос стражника вырвал Арона из сумятицы мыслей.
   - Да, - выдавил он. - Да, кормите его хорошо.
   - Как на убой? - осмелился пошутить стражник. Северянин вздрогнул, но тут же плотнее надел почти сползшую маску чужой роли:
   - Почему же "как"? - и криво усмехнулся.
   *****
  
   Всю дорогу обратно господин молчал, и молчание это казалось недобрым. Риен, у которого отлегло от сердца, когда в подземелье Тонгил ограничился посещением нового пленника, вновь напрягся и начал гадать, доживет ли до следующего утра. От волнения путались мысли, и, когда маг на последнем лестничном переходе спросил о чем-то, юноша просто не услышал.
   - ...Риен, - паж вынырнул из размышлений, когда господин, вдруг оказавшись рядом, легонько похлопал его по щеке.
   - Риен, ты и впрямь устал, если не реагируешь на вопросы, - голос Тонгила звучал слишком заботливо, чтобы оказаться чем-то, кроме утонченной издевки. - Зайдешь ко мне вечером, а сейчас отдохни.
   - Вечером? - когда господин выказывал к кому-то интерес, это было чревато, но Риен все же надеялся, он очень надеялся, что обойдется...
   - Тебе опять меня плохо слышно? - брови Тонгила вопросительно поднялись, и Риен отчаянно замотал головой, показывая: нет, в этот раз он все услышал и понял.
   Коридоры замка еще оставались пусты, до выделенной ему комнаты паж добрался, никого не встретив. Вошел, запер дверь, и лишь потом упал лицом вниз на лежанку, пальцы судорожно смяли края покрывала. Думать о том, что ожидало его вечером, было противно и страшно, думать о чем-то другом - невозможно.
  
   *****
  
   Арон сидел в кресле в своем кабинете и смотрел на горящую свечу. В последней не было ничего необычного, если не считать неуместности среди яркого дня... а еще того, что зажег он ее при помощи магии. Так же, как и факел, мысленным приказом.
   Потушить оказалось одинаково легко: огонь исчез прежде, чем мысль успела обрести словесную форму.
   Мужчина глубоко вздохнул и, отодвинув свечу, тяжело оперся о стол. Но долго предаваться мрачным размышлениям ему не дали - снаружи донесся звук сильного взрыва, следом - рев, какой не могло издать человеческое горло. Северянин вскочил, подбежал к окну, распахнув, посмотрел вниз. Там, нависая над тремя людьми в воинской экипировке, у самого подножия башни, вращался земляной смерч. Арон физически ощутил исходящие от него волны голода и ненависти.
   Люди, стоявшие спина к спине, пока успешно отражали атаки земляного монстра. Вероятно, оружие у них было непростое, потому что из сердца вихря вновь донесся крик, полный гнева и боли, словно там прятался некто из плоти.
   Все действо длилось едва ли десяток секунд, и как раз когда северянин решил вмешаться в происходящее, смерч резко вырос и обрушился на людей, заглотнув их крутящейся воронкой. Мгновение после того стояла полная тишина, потом в земле появилась трещина, похожая на жадный рот, с довольным хлюпом съела смерч и так же быстро исчезла.
   Мужчина почти минуту смотрел на вновь зеленеющую, ровно подстриженную траву, потом резко захлопнул створки. На смерч его чувство опасности красноречиво промолчало, а вот на воинов... Очередные убийцы? Наемники? Мстители? Если да, то уже четвертые за это лето - здешний Арон Тонгил невероятно популярен! Это ж как надо постараться, чтобы приобрести подобную известность?
   В дверь постучали громко, но с некоей вежливой монотонностью. Потом, после паузы, еще раз.
   - Зайдите! - раздраженно отозвался мужчина, выходя из кабинета - видеть сейчас ему никого не хотелось.
   На пороге стоял эльф... так, по крайней мере, показалось Арону. Но взгляд уже зацепился за детали во внешности, выдававшие нечистокровность ее обладателя. Полукровка казался достаточно стройным, гибким и тонкокостным, чтобы издали сойти за эльфа, но лицо его было слишком жестко очерчено, глаза слишком черны и вытянуты к вискам, а в эррэ не ощущалось особой эльфийской магии, сопровождающей Старший народ от рождения и до смерти.
   Арону потребовалось меньше доли секунды на осознание: он мог читать эррэ. В прежней жизни воину пришлось немало пообщаться с бродячими подмастерьями магов, отправленными на вольные хлеба за прегрешения либо прискорбное отсутствие таланта. А общение позволило нахвататься кое-каких теоретических познаний в магии.
   Эррэ называли врожденный кокон Силы вокруг мага любой расы, даже самого слабого. Раньше мужчина и не представлял, как это - видеть эррэ. Теперь же получилось само, без малейших усилий с его стороны.
   Должно быть, от еще одного доказательства собственной магичности Арона перекосило, поскольку вошедший удивленно вздернул не по-эльфийски черные брови и любезно поинтересовался:
   - Прежде эти покушения тебя только забавляли. Что-то случилось?
   Северянин задумчиво смерил вошедшего взглядом: полукровка его не боялся, это стало ясно сразу. Кроме того, вел он себя скорее как друг, в крайнем случае, союзник, поскольку Арон сомневался в наличии у Темного мага настоящих друзей. Полукровка продолжал смотреть вопросительно, и воин неопределенно пожал плечами:
   - Плохое настроение, только и всего.
   - Так я и подумал, - черноволосый захлопнул дверь, без приглашения удобно устроился в кресле, потом махнул рукой Арону. - Присаживайся, а то стоишь, как неродной.
   Северянин ошеломленно посмотрел на наглеца: поведение того никак не вязалось с почтительным страхом, к которому воин уже начал привыкать, и он пока не мог решить, как реагировать.
   Как вообще в такой ситуации положено вести себя могущественному Темному магу, способному осчастливить половину империи, просто умерев? Не выдержав абсурдности ситуации, северянин усмехнулся. Чутье на опасность не давало знать о себе даже тем слабым шепотом, которого удостоились и стражники, и мальчишка-паж; молчало так, словно полуэльфу действительно можно было доверять.
   Ногой выдвинув вперед стул, Арон сел напротив полукровки:
   - Что интересного расскажешь?
   - Как тебе молоденький ар-Корм? - отозвался тот вопросом на вопрос.
   - В смысле? - воин склонил голову набок, продолжая изучать необычную внешность черноволосого. Тот его пристального внимания словно бы не замечал.
   - Поверишь, но каждый раз за последние три месяца, стоило мне вспомнить о его существовании, на разум тут же находила некая пелена. Если же я встречал Риена в замке, то отдавал первое пришедшее в голову указание - и через пару секунд забывал о нем. Да и ты, отправив мальчишку в мое распоряжение, ни разу не потребовал его для личных услуг... - Полуэльф нахмурился, наклонился вперед. - У ар-Корма Темный Дар?
   Арон не удержался и растерянно моргнул. Темный Дар - у этого перепуганного ребенка? Хотя...
   Однажды бывший ученик мага рассказал ему: старшие маги всегда чуяли своих. Светлые узнавали Светлых, а Темные - Темных. Якобы это ограничение в незапамятные времена установили боги, чтобы у молодых, с еще не проклюнувшимся Даром, был шанс выжить. Своих правила разрешали убивать только на дуэли, чужие же считались законной добычей. Но сумеет ли Арон определить наличие у младшего ар-Корма магических способностей?
   Впрочем, куда важнее решить, как вести себя с этим нахальным полуэльфом сейчас.
   - Сегодня вечером я проверю, - сказал северянин.
   - Ну, если за целый день ты ничего не заметил, то мальчишка явно Светлый, - сделал вывод полукровка. - Жаль, если придется от него избавиться: ссориться с ар-Кормами не время.
   - Или мальчик может вообще не иметь Дара, - возразил воин, который вовсе не собирался убивать пажа для сохранения нежданно и нежеланно доставшейся репутации грозного Темного мага.
   - И это говоришь ты, само воплощение осторожности? - полуэльф рассмеялся, но воин не смог выдавить даже кривой усмешки.
   - Арон, в чем дело? - полукровка больше не улыбался, лицо помрачнело и оттого стало казаться более человеческим. - Ты на меня злишься? Мне начать опасаться за свою жизнь? - последний вопрос прозвучал словно в шутку, но шуткой не был.
   Северянин было напрягся, но чувство опасности упорно молчало, словно бы этот незнакомец даже после последней фразы никак не собирался ему угрожать; и напряженные мышцы расслабились:
   - Нет, - и посмотрел на чужака, как мог бы взглянуть на Венда из прежней жизни. - Нет, не стоит.
  
  
   Глава 2.
  
  
   Мэа-таэль, известный среди людей под именем Митрила, по самый подбородок погрузился в теплую ванну и глубоко вздохнул. Добавленные в воду ароматные травы не только снимали физическую усталость, но и способствовали ровному течению мыслей, позволяли связать разрозненные нити размышлений в целостный узор. И вот теперь Мэа-таэль пытался понять, что происходит с единственным человеком, которого он мог бы назвать здесь своим другом.
   Впрочем, маги, особенно с Темным Даром, людьми считались с натяжкой. Полукровка не взялся бы определить, в чем именно заключалось отличие, но оно было: все чувства, доставшиеся от отца-эльфа, говорили об этом.
   Так что же случилось с Ароном? Его поведение сегодня казалось странным, напряженным и нервным, смотрел он так, словно видел Мэа-таэля впервые в жизни, говорил жестко, как с чужаком. И магия - она заполняла все пространство комнаты, вызывая у полукровки ноющее чувство в костях, а не пульсировала вокруг Тонгила обычным плотным коконом.
   Могло ли это поведение быть связано с мальчишкой ар-Кормом? Мэа-таэль плохо разбирался в теории взаимодействия магии, тем более магии противоположных полюсов, и определенно ответить не мог. Интуиция же - слабый осколок Дара, доставшийся от матери, - таинственно молчала, словно любая из догадок невероятно далеко отстояла от реальности.
   Самый интересный вопрос: представляло ли изменение в поведении мага опасность для жизни Мэа-таэля? Полуэльф считал человека, несколько раз его спасавшего, своим другом, но как относится к нему Арон, определить не мог. Тем более что Темных магов нельзя судить обычными мерками, и логическому анализу их действия поддаются лишь до поры до времени.
  
   *****
  
   Арон несколько мгновений с неприязнью смотрел на небольшую книгу в переплете из черной кожи, потом, решившись, открыл.
   "Стихия Воды в пятом пересечении сферы Альт-тарк", - провозглашал выведенный крупными рунами заголовок. На следующей странице сообщалось: "Эмеаль Воды, в отличие от истинной элементали, не различает носителя по цвету Дара, потому условия ее вызова отличаются от стандартных. Итак, для мага, достигшего уровня Кташ, скольжение во Тьме заменяется...".
   Воин захлопнул книгу и мрачно уставился на еще пять подобных томов, невинно лежащих на краю стола. Он умел читать и классические руны, и северные, и даже разбирал завитушки Народа Песков, но это не помогало, когда понятные слова складывались в малопонятные фразы со вставками зубодробительной терминологии.
   Все же это не он, а бледнокожий двойник, отражающийся в зеркале, прошел многолетний путь от бесправного ученика до могущественного Темного мага. Арон свою юность потратил на шлифовку умения убивать честной сталью. И вот теперь, чтобы выжить и найти Тери и сына, он должен стать магом.
   Тонгил из этой зеркальной реальности, бесспорно, имел Дар, теперь доставшийся Арону. Оставался один момент, сущая мелочь: как, не имея ни наставника, ни даже подходящих учебников, научиться его использовать?
   Раздраженный, Арон собрал книги в охапку и вернулся к шкафу. Может, там все же есть нечто более понятное, нечто, способное ему помочь?
   Без особой надежды северянин пролистал еще несколько книг: "Тайная Аши-туун и эмеаль Огня", "Салия Тиарская в своем седьмом погружении учит...", "Уровень Ашун для работы с Нитями четвертого пересечения...".
   Вот еще одна, только вместо красочно оформленного заголовка - пустая страница. Одна, вторая, третья.... Мужчина растерянно моргнул, машинально провел ладонью по пергаменту - тот отчего-то показался очень теплым, словно нагреваемым изнутри.
   С какой бы стати прежнему Тонгилу было ставить в личную коллекцию книг пустышку? Значит... - желание увидеть, что на самом деле находится на этих страницах, возросло. Арон ощутил, как невидимая волна потекла от него к книге и встретилась с теплом страниц. На открытой посередине книге вверху страницы проступили аккуратные завитушки северных рун и сложились в слова, выведенные его собственным почерком:
   "День тигриной луны Ледена, год 11908.
   Сегодня получилось открыть пятую сферу Альт-тарка. Пришлось помучиться, но пять дней полного поста того стоили - теперь Вода подчиняется мне почти на уровне Огня. Открытие Тиарийца про слепоту эмеалей оказалось бесценным..."
   Арон нахмурился и скользнул взглядом по странице, ища фразы, не относящиеся к магии. Они нашлись, на два абзаца ниже:
   "Мэа-таэль на несколько минут пришел в сознание и в этот раз узнал меня. Раны затягиваются хорошо, теперь ясно - выживет. Осталось решить, как поступить с полуэльфом дальше. Впрочем, если он остался столь же забавным, как и в дни нашей юности, о его спасении я не пожалею. Гончих, посланных отцом Мэа-таэля, я сбил со следа и утопил в Рисских топях за три сотни миль от замка - на какое-то время этого будет достаточно".
   Арон оторвал взгляд от страницы: если в его замке не имелось других эльфийских полукровок, то черноволосый гость и был Мэа-таэлем. Этот дневник прежнего Тонгила - настоящее спасение...
   Сумрак позднего лета подкрался незаметно, света солнца перестало хватать для чтения. Глаза приходилось напрягать; в конце концов это вызвало вспышку раздражения, и свет вернулся, ровный и яркий.
   Робкий стук в дверь заставил Арона прервать чтение. Воин с усилием оторвался от книги, вспомнив приказ Риену прийти вечером. Исполнительный. Вот только мужчине, погрузившемуся в жизнь своего двойника, уже ни о чем не хотелось расспрашивать пажа.
   Арон вышел из кабинета и, поддавшись неожиданной идее, махнул рукой, мысленно приказав двери распахнуться. Стоящий на пороге юноша сделал движение, словно хотел поклониться, да так и застыл, уставившись куда-то за спину Арона. Тонгил повернулся - в паре шагов позади, на уровне его головы, в воздухе висел шар. Словно сотканный из солнечных лучей, он ярким ровным светом заливал всю комнату.
  
   *****
  
   Риен потрясенно смотрел на сгусток чистого света, парящий в невозможной близости к самому страшному магу империи, и мог лишь беззвучно шептать:
   - Не может быть. Не может...
   - Поделишься мыслями? - голос Тонгила вырвал юношу из оцепенения, чужая рука дернула вперед. За спиной закрылась дверь.
   - Ну же?
   Риен замотал головой, не в силах сформулировать связного предложения. Тонгил криво усмехнулся, толкнул его - и паж оказался в мягком плену кресла.
   - Соберись и объясни свое поведение, - тон подразумевал приказ.
   - Вы же Темный маг! - несообразность происходящего подбросила Риена вверх, но предупреждающий взгляд господина вернул юношу на место.
   - Темный маг, - повторил Риен чуть тише. - Истинный Свет должен испепелить вас, - на последних словах голос пажа упал почти до шепота.
   Тонгил повернулся к ровно сияющему шару и поманил к себе. Сгусток света с готовностью подлетел к магу и опустился на раскрытую ладонь.
   - Ты уже видел таких малышей? - господин, словно лаская котенка, поднес шар к самому лицу, позволив краю лучистого создания мазнуть по щеке. После такого прикосновения половина лица Темного должна была превратиться в зияющую кровавую язву. Но ничего подобного не произошло, разве что неестественная бледность мага сменилась вполне человеческим румянцем.
   - Видел? - повторил Тонгил.
   - Да, однажды... давно, - Риен потрясенно смотрел на шар, пытаясь хоть как-то осмыслить происходящее.
   - Расскажи о том случае, - велел господин.
   - Мне тогда как раз исполнилось семь лет, - ответил паж, но мысли его едва ли вполовину следовали за собственными словами. - К отцу приехал Великий Аларик Неркас....
   - Мой досточтимый предшественник? - с кривой усмешкой уточнил Тонгил.
   - Да, господин, - у Риена мелькнуло воспоминание о том, как Неркас перестал быть Великим магом, став мертвым, и прежний страх, на время вытесненный изумлением, вернулся.
   - Не беспокойся, - снисходительно махнул свободной рукой Тонгил. - Я знаю, что твоя семья всегда служила Светлым. Меня интересуют подробности. Итак?
   - Господин Неркас создал несколько шаров Истинного Света. Все время, пока он гостил у нас, они охраняли его: летели впереди, освещали путь, следили за тылом. Когда на охоте наемный убийца выпустил в мага отравленную стрелу, один шар спалил ее в воздухе, а другой полетел к человеку и сжег его.
   - Живого, естественно? - Тонгил склонил голову набок, внимательно разглядывая Риена. Тот, не выдержав, отвел глаза, уставившись себе под ноги:
   - Да, господин.
   - Забавно. Лови!
   Юноша вскинул голову: сгусток света больше не сидел на ладони мага, а плыл к нему. Риен обреченно ждал. Шар остановился в локте от его лица и повис, слегка покачиваясь.
   - Не бойся, протяни вперед руку, - голос Тонгила зазвучал вкрадчиво, словно господин уговаривал испуганное животное. Сглотнув, паж поднял руку, повернув ладонью вверх, как это делал маг, и шар, подплыв вплотную, опустился на нее...
   - Агхх! - издав нечленораздельный вопль, Риен отшвырнул шар от себя. Боль! Зародившись в руке, она охватила все тело. Резкая судорога запротестовавших мышц бросила юношу на пол. Быть может, он снова кричал.... Пока поток ледяной воды не вылился ему на голову, вернув в реальность.
   - Руку покажи! - рявкнул над ухом знакомый голос, после чего Риена подпихнули в сидячее положение и резким движением оторвали пораненную ладонь от груди, к которой юноша судорожно ее прижимал.
   - И стоило так орать? - сказал Тонгил уже спокойным тоном. - Даже ожога не будет.
   Не веря, Риен скосил взгляд на собственную руку. Ладонь, все еще продолжавшая болеть, пострадавшей не выглядела, только кожа казалась розовее обычного.
   - Что это было? - голос юноши сорвался. - Почему?!
   Тонгил неопределенно хмыкнул и поднялся на ноги:
   - Всего лишь небольшой эксперимент, мальчик, ничего смертельного, а боль пройдет через пару часов, - маг повернулся к окну, расплавленному брошенным шаром, чуть поднял брови, оценивая ущерб, нанесенный цветной мозаике, но никак его не прокомментировал.
   Все еще сидя на полу, Риен отбросил здоровой рукой липнущую ко лбу мокрую челку, поежился: вода из пустого теперь кувшина залилась за шиворот и леденила спину. Может, он простынет и заболеет? Будет лежать в своей комнатушке, кутаться, несмотря на лето, в теплые одеяла, есть теплый бульон, а к тому времени, как выздоровеет, Тонгил о нем позабудет?
   Мысль была наивной - и юноша с сожалением с ней расстался. Во-первых, сам Риен никогда ничем не болел, процесс этот видел только на примерах сестер. Во-вторых, господин пока и не думал отпускать его, да еще это упоминание об эксперименте...
   Обычно жертвами подобных опытов Тонгила являлись либо преступники, либо невезучие, в чем-то провинившиеся слуги. С какой стати Темный изменил собственным привычкам? Или это Риен не вовремя попался магу под руку? Например, когда тот изучал воздействие нового заклинания? Уж лучше надеяться на это, чем думать, будто его уже списали на отправку в подземелья. Умирать, да еще таким жутким образом, юноша не хотел.
   Тонгил между тем окинул его внимательным взглядом и покачал головой:
   - Иди-ка к себе, парень. Сегодня ты уже ни на что не сгодишься.
   Эта короткая фраза моментально вернула Риену силы, заставила даже забыть о боли. Паж торопливо вскочил на ноги, поклонился и едва ли не бегом направился к двери. Уже выходя, на мгновение встретился с господином взглядом - тот вновь смотрел на него со странным выражением, которое Риен никак не мог расшифровать.
   *****
  
   Арон устало вздохнул и опустился в кресло, мазнул взглядом по паре масляных светильников, приказывая им зажечься. Каждый час этой новой жизни подкидывал сюрпризы, словно сама судьба посмеивалась над его попытками осознать происходящее. Раз здесь он Темный маг, то как сумел создать шар Истинного Света и коснуться его, не испытав боли? Младший ар-Корм прав, это невозможно. Хотя - а что из случившегося с ним возможно?
   Арон попытался вспомнить, как именно ему удалось вызвать сгусток солнечного света, потом покачал головой. Пусто.
   В соседних покоях ждали записки двойника, но возвращаться к ним, вновь погружаться в жизнь, наполненную магией и смертью, не хотелось. Мужчина находился здесь всего один день, а казалось, будто год. На душе, после общения с Вендом, после столкновения с его неприкрытой ненавистью, было мерзко. Да еще этот мальчишка, смотревший на него с тревожным ожиданием, периодически перераставшим в откровенный ужас...
   Может, забыть обо всем до утра? Все же ночь предназначена для сна, а не для чтения дневников Темных магов. Стоило лечь, как мысли начали путаться, перед внутренним взором замелькали невнятные образы. И пришел сон.
  
   Тонгила окружали деревья, кроны которых осень окрасила в любимые магом цвета: желтый, рыжий, багряный. Кое-где попадались и коричневые листья - словно крупные капли засохшей крови. Опавшие листья, почти живые, с мягкой плотью - легшие бескрайним ковром под копыта коней. И воздух - прозрачный, еще по-летнему теплый и сладкий, но уже с намеком на скорое умирание мира, на белый саван зимы.
   За спиной почудилось движение. Тонгил лениво оглянулся, уже зная, кого увидит. На вороном жеребце - близнеце его собственного - по петляющей между стволов тропинке приближался Мэа-таэль.
   - Налюбовался листиками? - спросил полуэльф насмешливо. То ли в душе полукровки действительно не нашлось места восхищению красотой, то ли яростное неприятие отцовского наследия заставляло притворяться даже перед самим собой. Арон поставил бы на второе, но не собирался выяснять и лезть для этого Мэлю в душу.
   - Налюбовался, - покладисто согласился маг, потом его мысль вернулась к тому, для чего они и приехали в лес. Тонгил посмотрел на Мэа-таэля, отмечая привычный яростный блеск в его черных глазах - предчувствие любимого развлечения.
   - Славно поохотимся, - выдохнул полукровка.
   Стая ждала на поляне - несколько человек уже спешилось, кто-то из воинов присел перед пленником, пытаясь разговорить. Тот упрямо отмалчивался, продолжая сохранять высокомерное выражение лица. Арон скривил губы в подобие улыбки: в подземельях пленник казался разговорчивей.
   - Ну как, не передумал? - больше для вида поинтересовался он.
   - Нет! Ты будешь проклят, убийца! Все, чего ты достиг, станет прахом! Все отвернутся от тебя! - Ах, сколько бессильной ненависти жило в глазах Светлого мага - верного подмастерья Аларика Неркаса - какой гнев кипел в нем, какая ярость на несправедливость судьбы. Тонгил с сожалением подумал, что так и не научился впитывать силу чужих эмоций. Читать - да, но с поглощением не получалось.
   - Развяжите его, - кивнул Арон стражам. Можно было и магией, но по привычке, намертво вдолбленной учителем, Тонгил не любил попусту расходовать энергию, предпочитая всегда держать резерв полным. Слишком уж много неожиданностей любит подкидывать жизнь.
   Одним из таких жизненных сюрпризов стал для Аларика Неркаса сам Тонгил, когда Светлый, потратившийся на магическую защиту замка верного вассала, расслаблялся в компании одной милой девушки. Темный маг долго подбирал подходящую красотку, и роль свою она сыграла отлично...
   Нет, не стоит попусту расходовать магию, чтобы однажды не оказаться на месте бедняги Неркаса.
   Светлый поднялся на ноги, обвел взглядом поляну, дольше всего задержав взгляд на Мэа-таэле: о присутствии полуэльфа в свите Тонгила ходили слухи по всей империи, но пока мало кто в это верил. Вероятно, даже у приговоренных к смерти бывают проблески любопытства.
   - Мы дадим тебе фору, - благожелательно сказал Арон. - На западе, за милю отсюда, течет рукав Вьесты. Сумеешь перебраться на другой берег - будешь свободен. А нет - не обессудь: станешь обедом для моих песиков.
   Светлый маг гордо вскинул голову, явно собираясь выдать что-нибудь благородно-глупое, но в этот миг воин, прежде пытавшийся разговорить пленника, негромко зарычал. Если не видеть, можно было поклясться: звук принадлежит дикому зверю. Светлый запнулся на первом же слоге и отшатнулся. Стражи, стоящие вокруг, громко расхохотались, еще несколько оборотней издевательски залаяли, но непривычный для их горла звук быстро перешел в вой.
   - Нравятся мои песики? - широко улыбаясь, спросил Арон. Ненависть Светлого сменилась откровенным ужасом, он попятился.
   - Ну что же ты, храбрец? - вперед выехал Мэа-таэль, излучая хищное веселье, наклонился с коня. - У тебя больше не осталось проклятий? Хотя бы парочки? Для меня?
   Светлый уставился на него, как на безумца, сделал назад шаг, другой, развернулся и кинулся прочь. Стоявшие на дороге стражи учтиво отступили в сторону.
   - Как думаешь, не заблудится? - заботливо спросил полукровка.
   Арон покачал головой, наблюдая, как Светлый зацепился ногой за невидимый под листвой корень. Упал, вскочил и побежал дальше, уже прихрамывая. Иногда пленник оборачивался, и, хотя никто его пока не преследовал, даже на расстоянии был заметен ужас, исказивший лицо.
   - Я частично снял блокировку с его эррэ: на чувство направления, на исцеление и на выносливость.
   - Будет забавно, - Мэль заулыбался в предвкушении. Арону подумалось, что таким счастливым полукровку он давно уже не видел. Стоит устраивать подобные охоты чаще.
   - Можно, господин? - глаза десятника горели желтоватым огнем, выдавая звериную суть, рвавшуюся на волю из тесной оболочки человеческого тела.
   - Мэль? - Арон обернулся к другу. - Твоя охота.
   Полуэльф улыбнулся, обнажив более острые, чем положено человеку, клыки:
   - Думаю, пора!
   Тотчас аура нестерпимо чуждого и вместе с тем давно знакомого изменения накрыла поляну, заставив эррэ самого Тонгила инстинктивно оградить человеческую суть хозяина щитом внутренней реальности. А вокруг люди превращались в волков, их тела ломало в судорогах боли и экстаза.
   Несмотря на наложенные слои заклинаний, кони жалобно заржали и попятились. Арон привычно махнул рукой, набрасывая на пугливую скотину сеть подчинения; ржание стихло, глаза лошадей остекленели. А волки вытянутой цепочкой уже бежали вглубь леса, по четкому следу Светлого мага.
   - Наперегонки? - не дожидаясь ответа, Мэль гикнул и сорвался с места. Тонгил, заразившись мальчишеским азартом друга, припустил следом.
   Светлый почти успел: до берега Вьесты человеку оставалось едва ли сто шагов, когда первый волк прыгнул ему на загривок, повалил на землю, и тут же сам покатился по траве, жалобно визжа и пачкая ее кровью. Светлый попятился, сжимая в правой руке неизвестно откуда взявшийся клинок. Должно быть, мелькнула у мага мысль, успел вытащить у одного из стражников перед началом охоты. На лице подмастерья смешались выражение отчаянья и решимости дорого продать свою жизнь. е сам покатился по траве, жалобно визжа. тела воина.
   Мэа-таэль, обогнавший Арона, слетел с коня, одновременно выхватывая из ножен широкий охотничий кинжал, и пружинистой походкой двинулся к жертве:
   - Потанцуем, красавчик? - хищная ухмылка полуэльфа сделала бы честь любому волку. Тонгил, остановивший коня в некотором отдалении, покачал головой: риск ради риска маг понимать отказывался. Но Мэля, будь он в ярости или веселом азарте, собственная жизнь, казалось, не волновала. Полукровка словно жил одним днем, и день этот старался сделать как можно ярче и насыщеннее.
   Схватка действительно походила на танец: кружение, обмен быстрыми ударами, изящно-ровный разрез на одежде и растекающееся кровавое пятно. Шаг назад, шаг вперед, быстрый наклон - не дать острию вспороть вену - отступ, и вновь атака. Светлый был со своим клинком неплох, совсем неплох, что нечасто случается среди магов. Но для Мэля охотничьи ножи матери стали первыми детскими игрушками.
   Может, полукровка играл, а может, дрался всерьез, но вот одно точное движение перерезало Светлому сухожилия на правой руке, и тут же кинжал полуэльфа вошел пленнику в бок. Глухо вскрикнув, человек выронил оружие, целая рука инстинктивно метнулась к ране.
   Мэль сделал шаг назад, а оборотни, до того сидевшие полукругом и терпеливо ждавшие, пока господа натешатся, бросились к поверженному. Светлый закричал - громко, отчаянно. Потом его голос оборвался - на самой высокой ноте...
   А волки торопливо рвали куски от еще трепещущего тела, раздирая не только плоть, но и - как умели делать только оборотни - пульсирующий покров магии. Арону не требовалось подходить ближе для участия в пиршестве: его собственное эррэ жадно ловило энергию пожираемого мага, меняя ее полярность, делая частью себя. И все это время довольная улыбка не покидала лица Тонгила: ведь что может быть лучше, чем смертью врага увеличить свою Силу?
  
   Когда Арон открыл глаза, в комнате еще царил сиреневый сумрак. Потом чуть посветлело, тишина за окном разбилась первой птичьей трелью, и скоро уже многоголосый пернатый хор славил рассвет. Мужчина лежал, глядя на полотно балдахина, думая о кошмарах, пришедших этой ночью. И гадал - считать их воспоминаниями прежнего Тонгила, собственным сумбурным бредом или же пророчеством будущего?
  
   Глава 3.
  
  
   Еще только занимался рассвет, когда из комнаты, отведенной прислуге тара Аримира, на цыпочках выбрался черноволосый юноша. Возможно, причина стараний сохранить тишину заключалась в благородном желании дать остальным еще пару часов сна. Но возможно также, что намерения парня, стань они известны его благородному господину, вызвали бы у того гневный разлив желчи и нестерпимое желание вытянуть служку тростью по ребрам.
   Так или иначе, но юноша, известный остальному каравану под именем Ресан, сумел выскользнуть незамеченным. Огляделся по сторонам и свернул в один из переходов, ведущих из восточного крыла к основному зданию замка. Несколько раз впереди слышались шаги, но пареньку удавалось спрятаться: то в достаточно глубокой тенистой нише, то в одном из перекрещивающихся проходов; так что стражники с руной Яруш на плече - знаком Тонгила - проходили мимо.
   После четвертой такой встречи Ресан начал хмуриться: вооруженных людей в восточном крыле было слишком много. Похоже, посольство, в составе которого парень приехал, находилось под ненавязчивым арестом.
   Вскоре юноша вышел на открытую галерею, соединявшую восточное крыло с центральной частью замка. Вид отсюда открывался изумительный, и Ресан все замедлял и замедлял шаг, пока не оказался стоящим у высоких перил из искусно переплетенного вороненого железа. А на востоке восходило солнце.
   Огненный шар в оранжевой лучистой короне поднимался из широкой озерной глади, словно император мира, шествующий по золотому ковру отражения на собственную коронацию. Лучи юного солнца ласково скользнули по лицу паренька, благословляя смертное чадо.
   Ресан замер, не осмеливаясь дышать, лишь мелькнула горькая мысль, обращенная к хозяину замка: "Как можно каждый день видеть такую красоту и продолжать при этом творить зло? Как можно жить в таком прекрасном месте и оставаться жестоким убийцей и чернокнижником?"
   Ладонь юноши поднялась в привычном жесте, очерчивая священный круг, потом коснулась груди напротив сердца, а губы прошептали короткую молитву - благодарение дневному светилу.
   - Эй, ты! - из-за спины донесся усталый женский голос. Юноша вздрогнул от неожиданности, развернулся. На него смотрела пожилая горничная с недовольно поджатыми губами, прижимая к боку полную корзину грязного белья.
   - Хватит бездельничать! - чувствовалось, что чужая леность оскорбляла горничную до глубины души. - Отнеси-ка это прачкам! И поживей! - Тут, неким чудом, корзина моментально перекочевала к растерявшемуся Ресану, а горничная уже шла назад, бормоча про неприбранные покои и некоего Митрила, сующего нос куда не надо.
   Тяжесть корзины заставила парня качнуться вперед и изумленно подумать, как могут женщины таскать эдакое каждый день. Впрочем, неважно. Одежда на Ресане небогатая, как и положено прислуге, а корзина послужит пропуском, если встретятся стражники. Не могут ведь они знать в лицо всех слуг?
   Единственный вопрос: куда ему следует доставить неожиданно доставшийся груз? Ресан оглянулся, соображая, где должна находиться прачечная. Дома она была в полуподвале, а если учесть направление, в котором шла горничная...
   В центральной части замка стражников оказалось меньше, но один на долю Ресана все же достался. Высокий, седоусый, напоминавший сотника, служившего у отца. Решившись, юноша спросил у него дорогу, получил подробное разъяснение и отправился дальше по коридору.
  
   *****
  
   А стражник, провожая взглядом новенького паренька, раздумывал о том, что за последнее время в замке появилось слишком уж много пажей - дворянских деток, которыми родители пытались кто откупиться, а кто попросту задобрить грозного соседа. Тонгил набирал заложников, гарантируя тем самым лояльность и благоразумное поведение соседей, - обычная тактика владетельного вельможи. Это стражник прекрасно понимал, но не мог он понять другого: как хватало духу у благородных таров отправлять родных и, несомненно, любимых детей Темному магу?
   Жаль парнишку. Пожалуй, самый красивый среди всех заложников, если не считать юного эльфа... Одет бедно, но держит себя как благородный. Бастард чей-нибудь, приехал в качестве друга-прислуги для признанного сыночка?
   Воин про себя хмыкнул. Прежде развлечения господина считались вполне традиционны, но в последние годы мага потянуло на хорошеньких парнишек вроде этого. Если попадется на глаза Тонгилу, то ближайшее будущее мальчишки определено. С такой тонкой фигуркой, точеным носиком и пухлыми губками... Да в придачу ко всему ярко-голубые глаза.
   Разве дело, чтобы парень был настолько смазлив? Совсем не дело!
   Вот будь такая внешность у веселой служанки... Стражник усмехнулся собственным фривольным мыслям и покачал головой.
  
   *****
  
   Ресан спиной чувствовал пристальный взгляд стражника, но заставлял себя сдерживать шаг и, лишь завернув за угол, облегченно выдохнул.
   Дотащив корзину до прачечной и добавив ее в ряд таких же, юноша счел за благо скорее исчезнуть. Получать от здешних слуг задания ему не улыбалось. Он же личный чтец благородного Аримира, а не носильщик тяжестей...
   А еще полчаса спустя Ресан был вынужден признать поражение в борьбе с лабиринтом бесконечных петляющих замковых переходов. Стрелка на внутренней стороне браслета вместо четкого указания направления задумчиво вращалась осолонь. Ресану следовало бы раньше сообразить: Тонгил не позволит Светлой магии действовать в стенах своего замка. Хорошо хоть, амулет, сработанный старым шаманом, не испортился от пропитавшей здесь все Темной магии.
   Получалось, найти искомое юноша мог либо методом тыка, на что особой надежды не было, либо задавая наводящие вопросы страже и слугам - еще менее приятный вариант.
   "А зачем, - спросят они подозрительно, - тебе, молодой человек, знать о местоположении покоев? Да и не видели мы тебя раньше. Прогуляемся-ка мы с тобой, на всякий случай, к самому Тонгилу"...
   Ресан встряхнулся и принялся обдумывать наименее подозрительный способ вызнать у местных обитателей нужные сведения. Шаг погруженного в мысли юноши замедлился, и как раз в этот момент дверь, возле которой он проходил, резко открылась. От сильного удара парня отнесло назад и приложило о ближайшую стену. От боли юноша зло зашипел.
   - Любопытно, - раздался над головой холодный голос. - Кто это тут разгуливает?
   Ресан посмотрел на говорящего и от изумления забыл, что надо дышать. Эльф! Настоящий эльф в логове чернокнижника. Или не эльф? Интересно, бывают настолько черноволосые эльфы, да еще с таким необычным для Старшего народа разрезом глаз? Или... полукровка? Но еще красивее, чем чистокровный...
   Незнакомец не дал юноше времени собраться с мыслями:
   - Закрой рот, - велел он резко, заставив покрасневшего Ресана подобрать отвисшую челюсть.
   - Кто ты? Как здесь оказался? - полукровка явно торопился и был недоволен задержкой.
   - Я Ресан, личный чтец благородного Аримира из Киретского посольства, тар, - с готовностью выдал давно зазубренную фразу юноша. - И я, - он покаянно вздохнул, - заблудился.
   Черноволосый полукровка качнул головой:
   - Мне интересно, кто выпустил тебя из восточного крыла, мальчик, - произнес он с оттенком угрозы. - Пожалуй, я лично побеседую с благородным Аримиром о слишком вольном поведении его слуг.
   Мужчина бросил быстрый взгляд дальше по коридору, словно выискивая кого-то. Уж не стражника ли - проводить незваного гостя?
   - Вы только скажите, где восточное крыло, и я пойду, - просяще проговорил юноша. - Я, правда, не знал, что приходить сюда запрещено. Тар, пожалуйста!
   Полуэльф нахмурился, внимательно рассматривая Ресана, словно бы размышляя, где уже мог видеть его.
   - Высокий тар? - повторил юноша, одновременно умоляя всех богов, чтобы полукровка ничего не вспомнил и не стал звать стражу.
   Мужчина хмуро кивнул на коридор за спиной:
   - Свернешь в третьем проходе направо, потом прямо до перехода в галерею.
   - Благодарю вас, тар! - юноша поклонился и торопливо проскользнул мимо полуэльфа.
   Галерея, ведущая в восточное крыло, оказалась пуста, но в тенистом коридоре Ресана уже ждали.
   - Куда ты ходил? - негромко поинтересовался лекарь.
   Парень передернул плечами, не желая объясняться:
   - Гулял.
   - Любопытно. А ты помнил, гуляя, кто хозяин этого гостеприимного замка? - казалось, Сэймин спрашивал доброжелательно, но Ресан уловил за мягкостью тона гнев.
   - Да, тарэс.
   - И то, что твои прогулки могут быть истолкованы уважаемым господином магом так, как ему будет угодно?
   - Да, тарэс, - юноша отвел взгляд.
   - А приказ благородного тара Аримира оставаться в восточном крыле замка не забыл?
   - Нет, тарэс, - парень вздохнул. Нехорошо получилось - он-то надеялся вернуться незамеченным. А теперь не избежать проблем.
   Сэймин, сделав юноше знак следовать за собой, углубился в тенистый переход. Перед покоями Аримира остановился:
   - В этот раз докладывать благородному тару о твоем проступке я не буду, но, если попадешься на неподчинении еще раз - отведаешь палок. Понял?
   - Да, тарэс, - Ресан судорожно сглотнул, представив процесс наказания. Так с ним никогда еще не поступали.
   - Вот и молодец, - Сэймин открыл перед юношей дверь, поклонился сидящему в кресле Аримиру. - Время утренних чтений, мой господин.
  
   *****
  
   Нет края у Вечной Степи: куда ни кинешь взгляд, лишь высокая трава зеленым ковром уходит в горизонт. Повернись вокруг - то же будет на западе и на востоке, на юге и на севере. Подними голову - и из прозрачной синевы улыбнется солнечное Око Неба.
   Мэль любил Степь, а она дарила ему радость дикой скачки, свежесть грозового ветра, азарт погони и кровавой охоты. Степь была его домом и его миром все те двенадцать лет, что внук вождя уже прожил на этом свете...
  
   Полуэльф проснулся и несколько минут лежал, не шевелясь, не открывая глаз, пытаясь удержать ускользающий сон. Но счастливого солнечного мира его детства, когда жизнь, казалось, вся состояла из волшебных загадок и радостных открытий, больше не существовало. Реальность оказалась коварной и жестокой, хотя по-своему не менее восхитительной, чем светлое прошлое. В ней тоже имелось место загадки, вопросы без ответов, тайны. А еще в ней была цель.
   Мэа-таэль по-кошачьи гибко потянулся, улыбнулся, предвкушая тот день, когда достигнет этой цели. Будучи охотником, полукровка умел ждать, и даже находить в ожидании своеобразное удовольствие.
   Этим утром Тонгил опять распорядился доставить завтрак ему в покои. Обычное дело: когда маг принимался за очередную серию экспериментов, готовясь алхимичить в подземных лабораториях, то несколько дней подряд мог вообще забывать о еде, не говоря уже о том, чтобы тратить время на спуск в главную трапезную.
   Мэа-таэль мысленно задался вопросом, связаны ли грядущие опыты с младшим ар-Кормом. Пару месяцев назад Арон жаловался, что для одного редкого эксперимента со стихией Огня ему позарез нужен Светлый маг с нераскрытым Даром. Похоже, искомый объект все время находился у них под носом.
   После вчерашнего странного поведения мага полукровка сомневался, стоит ли прерывать занятия Тонгила только ради вопроса о том, как поступить с посольством из Кирет-града. За потерю третьей части дани, их всех, по мнению управляющего, стоило показательно, как нерадивых слуг, выпороть на конюшнях. Однако у мага могли быть на этот счет свои идеи.
   Так и не приняв окончательного решения, Мэа-таэль занялся другими делами. И только закончив разговор с вернувшимися этим утром дозорными, все же решил заглянуть к Тонгилу. Однако того в покоях не оказалось.
  
   *****
  
   Арон сидел в тени раскидистого дерева, по-степному скрестив ноги, и читал дневник прежнего Тонгила. День сегодня выдался довольно теплым, и воин надел только простую светлую рубашку (маг, хоть и был Темным, но одежду в гардеробе имел самых разных цветов) и черные брюки. Волосы, более длинные, чем северянин привык носить, убрал в хвост. Просторная рубашка не скрывала ширину плеч, но прятала рельефные мускулы: к счастью, его двойник, даже будучи магом, не забрасывал тренировки.
   Сейчас Арон походил не то на средней руки вельможу, поскольку только дворяне могли позволить себе бездельничать в будний день, не то на слишком молодого книжника.
   - Благородный тар, - прервал его чтение незнакомый голос. - Если мне будет позволено ненадолго прервать ваше уединение?
   - Тарэс, - машинально поправил северянин и только потом подумал, что здешний Тонгил, возможно, действительно являлся дворянином.
   - Тарэс, - с заметным облегчением в голосе проговорил незнакомец: всегда лучше ошибиться в безопасную сторону, чем не почтить должным образом благородного, - и повторил:
   - Если позволите?
   Арон оценивающе глянул на нежданное дополнение к своему обществу: мужчина примерно его роста, очень худой, с тонкими чертами коренного септа, одного из оседлых народов южного края империи, но с коричневой от загара и обветренной, словно у кочевника, кожей.
   Чувство опасности молчало, и после краткого колебания воин кивнул:
   - Присаживайтесь. Правда, в качестве сиденья могу предложить только траву, уважаемый...? - Арон вопросительно приподнял брови.
   - Тарэс Сэймин, - южанин вежливо наклонил голову, после чего, подобрав походный плащ, без церемоний опустился на землю. - А я имею честь говорить с...?
   Северянин чуть улыбнулся, представив реакцию Сэймина на свое истинное имя. Пообщаться с посторонним, не знавшим его в лицо, могло оказаться забавным:
   - Арон Мэррил, - сообщил он.
   Чужак чуть вздрогнул, услышав имя:
   - Похоже, вы тезка нашему гостеприимному хозяину.
   - Арон - распространенное имя на севере, - воин пожал плечами. - Чем ближе к островам, тем чаще оно будет попадаться. Так звали смертного сына Богини Льда, это наша дань уважения ему и просто старая традиция.
   - Понимаю, - южанин коснулся середины лба, как требовалось по обычаям септов при упоминании богов.
   - Знаете, тарэс Мэррил, когда я увидел вас читающим в этом саду, то не смог удержаться и не подойти, - сменил тему южанин. - Я просто не в силах был представить столь мирную картину в месте с репутацией столь э-э...
   - Мрачной? - любезно подсказал Арон. - Жуткой? Пугающей?
   - Я хотел сказать - неоднозначной, - Сэймин взглянул на него с мягкой укоризной.
  
   *****
  
   Мэль не нашел Арона ни в Сиреневой башне, куда тот иногда поднимался, ни в подземельях. Обнаружился маг совсем неожиданно и случайно - во внутреннем сквере, мимо которого управляющий шел к казармам.
   Тонгил сидел на траве, заложив ладонью книгу, и внимательно слушал устроившегося рядом незнакомца. Вид у обоих был такой, словно они давно знакомы и беседуют подобным образом каждый день. Несколько минут Мэа-таэль с растущим изумлением наблюдал за благостной картиной, потом решил подойти поближе.
   - Мэль, - произнес Тонгил, оборачиваясь к полукровке, едва край длинной утренней тени полуэльфа пересек траву. - Ты что-то хотел?
   - Да, - Мэа-таэль бросил быстрый оценивающий взгляд на чужака. Уже несколько лет никто не появлялся в замке без его ведома. Стало быть, незнакомец прибыл с киретским посольством. - Да, хотел, но вы так мило беседуете...
   Фраза, наполненная насмешкой, звенящим предупреждением повисла в воздухе. Мэа-таэль и сам не смог бы объяснить, с какой стати он полез на рожон, но непонятность поведения Тонгила его злила, а злиться молча и незаметно для окружающих полуэльф хотя умел, но не любил.
   - Мэль, радость моя, ты что, ревнуешь? - Арон медово ему улыбнулся. - Уверяю, милый, для этого нет причин.
   Мэа-таэль резко, словно его ударили, отшатнулся; потом зло сплюнул:
   - Бесов извращенец! - и, развернувшись, зашагал прочь, делая вид, будто не слышит смех Тонгила. К демонам этого мага! Ведь знает же прекрасно, как Мэля раздражает подобное!
   "Знает, поэтому и продолжает", - подсказал рассудительный голос логики, который полуэльф, все еще кипя от возмущения, тут же заставил замолчать.
  
   *****
  
   - Мое присутствие обидело вашего друга? - неуверенно поинтересовался Сэймин, когда Тонгил перестал смеяться. Было заметно, что последняя фраза Арона выбила из колеи не только Мэля.
   - Моему другу пора научиться контролировать эмоции, - пробормотал воин.
   Дневник прежнего Тонгила мало говорил на тему личностных отношений, поэтому реакция Мэля оказалась для северянина изрядным облегчением: хотя бы с полукровкой его связывали чисто дружеские, без всякой двусмысленности, отношения.
   Вчерашняя фраза пажа о наложнике княжеского рода все еще неприятной занозой сидела в сознании наравне с воспоминанием об эльфенке в его постели. Оставалось надеяться, что это хотя бы один и тот же мальчишка.
   Отчего бы прежнему Тонгилу было не довольствоваться симпатичными служанками, или, если уж на то пошло, завести гарем из прекрасных невольниц? Но нет, магу требовалось оригинальничать. А теперь его наследство досталось Арону, никогда не чувствовавшему склонности к собственному полу.
   - Боюсь, меня уже начали искать, - Сэймин виновато пожал плечами. - Благородный тар Аримир, заканчивая молитвенные чтения, всегда требует лекарства.
   Арон кивнул и вежливо попрощался с южанином, который, по его словам, являлся лекарем.
   Тар Аримир, назначенный, благодаря дальнему родству с киретским князем, главой посольства, был свято уверен в наличии у него десятка неизлечимых заболеваний и потому тратил немалые деньги на редкие травы и лекарства. Отправляясь в дальний путь, он не мог не захватить своего лекаря, не особо интересуясь желанием того ехать в столь "неоднозначное" место.
   Сэймин оказался человеком словоохотливым и успел рассказать Арону немало интересного, случившегося во время путешествия. О чудовищах, живущих на Рисских болотах, которых ему удалось увидеть краем глаза в отдалении, - и слава Богам, что только так! О волчьей стае, всю последнюю неделю путешествия неотступно следовавшей за ними. О неожиданном разливе реки, из-за чего количество собранной дани сократилось на добрую треть...
   Впрочем, жизнь давно приучила северянина не верить людям на слово. Киретцы пробудут в замке до тех пор, пока Великий Тонгил не позволит им отправиться восвояси, - для выяснения деталей времени достаточно. А заниматься этим станет Мэль. Дневник мага без всяких экивоков назвал полуэльфа отвечающим за деятельность немалой шпионской сети. Это казалось странным, учитывая импульсивность полукровки; с другой стороны, мог ли Арон достоверно определить характер своего вроде бы друга на основании двух коротких встреч и одного сна?
  
   *****
  
   Третий день Солнечной недели. Бесконечно длинный гимн, да еще на архаичном аккейском языке, от чьих раскатистых звуков до боли дерет горло... Заключительные слова Ресан выговорил с таким искренним чувством, что сам удивился - но очень уж хотелось закончить и сбежать в свою комнату.
   Увы, мечта о большом кувшине с прохладной водой, способной облегчить страдания высушенного горла, мечтой так и осталась. Кувшин в комнате нашелся, но пустой. Ресан вполголоса произнес слова, которые отпрыску порядочной семьи знать не полагалось, и отправился за водой.
   Еще будучи в покоях тара Аримира, юноша углядел из окна кусочек внутреннего двора восточной башни, и в нем - колодец. У колодца толпились слуги, там же играли их дети, еще слишком маленькие, чтобы помогать родителям, но достаточно большие, чтобы мешать остальным взрослым. В замке отца Ресана семьи слуг жили в отдельных постройках у самой крепостной стены, без серьезной надобности к главному зданию соваться не смели. Здесь оказалось не так.
   Юноша уже собрался выйти из лестничного прохода на внешний простор, когда заметил черноволосого полуэльфа, так неудачно встреченного в замке. Тот стремительно шагал по выложенному камнем двору и выглядел недовольным. Ресан задумался, кем полукровка мог быть: держался тот с привычной властностью, которая появляется только от многолетней привычки отдавать приказы, а камень на единственном перстне стоил больше, чем вся кипа драгоценностей, коей увешался благородный Аримир, нынешний хозяин юноши.
   Неожиданно несколько малышей оставили игру и побежали к полукровке. Самой быстроногой оказалась маленькая чернокосая девочка. Мгновение - и она уже обхватила ручонками ногу полуэльфа и, запрокинув личико, начала что-то лепетать. К огромному удивлению Ресана, тут же представившего реакцию отца на подобное поведение детей прислуги, полукровка не разозлился. Наоборот - наклонившись, подхватил ребенка на руки; мрачное лицо осветилось улыбкой, потеряв эльфийскую холодность и став совсем человеческим.
   Остальные дети вели себя не столь нахально, как девочка, к полуэльфу не липли, но собрались вокруг и галдели, как стайка голосистых желтокрылок. А тот, казалось, и впрямь был не против пообщаться с малышней. Лишь несколько минут спустя мужчина с видимой неохотой опустил черноволосую кроху на землю, пригладил ей косички, потрепал по вихрам еще пару мальчишек. Гримаса недовольства на лицо полукровки больше не вернулась, теперь он выглядел спокойным и сосредоточенным. Минута - и его высокая фигура исчезла из вида, скрывшись за угловым выступом башни.
   Ресан еще некоторое время смотрел вслед полуэльфу. Богат, имеет право раздавать приказы и при этом позволяет детям прислуги ластиться к себе... Или здесь, у Тонгила, даже нобили ведут себя неправильно?
   Выждав для верности еще немного, Ресан подошел к колодцу. Вода, как он и представлял, оказалась невероятно вкусной. Каменные своды замка давили на плечи Ресана, пытаясь пригнуть к земле, и только сейчас, оказавшись под ясным небом, юноша понял, как тяжело было находиться внутри. Возвращаться в тесную комнатушку для посольских служек? Вот уж нет! Да и с местной прислугой не помешает завести знакомство.
   Оглядевшись, Ресан облюбовал тенистый навес у противоположной стороны замка, откуда прекрасно просматривался весь двор - на случай, если полуэльф решит возвращаться той же дорогой, - и примостился на бревне, кем-то заботливо очищенном от коры. Не иначе, по вечерам именно в этом уголке устраивались посиделки.
   Вскоре стало скучно, и молодой человек вспомнил о недоплетенном последнем обереге. Уже пятом по счету - но защита лишней не бывает, особенно в доме чернокнижника.
   В этот раз коса плелась из шести нитей, попарно красных и золотых - Ресан просил покровительства у Солнечного. Пальцы двигались умело, привычно шевелились губы, заклиная луч светила...
   Юноша настолько углубился в процесс работы, что не услышал чужих шагов. Только когда кто-то загородил свет, вздрогнул, вскинул голову - и облегченно вздохнул. Любопытно поблескивая карими глазенками, на него смотрела та самая чернокосая малявка, которую брал на руки полуэльф. Рядом с ней с независимым видом стоял светловолосый крепыш, по виду - лет двенадцати. Ему, похоже, тоже было интересно, но показать это не позволяла мужская гордость.
   - Что ты делаешь? - еще не закончив говорить, девочка уже потянулась к оберегу. Ресан торопливо смотал недоплетенную косу и спрятал в карман камзола. Пока работа не закончена, чужие руки не должны ее касаться, иначе все - выбрасывай.
   - Да так... - пробормотал Ресан. Если девчонка сейчас разревется, ему придется спасаться бегством от какой-нибудь служанки - сердитой мамаши любопытного дитяти. Но девочка лишь обиженно надула губки и начала канючить и дергать юношу за рукава:
   - Ну покажи! Не жадничай! Братик, пусть он покажет!
   Светловолосый крепыш сердито нахмурился и посмотрел исподлобья. Если принять во внимание разницу в возрасте, выглядело его недовольство умилительно. Ресан хмыкнул, но потом ему пришла в голову новая идея:
   - А давайте поменяемся, - предложил он весело. - Вы мне кое-что расскажете, а я покажу свою вещь и даже, может быть, подарю.
   - Давай, - тут же ответила кроха. Похоже, в паре со старшим молчуном-братом верховодила именно она.
   - У твоего брата волосы необычного цвета, - издалека начал Ресан.
   - Ага, - радостно согласилась девочка. - Кирумо очень красивый!
   Не удержавшись, юноша быстро взглянул на обозначенного - щеки того слегка порозовели.
   - А у вас в замке живут еще юноши с таким цветом волос? - продолжил Ресан.
   - Да! - радостно доложила девочка и начала перечислять:
   - Один остроухий, ни с кем ни играть, ни разговаривать не хочет! Вредина!
   - Эльф, - сделал вывод юноша. - А еще?
   - А второй с нормальными ушами, - порадовала его малышка. - Хороший, только глупый.
   - Почему глупый? - удивился Ресан.
   - Боится всех, - девочка пожала плечами. - И господина мага Тонгила, и даже господина Митрила. Совсем ничего не понимает - господин Митрил самый хороший! Он мне куклу из большого города привез, и всем сладостей, и...
   - А где он живет, этот второй юноша? - перебил перечисление благодеяний господина Митрила Ресан. - В какой башне? В каких покоях?
   Девочка открыла рот, шевельнула губами, но так ничего и не сказала:
   - А я не знаю, - проговорила наконец удивленно.
   - Я знаю, - это была первая фраза, сказанная Кирумо. - Дай Сейке эту штуковину, и я расскажу.
   Глаза девочки гордо блеснули:
   - Кирумо не только очень красивый, но и очень умный! - уведомила она юношу. Ресан вздохнул и вытащил из кармана недоделанный оберег - пусть их.
   Цепкие ручонки тут же вцепились в трофей. Девочка принялась вертеть двуцветную косичку, разглядывать и вслух восхищаться. Кирумо серьезно, как взрослый, кивнул:
   - Тот, про которого спрашиваешь, живет на третьем этаже северной башни, - мальчик вытянул руку, указывая на самую высокую из четырех каменных махин. - Пятая комната слева, если подниматься по лестнице, ведущей от конюшен. А теперь говори - кто такой ты сам и откуда взялся? - крепыш смотрел пристально, без тени улыбки, и казался намного старше собственного возраста. Ресан поежился и тут же мысленно закатил себе оплеуху: еще не хватало пугаться детей.
   - Я Ресан, личный чтец благородного тара Аримира, - пояснил юноша. - Приехал вчера с караваном.
   Пауза тянулась долго, Кирумо смотрел так, словно ждал продолжения, в светлых глазах мальчика блестели отсветы солнца... и Ресан с изумлением и чуть ли не страхом поймал себя на мысли, что хочет продолжить рассказ. Хочет открыть этому странному мальчишке, для чего он на самом деле приехал сюда, какое такое дело у него к светловолосому юноше... Похоже, определив крепыша мускулистым дополнением разговорчивой малышки, Ресан очень ошибся.
   Юноша торопливо вскочил на ноги:
   - Бегите играйте, а мне пора, - заявил он с фальшивой бодростью и направился к лестнице. Пребывание на свежем воздухе уже не казалось молодому человеку заманчивой перспективой. Шел, а по спине неприятно бежали мурашки, как случается от пристального недоброжелательного взгляда.
   Уже шагнув на первую ступень, Ресан, не выдержав, обернулся - Кирумо стоял в той же позе и все так же смотрел ему вслед.
   Лишь поздним вечером, идя в покои тара Аримира для вечерних чтений, юноша понял, что смутило его в мальчишке: цвет глаз, желтовато-янтарный, какой редко случается у людей. И еще: огненные отблески в зрачках Кирумо не могли быть отсветом солнца, как подумалось Ресану; не могли, поскольку, разговаривая, они находились в густой тени навеса.
  
  
   Глава 4.
  
  
   В темноте камеры, скрывавшей чередование дня и ночи, единственной нитью реальности был тюремщик, приносивший еду. И именно с ней оказалась связана странность, проявившаяся после визита Тонгила: Венда перестали кормить обычным малосъедобным варевом, предназначенным для узников. Теперь еда шла если не с господского стола, то уж точно со стола самих стражников. Либо для неких таинственных целей Венд требовался чернокнижнику исключительно откормленным, либо стражники неправильно поняли указание мага.
   Сперва ар-Син даже раздумывал над тем, чтобы отказаться от пищи, но здравый смысл принял сторону голода, заявив: физически ослабнув, он никак не приблизится к цели. Главный шанс уничтожить врага Венд упустил, но, пока он жив, оставалась надежда захватить мага врасплох. Крохотная надежда, но ее хватало на поддержание решимости и желания жить.
   Обострившийся в заключении слух уловил отголосок речи за массивной дверью, и Венд подобрался: для обычного прихода стражника было еще не время. Значит...
   Яркий факел слепил, и Венд против воли зажмурил слезящиеся глаза.
   - Помнишь меня? - любезно поинтересовался смутно знакомый голос. Не Тонгил.
   Венд, сильно щурясь, приоткрыл глаза. Вздрогнул - в лицо ему усмехался друг юности, изменившийся, но все равно безошибочно узнаваемый:
   - Мэль? - спросил недоверчиво, но память уже услужливо подсунула слышанный в столице слух, будто Темному магу служит полуэльф. Только называли его иначе - Митрилом.
   - Почему ты здесь, Мэль? - спросил Венд, не пытаясь скрыть горечь в голосе. Полукровка приподнял брови, его черные глаза - наследство матери-кочевницы - насмешливо блеснули:
   - Тонгил велел подготовить для тебя, дорогой бывший друг, новые покои. Надеюсь, тебе там понравится.
   - Мэль! Почему ты служишь ему?
   Полуэльф хмыкнул:
   - Почему нет? - обернулся к кому-то, отрывисто приказал. - Отведите его, - и, передав факел одному из тюремщиков, вышел.
   Незнакомый стражник споро расстегнул на Венде ошейник, но оставил кандальные, соединенные толстой цепью, браслеты на руках. Подтолкнул к двери:
   - Пошевеливайся!
   Один из стражников назвал место, куда его вели, "гостевыми покоями", другой с усмешкой уточнил, что предназначались эти покои для "самых дорогих гостей". Венд молчал, не позволяя себе реагировать на слова и издевки врагов. И прятал в глубине души недоумение, почему обычные люди согласились служить такому чудовищу, как Тонгил. Разве они не знали, что он творил ради получения нынешней силы? Или предпочли закрыть глаза и заткнуть уши?
   "Покои" оказались совсем не такими, как Венд ожидал, никаких мрачных залов с алхимическими ретортами, наполненными кровью девственниц и ядами. Стены комнаты были покрыты пластинами зеркал, создавая иллюзию бесконечных, уходящих вглубь себя коридоров, каждый последующий - уменьшенная и затемненная копия предыдущего. Зеркала сбивали с толку, мешая определить, насколько покой велик, понять, как сюда попадает свет.
   Никто из стражников не пожелал заходить внутрь. Они просто толкнули узника вперед и захлопнули дверь, оставив его в одиночестве разглядывать зеркальное убранство и себя в десятках отражений. Когда Венд обернулся, двери за спиной не оказалось - лишь еще одно, во всю стену, зеркало.
   А Тонгил был уже здесь. Еще мгновение назад покои казались пустыми, и вот - маг стоит в нескольких шагах перед воином. Венд не успел уловить момент появления чернокнижника. Вероятно, одно из зеркал скрывало потайную дверь.
   Какое-то время они просто стояли друг напротив друга.
   Тонгил склонил голову набок и внимательно рассматривал бывшего друга, а Венд прикидывал, с какого расстояния у него есть шанс достать мага. Многие чародеи так заколдовывали свою плоть, что любой металл соскальзывал, не причиняя вреда, и мог только разрезать одежду. Но убивает не только клинок. Достаточно одного движения рук - и хребет мага, как и обычного человека, переломится. По крайней мере, есть шанс...
   - Ты не сможешь меня достать, - мягко произнес Тонгил, словно прочитав мысли Венда. - Если попытаешься, пострадаешь сам. Магов нужно убивать правильно, ар-Син, а не как придется. Но на всякий случай, дабы избавить тебя от ненужных искушений, имей в виду: нас разделяет не только расстояние в пару шагов.
   Настороженно глядя на Тонгила, воин попробовал подойти ближе, но на полушаге уперся в прозрачную стену. Поднял скованные руки - и они, словно по стеклу, скользнули по невидимой преграде вниз.
   Последняя возможность уничтожить чудовище в человеческом облике - значит, ее никогда не существовало. И смерть Венда окажется столь же бесполезной, как и смерти смельчаков перед ним.
   - Убедился? - Тонгил криво улыбнулся.
   - Для чего я тебе понадобился? - большой нужды спрашивать не было: мужчина и без того знал: вкусившие "гостеприимство" чернокнижника не возвращались обратно даже по частям. Рассказывали, в дело шло всё...
   Но Тонгил ответил совсем другое:
   - Завтра выведу тебя к лесу - и будешь свободен.
   - Какая доброта! - не выдержал этого бреда воин. - А что потребуешь взамен? Клятву на крови?
   - Ничего.
   - Не верю, - нежданное милосердие пугало больше пыток. Темные маги не отпускают своих несостоявшихся убийц, а значит, каким-то образом живой Венд окажется чернокнижнику полезнее мертвого. - Я не буду служить тебе!
   Тонгил покачал головой:
   - Я же сказал: мне ничего от тебя не нужно. Считай это даром в знак... в знак старой дружбы.
   - Дружбы? - в душе поднялась новая волна ненависти. - Эта дружба не помешала тебе убить всех, кто был мне дорог, но теперь ты вспомнил?
   Пауза. Потом ответ:
   - Лучше поздно, чем никогда.
   - Будь ты проклят, - прошептал Венд, чувствуя, как в горле встает ком. - Будь же ты проклят!
  
   *****
  
   - Арон!
   Северянин, стоявший на площадке между пролетами лестницы и смотревший в широкий проем башенной бойницы, обернулся.
   - Да, Мэль?
   - Этот... человек, - Мэа-таэль скривился, словно укусил нечто горькое, - которого ты решил перевести в "гостевые покои"...
   Тонгил приподнял брови, ожидая продолжения.
   - Когда закончишь опыты, отдай его мне.
   - Для развлечений? Заскучал? - проговорил Арон, за насмешкой пытаясь скрыть, как неприятно царапнули его слова полуэльфа.
   Мэа-таэль глубоко вдохнул, пытаясь говорить спокойно, но в глазах сверкнула злость:
   - Ты прекрасно знаешь, почему я спрашиваю. Из-за него погибли моя мать и сестра. Я сам хочу убить его.
   Арон замер, надеясь, что маска вежливого безразличия сидит плотно и полукровка не заметит его мгновенного шока.
   - А если после опытов от него ничего не останется?
   Мэль разочарованно вздохнул, но тут же добавил, очевидно, осененный новой идеей:
   - Может, поменяемся? Отдай мне его сейчас, а я добуду тебе для опытов любого человека в империи, любого, кого назовешь. Хоть самого императора.
   Арон медленно покачал головой, подбирая слова, которые могли бы убедить и успокоить полуэльфа:
   - Извини, Мэль, но нет. Мне нужен именно ар-Син... Если будет чем поделиться - получишь его в свое распоряжение. Если нет - то нет.
   И скользнул мимо вверх по ступеням, оставив Мэа-таэля в одиночестве. Поднялся на самый верх башни и несколько минут простоял там, смотря вокруг, но на самом деле почти ничего не видя. День был прекрасен: безоблачный, сияющий в лучах радостного солнца; но с тем же успехом он мог оказаться и днем пасмурного ненастья.
   Ведь Арон уже продумал решение самой насущной проблемы - как поступить с Вендом, оказавшимся узником его подземелий. Уже все решил, но тут полуэльф сказал одну фразу, и северянин почувствовал, как осознание реальности, осознание правильного и неправильного ускользнуло, словно вода сквозь пальцы.
   Венд из его прошлого не убивал женщин, никогда. Это был обет, который он дал много лет назад своей Богине. Здешний же Венд... Да что в действительности Арон знал о человеке, смотревшем на него как на врага? Как сложилась у того жизнь? Кому он служил?
   Впервые закралась мысль: не была ли идея подарить ар-Сину жизнь и свободу ошибочной. Мысль казалась подлой, и Арон попытался ее подавить, но потом к ней присоединился голос здравого смысла, подсказывая не торопиться. Конечно, не следует убивать Венда самому, и, тем более, позволять это делать мстительному полукровке. Но не стоит ли подождать, узнать больше? Пусть пройдет два-три дня, а лучше - неделя. А уже потом...
   Арон встряхнул головой, сбрасывая наваждение. Венд был его другом, Венд погиб из-за него. И пусть теперь все иначе, и никто, кроме него, не помнит, что могло случиться по-другому... Пусть так, но Арон в должниках у Венда, и долг он отдаст. А будущим пусть распоряжается судьба.
   Шел второй день, проведенный в новой ипостаси. Дневник Арон дочитал, но многие вещи, особенно касавшиеся магии, оставались загадкой.
   Огонь оказался самой послушной стихией и не требовал ни заклинаний, ни мудреных приспособлений. Арону достаточно было мысленно пожелать тому появиться: зажечь свечу или повиснуть в воздухе сгустком пламени. Впрочем, последнее физически выматывало: после первого же эксперимента, когда шар огня пару минут просто парил перед ним, воин взмок так, словно пробежал десять миль в полной выкладке. Очевидно, в таком случае огонь напрямую использовал энергию мага.
   Истинный Свет, к огромному разочарованию северянина, вызвать больше не получилось. Другие стихии тоже не радовали...
   Вода не реагировала совсем. Попытка вызвать ветер обернулась легкой рябью, прошедшей по парковому пруду. Ситуация со стихией земли отличалась мало: лучшим результатом оказался земляной гейзер высотой Арону по колено. Подобная мелочь могла бы заслуживать внимания, будь он малолетним учеником мага, еще не доросшим до уровня подмастерья, но не настоящим Темным.
   Тонгил даже начал задаваться вопросом: а не достался ли ему от предшественника вместо полноценного Дара лишь маленький осколок? Если да, то... Арон не мог бы сказать, радовало это его или огорчало. С одной стороны, достижение высот в Темном искусстве никогда не значилось среди его жизненных целей. С другой - если многочисленные враги (в том, что половина империи плясала бы от радости на его похоронах, Арон не сомневался) узнают об утрате Тонгилом Силы, его моментально уничтожат.
   Впрочем, нашлась еще одна ветвь искусства, давшаяся Арону с неожиданной легкостью - Отражения. Все отблески истинной сущности подчинялось легко и охотно: отражения в зеркалах и на водной глади, тени и отпечатки следов. Но это казалось такой малостью по сравнению с вещами, о которых небрежно упоминал прежний Тонгил...
  
   *****
  
   - Арон, ты занят?
   Тонгил оторвался от чтения, закрыл черную, без названия, книгу:
   - Что-то срочное, Мэль?
   Полукровка пожал плечами:
   - Не сказал бы... Сегодня утром охотники вернулись не только с добычей, но и с возможным пополнением. Я забыл сообщить сразу.
   - То есть? - Тонгил слегка нахмурился.
   - Помнишь, в конце весны на восточной границе начали пошаливать рыцари Гиты?
   - И?
   - Когда мы их прогнали, они не успокоились, а отправились в Зареб, к Вольным. Вырезали там три клана, еще два ополовинили. Теперь часть выживших пришла сюда, проситься под твою руку.
   - Тебе следовало сразу сообщить мне об их появлении, - Тонгил, не медля, поднялся на ноги, и Мэль удивленно отметил про себя, как движения мага наполнились хищной грацией. Такое бывало лишь в ожидании нападения.
   - С ними что-то не так? - недоуменно спросил полуэльф.
   - Куда их определили? - вопросом на вопрос ответил маг.
   - В свободные казармы у северной башни, - Мэль начал хмуриться, наблюдая за другом.
   - Хорошо, - Арон бросил быстрый взгляд на солнце, только-только сошедшее с точки полудня. - Тогда проведаем новичков.
   Мэль попытался отговорить мага от бессмысленного поступка, но тот лишь недовольно скривил губы, и полуэльф, сдавшись, пожал плечами. Если Тонгилу для чего-то потребовалось увидеть беженцев в их наихудшем состоянии, его не переубедить.
   В казарме было сумрачно, хотя снаружи празднично сияло солнце. Сумрачно и тихо: Вольные спали, кто в человеческом облике на койках, кто, так и оставшись серыми и лохматыми, вповалку на полу.
   Тонгил пропустил Мэля вперед, а сам остановился на пороге, внимательно оглядывая беженцев. Оборотни начали просыпаться. Видать, и впрямь утомились дорогой, раз позволили чужакам приблизиться к себе.
   Вставали, щурясь на свет, все же проникающий внутрь; кто-то из волков коротко недовольно рыкнул и тут же оборвал себя.
   Нет, подумалось Мэлю, зря Тонгил захотел встретиться с Вольными в середине дня. Следовало прийти вечером, после заката, как положено по обычаю. Все равно сейчас в небе нет Бледноликой, дать клятву верности оборотни не смогут.
   - Господин, - высокий мужчина с седыми прядями в русых волосах склонил голову. По меркам Вольных, такой жест равнялся глубокому поклону. Однако удивление в голос вожака все же проскользнуло: с чего это магу взбрело в голову явиться к беженцам именно сейчас?
   - Сколько с тобой и из каких кланов? - Тонгил не торопился проходить дальше под кров, стоял все там же.
   - Шестеро из клана Трорра, пятнадцать из... - голос оборотня потерялся в яростном реве, когда две серые тени метнулись к магу. Взлетели в воздух - и упали в середине прыжка на дощатый пол, завывая от гнева и боли. А Тонгил даже не пошевелился - только смотрел, как вокруг зверей, опутывая их, обретает материальность черная дымка. Вскинул ладонь - и подкрадывающийся третий волк покатился, жалобно визжа, пытаясь сбить охвативший его огонь. Но тот погас сам, уступая место черной дымке, обнявшей и этого зверя.
   Потом Тонгил улыбнулся, и эта улыбка могла бы показаться искренней, если бы серые глаза не остались по-прежнему холодными:
   - Эти глупые щенки неплохо развеют мою скуку, - и добавил, обрывая начавшего говорить вожака Вольных. - Я вернусь при свете луны, как положено, и приму клятву. Отдыхайте дальше, воины.
   - Мэль, - взгляд мага уперся в полукровку. - Позови ребят из Стаи, пусть отнесут этих в подземелье, в камеры поуютнее.
   Полуэльф молча кивнул. Еще одна возможность для него убедиться: Тонгил всегда прекрасно знает, что делает. Если уж встречи с врагом не избежать, следует поставить его в самые невыгодные условия. Но как маг определил наличие убийц среди Вольных?
   Мэль возвращался из казарм, раздумывая о последнем покушении. Трех оборотней уже поместили в камеры и одарили зачарованными ошейниками, однако Тонгил на это смотреть не остался, исчезнув по своим темным делам.
   Полуэльф нахмурился: обида на мага, лишившего его возможности расквитаться с кровным врагом, все еще болезненно царапала душу. К сожалению, Тонгил не понимал варварских, по его мнению, идей Мэля, что мстить следует лично. Венд все равно погибнет - разве этого не достаточно? Смерть от магического проклятия, конечно, тоже неплохо, хотя Тонгил отказался уточнить, как именно оно подействует, - но все же не то. Нет, не то...
   Взгляд привычно скользнул по знакомому пространству внутреннего двора и замер, зацепившись за новое украшение на резном столбе, поддерживающем крышу колодца. Кто-то очень старательно, хотя не слишком изящно, намотал на него двуцветную косу ааше-нувэ. Но откуда эта вещь могла взяться здесь? В двух с половиной тысячах миль от границы Вечной Степи?
   Подозвав ближайшую служанку, управляющий задал вопрос и получил сердечный совет побеседовать с Кирумо или его разговорчивой сестричкой.
   Искомый молодой человек обнаружился на конюшне. Мальчик оседлал деревянную перегородку между стойлами лошадей и что-то вполголоса рассказывал Белянке - своей любимице. Кобыла внимательно слушала ребенка и иногда, будто впрямь понимая и подбадривая, издавала тихое ржание.
   Полуэльф замер у входа, наблюдая, как изливает душу маленький сирота. У самого Мэля было счастливое детство, полное забав, игр и смеха - тем сложнее оказалось ему понять замкнутого угрюмого мальчишку. А Кирумо, и так неразговорчивый, после смерти родителей окончательно спрятался в скорлупу, не подпуская к себе никого, кроме сестры.
   Полукровка не считал себя добросердечным и сентиментальным человеком, однако отец мальчика погиб, спасая Мэа-таэля. Конечно, воин действовал по приказу Тонгила, но...
   - Кирумо, - окликнул мальчика Мэль, приближаясь. Остановился у стойла, облокотился о деревянную дверь. Погладил по белоснежной морде кобылу, привычно потянувшуюся за отсутствующим сегодня угощением.
   - Кирумо, ты знаешь, откуда взялась красно-желтая косичка на колодце?
   - Сейка привязала, - буркнул мальчик, повернувшись к нему, но не слезая с насеста.
   - А у нее откуда? - удивился Мэль.
   - Чужак принес.
   - Что за чужак? - расспрашивая, полуэльф говорил мягко, не торопясь, зная: если мальчишке его вопросы покажутся грубым или обидным, он намертво замолчит и будет лишь зыркать исподлобья.
   - Ресан, чтец Аримира, - Кирумо склонил голову набок добавил по собственной инициативе. - Мне он не понравился.
   - Почему, Кирумо?
   - Какой-то он... неправильный, - мальчик наморщил нос, не зная, как объяснить.
   - Ему было что-то нужно? - продолжил Мэль.
   - Да, - Кирумо кивнул. - Спрашивал про светловолосых парней, которые живут в замке...
   Длинный летний вечер уже перетек в настоящую ночь, когда Мэль закончил разговор с Кирумо. Полуэльф вышел из-под навеса и остановился, вдыхая свежесть и сладость северной ночи. Где-то за крепостными стенами качали могучими кронами вековые ели, стелилась над озерами дымка, гнали добычу серые братья.
   Полуэльф слышал отголоски воя, и в душе просыпалось томительное искушение выйти за крепостные ворота и исчезнуть, раствориться в чернильном мраке леса. Невидимкой скользить по узким тропкам, каждый миг быть готовым отразить нападение. Не стать добычей, но самому загнать дичь... Напоить голодные души предков жертвенной кровью... А дня через три, встрепанным и грязным, вернуться в замок, улыбаться на чужие расспросы и знать: в глазах его горит тот же огонь, что у воинов в Стае...
   Мэа-таэль встряхнулся: не время. Совсем не время, но, может, он и поступит так - позднее...
   А пока - ему следовало найти ответ на забавную новую головоломку по имени Ресан и присмотреть за юным светловолосым заложником, то ли владеющим Даром, то ли нет.
  
   *****
  
   Арон поднял голову на робкий стук в дверь. Вот она приоткрылась, светловолосый паж протиснулся внутрь, словно не мог открыть шире и войти нормально, испуганно замер у порога. Сколько раз он приходил сюда? Четыре? Больше? И с каждым разом его страх все усиливался.
   - Да не съем я тебя, - Тонгил вздохнул, жестом веля мальчику сесть. Тот подчинился, но опустился лишь на самый краешек стула, словно готовясь в любой момент вскочить и убежать.
   - Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя Дар? - Арон решил не тратить время на вступление и сразу перешел к тому, для чего позвал ар-Корма.
   - У меня? - судя по несчастному выражению лица, парень решил, будто над ним собираются жестоко подшутить. Ответ ясен.
   - У тебя. Не будь Дара, ты бы не сумел коснуться вчера шара Истинного Света. И, не будь твой Дар Темным, Свет бы тебя не обжег.
   Паж вздрогнул и отрицательно затряс головой.
   - Ты со мной не согласен? - для вида удивился Арон. - Тогда проверим еще раз. Знаешь, что это такое? - северянин вытянул вперед руку, воплощая нужный образ. Возможно, существовал и другой способ, но прежний Тонгил не счел нужным упомянуть о нем в дневнике.
   Воздух вокруг ладони Арона потемнел, дымка сгустилась и приобрела очертания змеиного тела. Змея - Арон не взялся бы сказать, была ли она всего лишь творением магии или же перенеслась сюда из другой реальности, - свила тело в тугие кольца. Потом распрямилась, освобождая его руку из захвата, и медленно поплыла по воздуху к Риену.
   - Так ты знаешь, что это? - повторил северянин.
   - Да, - не отводя взгляда от полупрозрачной сущности, прошептал паж. - Змея Тьмы.
   - Отлично, - тоном довольного учителя проговорил Арон. - Значит, должен помнить: она, если ей позволить, сразу при проявлении начинает убивать Светлых магов.
   - А обычных людей? - жалобно спросил юноша.
   - Ты не обычный, - Арон усмехнулся.
   Змея приблизилась к пажу и повисла в воздухе. Сейчас Арон мог поклясться, что существо действительно было живым: он ощущал его доброжелательное любопытство, направленное на юношу. Однако младший ар-Корм чувств змеи не разделял: сидел напряженный, насмерть перепуганный.
   Змея скользнула ближе, уже ничем не напоминая тень, - обычная тварь из плоти и крови. Обвилась, словно ласкаясь, вокруг запястья мальчика, скользнула выше, обнимая черными кольцами за шею. И исчезла.
   - Убедился? - поинтересовался северянин. Но юноша лишь отрицательно затряс головой:
   - У меня не может быть Темного Дара, - прошептал, не глядя на мага. - Меня проверяли.
   - Ну конечно, - Арон с благодарностью подумал о замечательной книге в черном переплете, где прежний Тонгил предусмотрительно описал подобный случай.
   - Конечно, тебя проверяли, но прежде кто-то успел запечатать твой Дар. Ты можешь и не помнить, ведь это делают даже с младенцами. Вероятно, твои родители не желали иметь в своей семье Темного.
   - Это невозможно! - младший ар-Корм осмелился вскинуть голову и посмотреть магу прямо в глаза. - Если бы у меня был Темный Дар, его не стали бы запечатывать! Отец бы меня просто... - голос юноши оборвался, а глаза испуганно округлились.
   - Что-то вспомнил? - мягко поинтересовался Арон, удерживая взгляд пажа.
   - Мне исполнилось... Я не помню, сколько... - юноша сглотнул и попытался отвести глаза, но отчего-то не получилось, а неожиданно обретенное воспоминание рвалось наружу. - Мама... графиня... повезла меня в столицу. В странной комнате сидел незнакомый старик. Он... делал что-то... что-то непонятное. А потом я заснул... И забыл об этом...
   - Похоже, своей матушке ты обязан жизнью дважды, - сделал вывод Арон.
   - Но это... это все равно невозможно! - несчастным голосом проговорил паж.
   - Почему? - догадываясь, что именно услышит, спросил Тонгил. И действительно услышал:
   - Я не могу оказаться Темным! Я ведь не чудовище! - в голосе ар-Корма звучала мольба, словно юноша действительно ждал, будто маг согласится с ним и признает: Риен никак не может оказаться отвратительным носителем Темного Дара, ведь у него для этого слишком чистая, светлая и потому непригодная душа.
   Ничего такого Арон не сказал, только молча покачал головой. Он прекрасно понимал, что испытывает сейчас парень.
   - Не попади ты ко мне в замок, - произнес северянин, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, - твой Дар еще долго бы не проснулся. Может, и никогда.
   - А его нельзя снова усыпить? - с отчаянной надеждой спросил младший ар-Корм.
   - Шансов не больше, чем вернуть вылупившегося птенца в скорлупу, - Арон хмыкнул пришедшему в голову сравнению. - И от твоего желания здесь ничего не зависит... Значит, любящий отец убьет тебя, если узнает о Темном Даре? - уточнил он вырвавшуюся у Риена фразу.
   Тот вздрогнул, но ответил:
   - Я не знаю. Других наследников у отца нет. Но...
   - Но лучше ему не знать столь шокирующую новость, - закончил Арон. Устало вздохнул, поймав взгляд мальчишки, полный отчаяния.
   - Что я должен делать, чтобы отец не узнал? - спросил тот обреченно. Должно быть, живое воображение уже подсказало юноше некоторые варианты.
   - Ничего, - Арон пожал плечами. - Будешь жить в замке, как прежде, - и добавил, прекрасно понимая, какие именно мысли больше всего не дают юноше покоя:
   - Для постельных утех ты мне не нужен - не в моем вкусе. Ступай, - Арон махнул рукой в направлении двери. - И старайся реже попадаться мне на глаза.
   Мальчишка вскочил на ноги, но любезным разрешением воспользоваться не спешил:
   - Вы возьмете меня в ученики?
   - Что? - в этот раз пажу удалось по-настоящему удивить Тонгила.
   - Раз я Темный?
   - Делать мне нечего - учеников брать, - буркнул Арон. - Да и возраст у тебя неподходящий. До пятнадцати лет ученик или не доживает, или становится подмастерьем.
   - Тогда что со мной будет? - жалобно спросил Риен.
   - Не знаю, - раздраженно произнес Арон, действительно не представляя, как ему поступить с заложником, у которого обнаружился Темный Дар. - Боги подскажут. Когда-нибудь. А теперь иди.
   - Да, господин, - юноша поклонился и пошел к выходу, но в дверях вновь замер. То ли потрясение стало тому виной, то ли сегодняшнее доброжелательное поведение Тонгила, но страх Риена перед грозным Темным магом изрядно уменьшился. Либо же младший ар-Корм вспомнил: отношения между носителями Темного Дара определялись жестким набором условий, и убийство одним другого из прихоти считалось неприемлемым. К своим Темные всегда относились лояльнее, чем к простым людям, и уж тем более чем к Светлым. Кроме того, Риена заметно мучил некий вопрос:
   - А если я начну магичить? - в голосе юноши прозвучал ужас.
   - Если подобное произойдет, немедленно приходи ко мне, - Арон вздохнул. - Может быть, найду тебе какого-нибудь учителя. Но вряд ли это случится в ближайшие пару месяцев.
   И про себя понадеялся, что пример, описанный прежним Тонгилом, где у "распечатанного" мага врожденная сила начала искать выход только через полгода, подойдет и Риену. У Арона без того хватало забот.
  
   *****
  
   Сразу заняться проблемой любопытного Ресана не удалось: встреченный стражник оказался посланцем Тонгила. Мэля желали видеть.
   - Допрос проведешь ты, но в моем присутствии, - Арон выглядел таким усталым, словно случилось что-то более серьезное, чем эти глупые покушения. Но как полуэльф ни напрягал память, никакой крупной неприятности припомнить не мог.
   Они спускались по лестнице следом за стражником, несущим факел. Еще двое воинов из Стаи шагали следом - на случай, если пленники начнут буянить. Магические ошейники и цепи - это конечно, хорошо, но оборотни, особенно после заклятий на боль, могли вырваться. Прецеденты были.
   Когда они вошли в первую камеру, Вольный, уже в человеческом обличии, сидел на полу, обхватив голову руками. На их приход оборотень не отреагировал, даже не пошевелился, словно бы не услышал.
   Арон остановился в некотором отдалении от пленника, кивнул Мэлю.
   - Поговорим по-хорошему? - поинтересовался у оборотня полуэльф, осмотрительно встав на таком расстоянии, чтобы при рывке тот не смог его достать.
   - Поговорим, - оборотень поднял голову и встретился с Мэа-таэлем взглядом. - Теперь без разницы.
   Рассказ оборотня, назвавшегося Терраном, оказался прост и краток: витязи Гиты не вырезали его родной клан полностью, а многих захватили живыми, в том числе Террана и его семью. Под угрозой казни заложников заставили Волка принять имя раба Гиты и принести богине клятву верности. Он был не первым, кому это предложили, и видел, как поступили с семьями отказавшихся.
   Узнав, что некоторые Вольные решили перейти под руку Тонгила, витязи Гиты приказали Террану и еще двоим, поставившим спасение родных выше чести, присоединиться к отряду. Жрецы Гиты наложили на них заклятия, обязавшие оборотней напасть на Тонгила сразу, как увидят. Жрецы опасались: если промедлить, то маг почует угрозу.
   Приди Тонгил к Вольным после восхода луны, как предполагалось, у оборотней, на пике их силы, увеличенной жрецами, был бы шанс. Тогда остались бы живы их семьи. Но теперь, узнав о провале плана, слуги Гиты уничтожат всех...
   - И ты поверил, что они не сделали бы этого в любом случае? - насмешливо поинтересовался Мэль.
   - Они поклялись именем богини, - устало ответил оборотень.
   - Гита - самая вероломная из всех младших богинь, - впервые за все время заговорил Тонгил. - Дословно выполняя клятву, она обязательно находит способ ее нарушить. Как именно звучало их обещание?
   Оборотень посмотрел на человека, которого несколько часов назад пытался уничтожить:
   - Они поклялись не убивать мою семью и отпустить всех на свободу, как только ты умрешь.
   - Вот как? - Арон криво усмехнулся. - Они действительно могли бы отпустить твою семью на свободу - в глубину пропасти или посреди соленого океана. Ты ведь никак не оговорил безопасность родных? Нет? А еще жрецы Гиты любят накладывать заклинания, не убивающие прямо, но способные привести к медленной смерти от вполне естественных причин. Например, в сотни раз ускорив старение...
   - Откуда ты можешь это знать? - недоверчиво спросил Терран.
   - Так умер мой отец, - после паузы ответил Тонгил.
   - Ты никогда прежде не рассказывал о своих родителях... - неуверенно начал Мэа-таэль, когда, закончив обход новых заключенных, они поднялись на башню. Маг пожал плечами, не глядя на него:
   - Не самая приятная тема.
   - Ты говорил, что осиротел рано, и детство у тебя было не из легких. И никогда не упоминал ни отца, ни мать - только учителя, который подобрал тебя в Киртском княжестве во время Синей чумы...
   - Что еще я говорил о своем детстве? - пустым голосом спросил Тонгил.
   - Да почти ничего, - полуэльф вздохнул, и, решившись, добавил. - Арон, ты последние дни на себя не похож. Что случилось:
   Маг молчал очень долго, и Мэлю уже стало казаться: вовсе не ответит. Но тот отозвался - словно бы через силу, все так же смотря куда-то в сторону, будто разговаривая с проемом окна:
   - Случился неудачный эксперимент. Очень неудачный.
   - И...? - полукровка мог лишь с содроганием представить, что, по мнению мага, можно было счесть "неудачным экспериментом". Стоит только вспомнить, как, когда полгода назад вышедшая из-под контроля эмеаль Земли до основания разрушила южную башню, Тонгил лишь пожал плечами и назвал это "досадным побочным эффектом". Кстати, башню отстраивали до сих пор.
   - Ты ведь не умираешь? - не выдержал Мэль.
   - Нет, - маг хмыкнул. - С чего ты взял? У меня всего лишь провалы в памяти...
  
  
   Глава 5.
  
  
   - Провалы в памяти, - повторил Мэа-таэль, чувствуя, как становятся на место разрозненные части мозаики. - Почему ты не сказал раньше?
   Маг тихо и совсем на себя не похоже вздохнул:
   - Откуда я знал, можно ли тебе доверять? Я и сейчас...
   - Ты меня три раза спасал, - проговорил Мэль, понимая: на человека, забывшего о прошлом, несправедливо обижаться, но жгучую обиду все равно чувствуя. - А еще я тебе должен жизнь брата. Арон, духами предков клянусь - я тебя не предам!
   - Верю, - после паузы кивнул Тонгил.
   - Что именно ты помнишь?
   - Отрывки, - маг пожал плечами. - А иногда я не помню, а просто знаю... Мэль, у меня есть дети?
   Полукровка вздрогнул от неожиданного вопроса:
   - Ты это у меня спрашиваешь?!!
   - Больше не у кого, - Арон криво улыбнулся.
   - Ты никогда не упоминал... при мне, - полуэльф хмыкнул от мысли, пришедшей в голову следом. - От мальчиков детей не бывает.
   Маг рассмеялся, на этот раз вполне искренне:
   - Данный факт мне известен, о мудрейший из мудрых! Но разве это значит, что в моей жизни никогда не было женщин?
   - Были, конечно, - признал Мэль, пожав плечами. - Но прежде отеческих порывов я за тобой не замечал. Хотя... - от внезапно появившейся идеи полуэльфу стало очень не по себе.
   - Да? - полюбопытствовал Тонгил.
   - Ничего, потерял мысль, - пробормотал Мэа-таэль, на самом деле изо всех сил стараясь от означенной мысли избавиться. Конечно, Тонгил - Темный маг, но неужели для восстановления памяти он способен принести в жертву собственного ребенка?
   Потом они почти до утра сидели в покоях Тонгила, и Мэль рассказывал о прошлом Арона. Не все, конечно, и даже не десятую часть тех мелочей, из которых состоит жизнь любого человека, но достаточно, чтобы жадный блеск в глазах мага чуть поутих и поток его вопросов уменьшился.
   Все встало на свои места, не дававшая Мэлю покоя неправильность поведения Тонгила разрешилась; только вот, когда полуэльф уже входил в собственные комнаты, перед мысленным взором внезапно четко проявилась картина:
   Тонгил и черноволосый мальчик лет десяти идут по темным переходам подземелья, по коридору, ведущему к лабораториям мага. Мальчик шагает беззаботно, взгляд у ребенка невинно-доверчивый, бесстрашный. Вот он поднимает голову, что-то спрашивает у Арона, и Мэль замечает, как сильно они похожи: маг и этот ребенок. Тонгил кивает, улыбается и распахивает перед сыном дверь самой страшной из лабораторий - той, откуда люди никогда не возвращаются живыми...
  
   *****
  
   В монастыре Ресан привык выстаивать долгие службы, часами петь священные гимны и читать бесконечные молитвы на гортанном языке древней Аккеи. Но темная магия, пропитавшая каждый угол замка, давила на юношу: если утренние чтения Ресан еще сумел выдержать, то к вечеру сил почти не осталось.
   Чтец начал запинаться уже в первую четверть часа, а потом у юноши и вовсе сел голос. Тар Аримир недовольно хмурился, но изменить ничего не мог, и в конце концов отослал Ресана, строго настрого велев тому лечить горло. Великая Солнечная неделя только начиналась, и, если в другие дни бог Света мог простить небрежение молитвенным долгом, то в свою святую седмицу был строг.
   Освободившись, Ресан некоторое время побродил по восточному крылу. Выходить на галерею, ведущую в основное здание, он не рискнул: теперь там стояли два мрачных стражника. Побродил, а потом вернулся в еще пустую комнату для слуг и завалился спать, загадав проснуться вскоре после полуночи. Невидимка внутри него умел безошибочно отмерять время сна и никогда не ошибался.
   Не подвел он и в этот раз.
   Остальные слуги крепко спали, не потревоженные пробуждением юноши. Ресан тихо сполз на пол и вытащил из-под койки с вечера приготовленный мешок, одел лямки. Выскользнул за дверь. На галерею юноша идти поостерегся, вышел через двор к той башне, на которую днем ему показал мальчишка. Обходной путь оказался намного длиннее; впрочем, на то он и обходной.
   И во внутреннем дворе восточного крыла, и дальше было безлюдно. Больше всего Ресан опасался нарваться на особую стражу Тонгила - его оборотней, которые стерегли замок ночами, когда стражники-люди спали. Но пока светлые боги миловали.
   Впереди выросла башня - громада с черными провалами окон. Ресан достал из мешка лунник - белый камень, светящийся в темноте, сжал в руке. И двинулся вверх по пустой, без единого стражника, лестнице; на третьем этаже свернул в темный коридор и пошел, отсчитывая двери.
   Вот и нужная. Если только его не обманули...
   Несмотря на глубокую ночь, дверь отворилась прежде, чем костяшки пальцев юноши во второй раз прикоснулись к ее темному дереву. Выпустила широкую полосу света и явила Риена - изрядно вытянувшегося за последние месяцы, потерявшего прежний загар и более бледного, чем хотелось бы Ресану.
   При виде гостя лицо младшего ар-Корма утратило остатки румянца:
   - Ты что здесь делаешь? Да еще в таком виде? - выдохнул он испуганным шепотом.
   - Я за тобой, - последовал твердый ответ.
   Риен выглянул в коридор, и, убедившись, что никто за ними не наблюдает, втащил гостя в комнату. Тщательно запер дверь и развернулся, прижимаясь к деревянной поверхности спиной. С обреченным видом посмотрел на черноволосого и приглушенно воскликнул:
   - Ох, Росана, ну нельзя же быть такой дурой! Или ты хочешь втравить нас всех в еще худшие неприятности?
  
   *****
  
   Риен тоскливо смотрел на сестру, столь на себя непохожую, затянутую в мужской костюм, да еще с этими черными волосами, и пытался не думать о том, что теперь с ними обоими будет. В том, что будет непременно, юноша не сомневался - Тонгил знал обо всем, творившемся в его замке. Но даже если, чудом богов, Росане повезет стать исключением, обязательно вмешается проклятый полуэльф...
   - В жизни не поверю, что отец тебя отпустил! - вздохнул Риен. - Сбежала?
   Росана независимо пожала плечами:
   - Ну да.
   Было странно смотреть на худого паренька с разворотом плеч, совсем не подобающим изящной девушке, с мальчишеской плоской грудью, и сознавать: это действительно его красивая вредина-сестра.
   Только лицо осталось почти прежним.
   - Амулет личины? - уточнил Риен без особой надобности. Девушка кивнула.
   - Сними, а? - попросил юноша. - Не могу тебя в этом облике видеть, не по себе как-то.
   - Понимаю. Я себя за последние недели девушкой перестал... перестала ощущать, - Росана расстегнула сережку с каплей жемчужины - такие носят многие юноши с четырнадцати лет - сняла с шеи подвеску, потом тонкий обруч кольца. И, наконец, вынула из воротника рубашки маленькую, почти незаметную иглу с утолщением на конце.
   - Амулет на четырех якорях? - с невольным уважением проговорил Риен. Сестра усмехнулась:
   - На пяти, - и распустила крохотную, из одной пряди волос на виске, косицу, вынув из нее тонкую серебристую нить.
   Облик потек, меняясь: сузились плечи, проявились изящные бедра, а на груди красноречиво приподнялась рубашка. Посветлели волосы, став того же оттенка, что и у Риена.
   - Ну как, теперь обнимешь? - поинтересовалась Росана, умудрившись каким-то образом соединить в вопросе ехидство с любовью и заботой о нем, Риене. А потом сама со всхлипом повисла у брата на шее...
  
   *****
  
   Прием у императора закончился катастрофой.
   Конечно, и прежде несдержанность Росаны ар-Корм приводила к неприятностям. Керану, старшему брату, когда он был еще жив, дважды пришлось драться на поединке с кипящими от негодования благородными тарами, не имевшими возможности вызвать на дуэль саму обидчицу. Одна ее невинная шутка над наследным принцем стоила графу унизительного извинения перед императором, а самой Росане - полугода в монастыре.
   Однако ее прежние выходки и рядом не стояли с последней: девушка прилюдно оскорбила Темного мага. И не просто Темного мага, что уже невесело, а Тонгила - того самого, который за последние годы сумел подмять под себя весь север империи. И сам Его Величество, и Императорский Совет отчего-то в дела Темного не вмешивались, избирательным образом ослепнув и оглохнув.
   Да, великолепный бал в честь весеннего равноденствия обернулся катастрофой.
   Узнав, что натворила его сумасбродная дочь, граф лишь бросил короткий ледяной взгляд на ничего еще не понявшую девушку, улыбающуюся от ощущения собственной победы и посрамления чернокнижника, и велел начальнику стражи немедленно отвезти ее в самое дальнее от столицы имение, в окрестности Кирет-града. А сам остался - надеялся еще что-то исправить...
   В изгнании Росана с удовольствием вспоминала лицо мага, которому она так изящно указала на его, безродного выскочки, место. На неуместность его пребывания среди благородных господ. Вспоминала, как удалось, благодаря подслушанным сплетням, найти его самое уязвимое место и надавить на него, как Тонгил окаменел, а потом почти сорвался на вульгарный скандал...
   Да, поначалу думать об этом было приятно, но шло время, и вскоре доверенная служанка стала приносить ей странные новости. Такие как известие о небывало сильном дожде, который упрямо не выходил за границы майората графа ар-Корма, не прекращался ни днем, ни ночью, размыл укрепленные берега рек и подпоры мостов, превратил всегда сухие долины в заливные луга, а затем и вовсе - в болота.
   Потом появился рассказ о нападениях на людей и скот невиданных прежде водных хищников в серых ребристых панцирях, в два человеческих роста длиной, с частоколом зубов в огромной пасти. Затем - о новой болезни, когда от укуса обычных комаров людей вдруг начинала косить лихорадка. И, наконец, о дне, когда все внезапно закончилось: исчезли прожорливые твари, выздоровели люди, не по-весеннему жаркое солнце начало выпаривать воду, а сильный ветер - относить образовавшиеся облака дальше на запад, не давая им вновь пролиться дождем.
   А еще служанка добавила: граф откупился от колдуна, пожертвовав единственным оставшимся в живых сыном, отправив пятнадцатилетнего Риена на север в замок Тонгила, заложником...
   Узнав о последствиях своей "победы", Росана разбила все, что попалось под руку, а потом проплакала целую ночь. Последний раз она так ревела, когда узнала о гибели Керана. Но если в смерти старшего брата девушка не была виновата, то Риен пострадал из-за нее.
   Никто из родителей к ней так и не приехал, ничего не сообщил, только Делия прислала пространное письмо, кое-где в пятнах потекших чернил. Младшая из сестер рассказала, как отправляли Риена, и как хорошо держался братишка, хотя понимал: шансов вернуться живым у него немного. Как графиня после того слегла и не вставала неделю, а граф, враз почерневший, почти не выходил из кабинета, а если когда и появлялся, то часто замирал и смотрел в одну точку, словно на что-то, остальным невидимое. И как сама Делия не могла сдержать слез каждый раз, когда думала о случившемся...
   За все письмо сестра ни разу ни в чем не упрекнула Росану, но от этого было только больнее.
   После бала, на котором Росана поломала жизнь брату, прошло полтора месяца. Почти все это время, вынужденно проведенное в киретской глухомани под домашним арестом, в компании одной лишь горничной, девушка мучилась и переживала. О происходившем дома она узнавала только из писем сестры - никто из родителей на ее послания не отвечал. Иногда Росане казалось: отец с матерью, угнетенные потерей сына, вычеркнули непутевую дочь из своей жизни. Сложно сказать, что бы сотворила расстроенная девушка дальше, но случайно подслушанный разговор дал ей подсказку, придав жизни смысл и цель.
   Росана сидела в тенистой беседке в крохотном парке - единственном месте, куда ей разрешалось выходить, - когда по усыпанной гравием дорожке, не заметив ее за сплетением ветвей, прошли двое. Один - кряжистый, наполовину седой начальник стражи, второй - незнакомый Росане молодой воин.
   - Останешься за главного, пока не вернусь, - говорил седой. - За девчонкой следи внимательно: граф боится, что эта сумасбродка попытается сбежать...
   - Почему ее вообще здесь держат? - энтузиазма в голосе молодого не ощущалось. - Почему не отдали Тонгилу вместо наследника, раз уж она все это заварила?
   - Чародей сам назначил цену, - начальник стражи покачал головой. - От девчонки отказался... Ну да ладно, вернемся к делу. Стража должна стоять не только у комнат самой девицы, но также у главного и черного ходов. И не забудь... - люди отошли уже слишком далеко, и навострившая уши Росана не смогла больше уловить ни слова из их разговора. Но побег... Стало быть, драгоценный родитель, побрезговавший написать и пару строк провинившейся дочери, всерьез озаботился превращением этого дома в тюрьму для нее.
   Что теперь? Через полгода-год, когда все успокоится, ее, как племенную кобылу, продадут какому-нибудь высокорожденному недорослю, а Риен так и сгниет в мрачных лесах полуночного края? Может, отец и любил своих детей, но положение в обществе всегда стояло для него на первом месте.
   Росана медленно поднялась на ноги, одернула подол платья. В голове начал формироваться план, и подробности его привели бы графа в ужас. Печаль и переживания девушки приняли осязаемую форму: Росана не собиралась успокаиваться, пока не исправит то, что натворила, а упрямства в ней было больше, чем во всех остальных ар-Кормах, вместе взятых.
   Обыскав выделенные ей комнаты на предмет хоть чего-то, подходящего для побега, и - стараниями успевшего первым начальника стражи - ничего не найдя, девушка глубоко задумалась...
  
   *****
  
   Шел седьмой день с тех пор, как уехал старый волчара - сотник Игрем - и стражники успели слегка расслабиться. Последние полтора месяца, посвященные охране девицы ар-Корм, называть тяжелыми было никак нельзя, но с отъездом Игрема, все же гонявшего их иногда с полной выкладкой по лесу, жизнь и вовсе показалась медом.
   Молодой Исан, воспитанник ар-Корма, заместителем Игрема стал недавно и в глуши успел заскучать. Да и работа ли это для молодого амбициозного дворянина - сторожить взбалмошную девицу, пусть даже дочь графа?
   Исану хотелось на границу, за подвигами и славой. Так что стражников он особо не проверял, почти все время посвящая изучению военного дела: юноша мечтал стать великим полководцем.
   Игрем стражников ставил всегда по двое и каждую ночь, страдая бессонницей, обходил лично. У будущего великого воителя сон оказался крепким, поэтому уже на вторую ночь стражи решили кидать жребий и караулить по одному, а на третью - и вовсе спихнули это дело на молодежь.
   Молодежь в лице еще безусого Лига, сперва заворчавшая, после первого одиночного дежурства возражать перестала. Выяснилось: скучать в одиночестве под темным балконом и перешучиваться с хорошенькой девушкой, на этот балкон вышедшей, - две огромные разницы. Дочь ар-Корма оказалась милой и дружелюбной, а шустрый ночной ветерок иногда так заманчиво приподнимал подол ее шелкового халата...
   На третью ночь их оживленного общения добросердечная девушка таинственным шепотом сообщила Лигу, что у нее для него сюрприз, и спустила на веревке бутыль хорошего вина... Качество напитка Лиг тут же благодарно оценил, но мысли после дегустации отчего-то потеряли ясность, а потом и вовсе затянулись сонным туманом...
  
   *****
  
   Внизу, с блаженным выражением на лице, обнимал бутыль похрапывающий молодой стражник. Служанка, также хлебнувшая чудесного напитка, сопела на лежанке. План успешно выполнялся.
   Убедившись в отсутствии свидетелей, Росана сбросила на траву самодельный походный мешок, потом слезла сама. Следующим действием стало избавить стражника от плаща и камзола. Со штанами вышла заминка - девушке еще никогда не приходилось снимать с мужчины данный предмет одежды. Пришлось глубоко вздохнуть и повторить себе, что это - для благой цели. Помимо одежды, Росана позаимствовала у стражника оба кинжала с широкими воронеными лезвиями и связку "жал" - метательных лезвий.
   Имение ар-Кормов находилось в южной части Киретских предместий, среди подобных ему домов вельмож и купцов Золотой Гильдии. Каждый особняк, как небольшую каменную крепость, окружали высоченные стены, и собственность отца Росаны исключением не была. Хорошо хоть, на кладку стены пошли крупные, толком не обтесанные камни, с удобными выбоинами в некоторых местах. Да и деревце, росшее почти вплотную к ограде, помогло на эту самую стену взобраться.
   Уже сползая на противоположную сторону и плюхаясь на весеннюю мягкую травку, девушка с возмущением подумала, что таким же образом любой вор мог забраться в имение. Слуги, оставшиеся без хозяйского пригляда, даже не догадывались повтыкать в верхнюю часть стены острых камней и ломаного сланца, а на ночь выпускать в парк сторожевых собак... Будь Росана полноправной хозяйкой, она бы им объяснила...
   Кирет, находившийся за несколько тысяч миль от ближайшей границы, привыкнув к безопасности, уже несколько столетий как вылез за пределы прежней городской стены, но так и не обзавелся новой. Да и к чему: кочевники, даже в самые засушливые года, когда голод выгонял их из Степи, сюда не доходили, варвары-северяне так далеко вглубь континента на боевых кораблях не заплывали, а настоящих гражданских войн в Империи не случалось уже несколько поколений. И даже Темный маг, подбиравшийся к ним все ближе и ближе, киретцев не напугал и не пробудил от сонного спокойствия. Мало ли их появлялось, таких вот временных властителей? Горожане поклонятся, откупятся - и вновь все будет хорошо, будет по-прежнему...
   Хотя Кирет и лежал далеко от южной границы, обитателями его являлись не только коренные имперцы. Здесь можно было встретить и смуглого септа, и белокожего темноволосого северянина, и рыжего, как закатное пламя, обитателя Югерского архипелага. А если знать, в какой переулок зайти и на какой двери выбить условную дробь, то даже и настоящего кочевника - черноволосого, несмотря на почтенный возраст, с вытянутыми к вискам миндалевидными глазами, напоминающими эльфийские.
   - Дедушка! - радостно взвизгнув, Росана подпрыгнула и повисла на шее старого туура. - Как я рада тебя видеть!
   Старый шаман, который, собственно, приходился отцом кормилице Росаны, историю непутевой "внучки" выслушал с сочувствием, ведь последнее это дело - бросать в беде свою кровь. Так заповедовал Многоликий и так говорили духи предков - нет и не может быть у человека ничего более ценного, чем семья и род. И если получилось, что младший в семье пострадал от действий старшего, то старшему и выручать.
   Да, дед все понял правильно. И помог. Очень помог: иначе не удалось бы Росане запастись всевозможными амулетами и попасть в караван - в чужом облике и под чужим именем...
  
   *****
  
   Арон потер ладонями виски, пытаясь прогнать накопившуюся за прошедшие сутки усталость. Рассказ Мэа-таэля оказался одновременно и слишком длинным, и слишком коротким, а новые знания о себе самом, которые северянин силился удержать в голове, так и норовили улизнуть.
   А еще его ждал Венд...
   Когда они вышли из башни, замок уже просыпался. Венд, за прошедшую ночь, похоже, не сомкнувший глаз, радостным из-за собственного освобождения не выглядел. Да и не был он пока свободен: Арон, не склонный к излишнему риску, использовал вместо оков Тени. Они обнимали Венда, словно сумрачный кокон, позволяя двигаться, но лишь в пределах, очерченных магом. До тех пор, пока ар-Син не попытается совершить какую-нибудь глупость, присутствие теней останется для него хоть и видимым, но неощутимым.
   Венд молчал, северянин тоже не испытывал большого желания общаться - выслушивать проклятия и пытаться что-то доказать. Слишком хорошо он понимал - сам бы на месте Венда не поверил ни единому слову.
   Кони были приготовлены - собственно, выводил и седлал их сам Арон, не желая объясняться со слугами. Две лошади для них с Вендом, еще одна - для поклажи. Открыв ворота, стражники лишь молча поклонились своему господину. Подковы звонко процокали по мосту, переброшенному через глубокий ров с водой...
   А потом Темного мага и его пленника обступил лес, где еще не пели птицы и уже угомонились волки. Тихо и спокойно. Даже слишком тихо - словно все мелкие твари куда-то попрятались, замерли, дожидаясь, пока люди отъедут достаточно далеко.
   - Зачем тебе все это? - голос Венда порвал тишину. - Эти мерзкие колдовские опыты, смерть людей? Чего ты хочешь добиться?
   Чего? Арон молча пожал плечами - он и сам бы не отказался узнать, почему Тонгил этой реальности превратился в чудовище.
   - Мне тоже хотелось бы услышать ответ на один вопрос, - негромко сказал северянин. - Почему ты убил мать Мэа-таэля?
   - Я?!! - Венд резко натянул поводья, и тени, почуяв неповиновение, зло зашипели и придвинулись к человеку ближе. - О чем ты говоришь?
   - И она, и его младшая сестра погибли из-за тебя. Забыл?
   - Я не понимаю...
   - Вижу, - тень обвила запястье ар-Сина, сдавила - не до боли, лишь напоминая: человек должен позволить коню идти дальше. - Вижу, что забыл. Но, если дорожишь жизнью, в будущем не попадайся Мэлю на глаза, поскольку он помнит...
   Деревья расступились, явив небольшую поляну. Тень, выполняя желание мага, слегка подтолкнула ар-Сина, подсказав: с коня следует слезть.
   - Думаю, здесь я тебя и оставлю, - Арон, оглядевшись, выбрал подходящее дерево, обмотал вокруг ствола поводья лошади Венда и заводной. Ар-Син стоял рядом и мрачно смотрел на мага.
   - Какое колдовство ты на меня наложил? - спросил воин, хотя по интонации чувствовалось: искреннего ответа он не ждет.
   Тонгил вздохнул:
   - Ничего я с тобой не делал - каким пришел, таким и уходишь. Все оружие в седельных сумках - потом достанешь. Там же карта и припасы. И вот еще, - Арон снял с пояса небольшой амулет, подвеску в форме волчьей головы на серебряной цепочке. - Это защита от тварей, которые живут в здешних лесах.
   - Мне ничего от тебя не нужно! - Венд яростно мотнул головой.
   - Не будь глупцом! - Арон почувствовал, как начинает злиться. - Без амулета из лесов не выйти.
   - Отлично! Лучше я подохну, чем возьму от тебя хоть что-то!
   - Как ты был упрямым дураком, так и остался! - не выдержал Тонгил. - Подыхай, сколько влезет! - Глубоко вдохнул, напоминая себе: причины для ненависти и недоверия у этого Венда имелись веские, и добавил:
   - Амулет я оставлю. Если не нужен - выбросишь. Все равно он настроен только на тебя и ни для кого другого работать не будет. И еще: следующие два часа ты пробудешь на этой поляне. Потом сможешь уйти, но только в сторону, противоположную замку - на тот случай, если у тебя хватит дури вернуться и попытаться убить меня еще раз.
   Венд промолчал, только мазнул по Арону злым взглядом и отвернулся.
   - Замечательно, - буркнул Тонгил, вскакивая в седло. - Двух лошадок тебе хватит, надеюсь. В крайнем случае, одну скормишь волкам - без амулета серые заинтересуются тобой очень быстро.
   На мгновение замер - нестерпимо хотелось попрощаться с другом по-человечески. Сказать... что-то. Но между ними, почти ощутимо, висела стена ненависти, и никакие слова не могли этого изменить.
  
   *****
  
   - Вот так я здесь и оказалась, - Росана вздохнула. - Оказывается, быть чтецом у орденца Пресветлого Ланни - не самая легкая работа. Удивляюсь, как я еще не посадила голос.
   Риен молчал. Все время, пока сестра рассказывала, он не мог избавиться от двойственности чувств. С одной стороны, в душе он все еще винил Росану за то, что оказался у Тонгила. Пусть невольно, но случилось это из-за нее. С другой - она ведь единственная не пожелала заранее хоронить его, как остальные в семье. Сбежала из дома, путешествовала в условиях, совсем не подобающих графской дочери, не побоялась проникнуть в замок Темного мага. И все ради него.
   - Рос, я... я не могу с тобой уйти, - сказал юноша тихо. Сестра вскинулась, недоверчиво уставившись на него, потом решительно тряхнула головой:
   - Риен, мы с дедом все продумали. Не бойся, это вовсе не будет выглядеть побегом, у Тонгила не найдется причин что-то высказывать отцу и требовать компенсацию. Ты якобы погибнешь в пожаре. Дед создал магического голема: вместо тебя найдут обгоревшее тело, даже сам Тонгил ничего не заподозрит. Вот, смотри... - девушка метнулась к мешку, наклонилась и начала торопливо искать там.
   - Рос, - перебил ее брат. - Я не поеду с тобой. И поджог устраивать тоже не буду. Я не могу вернуться.
   - Но... почему? - Росана выпрямилась, сжимая в ладонях запечатанный черным сургучом кувшин, потом сунула его обратно и подошла к брату. Тонкие дуги бровей сошлись над переносицей:
   - Из-за чего, Риен?
   Потом ее глаза в ужасе расширились, девушка прижала ладонь к губам:
   - В караване говорили, будто маг... с мальчиками, - прошептала она. - Он и тебя... тоже?
   Риен уже открыл рот, собираясь яростно возразить, но ничего не произнес. Поскольку, несмотря на стыд, краской заливающий лицо при одной только мысли о подобном, это было лучшим объяснением, чем правда. Как можно сказать, глядя сестре в глаза, что у него Темный Дар? Что, оказывается, с самого рождения его душу грызет скверна, и однажды, если доживет, он может превратиться в такое же чудовище, как господин этого замка?
   Как возможно сказать такое?
   Пусть лучше считает, будто Тонгил уложил его в свою постель. Это постыдно, но слухи о подобном касались многих знатных родов, не обошли даже императорскую семью. Это можно пережить.
   Сейчас ему нужно дождаться полного пробуждения Дара, потом научиться скрывать его. И, если никто, кроме Тонгила, о Даре не узнает, у него еще будет шанс вернуться к прежней жизни...
   На вопрос Росаны Риен так и не ответил, только опустил голову. Девушка судорожно вздохнула, потом села с ним рядом и осторожно обняла за плечи:
   - Ты еще совсем ребенок, - ее голос дрогнул. - Как он мог? Какой же... какой же... - у Росаны не нашлось достаточно сильных слов для выражения гнева, и она лишь крепче обняла Риена. Зашептала, что он ни в чем не виноват, и она все равно очень-очень его любит, и все в семье его любят, а эти месяцы забудутся, как страшный сон, и все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо.
   Риен слушал ее, не в силах поднять глаз от стыда за ложь, и молчал. И пытался придумать, что говорить дальше:
   - Я не могу вернуться, пока Тонгил жив. Если он расскажет кому-нибудь об этом... мне тогда... - и, сглотнув, добавил то, чего, наверное, больше всего боялась услышать сестра. - Мне тогда только в петлю.
   Почувствовал, как Росана в ужасе застыла, и добавил торопливо:
   - Уходи, ладно? Только дома скажи, будто не смогла добраться до замка, поплутала и вернулась. Пожалуйста, не рассказывай им ничего!
   - Риен, братик... - девушка заплакала уже в открытую, а юноша смотрел вниз и чувствовал, как начинает самого себя ненавидеть. Но все же, для верности, добавил услышанный однажды слух:
   - Тех, кто с ним... был... он метит магически, как свою собственность. Поэтому не убежать и не спрятаться.
   Сестра что-то говорила, кажется, клялась найти способ уничтожить Тонгила, а Риен молчал и думал: не с того ли начинается погружение во тьму, что приходится сказать одну большую ложь близкому человеку?
   Потом, когда она вновь надела амулет личины и ушла - скользнула в непроглядный мрак за дверь его комнаты - Риен потушил свечи и долго стоял у окна. На тусклом северном небе бледно горели звезды. Они были далеко - маленькие и холодные. И так же холодно было у него на сердце.
  
   *****
  
   Росана торопливо шла по лестнице, сердито смаргивая набегающие слезы. Она уничтожит Тонгила и вернет брата. Должен же ведь существовать способ! Обязательно должен!
   Летом северные ночи коротки, скоро за своими первыми лучами явится и само солнце, будет уже труднее прятаться от глаз стражи и просыпающихся слуг. Росана достала из мешка длинную косу из переплетенных по-особому золотых и серебряных нитей и завязала на талии под одеждой. Амулет для отвода глаз - дед дал их несколько, им с Риеном для побега... Не думала она, что уходить придется одной.
   Амулет этот был особый, на солнечной магии, и действовал от восхода до захода солнца одного дня. Как только верхний край светила поднимется над горизонтом, Росана исчезнет. Не по-настоящему - магия кочевников на такое не способна - но для глаз обычных смертных, и даже большинства магов, ее не станет. Люди просто будут смотреть сквозь нее, как сквозь воздух. Главное - не касаться никого и держаться в чужой тени, иначе можно себя выдать. И еще: дед сомневался, сумеет ли амулет обмануть Тонгила - слишком уж много силы набрал этот Темный маг.
   Ворота, ведущие из замка, оказались открыты, из них неторопливой гусеницей выползала вереница телег. Сонные возницы беззлобно поругивали таких же сонных лошадей, но те не обращали внимания, продолжая медленно переставлять ноги. Росана пристроилась на последнюю телегу, заставленную пустыми бочками, и забилась в щель между ними. Разумом девушка не сомневалась в силе амулета, но все же вздрагивала каждый раз, когда взгляды скучающих стражников скользили мимо нее.
   Когда вереница отъехала от замка уже достаточно далеко и полностью втянулась под зеленую крону леса, девушка перепрыгнула через обод телеги и скользнула в лес. Надела на запястье указатель пути, закрыла глаза, представляя искомое, и стрелка, освобожденная от влияния Темной магии, сделала один круг посолонь и замерла. Росана встряхнулась и решительно зашагала в указанном направлении.
   Вскоре ей попалась широкая звериная тропка, по которой обитатели леса ходили на водопой. Тропка вилась прихотливо, то и дело огибая могучие стволы вековых деревьев. И вот, как раз проходя меж двух таких гигантов, Росана услышала отзвук мужских голосов. Говорили двое, и один из голосов казался знакомым. Причем память, не выдавая имени, нашептывала: с его обладателем лучше не встречаться.
   Росана отступила с тропы, скользнула за густую молодую поросль и мысленно порадовалась собственной предусмотрительности: от того, кто сейчас ехал по тропе, амулет деда мог ее и не скрыть.
   Тонгил выглядел немного другим, чем на весеннем балу у императора, но в чем заключалась разница, Росана сказать не могла. Рядом с магом ехал смутно знакомый ей человек, по выправке - воин, вокруг него серыми волнами плавали тени... Пленник?
   Девушка судорожно сглотнула - такой магии ей еще видеть не приходилось, но в том, что волшба имела темное происхождение, она не сомневалась.
   - Зачем тебе все это? - с горечью в голосе спросил воин. - Эти мерзкие колдовские опыты, смерть людей? Чего ты хочешь добиться?
   Маг бросил на спутника мимолетный взгляд, потом равнодушно пожал плечами, не снисходя до ответа.
   Замерев, Росана провожала взглядом удаляющиеся фигуры и осмелилась выпрямиться, лишь когда они скрылись за деревьями. Посмотрела на амулет пути - стрелка четко указывала туда, куда направлялись всадники.
   Маг и его спутник, как оказалось, уехали недалеко - Росана едва не шагнула открыто на поляну, где они остановились, торопливо попятилась и опять спряталась, в этот раз за кустами дикого малинника.
   Тонгил закончил говорить о каком-то амулете, затем раздраженно пожелал своему спутнику накормить здешних волков... Чем именно накормить - Росана не расслышала. Потом маг вывел вороного к тропе. А воин остался.
   Тонгил уже давно исчез из вида, стих топот копыт, а Росана все никак не могла решиться выйти из укрытия. Стрелка амулета упрямо показывала на странного полузнакомца, двигаясь в такт его шагам. А тот, словно кхарг в клетке, все никак не мог остановиться, раз за разом пересекая поляну. Иногда его лицо искажалось злостью, потом вновь становилось прежним, почти спокойным. Вслух мужчина не произносил ни слова, но Росане казалось: внутри него бушевала буря.
   Какое-то время девушка, не отрываясь, смотрела на него, потом закрыла глаза, изо всех сил пытаясь подтолкнуть память. Где и когда она видела этого человека? Ну же! Где и когда?
  
   *****
  
   Венд остановился, сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Счет обходов поляны пошел на пятый десяток, но ничего в лучшую сторону не изменилось. И не изменится.
   Воин подошел к лошади, в седельную сумку которой Тонгил засунул свой бесов амулет, нащупал и выудил за цепочку. Волчья голова покачивалась на подвеске, ехидно ухмыляясь клыкастой пастью. Несколько секунд Венд держал амулет на вытянутой руке, неприязненно разглядывая, потом, пробормотав проклятье, зашвырнул в дальние кусты. Там закопошилось, хрустнула ветка, но все быстро стихло. Воин хмыкнул, подумав, что потревожил невидимого лесного зверька.
   Из отмеренного магом времени не прошло и четверти.
   Венд вздохнул, вытащил из седельных сумок клинки, оселок для шлифовки, после чего сел на траву. Монотонные движения смирили гнев, оставив лишь горькие размышления. Теперь он - неудавшийся убийца могущественного мага, носитель проклятия, ни суть, ни главная жертва которого не известны. Тонгил мог уничтожить его с легкостью, но отпустил, словно приманку для более крупной рыбы. Приманку для кого? Какой у этого действия смысл? Да еще фраза о родне Мэля...
   Ар-Син покачал головой, думая: этого ему точно не понять. Мать Мэа-таэля он видел только однажды в юности, когда полукровка пригласил его и Арона погостить в своем племени. Когда они вернулись в столицу, все в роду Мэля пребывали в добром здравии. Через год жизненные пути трех лучших друзей окончательно разошлись... чтобы сойтись здесь, через полтора десятка лет.
   Впрочем, об истинной сущности Тонгила Венд узнал еще четыре года назад, когда никому прежде не известный Темный маг уничтожил Великого Аларика Неркаса и тех его учеников и подмастерьев, не успевших вовремя сбежать, после чего занял замок Светлого мага и присвоил его владения.
   Император и придворный маг промолчали, возмущавшихся представителей знати постигла участь Неркаса. А десятник императорской гвардии с изумлением, переходящим в ужас, опознал в Темном маге старого друга... Того самого, который несколько лет кормил доверчивых юнцов сказками о лекаре-наставнике и о собственном слабом Светлом даре, не позволившим продвинуться дальше знахарства.
   Еще через три года родная деревня ар-Сина со всеми ее обитателями перестала существовать...
   При этой мысли рука Венда впилась в рукоять кинжала. Как хотелось перерезать лживую глотку чернокнижника, чтоб тот захлебнулся в собственной крови... Не получилось. Не помогли ни зачарованные клинки, ни заклятия невидимости, созданные Светлыми магами. Их окружили еще на подходе к замку, накинули колдовскую ловчую сеть. Два других воина успели убить себя, Венду не повезло...
   В дальних кустах, куда он выбросил амулет, опять зашуршало. Воин нахмурился и взвесил на ладони клинок. Не "жало", конечно, но метнуть можно. А потом уже рассмотреть поближе, кто это там подозрительно дергается.
   Клинок влетел в густоту веток, вызвав тонкий, почти детский, вскрик. Ар-Син моментально вскочил на ноги, с ужасом представив, что попал в ребенка... Боги миловали. Во-первых, паренька лет шестнадцати к детям отнести уже сложно, во-вторых, не попал... То есть попал, но не ранил.
   Вероятно, отмеренные Тонгилом два часа уже миновали, поскольку шагнуть за пределы поляны у Венда получилось.
   За кустом малинника сидел, прислонившись к стволу дерева, черноволосый, незнакомый воину парень, и с растерянным видом смотрел то на лежащий рядом клинок, то на хвост странной косы, вытянутой им из-под одежды. Коса эта была небольшая, толщиной едва с палец, и сплетена из многажды перевитых, блестящих серебром и золотом нитей. Если не обращать внимания на материал, то очень уж она походила на знаменитые шаманские амулеты...
   - Ты же меня убить мог, - с таким недоумением в голосе произнес парень, словно речь шла о чем-то немыслимом.
   - Мог, - Венд остановился, нависнув над подростком. - Почему ты за мной шпионил?
   - Я не шпионил! - возмутился тот. - Я размышлял! А ты мне амулет испортил!
   - Да ну? - нагнувшись, Венд поднял кинжал. - Тебе не говорили, мальчик: врать нехорошо? Хотя насчет амулета верю, - воин хмыкнул. Прореха на одежде парня явно появилась только сейчас, и, не будь под ней двуцветной косички, до заката черноволосый не дожил бы.
   - Кто ты? - требовательно спросил Венд. Юноша вздохнул, поднялся на ноги, отряхнул налипший лесной сор. Движения его казались изящны, но без хищной грации, свойственной воинам.
   - Я Ресан Эвники, чтец... то есть бывший чтец благородного тара Аримира, - проговорил он. - Вот...
   - Как ты здесь оказался? - Венд не поверил словам юноши, но докапываться до истины не стал. Успеет.
   Тот замялся, потом вздохнул:
   - Я сбежал.
   - То есть? Откуда сбежал? - здесь на роль кандидата в тюремщики Венд мог назвать только некоего Темного мага, а потому не верил, будто паренек сумел бежал из подземелий Тонгила. Не говоря уж о том, что пребывание в темнице не способствует ухоженному виду и румянцу на щеках.
   - Из замка, - юноша мотнул головой в предполагаемом направлении, потом пожаловался. - Амулет скрыл бы меня от погони до захода солнца, а ты его повредил!
   - Действительно, - согласился Венд с обвинением. - Но скажи толком: зачем ты устроил засаду в кустах?
   - Вот из-за него, - юноша вытянул вперед правую руку с тонким металлическим браслетом на запястье. На браслете красовался овал крупного прозрачного хрусталя, внутри которого висела золотая стрелка и указывала острием на Венда.
   - Это указатель пути, сделанный моим дедом. Я попросил найти человека, способного мне помочь, и амулет показал на тебя.
   - Шутишь? - без особой надежды уточнил воин, наткнулся на недоумевающий взгляд и продолжил:
   - Парень, поставь себя на мое место. Вот появляешься ты, неизвестно кто, неизвестно откуда, и заявляешь, будто я тебе должен помогать. Ничего странным не кажется?
   - Не должен, а можешь, - рассудительно поправил его Ресан. - Если захочешь. Я ведь не навязываюсь, а предлагаю. Тем более вдвоем путешествовать веселее. И лошадей у тебя тоже две.
   - Путешествовать? - ар-Син хмыкнул. - Допустим, то, что я собираюсь куда-то ехать, и ежу понятно. Но с чего ты взял, будто наши дороги совпадут?
   - До самой излучины Трирты дорога только одна, - возразил парень. - Это почти неделя пути. Со всех остальных сторон - озера и болота, где даже пешком не пройти.
   Венд хмуро глянул на умильно-рассудительную мордашку мальчика, а потом неожиданно для себя махнул рукой, соглашаясь. Путешествовать одному действительно не хотелось. Возможно, парень не врет насчет побега, только никакой он не чтец, а один из заложников. А если обманывает, если он вражеский подсыл, то непонятно, с чего бы это Тонгил сработал так топорно, если мог просто поставить на ар-Сина следящее заклинание. Но все же, если подсыл, то оружие у Венда всегда под рукой...
   Мальчишка выглядел донельзя довольным, чуть ли не светился от радости, и от этого, наверное, невидимый вредный бесенок начал подталкивать мужчину.
   - Ты ведь, надеюсь, храбрый парень, - произнес он небрежно, наблюдая, как Ресан отвязывает поводья у выделенной ему лошади. Юноша замер, обернулся, настороженно глядя на воина:
   - А что?
   - Не побоишься ехать рядом с проклятым?
   Бывший чтец благородного Аримира вздрогнул:
   - То есть как, с проклятым?
   - Ты ведь не думаешь, будто Тонгил меня просто так отпустил? - Венд криво усмехнулся. - Темные маги приступами благородства не страдают.
   - Какое проклятие? - жалобно спросил Ресан. Воин пожал плечами:
   - Этого маг не сказал. Сюрприз решил сделать.
   - Значит, ты можешь превратиться в чудовище? - подросток заметно побледнел. - Или начать всех вокруг убивать? Или...
   - Ну да, примерно так, - прервал полет его воображения Венд. - Если передумал, уходи. Можешь даже забрать лошадь.
   Ресан сглотнул и перевел взгляд на амулет. Вздохнул:
   - Он все равно на тебя показывает. Я останусь.
  
  
   Глава 6.
  
  
   Не самое приятное прощание с бывшим лучшим другом наложилось на бессонную ночь и скопившееся напряжение. Просто ломоту в висках еще можно было перетерпеть, но не вместе с накатившей тоской. Попытка поймать дневной сон ни к чему хорошему не привела, и, немного помучившись, Арон отправился бродить по замку.
   При его приближении стража вытягивалась по струнке, слуги испуганно замирали, а чаще пытались исчезнуть в ближайших боковых проходах, отчего настроение Тонгила портилось еще больше. И ноги сами понесли его вниз, в подземелья.
   Там казалось тихо, спокойно, красиво. По стенам золотом вились руны, украшенные изящными загогулинами - по моде седых, еще до Первого Императора, времен. Такое архаичное написание Арону в детстве показывала мать - и в душе всколыхнулась волна грусти.
   Несколько минут воин простоял в задумчивости, водя ладонью по рисунку ближайшей руны, потом вернулся к лестнице. Без Мэля обходить камеры казалось бессмысленно, не расспрашивать же самих заключенных, почему они оказались в темнице. И рядовым стражникам лучше не знать о внезапной забывчивости господина. А вот для осмотра лабораторий Темного мага свидетели были как раз ни к чему.
   Вновь спуск в темноте лестничных переходов, где почти бессильны человеческие глаза, на их место заступают другие чувства, прежде безмятежно спавшие. Ноги знают, что в ступени широкая выбоина, и легко переступают опасное место. Потолок резко понижается, и тело прежде, чем разум успеет отдать нужный приказ, сгибается в поклоне каменной притолоке. Обоняние приобретает небывалую чуткость, подсказывая: впереди - живое существо, но не человек. А затем и глаза видят вдалеке отсвет огня...
   Арон замер, потом встряхнул головой, поняв: желтую точку факела держал эльфенок. Тот самый младший сын князя Лазоревой долины, похищенный его предшественником для удовлетворения своих сомнительных пристрастий.
  
   *****
  
   Тималь дарэ-Орес со вздохом отошел от дверей последней лаборатории. Ни в одну из них, даже при помощи присланных из дома амулетов, попасть не удалось. Похоже, отец переоценил силы своих магов и недооценил Тонгила. В который уже раз... Теперь придется вновь идти по этим жутким переходам, молясь Солнечному, чтобы не столкнуться ни с кем из охраны.
   В темноте Тималю почудилось движение, он резко развернулся, вглядываясь в сумрак, и тоскливо подумал: лучше бы ему было встретить десяток стражников.
   Тонгил стоял в нескольких шагах, рассматривая юношу с абстрактным интересом, словно не живое существо из плоти и крови, а некую магическую формулу, подлежащую расшифровке. Эльф хорошо знал этот взгляд, не раз видел его направленным на тех, кто вызвал недовольство господина, и помнил, чем заканчивался жизненный путь бедняг. Следовало как-то объяснить свое присутствие возле драгоценных лабораторий мага, но все заранее придуманные отговорки вылетели из головы.
   - Я... - пробормотал он. - Я просто....
   - Да? - маг вопросительно приподнял брови, но продолжения не дождался и укоризненно покачал головой:
   - Неужели так сильно захотел приобщиться к Темному искусству?
   Тималь судорожно сглотнул, пытаясь найти слова, но не смог выдавить ничего внятного. Чувствовал он себя даже хуже, чем когда его первый раз вели в покои мага. Тогда подросток хотя бы примерно знал, чего ожидать. Сейчас у Тималя никаких идей на свой счет не было.
   - Наверное, тебе стало любопытно, как выглядят лаборатории изнутри, - мягко сказал Тонгил. - Естественная юношеская любознательность, не так ли? Конечно, ты не замышлял ничего злокозненного. Это ведь глупо - умышлять против Темного мага в его владениях, а ты - умный мальчик. Я прав?
   Голос мага обволакивал сладкой пеленой, но смысл слов ускользал, оставляя лишь щемящее непонятное чувство: надо о чем-то рассказать - и все будет хорошо.
   - Я хотел найти, - проговорил Тималь тихо, - артефакт с химерой... - проговорил - и очнулся. Завораживающая магия схлынула, оставив нарастающий ужас - он сказал именно то, что говорить не должен был ни в коем случае.
   - Артефакт с химерой, как интересно, - обычным голосом повторил маг, бросил взгляд на запертую дверь. Замер. Простоял так несколько секунд, не шевелясь и глядя в пустоту перед собой, пока дверь, на которую Тималь убил больше часа времени, не начала открываться.
   Она делала это сама, словно живая - с хрипом и скрежетом отходили многочисленные замки и затворы как со внешней, так и со внутренней стороны. А еще - это Тималь ощущал своим пока нераскрытым эррэ - еще слой за слоем снимались заклинания.
   - Прошу, - Тонгил сделал широкий жест рукой, приглашая эльфа первым войти в открывшийся проем. - Поищем артефакт вместе.
   Тималь бросил на мага недоверчивый взгляд, но тот выглядел серьезным. Войти в лабораторию Тонгила? Откуда не возвращаются... Уж живыми-то точно!
   - Не надо, - юноша судорожно мотнул головой. - Пожалуйста, не надо!
   - Но ты же хотел, - удивился маг. - Не стесняйся, проходи.
   - Нет, - выдохнул Тималь. - Нет! - А потом, неожиданно даже для себя, швырнул факел в Тонгила и метнулся мимо него к лестнице.
   Возможно, он успел сделать пять шагов, возможно, шесть, но потом что-то, похожее на удавку, больно сжало горло, невидимые веревки змеями обвились вокруг рук и ног, и подросток упал на каменный пол, изгибаясь, словно спеленатая пауком гусеница.
   Факел погас, не сохранив даже красного уголька, тьма казалась непроглядной, но, напрягая слух, юноша уловил легкий шелест шагов Тонгила: для чистокровного человека маг всегда двигался слишком тихо. Потом сильные руки подняли подростка с пола, перекинули через плечо. Шаги - восемь, девять - и Тималь опять оказался на полу.
   Загорелся факел - и, отражаясь в его свете, золотом замерцали руны на стенах и потолке лаборатории.
  
   *****
  
   Арон обошел помещение по кругу, решив для разнообразия вручную поджечь все фитили ламп, потом повернулся к связанному тенями эльфенку. В свое время воину пришлось немало пообщаться со Старшим народом, и кое-чему это общение его научило. Например, определять возраст остроухих, что вообще-то занятие неблагодарное... Так вот, этот конкретный их представитель был едва ли старше Риена ар-Корма, то есть, по эльфийским меркам, практически несмышленый младенец.
   - Успокоился? - поинтересовался северянин, закончив с лампами. Мальчишка, все это время не сводивший с него перепуганного взгляда, вздрогнул и кивнул.
   Арон бросил взгляд на дверь, и та с тихим щелчком закрылась. Теперь можно нормально пообщаться, не опасаясь внезапного побега собеседника. Повинуясь мысленному приказу, исчезли держащие эльфенка тени.
   - Вставай, - велел воин отрывисто и, когда подросток вскочил на ноги, добавил. - Хотел найти артефакт с химерой - ищи.
   - Зачем? - слабым голосом спросил тот.
   Арон хмыкнул, а потом - словно невидимый бес подтолкнул его - усмехнулся и ответил:
   - У каждого должно быть право на последнее желание. Раз тебе так нужна эта вещица...
   Эльфенок не побледнел даже, а позеленел, но ненадолго. Потом мальчишка упрямо вскинул подбородок, во взгляде появилась решимость - и Арон пошатнулся от магического удара...
   Удар оказался несильным - сработали щиты, о которых до того мгновения Тонгил и понятия не имел. Но это жалкое нападение разбудило в северянине что-то. На долю мгновения он увидел эррэ эльфенка - начинающий раскрываться кокон магии. Увидел и, на инстинкте, ударил в самую его сердцевину...
  
   *****
  
   Верхняя Степь всегда прекрасна, всегда зелена, всегда над ней сияет синее небо. В Верхней Степи нет засух, нет пылевых бурь и ядовитых зимних ветров. В Верхней Степи не умирают.
   Темира стояла на вершине небольшого холма и целилась во что-то из своего любимого лука. Мэа-таэль сразу узнал его - сделанный из древесины ацера, сухожилий, роговых пластин, покрытый тонким слоем искусно раскрашенной коры... Много лет назад старшая дочь вождя приняла этот лук как дар на совершеннолетие. Его же, разломанный пополам, положили в погребальный костер Темиры...
   - Наконец-то! - кочевница опустила оружие и легко сбежала вниз, к подножию холма, где стоял полукровка. - Я уж думала, ты и в этот раз не явишься!
   - Я тоже умер? - неуверенно спросил ее сын, пытаясь понять, как и когда это случилось и почему он ничего подобного не помнит.
   - Глупости! - Темира досадливо топнула ногой. - Ты просто спишь, но легко спишь, открыто, потому у меня получилось до тебя дозваться.
   Мэль нахмурился, не совсем поняв слова матери, но на всякий случай решил запомнить и спросить потом у знающего человека.
   - Смотри, - ее ладонь коснулась его руки, ладонь теплая, как у живого человека. - Смотри, следи за полетом. Это важно.
   Темира вновь подняла лук, направляя в небеса, наложила стрелу на натянутую тетиву. Та полетела - выше и выше... А потом мир перевернулся, и Мэа-таэль с Темирой стояли уже не на зеленой траве, а на воздухе, и под ногами не осталось опоры, вокруг - только синее небо. Внизу, глубоко - расстилалась Вечная Степь мира живых.
   Глаза полуэльфа обрели небывалую зоркость - он различал с высоты десятков тысяч шагов как сгибается под порывами ветра молодая трава, как дрожит в укрытии заяц, как крадется по его следу лис. Он видел бегущий табун диких лошадей, а дальше, у самого горизонта - становище кочевников...
   - Следи за полетом, - напомнила Темира, и послушный сын отыскал стрелу взглядом. Вовремя - на его глазах ее деревянное тело оделось плотью, покрылось перьями, стало сизокрылкой, каких тысячи летают в степи. И помчалось дальше, на восток, во много раз быстрее, чем способна любая птица.
   Вот и само становище. Тууры. Не враги родного племени Мэля, но и не друзья. Даже не союзники.
   - Мама, что я должен увидеть?
   Темира не ответила, хмуро разглядывая стоящую у самого края юрту, вокруг которой кругами летала птица, сотворенная ее магией:
   - Где опять эта несносная девчонка? - пробормотала женщина. - Стоит отвлечься, как ее уже и след простыл!
   Птица прекратила бессмысленное кружение и метнулась куда-то в сторону, в пустую степь, пока впереди не показалась фигурка маленького степного конька, на каких ездят дети кочевников.
   Поводья коня были тщательно обмотаны вокруг вбитого в землю колышка, а чуть дальше обнаружилась и сама юная хозяйка. Девочка лет десяти, чернокосая и черноглазая, тонкой костью и порывистостью движений удивительно похожая на Темиру, шагала к белеющим вдали развалинам. С пояса свисал длинный охотничий кинжал, за спиной виднелся небольшой, на детскую руку, лук и колчан со стрелами. Шла девочка уверенно, как по хорошо известной дороге.
   - Это ведь Наи? - растерянно спросил Мэль. - Я не знал, я думал, она погибла вместе с тобой.
   - Если бы знал, попытался бы найти? - Темира покачала головой. - Не стоит. Девочке лучше там, где она сейчас. Ее взяла к себе хорошая семья, а у твоего очага еще нет хозяйки, тебе некуда привести ребенка.
   - Все изменится, как только твоя смерть будет отомщена! Обещаю, я...
   - Замолчи! - резко прервала его мать. - Замолчи. Твои слова - страшный грех. Не смей!
   - Он это заслужил! - воскликнул Мэль.
   - Я не хочу, чтобы мой сын навлек на себя проклятие! - глаза Темиры вспыхнули тем огнем, который так часто видел Мэа-таэль, пока она была жива. - Ты обещал: он не погибнет от твоей руки.
   - Он не погибнет от моей руки, - сердито подтвердил полуэльф. - Но и не будет жить долго и счастливо! Я найду способ... - Мэль встряхнул головой и перевел взгляд на сестру:
   - Если я не нужен малышке, почему ты решила мне ее показать?
   Темира проследила, как девочка карабкается по разрушенной кладке крепостной стены и спрыгивает вниз, на мостовую погибшего города:
   - Скоро многое изменится. Я не знаю сути перемен, наш Бог не посвящает души смертных в свои планы. Но чувствую: что-то грядет, и это что-то коснется и Наи-таэль, и тебя. Будь осторожен.
   Так же резко, как и до того, мир перевернулся, и они вновь оказались на мягкой зеленой траве Верхней Степи.
   - Скоро проснешься, - проговорила Темира. - Я слышу, как по ступеням поднимается посланный за тобой стражник.
   - Мам, - торопливо проговорил Мэль, боясь не успеть высказать мысль, мучившую его последние годы:
   - Мама, прости меня.
   - За что? - удивилась Темира.
   - Это все случилось из-за меня. Из-за меня ты погибла, и...
   - Не говори ерунды! - Темира по-настоящему рассердилась. - Не вздумай еще добавить, будто виноват в своем рождении! Не за что тебе просить прощения, и... - она замерла, глядя куда-то сквозь него, потом порывисто обняла. Мэль вновь ощутил тепло ее тела, как если бы Темира была живой.
   - Сейчас ты проснешься. Береги себя, сынок... - ее голос растаял, потерялся в пустоте, а зелень Верхней Степи поблекла, уступая место тусклому дневному свету, проникавшему в спальню из-за неплотных занавесей.
   - Простите за беспокойство, тар Митрил, - склонился в низком поклоне слуга, - но господин Тонгил просит вас немедленно зайти к нему. С эльфом случилась какая-то неприятность.
  
   *****
  
   Арон стоял у окна, рассматривая небольшой ухоженный парк, где сквозь зелень крон поблескивала синь пруда. Именно там он вчера пытался подчинить себе водную стихию. Результат оказался, мягко говоря, не впечатляющим.
   За спиной Тонгила на постели лежал бледный и неподвижный эльфенок. Даже если забыть о том, что это сын знатного вельможи и ценный заложник, мальчишку было просто жаль. Забрался, куда не следует, случается... Особенно когда этого в послании недвусмысленно требует отец и повелитель.
   Тонгил покатал свиток в руках, потом вынул из поясного мешка россыпь треугольных камней зеленоватого цвета. Амулеты, присланные эльфенку?
   - Звал? - голос Мэля. Тонгил повернулся к полукровке, проходящему в комнату, кивнул в сторону источника проблемы.
   - За что ты его? - удивился полуэльф.
   Арон неопределенно пожал плечами:
   - Само получилось. Пошутил неудачно.
   - Он пошутил или ты? - хмыкнул друг.
   - Я, - Тонгил протянул Мэа-таэлю свиток. - Лучше вот это посмотри.
   Тот развернул, пробежался глазами, хмурясь. Опустил:
   - Моя недоработка. Мальчишка не признался, кто передал письмо?
   - Успел только сказать, какой предмет искал в лабораториях. В послании об этом есть. - Арон нахмурился. - Мне интересно, откуда князь Лазурной долины узнал про артефакт.
   Оба помолчали, потом Тонгил подошел к эльфенку:
   - Знаешь, как вывести его из этого состояния?
   - Откуда? - Мэль удивленно посмотрел на него. - Я же не маг. Кроме того, вырос среди кочевников и с чистокровными эльфами общался меньше твоего. Что все же случилось?
   - Мальчишка попался мне случайно. Я спустился в подземелья, а он как раз хотел проникнуть в лабораторию. Увидев меня, эльфенок перепугался, а потом попытался магически напасть.
   - Он? - недоверчиво переспросил Мэль. - Напасть на тебя? С его цыплячьими способностями? Ничего не путаешь?
   - Ну, - Арон слегка смутился. - Вероятно, решил, будто выбора у него нет. Видишь ли, мне взбрело в голову пошутить насчет "последнего желания", а поскольку находились мы уже в лаборатории...
   - Пошутил, - пробормотал полуэльф. - Ну и шуточки у тебя! С таким чувством юмора прямая дорога во владения Серой Госпожи - она оценит.
   - Спасибо, друг, - Тонгил, ерничая, изобразил подобие придворного поклона. - Спасибо за добрые слова.
   - Со мной так не шути, - серьезно попросил Мэль. - А то ведь тоже не пойму... И будешь потом долго искать нового управляющего.
   - Постараюсь, - Арон кивнул так же серьезно.
   В этот момент подросток шевельнулся и что-то тихо прошептал. Видно, начал приходить в сознание.
   - Отдай мне его до вечера - побеседовать, - негромко попросил полукровка. - Обещаю: хорошенькая мордашка твоего любимца не пострадает
   - Думаю, он и так все расскажет, - Арон без дополнительных пояснений представлял детали такой "беседы".
   - А может, - уже с нормальной громкостью произнес Мэль, - стоит послать князю ухо его младшенького? Чтоб вел себя хорошо и всякие сомнительные приказы не раздавал?
   - Ухо? - уточнил Тонгил.
   - Ну да. Например, левое. Не слишком большая потеря, зато князь пару раз подумает, прежде чем сделать очередную глупость.
   - А если сделает? - заинтересовался Тонгил. Идею свою Мэль высказывал обыденно, и Арону захотелось узнать, к чему приведет полукровку его извращенная логика.
   - Тогда можно будет отправить пару пальцев... Или лучше сразу глаз? - полуэльф хмыкнул, явно задумавшись.
   - Не надо, - умоляюще донеслось с кровати. - Не надо, пожалуйста!
   Мэль подмигнул Арону так, чтобы эльфенок не увидел, и повернулся к будущей жертве, развивая мысль, - а ухо, высокородный Тималь, я тебе сам отрежу, очень быстро, даже заметить не успеешь.
   - Не надо! Господин! - подросток, все еще бледный от пережитого, сел на кровати, просяще глядя на Тонгила. Должно быть, несмотря на происшедшее в лабораториях, маг из них двоих казался ему менее страшным. - Господин! Не позволяйте ему!
   Арон вздохнул и, забрав у Мэля свиток, сунул вздрогнувшему эльфенку, добавил сверху один из камней:
   - Объясни, откуда это у тебя. Если скажешь правду, не будем посылать твоему отцу никакого подарка.
  
  
   Интерлюдия 1.
  
  
   Существо внутри Горы проснулось. Потянулось в сонной истоме, кольцами свивая чешуйчатое тело, открыло пасть, выпустив облако ядовитого пара, и скользнуло в узкий темный ход. Вырытый в незапамятные времена, ход вел на внешнюю сторону, в Просторную Пещеру; там всегда горел теплый огонь, маленькие двуногие приносили туда вкусную пищу. Существо заторопилось - Его сон длился долго, Оно успело изрядно проголодаться.
   Но Просторная Пещера под высоким сводом оказалась странно тихой, совсем не такой, как обычно. Не горел теплый огонь, не суетились вокруг Существа маленькие двуногие, никто не касался благоговейно Его прекрасной чешуи, не втирал благовония, не предлагал еду... Маленькие двуногие не вышли Ему навстречу, только серыми проплешинами выделялись на полу кучки пепла.
   На внешней стороне не оказалось ни двуногих, ни пищи. Такого никогда не случалось прежде, и долгие часы Существо то потерянно скользило по пещере, то замирало, размышляя. Существо было голодно, Существу было одиноко, Существо тосковало... потом Существо начало вспоминать.
   В прежние года в памяти не существовало нужды, но теперь осколки прошлого замелькали перед Его мысленным взором. Прошлого, полного ярких красок, громких звуков - так непохожих на благоговейный шепот маленьких двуногих - и ощущений, как приятных, так и болезненных. Существо заколебалось - уже очень давно Оно не испытывало боли. Существо знало: боль - это плохо.
   Но голод вернулся с новой силой - и Существо решилось... Хотя выход из пещеры оказался завален, оплавленная груда камней не могла стать для Существа серьезной преградой.
   На своде внешнего мира висел круглый теплый огонь, со всех сторон Существо окатывали воздушные волны. У всего видимого имелись собственные названия, но за столько лет Существо позабыло их и теперь воспринимало лишь как совокупность образов.
   Внешний мир оказался щедр на звуки, вот только ни один из них не напоминал шепчущие голоса маленьких двуногих. Но Существо не отчаялось - Оно знало, что в Просторную Пещеру маленькие двуногие приходили из внешнего мира, и из него же приносили вкусную еду. Если Существо будет искать долго и упорно, Оно обязательно найдет маленьких двуногих. Тогда они вместе вернутся в Просторную Пещеру, и мир опять обретет правильность...
  
  
   Глава 7.
  
  
   Мэа-таэль задумчиво следил, как Тонгил заворачивает пакет и ставит на нем печать.
   - Зря ты не позволил отрезать принцу ухо, - произнес он с сожалением. - Какое бы получилось замечательное приложение к посланию для князя! Маленькое, но емкое и многозначительное.
   - Мэль, это уже три дня как не смешно, - устало отозвался Арон. - Знаешь прекрасно: отдавать тебе Тималя я не собираюсь. Понимаю, не любишь ты чистокровных эльфов, я от них тоже не в восторге. Но займись лучше чем-нибудь полезным: Стаю проведай или посмотри, как поживает киретское посольство.
   - Зануда ты, - пробормотал себе под нос полуэльф, но все же, под облегченный вздох Арона, направился к двери. Однако у порога развернулся, словно не замечая мученического выражения, вернувшегося на лицо Тонгила:
   - Забавно, что у младшего ар-Корма оказался Темный Дар. Ты уже решил, как с ним поступишь?
   - Мэль, ты меня два часа достаешь одними и теми же глупыми вопросами, - не выдержал Тонгил. - Исчезни наконец!
   Мэа-таэль с преувеличенным испугом отшатнулся, потом сжал ладони у груди в знак почтения, принятый у кочевников, низко поклонился и воскликнул:
   - Прости своего недостойного слугу, о великий господин! Не изволь гневаться, о великий господин! - за этой фразой последовал еще один низкий поклон. - Покорнейше исчезаю, о грозный и ужасный! - после чего, продолжая кланяться, спиной открыл дверь. Закрыл ее за собой, подмигнул стоящим неподалеку оборотням из стражи, один из которых на его чудачества вздохнул, а второй только покачал головой, - в отличие от стражников-людей, серые братья ни Тонгила, ни уж тем более его самого не боялись.
   Хотелось размяться: отправиться со Стаей на ночную охоту или поучаствовать в тренировке - один на один с кем-нибудь из оборотней. Вот только, к сожалению, куча прочтенных свитков, ждущая его в кабинете, была намного меньше второй - с донесениями еще нетронутыми.
   Солнце уже доползло до зенита, когда Мэа-таэль отодвинул очередное сообщение, откинулся на спинку кресла и устало потянулся. Итак, беспорядки в Радоге продолжаются - местные вожаки честно отрабатывают полученные золотые; мраморные каменоломни в предместьях Кирет-града затопило в пятый раз, расстроенный владелец начал искать покупателей - отлично! А вот - гм, забавно. Ни о чем подобном, перечисляя планы, Тонгил не упоминал.
   Итак, двоюродный брат императора тайно ищет союзников для устранения монарха. Будет ли выгоднее помочь с переворотом, а потом потребовать долю, или выдать заговорщика, опять же, получив кое-что от благодарного императора взамен? Да, интересная бумага, стоит отнести ее Тонгилу.
   Поведение мага в последние дни Мэа-таэля интриговало и, пожалуй, радовало. После своего непонятного эксперимента - на все вопросы о нем Арон лишь морщился и переводил тему - маг сильно изменился. Причем полуэльфу казалось, будто не только потеря памяти оказалась причиной этого изменения. Арон все больше вел себя не как чародей, которого Мэль знал и которому служил последние годы, а как друг его юности. Причем Тонгил пятнадцатилетней давности Мэа-таэлю нравился куда больше.
   Сегодня полукровке взбрело в голову проверить, какому именно Тонгилу соответствует характер нынешнего. Арон выдержал почти два часа! Похоже, вместо потерянной памяти маг приобрел невероятное долготерпение. Мэль не отказался бы узнать название магического эксперимента, вызвавшего столь неожиданные - и приятные - последствия.
   В дверь постучали, и, едва получив разрешение войти, внутрь скользнул личный слуга Мэля:
   - Тар Митрил, простите за беспокойство, но вы приказали докладывать обо всем, касающемся Тималя дарэ-Ореса.
   - С ним опять что-то произошло? - недовольно спросил Мэа-таэль.
   - Он серьезно ранен, мой тар.
   - Проклятый мальчишка! - полукровка торопливо поднялся. - Идем. По дороге расскажешь, как это случилось.
  
   *****
  
   Как это случилось, Риен и сам толком не понял. Высокородного Тималя дарэ-Ореса он недолюбливал с первой их встречи в замке - и чувство это было четким, прекрасно объяснимым и абсолютно взаимным. А когда доброхоты объяснили, где и с кем юный эльф проводит ночи, к неприязни добавилась брезгливость и вместе с тем страх - уже за себя.
   Риен и прежде встречал чистокровных эльфов. Младший ар-Корм прекрасно знал: людей остроухие считали немногим выше животных. Но только обычных людей. Человеческих магов эльфы боялись, ненавидели и уважали, то есть относились к ним как к равным.
   Так уж распорядились боги, что магией владели все остроухие, вот только уровень Силы у них был очень и очень слабым - по сравнению с тем, который давался немногим счастливчикам-людям. Хотя нет, с недавних пор Риен перестал воспринимать магический Дар как удачу. Когда-то, как и все мальчишки, он хотел стать магом, но магом Светлым, противоположный вариант даже не приходил в голову. И вот...
   Прошло уже три дня после встречи с Росаной. Хотя, как понял Риен из расспросов тара Митрила, сестренка успела вызвать подозрения, сбежать ей удалось благополучно.
   То ли полуэльф поверил уверениям юноши, будто никакие гости к нему не приходили, то ли отложил настоящий допрос, но после первого разговора младшего ар-Корма Митрил к себе не вызывал. Однако на следующий день поставил его в известность: по причинам, Риена не касающимся, Тималь дарэ-Орес отныне будет находиться под домашним арестом, а младшему ар-Корму предстоит следить, чтобы этот самый Тималь получал все необходимое. Пожалуй, сильнее "обрадовать" Риена мог только приказ постоянно находиться при самом Тонгиле. Данным распоряжением Митрил низводил наследника графа до обычного слуги. Несправедливо и унизительно в любом случае, но прислуживать эльфу...
   Когда сегодня, едва удерживая на руках поднос, Риен приблизился, стражник, ставший уже знакомым за эти два дня, кивнул и распахнул дверь, пропуская внутрь.
   Остроухий обнаружился там же, где и в предыдущие разы: сидел в кресле, уткнувшись в какую-то книгу. На появление Риена отреагировал привычно: мимолетно глянул, презрительно скривил губы и ткнул пальцем в направлении стола. Мол, поставь туда и убирайся. В общем, типичное поведение чистокровного высокородного эльфа: я, значит, соль земли и свет солнца, а вы, жалкие людишки, грязь у моих ног.
   Риен вроде уже привык и даже перестал обращать внимания, но сегодня настроение с самого утра оказалось слишком паршивым, не позволив просто стерпеть оскорбительное отношение. На жест эльфа ар-Корм так же презрительно скривил губы и почти бросил поднос на стол. Возмущенно звякнула посуда.
   Эльф резко вскинул голову, несколько секунд они мерялись злыми взглядами. Потом Тималь дарэ-Орес усмехнулся:
   - Завидуешь тем, кто лучше тебя, вышквырыш?
   От грубого оскорбления кровь бросилась Риену в голову, но юноша сдержался:
   - Ты? Лучше? Наверное, тем, что последние месяцы не вылезал из постели Тонгила? И как, хорошо ублажал господина мага?
   В этот раз от гнева покраснел эльф:
   - По крайней мере, мои родители мною не откупались! А твои от тебя сами рады были избавиться! Вышвырнули из рода и забыли, что ты вообще существуешь! Вышквы...
   Фразу он не договорил, поскольку в этот раз Риен не выдержал и, без замаха, резко, как учил старший брат, швырнул в Тималя первым, попавшимся под руку. А попался тяжелый хрустальный бокал.
   Уклониться от снаряда эльф почти сумел. Почти, поскольку бокал ударился об ажурный край камина как раз над его головой и разлетелся десятком острых осколков, окрасив лоб Тималя кровью.
   Пожалеть или хотя бы здраво обдумать удачное попадание Риен не успел, поскольку эльф с яростным шипением, достойным степного кота, налетел на него. Не с пустыми руками - Тималь схватил с подноса разделочный нож. Мальчишки покатились по полу; Риен, невооруженный, вцепился в запястья эльфа, не позволяя тому приблизить острие. Тималь яростно дернулся и... Риен так и не понял, как это случилось; возможно, сработал старый навык, усердно вбивавшийся в него еще дома на тренировках, или же сказалось что-то иное... Но несколько мгновений спустя нож перекочевал в руку ар-Корма и легко вспорол эльфу живот.
  
   *****
  
   - Тар, я... я не хотел...
   Мэа-таэль досадливо отмахнулся: свою коронную фразу виновник произошедшего повторил уже пятый раз и явно собирался этот счет увеличить.
   - Помолчи лучше! - Повернулся к знахарю. - Так что?
   Тот покачал головой:
   - Я не умею лечить эльфов. Потоки Силы идут совсем иначе, наши травы и заговоры на них не действуют. Любыми попытками я только ускорю конец. Если только вы сами, тар Митрил?
   В голосе пожилого знахаря звучала надежда, но полуэльф лишь мрачно скривил губы и перевел взгляд на Тималя. Тот, скорчившись, лежал на ковре и тихо стонал, едва ли воспринимая окружающее.
   Бледного, с синеющими губами, эльфенка было жаль...
   Мэль мысленно встряхнулся: жалеть чистокровного эльфа - глупость какая!
   На звук открывающейся двери Мэа-таэль поднял голову. Охранник, посланный за господином, вошел первым и тут же посторонился, пропуская Тонгила.
   - В чем дело? - недовольно спросил маг, но тут его взгляд упал на эльфенка. - Понятно...
   - Будешь спасать любимца? - поинтересовался Мэа-таэль. Прозвучало злее, чем он хотел. - Или пусть подыхает?
   Тонгил нахмурился, посмотрел на знахаря, который опять покаянным тоном забормотал о неспособности лечить эльфов. Брови Арона сдвинулись сильнее, лоб пересекла глубокая складка:
   - Кроме Митрила, мне здесь никто не нужен, так что прошу, - он махнул в сторону двери.
   Стражникам и знахарю повторять дважды не пришлось, но младший ар-Корм задержался у порога. Впрочем, один пристальный взгляд мага - и мальчишка поторопился исчезнуть за дверью.
   - Теперь объясни мне, - Арон подтолкнул Мэа-таэля к окну, подальше от раненого эльфенка, явно не собираясь рисковать и позволять Тималю услышать их разговор. - Объясни: я умею лечить эльфов?
   Полукровка насмешливо хмыкнул:
   - Да, умеешь. Я сам видел, как ты вытащил двоих буквально с того света.
   - Когда? - искренне поразился Тонгил.
   - Лет пятнадцать назад, - Мэль пожал плечами. - Попробуй, может, вспомнишь.
   - А... как именно я это делал? Как лечил? - Арон казался растерянным - подобного выражения полуэльф не видел у друга очень давно.
   - Откуда я знаю - как? Просто положил ладони рядом с раной и пошептал что-то, а та на глазах затянулась. - Мэль усмехнулся собственным воспоминаниям и добавил. - Ты нам всем тогда головы морочил: мол, ученик скромного знахаря, со слабыми Светлыми способностями, которых для полноценного мага не хватило; якобы только лечить умел.
   - Положил руки и пошептал, - Тонгил покачал головой. - Думаешь, мне это как-то поможет? Я ведь действительно не помню.
   - Попробуй, - Мэа-таэль посмотрел через плечо Арона на эльфенка. Странная жалость никак не хотела уходить. Ведь не будь Тималь нужен как заложник, полукровка с удовольствием перерезал бы сынку князя глотку. Верно?
   - Попробуй, - повторил полуэльф. - Если же умрет - не беда: найдем другой способ удержать князя от активных действий.
   Маг бросил на него быстрый колючий взгляд, потом развернулся и подошел к подростку. Опустился рядом с ним на ковер и замер, будто к чему-то прислушиваясь.
  
   *****
  
   Арон положил ладони рядом с раной, не уверенный, что следует делать дальше. Слова полукровки о лечебных талантах прежнего Тонгила оказались полной неожиданностью - сам Темный в дневнике ни о чем подобном не упоминал. Традиционно умение исцелять считалось вотчиной Светлых магов, хотя некоторые Темные тоже могли лечить магией. Просто Темным это обычно не нравилось, не казалось достойным приложением их Дара.
   Эррэ эльфенка пульсировало, трепыхалось, словно пришпиленная иглой бабочка, и с каждым мгновением эти трепыхания становились все слабее. Эррэ на месте раны казалось ярко-алым, цвета артериальной крови.
   Тонгил попытался направить Силу на место прорехи, но не вышло: резкое столкновение, и энергия просто стекла с эррэ эльфенка, ничего не изменив. Возможно, возьмись он лечить человека, это бы и получилось. Но эльф?
   Северянин прикрыл глаза, пытаясь отрезать обычные человеческие чувства, надеясь, что сможет глубже ощутить собственную магию. Только так ему удавалось хоть немного совладать со стихиями, иначе отказывавшимися его слушать. Может, и здесь получится?
   Мгновение, второе, третье - пульсацию эррэ Тималя он видел и с закрытыми глазами, но теперь она ощущалась чуть иначе - более отчаянная и менее чуждая. Тело эльфенка не хотело умирать, и магия его - слабая и неустойчивая, но все равно магия, - яростно цеплялась за жизнь. И за него, за Арона. Слабые щупальца эльфийской магии, от рождения данные всякому из Старшего народа, тянулись к магу, отдергивались, обжигаясь на темном пламени Дара Тонгила, но возвращались вновь - к единственному источнику силы.
   Арон попытался заглянуть глубже, внутрь слабеющего эррэ, надеясь там найти подсказку-зацепку, как именно он может заживить рану. И провалился внутрь, в самую суть эррэ...
   Тело северянина парило в густом белесом тумане, чьи светлые пласты иногда срывались с места и улетали прочь, и тогда человек видел голые ветви леса, тянущиеся в серое небо. Потом на смену исчезнувшему пласту появлялся новый, скрывая неприглядную картину. Однако мертвым лес не казался - скорее погруженным в летаргический сон бесснежной зимы.
   Имелось в этом спящем месте и нечто иное, плененное, но полное яростной энергии. Стоило Арону осознать чужое присутствие, как картина поменялась.
   Теперь, окаймленное со всех сторон спящим лесом, перед ним расстилалось небольшое озерцо - свободное от власти тумана, но покрытое толстой коркой прозрачного льда. А подо льдом кипело движение - но отнюдь не обычные рыбы. Там хаотично двигалась тварь, едва ли созданная благими богами.
   Змеиное туловище - непроглядно черное в голубоватой воде и слишком длинное, чтобы без извивов и переплетений вместиться в пределы озерца. Иногда к поверхности поднималась голова, и желтые гнилушки глаз с неприятной разумностью останавливались на человеке. И именно эта гигантская змееподобная тварь была жизненной сердцевиной эррэ. Кто бы мог подумать, что сердцем магии прекрасных и надменных эльфов окажется создание, столь непохожее на них внешне?
   Змей двигался все яростнее, пытаясь вырваться из плена. Несколько мгновений Арон следил за его тщетными попытками, потом подошел к краю озера и топнул по льду - не сильно, лишь для пробы. Но в сумрачном мире эррэ, как оказалось, физическая сила значения не имела - лишь намерение и вмешательство извне.
   Лед раскололся...
  
   *****
  
   Мэа-таэль заворожено следил, как стремительно затягиваются края раны, как в лицо эльфенка возвращается краска...
   - Похоже, ты вспомнил! - проговорил почти с благоговением, перевел взгляд на друга и вздрогнул: словно бы весь румянец, вернувшийся к Тималю, кровью вытек из жил Арона. Маг казался бледным до синевы. Тонгил медленно поднял голову, посмотрел на полукровку и криво улыбнулся, потом поднялся на ноги, и полукровка увидел, как всякий след эмоций исчезает с лица мага. Несколько мгновений Темный равнодушно разглядывал Мэля, потом повернулся и пошел к выходу, переступив через лежащего Тималя.
  
   *****
  
   Арон находился одновременно и здесь, и где-то еще - в месте, где царило бледное небо, а под ногами сминался колючий снег. Разделение произошло в миг, когда он освободил эррэ Тималя, когда черный змей вырвался из ледяного плена. Словно бы и внутри человека что-то разломилось.
   Он шел, не видя куда, не понимая зачем. Он не заметил бы, начнись сейчас землетрясение, случись затмение солнца или напади на замок враги. Он шел по каменному полу, но отчетливо различал перед собой лишь бескрайнее белое поле; снаружи доносились голоса людей, а он слышал лишь оглушительную зимнюю тишину.
   Наконец Арон оказался в своих покоях, изнутри магически запер дверь. Потом... Потом Тонгил уже не знал, что происходит с его частью, оставшейся в замке, а несколько мгновений спустя окончательно забыл про нее. Осталась только снежная белизна и путь, который требовалось пройти...
   Белое небо без солнца, розовый окоем по горизонту, белое поле - однообразное и бесконечное. Арон не смог бы сказать, как долго он шел по снегу, - время в этом месте не ощущалось, как не чувствовались холод, голод и жажда. Какая-то часть разума знала: это странно, но Арон не прислушивался к ней. Ему отчего-то было все равно. Он просто шагал вперед, к красноватому отблеску горизонта, а легкая поземка заметала его следы.
   Потом впереди возникли черные точки; навстречу они двигались стремительно - насколько понятие скорости существовало в этом измененном мире. Вот они оказались перед ним - странные звери с переменчивым обликом. Взгляд никак не мог задержаться на определенной черте, зацепиться за нее и отложить в памяти. Менялся цвет их шкуры, менялась форма и размеры, - словно в постоянно крутящейся мозаике калейдоскопа. Лишь человеческий образ они не приняли ни разу.
   - Радуйся, - произнесло одно из существ, и его голос, почти человеческий, тоже непрестанно изменялся, даже в этой фразе переходя от тонкого детского до хриплого мужского. - Мы ждали тебя. Ты должен предстать перед Владыкой.
   Арон склонил голову, раздумывая над словами существа, потом пожал плечами. Белая пустота, убивая все чувства, породила в нем равнодушие; но появление мерцающих, меняющихся существ вернуло нечто, похожее на любопытство. Почему бы ему не встретить этого Владыку? Это может быть интересно.
   - Ведите, - кивнул Арон говорящему существу.
   - В этом нет нужды, - ответило оно, но теперь голос прозвучал по-женски певуче и нежно. - Ты уже в его Царстве.
   Ветер задул сильнее, белой стеной поднимая еще не слежавшийся снег и тут же бросая - но уже прозрачными каплями воды. Вокруг не стало теплее, не появилось солнце, но белая пустыня на глазах превращалась в голубое озеро. Еще несколько мгновений - и земля впитала воду, зазеленели поля, упругими ростками потянулись из земли юные деревца, а вместе с ними, с той же скоростью, - черный камень крепостных стен, башен и самой крепости.
   - Похоже на мой замок, - рассеянно проговорил Арон.
   - Ты видишь Царство Владыки таким, каким оно способно отразиться в твоем разуме, - промолвило существо. - Не более того.
   Крепость воткнулась в белесое небо острыми шпилями башен и прекратила движение. Беззвучно распахнулись червленые ворота, плавно опустился мост.
   - Ступай, - сказало существо. Арон сделал шаг - и словно ладонь гигантского невидимки подхватила его и перенесла за крепостные ворота. Двор казался похожим на привычный двор его замка, но чувствовалось и отличие - в идеальной гладкости его мощеных плит, в новизне каменной кладки, в безлюдии и тишине.
   А вот парадный зал, куда с готовностью открылись двери, уже не имел с замком Тонгила ничего общего. Там было светло, намного светлее, чем кажется возможным в отсутствие солнца.
   В центре зала, на возвышении, стоял каменный трон, а вокруг танцевало пламя. Ни один огонь, который прежде доводилось видеть Арону, не мог дать столько света, сколько дневное светило, но здешний как-то сумел это сделать. Огонь перетекал в сияющую воду, вновь становился пламенем, рассыпался радугой и катился по каменному полу горстью драгоценных алмазов; крошился в сияющий песок и вспыхивал алыми языками, вставал стеной и стелился у ног ласковой кошкой... Опять и опять, и все это одновременно.
   Арон оторвался от ало-золотого зрелища, перевел взгляд на того, кто восседал на троне. И замер на середине движения.
   Словно бы кто-то заставил его взглянуть на собственное отражение, на него такого, каким он стал в этом мире, на Тонгила-чернокнижника. Наведенная белым безмолвием апатия схлынула окончательно.
   - Кто ты? - спросил резко.
   - Владыка своего Царства, - голос чужака прозвучал в сознании Арона.
   - Почему ты выглядишь как я?
   Человек на троне криво усмехнулся, как это делал порой сам Тонгил, если вопрос не казался ему слишком продуманным или приятным:
   - Ты не веришь в богов. Единственный господин для тебя - ты сам. Мой облик создало твое сознание.
   Арон нахмурился - он никогда не считал себя безбожником. Просто сложилось так, что боги и их дела не казались ему интересными.
   - Ты изменился, маг, - проговорил между тем двойник, поднимаясь с трона и шагая к Тонгилу. - Твоя душа выглядит иначе, твой эррэ сияет другими красками. И еще ты расстроил меня, не отдав мне жизнь этого эльфа.
   - Не отдав тебе?.. - повторил Арон.
   - Неважно, - двойник остановился в двух шагах, чуть склонил голову набок - любимый жест самого Тонгила - и задумчиво продолжил:
   - Теперь это неважно, маг с душой обычного человека. Я не буду задавать вопросов, на которые ты не можешь ответить. Вместо того будь сегодня моим гостем.
   Владыка взмахнул рукой, и стены замка исчезли, сменившись зеленью степи. Она простиралось до горизонта - без единого деревца, без даже малого проблеска воды. Небо тоже изменилось, белизна стала прозрачной летней синевой. Только солнца в небесах так и не возникло.
   - Сегодня мои дети устраивают охоту. Ты будешь участвовать в ней, - проговорил двойник.
   - В какой роли? - мрачно поинтересовался Арон, невольно вспомнив сон из памяти прежнего Тонгила.
   - Ты тоже будешь охотником, маг, - усмехнулся двойник. - Единственным смертным охотником. Будь осторожен - если погибнешь здесь, твое тело во внешней реальности тоже умрет. А вот и мои дети...
   Едва Владыка договорил, как они возникли, соткались из воздуха. Тонгилу подумалось, что они окажутся похожи на встреченных им в белой пустоши существ, но нет: люди, совсем обычные люди. Вот только собранные по горсти со всех концов мира: и белокожие северяне, и светловолосые имперцы, и горбоносые жители Каганата, и рыжие обитатели Югерского архипелага, и черноволосые до жгучести, черноглазые кочевники, и даже люди с кожей цвета красноватой меди и большими миндалевидными глазами, каких Арон не встречал ни разу. Но - только люди, ни одного представителя других разумных рас.
   Все они сидели верхом на существах, о которых Арону приходилось только слышать, но никогда - видеть в реальности. Это были крупные, раза в полтора больше коней, ящеры с зеленоватой, отливающей металлом шкурой. Такого же оседланного ящера подвели и северянину.
   - Сейчас мы перенесемся на границу Царства, - улыбнулась Арону черноволосая женщина, находившаяся ближе остальных. - Там развелось много солнечных гидр. Ты когда-нибудь убивал их, маг?
   Арон только покачал головой. Солнечные гидры? Мифические создания Солнечного бога? Тонгил с радостью бы избежал участия в этой охоте, но мнения его никто не спрашивал, а как вернуться в реальный мир, он не представлял.
   - Как их убивают?
   Женщина улыбнулась:
   - Чем можно потушить огонь и убить солнечный свет, маг? Подумай.
   - Водой и тьмой? - приподнял Арон брови.
   - Чуть иначе, маг, самую малость иначе, - женщина покачала головой и потянула за поводья, отводя своего ящера в сторону. - Следуй за мной, смертный, тебе будет интересно.
   Граница Царства действительно походила на границу, черным изломом отделяя зелень степи от... иного. Арон несколько минут вглядывался в то, что лежало за глубоким проломом в земной коре, но так и не смог подобрать подходящего определения. Словно бы там, за границей, не имелось ничего, кроме слепящего солнечного света.
   - Гидры рождаются и растут на той стороне, - проговорила женщина. - Самые удачливые из них, кого не поглотит Разлом, проникают на нашу сторону в поисках добычи. А мы, в свою очередь, охотимся на них. Приманиваем и убиваем.
   Несколько человек сошли с ящеров и встали в круг, на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Арону казалось, будто они не делали никаких движений, не произносили слов, но воздух внутри круга начал мерцать - с каждым мгновением все ярче. Потом сгустился, принимая форму белого коня - как сперва показалось Арону. Но нет, во лбу существа светился витой черный рог.
   - Вообще-то рог тоже должен быть белым, - вздохнула женщина. - Но таких мы пока не научились создавать. К счастью, гидры не различают цвета, следуя только теплу крови, а у единорогов кровь как кипяток.
   Арон молча кивнул, не видя необходимости объяснять, что он не только впервые видит процесс создания единорога, но и само священное животное тоже. Еще во времена Первого Императора единороги считались редкостью, теперь же они сохранились только у эльфов.
   - А если гидры не придут? - поинтересовался Арон. Вокруг, в видимых пределах степи, все казалось тихим и мирным. О происходившем за Разломом Арон сказать не мог - противоположная сторона виделась лишь стеной света. Если там что-то и двигалось, то человеческий глаз определить это был не в состоянии.
   - Придут, - в этот раз Арону ответил мужчина, по внешнему виду имперец. - Они всегда приходят.
   На периферии зрения мелькнул яркий солнечный блик.
   - Вот! - радостно выдохнула женщина.
   Арону вспомнились гидры водяные - небольшие юркие змейки, обычно двух- или трехголовые. Но, похоже, общим у гидр оказалось лишь название: солнечные твари на своих тезок походили мало. В частности, передвигались они с такой быстротой, что взгляд едва успевал за ними.
   - Назад, Кариш, на... - крик оборвался, когда огромное, отливающее металлическим блеском змеиное тело вынырнуло из пустоты, пронеслось мимо Арона, обдав волной горячего воздуха, и обрушилось на того мужчину, который отвечал Тонгилу. Имперец не закричал, не издал вообще ни звука, когда огромная треугольная голова, как таран, врезалась ему в грудь. Несчастный отлетел в сторону и упал, сложившись, словно сломанная игрушка. Арону приходилось видеть немало смертей, но в этой было нечто неестественное, и он не мог отвести взгляда, едва ли понимая, в чем дело.
   Несколько мгновений имперец лежал в позе, невозможной для живого человека, потом... потом силуэт его тела начал расплываться, превращаясь в бесформенную темную массу. Таяло тело, таяли одежда и оружие, таяли и впитывалось в землю. Рядом Арон слышал восторженные и яростные крики, змеиное шипение, но не смотреть на исчезающего человека не мог, даже когда на почве осталось лишь нечеткое пятно.
   - Ты пропустил самое интересное, - подходя к нему, укоризненно проговорила женщина. Арон вздрогнул, потом кивнул в сторону растаявшего:
   - Я никогда не видел такой магии и не слышал о ней. Он просто...
   - ...растворился, - закончила за него женщина. - Так обычно и бывает. Кариш всего лишь ушел на перерождение, хотя и раньше объявленного срока. Но это риск. Охотясь, мы все рискуем, - улыбнувшись, добавила. - Награда того стоит!
   - Какая награда? - Арон встряхнулся.
   - Кровь гидры дает возможность посещать мир живых и приводить смертных в наш... - произнесла женщина, потом пожала плечами. - Тебе это ни к чему, маг, пока ты жив. Но, чтобы суметь вернуться, тебе все же придется выпить немного солнечной крови. Пойдем. Жаль, по-настоящему участвовать в охоте тебе не довелось.
   Даже мертвая, солнечная гидра сияла теплым золотом. Свет ореолом окутывал длинное змеиное тело, в недавней агонии свившееся в причудливые кольца, но больше не слепил.
   - Поторопись! - велела женщина. - Как только сияние погаснет, кровь потеряет свойства. Вот, возьми, - она отстегнула один из висящих у пояса длинных ножей и протянула Арону. - Сделай надрез и пей. Чем больше, тем лучше.
   И, не озаботившись проследить, выполнит ли человек указания, отошла чуть в сторону и последовала собственному совету. Стоило ей сделать разрез, как из змеиного тела хлынуло... на кровь это не походило, скорее, на жидкий свет, полный солнечных всполохов. Женщина набирала его полными горстями и опрокидывала в себя, не обращая внимания на то, как кровь твари стекает по подбородку, пятная одежду. Снова и снова, и чем больше она пила, тем отрешеннее, счастливее и моложе становилось ее лицо...
   Тонгил встряхнулся и перевел взгляд с нее на гидру. Показалось, или сияние начало блекнуть?
   Наклонившись, Арон полоснул по чешуе - плоть мертвого существа расступилась невероятно легко - и подставил ладони. Тепло, приятное и ласковое, действительно, словно бы от солнечных лучей. Поднес ко рту, осторожно сделал первый глоток...
   Кровь гидры оказалась вкуснее всего, что Арон когда-либо пил; он сделал первый глоток, и все чувства, все внимание перешло на терпкую сладость с нежным послевкусием, попавшую в рот. Он выпил еще одну горсть, и еще, потом просто прижался ртом к ране и пил, пил, не отрываясь, словно умирающий от жажды. Где-то рядом зазвенел веселый женский смех, но вдруг оборвался. Вместе с ним исчезло сияние, исходящее из-за Разлома, растаяло под его руками тело гигантской змеи.
   Арон поднял голову, оглядываясь и облизывая губы, - вокруг царил сумрак, но недостаточно густой, чтобы скрыть знакомые очертания его собственных покоев. Сам северянин стоял на коленях на полу. Тонгил встряхнул головой, пытаясь осознать случившееся. Похоже, переход назад, в мир людей, произошел намного быстрее, чем он ожидал. А он... он хотел еще этой сладкой крови.
  
  
   Глава 8.
  
  
   Мэа-таэль еще раз постучал в дверь Арона, потом толкнул - безрезультатно.
   - Должно быть, он никого не хочет видеть, - проговорил стражник. - Господин Тонгил выглядел странно, когда вернулся.
   - Да уж, - пробормотал полуэльф. - И впрямь странно, - и, кивнув воину, пошел прочь.
   Дел у Мэля имелось немало, но перемена, случившаяся с магом после излечения Тималя, не давала полукровке покоя. Пустота во взгляде, абсолютное равнодушие... Это наводило на неприятные мысли.
   На выходе во двор Мэля поджидал угрюмый Кирумо:
   - Тар Митрил, велите Торису разрешить мне ехать! - потребовал мальчишка, не снисходя до таких мелочей, как вежливое приветствие. Впрочем, судя по злой дрожи, он с трудом удерживался от превращения в зверя, какие уж тут правила этикета.
   - И почему я должен это делать? - поинтересовался Мэль, огибая Кирумо и направляясь к казармам.
   - Потому что слуги Гиты убили маму! Я должен отомстить! - мальчик торопливо зашагал следом, стараясь успеть за взрослым, но не сорваться при этом на бег.
   - Да ну? Мстить, значит? Скажи, ты успел пройти Посвящение, а я об этом не слышал? - Мэль на ходу повернулся к Кирумо и вопросительно приподнял брови.
   - Я не проходил, - буркнул тот.
   - Вот как? Вероятно, ты нашел иной способ контролировать вторую суть от спонтанного превращения? Некий амулет? Или заклинание?
   - Нет. Но я...
   - Да?
   - Я все равно должен ехать! Я должен!
   - И стать обузой для всего отряда? Кирумо, ты меня разочаровываешь, - полуэльф остановился и укоризненно покачал головой. - Ты забыл, чему учил тебя отец? Серый брат не должен делать ничего, способного повредить другим братьям в Стае. А именно так и случится, если ты поедешь. Будь уверен, жрецов Гиты на твой век хватит.
   - Я... - упрямства в голове мальчика не убавилось.
   - Хватит! - начиная раздражаться, прервал его Мэль. - Я сказал "нет"! Торис абсолютно прав: до Посвящения никакого участия в военных походах! Ступай, займись чем-нибудь полезным.
   Кирумо зло вскинул голову, но спорить дальше не стал. Развернулся и деревянной походкой - спина неестественно напряжена, руки сжаты в кулаки - пошел прочь... Мэль пробормотал себе под нос проклятие - следовало все же убедить мальчишку, а не отсылать. Неизвестно, что он теперь придумает.
  
   *****
  
   В подземелье было тихо и пусто: никаких стражников, никаких малолетних эльфов, только один Темный маг, ходящий кругами в полной темноте. Иногда он останавливался и начинал тихо, но с чувством ругаться, потом резко замолкал и продолжал бесконечное движение.
   Вдалеке возник светлячок факела, приблизился...
   - Арон, ты что здесь делаешь? И выглядишь ты как-то странно. - Мэа-таэль остановился в нескольких шагах от Тонгила.
   - Что я делаю в собственных подземельях? - резко переспросил тот. - Какие интересные вопросы ты задаешь, друг!
   - Арон, - полукровка сделал шаг назад. - В чем дело? Ты...
   - Знаю! - перебил его северянин. - Я прекрасно знаю, как именно выгляжу, не трудись объяснять! А зачем сюда спустился ты?
   - Задать пленникам пару вопросов перед отъездом. Я же еду со Стаей - забыл?
   - Да, - Арон потер виски, скривился. - Да, вылетело из головы.
   Последовала недолгая пауза, потом Тонгил встряхнулся:
   - Ты остаешься. Когда поднимешься наверх, скажи это Торису.
   - Почему? Это ведь была твоя идея...
   - Ситуация изменилась! - зло проговорил Арон. - Ты мне нужен здесь! Иначе... иначе...
   - Арон, - неуверенно проговорил Мэль. - В чем дело?
   Злость исчезла так же быстро, как появилась, теперь Арон чувствовал себя просто человеком, очень несчастным человеком:
   - Со мной творится неладное, Мэль! Но твое присутствие меня сдерживает.
   - Арон? - повторил полукровка, явно не представляя, как реагировать. - Что произошло?
   Северянин покачал головой:
   - Я никогда не испытывал такого. Я хочу убивать, понимаешь? Больше всего на свете хочу убивать, и неважно - кого! Но, если сорвусь сейчас, если начну, то перестану быть собой... А на мили вокруг не останется ничего живого.
   Рассказ о случившемся не занял много времени, поскольку полукровка, кажется, хорошо представлял себе, где именно оказался Арон после излечения эльфа.
   - Значит, ты попал в мир Владыки, - Мэль сморщился и потер висок. - Потом выпил кровь солнечной гидры...
   - Я не знал другого способа вернуться, - раздраженно отозвался Тонгил, бросил мрачный взгляд на полуэльфа, потом опустил глаза, разглядывая собственные пальцы. Вид любого живого существа вызывал у Арона приливы ярости, справляться с которыми становилось все сложнее. И в подземелья он спустился, желая оказаться как можно дальше от людей.
   Смотреть на свои руки было скучно, но безопасно.
   - Арон, послушай, - Мэль вздохнул. - Я немного знаю о Царстве Многоликого и о действии крови гидр на смертного человека. Дед рассказывал: это не навсегда. В смысле, влияние крови... Два-три дня - и все вернется в норму.
   - Два-три дня? - Тонгил зло выругался, помянув сложную в исполнении форму любви между солнечной гидрой и бесами. Потом втянул воздух сквозь зубы:
   - Я не знаю, смогу ли выдержать два следующих часа!
   - Самое лучшее для тебя сейчас - это уехать из замка, - торопливо сказал Мэа-таэль. - В отсутствие людей легче бороться.
   - Предлагаешь мне отправиться в добровольное изгнание? - прошипел Арон.
   - Разве лучше уничтожить всех? - вскинул брови полуэльф.
   Тонгил криво улыбнулся, подавив желание ответить "да".
   - Не искушай, - пробормотал он. - Мне и так слишком сильно этого хочется... Значит, мне следует провести в лесах трое суток? И потом я вновь стану собой?
   - Да, примерно так, - Мэль кивнул.
   Пока они с Мэлем поднимались из подземелья в покои Тонгила, он дважды с огромным трудом удержался от убийства встреченных по пути стражников. Они двигались не так, смотрели не так, приветствовали его не так! Злость кипела в маге, то немного затухая, то разгораясь с новой силой. Мэль пока оставался счастливым исключением, единственным, кого Арону не хотелось уничтожить, но северянин сомневался, что так будет и дальше. Испытывать раздражение от присутствия полукровки он уже начал.
   И еще - та магия его предшественника, которую он тщетно пытался вызвать, власть над стихиями - сейчас ее стало слишком много, она бурлила в нем, рвалась на волю.
   Тонгил отвернулся от полукровки и подошел к окну. Взгляд упал на стоящих внизу стражников, но в этот раз вместо ярости встрепенулась жажда. Невыносимая жажда. Эти люди, какая у них должна быть красная, теплая, вкусная кровь!
   Несколько мгновений Арон смаковал пришедшую в голову мысль, потом вздрогнул, очнувшись, повернулся к Мэа-таэлю:
   - Вели приготовить моего коня, провизию, все остальное, и проследи, чтобы во дворе, когда я выйду, не осталось ни единой живой души!
  
   *****
  
   - Кирумо, зачем ты это делаешь? - Сейка сидела верхом на перилах, наблюдая, как брат упаковывает дорожный мешок. К сборам Кирумо отнесся с такой же тщательностью, с какой выполнял любую работу, и теперь аккуратно укладывал вещи, оружие и провизию.
   - Господин Митрил очень разозлится, - проговорила девочка, не дождавшись от брата ответа. Тот молча передернул плечами, не снисходя до разговора. Сейка вздохнула и поменяла позу, подтянув исцарапанные коленки к подбородку. Оставалось непонятным, как при этом девочка не свалилась со своего насеста.
   - Не уходи, а? - попросила она жалобно, потом соскользнула с перил на землю. - Пожалуйста!
   - Так надо, - буркнул Кирумо, не поднимая на сестру глаз.
   - Мама с папой говорили тебе присматривать за мной, а не бросать! - дрожь в голосе подсказывала: слез осталось ждать не так уж долго.
   - Я и не бросаю! Я... я скоро вернусь. Правда! Честно, Сейка, ну не надо!
   Но девочка уже хлюпала подозрительно покрасневшим носом.
   Когда Кирумо, оставив все еще ревущую сестру, выскочил во двор, там было безлюдно, словно среди ночи. Мальчик огляделся по сторонам, но никакой причины такой странности не обнаружил. Из южной башни как раз сейчас выходили господин Тонгил вместе с управляющим. Полуэльф выглядел странно взъерошенным, а вот маг, напротив, собранным и мрачным. Мальчика взрослые заметили одновременно.
   Кирумо, ты почему здесь? - Митрил сердито шагнул к нему. Ребенок тут же сделал шаг назад, не совсем представляя, в чем провинился, но не желая попасть под горячую руку.
   - Кирумо, так? - маг смотрел на паренька со странной полуулыбкой.
   - Арон, он из детей Стаи! - торопливо проговорил управляющий. - Это не заложник!
   - Думаешь, не отличу оборотня? - насмешливо хмыкнул маг, потом его выражение лица изменилось, стало жестким. - Я велел тебе освободить двор. Почему он здесь?
   - Не знаю! Кирумо, исчезни! Живо!
   Мальчик смотрел то на управляющего, то на мага, не понимая, что происходит.
   - Кирумо, постой, - взгляд Тонгила вновь изменился, в глазах возник красноватый блеск. - Не уходи никуда, мальчик.
   - Арон, остановись! - Мэа-таэль стиснул плечо мага. - Хоть немного подумай. Он же из Стаи! Хочешь потерять верность Серых Братьев?
   Тонгил не ответил, продолжая смотреть на ребенка.
   - Кирумо, вон отсюда! - рявкнул Мэль на мальчишку. - Быстро!
   Подростку стало жутко. С одной стороны, приказ мага - а приказы господина Тонгила должны выполняться без рассуждений, это знали все, живущие в замке. С другой - и сам маг, и управляющий вели себя странно... И этот взгляд Тонгила, словно бы Кирумо не живой человек, заслуживающий хоть каких-то эмоций, пусть даже раздражения, с каким взрослые иногда относятся к детям, а предмет, неодушевленная вещь.
   Мальчик попятился, следя за малейшим выражением эмоций на лице мага, - но тот продолжал все также молча, с тем же странным выражением смотреть на него. Тогда Кирумо развернулся и побежал.
  
   *****
  
   В лесу царили спокойствие и легкий сумрак, солнечные лучи едва попадали в редкие просветы между зеленью крон.
   Арон ехал уже несколько часов, и с каждой последующей милей ему все легче становилось контролировать жажду. Первые минуты оказались самыми тяжелыми: нестерпимо хотелось вернуться и... и сделать то, о чем, он знал, будет жалеть всю оставшуюся жизнь.
   Но теперь магия солнечной крови больше не бурлила в нем, улеглась, и северянин вновь мог дышать полной грудью. Возможно, Мэль ошибался, и Арону не требовалось несколько суток, чтобы избавиться от чужеродного воздействия?
   Тонгил придержал коня, обернулся, глядя на тропу, ведущую к замку. Домой. Вернуться домой. Не ехать никуда, не быть в одиночестве, возвратиться к людям, таким живым, наполненным солнечным светом...
   Мужчина вздрогнул, потряс головой, пытаясь выбросить из мыслей искушающую картину. Нет, возвращаться не стоит. Пара ночей в лесу - ничего страшного. Здесь меньше вероятности кого-нибудь встретить и убить. Кроме того, Мэль пообещал: пока он не вернется, в лесу не будет патрулей.
   Арон вынырнул из мешанины мыслей - воспоминаний, фраз из дневника прежнего Тонгила, отрывков заклинаний - только после того, как конь пару раз споткнулся, не различая неровностей тропы в опустившейся темноте.
   Несколько минут спустя северянин уже сидел на небольшой поляне, удачно обнаруженной поблизости, у костра и смотрел на языки ровного синеватого пламени. Посторонний наблюдатель мог бы удивиться тому, что огонь горит прямо на земле, не имея для питания ничего, кроме воздуха. Но если бы тем наблюдателем оказался маг, он скорее поразился бы бездумному расходованию резерва его коллегой. Огонь прекрасно мог гореть и на хворосте...
   Арон потер виски, вздохнул - магии в нем все еще был переизбыток. Пламя забирало лишь ничтожную долю чужой силы.
   Северянин снял с коня первую дорожную сумку, вытащил припасы и несколько минут с отвращением рассматривал свежий хлеб, копченое мясо и сыр. Есть не хотелось. Совсем. Для пробы мужчина откусил немного хлеба, но выплюнул, так и не сумев проглотить, - по вкусу еда напоминала сухую траву.
   Вторая сумка интересовала его больше - ее он собрал сам, помимо прочего, взяв несколько книг из библиотеки прежнего Тонгила и небольшое зеркало, оказавшееся на полке между книгами. Зеркало, когда-то явно дорогое, если судить по оправе из драгоценного темного дерева - мааре, теперь имело мутноватую поверхность, покрытую паутиной трещин, разбегающихся из середины овала. Внимание северянина привлекла единственная руна, выжженная на оборотной стороне оправы - "Соединение".
   Арон повертел вещицу в руках, пытаясь представить, для какой цели она могла понадобиться Темному магу. Вряд ли прежний Тонгил хранил испорченное зеркало из сентиментальности.
   Северянин всмотрелся в отражение, в собственное лицо, в глаза. Ничего необычного. Наверное, для правильной работы зеркала требовались заклинания, но Арон их не знал. Вот если бы оно могло показать происходящее на расстоянии: где теперь Венд, все ли у него благополучно...
   Стеклянная поверхность ожила. Паутина трещин вздрогнула, колыхнулась и пропала, исчезли мутноватые пятна - Арон смотрел теперь словно бы в чистейшую водную гладь, где отражалось совсем другое лицо - лицо его бывшего лучшего друга. Выражение лица Венда один в один показывало то же самое удивление, которое испытал Арон.
   Несколько мгновений северянин не знал, как вести себя, и Венд явно чувствовал то же самое. Потом губы Арона шевельнулись в приветствии - в унисон движению его бывшего лучшего друга. Северянин вздрогнул - если Венд действительно видит его, то почему ведет себя столь странно? Почему в зеркале отражается каждая эмоция, каждое движение, принадлежащие Арону? Не оттого ли, что это именно зеркало?
   Мужчина перевел взгляд на свои руки, держащие магическую вещь - и едва не разжал пальцы. Эти кисти рук - они были не его. Другой формы, чуть короче, чуть грубее; пальцы - с более круглым рисунком ногтей. Арон поднял правую руку и осторожно провел по лицу - отражение Венда сделало то же самое. Лицо... чужое лицо. Крупная горбинка на носу, более широкие скулы, шрам на правой щеке... На лице у Арона не имелось шрамов ни в той, ни в этой жизни.
   Воин опустил зеркало на землю, чувствуя, как слегка дрожат руки. Зеркало превращений, легенда о том, как один взгляд в зачарованное отражение позволял принять облик того, о ком человек думал. Позволял стать кем угодно - на день или на ночь.
   Арон вновь посмотрел в зеркало и пожелал увидеть собственное лицо. Ничего не изменилось. Северянин мысленно сфокусировал магию, по-прежнему бурлившую в нем, и направил на отражение, приказывая вернуть как было. Из зазеркалья на него продолжал смотреть Венд.
   Последнюю безуспешную попытку вернуть собственную внешность Арон сделал около часа назад и теперь, лежа на попоне, приспособленной под постель, смотрел в темное небо. Сквозь редкую в этом месте крону мерцали звезды, иногда мелькал силуэт крупной птицы. Летом северные ночи коротки, настоящая темнота приходит едва ли на несколько часов. Теплый воздух, сладкие запахи лета, - если бы не неожиданное превращение, Арон искренне наслаждался бы этой ночью. Тем более что жажда схлынула полностью, оставив его в состоянии довольства жизнью, какое он не испытывал уже несколько лет. Да, всегда и во всем есть маленькое "но".
   Похоже, воздействие зеркала затронуло только внешность, поскольку магия все так же пела в крови и никаких воспоминаний из жизни Венда в голове не появилось.
   Костер, лишенный магической подпитки от уснувшего хозяина, незаметно погас. Иногда мимо поляны проскальзывали звериные силуэты, но ни один не решился приблизиться к человеку. Магическую ауру животные чувствовали куда лучше людей. Чувствовали и боялись.
   Вокруг было тихо и мирно, и только насекомые продолжали безбоязненно стрекотать в траве... Пока ночь не разорвал резкий скрежет, словно кто-то с извращенной настойчивостью водил стальными когтями по стеклу.
   Арон проснулся, мгновенно перейдя от глубокого сна к бодрствованию, к полному осознанию происходящего. Свойство, не только весьма полезное, но и своевременное: впереди, едва ли на расстоянии трех шагов, радужно переливались Врата - излюбленное средство перемещения как Темных, так и Светлых магов.
   Врата открывались медленно, с пронзительным скрежетом, заставившим замолчать всех лесных обитателей на несколько миль вокруг. Скрежет... Это казалось неправильным. Врата должны проявляться быстро, без звуковых и световых эффектов. Маг, желающий жить долго и счастливо, никогда не позволит окружающим узнать о своем появлении. Таков уж один из недостатков подобного путешествия - оно высасывает из открывающего всю энергию, оставляя того на долгое время беспомощным.
   А стало быть, - хмыкнул про себя Арон, отступая на несколько шагов назад, в тень деревьев, - стало быть, гость, кем бы он ни оказался, вряд ли умелый маг. Хотя открытие Врат требовало много энергии, это мог сделать и одаренный ученик, но только опыт гарантировал правильное перемещение.
   Наконец, Врата открылись, и на сияющим фоне появился человеческий силуэт. Отчетливо женский.
   Арон с невольным удивлением приподнял брови, рассматривая незваную гостью, - похоже, в этой жизни он обречен на постоянные встречи с носителями эльфийской крови. Впрочем, Тонгил недолго разглядывал магичку - хотя, одаряя ее красотой и формами, природа не поскупилась.
   Выступив за пределы Врат, девушка внимательно огляделась, потом повернулась и махнула рукой, после чего из сияющего проема выступил юноша. Кто бы из них двоих ни открывал Врата, силу потерял только один. Может, детишки и не были такими наивными... Если, конечно, забыть их идею отправиться вдвоем во владения Тонгила.
   Врата потемнели, съежились, исчезли.
   Взгляд девушки между тем скользил по деревьям. Потом ее глаза остановились прямо на нем, и магичка радостно рассмеялась:
   - Венд! Ну же, хватит прятаться за деревьями!
   Арон нахмурился, не торопясь выходить на открытое пространство. Явной опасности от полукровки и ее спутника северянин не ощущал, но это, как он чувствовал, скоро изменится. Впрочем, солнечная магия еще плавилась в его крови - могущество, полную силу которого он не мог представить. Его эррэ стало будто вторым слоем кожи, но невидимым, неощутимым и непроницаемым как для чужой магии, так и для материального оружия.
  
   *****
  
   Убеждение, что самая лучшая ложь это правда, измененная под вкус собеседника, не подвело Арона и в этот раз. История его - то есть Венда - неудачного покушения, последующее пленение, странное поведение Тонгила, освобождение и уверенность Венда, будто Темный маг проклял его... Арон не поменял ничего, упустив единственный факт: кто из них кто на самом деле.
   И вот теперь вместе с незваными гостями он сидел у уютного ночного костра, словно бы они были его давними хорошими знакомыми, если не друзьями. И Ринна, - как назвал полукровку юноша, сам казавшийся чистокровным человеком, - теперь восторженно рассказывала, как они пытались найти его, Венда, целую неделю, и вот, наконец...
   Арон слушал и по большей части отмалчивался, пытаясь понять, что ему делать с этими детьми дальше. Лишь когда Ринна обращалась к нему, ожидая ответа, он говорил, отвечая насколько мог правдоподобно. Но как только первые лучи солнца появятся над горизонтом...
   - Вам не следовало приходить сюда, Ринна, это опасно, - перебил он ее.
   Девушка успокаивающе улыбнулась:
   - У нас есть чем защититься, не беспокойся.
   - Защититься от Тонгила? - недоверчиво переспросил Арон.
   Спокойствие во взгляде полукровки чуть поколебалось, но отозвалась девушка все так же уверенно:
   - Сомневаюсь, что именно этой ночью он отправится в лес, а Стая сама по себе нам не страшна. К рассвету мои силы полностью восстановятся, мы вместе вернемся домой. Помни, наш Господь милосерден! Солнце всегда побеждает ночь и прогоняет тьму, Солнечный не оставит тебя!
   Глаза Ринны горели абсолютной убежденностью религиозного фанатика, и Арон невольно отвел взгляд. Он никогда не мог понять людей, так истово, до полного самозабвения, веривших богам. Конечно, поверить в существование богов легко, он сам не далее как несколько часов назад видел такое вот бессмертное существо и даже говорил с ним. Но верить богу? Тем более верить абсолютно? Это было не для него.
   Ринна смотрела на северянина с сочувствием и симпатией, а может, и чем большим, - Арон не мог сказать с уверенностью. Впрочем, сердечные дела Венда не волновали Тонгила, в отличие от встречи со "спасателями". Поэтому, пока одна часть разума Арона продолжала следить за разговором, направляя его в безопасное русло, другая обдумывала ситуацию и то, как можно выйти из нее с наименьшими потерями для себя, не угробив при этом явившихся за Вендом подмастерьев.
   Тем временем рассвет приближался, а Арон никак не мог принять решение.
  
   *****
  
   Мэа-таэль задумчиво погладил по гриве вороного коня, уже полностью оседланного, потом вскочил в седло. Несмотря на глубокую ночь, по его приказу ворота были открыты. И Торис, оставшийся в замке со Стаей, тоже следовал его приказу, противоречащему в данном конкретном случае распоряжению Тонгила.
   - Когда ждать вашего возвращения, господин Митрил? - почтительно спросил оборотень, поставленный на сегодняшнюю стражу. Лицо мужчины казалось бесстрастным, но в желтых глазах таилось недоумение: сперва внезапный, никак не объясненный отъезд господина мага, теперь - столь же резкое решение управляющего покинуть замок.
   Полуэльф неопределенно пожал плечами:
   - Как получится..
   Следовать за Ароном оказалось легко - маг и не думал скрывать, в каком направлении ехал. Пару часов спустя Мэль натянул поводья, замедляя шаг коня, и соскочил на землю. Коснулся лба вороного и прошептал несколько слов на языке своего племени. Глаза жеребца затянуло сонной поволокой, конь тихо всхрапнул и опустил голову, густая грива свесилась почти до земли. А полуэльф зашагал в направлении поблескивающего между густой порослью огня. Однако звук незнакомых голосов насторожил Мэа-таэля и заставил замедлить шаг. Потом к первым голосам добавился еще один, ненавистный, и ладонь сама скользнула к ножнам.
  
   *****
  
   Лисс снисходительно наблюдал, как Ринна обхаживает Венда, и как тот не обращает на усилия полуэльфийки никакого внимания. Ситуация, давно знакомая всем ее участникам, служила источником немалого количества шуток, порой доводивших Ринну до слез. Сам Лисс давно и прочно подозревал, что Венд слегка не в себе: отвергать любовь такой красавицы, как Ринна, мог только сумасшедший.
   Прежде у Лисса появлялись подозрения и другого рода, но впоследствии подмастерье узнал о весьма нежной дружбе Венда с молодой вдовой из Криу. Кроме того, воин не отказывался поужинать у старшей дочери почтенного настоятеля, чей муж уже пять лет как сгинул без вести, оставив бедняжку в грустном состоянии неопределенности. В общем, прекрасной половиной рода человеческого Венд интересовался... Наверное, в этом все и заключалось: именно человеческого. Ни эльфийки, ни полуэльфийки воина не прельщали.
   Счастливым от их встречи Венд не выглядел: должно быть, все еще сильно переживал из-за неудачи. Впрочем, Лисс с самого начала не верил в успех затеи: уж слишком серьезен противник, а попытка убить мага на его же территории издавна приравнивалась к изощренному самоубийству. А вот Ринна в Венда верила.
   С севера прилетел холодный порыв ветра, предвестник скорого рассвета, заставив юношу невольно поежиться и придвинуться ближе к костру. Языки пламени весело танцевали на остатках хвороста, и на мгновение Лису показалось, будто у Венда тень раздвоенная. Юноша вгляделся пристальнее, надеясь, что все придет в норму, но на земле, в такт движению огня, изгибались две тени. Нить мыслей потерялась, юноша потряс головой, потом пару раз крепко зажмурился. Не помогло.
   - Венд, - разом охрипшим голосом проговорил Лисс, прервав Ринну, рассказывающую какую-то историю. - Венд, у тебя двойная тень!
   Воин недоумевающе посмотрел на юношу, потом вскочил на ноги, разворачиваясь. Замер, брови взметнулись вверх:
   - Точно. И отчего так?
   Лисс растерянно пожал плечами:
   - Не знаю, я же только подмастерье, - и перевел вопросительный взгляд на сестру. Та, не отводя глаз от теней, прошептала:
   - Это твое проклятие, Венд.
   - Как интересно, - проговорил тот, для пробы делая движение рукой, одновременно отраженное обеими тенями. - Что из этого последует?
   Побледневшая Ринна подняла на воина глаза:
   - Что угодно. Вторая тень может пить из тебя силы, может задушить во сне, если этого захочет Тонгил, а может в любой миг превратить в чудовище...
   - То есть, - вмешался Лисс, не впечатленный словами сестры, - ты тоже не знаешь?
   - Я не умею читать мысли Темных магов! - огрызнулась та, недовольная. - Венд, в этот раз ты должен пойти с нами в храм на Крае! Только Солнечный может спасти тебя от гибели!
   Венд склонил голову, словно раздумывая над ответом, потом вдруг резко развернулся к лесу:
   - Рад видеть тебя, Мэль, - но, противореча словам, его голос прозвучал низко, предупреждающе, с незнакомой Лиссу интонацией.
  
   *****
  
   Мэа-таэль замер, пытаясь определить ситуацию. С одной стороны, вместо Тонгила вдруг обнаружился Венд, да еще в компании двух Светлых магов, чье присутствие вызывало в эррэ полукровки болезненные вспышки. С другой - человек перед ним просто не мог быть Вендом. Хотя бы по той причине, что, привязанный к стволу, рядом стоял конь Тонгила, и одета на Венде оказалась одежда мага.
   Логика продолжала подкидывать все новые и новые несоответствия, перебарывая первое побуждение метнуть во врага пару жал с особым веществом на лезвиях, погружающим в долгий сон. Быстрая смерть - это не то, чего желал Мэль своим кровникам.
   - Рад видеть тебя, Мэль, - проговорил Венд, и полукровка вздрогнул от знакомых интонаций. Могло ли все это быть очередной интригой Тонгила? Его неудачным - или же удачным - экспериментом?
   - Присоединяйся к нам, - продолжил между тем кажется-не-Венд, делая приглашающий жест рукой. Со стороны человек мог бы показаться гостеприимным хозяином, но Мэль давно научился слышать приказ за маской просьбы.
  
   *****
  
   Лисс с изумлением смотрел на черноволосого полуэльфа, с мрачным видом выходящего из леса. Мало ему Ринны, так еще один пасынок Старшего народа пожаловал в гости! И не где-нибудь в имперской столице, где отпрыски смешанных пар хоть и оставались диковинкой, но все же попадались, а в самом сердце владений темнейшего из магов!
   - Венд, кто он такой?! - не в характере Ринны было терпеливо ждать разъяснений.
   - Мой друг, - просто ответил воин, и на удивление девушки пояснил. - Так получилось, что мы не виделись несколько лет.
   - Мэль, - Ринна нахмурилась, видимо, пытаясь вспомнить, потом развернулась к полукровке. - Почему я никогда не слышала о тебе? Из какой ты Ветви?
   Тот скользнул по девушке взглядом, но отвечать и подходить ближе не торопился. Словно бы - отметив про себя это, Лисс невольно напрягся, - словно бы черноволосый ждал и готовился отразить нападение с их стороны.
   - Мэль не может назвать тебе свою Ветвь, Ринна, - вмешался между тем Венд. - Он связан клятвой. Прошу тебя, ни о чем его не расспрашивай.
   - Хорошо, - теперь, когда девушка обращалась к воину, ее интонация вновь заметно смягчилась. - Хорошо, как скажешь.
   Перемена в поведении сестры заставила юношу отвести взгляд и кашлянуть, пряча предательскую улыбку. А когда вновь повернулся, не смог удержаться от крика: черты лица Венда текли, искажаясь, превращаясь в нечто иное...
  
  
   Глава 9.
  
  
   В отличие от испуганных Светлых Мэль почувствовал лишь облегчение, наблюдая, как невидимый мастер лепит человеческое лицо не-совсем-Венда; как, словно глину, меняет черты, где-то укрупняя, где-то уменьшая, как сглаживает уродливый шрам. Наблюдая, отчего-то подумал, что скорость таких изменений недоступна ни одному смертному скульптору. Еще мгновение, и не-Венд действительно стал Тонгилом, привычно сероглазым и черноволосым.
   Значит, сейчас, прежде чем Светлые опомнятся... Ладонь полуэльфа коснулась левого рукава, где прятались иглы-ахарры: мальчишке хватит двух, а вот на девчонку лучше не жалеть.
  
   *****
  
   Арон не успел вмешаться и остановить полуэльфа, и теперь смотрел, пытаясь скрыть растерянность, на два обмякших тела.
   - Славная добыча, - Мэа-таэль широко улыбался, довольный собой. - Двое Светлых, причем одна - принятая в Ветвь полукровка! Пусть ты частично потерял память, но удача никуда не делась.
   Арон криво усмехнулся, вспомнив свои неизменные выигрыши в кости, предчувствия, удачу - еще из той, прежней жизни, когда его с завистью называли Счастливчиком.
   - Что предлагаешь с ними делать? - кивнул на потерявших сознание подмастерьев.
   - Отвезем в замок и определим в свободные клетки, - с готовностью отозвался полуэльф. - После того как весной ты со своими экспериментами опустошил все подземелья, места там много... И ты, получив для опытов полукровку, перестанешь при каждой неудаче грозиться разобрать на ингредиенты меня, - последнее Мэа-таэль добавил словно в шутку, но глаза его уже не смеялись.
   Арон отвернулся к костру и вытянул ладонь, впитывая энергию.
   - Как ты вообще оказался в лесу?
   - Гм, - неуверенно кашлянул полуэльф. - Уже после твоего отъезда я вспомнил кое-что, связанное с кровью гидры. И еще я... гм... отменил приказ Стае отправляться.
   Тонгил развернулся к Мэа-таэлю, чувствуя, как брови удивленно ползут вверх:
   - Да ну? Полагаю, причины веские?
   - Думаю, да, - полукровка огляделся вокруг, потом шагнул к уже потухшему костру, аккуратно переступив через лежащего Светлого, и присел на его же свернутый плащ:
   - Дед рассказывал, как кровь солнечной гидры влияет на магов...
   - И? - поторопил его Арон, когда Мэль замолчал, с задумчивым видом разглядывая серый пепел.
   - Если вкратце, - полуэльф пожал плечами. - То твоя магия должна сильно измениться.
   - Например?
   - Например, у тебя могут проявиться способности к некромантии. Или ты станешь Светлым.
   - Что?!! - тут уж Мэль говорил совсем несуразные вещи. - К Серой Госпоже некромантию, но уж полярность магии поменять невозможно!
   - Ну да, - согласно кивнул тот. - Так считают, но кровь солнечных гидр творит действительно странные вещи. Представь, если полярность твоего эррэ начнет меняться, когда ты взываешь к Тьме. Каков будет результат?
   - Фатальный, - хмыкнул Тонгил, представив реакцию воплощенной Тьмы на подобную наглость. - Получается, обращаться к магии мне сейчас противопоказано?
   Мэа-таэль усмехнулся в ответ.
   - Мне сложно представить тебя не творящим постоянно волшбу. Наверное, универсальные вещи, например, управление Стихиями, безопасны. Арон, я передаю слова деда, сказанные много лет назад, но он был мудрый старый шаман, а я - глупый мальчишка с ветром в голове. Просто - будь осторожен, очень осторожен, и, если почувствуешь в магии странное, не дави, не пытайся докопаться до сути, как ты это любишь. Отступи.
   - Не меня ли ты назвал воплощением осторожности? - Тонгил рассеянно поворошил ногой остывающий пепел.
   - Да, но не в делах, касающихся магии. Твои безумные эксперименты... Удивительно, что до сих пор не случилось ничего непоправимого.
   - Хорошо, - Тонгил присел на плоский камень рядом с полуэльфом. - Насчет магии ты меня предупредил, теперь объясни насчет Стаи.
   - Здесь все просто, - лицо Мэля в момент потеряло серьезное выражение, во взгляде появился азартный блеск. - Несколько часов назад я получил сообщение: рыцари Гиты передвинули свои лагеря: один под самый Кирет-град, а второй - в предместья Радоги. Как раз то, чего мы ждали!
   - М-да? - переспросил маг, пытаясь припомнить, что связывало эти два города и Тонгила-прежнего. Воспоминание о посольстве из Кирет-града оказалось достаточно свежим, но вот Радога? И при чем здесь передвижение рыцарей Гиты?
   - Для начала мятежа в Радоге достаточно одного твоего слова, - с готовностью пояснил полуэльф. - Изначально он планировался на канун Сехетта, осеннего равноденствия, но большинство наемников, местной стражи и армии, а также треть магистрата уже наши. За сутки все закончится, а если во время беспорядков в первую очередь пострадают храмы Гиты и ее гвардия, мы ведь не расстроимся?
   - А потом?
   - А потом Радога тихо и незаметно перейдет под протекторат наместника Тонгила.
   Арон кивнул: высказанная Мэа-таэлем идея звучала разумно. А все яснее проявляющийся конфликт со служителями Гиты подсказывал: детство у него с Тонгилом-прежним действительно было одно на двоих, и Темный, как и он сам, не простил гибели отца от рук рыцарей богини.
   - Как твое состояние? - полукровка неопределенно пошевелил в воздухе ладонью. - Все еще тянет убивать?
   Северянин моргнул: за всем случившимся он почти забыл о причине, погнавшей его в лес.
   - Вроде нет, - проговорил медленно, прислушиваясь к себе. Жажда, схлынувшая вчера, возвращаться не торопилась. Если ее не пробудило присутствие двух Светлых, возможно, она действительно больше не придет.
   - Подождем до полудня, - предложил полукровка, - все же дед говорил про более долгий срок. Вдруг жажда появляется волнами... А сейчас неплохо бы позавтракать.
   Они ели, переговариваясь, неподалеку в довольно неудобных позах лежали будущие пленники. Яд, по словам Мэля, должен был действовать еще долго. Арон жевал медленно, наслаждаясь вкусом: еда, вчера опилками крошившаяся на зубах, сегодня казалась вполне съедобной. Мэль, промолчавший целую минуту, вновь заговорил, и беседа как-то незаметно перешла на события, случившиеся в том прошлом, которое Арон при всем желании не мог вспомнить. Оставалось только слушать, запоминать... и задаваться порой вопросом, насколько Тонгил, описываемый полукровкой, на самом деле походил на страшного Темного мага, внушающего страх всей стране.
   - ...а потом? - спросил северянин, улыбаясь.
   - Потом... - отозвался Мэль. - Потом ты столкнул с себя десятипудовую, не меньше, каменную балку, встал на ноги, отряхнулся, оглядел руины, оставшиеся от городской стены, и сказал: "Что ж, и самый великий ум нашей эпохи может ошибиться!"
   Рассмеялись они одновременно.
   - Ум не только самый великий, - повторил Арон, - но и самый скромный.
   - Всегда был, всегда будешь, - согласился полуэльф. - Да уж, Арон, твоего самомнения хватит на дюжину магов рангом поменьше...
   Мэа-таэль неожиданно замолчал, поднялся на ноги и подошел к девушке, разглядывая ее неподвижное тело:
   - Птичка-то наша, оказывается, непроста!
   - Очнулась? - уточнил Арон.
   - Частично, - отозвался полуэльф. - А ведь прошел всего час, причем я не пожалел на нее восьмикратную дозу. Красавице следовало спать еще сутки. Кто-то озаботился приучением ее к нашему яду. Как интересно.
   - С чего ты взял, будто она очнулась? - поинтересовался Арон. - Девчонка полностью неподвижна.
   - У эльфов от ахарры первым всегда пробуждается сознание, тело еще спит и должно проспать долго. Поверь на слово: если говорю, что она осознает происходящее, значит, так и есть. Если хочешь знать, это шаманское чутье, наследство деда.
   - Используешь ахарру во второй раз? - Арон тоже приблизился к Светлой.
   - Без толку, - с сожалением отозвался Мэль. - Ближайшие две недели ее кровь будет способна побороть яд почти моментально. Вечно с этими остроухими одни проблемы!
   Последняя фраза вызвала у Арона приступ искреннего веселья:
   - Ты, конечно, к остроухим отношения не имеешь!
   - Ну отчего же, - не согласился его друг. - От меня тоже немало проблем.
   - Если следовать твоей логике, то вполовину меньше, чем от чистокровного, - уточнил Арон, продолжая посмеиваться.
   Все, что произошло потом, произошло одновременно: крик Мэля "Очнулась! Используй Тени!", безумные от страха глаза девушки, волна направленной на Арона чистой энергии. И, как уже случилось однажды с Тималем, инстинкт мага взял в Ароне верх. Но только когда две волны силы встретились и принадлежащая Тонгилу уже почти поглотила созданную Ринной, он с запозданием осознал, чем же эта волна была: наполовину сформированным вызовом Врат.
   Подмастерье, не уверенная, сумеет ли без поддержки наставника создать обратные Врата, принесла в своем эррэ их готовую формулу. И теперь, когда их магии смешались, Врата проявились, впитывая в себя окружающую энергию, выпивая ее и из Тонгила, и из девчонки, и из ее еще спящего брата.
   Открывать Врата - всегда опасное занятие, и, если маг не поставил защиту, они будут тянуть из него Силу, пока не убьют. А магия солнечной крови, все еще бурлившая в Ароне, сама требовала выхода наружу. Когда, несколько мгновений спустя, он сумел поставить барьер, Врата уже выросли до верхушек деревьев.
   Полуэльфийка, приподнявшись на локтях, торопливо шептала заклинание - приказ стихийным духам, определяющий место перехода. Арон метнулся к ней, придавил к земле, зажимая рот ладонью, не обращая внимания ни на ее яростные рывки, ни на попытку укусить.
   Врата между тем уже сияли бледным золотом - знаком готовности. Нормального размера Врата действовали, когда путешествующие проходили в их арку, но такие огромные, о которых Арон слышал только легенды, могли с легкостью захватить как их всех, так и немалый кусок леса в придачу. Способа остановить их открытие северянин не знал. Зато знал кое-что другое: не получившие внятного приказа духи запросто могли выбросить их в открытый океан или ледяную пустыню.
   Арон попытался представить свой замок, пустую площадь перед ним, но сосредоточиться не получалось, перед внутренним взором отчего-то замелькали совсем ненужные образы чуть ли не всех площадей и замков, виденных в жизни. А потом бледное золото Врат стало маленьким солнцем, на несколько мгновений ослепившим его.
  
   *****
  
   Врата опытного мага, будь он Светлый или Темный, появляются бесшумно, маг выходит из них, не привлекая чужого внимания. Но их Врата повели себя иначе. От грохота на несколько мгновений заложило уши, и, как Арон и предполагал, стихийные духи захватили при переносе немалый кусок леса.
   - Служба у тебя всегда привлекала меня своей непредсказуемостью, - проворчал знакомый голос за спиной Арона. - Куда нас занесло, о Великий?
   - Где девчонка? - Тонгил, только что поднявшийся на ноги, на неуместные вопросы Мэля отвечать не собирался. А вот местонахождение Светлой его интересовало. До начала переноса северянин держал полуэльфийку в захвате, не позволяя ей закончить исходную формулу. Но, когда небо и земля вновь и вновь меняются местами, сохранить равновесие не так уж просто, особенно если это первый в твоей жизни переход с помощью Врат.
   - Ты видел, куда она делась, Мэль?
   - Наконец-то, - довольно проговорил тот. - Хоть одна красотка не оставила тебя равнодушным.
   - Нашел время шутить! - взорвался Арон. - Эти бесовы Врата выпили из меня всю Силу! Осталось едва ли со слезу эльфа! И что будем делать, если остроухая приведет сюда свору Светлых? Скажем, будто заблудились, и попросим вернуть домой?!!
   - К чему так волноваться? - укоризненно проговорил друг. - Нет ее здесь... И второго Светлого тоже.
   - Хочешь сказать, они потерялись по дороге? - недоверчиво уточнил Арон.
   - Наверное. Между прочим, я понял, куда нас занесло, - Мэа-таэль с любопытством оглядывался по сторонам, явно довольный приключением. - В столицу! Мало того, в императорский парк... Знаешь, а ведь я давно хотел пообщаться с Его Величеством, у нас нашлось бы немало тем для разговора.
   - Например? - Арон приподнял брови.
   - Например, мы бы подробно обсудили государственную политику в отношении племен Вечной Степи, а также чрезмерное снисхождение к обитателям Лазурной долины.
   - Тебе дай волю, ты бы всех эльфов отправил на тариевые рудники, - хмыкнул Тонгил.
   - Хорошая идея, - серьезно согласился полукровка. - Там им самое место. Протянут они много дольше человеческих преступников, поэтому и государству явная польза.
   - Заботливый, - пробормотал Арон, подходя к коням. - Подумай лучше, как нам отсюда выбраться. Хотя... можешь не придумывать, нас уже встречают.
   - Арон, - Мэа-таэль подошел ближе, наблюдая за приближающейся кавалькадой. - Арон, сколько тебе нужно времени на восстановление Силы?
   - Представления не имею, - ответил тот негромко, не отводя взгляда от одного из всадников, державшегося в некотором отдалении. Очень уж знакомым у того оказалось лицо, знакомым из прежней жизни Тонгила-воина.
   - Господин Тонгил, - проговорил, спешившись и поклонившись, первый из всадников, высокий седой мужчина с лицом, изрезанным шрамами. - Боюсь, мы не ожидали вашего прибытия.
   - Угу, мы тоже, - пробормотал за спиной Арона Мэль.
   - Но мы, конечно же, всегда рады вас видеть, - продолжил седой более торжественным тоном.
   - Ни в малейшей мере не сомневаюсь, - согласился Арон, скользнув взглядом по сопровождающим. На их лицах, молодых и старых, читались и страх, и сдержанный гнев, и тихо тлеющая ненависть, и даже жадное предвкушение; все, что угодно, но только не счастье от долгожданной встречи.
   - Полагаю, Его Императорскому Величеству уже сообщили о вашем прибытии, - продолжил седой. - Позвольте проводить вас во дворец.
   Первую половину пути к королевскому дворцу Арон молчал, потом направил коня в сторону, чтобы люди из сопровождения не могли услышать его слов:
   - Мэль, придумай правдоподобную причину нашего визита.
   Тот кивнул:
   - С этим проблем не будет, если нынешний император тебя устраивает.
   - То есть? - Арон никогда еще не задумывался над такими глобальными вопросами, как то - устраивает ли его нынешний правитель. Император воспринимался как часть сил природы, как дождь, как снег, как летние засухи и зимние бури: он есть, и ничего с этим не поделаешь.
   - То есть имеются точные сведения о заговоре со всеми именами. Думаю, нашему драгоценному суверену окажется интересно узнать об этом.
   Дворец монарха в этой реальности ничем не отличался от того, который помнил северянин по своей прошлой жизни. Император тоже. Монарх ожидал их в малом зале для аудиенций, почти пустом: лишь сам Арон, Мэа-таэль и Его Величество. Трое, если считать только людей, шестеро, если учитывать присутствующих сихха. Единственной целью существования последних являлась защита правителя. Три почти человеческие фигуры, закутанные в черную одежду с ног до головы, с густой вуалью там, где у людей находятся лица. Ни мечей, ни кинжалов на их телах разглядеть не удалось: считалось, будто они сами - воплощенное оружие, не имеющее нужды в стальных игрушках.
   Одни легенды говорили, что создал их еще Первый Император. Другие - будто сама Серая Госпожа, богиня Смерти, подарила сихха Первому. Так или иначе, но на протяжении многих веков они охраняли коронованного владыку, сохраняя преемственность династии.
   Мэль и император, казалось, не обращали на сихха никакого внимания, но Тонгил физически ощущал присутствие этих существ. Словно бы сама их близость взывала к чему-то, скрытому в недрах его опустошенного эррэ, и это нечто торопилось отозваться.
   Говорил в основном Мэа-таэль, Арон молчал, слушая историю готовящегося покушения и время от времени глядя на сихха, темные фигуры которых притягивали взгляд помимо его воли.
   - Значит, вы утверждаете: в этот раз переворот затеял Камиш? - император покачал головой. - Он всегда был верен мне, только его поддержка во время Трехлетней смуты помогла мне выжить.
   - Людям свойственно меняться. Возможно, за помощь он ожидал большей награды, чем получил, - Мэа-таэль неопределенно пожал плечами, потом вопросительно посмотрел на Арона.
   - Ах да, дорогой Тонгил, - император слегка наклонился к северянину, опираясь на резные подлокотники кресла. - Магия сихха все так же беспокоит тебя? Прости, но в их отсутствии я ощущаю себя голым, а голый император подрывает авторитет империи, - он коротко хохотнул собственной шутке. - Придется потерпеть.
   - Безопасность прежде всего, - согласился Арон, почти не вникая в смысл слов. Присутствующие рядом с ним люди казались все менее и менее важными по сравнению с чувством сопричастности, порожденным близостью сихха; тратить на смертных эмоции и мысли казалось чрезмерным расточительством.
   - Все же, дорогой Тонгил, - продолжил между тем император. - Хотя я польщен, что моя безопасность оказалась дорога тебе, и ты лично решил сообщить о заговоре, какова истинная причина визита?
   - Причина, сир? - вежливо переспросил Арон, усилием воли заставив себя вернуться в реальность.
   - Ты же ненавидишь столицу, и, без экивоков, - тут голос императора лишился прежних шутливых ноток. - В отсутствие свидетелей, дорогой Тонгил, нет нужды притворяться верным вассалом. Мы все здесь прекрасно знаем, какому именно Господину ты давно служишь.
   - Возможно, у меня имелись дополнительные причины оказаться в Эверграде, - медленно и ровно произнес Арон. - Возможно, я не желаю о них распространяться.
   - Возможно, - тем же тоном ответил император. - Но, с другой стороны, этих причин могло и вовсе не быть. Любопытный момент: за всю нашу беседу я ни разу не ощутил даже искры Силы от твоего эррэ. Мой дорогой маг, не объяснишь причину?
   Арон замер, стараясь не выдать паники. Он не знал, что император обладает такими способностям, и прежний Тонгил тоже не писал ничего подобного в дневнике. Только маг способен увидеть его эррэ - по крайней мере, такой вывод Арон сделал из книг, которые успел прочесть в своей новой жизни.
   Император нехорошо улыбнулся и чуть заметно шевельнул рукой. В тот же миг ощущение присутствия сихха усилилось, заставив Арона задохнуться. А черная фигура уже стояла рядом с ним, уже наклонялась вперед... Никто не знал, как именно сихха выполняли работу по защите императора; однако и от наемных убийц, и от неудачников, вызвавших его гнев, одинаково оставались горсти серого пепла.
   Арон посмотрел в желтые глаза, блестевшие за вуалью, и подумал: сейчас узнает.
   Время замедлилось. Время остановилось. И в возникшей вневременной реальности опустошенное эррэ Арона содрогнулось в спазме, выбрасывая во внешнюю реальность... нечто. Его сознание раздвоилось, он продолжал видеть глазами человека, и одновременно - глазами сущности, прятавшейся в сосредоточии его магии и сейчас вырвавшейся на волю. Сущности, испытавшей болезненное чувство родства императорским сихха.
   Во внешней реальности фигура в черном продолжала стоять, чуть наклонившись, и глазами нечто Арон увидел щупальца Силы, тянувшиеся от сихха к его уязвимой физической оболочке. Сейчас они коснутся кожи, выпивая жизнь, и от тела останется лишь прах...
   Бестелесное нечто метнулось к сихха, обнимая желтоглазое существо, словно давно потерянного брата.
   Глаза Арона-человека увидели, как императорский телохранитель зашипел и дернулся назад, как бросились к нему на помощь двое других сихха, как нечто рассыпалось тысячами бледных звезд, а следом за тем исчезли и сихха. Просто исчезли, беззвучно, бесследно, насовсем.
   Первым опомнился император. Вскочил, безумными глазами оглядывая просторную комнату, подбежал к колоннам, у которых прежде стояли сиххи, несколько раз провел в воздухе руками, будто ловя невидимку. Развернулся к Арону:
   - Где они? Отвечай, где они?! Куда ты их отправил?!!
   - Я? - северянин поднялся, чувствуя, как гнев, лишь частично его собственный, начинает стягивать кожу на скулах. - Я ведь маг с пустым эррэ, Ваше Величество. Как бы мне удалось что-то сделать с вашими бессмертными хранителями?
   - Ты... Я не знаю, кого ты позвал на помощь. Верни их! Я приказываю!
   - Приказываете? Но я служу другому господину, сир, как вы сами любезно напомнили.
   Император замер.
   - Вы ведь знаете имя моего господина, сир. Кто он?
   Правителя перекосило, и он нехотя проговорил:
   - Многоликий.
   Мэа-таэль за спиной Арона сдавлено хохотнул.
   - И вы полагали, сир, будто бог не даст своему слуге защиту? - холодно осведомился маг. - Как опрометчиво.
   - Верни их, - повторил император тише, уже не приказывая - прося.
   - Как я понимаю, аудиенция закончена, - Арон, не оборачиваясь, махнул Мэлю рукой. - Не смеем больше отвлекать Ваше Величество от важных государственных дел.
   - Тонгил, нет! Нет, постой! Сихха - символ императорской власти. Без них все недовольные поднимутся. Начнутся смуты, гражданская война, империя зашатается. Неужели тебе это нужно? Тонгил!
   - Не забудьте про вашего кузена герцога Камиша, - подходя, весело добавил полуэльф. - Он устроит заварушку первым!
   - Стоило подумать о безопасности империи прежде, чем пытаться меня убить, - буркнул Арон, подходя к двери. Остановился, обернулся к правителю. - Может, я и верну их, если вы, ваше величество, предложите достойную плату.
   - Что именно тебе нужно?
   - Я сообщу, - перед тем как выйти, Арон с издевательской почтительностью поклонился императору.
  
   *****
  
   Арон глубоко вдохнул, откинулся на спинку кресла, лениво глядя в приоткрытое окно. Там Мэль возился с местными детишками: двое рыжих щенков, каждый размером с годовалую овчарку, пытались вцепиться в ноги слишком шустрого полуэльфа, третий - черныш с широким белым пятном на лбу - пискляво рыча, наскакивал спереди. Вот все четверо кучей-малой покатились по земле, цепляя сор на одежду и шерсть.
   - Опять! - раздался возмущенный женский вопль, и одновременно с этим на пеструю кучу выплеснулось содержимое ведра, которое обладательница голоса держала в руках. Арон понадеялся, что в ведре была чистая вода, а не обмылки с кухни.
   Щенки, испуганно взвизгнув, откатились в стороны и тут же поползли под защиту ближайших кустов, оставив полуэльфа наедине с женщиной. Однако это не помогло.
   - Так, - она по очереди уперла суровый взгляд в каждого из детенышей. - Все расскажу вашим родителям! Забыли: до полнолуния никаких обращений? А ну, живо превращайтесь обратно! А вы, господин Митрил, - добавила женщина укоризненно. - Взрослый ведь человек, а ведете себя как мальчишка, не лучше этих!
   Мэль, не смущенный отповедью, неторопливо поднялся на ноги, попробовал отряхнуть то, что из сухой пыли сделалось липкой грязью, не преуспел, вздохнул, и лишь потом соизволил поправить даму:
   - Я человек лишь наполовину, любезная тэрисса, да и та половина варварская. Мне можно.
   Женщина скептически хмыкнула, не посчитав его слова достойной отговоркой, но дальше спорить не пожелала. Отвесила легкий подзатыльник ближайшему к ней вихрастому оборотненку, уже принявшему человеческий облик, и продолжила путь, неся пустое ведро с таким достоинством, словно то были императорские регалии.
   Мэль проводил ее взглядом, потом запрокинул голову, встретившись взглядом с Ароном:
   - Хватит уже в комнате киснуть, твое магичество! Выходи, хоть на мечах разомнемся!
   Шел второй день их пребывания в столице, и пока он казался намного приятнее первого.
   Поединок окончился вничью, и Арон отступил назад, не торопясь убирать меч в ножны. Хотя "разминались" они на боевых лезвиях, ни одному не удалось даже оцарапать другого. Мэль тоже продолжал поигрывать клинком, задумчиво разглядывая друга:
   - Твоя техника сильно улучшилась. С чего бы?
   Тонгил пожал плечами:
   - Твои варианты?
   - Кровь гидры? - предположил полуэльф. - Возможно, она не только дала тебе магическую подпитку, но и вернула прежнюю ловкость? Лет десять назад мы действительно были на равных.
   "А потом ты принялся активно магичить и забросил тренировки", - осталось невысказанным, но Арон услышал. И поймал себя на том, что стал на уровне мысли понимать этого полукровку - единственного друга прежнего Тонгила - воспринимать его как неотъемлемую часть собственной жизни.
   Хотя небесное светило еще не дошло до зенита, столичная летняя жара даже по утрам заставляла людей - и не только людей - искать убежище от палящих лучей. Но Арон не испытывал желания присоединиться к прочим, радующимся жизни в тени просторных крытых двориков. Намного больше ему хотелось стоять на самом солнцепеке, скажем, делая вид, будто рассматривает собственный особняк.
   Когда-то эта небольшая крепость на западном краю столицы принадлежала богатому и влиятельному князю, пока тот однажды не совершил последнюю в жизни ошибку - не выступил открыто против Темного мага Тонгила, еще не ставшего в то время Великим. Выступил - и заболел редкой неизлечимой и заразной болезнью, которая свела в могилу не только его самого, но и половину его рода. Вторая половина успела проявить благоразумие и замирилась с Тонгилом, вследствие чего болезнь обошла их стороной, а данный особняк поменял хозяев.
   Так что именно сюда они направились из императорского дворца, а по пути Мэль рассказал "потерявшему память" магу, как у того появились владения в Эверграде.
   - Не расплавишься? - поинтересовался между тем полуэльф.
   - Нет, - кратко ответил Арон, продолжая наслаждаться ласкающим теплом солнца. Казалось, сколько бы он ни стоял так, никогда не будет слишком долго.
   - Ну и замечательно, - согласился полукровка. - Хотя кровь солнечной гидры - вещь хитрая... А как насчет магии? Сила вернулась?
   - С пару эльфьих слез наберется, - нехотя проговорил северянин.
   При всей его прежней нелюбви к магам вообще и особой ненависти к Темным, - переносить отсутствие магической силы оказалось болезненно. Пока они находились во дворце императора, пока первой заботой оставалось выжить, Арон мог не обращать внимания на гнетущее ощущение внутренней пустоты. Но здесь, в относительной безопасности, человеку пришлось взглянуть в глаза правде - он изменился. Он хотел обладать магией, хотел чувствовать, всегда чувствовать это кипение огня, эти потоки стихийных энергий в собственной душе. Пока его воля оставалась сильнее этого желания, но как долго продлиться это "пока"? И, если однажды понадобится, сумеет ли Арон добровольно отказаться от дара, который не просил, от дара демона, от власти над Темной магией?
   - Что-то ты расстроился, твое магичество, - Мэль легко хлопнул его по плечу. - Можно подумать, в первый раз Силу теряешь. Сам знаешь, еще несколько дней - и все вернется.
   - Знаю, - согласился Арон, не торопясь объяснять полукровке настоящую причину задумчивости. - Знаю, но не помню. А это совсем иначе.
   Мэль помолчал.
   - Ребята скоро вернутся, - сказал после паузы. - Хочешь поговорить с ними?
   - Нет, - Арон в последний раз окинул взглядом бывший дворец рода Таш-Авит. - Нет, но я собираюсь послушать ваш разговор.
   Ребята Мэля, конечно же, оказались оборотнями, и, конечно же, в глазах каждого горел лунный огонь.
   "Янтарноглазые", - вспомнилось Арону, - "иррау", так называли этих полулюдей на севере. В далеком детстве матушка рассказывала ему сказку, которая была на самом деле сердцем легенды, переделкой истинной истории. Однажды, говорилось там, в страшную ночь Передела к одному племени пришел юный бог, не назвавший имени, и предложил сделать так, чтобы не умирали от голода дети, не уходили добровольно в зимнюю стужу еще живые старики. Предложил им стать лучшими среди всех охотников, обрести нюх, ловкость и быстроту зверя. А когда люди спросили, в обмен на что он даст им это, бог лишь засмеялся и сказал: плата ничтожна, отдав ее, они даже не поймут этого. И они действительно не поняли. Ни они, ни их дети, ни дети их детей...
   Так рассказывала его мать, дочь жрицы и внучка жрицы. А когда сын спрашивал, что именно они, эти люди, принявшие дар бога, потеряли, смеялась и говорила: "Спроси у них, если встретишь, от чего отказываются, становясь полулюдьми, поскольку я этого не знаю".
   Жаль только, она никогда не упоминала, кем становятся те, кто принимает дар Темной магии.
   Арон слушал молча, не вмешиваясь в разговор полукровки и оборотней, лишь иногда скользил взглядом по незнакомым лицам. Слушал про жизнь столицы, про ту ее часть, которая известна тайным службам императора, и про ту, о которой они не должны подозревать. Про нелюдей, скрывающихся под человеческими масками, про полулюдей и про обычных смертных. Про надменных эльфов, про Народ Песков, впервые со времен Первого Императора приславших посольство в Эверград. Просто слушал, слишком опустошенный, чтобы испытывать какие-то эмоции.
   Наступила ночь.
   Крупица за крупицей возвращалась магия. Крупица за крупицей - вспышки огня, власть над водой, землей, воздухом. И тьма. Нет, не так: Тьма. Обладание ею было самим сладким, самым желанным; и Тонгил метался на широком ложе, пойманный между сном и явью, не в силах вырваться и уже не желая этого. Сперва - лишь способ выжить, нежеланный дар, теперь...
   Потом сон победил, принеся на крыльях обрывок не то сказки, не то воспоминания:
   Глаза чужака залиты чернотой, словно дегтем, по самые ресницы. Ни радужной оболочки, ни зрачка, - там, откуда он явился, в них нет нужды.
   - Радуйся, маг, - голос чужака гулко катится по пустынному прибрежному гроту, по затерянному храму сгинувшего морского божества, с некоторых пор принадлежащему божеству новому. - Радуйся!
   Маг молча кивает, принимая древнее приветствие, теперь сохранившееся лишь в самых затерянных уголках мира, но не отвечая тем же. Радость - он не желает никому делить с ним это чувство. Не желает, а потому молчит: ведь здесь все слова имеют силу, имеют власть над реальностью.
   Черноглазый кланяется в пустоту грота и делает шаг в сторону, растворившись в тенях. Маг скользит взглядом по остаткам таящего эррэ вестника - не рожденного, а созданного, по игрушке бога - и отворачивается. Однажды он тоже сможет создавать собственные игрушки - так же походя ломать их и воссоздавать вновь. Из пепла, из воды, из тьмы.
   Однажды.
   А пока он должен предстать перед богом, которому обещал служение, посмотреть в его вечно изменчивый лик, взять глоток его мудрости и горсть его страха.
   Стены грота раздвигаются, растут, узкая щель неба становится еще меньше, отодвигается, исчезает. Меркнет неяркий солнечный свет, возвращая власть тьме. Нет, не так - Тьме. Маг улыбается: Тьма - его сестра, самая верная возлюбленная, самый драгоценный дар. Магу повезло с богом - бог тоже любит Тьму...
   Тьма продолжала смотреть на Арона, даже когда он проснулся; тянулась к нему, в самую глубь души, шептала: "Вот и я, здесь, рядом, только протяни руку", - а потом ускользала, прячась в тенях. И даже солнце, яркое летнее солнце, не могло ее прогнать. Или не хотело. Они, казалось, были заодно: яд солнечной гидры в его крови и сладкая ложь Тьмы - в ней же. А Сила возвращалась, все быстрее и быстрее.
  
   *****
  
   - Ты чего это с утра такой мрачный? - удивился Мэль, сияющий довольством жизнью. - Вроде не случилось ничего, нет?
   - Не случилось, - ответил Арон, мысленно добавив: "Кроме того, что я теряю себя, совсем ничего".
   - Ну и отлично, - полуэльф выложил перед магом несколько свитков. - Вот, частью отчеты, частью письма, доставили сегодня.
   Арон молча кивнул, глядя на бумаги, но не испытывая сильного желания их читать.
   - Мне интересно, - без всякого перехода продолжил Мэль. - Эти сихха из императорского дворца. Как ты с ними справился?
   - Не знаю, - Тонгил пожал плечами.
   - То есть не хочешь говорить, - сделал свой вывод полукровка, не обидевшись. - Впрочем, у тебя в запасе всегда имелись разные трюки. Но одолеть сихха - это действительно нечто, можешь гордиться.
   - Я горжусь, - без всякого чувства согласился северянин.
   - Куда ты их дел? - продолжил Мэль.
   Арон промолчал.
   - Я это к тому, что император опять прислал гонца, - пояснил полукровка.
   - Скажи: я еще раздумываю над условием, и отошли. И сам, будь добр, исчезни.
   - Ты действительно способен их вернуть? - Мэль избирательно не услышал последней фразы мага.
   - Не знаю, - Арон красноречиво посмотрел на управляющего. Указал глазами на дверь. Вновь перевел взгляд на полукровку, и несколько секунд они играли в гляделки. Затем Мэлю надоело:
   - Скучный ты сегодня, - сказал он со вздохом. - Ладно, сиди один, твое магичество.
  
   *****
  
   Это был волшебный день, сияющий, солнечный, благословленный богами. День, когда хочется жить и любить, радоваться просто тому, что ты есть на свете.
   Мэль оглянулся на открытое окно хозяйских покоев и покачал головой: происходившее с Тонгилом никак не подходило этому летнему дню. Вообще ничему не подходило.
   Маг начал меняться, когда потерял память, но кровь солнечной гидры в нем что-то сломала. А может, не кровь, а временное лишение Силы. А может, и не оно даже, а нечто третье. Слишком скрытным был Тонгил, слишком хорошо умел прятаться за масками холодности и безразличия. Наверное, только один Мэа-таэль и знал, какой кипящий котел скрывается за внешним равнодушием Темного. Как, например, этой весной, когда девчонка ар-Кормов всерьез сумела его задеть. Как заледенели глаза мага перед тем, как он заперся в подземелье и начал творить волшбу.
   Да, красиво тогда получилось - Мэль даже съездил посмотреть на многонедельный ливень и живших в нем серых чудовищ в каменных панцирях, наводивших ужас на графство ар-Кормов. Красиво!
   Может, и в этот раз все окончится примерно так: вернет Силу, сотворит дикое колдовство, после которой его именем начнут пугать детей не только на севере империи, но и в остальных ее частях? И успокоится?
   Окно покоев Тонгила стояло открыто, легкий ветер шевелил полупрозрачные занавеси, изнутри не доносилось ни звука. На миг почудилось, что в проеме промелькнуло темный, плохо оформленный силуэт или дымовое облако. Промелькнуло и пропало, сколько бы полукровка не вглядывался.
   Явилась мысль - вернуться и проверить, все ли в порядке. Но Тонгил казался не в духе, злить его еще больше не хотелось. Пару минут полукровка постоял у дома, вслушиваясь, всматриваясь. Но все было тихо и спокойно.
  
   *****
  
   Когда Арон очнулся, стояла глубокая тишина. Северянин подошел к окну, отдернул паутинную занавеску. Небо сияло звездами, но луна уже клонилась к горизонту - значит, что-то разбудило его в самой середине ночи. Не что-то, кто-то. Он все еще слышал чужой шепот на краю сознания, просьбу о встрече. Внутренний голос молчал, не видя опасности.
   Маг шагнул к двери, но потом заколебался. Зов шел не снаружи - изнутри комнаты. Из...
   Арон сделал по комнате несколько кругов, как потерявшая след гончая. Отзвук чужого голоса еще слышался на краю сознания, но эхо его разошлось по пространству неверными отражениями в зеркальных осколках. Ну конечно - зеркало! То самое, на одну ночь превратившее его в Венда.
   Северянин достал вещицу из кованого сундука, снял шелковое покрывало, повернул к себе. Сперва гладкая поверхность казалась непроглядно черной, как безлунная, беззвездная ночь. Потом внутри шевельнулись тени, обретая подобие человеческого лица, словно зеркало вспомнило свою обязанность отражать. Оформились черты, впадины черных глаз, два узких ритуальных шрама очертили широкие скулы... Арон почти не удивился, осознав: вместо себя он видит чужака, и более того - клановца, лучшего воина из покупаемых за деньги.
   "Мое почтение, господин", - шевельнулись узкие бесцветные губы человека, в то время как слова прозвучали прямо в голове Арона.
   - Приветствую, - ответил северянин вслух, усилием воли давя моментально возникшие панические мысли. Чужак не мог, не имел права догадаться о самозванстве Арона. А ведь подобное общение могло дать клановцу доступ к его воспоминаниям и мыслям, при том, что Тонгил-нынешний представления не имел, как защитить себя от вторжения, кроме как выронить-отбросить-перевернуть зеркало.
   Но спасительная идея появилась почти сразу - и перед мысленным взором мага взметнулась огненная стена, отделяя внешний слой слов-мыслей от глубинной памяти. Огонь ощущался почти физически, но не обжигал - точно как магическое пламя, которое можно было, пожелай он того, носить в ладонях.
   По лицу чужака прошла судорога боли:
   "В этом нет необходимости, господин, я не пытаюсь проникнуть в ваши тайны", - произнес он с укоризной. Арон не отреагировал. Большая часть его сил уходила сейчас на необходимость поддерживать магическое пламя. Это оказалось утомительней, чем заставить пылать настоящий огонь.
   - Для чего ты вызвал меня? - спросил северянин.
   Чужак нахмурился, но возражать дальше не стал.
   "У меня плохие новости о вашем сыне, господин", - проговорил он с прежней почтительностью в голосе.
   Арон сумел сдержаться и не вздрогнуть, но контроль над мыслями оказался слабее, чем над телом: огонь с ревом взметнулся выше, пытаясь перейти в реальность. Чужак отшатнулся, инстинктивно вскидывая руку, чтобы защитить лицо от пламени. Арону показалось, как красная пелена действительно заволокла пространство между ними - на одно мгновение. Потом все очистились.
   "Мальчик жив, господин, - торопливо добавил клановец, с опаской убирая руку, на которой мелькнули покрытые черным лаком ногти. - Мальчик жив и не ранен. В ближайшие дни мои люди должны отыскать его".
   Несмотря на собственные уверения, клановец нервничал.
   - Отыскать можно только потерянное, - холодно проговорил Арон, сожалея, что не может вытащить клановца к себе и все из него вытрясти. Сын? Могла ли речь идти о Рике? Или о другом ребенке, сыне Тонгила-прежнего от неизвестной женщины?
   "Цепь несчастливых совпадений, господин! - с кажущейся искренностью воскликнул чужак. - Мы ожидали поездки в храм Каира Солнечного только через два года. Тэра Мэлгон тоже не подозревала об изменении планов мужа. Когда в храме Темный Дар мальчика открылся, тар Мэлгон, как вы и предупреждали, попытался убить ребенка. Один из моих людей успел остановить его, но во время схватки мальчик исчез".
   Тар и тэра Мэлгон - какое отношение они имели к его сыну? И... Темный Дар? У Рика или у другого ребенка его крови?
   Хотя он глупец, что прежде не задумывался о подобной возможности. Чем могущественнее маг, тем выше шансы на рождение у него детей с Даром, а Тонгил - один из сильнейших Темных этого мира.
   Если речь идет о Рике, ему скоро должно исполниться десять. В прежнем мире его сыну было шесть, когда он умер. Потом три долгих года Арон искал возможность отомстить некроманту, убить врага, а не просто бездарно погибнуть самому, как иные безымянные мстители... Здешний Тонгил - виделся ли он когда-нибудь с ребенком или лишь получал доклады от тайных слуг, подобных этому? Знал ли мальчик, кто на самом деле его отец?
   Вопросы жгли человека изнутри, но задать их клановцу он не мог. По крайней мере, прямо.
   - Мне нужен подробный отчет, - приказал Арон, чувствуя, как знакомый внутренний холод стягивает лицо в бесчувственную маску. Тьма осторожно коснулась разума, предлагая Силу, и он принял, позволив ей напитать огненную стену, горевшую на границе сознания. - Говори.
  
  
   Часть 2.
  
   Интерлюдия 2.
  
  
   Постепенно вещи вокруг стали наполняться смыслом, обретая имена и признаки. Существо уже вспомнило многое, в том числе и то, что круглый белый огонь наверху называется солнцем, воздушные волны, приносящие так много запахов - ветром, а синий свод - небом.
   А еще глубоко, очень глубоко, на самом дне памяти Существа хранилось правильное имя для маленьких двуногих, чьи шепчущие голоса оно так старалось уловить в голосе ветра. Быть может, сумей Существо позвать их, как следовало, маленькие двуногие обнаружились бы куда раньше...
   От Горы вниз вела извилистая тропа, выложенная гладким белым камнем, и Существо все скользило и скользило по ней, иногда замирая и поднимая голову, с надеждой вслушиваясь в тишину.
   Потом ветер принес звуки, похожие и одновременно непохожие на голоса маленьких двуногих. Эти звуки не шептали, они были слишком звонкие, слишком пронзительные, но Существо все равно обрадовалось. Как только маленькие двуногие поймут, как должно говорить, они обязательно исправятся. Но сперва Существу следует найти их.
   И Существо заспешило, все быстрее свивая в кольца и распрямляя свое мощное тело.
  
  
   Глава 1.
  
  
   В жизни случаются дни, когда мир вылетает из-под ног, когда прежде незыблемое исчезает лопнувшим мыльным пузырем. И тогда реальность превращается в кошмар, от которого невозможно проснуться, с которым нужно научиться жить. Или не научиться.
   Альмар съежился, плотнее обхватил себя руками; не пытаясь согреться - безнадежное занятие без огня - пытаясь хоть немного отогнать холод.
   Они сказали, что у него Темный Дар, его пытались убить именно за это. Тогда почему он не в силах зажечь самый обычный костер? Мальчик столько раз видел, как это делают даже младшие ученики магов. Столько раз слышал, будто это самое простое...
   Полыхнула молния, гром разорвал небо, моросящий дождь сменился ливнем. Капли били по темным кронам, текли, занесенные ветром, по отвесным стенам пещеры. Альмар отодвинулся от входа, прижавшись к противоположной стене и поджав ноги, чтобы на них не попали брызги. Расползутся от влаги сапоги - и что тогда? Это деревенские дети бегали босыми до первого снега, сын столичного дворянина на такие подвиги способен не был. Он вообще мало на что оказался способен.
   Хотелось плакать: от жалости к себе, от голода, второй день сводившего живот, от холода, без преград проникавшего под тонкий плащ и еще более тонкую рубашку. От общей несправедливости судьбы.
   Лес был тих: все зверье попряталось от дождя. Тих и безлюден. По крайней мере, мальчик очень надеялся на его безлюдность: он устал прятаться от ищеек, посланных отцом, устал от постоянного страха. Хотелось почувствовать себя в безопасности, вновь поверить, будто мир прекрасен, а люди добры...
   А еще хотелось спать, очень, - прошлой ночью удалось заснуть едва ли на час, потому что они почти нашли его, и он вновь бежал по лесу, затем брел босиком по дну ледяного ручья, сбивая со следа собак.
   Спать... мальчик свернулся на жухлой прошлогодней листве, покрывающей пол пещеры. Поспать, хоть немного...
   Храм Каира Солнечного. Прозрачный хрустальный купол, мощные колонны из белого мрамора, вокруг - люди его отца, сам тар Мэлгон стоит чуть в отдалении. Жрецы. Один из них, седобородый старик, вытягивает руку в сторону Альмара, благостное лицо искажено гневом:
   - Выродок! Темный! Скверна пред ликом Бога!
   Отец разворачивается к нему, меч вылетает из ножен, ложится в отцовскую руку. Блик на лезвии, занесенном для удара, ослепляет.
   - Не надо, - шепчет Альмар. - Не надо, пожалуйста!
   Но клинок все ближе и ближе, вот сейчас...
   Мальчик всхлипнул, выныривая из тенет кошмара, оперся дрожащими руками о пол. Нет, на самом деле все случилось не так быстро, жрецы не сразу поняли, суть его Дара. И отец не успел нанести удар, потому что перед Альмаром встал, закрывая собой, один из воинов.
   Почему он сделал это? Альмар не знал его имени, всего лишь знакомое лицо, простой стражник, - зачем он выступил против своего господина, защищая чужого ребенка? И, наверное, погиб.
   Альмар не помнил, чем закончился их поединок. Он вообще, как ни пытался, не мог вспомнить, случившееся потом. Словно бы реальность прервалась, чтобы продолжиться уже в другом месте, вот в этом лесу, где солнце светит почти до полуночи, а потом недолгие ночные часы продолжает бросать на небо белесый свет уже из-за горизонта, не позволяя прийти настоящей темноте. Как он оказался так далеко на севере? Как они нашли его?
   Мальчик видел преследователей только однажды, вчера вечером: незнакомые люди, все верхом, и бегущие рядом псы серого окраса. Он заметил их издали и ушел, сперва по бурелому, потом по ручью, затем через болото. Здесь кругом были болота, перемежающиеся островками нормального леса, каменистыми пригорками и даже миниатюрными горами, в одной из которых он наткнулся на эту пещеру.
   Желание спать, спугнутое кошмаром, вновь вернулось. Он вздремнет пару часов, до рассвета...
   - Ты кто? Что здесь делаешь?
   Альмар вздрогнул, не понимая, продолжается сон или уже началась реальность. Чужой голос прозвучал совсем рядом. Недовольный голос.
   Обладатель оного стоял в паре шагов, нависая над Альмаром. Светловолосый подросток немного старше самого Альмара. Правая ладонь сжимает рукоять длинного охотничьего ножа, пока оставленного в ножнах.
   Мальчик сел - затекшее за ночь тело повиновалось с трудом - и чужак тут же предусмотрительно отступил на шаг, одновременно выдергивая лезвие. Альмар замер, боясь спровоцировать удар.
   - Я Альмар, - проговорил осипшим со сна голосом.
   - Что ты делаешь во владениях моего господина, Альмар? - повторил подросток.
   - Кто он, этот господин? - растерялся мальчик.
   Губы чужака презрительно скривились:
   - Господин Тонгил, глупец. Ты разве не знаешь, где находишься?
   - Я слышал только об одном господине Тонгиле, - осторожно сказал Альмар, не отводя взгляда от ножа. - Наместнике северных провинций, Темном маге.
   - Верно. Итак?
   Альмар сглотнул. Человека с худшей репутацией, чем Тонгил, нужно было поискать. Хотя родители Альмара в разговорах редко упоминали это имя, от слуг и сверстников он слышал достаточно.
   - Я заблудился, - сказал мальчик первое, пришедшее в голову.
   Подросток выразительно поднял брови:
   - Пешком до ближайших человеческих поселений две недели пути. Это когда знаешь дорогу. Непохоже, будто ты блуждал так долго... Только если через Врата. Ты маг?
   - Я... нет, я не умею колдовать, - выдавил Альмар.
   - Значит, кто-то тебя перебросил, - сделал вывод подросток. - Только зачем? Очередное покушение на господина? Может, ты из клановцев? - добавил он, потом покачал головой. - Хотя нет, не похож. Так или иначе, находиться здесь ты не должен.
   Мальчик промолчал, не зная, что сказать. Абсурдное обвинение, логичный вывод.
   - Видишь ли, - почти дружелюбно продолжил подросток. - У нас есть правило: не оставлять врагов живыми.
   Последнее слово он еще не договорил, а тонкий клинок уже летел в Альмара. Еще один. И еще. Стальной веер лезвий. Мальчик успел лишь инстинктивно вскинуть руку, прикрывая лицо...
   - Значит, маг, - после паузы произнес подросток.
   Альмар отвел от лица руку, взгляд замер на пятнах расплавленного металла, блестящих на полу пещеры.
   - Это... я сделал? - прошептал он.
   - Ну не я же, - хмыкнул белобрысый. - Ты Темный?
   Альмар молча кивнул. Казалось, пока он не произнес крамольные слова вслух, еще можно что-то изменить.
   - Почему сразу не сказал? - укорил подросток. - Тогда бы я не пытался тебя убить и жала бы не испортил. Темные нам не враги.
   - Как ты понял? - Альмар поднялся на ноги.
   - Жала защищены от Светлой магии, чары сам господин Тонгил накладывал. Хотя, - подумав, добавил подросток, - архимаг бы отбил. Но на архимага ты не тянешь. Ладно, спрошу еще раз: как ты здесь оказался?
   Альмар потер лицо, пытаясь найти правильный ответ.
   - Не знаю, - сказал наконец. - Честно не знаю. Отец отвел меня в храм для подготовки к посвящению, но жрецы Солнечного разглядели Темный Дар и...
   - И велели тебя убить? - договорил подросток, когда Альмар замолчал на полуслове. - Знакомая история. Наместник Митрил рассказывал: из-за жрецов Солнечного все меньше Темных доживает до совершеннолетия. Как ты спасся?
   - Не знаю, - Альмар беспомощно пожал плечами, потом вспомнил события предыдущего дня. - Отец отправил сюда ищеек!
   - Да? Сюда? - недоверчиво переспросил белобрысый.
   - Я их видел вчера! Всадники с серыми собаками...
   - Ха! Да, это ищейки, только не за тобой! Скажешь тоже, собаки...
   - Не за мной?
   - Нет, конечно. Это я им нужен, - подросток махнул рукой, словно отметая досадную неприятность.
   - Они хотят тебя убить? - Альмар не представлял, как можно быть беззаботным в такой ситуации.
   - Убить? Вот еще! Хотя выпорют наверняка, если поймают, - подросток недовольно нахмурился. - А Торис опять начнет читать нотации... Даже не знаю, что хуже: порка или его занудство. Считает, если родственник, то имеет право указывать! Кстати, я не представился, - добавил он, коснувшись левой рукой лба и слегка наклонив голову. - Кирумо.
   - Очень приятно, - неуклюже проговорил Альмар, повторяя жест своего неудавшегося убийцы. В столице все чаще, особенно среди молодежи, ограничивались при знакомстве приветственным кивком. Церемонные жесты принадлежали королевскому двору и официальным приемам. Должно быть здесь, на севере, иначе.
   - Да, - согласился подросток. - Мне тоже приятно. Ты кажешься вменяемым - для человека с Даром.
   - Вменяемым? Разве все маги безумны? - Альмар вздрогнул.
   - Я этого не говорил. - Кирумо качнул головой. - Просто они, как бы сказать...
   - Страшные? - предложил вариант Альмар.
   - Это тоже. Еще непредсказуемые. И опаснее любого человека или оборотня. Ты только не подумай, - спохватился подросток, - будто я не уважаю господина Тонгила. Просто больше не хочу, то есть вообще не хочу, попадаться ему на дороге, особенно когда у мага плохое настроение.
   - Понятно, - Альмар кивнул. - А почему тебя ищут? Ты что-то сделал?
   - Ушел без разрешения, - белобрысый поморщился. - Пусть их, все равно не найдут. Я эти леса знаю лучше любого взрослого. Пойдешь со мной?
   - Куда? - Альмар заморгал, не зная, как реагировать на неожиданный вопрос.
   - В Радогу. Это город на юго-востоке. Мне там нужно... отдать один должок.
   - А я тебе зачем?
   - Так веселее. К тому же ты маг, вдруг пригодишься, - Кирумо пожал плечами.
   Радога. Конечно, Альмар слышал об этом городе, одном из крупнейших речных портов страны. В памяти само всплыло все, вбитое в него наставник: количество людей и нелюдей среди обитателей, важнейшие товары в торговом обороте, именитые рода, имевшие там поместья. Вспомнилась даже карта: схематичный рисунок с крестами на месте главных храмов, паутина улиц...
   - Хорошо, - согласился он. - Мне все равно, куда идти.
   - ...значит, отец убить тебя хотел? - Разместившись на травяном пригорке, Кирумо деловито ощипывал жирную утку. Альмар пытался делать то же со второй, но получалось плохо. Перья не выдергивались, а ломались, птичья тушка неприятно болталась в руках.
   - Да, как только жрецы сказали, кто я.
   - А в родне у вас есть кто-то из магов? Из Темных?
   - Нет, - Альмар решительно мотнул головой. - Я всех родственников знаю.
   - Может, его отринули из рода, - Кирумо закончил возиться с добычей, пристроив птицу над огнем. - Или ты уродился в дальнего предка. Магия, говорят, передается до шестнадцатого колена... Давай-ка бедняжку сюда, - вздохнув, добавил подросток, указывая на утку. - Зачем ты ее так мучаешь, все перья обломал?
   - Я не умею, - извинился мальчик, передавая спутнику несчастную крякву. Обеих уток застрелил сегодня днем Кирумо. Альмар чувствовал себя неловко, сознавая, что за целый день его помощь ни в чем не понадобилась, и даже с таким простым делом не справился.
   - Оно и видно, - беззлобно согласился белобрысый. - Сразу понятно - из благородных. Расскажи лучше, что умеешь.
   Небо не торопилось темнеть. По прошлому опыту Альмар знал: в таком белесо-сиреневом состоянии оно останется еще несколько часов. Но в любом случае это был уже поздний вечер, принесший прохладу, и мальчик придвинулся к костру ближе, протянул к пламени зябнущие руки.
   Кирумо хотел знать, что он умел. А что он умел? Говорить, читать и писать на нескольких языках. Знал основы математики и то, как следует проверять отчеты управляющего поместьем. Знал, какие существуют народы, кто с кем граничит, заключает союз или воюет. Мог нарисовать по памяти карту империи... Но вряд ли Кирумо интересовали подобные навыки.
   - Фехтовать немного умею, - сказал Альмар после паузы. - Ножи метать, но хуже, чем ты. Верхом езжу, стреляю... - пожал плечами. - Но дичь ощипывать и разделывать не приходилось.
   - Значит, будешь учиться, - сделал вывод Кирумо.
   - Мне бы магию освоить, - вздохнул Альмар и поразился своим словам. Ведь это значит - окончательно принять Темный Дар. И все - пути назад не будет. Хотя его нет и сейчас, этого пути. Станет Альмар полноценным магом или нет - отец его не примет; если он приблизится к родному дому - убьет сам или велит страже. Наверное, Альмара уже вычеркнули из всех родовых книг. Не носить ему больше имя Мэлгон и титул благородного тара.
   - Для изучения магии нужен наставник, - сказал Кирумо. - Кроме того, Дар у тебя сильный - это хорошо. Господин Митрил рассказывал: Дар похож на вторую душу, которая живет в человеке и спасает его, чтобы не погибнуть самой. Поэтому маги не совсем люди, не бывает обычных людей с двумя сущностями.
   - Тут уже оборотень какой-то получается, - пробормотал Альмар.
   - Пожалуй, - согласился Кирумо. - Только у нормального оборотня - два тела, а у мага две души.
  
   *****
  
   Второй вечер их путешествия не очень отличался от первого.
   Кирумо разложил костер, бросил в котелок самолично почищенные рыбины. Над остальным уловом трудился Альмар, или мажонок, как мысленно называл его Кирумо: пытался чистить. Как и со вчерашней уткой, результат был плачевен; но мальчик не сдавался, и куча рыбы, кое-как выпотрошенной и частично лишенной чешуи, постепенно росла.
   Мажонок оказался не похож на тех немногих нобилей, которых довелось видеть Кирумо - на высокородных заложников, живших в замке Тонгила. Ничего из их надменного презрения и тщательно скрываемого страха. Спокойный, собранный, готовый учиться тому, что требуется. Впрочем, справедливости ради оборотень соглашался признать: ситуация отличалась. Возможно, и те подростки, даже эльф, перед всеми задирающий нос, вели бы себя иначе в другой обстановке? Кто знает.
   - Кирумо, как бы ты поступил на моем месте? - Альмар посмотрел на него серьезными серыми глазами, на время оставив рыбин в покое.
   - Я бы тщательнее снимал чешую, - признался тот.
   Альмар покраснел и бросил виноватый взгляд в сторону рыбы. Потом, опомнившись, покачал головой:
   - Я не об этом, а о своей жизни. Вот если бы ты... Если бы у тебя обнаружился Темный Дар, как бы ты поступил?
   - Я? - Кирумо всерьез прикинул на себя описанную ситуацию. - Я бы обрадовался. Владеть магией здорово.
   - А потом?
   - Потом бы нашел хорошего мага, согласного взять меня учеником.
   - Темного мага?
   - Ну не Светлого же. Или ты слышал, будто Светлые теперь взялись учить магии Темных? - Кирумо засмеялся. Альмар невесело улыбнулся в ответ.
   - Хорошего в каком смысле? - уточнил он.
   - Справедливого и не очень жестокого, - после минутного размышления дал пояснение Кирумо. - Чтобы не гонял в хвост и в гриву, зря не наказывал. Такого, у которого не мрут постоянно ученики, а то притворяться добряками они все горазды.
   - Добрый Темный маг... - произнес Альмар, мрачнея.
   - Вот-вот, и я о том же. Сам знаешь, не бывает таких. Но без мастера магией ты толком не овладеешь. С Даром так нельзя: или ты ему хозяин, или он тебе. Слышал, наверное: выгнанные на вольные хлеба недоучки долго не живут? В этом все дело: неподчиненный Дар их сжигает изнутри. Взрослые маги свой Дар всегда держат под контролем, но этому они долго учаться.
   - Ты знаешь такого Темного, справедливого и не очень жестокого? - без особой надежды спросил Альмар.
   Кирумо хмыкнул:
   - Единственный Темный, которого я зн, это господин Тонгил, но он учеников не берет. По крайней мере, я никогда о них не слышал.
   - Ты служишь ему? - уточнил Альмар.
   - Нет, я еще маленький, - Кирумо скривился. Будь он старше, не пришлось бы сбегать из дома, чтобы добраться до Радоги.
   - Страшно жить рядом с Тонгилом? Он же... то, что о нем рассказывают... Все эти... - Альмар замолчал, явно не зная, как закончить.
   - Своих он обычно не трогает, - буркнул оборотень, вновь вспомнив последнюю встречу с магом. Как тот смотрел на него, не узнавая, словно на вещь, как в глазах Тонгила горели отсветы чего-то жуткого. У Кирумо было время обдумать и понять: полуэльф, вмешавшись, спас ему тогда жизнь. Благослови тебя Многоликий за это, господин Митрил.
   Несколько раз Кирумо думал о том, не сказать ли Альмару о своей второй сущности. Неизвестно ведь, как сложится путешествие, может, и перекинуться придется именно тогда, когда будет не до объяснений. Но всякий раз откладывал. Все же мажонок оставался, по сути, обычным человеком, выросшим в семье почитателей Солнечного. В главном городе империи оборотни хоть и водились, но предпочитали скрывать вторую суть; там о них рассказывали только страшные сказки, хуже, чем о Тонгиле.
   Не повезло парню. Поклоняйся его родители Многоликому, приняли бы Темный Дар сына с благодарностью. Известно ведь, что Многоликий благословляет любой Дар независимо от цвета, как не делает он разницы между человеческими расами. И оборотней привечает. Только вот с эльфами у Владыки какие-то старые счеты.
  
  
   Глава 2.
  
  
   - Мэль, мне нужны сведения о семье Мэлгон, срочно, - Мэа-таэль продрал слипающиеся глаза, уставившись на редчайшее зрелище: маг Тонгил среди ночи в его спальне. Хотя нет, не среди ночи: из-за неплотно задернутой драпировки выглядывало бледное небо. Уже рассвет.
   - Так кто тебе нужен? - переспросил больше из вредности, нехотя вылезая из-под нагретого одеяла и начиная одеваться. Не отвяжется ведь. Что его так взбудоражило? Насколько полуэльф знал друга, только очень серьезное событие могло заставить Арона так беспокойно, как сейчас, ходить взад-вперед по комнате.
   - Тар и тэра Мэлгон. В первую очередь собери информацию по старшей ветви рода. Если они не то, что мне нужно, будем смотреть на младшие и боковые. Отложи все остальное - это сейчас самое главное. Вся подноготная, деньги, отношение к магии, количество детей и их возраст, все слухи, какие удастся раскопать, особенно о тэре Мэлгон. Все, даже показавшееся незначительной мелочью...
   - А как ты поймешь, они ли это? - полюбопытствовал Мэль.
   - Тебя это не касается, - отрезал Тонгил. - По крайней мере, пока не касается, - добавил он чуть мягче.
   - Было бы легче, знай я, на какие нюансы обращать больше внимание, - резонно возразил полукровка.
   - Обойдись сказанным. Мэль, это действительно важно!
   Полуэльф развел руками:
   - Как скажешь.
   - Хорошо, - Тонгил развернулся, намереваясь уходить. - Да, имей в виду: до вечера я пробуду в подземелье. Предупреди местных, чтобы не совались.
   - Как скажешь, - Мэль проводил взглядом исчезающую в дверях фигуру. В лаборатории, значит. Интересно. С момента их приезда Тонгил туда еще не спускался.
  
   *****
  
   Сила вернулась полностью, но этого оказалось нестерпимо мало. Ему принадлежали только жалкие обрывки навыков, обрывки знаний, почерпнутые из записной книги прежнего Тонгила да тех свитков, которые Арон заставил себя прочитать. Немного - магии стихий, немного - магии теней, и много - сырой Силы, просто находившейся в нем, но ничему не способной научить.
   Настоящий маг, прошедший все обучение, мог с легкостью найти пропавшего мальчишку. Но он настоящим магом не был.
   Помещения в здешних подземельях только назывались лабораториями. По сравнению с главными владениями они оказались почти девственно пустыми, ненужными своему хозяину. Мэль говорил: за последние пять лет прежний Тонгил провел здесь в совокупности едва ли пару недель. Маг не любил столицу и особняк этот, как казалось Арону, он забрал у прежних хозяев скорее из желания тех наказать, чем по необходимости.
   Мужчина запер дверь изнутри, зажег масляные лампы на стенах, потом расстелил на столе принесенную карту. Та отображала весь известный мир, четче всего обрисовывая саму империю. Кое-где на краях пустые белые пятна перемежались со знаками, обозначающими почти легендарные страны и народы. Арон очень надеялся, что мальчика не занесло туда.
   Из пояснений клановца он сделал вывод, что ребенок неосознанно открыл Врата. Еще в бытность наемником северянину приходилось слышать о том, как некоторые маги, оказавшиеся в смертельной опасности, совершали спонтанный переход. Это не являлось настоящими Вратами, точка открытия не контролировалась, но для спасения жизни хватало.
   Арон достал хрустальный кубок, поставил с краю. Кинжалом, который всегда носил у пояса, разрезал запястье и нацедил крови в кубок. Сейчас он собирался попробовать один ритуал, виденный пару раз в исполнении полковых магов. Правда, только Светлых, - Темные на подобную работу подряжались редко, не в их духе было таскаться с войском, лишать себя элементарных удобств и рисковать собственной драгоценной жизнью ради патриотических идей и скудного жалования.
   Арон достал заранее приготовленную хрустальную подвеску, обмакнул в кровь, потом вытянул над картой:
   - Кровь к кро... - подвеска качнулась в руке, но не притянулась к конкретному месту, а пошла по кругу, все быстрее и быстрее, а потом взорвалась, засыпав карту и пол осколками.
   Повторить эксперимент с подвеской или придумать что-то новое не получилось - в дверь лаборатории постучали. Нет, не так, - заколотили, словно бы там стоял тот, кто имел право вламываться в святая святых темнейшего из магов.
   "Мэль?" - мелькнула первая мысль. Но отчего полуэльф начал вести себя столь нахально?
   Тонгил махнул рукой, распахивая дверь, и едва сдержал проклятие. Стоящего там человека он видел пару раз прежде, еще в первой жизни, и воспоминания остались неприятные. А звали его...
   - Дружище! - воскликнул Грисс ар-Крим, шагнув внутрь и распахивая руки, словно для объятий. - Столько покушений, а ты еще жив, старый бес! И даже в столице!
   - Зачем явился? - угрюмо поинтересовался северянин. Пусть он знал, кто перед ним, но не мог представить, какие отношения связывали мага и одного из старших жрецов Серой Госпожи. Жрец этот, светловолосый, голубоглазый, с благостным выражением пухлощекой физиономии, словно бы сошедший с фресок Солнечного, смотрелся в одеянии служителя Смерти, как пушистый кролик, натянувший волчью шкуру. Но первое впечатление редко оказывалось обманчивее. Недаром его хозяйка, Серая Госпожа, славилась особым чувством юмора.
   - Мамочка послала, - развел тот руками. - Соскучилась по тебе, в гости зовет.
   - Мамочка, говоришь, - пробормотал Арон, сворачивая карту. Мама у жрецов Смерти имелась только одна. Недаром в старых хрониках Она носила имя Мать Всего. Не стоило удивляться, что жрец оказался здесь, в его доме, у дверей лаборатории. Для Смерти нет преград, для Ее служителей тоже. Только человек, благословленный Светлыми Богами, тем же Солнечным, например, может заградить им путь. А вот Темная магия и ее носители во власти Серой Госпожи. Стало быть, и Тонгил.
   - Передай Госпоже мои извинения, Грисс, но никак не могу. Дела.
   - Вот всегда так! - с наигранным разочарованием воскликнул тот, манерно всплескивая руками. - Все тебе некогда, все дела, все чародействуешь. А у нас празднование, между прочим, в твою честь намечается!
   - Вот как? - удивление получилось искренним.
   - К Мамочке вернулись ее любимые детки.
   Должно быть, Арон смотрел совсем непонимающе, поскольку жрец укоризненно покачал головой:
   - Сихха, дорогой мой Тонгил, конечно же, я говорю о сихха. Тех самых, служивших императорской семье. Неужели так коротка твоя память?
   Ну да, сихха, с которыми он что-то сделал, и они?.. Получается, погибли. То есть вернулись домой, к Мамочке, в Серый Мир.
   - Я должен сочувствовать или радоваться? - спросил северянин мрачно.
   - Радоваться, конечно! - воскликнул Грисс, широко улыбаясь, - Мамочка по ним очень соскучилась, ее недовольства не опасайся.
   - А император знает? - уточнил Тонгил.
   - Конечно. Его я позвал на празднование первым. Он тоже оказался занят. Жаль, жаль!
   Арон хмыкнул, подумав: согласись император, тот же Грисс онемел бы от удивления. Северянин не слышал еще о человеке, добровольно отправившимся в гости к Серой Госпоже. Только Ее жрецы могли путешествовать между мирами живых и мертвых. Впрочем, Тонгил сомневался, что после посвящения они оставались людьми в полном смысле этого слова.
   Выпроваживать Грисса не пришлось: жрец поспешил откланяться сам; еще раз выразил сожаление, что не увидит "дорогого Тонгила" на празднике, и исчез, истаяв в сером тумане. Для эррэ Арона туман этот ощущался Вратами, но с другой тональностью, чем у Врат девчонки-полуэльфийки. В воздухе после того некоторое время оставался след, словно приглашение: "Открывай и следуй за мной". Не то наивная ловушка, не то подчеркнутая любезность. А может, и вовсе тонкая насмешка, как раз в духе Серой Госпожи.
   Арон сел на край стола, потер виски. Еще пару месяцев в этом мире, в этом теле - и он вообще разучится удивляться. Так сам Солнечный явится в гости, а он воспримет это лишь как очередную крупную неприятность.
   Дожил.
   Интересно, в храме Солнечного провозглашали здешнему Тонгилу персональное проклятие, как тому некроманту, которого он убил в своем мире? Или Арон удостоился лишь проклятия коллективного, регулярно посылаемого всем Темным магам? У Мэля спросить, что ли?
   Впрочем, сведения, принесенные полукровкой, оказались слишком интересными, чтобы отвлекаться на такие мелочи.
   - Вот, смотри, - Мэа-таэль разложил перед ним принесенные свитки. - Это по самому Мэлгону, это - по его жене.
   - Быстро, - пробормотал Тонгил. С тех пор, как он разбудил Мэля, прошло едва три часа.
   - Тар Мэлгон оказался членом Императорского Совета, а у ребят про всех советников сведения собраны. Повезло. Тут и портреты их есть в грифеле, - Мэа-таэль усмехнулся.
   - Серьезный подход, - хмыкнул в ответ Тонгил. - Вряд ли Мэлгоны твоим ребятам соглашались позировать.
   Он потянулся к первому свитку, разворачивая вложенный лист с зарисовкой, и вздрогнул. Этот человек... Значит, Арон не ошибся, и тот, кого он видел в императорской свите, действительно был... И, если он прав, то во втором свитке...
   - Иди, Мэль, - проговорил он глухо. - Если потреуется, я позову.
   Следующий день прошел в подготовке. И вот - одна из тех улиц столицы, где не нашлось места не только домишкам простолюдинов, но и домам нуворишей. Здесь обитала старая кровь, сохранившая не только родовую гордость, но и более материальные блага, доставшиеся от предков.
   Богатство особняка тара Мэлгона бросалось в глаза, кричало о себе - коваными завитушками на высоченных воротах, облицовкой из дорогого кримского камня, эльфийскими узорами живых деревьев - только остроухие умели так изящно сплетать ветви, превращая их в произведение искусства, и брали за то немалые деньги.
   Только вот в мире Арона ар-Мэлгон богатством не отличался и похвастаться мог только многовековым перечнем благородных предков, восходящим к одному из младших сыновей Первого Императора. Ничего особенного - половина знатных родов заявляла подобное.
   Дейкас ар-Мэлгон - старый друг, один из лучших. Почти как Венд. Только в том прежнем мире Дейкас так и остался сотником, как когда-то сам Арон, с жалованием, всегда недостаточным, особенно сейчас, в отсутствие нормальной войны и хороших трофеев. Его друг, которому он без колебаний доверил бы свою спину, но не свою любимую женщину...
   Сейчас Дейкас отсутствовал - первое, в чем убедились слуги Арона. А вот его супруга находилась дома - в этом он тоже приказал удостовериться.
   - Хозяйка трижды спрашивала, когда доставят заказ, - прогудел слуга, открывая массивные ворота. - Сегодня вы долго.
   - Да, - согласился Арон, отступая в сторону, чтобы дать проехать груженой повозке. - Я сам извинюсь за задержку.
   - Да брось, - слуга широко махнул рукой. - Я в караулке вина припас, посидим. Раб у тебя не немой, пусть объясняет.
   - Ташид велел, - назвал Арон имя купца, хозяина товара, и слуга, вздохнув, пожал плечами, потом кивнул вертевшемуся рядом мальчонке:
   - Проводи тарэса Хафима к хозяйке.
   Они прошли по широким коридорам, по крытой галерее, одну из стен которой по последней моде украсили широкими зеркальными пластинами. Арон на секунду замедлил шаг, ловя свое сегодняшнее отражение: с лица, обожженного солнцем почти до черноты, на него смотрели раскосые глаза Хафима - глаза достойного приказчика не менее достойного купца Ташида. Или же равно недостойных - историей их жизней Арон не интересовался. Ему было достаточно узнать, что супруга ар-Мэлгона часто покупала у Ташида ткани и благовония, и что последний заказ сделала вчера...
   Открыв дверь в господские покои, первой Арон заметил саму тэру Мэлгон. Сидя в широком кресле, женщина баюкала сладко посапывающего младенца, но при виде вошедших передала ребенка няне и отослала.
   - Хафим, уже вечер! Вы опоздали почти на шесть часов, - она недовольно нахмурила тонкие брови. Изящная, несмотря на рождение детей, даже более красивая, чем в юности... Арон сглотнул появившийся в горле ком, на мгновение опустил взгляд - смотреть на Тери, такую прекрасную и такую чужую, оказалось еще больнее, чем он ожидал.
   - Хафим, - женщина привстала, удивленно глядя на приказчика. - В чем дело?
   Арон подошел к двери, запирая, одновременно с тем накинул тень сна на раба-носильщика и на служанку, вышивавшую у окна. Девушка выронила пяльцы и сладко заснула на подоконнике, раб, так и оставшийся для него безымянным, свернулся на полу и засопел.
   - Что... - Тери ар-Мэлгон смотрела непонимающе, испуганно, руки стиснули охранный амулет, не более действенный против его Темной магии, чем деревянный нож против меча профессионального наемника.
   - Хафим?
   - Нет, Тери, извини, - Арон сделал отработанное движение рукой, вызывая тень. Он до сих пор не знал, как нейтрализовать действие зеркала, накладывающего чужой облик, но мог на время набросить поверх личины еще одну - собственный образ.
   - Я не Хафим. Нам нужно поговорить.
   Женщина придушенно вскрикнула и тут же зажала рот рукой.
   - Ты? - выдохнула спустя несколько мгновений. - Зачем? Тебе нечего здесь делать!
   - Нет? - Тонгил смотрел на нее неотрывно, пытаясь понять, что она знала о нем, насколько близки они были.
   - Нет!
   - Мне сообщили о случившемся с сыном, Тери, - глухо сказал Арон.
   Она вновь поднесла ладонь к глазам, словно собиралась заплакать и хотела скрыть слезы. Но не заплакала.
   - Мы знали, что так будет. Когда Альмар родился, ты сам определил наличие у него Дар. Ты сам наложил на него заклятия, усыпляющие магию. Мальчик жив! - Тери вытянула вперед руку с рубином. - Видишь, камень цел. Арон, пожалуйста, уходи! Мне нечего тебе сказать, и я не хочу рисковать семьей. Ты обещал не вмешиваться в мою жизнь.
   - Обещал... - проговорил Арон хрипло. - Да, я уйду. Но скажи, ты... ты любишь Дейкаса?
   В глазах женщины мелькнуло удивление. Похоже, вопрос не вязался с Тонгилом, знакомым Тери:
   - Люблю, - сказала она просто. - Он хороший муж и хороший отец. А Дейкас любит меня, и что бы ни послужило этому причиной в самом начале, я знаю: сейчас он любит меня по-настоящему.
   Вот так. И младенец, которого она совсем недавно баюкала на руках. И еще двое мальчишек где-то в глубинах этого дома. Вот так. Тери, любившая его и любимая им, никогда не жила в этом мире. Лишь ее двойник, прекрасный, желанный образ, но не более того. Он обманул сам себя, поверив демону.
   - Ты любила меня... когда-нибудь? - спросил он, ни на что уже не надеясь.
   - Арон, - Тери смотрела удивленно, но уже с тенью страха, - о какой любви ты говоришь? Помнишь наш договор: я рожу тебе сына, ты наведешь чары на Дейкаса, заставив влюбиться в меня и взять в жены, принять Альмара и поверить, что это его ребенок? Я хотела богатого мужа и защитника, ты - ребенка с Даром, растущего в безопасности. Вот и все.
   - Значит, я подкинул благородному тару своего кукушонка? - губы Арона кривились горечью.
   - Можно сказать и так, - Тери отвернулась, отошла к окну. - Когда уйдешь, позаботься, пожалуйста, чтобы настоящий Хафим ничего не заподозрил: мне не нужны проблемы.
   - Муж не винит тебя в Даре Альмара? - и все же это была Тери, хоть и чужая жена, но дорогая ему. Пусть хотя бы в этом мире живет в безопасности от Темных магов и их темных дел.
   - К счастью, нет. Оказывается, младший брат Дейкаса имел Темный Дар. Муж даже просил у меня прощения за свою порченую кровь, - она горько усмехнулась.
   - Имел? - переспросил Арон.
   - Да, - Тери прижалась к мозаичному стеклу лбом, голос стал тише, глуше. - Отец Дейкаса убил его в храме Солнечного на глазах у старшего сына, когда Дар открылся.
   - Понятно, - после паузы проговорил северянин. - Еще одно. Последнее. Твое кольцо, которое показывает, что мальчик жив, - отдай его мне.
   - У тебя ведь есть такое же! - женщина развернулась к нему, прижимая руку с перстнем к груди.
   - Я... потерял, - выдавил Арон. - Пожалуйста. Оно необходимо, чтобы найти ребенка.
  
   *****
  
   В воздухе кружились тени, наливаясь плотностью, обретая черты то монстров из кошмарных снов, то соблазнительных гурий из наркотического бреда. Их движения казались почти осмысленными, словно сотворенное вот-вот могло обрести разум.
   Мэль отвел взгляд, не желая разделить судьбу тех оборотней, что уже несколько часов сидели, зачарованно глядя на танцующие тени.
   Арон, как он и ожидал, обнаружился на берегу озера. Маг сидел на камне у самой кромки воды; низкие волны, подбегая, касались его сапог и с мягким шипением откатывались назад.
   Мэа-таэль остановился за спиной Арона, скрестил руки на груди.
   - Чего тебе? - после долгой паузы спросил маг, но обернуться не соизволил.
   - Твои тени пугают людей, - ровно ответил полукровка.
   - Что с того? - Тонгил нагнулся, набрал в горсть гальки и стал по одной бросать в воду. Некоторые окатыши скакали по волнам, другие зависали в воздухе, словно размышляя, стоит ли падать, третьи рассыпались в пыль, не долетев до поверхности.
   - Несколько подростков потеряли сознание, - продолжил Мэль.
   - И? - Арон наконец повернулся к полуэльфу, и тот невольно сделал шаг назад: бледный до синевы, с глазами, обведенными коричневыми кругами, маг выглядел классическим некромантом - каким тот представляется народному воображению.
   - Что с тобой случилось?!
   - Со мной? - повторил маг бесцветным голосом. - Со мной все замечательно. Уходи.
   - Арон...
   - Ты меня плохо слышишь? - Тонгил шевельнул рукой, и в воздухе начала формироваться тень, подобие десятков других, уже целый день круживших по периметру поместья. Мэль сделал шаг назад, нервно поклонился - таким Арона он не видел уже очень давно и видеть не желал - и заторопился прочь.
   Это началось после возвращения Тонгила из имения ар-Мэлгона. Что он там видел, с кем и о чем говорил, маг не распространялся. Сразу по возвращении закрылся в покоях и не выходил оттуда весь следующий день. А потом среди ночи приказал готовиться к переезду в отдаленное загородное поместье... И вот теперь, сам похожий на смерть, сидел у озера, выпустив тени то ли охранять дом, то ли сторожить его жителей от побега.
   Мэа-таэлю это очень не нравилось.
   Маги, особенно Темные, славились припадками безумия, и, хотя за все годы службы Мэля ничего подобного с Тонгилом не случалось, потеря памяти, наложившись на выпитую кровь солнечной гидры и любой следующий шок, могла вызвать что угодно. Полуэльф только надеялся, что частью этого "чего угодно" не окажется его собственная смерть.
   Солнце уже начало клониться к закату, когда тени исчезли, а зачарованные их танцем оборотни очнулись и начали оглядываться по сторонам, пытаясь понять, куда делся день. Однако сам Тонгил вернулся от озера только среди ночи.
   Мэль сидел на ступенях лестницы, ведущей к покоям мага, и при виде приближающегося Тонгила не сделал ни малейшей попытки встать или хотя бы подвинуться, освобождая путь.
   Арон остановился, глядя на полукровку.
   - Ждешь объяснений?
   Они сидели в покоях мага, на столе горели свечи, стояла принесенная слугой бутыль старого вина. Впрочем, Арон, как обычно, пил мало, больше с отстраненным видом наблюдал за тем, как переливается цвет вина в хрустальном бокале.
   - Это произошло за несколько лет до всех этих дел с моим превращением в Великого, до убийства Неркаса, - Арон неопределенно махнул рукой, указывая на север, и одновременно с тем на прошлое.
   - Столица всегда славилась своими красавицами, но она, Тери, обладала чарами особого рода, не имеющего отношения к магии. Меня потянуло к ней... Но потом я выбрал другой путь в жизни, а она осталась... Вышла замуж... Ее благородный муж, ар-Мэлгон, стал отчимом моему ребенку. А когда узнал, что ребенок носит в себе Темный Дар, то попытался убить.
   Мэль вздрогнул - как от слов Арона, наполненных откровенной горечью, так и от воспоминания о своем давнем видении.
   - У тебя сын? - вырвалось невольно.
   - Да.
   - И сколько ему сейчас?
   - Почти десять.
   - Десять, - повторил полукровка тихо, а перед глазами возникла однажды уже виденная картина:
   Тонгил и черноволосый мальчик идут по темным переходам подземелья, по коридору, ведущему к лабораториям мага. Мальчик шагает беззаботно, взгляд у ребенка невинно-доверчивый, бесстрашный. Вот он поднимает голову, что-то спрашивает у Арона, и Мэль замечает, как сильно они похожи: маг и этот незнакомый мальчик. Тонгил кивает, улыбается и распахивает перед сыном дверь самой страшной из своих лабораторий - той, откуда люди никогда не возвращаются живыми, только разобранными на части...
   - Ты должен помочь мне найти его, - разбил видение голос мага. - Подними всю сеть, всех осведомителей! Я пытался задействовать следящую магию, но ни ритуалы, ни тени, ни отражения не работают. Или же я просто не помню, как заставить их работать... - Арон оборвал себя, и Мэа-таэль с запозданием понял, что, должно быть, сильно изменился в лице.
   - В чем дело, Мэль? - резко спросил северянин.
   Полукровка встряхнул головой:
   - Зачем он тебе?
   - Что?
   - Зачем тебе этот ребенок?
   Арон отвернулся и ответил после долгой паузы:
   - Некоторые из оставшихся воспоминаний для меня ярче, чем нынешняя реальность. Таким кажется все, связанное с Тери и с сыном.
   - Еще несколько дней назад ты не знал о его существовании, - упрямо возразил Мэа-таэль, изо всех сил пытаясь не вспоминать страшные легенды и не-легенды о том, для чего Темному магу нужны люди одной с ним крови.
   - Это несущественно. Мэль, он важен для меня! Важнее, чем все остальное! - Арон глубоко вдохнул и медленно выдохнул, успокаиваясь, и продолжил уже другим тоном. - Ты же воспитан кочевниками, ты должен понимать: род, семья - это самое главное. Рик - мой единственный ребенок, моя кровь и плоть... Я не представляю, как вернуть Тери: я не нужен ей, она замужем и счастлива, у нее дети от другого мужчины, и наш сын - это все, что осталось.
   Мэль опустил взгляд на собственные сжатые в замок ладони, избегая смотреть в глаза магу, говорившему так искренне:
   - Понимаю. Я отдам необходимые распоряжения.
  
   *****
  
   После визита жреца Серой Госпожи остальной мир тоже решил вспомнить о "дорогом Тонгиле" и возгорелся желанием его видеть. Первым оказался император, разрываемый между страхом за свою жизнь и яростью на мага. Еще бы: могучие сихха ушли из этого мира, нынешний же монарх ничем не заслужил благоволения богини Смерти, а, стало быть, и новых хранителей. Мысленно Арон уже начал прикидывать, кто из "верных" вассалов особенно горит желанием заменить императора на троне. Все же когда твой суверен пытается тебя убить, верноподданнические чувства имеют свойство исчезать.
   На настойчивые просьбы императора явиться во дворец Арон отвечал короткими отказами, а приказать ему прямо монарх не осмеливался. Впрочем, повышенное внимание императора было хоть и неприятно, но ожидаемо, однако через несколько дней после посещения поместья ар-Мэлгонов самому Тонгилу тоже нанесли визит. К счастью, не тар Мэлгон, - Арон сомневался, что сумел бы нормально разговаривать с бывшим другом, а теперь счастливым соперником.
   Он и так часто ловил себя на мысли устроить Дейкасу несчастный случай с фатальным исходом, а по истечении траура посвататься к его вдове. Если Тери могла полюбить его в том, прежнем, мире, что мешает в этом?
   Мысль эта пришла непрошенной, но быстро пустила корни, выгнать ее окончательно не получалось. А ведь казалось поначалу - готов отпустить Тери, позволить ей быть любимой в семье, которую она сумел построить в этом мире. Готов пожелать ей счастья с другим. Но нет, внутренний голос все громче нашептывал: никто и никогда не даст ей той любви и того счастья, которые дал бы он. Ведь его любовь настоящая, а любовь Дейкаса к жене пришла из магии и обмана. И что он сделает это - если сделает - не только ради себя, но и ради не найденного пока сына с непривычным именем Альмар.
   "Рикард", - думал Арон про себя, - "все равно моего ребенка зовут Рик".
   Потом мужчина опоминался, корил себя за подлые мысли. Ведь Дейкас в прежней жизни был ему другом, в этой - вырастил его сына... Да, он пытался убить Альмара, но Арон мог только посочувствовать отцу, оказавшемуся перед страшным выбором: предать своего бога или своего ребенка. Сложное это решение. Относись он к таким же верным слугам Солнечного, как Дейкас ар-Мэлгон, неизвестно, как бы повел себя.
   Впрочем, он даже не знал, как бы поступил на собственном месте, узнай в той, прошлой, жизни, что его ребенок носит в себе Темный Дар. Убил бы, выгнал бы из дома, любил бы таким, какой есть? Это сейчас принять решение легко: он сам несет это проклятие, уже почти смирился, принял. Уже почти рад быть магом, особенно когда Тьма так сладко поет в крови, когда дает ему силу, власть и что-то еще, чему никак не получается подобрать название...
   И все же, о визите. Единственное, что он принес хорошего, так это отвлек от искушающих мыслей. Но в остальном...
   Темные маги с себе подобными обычно вежливы: ни к чему ссориться по пустякам, и без того у этого племени довольно врагов. Да и традиции запрещают. Но как поступить, если ты вдруг встречаешь человека, которого так ненавидел, что согласился бы жизнью пожертвовать, лишь бы и его захватить на тот свет? Вернее, однажды едва не пожертвовал, но сумел отправить врага к Серой Госпоже. Уже несколько лет как в прежнем мире Лорган ар-Сиркут гниет в холодных северных болотах, где им довелось встретиться в последний раз.
   Демон обещал северянину вернуть любимых и близких. Очевидно, враги шли довеском.
   Вроде с первого взгляда - обычный человек, пусть Темный; так мало ли их, этих магов? Держится скромно, как и положено непрошеному гостю, но хочется велеть страже поднять его на мечи, а еще лучше - самому раздавить, сперва скрутить тенями, чтобы захрустел и переломился позвоночник, а потом сырой Силой размазать по каменному двору.
   Но - нет пока причины, и даже нынешнее его имя еще не известно. Ведь там, в прежнем мире, он не был магом, как не был им сам Арон. Вряд ли здесь знатные родичи позволили Темному выродку носить их славное имя. Это для простолюдина стать магом, даже Темным, значит подняться по социальной лестнице; для нобиля же, а почти все благородные служат Солнечному, это падение и страшный позор.
   Вот старый знакомец спешился, поклонился почтительно.
   Арон стиснул зубы, наблюдая за подходящим ближе гостем. Маг, но никаких щитов, никакой защиты, даже амулеты невозможно ощутить. Только одинокий кинжал у пояса, да и тот в декоративных целях: два застегнутых ремешка не позволят быстро вытащить клинок. Как же он в таком виде сунулся в логово Тонгила?
   - С чем пожаловал? - Арон стоял на верхней ступени, не торопясь спускаться, как полагалось гостеприимному хозяину. От одной мысли, что нужно приблизиться к чужаку, волосы на загривке вставали дыбом. Даже вопрос он выдавил через силу.
   - Приглашение от Ковена, - маг сам поднялся по ступенькам, протянул запечатанный свиток, улыбнулся. - Мы очень рады вашему приезду в столицу, господин.
  
   *****
  
   - Кто он на самом деле, этот Темный? - Арон раздраженно мерил шагами кабинет, в то время как Мэль, оседлав стул, задумчиво следил за его движениями.
   - Лорган Сирраен, стихийник, специализируется на земле, - полуэльф вздохнул, и, скрестив руки на спинке стула, прижался подбородком к высокому подголовнику:
   - Понять не могу, чего ты так бесишься. Приказал стеречь его, словно преступника, в самое дальнее крыло поместил, к обеду, куда его пригласил, сам не вышел. Какая муха тебя укусила?
   Арон не ответил, остановился у окна, отвернувшись от полукровки. Ну не мог же он рассказать о своих прежних счетах к Лоргану.
   - Я его не помню, - проговорил, глядя вперед. - Но у меня от одного присутствия этого человека волосы дыбом встают. И чутье подсказывает: неплохо бы этого Лоргана... упокоить.
   - Арон, он же не некромант и не живой мертвец, чтобы его упокаивать, - укоризненно ответил Мэа-таэль. - Называй вещи своими именами. Прикажешь - убьем. Можем и несчастный случай устроить. Только зачем? Вы всегда хорошо ладили, даже, пожалуй, дружили, насколько это возможно среди Темных. Опыты какие-то совместные придумывали...
   - Над людьми... опыты? - выдавил северянин, развернувшись к полукровке, даже не удивляясь его словам. Друг друга эти двое, прежний Тонгил и Лорган, явно стоили.
   - Вот еще, - разочаровал его полуэльф. - Я же говорю: он стихийник, маг земли. Вот с землей вы и возились. Например, земляной демон, охраняющий твой замок, - подарок Лоргана.
   - Демон, покрошивший наемных убийц? - уточнил Арон, вспомнив одно из первых своих впечатлений в этом мире.
   - Он самый; выглядит, как земляной вихрь. Очень удобный страж: работает круглосуточно, жалования не просит, по бабам не шляется, в кости не играет.
   Арон криво усмехнулся. Мэль явно старался отвратить от здешнего Лоргана гнев Тонгила.
   - Расскажи о маге. Какой он человек?
   - Для Темного - вполне нормальный, - полуэльф пожал плечами. - Вменяем, в приступах безумия не замечен, ученики и слуги выглядят довольными жизнью и сбежать не пытаются. Живет в столице в старом доме, наследстве двоюродной бабки, которая единственная его после обретения Дара признала... Заговоров и интриг против тебя никогда не плел, вообще в ваших внутримагических склоках предпочитает не участвовать.
   - Паинька просто, - сделал вывод северянин. - Неудивительно, что он до своих лет дожил, - последнее прозвучало даже язвительнее, чем хотел.
   - Арон...
   - Хватит, - Тонгил поднял руку, останавливая Мэа-таэля. - Хватит о нем. Теперь о приглашении Ковена.
   - О Ковене ты тоже ничего не помнишь? - полуэльф, хмурясь, привстал, потом сел обратно.
   - Только то, что знают все, - северянин пожал плечами. - Гнездо ядовитых змей, от которого лучше держаться подальше.
   - То есть ничего, - Мэль все же поднялся и, подойдя к столу, начал рыться в бумагах. - Вот, это самые последние донесения, в основном о старших магах Ковена, но есть интересное и про новичков.
   - Кто из Темных наиболее опасен? - собирая свитки в кучу, спросил Тонгил.
   - Ты, конечно, - полуэльф лукаво приподнял брови, словно бы удивленный вопросом.
   - А если серьезно? - настроения шутить у Арона не было.
   - Я серьезно, - Мэль вновь устроился на стуле. - Ты, как только в силу вошел, неплохо Ковен проредил, да и потом, если что не по тебе, с остальными Темными не церемонился.
   - А как же пресловутая традиция не убивать своих?
   - Так ведь традиция говорит: нельзя убивать без веской причины и тайно. А ты - на магической дуэли, соблюдая формальности, - возразил полукровка. - Все как положено.
   - Значит, Темные меня тоже ненавидят, - Арону подумалось, к половине Империи, желающей сплясать на его похоронах, плавно добавилась вторая половина.
   - Значит, Темные тебя боятся и уважают, - поправил его Мэа-таэль.
   - Собрание Ковена состоится через три дня, - вернулся к беспокоящей его информации Арон. - Ты сможешь к этому времени раздобыть подробные данные на всех магов, желательно с портретами?
   - Сделаю, - ответил тот, добавив. - А ты пообщайся пока с Лорганом, может, что интересное узнаешь.
   - И пойму заодно, какой он отличный парень? - понимающе хмыкнул северянин.
   - И это тоже, - не смутился полуэльф.
   К Лоргану действительно стоило зайти. Только вот Арон не представлял, о чем можно говорить с этим Темным, как вести себя, чтобы тот не заподозрил подмены. Впрочем, к словесным танцам на грани северянин почти привык: привык уходить от прямых вопросов, на которые не знал ответов, привык вытягивать сведения из окружающих, не раскрывая себя.
   Однако не все проходило гладко. Мэа-таэль, его единственный друг в этом мире, быстро понял, что с Тонгилом неладно, но, к счастью, проглотил сказку о потере памяти. Лоргану же, хуже, чем просто чужаку, ни о чем нельзя позволить догадаться. Арон и так, наверное, вызвал подозрения у Темного, не выйдя к обеду. И во время их встречи он вряд ли вел себя как прежний Тонгил. Но кто ему скажет, как он приветствовал мага? Как разговаривал с ним наедине? Да еще эти совместные магические опыты...
   Нет, Арон не сможет притвориться прежним собой перед Лорганом, который если не после первой, то после второй его реплики, касающейся магии, поймет, что дело нечисто. Ему нужно придумать объяснение всем несуразностям, прошлым и будущим, нельзя позволить заподозрить себя в непозволительной для наместника Севера магической слабости. Иначе коллеги из Ковена вместе с дорогим Лорганом быстро отправят его к Серой Госпоже.
   Или, если не объяснить, то хотя бы направить подозрения по ложному следу.
   Лорган читал. Сидел на широком диване, пристроив книгу на сгиб колена, хмурил белесые брови, и даже, словно ученик, водил пальцем по строке. Хотя нет, присмотрелся Тонгил, не водил, а подчеркивал ногтем некоторые абзацы, а те вспыхивали бледно-синим, отчетливо выделяясь на фоне остального текста. Удобно.
   Лорган между тем вскинул голову, почувствовав чужой взгляд, и расплылся в улыбке:
   - Наконец-то! Я уж думал, ты сегодня не придешь.
   "Ты", - отметил про себя Арон, заранее постаравшись превратить лицо в маску, - "не "вы, господин", как при встрече, а "ты". И выражение лица, какое бывает, когда не ждут неприятностей, когда абсолютно уверены в добром приеме и ответном расположении. Поразительно наблюдать такой взгляд на лице человека, от которого прежде видел только ненависть. Неужели тоже играет? Темный ведь, у них все с подвохом".
   - Арон, - Лорган тем временем закрыл книгу и встал. - Я слышал, император требует тебя во дворец. Большие неприятности?
   В голосе мага звучала тревога. Да, конечно, заботится о друге. Как мило.
   - Случилось... кое-что, - ответил северянин, проходя вглубь комнаты и присаживаясь на трехногий табурет. Беседа с Лорганом с первой минуты оказалась неимоверно занимательной. Ощущение возникало такое, словно бы дикий волчара, вчера еще рвавший твой скот и верных псов, сегодня пришел к дому и, умильно глядя в глаза, заговорил о жизни.
   - Если я как-то могу помочь, - продолжил между тем Лорган, - то скажи.
   - Обязательно, - Арон хотел бы, чтобы взгляд его не казался магу слишком навязчивым, но не мог заставить себя не вглядываться пристально в давнего врага, ища разницу. Внешне все тот же: бледное лицо, неспособное принять загар, тонкие губы, тонкий нос, белесые, словно бы выгоревшие ресницы и брови, и такие же волосы. Единственное цветное пятно - неожиданно карие глаза, своим темным цветом скрадывающие даже зрачки. Лживые глаза: не разглядишь мысли, не прочитаешь чувства. Если только довериться интуиции... А та молчит, словно бы и впрямь Лорган ему не опасен. Но интуиция не разбирается в нюансах, она не скажет, что если сейчас, возможно, этот Темный и не желает Тонгилу зла, то, узнав о "потере памяти", захочет урвать кусок от владений наместника Севера.
  
   *****
  
   Лорган стоял у окна, разглядывая темно-серое пасмурное небо, почти сливающееся по цвету с камнем стен и булыжниками мостовой. Дождь припустил с новой силой, заставив предметы всего в паре десятков шагов превратиться в однообразную темную массу. Вот внизу мелькнула знакомая высокая фигура с черной шапкой волос - Мэа-таэль, только вышедший от него, торопливо направлялся в сторону казарм. Странный у них вышел разговор, короткий, но на редкость интересный.
   - Ни в коем случае не расспрашивай, если кажется, будто Арон не желает говорить. И, ради Владыки, не вздумай дразнить или злить его! - полуэльф покачал головой, показывая, что уточнять и объяснять свои рекомендации не собирается.
   - Если не хочешь отправиться к Серой Госпоже, следи за тем, как ведешь себя. У Тонгила последнее время плохое настроение, сам должен понимать, чем это чревато.
   - Я неудачно приехал? - поднял Лорган брови.
   - Очень неудачно, - подтвердил Мэа-таэль. - Но и уехать сейчас он тебе не позволит. Так что веди себя скромнее.
   - Почему ты меня предупреждаешь? - полюбопытствовал Темный.
   - Ты самый нормальный из всех магов, кого я знаю, включая Арона, - Мэа-таэль усмехнулся. - Будет жаль, если попадешь ему под горячую руку. Думаю, он тоже пожалеет, потом, но тебе это уже не поможет.
   - У него случился приступ безумия? - начиная понимать, спросил Лорган.
   - Нет, - разбил его идею полуэльф и тут же добавил многозначительно, - пока нет. Побереги себя...
   Хороший совет. Очень хороший, только Темный не совсем представлял, как нужно вести себя, дабы не вызвать гнев Тонгила. Ни в каких тайных сговорах за спиной Арона он не участвовал, особых грехов за собой не знал. Да и не было никогда Арону дела до его грехов, больших и малых. Разве он жрец Солнечного, в самом деле, чтобы обличать чужие проступки?
   Значит, случилось нечто, заставившее одного из самых спокойных и уравновешенных Темных видеть в каждом врага. Неожиданно обострилась мания преследования? Сомнительно: для человека, на которого ежегодно совершается несколько покушений, Арон всегда казался удивительно беззаботным. Вот, в столицу приехал, где каждый второй нобиль не пожалеет половины состояния, чтобы отправить его в могилу. Значит, причина в другом. Хотя... "не расспрашивай" означало также "не копай слишком глубоко"; разумное предупреждение. Если он узнает что-то, для Тонгила нежелательное, то дорогой друг его просто убьет, не посмотрев на прошлые заслуги.
   Та вчерашняя короткая встреча, когда Тонгил ненадолго зашел к нему, накрепко врезалась в память и только подтверждала слова полуэльфа. Несколько ничего не значащих фраз, пристальный колючий взгляд, словно бы просвечивающий насквозь, до самых тайных мыслей. Лицо как маска, не выражающая никаких эмоций; и ни радости, ни гнева в голосе.
   Однако любопытство, родившееся прежде Лоргана, опять выползло на свет. Что все же стряслось у самого сильного мага Империи?
  
  
   Глава 3.
  
  
   Кирумо резко остановился, и Альмар, пытавшийся ступать по следам подростка, почти ткнулся тому в спину.
   - Что?
   - Тихо, - прошипел Кирумо. - Там кто-то есть.
   Альмар напряг слух, вслушиваясь в редкие всплески, кваканье лягушек, шелест проносящихся над головами стрекоз, иногда - возмущенной кряканье вспугнутой утки. Последняя, впрочем, имела все шансы стать их ужином.
   Ничего особенно, но Кирумо уже начал осторожно пятиться назад, Альмару пришлось поступить так же.
   - Придется выйти на главный тракт, - мрачно сказал светловолосый подросток, когда они отошли уже достаточно далеко. - Все лучше, чем попасть на ужин к болотным гулям.
   Альмар побледнел:
   - Это их ты слышал?
   - Возможно, - хмуро ответил Кирумо. - Подходить ближе и уточнять не захотел, уж извини.
   - Но они... если они здесь живут, им не все равно, где напасть: на дороге или среди болот? - в существование легендарных тууршей мальчик поверил сразу, хотя его наставник, перечисляя чудовищ, водившихся на территории Империи, говорил, будто болотные гули давно вымерли.
   - Не все равно, - Кирумо ускорил шаг, и Альмар едва поспевал за ним. - Дорога охраняется заклятиями господина Тонгила, на нее они не выйдут. Вот если кто свернет с тракта хотя бы на ближайший сухой пригорок, решив разбить лагерь, того могут и схватить. А охранного знака у нас нет.
   - Раньше ты о них не подумал? - мальчику теперь казалось, будто сотни невидимых глаз следят за ним, стерегут каждое движение: из-за редких кустов, из-за коряг, из-за низкорослых деревьев вдалеке.
   - Они далеко на севере обитают, - буркнул Кирумо. - Сюда, на юг, уже много лет не заходили. Не знаю, какого беса их принесло.
   До тракта они дошли, почти добежали, без приключений. Прежде идею идти по дороге Кирумо отвергал категорически, заявляя, что поймать их там будет легче легкого, однако и далеко удаляться от нее тоже не хотел. Теперь Альмар понял, почему.
   - Надеюсь, на меня уже махнули рукой, - пробормотал Кирумо, имея в виду стражу из имения Тонгила. - Столько дней прошло.
   Альмар промолчал. Встретить воинов Темного мага он желал еще меньше, чем его спутник.
   По дороге, мощенной квадратными шлифованными плитами, идти оказалось легче и приятней, чем по болотным кочкам. Вот только Кирумо все время настороженно озирался по сторонам, то и дело бормоча под нос проклятия.
   - Ты что-то чувствуешь? - не выдержал Альмар.
   - Не знаю, - буркнул тот. - Нечисто тут, но понять не могу, в чем дело. Может, магией попробуешь осмотреться?
   - С удовольствием, только как? - отозвался мальчик.
   - Ну, - Кирумо остановился, продолжая хмуриться. - Я видел пару раз, как господин Тонгил высылал тени. Они такие, как паутина, почти невидимые, вылетают вперед на несколько миль. Как бы глаза мага на расстоянии.
   Альмар попробовал представить, о чем говорил Кирумо, но не смог.
   - Как он это делал? - уточнил мальчик.
   - Откуда мне знать, - вздохнул белобрысый. - Может, заклинание какое произносил, может, мысленным усилием. Господин Митрил говорил: маги по-разному могут, только с заклинанием легче.
   Заночевать решили тут же, не сходя с тракта. Впрочем, дорога оставалась пустой. По словам Кирумо, мало кто желал ехать так далеко на северо-восток, где почти не имелось поселений, только обширное имение Тонгила. Исключение составляли данники да наемные убийцы. Может быть, еще редкие родственники людей, живущих в поселках вокруг замка мага. Впрочем, те предпочитали дожидаться каравана.
   Сидеть на дорожных плитах, понемногу подбрасывая в огонь ветки, оказалось непривычно. Топливо собрал в ближайшем заболоченной рощице Кирумо. Альмара подросток в лес не пустил, сказав, что тот вовремя тууршей не заметит и по-глупому пропадет. Пустое, без веток, небо над головой казалось голым, с востока обзор закрывали пологие холмы, на западе - низкий лес, перемежаемый частными болотами. К ночи насекомые и птицы затихли, тишина казалась звенящей, пронзительной.
   - Гроза будет, - авторитетно заявил Кирумо. Мальчик согласно кивнул, хотя небо оставалось чистым. Подросток стал восприниматься человеком почти все знающим и умеющим. Альмар восхищался его охотничьими навыками, способностью двигаться бесшумно, умением бросать ножи, попадая в цель десять раз из десяти, восхищался его спокойной уверенностью в себе и даже равнодушием к чужой смерти. Увидев в Альмаре врага, Кирумо, не колеблясь, решил его убить, а выяснив, что найденыш - Темный, спокойно принял под свою опеку.
   Альмар попытался, но не смог представить себя в такой ситуации: сперва поднять на человека оружие, а потом предложить дружбу.
   Однако вспоминать, как летят в лицо метательные ножи, а в качестве защиты - лишь ладонь, прикрывающая глаза, оказалось почти также неприятно, как и занесенный для удара меч отца. Вот Альмар и старался не вспоминать. Ни о начале знакомства с Кирумо, ни о том, что ему предшествовало. И ни в коем случае - маму, братьев, крохотную сестренку, дом... отца. Особенно отца. Последние минуты в храме Солнечного перечеркнули все десять предыдущих лет, когда Альмар был любимым сыном и наследником. Всю предыдущую жизнь.
   - Проснись! - Альмар вскинулся на тревожный шепот Кирумо, растерянно оглядываясь по сторонам. Никого, только далеко на западе полыхали зарницы и почти неслышно катились громовые раскаты.
   - Похоже, мы влипли, - Кирумо, наклонившись к нему, говорил торопливо, почти не делая между предложениями пауз. - Забудь, что ты Темный. Назови им настоящее имя, но скажи, будто во время поездки - придумай заранее, какой, - тебя похитили и Вратами перебросили сюда. Где это "здесь" ты не знаешь. С Вратами получился сбой - они иногда бывают, тебе поверят - и тебя одного выбросило в лесу. Если сумеешь, пусти для верности слезу, расскажи им, как одному страшно. Одежда у тебя достаточно рваная, да и сам чумазый.
   - Кому им? - прервал его Альмар, мало понимая в происходящем.
   - Рыцарям Гиты, - Кирумо бросил взгляд в северном направлении дороги. - Скоро появятся здесь. Узнают правду насчет твоего Дара, убьют. Понял?
   Альмар кивнул. Насчет "убить" было как раз очень понятно.
   - А ты?
   - Уйду на болота. В таких как я они стреляют без разговоров.
   - Я с тобой...
   - Нет. От тууршей тебе не убежать, а со слугами Гиты шанс выжить есть. Да, скажи, будто тебя обманом отвлек в сторону охранник отца с желтого цвета глазами, потом появился незнакомый маг и швырнул тебя во Врата. Так прозвучит правдоподобно. Постарайся казаться глупее, чем есть. В общем, разыграй тупого барчонка. Ясно?
   - Кажется, да, - судорожно кивнул Альмар.
   - Ладно. Меня ты не видел, вообще никого кроме тебя здесь нет, - Кирумо сжал его предплечье. - Когда закончатся болота, я тебе устрою побег. В нормальном лесу без тууршей мы от них спрячемся. А пока буду идти в стороне от дороги... Не забудь добавить, что семья у тебя богата и щедро отблагодарит за спасение.
   - Хорошо, - Альмару очень хотелось ущипнуть себя и проснуться.
   - Помолись Многоликому, Темным он помогает, - сказал на прощание Кирумо и исчез в темноте.
   Стук копыт Альмар услышал издали. Многих копыт. Сколько же их, этих рыцарей Гиты?
   Они остановились перед его костром, не спешиваясь, только молча смотрели на худого большеглазого мальчишку, испуганно сжавшегося на дороге. В руках их было оружие: в основном мечи, но несколько человек держали уже взведенные луки. Одно неверное движение - и его нашпигуют стрелами.
   - Какой хорошенький, - вальяжно протянул черноволосый мужчина, наклоняясь вперед в седле. - Малыш, что ты тут делаешь один?
   Несмотря на ласковый тон, Альмара пробила дрожь. Ему не нравилось, как этот человек смотрел на него, очень не нравилось.
   - Я Альмар, - проговорил он срывающимся голосом. - Альмар ар-Мэлгон. Я... я иду домой.
   - Неужели ар? - насмешливо удивился кто-то из всадников. - Какая честь встретить на безлюдной дороге настоящего нобиля.
   - Как ты здесь оказался, мальчик? - спросил другой мужчина, с длинными вислыми усами и почти седой головой.
   - Меня похитили, - страх, напряжение, необходимость лгать... мальчика начала сотрясать нервная дрожь. - Ч-через Врата. А потом я оказался здесь. С-сперва в лесу. Нашел дорогу... - и вырвалось искреннее: - Я домой хочу! К маме!
   Кто-то из людей засмеялся.
   - Ар-Мэлгон, говоришь, - задумчиво протянул вислоусый. - Есть у тебя что-нибудь с родовым гербом, мальчик?
   С гербом? Конечно, у него осталось много вещей с гербом. Плащ, например, хотя испачканный и порвавшийся в нескольких местах, но вышитая сигма различалась легко.
   - Вот, - проговорил он, сняв плащ, и показывая искомый герб. - Еще на ножнах есть.
   В ножнах лежал роскошно украшенный парадный нож, его единственное оружие.
   - Мой отец очень богат, - добавил мальчик, вспомнив совет Кирумо. - Он вознаградит вас за мое спасение.
   - Обязательно вознаградит, - хмыкнул кто-то из темноты, куда не доставал свет от костра. - Куда ж денется.
   Вислоусый, наклонившись, одним движением подхватил мальчика и посадил перед собой на коня.
   - Откажется, так мы тебя в храмовые служки продадим, - промурлыкал самый первый из говоривших. - Чтобы ты нам в убыток не встал.
   Альмар испуганно вздрогнул. Формально рабство на территории Империи считалось запрещенным, но существовало так называемое "добровольное пожизненное служение", которое закреплялось магически. Обычно это происходило с варварами, но Альмар не был уверен, что только с ними.
   - Не пугай ребенка, Бирий, - недовольно сказал вислоусый. - Ар-Мэлгона я знаю, за сына он золота не пожалеет.
   По дороге тар Дьерг, тот самый седой и вислоусый мужчина - единственный, как оказалось, нобиль среди присутствующих воинов и одновременно командир отряда - задал мальчику несколько вопросов о похищении, но в детали не вдавался и слушал ответы вполуха.
   Немного позднее Альмар с удивлением узнал, что в рыцари Гиты брали вне зависимости от благородности происхождения. Кроме того, кое-кто из воинов до сих пор носил на скулах плохо стертые татуировки Звериных тотемов. Когда Альмар, ошеломленный открытием, спросил на привале у такого воина, умеет ли он оборачиваться, то получил мощную оплеуху в качестве ответа. Больше ни к кому с расспросами мальчик не обращался.
   Дни шли один за другим.
   Лошади у рыцарей оказались удивительно выносливыми, но вместе с тем апатичными, с пустыми, какими-то стеклянными глазами. Ночная стоянка длилась не дольше четырех-пяти часов, однако воинам этого, казалось, хватало. Ели они на ходу - высушенные полоски мяса, лепешки и сыр, все с наложенным заклятием от порчи. От заклятия вкус еды портился, но никто не жаловался, Альмар тоже молчал.
   Между собой рыцари говорили мало и только по делу, без намека на дружеское расположение, без шуток и насмешливых подколок, привычных Альмару после общения с воинами отца.
   Каждый день мальчик думал об обещании Кирумо помочь ему бежать, и надежда боролась с недоверием. С одной стороны, как бы мог Кирумо пешком успевать за конными? Вообще, зачем? Альмар ему никто, по сути - обуза. С другой - он же обещал, а за недолгое время, проведенное вместе, мальчик понял: светловолосый подросток не привык бросать слова на ветер. Знал бы, что не сможет помочь, так бы и сказал: рассчитывай, мол, только на себя и прощай.
   Болота попадались все реже, все выше и крупнее становились деревья, и с каждым днем росли нетерпение и страх Альмара. Попасть вместе с рыцарями в Радогу - куда те направлялись - он совсем не желал. Если они сообщат о нем отцу, тот, скорее всего, действительно заплатит, а потом заберет сына и по-тихому, не привлекая лишнего внимания, закончит начатое в храме Солнечного. Нет, нет и нет! Альмар не хотел такого завершения своей жизни. Лучше он станет Темным магом. Не все они изверги, даже среди Темных есть достойные люди. Наверное. А если нет, то он будет первым. Именно так. Но не позволит убить себя, как паршивого щенка.
   Болота закончились.
   Альмар осознал это, когда за полдня пути им не попалось ни одного участка со стоячей водой, но все же спросил у воина, с которым ехал в этот день.
   - Сам видишь, - буркнул тот недовольно, вырванный вопросом из размышлений. Альмар опустил голову, пряча глаза, боясь выдать мысли. Если Кирумо все же придет за ним, то уже скоро, возможно, даже сегодня. Или завтра. Самое позднее, завтра. Мальчик надеялся только на это. Поскольку кроме Кирумо единственной надеждой оставался его куцый Дар, не поддающийся управлению.
   Его стерегли как пленника, ценную добычу. Хорошо хоть, не связывали. Впрочем, он старался ничем не вызывать подозрений. Послушный испуганный домашний мальчик, по воле злой судьбы закинутый далеко от дома. Не так уж это отличалось от истины. Признаваться себе в этом было неприятно, но отец всегда говорил, что от правды нельзя прятаться, какой бы горькой та ни оказалась. Отец... Нет, не думать. Лучше вспомнить маму. Уж она бы никогда не отказалась от первенца, какой бы Дар у него не проявился. Она бы обязательно помогла, даже вопреки воле отца. И братья... Они ведь хорошо ладили, совсем редко ссорились и почти никогда не дрались...
   Альмар крепко зажмурился, понимая: еще немного, и начнет хлюпать носом; усилием воли заставил себя думать о другом. Да хоть вспомнить язык Народа Песка, например, как глаголы меняются в настоящем реальном, настоящем возможном и настоящем будущем...
   Медленно-медленно наступил вечер.
   - Уверен, что оборотень? - прозвучал рядом голос тара Дьерга.
   Альмар поднял голову, вырванный из воспоминаний. Напротив командира отряда стоял Скальник, мрачный темноволосый воин. Единственный среди всех рыцарей Гиты, он отзывался не на человеческое имя, а на прозвище.
   - Это не мог быть волк? - тар Дьерг хмурился.
   - От волка амулет не леденеет, - отрывисто отвечал Скальник.
   В разговор вмешался Бирий:
   - Когда тварь приблизилась к стоянке, Турм в нее выстрелил и промазал, - голос черноволосого человека наполнился фальшивым сочувствием. Турм, стоящий неподалеку, бросил на Бирия кислый взгляд, но спорить не стал.
   - Простыми стрелами оборотня не взять, - тар Дьерг оставил Скальника в покое и повернулся к Турму.
   - Она не простая, - возразил тот. - У мага брал.
   - Ха, - торжествующе сказал Трош, искавший во время разговора в дальних кустах. - Вот твоя стрела, наполовину в крови и без наконечника.
   - Значит, остался в ране! - воодушевился Турм.
   - Живым возьмем, - рассудил тар Дьерг. - За живого награда выше, чем за шкуру. Трош, Аккит, останетесь сторожить мальчишку.
   Альмару хотелось спросить, как они собрались искать оборотня, пусть раненого, но в лесу, да еще ночью. Им жить надоело? Но промолчал. В конце концов, не его дело, сколько рыцарей Гиты вернется из похода за серой шкурой.
   - Крови изрядно натекло, - прозвучал в отдалении довольный голос стрелявшего.
   Никто из рыцарей не взял с собой факел - Альмар уже знал, что амулеты, выдававшие присутствие оборотней, позволяли также видеть в темноте и усиливали выносливость.
   Один из оставшихся воинов разжег костер, второй по периметру обошел поляну, остановился у привязанных коней, погладил гнедую кобылу по длинной морде. Альмар какое-то время наблюдал за ним, потом отвернулся, придвинувшись ближе к огню. Не из-за холода, просто приятно сидеть вот так, наблюдая за пляшущими языками пламени. Так и хочется протянуть руку, поймать парочку, посмотреть, как они будут танцевать на ладони...
   - Обожжешься, - буркнул сидящий вполоборота воин, и Альмар торопливо отдернул руку.
   Рыцарь Гиты закончил раскладывать дрова и посмотрел на подопечного:
   - Я видел тара Мэлгона в столице, - голос звучал сипло, простужено. - Ты на него не похож.
   - Ну... да, - согласился Альмар, не ожидавший разговора. - Я в дядю пошел, маминого брата.
   Из темноты, куда ушел второй воин, раздалось не то сдавленное проклятие, не то хрип.
   - Трош, что там? - вскочил на ноги первый, разворачиваясь в направлении звука, а потом начал заваливаться набок. Из глазницы Аккита торчал знакомый Альмару метательный нож.
   - Чего застыл? - Кирумо, возникший в свете костра, вырвал клинок, торопливо обтер об одежду умирающего; глаза подростка горели злым золотом:
   - Уходим!
   - Сейчас, - Альмар, наклонившись, подхватил свой порядком изодранный плащ, после секундного колебания снял с убитого ножны с длинным кинжалом. Хорошее оружие.
   А потом они побежали.
   Лес казался непрогляден, даже белесая северная ночь не помогала разглядеть дорогу. Но Кирумо видел в темноте не хуже рыцарей Гиты, а светлая макушка подростка служила Альмару хорошим ориентиром. В лесу царила тишина, мальчик слышал только шелест листвы под ногами, изредка - треск сухой ветки, и каждый раз вздрагивал от резкого звука.
   Бежали долго. Несколько раз Альмар просил передохнуть, отчаянно завидуя выносливости Кирумо.
   - Когда? - выдохнул на пределе сил. - Когда остановимся?
   Небо на востоке прорезала тонкая розовая полоска, светлело. Короткие здесь, на севере, ночи.
   - Немного осталось, - ободрил его подросток. - Иди след в след и не бойся, это иллюзия.
   У Альмара не осталось сил спрашивать, что имел в виду Кирумо. Потом стена непроходимого бурелома оказалась на пути, и он не сдержал стон.
   - Говорю же, иллюзия, - сперва правая, потом левая нога Кирумо исчезли внутри поваленных стволов. Еще шаг - и он уже по пояс скрылся в нагромождении веток:
   - Не отставай.
   Альмар шагнул вперед. Иллюзия обманывала не только зрение, поскольку ветки ощутимо кололись. Для пробы Альмар зажмурился - идти сразу стало легче. Когда неприятные ощущения схлынули, открыл глаза. Небольшая поляна, в центре которой Кирумо разжигал костер, уютная поляна, и никуда больше не нужно идти.
   Альмар улыбнулся, блаженно повалился на землю. И заснул.
   Проснулся мальчик после полудня.
   - Я не стал тебя будить, - Кирумо сидел рядом, разглядывая клинок убитого им Аккита.
   - Спасибо, - Альмар потер глаза.
   Подросток вздохнул и сменил тему:
   - Сестренка, наверное, беспокоится. Или ревет. Вечно у нее глаза на мокром месте.
   - А родители? - осторожно спросил Альмар, с запозданием подумав, что за все время путешествия ничего не узнал о семье Кирумо.
   - Погибли, - взгляд того устремился вдаль, брови сошлись на переносице.
   - Прости, - неловко сказал Альмар.
   - За что? - подросток удивленно глянул на него. - Ты к их смерти отношения не имеешь, а виновных я найду и убью.
   Альмар промолчал,. Кровная месть - вещь правильная, но не тогда, когда мститель почти его возраста. Хотя... Он попытался представить, как кто-то убил его семью, убил и скрылся. Стал бы он выжидать, прежде чем найти виновника и отомстить?
   Представил.
   Стал бы, - ответил ему внутренний рассудительный голос, - стал бы ждать, пока не нашел бы верный способ, и только тогда, только если уверен в том, что убийца не уйдет от возмездия...
   - Знаешь, кто виноват и как отомстить? - спросил мальчик. Кирумо молча кивнул, вновь уставившись в пространство.
   Больше об этом они не говорили.
   - Оборотень удачно объявился, - Альмар закончил нанизывать на прутья найденные неподалеку и признанные съедобными грибы. - Все сразу в погоню кинулись. Видел бы ты, как у них глаза горели! Тар Дьерг сказал: награда за живого выше, чем за мертвого.
   - Гита любит оборотней на своем алтаре, - криво усмехнулся подросток.
   - Она жестокая богиня, - Альмар поворошил прутом отгорающие угли, прикидывая, куда пристроить грибы, чтобы хорошо пропеклись, но не сгорели. - Почти как Серая Госпожа.
   - Хуже, - убежденно сказал Кирумо. - Серая Госпожа справедлива, а Гита нет. Гита коварна и любит страдания смертных. Серая Госпожа - просто Смерть. Рано или поздно она приходит ко всем.
   - Ты поклоняешься Серой Госпоже? - с опаской спросил Альмар.
   - Нет, - отказался Кирумо. - У Серой Госпожи и без меня достаточно почитателей. Мой бог Многоликий.
   Помолчал, потом добавил:
   - Ты не испугался, когда увидел оборотня?
   - Я не видел, - признался Альмар.
   - Боишься оборотней? - продолжал допрашивать Кирумо. Альмар пожал плечами:
   - Как все. Только, кроме историй, я ничего о них не знаю.
   - Каких историй? - уточнил подросток.
   Альмар снова пожал плечами и, не чувствуя в себе дара рассказчика, просто перечислил:
   - Оборотень, когда перекидывается, похож на огромного волка. Оборотни похищают младенцев и молодых девушек для жертвоприношений, убивают и пожирают. Души у оборотней нет, только тело, поэтому убить их так трудно. Когда они превращаются в людей, остается хвост и клыки в полмизинца, а глаза светятся даже днем. Детенышей они поят свежей человеческой кровью...
   - Все, хватит, - оборвал его Кирумо. - Можешь не продолжать. Ты в это веришь?
   Альмар недоуменно моргнул на обвиняющий тон.
   - Наверное.
   Кирумо скривился.
   - А какая разница? - осторожно спросил мальчик.
   - Такая, - резко ответил Кирумо.
   - У тебя знакомые оборотни есть? - начиная догадываться, спросил Альмар. - Ты же в поместье Тонгила живешь, а оборотни служат Темным... Прости, я не хотел обидеть...
   Потом в голову пришла новая мысль:
   - Тот оборотень специально внимание отвлекал? Это не совпадение? Но тогда... - мальчик потерянно огляделся по сторонам, ожидая, что вот-вот откуда-нибудь явится мохнатое страшилище.
   - Не разглядывай кусты, нет там никого, - буркнул подросток, правильно истолковав его движение.
   - Оборотня ранили, - вспомнил Альмар. - Он...
   - Не ранили, - отрезал Кирумо. - Тот безрукий стрелок с двадцати шагов промазал.
   - Откуда ты знаешь? - слабым голосом спросил Альмар.
   Кирумо вскочил на ноги, сердито выпалив:
   - Все эти истории - просто мерзкие россказни! И вообще... - он резко замолчал, вдруг заметив знакомый силуэт в лесу за спиной Альмара. Откуда это здесь? Почти в тысяче миль от границы со Степью - откуда?
  
   *****
  
   Альмар увидел, как Кирумо моментально лишился гневного румянца. Что случилось?
   - Не шевелись, - прошипел подросток, глядя в пространство за спиной Альмара. - И не говори, иначе оба подохнем.
   Сам он тоже замер, застыл в неудобной позе, даже глаза не моргали. Несколько минут тянулись как часы. Альмар доверял своему спутнику, верил в его знания, но сидеть спиной к опасности оказалось невыносимо. Тишина, не слышно ни птицы, ни насекомого, словно они тоже боятся привлечь внимание неведомого существа.
   Резкий порыв ветра обдал Альмара запахом жженой травы, и давящая тишина схлынула. Кирумо почти упал на землю, несколько секунд сидел, глядя в пустоту перед собой, потом, очнувшись, поворошил почти потухший костер и потянулся за грибами. А мальчик наконец-то осмелился развернуться. Там, на расстоянии пяти шагов, начиналась широкая полоса выжженной травы и кустов. Полоса шла вглубь леса, где резко заканчивалась.
   - Что... что это было? - голос Альмара дрогнул.
   - Огненная длань Владыки, - без выражения ответил Кирумо.
   - Что?
   - Так говорят степные кочевники, - подросток дернул плечом. - Только вряд ли оно имеет отношение к Многоликому.
   - Оно... как оно выглядит?
   - Огненный червь ростом с человека. Если коснется, превратишься в головешку. Лучше всего, если увидишь его, - не двигайся. Он всегда бросается на того, кто пытается бежать.
   - Его называют маддог? - спросил Альмар. Вторая, после тууршей, ожившая легенда? Мальчика начала колотить запоздалая дрожь.
   - Маддог, - согласился Кирумо, пристроив над багровыми углями недопекшиеся грибы.
   - Они водятся только в Степи, - Альмар подошел к следу и потрогал черные ветки. Те осыпались пеплом.
   - Знаю, - Кирумо не стал развивать разговор, уткнулся подбородком в подтянутые к груди колени, наблюдая, как тихо скворчит и темнеет, готовясь, их ужин.
   - Он точно ушел? Больше не вернется? - мальчик хотел пройти к месту, где след заканчивался, но побоялся встать на черную полосу.
   - Откуда мне знать? - буркнул подросток, не глядя на Альмара, потом нехотя добавил. - Господин Митрил говорил: маддоги никогда не возвращаются на свой след. При зимней грозе в Степи это самое безопасное место.
   Альмар такого не знал. Только помнил краткое упоминание в одной книге: из-за бурь и маддогов только кочевники могут выжить в Степи зимой. Без объяснений.
   Несколько минут мальчик еще постоял у следа, потом вернулся к костру. Помолчал, потом сказал виновато:
   - Кирумо... прости. Я еще не поблагодарил тебя за спасение.
   Тот передернул плечами.
   - За оборотней тоже прости. Я не подумал, у тебя среди них знакомые или друзья.
   Кирумо не отреагировал.
   - Я слышал, что оборотни служат Темным магам, - продолжил Альмар. - Тонгилу тоже?
   - Да, - отрывисто сказал подросток.
   - Я не подумал, - повторил Альмар. - Прости?
   - Ладно, - Кирумо глянул на него, словно хотел добавить что-то еще, но промолчал.
  
   *****
  
   Кирумо продолжал сидеть у догоревшего костра, хотя на небе проглянули первые бледные звезды, а Альмар несколько часов как крепко спал. Слишком много мыслей теснилось в голове.
   Маддог. Огненные черви не любили леса, их стихией являлись степи, бескрайние поля с высокой травой и открытым небом. Значит, кто-то послал его сюда? Кто? Зачем? Была их встреча случайностью или целью? Если второе, то кто интересовал хозяина маддога? Он сам или мальчишка Темный?
   Ни в себе, ни в Альмаре Кирумо, как ни старался, не мог разглядеть ничего, что привлекло бы внимание человека, способного управлять огненным червем. Сам Кирумо среди сверстников не выделялся, отец его служил Тонгилу много лет, но лишь как простой воин, один из рядовых волков Стаи. Мать... Насколько подросток помнил, происходила она из какого-то далекого клана, ничем не прославленного.
   Альмар? Уровень Дара хороший, но, пока мальчик не пройдет все ступени ученичества, никто не скажет, получится ли из него что-то толковое. Тьму способен подчинить не каждый, родившийся с Даром, некоторые ломаются, сходят с ума или погибают.
   Или же появление маддога случайно, а они просто попались на пути? Пожалуй, это самое вероятное.
   Первая мысль, успокоенная, легла на дно сознание, на ее место явилась другая. Небрежный рассказ Альмара об оборотнях. Значит, именно так видят родичей Кирумо обычные люди? Как чудовищ, немногим лучше тууршей или маддогов? Тварей без души, людоедов?
   Темных магов они хотя бы признают за людей, пусть испорченных, а оборотни - хуже зверей... Хорошо хоть, Кирумо не успел рассказать Альмару о себе. Неизвестно, что бы тот сделал. Дождался бы Радоги и выдал его? Или, испугавшись, вызвал свой неслабый Дар? Расплавленные клинки - неплохо даже для подмастерья, а ведь сгореть мог и сам Кирумо. Против Темной магии защиты у подростка не имелось: ее господин Тонгил давал только самым доверенным из Стаи.
   Может, зря Кирумо поддался минутному импульсу и взял Темного с собой? Себе подросток мог честно признаться в настоящей причине - страхе одиночества. Какая, в самом деле, ему польза от мальчика, еще не владеющего Даром? Проблемы только. Шли они из-за Альмара медленнее. И вообще... Но одному было тяжко: это Кирумо отчетливо понял за первые дни, проведенные в лесу. Даже вид преследователей - очень злых на него волков Стаи - казался приятен. Одиночество давило, стирало грань между человеком и зверем, и Кирумо чувствовал: несколько недель такого состояния, и от прежней человеческой личности в нем не останется почти ничего. Да, с этой точки зрения Альмар встретился весьма кстати. Но что делать теперь?
   Темноволосый паренек спал, уверенный в собственной безопасности. Даже улыбался во сне. Прямо зависть брала. Самому Кирумо последние ночи приходила только кошмарная муть: туман, непонятная пелена с темными колыхающимися фигурами, висельники, свисающие с верхушек деревьев. И чем ближе к Радоге, тем четче виднелись разложившиеся тела и оголившиеся черепа лиц. Брр.
   Так как поступить с Альмаром? До Радоги осталось не больше четырех переходов, можно выдюжить одному, а там уже будет не до переживаний, там людей слишком много, зверь в Кирумо не успеет взять верх.
   Оставить мальчишку здесь? Неприспособленного к лесной жизни, одного. Он же вместо Радоги запросто развернется и отправится к тууршам. Милосерднее его прямо тут убить. За что только? За то, что правду сказал? Так Кирумо сам начал расспрашивать.
   Альмар, не открывая глаз, потянул к голове куцый плащ и придвинулся ближе к умирающему костру, чуть ли не улегся на угли.
   - Одежда затлеет, - сказал Кирумо. Мальчик не услышал. Вздохнув, подросток веткой отодвинул от Альмара ближайшие красноватые головешки и, глубоко вздохнув, вытянулся у костра с другой стороны.
  
   *****
  
   Впервые после встречи с рыцарями Гиты Альмар сумел выспаться. Обращались с ним неплохо, но странные взгляды от некоторых, особенно от Бирия, вызывали желание убежать и спрятаться. Никогда прежде Альмар не жаловался на крепость сна, но во время коротких ночевок лишь дремал вполглаза, наверстывая упущенное днем, в седле.
   Когда Альмар открыл глаза, поляна, залитая солнечным светом, была пуста. Никаких следов его спутника.
   - Кирумо? - негромко позвал мальчик, обходя поляну по кругу. Никто не ответил.
   - Хоть бы сказал, куда пойдет, - пробормотал Альмар.
   Солнце карабкалось по небу, приближаясь к полуденной точке, но подросток все не возвращался. Альмар нашел неподалеку несколько растений со съедобными корнями, кое-как отчистил от земли и съел сырыми. Желудок прекратил голодный бунт и только недовольно ворчал, намекая, что он-то хотел мяса.
   Уже начали расти послеполуденные тени, когда со стороны иллюзорного бурелома возник знакомый силуэт.
   - Кирумо! Наконец-то! - Альмар, подавленно сидевший у кострища, вскочил на ноги. - Почему ты не предупредил?
   - Не стал будить, - ответил тот, бросая на землю плотно набитый мешок, и, не дожидаясь расспросов, продолжил. - Рыцари Гиты все еще здесь, у них оказался амулет поиска. Они, кстати, отстригли у тебя клок волос
   - Когда? - Альмар машинально поднял руку к макушке.
   Кирумо пожал плечами и продолжил:
   - Амулет лучше всего работает на волосы... Думаю, они хотели быть уверены, что ты, если попытаешься, не сумеешь далеко убежать.
   - Они нас найдут? - Альмар посмотрел на лес за пределами солнечной поляны. Тот казался тихим и спокойным.
   - Если не будем выходить за пределы иллюзии, то нет. - Кирумо выглядел невозмутимым.
   - Как ты о ней узнал? - вопрос этот сидел в голове Альмара целое утро.
   - Ее не было, - уточнил Кирумо. - Я ее создал.
   - Ты умеешь колдовать? - поразился Альмар. - Ты же говорил...
   - Я умею пользоваться готовыми амулетами, - прервал его подросток. - У всех в Ста... в страже они есть. Господин Тонгил с нами щедр.
   - А-а, - Альмар, не уверенный, как нужно отреагировать, предпочел заглянуть внутрь мешка.
   - Угощайся, - предложил Кирумо. - Я уже ел.
   - Это припасы рыцарей, - Альмар вытащил головку сыра и завернутый в холстину хлеб. - Откуда они у тебя?
   - Рыцари любезно поделились, - его спутник усмехнулся. - Там, где они теперь, еда не нужна.
   - Ты кого-то убил?
   - Двух. Третьего только ранил, - Кирумо со вздохом растянулся на траве. - Он, зараза, успел в последний момент дернуться и унес в себе мой нож.
   Прошло несколько дней, но рыцари Гиты не думали снимать осаду и уходить. Напротив, разбили лагерь и планомерно прочесывали лес, пользуясь амулетами слежки, в умелых руках прекрасно заменяющих гончих.
   Кирумо сидел на ветке, скрытый в густой листве, наблюдая за действиями людей. То ли те решили во что бы то ни стало найти сбежавшего мальчишку, то ли он в прошлый раз зарезал кого-то важного, и без головы убийцы слуги Гиты возвращаться не смели. Так или иначе, в лесу они застряли вместе. Один бы Кирумо ушел, но сомневался в способности Альмара ускользнуть от охотников.
   Между тем один из людей достал предмет, напоминающий укороченные ножны от меча, поднял в воздух. Тот начал светиться.
   - Он здесь! Зверь здесь! - крик еще не отзвучал, а Кирумо уже ласточкой слетел с наблюдательного поста, на ходу меняя обличие, метнулся в густые заросли, где загодя нашел подходящий для серой ипостаси проход. Следом полетели стрелы, все мимо.
   - Что теперь? - радость от побега прошла, Альмару вновь начал вспоминаться дом, и мальчик изо всех сил старался не жалеть себя. Знал по опыту: стоит начать, будет хуже. Можно и вовсе разреветься, а позориться перед Кирумо не хотелось.
   - Ждать, - подросток прожевал хлеб, остаток последней краюхи. - Следить за ними я остерегусь: в следующий раз может получиться менее удачно.
   Альмар кивнул, соглашаясь, помолчал, сосредоточенно глядя в землю:
   - Кирумо, если мы нормально доберемся до Радоги... как мне найти мастера?
   - Лучше пойти в храм Многоликого, - после короткого раздумья посоветовал подросток. - Его жрецы должны знать всех Темных, живущих в городе. Только имей в виду: слуги Владыки никогда ничего просто так не делают. У тебя есть, чем заплатить за ответ?
   Альмар покачал головой: денег у него не имелось.
   - Я могу продать кинжал, - предложил он, показывая Кирумо роскошную безделушку, усыпанную камнями. Не рубины и бриллианты, впрочем, обычный янтарь. Но каких-то денег это парадное оружие с ножнами могло стоить.
   Подросток оглядел предложенное, скептически хмыкнул, но критиковать не стал.
   - Что-то ты за это выручишь, - согласился он. - Если только меняла оружие не отберет, не объявит украденным да еще и припугнет стражей. Еще можно принести кинжал в храм, жрецы Многоликого охотно принимают в качестве платы оружие... С другой стороны, если повезет и среди менял окажется кто-то из наших, то получится взять реальную цену.
   - Из ваших?
   - Из... из слуг Тонгила, - Альмару показалось, будто Кирумо хотел сказать нечто иное, но спохватился.
   - Есть другой вариант, - добавил подросток бодро. - Попросить жрецов Многоликого о милости. Но тогда ты будешь должен богу, он заберет у тебя то, что сочтет справедливым, и тогда, когда сам пожелает... Я бы не советовал.
   - Солнечный так не делает, - тихо сказал Альмар.
   - Жрецы Солнечного проклинают всех Темных, - Кирумо хмыкнул. - При каждой рассветной молитве. Это лучше?
   Альмар покачал головой.
   - У Темных нет выбора, - продолжил Кирумо, - или Многоликий, или Серая Госпожа. Или сами по себе, только в итоге - Серая Госпожа. Владыка забирает к себе только самых верных. . что сочтет справедливым, и тогда, когда сам пож
   Кирумо замолчал, повел головой, принюхиваясь. Вскочил, изменившись в лице.
   - Вот ведь... вот ведь, додумались... Или не они?
   - Что случилось? - Альмар тоже втянул воздух, но не учуял ничего необычного. Лес пах лесом.
   - Пожар, причем в нашу сторону... Собираем вещи!
   И тихо добавил, больше для себя, чем для Альмара:
   - Я тебя выведу.
   Альмар не представлял прежде, как страшен лесной пожар. Особенно когда огонь мчит следом, пышет жаром, кипящим дыханием обжигает кожу до волдырей, а сил бежать почти не осталось.
   - Никогда такого не видел! - прокричал на ходу Кирумо. - Это не обычный низовой пожар! Ветер гонит его по верху деревьев!
   Да, с ветром не повезло: очень сильный, как раз в их сторону.
   Рядом бежали звери, обезумевшие от страха. Пара волков оказалась очень близко, и Альмар почувствовал щетку серого хвоста, скользнувшего по руке.
   - Долго... еще? - спросил на бегу, задыхаясь.
   - Не знаю!
   Самое время молиться, но Солнечный не услышит. Кого еще просить о спасении, мальчик не помнил. Все мысли сосредоточились на воздухе, который с трудом заходил в легкие, на колотье в боку, на бешено стучащем сердце.
   Впереди блеснула вода, но... Лишь узкий ручей, глубиной по колено. Альмар оглянулся: огонь подступал с трех сторон. Скоро будет здесь, значит - бежать вперед. Через это недоразумение и дальше...
   Кирумо перескочил ручей, обернулся:
   - Скорее!
   Альмар прыгнул следом. Подошва скользнула по мокрому камню, его повело, перед глазами внезапно оказалась земля. Резкая боль в левой ноге заставила задохнуться.
   - Альмар?
   - Все... - мальчик хотел сказать "нормально", но взгляд уже упал вниз, на источник боли. Левая стопа выглядела странно: сгибалась совсем не туда, куда следует. Мало того, острая грань камня глубоко пропорола голень, алым окрасив воду.
   - Вывих, - мрачно сказал подросток, - или перелом.
   - Нет, - Альмар мотнул головой. - Ерунда.
   Он попытался встать, но боль усилилась, стала невыносимой. Бежать не получится. Даже идти не выйдет. Мальчик повернулся к приближающейся стене пожара: еще пара минут, и огонь будет здесь. Сгореть заживо...
   Поднял голову: Кирумо стоял рядом, хмурился, словно принимая мучительное решение.
   - Вот и все, - собственный голос показался Альмару чужим.
   - Мне тебя далеко не унести, - сказал подросток. Альмар сглотнул, услышав в этих словах приговор. Зажмурился, потом торопливо открыл глаза, боясь, что уже остался один. Нет, Кирумо все еще был рядом.
   - Убей меня, - проговорил Альмар.
   - Это зачем? - Кирумо перестал хмуриться, брови поползли вверх.
   - Не хочу гореть заживо, - голос сорвался. Умирать не хотелось. Но лучше от клинка, чем в огне.
   Кирумо покачал головой, потом глубоко вдохнул, будто приготовившись нырнуть с обрыва, и резко встряхнулся. По телу, как по отражению на поверхности озера, пошла рябь. Черты лица расплылись, тело потеряло плотность, став серым туманом. Альмар протер глаза, а когда убрал руки, на траве стоял крупный волк.
   Альмар моргнул. Ничего не изменилось, только зверь забавно наклонил голову. Взгляд у волка оказался очень умный и очень человеческий.
   - Кирумо? - неуверенно спросил мальчик. - Кирумо, это ты?
   - Р-рья, - звериная глотка, не предназначенная для человеческой речи, сильно искажала звуки. Волк подошел ближе и присел на задние лапы. - Забир-р-райся и дер-р-ржись кр-р-репче. Пр-р-рипасы вор-р-рзьми.
   Альмар торопливо подобрал мешок Кирумо, с запозданием вспомнив, что свой бросил в лесу во время бега. Забрался на зверя, обхватив одной рукой того за шею, а второй держа горловину мешка.. Все, случившееся потом, запомнилось плохо. Бесконечный бег по бесконечному лесу, боль в ноге от резких движений. Все мысли сосредоточились на том, как удержаться и не упасть.
   Потом, неожиданно, все закончилось. Альмар оказался на земле, а Кирумо, снова человек, сидел рядом и осторожно ощупывал его больную ногу. Потом резко дернул, ставя ступню на место:
   - Надо бы еще лекарю показать.
   Альмар торопливо вытер брызнувшие от боли слезы.
   - Пожар? - спросил прерывающимся голосом.
   - Остался позади. В зверином облике я бегаю быстро. Еще нам повезло, ветер сменил направление, - Кирумо отодвинулся, но взгляд не отвел. Мальчик сглотнул и опустил голову, чувствуя стыд:
   - Я опять оказался обузой.
   Несколько секунд молчания, потом Кирумо коротко хохотнул:
   - Ты только это хочешь сказать?
   Альмар поднял голову:
   - Ты спас мне жизнь... Спасибо.
   Опять пауза, только Кирумо продолжал вглядываться в его лицо, выискивая что-то.
   - Я ведь оборотень, - усмехнулся. - Или до тебя не дошло?
   Альмар моргнул:
   - Я понял. Ты же в волка превратился, - но Кирумо продолжал ждать, и он смущенно добавил:
   - Прости, пожалуйста, что я тогда про оборотней гадостей наговорил. Я не знал... Я не хотел тебя обидеть.
   - Не боишься меня? - спросил Кирумо.
   Альмар нахмурился:
   - Нет. Я Темный, но тебя же это не пугает.
   Кирумо выдохнул, потом рассмеялся:
   - Верно. Мы друг друга стоим.
   А Альмар подумал, что позднее обязательно спросит, каково это - превращаться в зверя. Спросит, какой облик приятнее и привычнее. И как это получилось впервые. И еще много чего еще...
   - Скорее бы добраться до города, - прервал его мысли Кирумо. - Жаль...
   - Да? - заинтересовался Альмар.
   - Жаль, ты не из наших. Обратился бы в волка, потом назад - и стал бы как новенький.
   - Здорово, - позавидовал мальчик. - А правда, если ты меня укусишь, я стану оборотнем?
   Кирумо засмеялся:
   - Если я тебя укушу, станешь человеком со шрамом. Хочешь проверить?
   - Не-а, - улыбаясь, Альмар покачал головой.
   До города оставалось не более одного дневного перехода. Пожар заставил их отклониться с прямого пути, но крюк оказался невелик.
   - Пока пойдем лесами, - сказал Кирумо, раскладывая костер. - Ближе к городу выйдем на главный тракт. Нога как?
   - Лучше, - Альмар для пробы сделал несколько осторожных шагов. - Наступать неприятно, но идти смогу. Слушай, - неожиданно вспомнил он. - при входе же плату требуют!
   - У меня есть деньги, - успокоил его Кирумо.
   - Спасибо, - Альмар вздохнул: получалось, он со всех сторон должен Кирумо. - Я продам кинжал и верну.
   Тот хмыкнул в ответ.
   До Радоги добрались еще до заката. Ворота стояли широко открытыми, сквозь них в обоих направлениях двигались люди. Иногда среди пешеходов попадались всадники, обычно дворяне со свитой. Пару раз проехали группы военных: сперва рыцари Гиты, потом городская стража.
   В города ребята попали без проблем, храм Многоликого тоже нашелся сразу. Сложно пропустить самое крупное здание рядом с самой большой площадью. Владыка, в отличие от Бога Солнца, не привечал попрошаек, потому никто не сидел рядом со входом, выпрашивая подаяние. Вообще людей у входа оказалось немного. Подходя, ребята увидели только двух покрытых шрамами наемников, как раз поднимавшихся по ступеням, да спускающуюся вниз красивую, роскошно одетую женщину. Наемники посторонились, пропуская даму, и почти одновременно почтительно поклонились. Та в ответ благосклонно кивнула. Альмар удивленно проводил взглядом вооруженных мужчин: в столице он не замечал, чтобы эта братия к кому-нибудь проявляла уважение. Кирумо заметил его удивление и ткнул локтем в бок, показывая на незнакомку:
   - Темная магичка. Простой дворянке эти вояки не стали бы кланяться. Видишь на ее плече брошь в виде руны? Знак Ковена. У господина Тонгила есть такой же, но он не носит, его все и так знают.
   В храме Многоликого Альмар не был ни разу в жизни. Впрочем, не бывал он и ни в каких других храмах, кроме посвященных Солнечному, и, подойдя к высокой лестнице, замер, не осмеливаясь подняться. Кирумо сделал несколько шагов по ступеням, потом обернулся:
   - Что мнешься?
   - Но я...
   - Ты - маг, этого достаточно, - обратился к нему жрец, вышедший из полумрака храма одновременно с магичкой, но оставшийся стоять на площадке перед входом, - наш бог покровительствует всем, обладающим Даром.
   Альмар кивнул, виновато улыбнулся и начал осторожно подниматься по ступеням. Боль в ноге почти прошла, но мальчик все же старался не делать резких движений.
   Жрец стоял наверху, дожидаясь его; седые волосы серебрились на солнце, контрастом подчеркивая странную молодость лица.
   Внутри оказалось совсем непохоже на храм Солнечного. Темные стены из шлифованного камня, покрытые рунами защиты и молитвы; стрельчатые окна, узкие и высокие, забранные прозрачным стеклом, а не цветной мозаикой, как у Солнечного, и колонны. По кругу каждой - барельеф.
   Альмар засмотрелся на ближайший: вот человек, в руке, отведенной для удара, горит пламя, у ног замер, готовясь прыгнуть, волк. А врагов, на которых направлена и магия, и атака зверя, на второй части барельефа нет. Место для них оставлено, но не обозначено ни единой фигуры.
   - Почему тут пусто? - Альмар показал на вторую часть изображения, - с кем они сражаются?
   - Пока не решено, - дружелюбно ответил жрец.
   - С рыцарями Гиты, - тут же предложил Альмар, потом подумал, что жрецы могут не считать Гиту врагом своего бога. Однако жрец кивнул:
   - Неплохая идея.
   Мужчина провел его через весь храм, почти пустой сейчас, во внутренний двор. Жестом указал на скамью и сел рядом, готовый слушать. И стоило Альмару начать, как слова полились сами, обнажая все страхи и переживания последних недель. Говорить с жрецом оказалось неожиданно легко: внимательный добрый взгляд внушал доверие. Казалось, жреца искренне интересовала история молодого Темного.
   Когда Альмар упомянул о своем ранении, жрец велел ему вытянуть вперед пострадавшую ногу.
   - Обычный человеком метался бы сейчас в лихорадке, вызванной воспалением, - проговорил он мягко, осторожно осматривая больное место, - у тебя был не только вывих, но и кость, треснувшая в нескольких местах, и глубокий порез, куда попала грязь. Так ведь?
   Альмар кивнул.
   - Будь благодарен Дару за крепкое здоровье и выносливость. Ты ведь в детстве не болел?
   - Нет, - мальчик мотнул головой. - Только однажды, когда зимой свалился в полынью. Я действительно раньше не слышал, чтобы маги болели.
   - Бывает, если теряют Силу, - жрец добродушно улыбнулся. - Ты ведь знаешь о том, как сложно убить мага?
   - Да, Темного, - согласился Альмар.
   - Любого, - поправил его жрец. - Только убийство Светлого считается дурным тоном, а Темного - нет. Убить сложно, поскольку Дар не желает смерти носителя. Характер магии не имеет значения.
   Альмару вспомнились рассуждения Кирумо о двойственной душе мага. Звучали они похоже.
   - Господин, Кирумо сказал, вы можете посоветовать Темного, который захочет взять меня в ученики.
   - Могу, - согласился жрец, - захотят многие, Дар у тебя сильный. Только тебе никто из них не подойдет.
   - Почему? - жалобно спросил мальчик.
   - Ты не только стихийник, но и теневик, а в Радоге нет ни одного мага, способного управлять тенями.
   - Откуда вы знаете про тени?
   - Твое эррэ сейчас, как открытая книга, - мужчина покачал головой. - Любой увидит.
   Мальчик кивнул. Значение эррэ, он знал: теорию магии, часть обязательного обучения всякого нобиля, ему начали преподавать именно с этого. Жаль, наставник успел рассказать так мало. О стихиях упоминал, а о тенях - нет.
   - Что мне делать, господин?
   - Искать учителя-теневика, владеющего огненной стихией. Огонь после теней у тебя главный, - пояснил жрец. - Ты и сам это понял, думаю. И будь осторожен.
   - Господин? - Альмар посмотрел на жреца, встревоженный серьезностью его тона.
   - Скоро в городе будет небезопасно, лучше бы тебе со спутником на время затаится, - предупредил тот, - и остерегайся рыцарей Гиты, они тут везде.
   - Кирумо, ты знаешь каких-нибудь Темных-теневиков? - спросил Альмар, закончив пересказывать разговор со жрецом. Подросток вздохнул:
   - Это не меня нужно спрашивать. Раз жрец отказался, отведу тебя к двоюродному брату матери.
   - Он тоже оборотень?
   - Да. Думаю, он слышал о многих Темных и сумеет тебе помочь. И он не возьмет с тебя денег. Побудешь у него какое-то время, осмотришься, может, потребуется отправить тебя в другой город. Он оружейник, будешь помогать в мастерской, если захочешь отработать проживание.
   - Кирумо, - Альмар остановился, глядя ему в глаза, - почему ты спас меня? Почему помогаешь?
   Почему? Кирумо пожал плечами:
   - Ну не бросать же.
   Альмар глянул на него недоверчиво, но больше ничего не сказал.
   Радога, крупный портовый город, кишела людьми, но в толпе то и дело мелькали синие мундиры городской стражи и серые плащи рыцарей Гиты. А еще в воздухе почти осязаемо висело напряжение: слишком много на улицах было военных, слишком откровенна неприязнь во взглядах, которыми они обменивались.
   Ребята прошли по центральной площади, стараясь держаться ее края, потом свернули в один из узких переулков. Дома тут стояли близко друг к другу, и Альмар непроизвольно ускорил шаг: захотелось вырваться из каменной ловушки, оказаться подальше от нависающих над головой этажей. Небо над головой превратилось в узкую щель.
   - Здесь, - Кирумо подошел к невысокой деревянной двери и уверенно постучал.
  
  
   Глава 4.
  
  
   Арон развернул свиток и еще раз пробежался взглядом по строчкам, посвященным Тауршу, одной из самых одиозных фигур Ковена. Таурша он помнил еще из прошлой жизни. Средней магической силы, но с удивительным нюхом на деньги, этот Темный стал одним из самых богатых людей Империи, и метил стать самым. Сухие цифры нижних строк свитка показывали рост его состояния за последние пять лет, там же приводились имена людей, которых он купил с потрохами. Почти вся верхушка столичной торговой гильдии и треть нобилей. Деньги являлись силой этого мага, слабостью его были женщины. Самый большой гарем в Империи, несколько сотен рабынь... то есть "добровольных пожизненных служанок", мысленно уточнил Тонгил, скривившись.
   Империя Таррун, "самая гуманная страна современного мира", как часто провозглашалось в официальных документах, на деле мало отличалась от остальных, практиковавших рабство открыто. Разве что в подобном положении обычно оказывались невезучие иноземцы и иноземки, а не собственные граждане, по сравнению, скажем, с Каганатом, где за долги распродавали не только имущество, но и семью должника.
   Итак, Таурш, богатый сластолюбец. Коварен, безжалостен, двуличен. Очень опасен. Отчего прежний Тонгил терпел его, отчего не уничтожил, как возможного соперника в борьбе за власть? Или эти два паука как-то смогли ужиться в одной банке? Сумели с выгодой для себя поделить Империю?
   С пергаментного свитка добродушно ухмылялся лысый толстяк, но художник сумел заметить и отразить хищную холодность взгляда.
   Арон отложил свиток с Тауршем в ту сторону, где уже лежали прочие кандидаты на имя "опасный противник, желательно уничтожить". Взял следующий. Криво усмехнулся. Лорган Сирраен, урожденный ар-Сир. Однако информации оказалось неприятно мало. Дар обнаружен в семнадцать лет, отречение семьи, попытка самоубийства, годы, потраченные на освоение магии. Лучший стихийник земли в Империи. Семьи и детей нет, есть постоянная любовница. В Ковене примыкает к фракции Тонгила...
   Арон прекратил читать, хмыкнул, вытащил самые нижние свитки. Он-то начал с именитых и опасных магов, а стоило, пожалуй, с группировок Ковена. Вот и нужный. Итак, основных групп три, его - главная. Ха, вот и разгадка, отчего Таурш и некоторые другие маги еще живы: полная и безоговорочная поддержка Тонгила.
   Вторую группу возглавляет Волькан, с историей, похожей на историю Лоргана: тоже из благородных, тоже исторгнут из рода. Но с существенной разницей: Волькан - некромант, любимец Серой Госпожи. В прежнем мире Арон никогда не слышал этого имени, лица этого тоже не видел. Должно быть, там родители придушили сыночка еще в колыбели.
   Почему они с Вольканом терпят существование друг друга - тоже понятно. Прежний Тонгил не хотел сердить Богиню Смерти преждевременной кончиной ее служителя, некромант испытывал подобные опасения в отношении Многоликого, которому гибель Тонгила могла прийтись не по вкусу.
   Третья группа, самая малочисленная, состояла из прекрасных дам. Или не очень прекрасных, тут Арон точно сказать не мог: портреты имелись не во всех досье. По милости богов женщины, в отличие от мужчин, управляли пробуждением собственного Дара. Более того, пока манифестация Силы не проявляла себя в явной волшбе, ни один жрец Солнечного не мог определить носительницу Темного Дара, если она того не желала. Как результат, многие девочки и девушки, осознав в себе Дар, оставляли его спящим до конца жизни. И не были извергнуты из рода, как их менее удачливые собратья по Дару, прокляты родителями, лишены наследства и права на имя. Спокойно проживали отведенную им жизнь и умирали в положенный срок.
   Но встречались среди прекрасной половины и другие, добровольно или вынужденно признавшие Дар и развившие его. Едва ли четверть от общего числа мужчин, но считаться с ними стоило. Отчего-то самыми сильными стихийниками воды и воздуха становились именно магички, неплохо удавалось им владение тенями и отражениями, хотя способности к последним встречались очень редко.
   Обособленной группой магички считались номинально, при голосовании по серьезным вопросам примыкали то к одной, то к другой партии, и, как понял Арон, грызлись между собой не меньше, чем Темные-мужчины.
   Дорога до места, где собирался Ковен, заняла несколько часов.
   Тонгил спрыгнул с коня, обернулся, прищурившись на закатное солнце, и оглядел широкую площадь. Его сопровождающие вели себя, как он и приказал, скромно: никого не задирали, громких разговоров не вели, за окружением следили внимательно. Лорган, ехавший рядом, несколько раз начинал разговор, каждый раз поднимая новую тему, и каждый раз на его вопросы Тонгил отделывался парой малозначащих фраз, после чего Темный обескуражено замолкал. В конце концов, Лорган решил ничего у Тонгила не спрашивать, а говорить самому; от северянина требовалось только хмыкать, подтверждая, что слушает. Слушал он внимательно: Лорган взялся рассказывать о своей последней стычке с Вольканом, главой второй группировки Ковена, и Эвитой, единственной магичкой, практикующей некромантию. Впрочем, настоящей стычкой это не было, просто неожиданная встреча на нейтральной территории, сопровождаемая привычными "любезностями". Как прикинул Арон, произошло это событие через пару дней после его появления в столице.
   - Странно даже не то, что эти два стервятника, которые терпеть друг друга не могут, собрались вместе, а то, как мило они при этом общались с третьим в их компании, не-магом, - задумчиво проговорил Лорган.
   - Ты узнал этого человека? - Арон передал поводья оборотню из охраны и развернулся к величественному зданию, чьи черные стены в закатных лучах отливали кроваво-красным. Необычный эффект для темного камня.
   - Нет, - Лорган тоже спешился и теперь стоял слева и чуть позади. - Он носил слишком качественную личину.
   - Жаль.
   Замок Ковена, Арону, как ни странно, понравился.
   Обычному горожанину, к которым, в бытность свою гильдейским гвардейцем, принадлежал Тонгил, хода сюда не было. Человеку непосвященному дозволялось видеть лишь крепостные стены, оседлавшие высокий холм, ров, кишащий жуткими всеядными рыбами, да стражу на темных башнях над воротами. Все это находилось чуть ли не в самом центре столицы: постоянный, как бельмо на глазу, вызов императору, Светлым магам и служителями Солнечного. Потому и рисовало неуемное воображение местных жителей жуткую крепость, населенную призраками умерших Темных, после смерти еще больше алчущих крови живых; шепотом рассказывались истории про отважных смельчаков, сумевших туда проникнуть и вернуться, дабы поведать перед скорой смертью об увиденном.
   Теперь, оглядываясь по сторонам, Арон задался вопросом: не сами ли Темные распространяют страшные слухи. Очень уж сильно реальность отличалась от легенд. Вот площадь, окруженная стенами, выложенная брусчаткой. Никаких въевшихся пятен крови от человеческих жертвоприношений, никаких разбросанных черепов. Очень чистая площадь, то ли благодаря местным подметальщикам, то ли магии. По внутренней стороне стен поднимаются вьюны, распускаясь красными и желтыми цветами. Неудобная вещь для обороны, но место украшает. Появилось подозрение, что за вьюнов спасибо следует сказать магичками: даже владея магией, женщина остается женщиной.
   На самом здании застыли, словно пойманные в движении, каменные изваяния: иногда люди, иногда звери, иногда птицы. Сияли цветные витражи окон. По центру тянулась огромная позолоченная руна "вечность", скромный намек на амбиции хозяев. Внутрь замка вела широкая мраморная лестница, по краям изготовились к прыжку химеры. Ненастоящие, тоже из камня. Символ магии, меняющей реальность: полузвери, полуптицы, но при том удивительно гармоничные. Даже захотелось потрогать, убедиться, что не дышат. Не удержавшись, Арон подошел к одному из существ и провел ладонью по пышной гриве.
   - Красавцы, - проговорил из-за спины Лорган. - Приятно вспомнить, в какую ярость пришел Волькан, когда ты их здесь поставил. Помнишь, как некромант клялся, будто химер невозможно превратить в камень, не убивая? Сколько он тогда на том пари проиграл? Хотя нет, вы не на деньги спорили. Пять военных кораблей с полным оснащением? Или шесть?
   - Спроси у Мэля, он лучше помнит, - пробормотал Арон, усилием воли удержавшись, чтобы не отдернуть руку. Эти статуи - живые? До сих пор?
   Камень химеры оказался теплым, намного теплее, чем камню положено, особенно с теневой стороны. Глубоко внутри чудовища послышался толчок. Удар сердца?
   - Пять военных и один торговый, - отозвался полуэльф, до того молчавший. - Удачно тогда получилось. Правда, один нам потом потопили.
   Арон повернулся, кивнул полукровке на прощание, стараясь казаться спокойным. Он знал, что Мэа-таэля не будет с ним на собрание: полуэльфу, как любому не-магу, не позволялось даже пониматься по ступеням парадной лестницы. Он останется с сопровождением, а сам Тонгил пойдет внутрь... к таким же, как он, самым ядовитым змеям этого мира.
   Внутри оказалось не менее красиво, чем снаружи, но в более мрачном духе, напомнив Арону собственный замокияющими черныи в черных стенахобенно подземелье, с сияющими рунами в черных стенах.. Здесь руны тоже покрывали все стены, намного гуще, чем у него в подземелье. Большинство означало защиту: от стихий, от гнева богов, от Света и даже от Тьмы. Но имелись и такие, значения которых он не знал.
   Высокие своды напоминали храм, в темную высоту уходили мощные колонны, на полу - квадратные плиты шлифованного камня зеленоватого цвета. На стенах щедро горели масляные лампады.
   Северянин огляделся по сторонам: магов приехало пока мало, едва ли полторы дюжины. Из того, что он понял, расспросив Мэа-таэля, сегодняшнее собрание Ковена было хотя ежегодным, но рутинным, где отсутствие допускалось. Темных, входящих в Ковен, насчитывалось около двух сотен. Впрочем, явится не менее половины: побоятся пропустить, если вдруг начнется дележ пирога.
   - Арон, нам туда, - тихо проговорил Лорган. - Или ты не хочешь сегодня председательствовать?
   Тонгил посмотрел в указанном направлении: действительно, за колоннами, прямо как в императорском Совете, высилась трибуна, рядом - высокие столы, за ними - кресла для самых сильных магов. То, что посередине, выделялось высокой резной спинкой. Арон подавил желание спросить, на чем будут сидеть остальные Темные.
   - Не хочу, - честно ответил он на вопрос мага, заранее готовясь представить свое предложение в качестве шутки. - Можешь вместо меня.
   Но Лорган лишь кивнул, не удивленный. Похоже, прежний Тонгил частенько пренебрегал своими обязанностями. Уже легче.
   Окружающие обращали на них внимание только для того, чтобы дружелюбно кивнуть и произнести приветствие. Северянин отвечал тем же, мысленно сличая каждое новое лицо с зарисовками из свитков. Пока неотмеченных не попадалось.
   - Арон, милый! - незнакомый женский голос разорвал гулкую тишину. - Как же я рада тебя видеть!
   Арон обернулся на звук. Лицо такое же незнакомое, как и голос: на свитках ее изображение отсутствовало. Очень, очень плохо. А вот внешне молодая женщина оказалась как раз хороша. Изящна, тонкокостна, с пышными золотисто-рыжими волосами и зелеными глазами. Длинные серебряные сережки покачивались в такт шагам, отражая мягкий свет лампад, на пальцах сверкали кольца. На каждом пальце.
   Арон еще раз, уже внимательнее, оглядел незнакомку. С украшениями у той был явный перебор: кольца, гроздья браслетов, цепочки, словно собранные с нескольких витрин в мастерской ювелира. А еще - понимание пришло приливной волной - сильное ощущение опасности, исходящее не только от самой магички, но и от навешенных на ней безделушек.
   - Милый, я так соскучилась! - девушка оказалась совсем близко, протягивая к нему руки, собираясь обнять. Арон торопливо отступил назад: идея позволить ей себя коснуться доверия не внушала.
   - Достаточно! - проговорил резко, жалея, что не знает имени магички. - Прекрати этот фарс!
   - Арончик, ты меня совсем-совсем не любишь! - девушка остановилась, опустила руки и трагично шмыгнула носом. - Как ты можешь, жестокосердный, после всего, что у нас было!
   - Не люблю, - подтвердил Тонгил, начиная злиться. - Совсем. Можешь пойти и прыгнуть с моста. Или с башни - тогда уже наверняка.
   Кто-то коротко хохотнул, с другой стороны донесся сдавленный женский смешок.
   - Ну вот, - пожаловалась в пространство рыжая магичка. - Вот так всегда! Я к нему по-доброму, со всей любовью и нежностью, а он...
   - Как раз то, чего следует ждать от неотесанного мужлана, - проговорил глубокий бас, и вперед выступил еще один маг. Высокий, осанистый, с коротко подстриженной черной бородкой. - Не трать на него силы, милая.
   Арон посмотрел на говорившего, чувствуя, как злая улыбка сама растягивает губы. Портрет этого Темного изобразили на свитках слишком хорошо, чтобы ошибиться:
   - От тебя несет мертвечиной, Волькан. Или ты забыл: живым людям положено мыться?
   Запах действительно имелся, очень слабый сладковатый душок, характеристика самой магии некромантов, а вовсе не следствие общения с мертвецами. Никакое мытье от него, естественно, не избавляло.
   Несколько мгновений маги смотрели друг на друга, в воздухе тихо потрескивали разряды.
   - Поприветствовали друг друга, и ладно, - прервал нехорошее молчание Лорган и хлопнул в ладоши. Пустое пространство перед трибуной подернулось легкой дымкой, из которой рядами начали возникать стулья.
   - Как только сядет солнце, собрание объявлю открытым. Рассаживайтесь, дамы и господа, только не чувствуйте себя как дома, сперва дела, а личные разборки потом. Эвита, драгоценная, - он склонил голову в сторону рыжеволосой, - признания в любви тоже относятся к личным делам.
   - Ах, - девушка капризно выпятила нижнюю губу. - Ах, почему так мало людей меня понимает?
   Эвита? Северянин прищурился, глядя на красотку. Значит, эта куколка и есть единственная среди магичек некромантка? Кто бы мог подумать.
   Арон наблюдал, как Лорган ведет собрание, как привычно распределяет время между желающими говорить. Как парой слов останавливает перепалку, начавшуюся было между магами. Похоже, Темный привык замещать Тонгила; никто не казался удивленным, что официальный глава Ковена лишь молча следит за происходящим, не вмешиваясь.
   Собрание шло по рутинной колее, вертелось вокруг тех же вопросов, которые могли бы сейчас интересовать Императорский Совет. Первым обсудили необычное оживление Народа Песка, с равным успехом означавшее как новую с ними войну (воевать пустынники умели и очень любили), так и появление среди тех очередного миролюбивого пророка (отчего-то пророки у пустынников призывали исключительно к миру и милосердию).
   Пока что Народ Песка отправил в столицу первое за триста лет посольство с собственным купеческим караваном. Таурш успел первым договориться с пустынниками о регулярных поставкахе:ет посольство, да еще с собственным купеческим караваномйчас обсуждать на Императорском Совете: риед, роговых пластин пустынных ящеров, отличного средства как для многих ритуалов, так и для создания магического оружия, и теперь хвастался успехами, пытаясь представить это большой заслугой перед Ковеном. Ему особо не верили, но не спорили.
   Потом выступил Волькан, пожелавший выставить перед императором требование выборок военнопленных на "добровольное жертвоприношение" Серой Госпоже. Судя по скучающим лицам остальных магов, идея некромантом высказывалась не впервые и поддержки не находила. Ставить ее на голосование, из-за отсутствия интереса среди собравшихся, Лорган отказался. Волькан, ожидавший, похоже, именно этого, скандалить не стал.
   Обсуждения продолжались: споры о землях, замках и налогах, согласования сфер влияния между магами, два официальных вызова на магическую дуэль среди незнакомых Арону Темных...
   Северянин слегка прикрыл глаза, откинулся на спинку кресла. Часть его продолжала следить за происходящим, но внутри росло ощущение, будто за всей этой суетой что-то зрело, что-то приближалось, накатывало волнами. Или нет. Может, так давало знать копившееся последние недели напряжение...
   Легкое изменение в окружающей атмосфере заставило Тонгила встряхнуться. Нет уж, Ковен Темных - неподходящее место для расслабления и воспоминаний. Прищурился, оценивая происходящее.
   К трибуне между тем подошла Эвита. Двое Темных, ждавшие своей очереди, скривились, но пропустили ее вперед. Факт этот, Арон готов был поклясться, не имел никакого отношения к благородному обхождению с дамами. Некромантку просто боялись.
   - Братья и сестры, - мелодичный голос магички, усиленный заклинанием, разнесся по огромному залу. - Братья и сестры, не надоело ли вам подбирать объедки с императорского стола? Не надоело кланяться нобилям и уступать жрецам Солнечного дорогу? Не надоело получать жалкие крохи того, что наше по праву?
   Предполагались ли вопросы риторическими, хотела ли некромантка услышать ответ, но никто из магов не выразил ни согласия, ни отрицания. Они ждали продолжения в молчании.
   - Эвита, мы обсуждаем конкретные вещи, - мягко напомнил Лорган. - Воззвания хороши для жрецов. Назови свои предложения.
   Рыжеволосая улыбнулась ему:
   - Будь терпелив, брат. Если позволишь, я все же сделаю небольшое отступление. Возможно, не все знают, что один из нас совершил деяние, прежде почитавшееся невозможным: уничтожил императорских сихха!
   Это вызвало реакцию: маги начали переглядываться, кое-кто зашептался. Знали действительно не все. Правильно сказать, почти никто. А Волькан... Арон посмотрел на старого соперника бывшего Тонгила: лицо некроманта было непроницаемо, но северянину показалось, будто слова Эвиты явились откровением и для него.
   - Совершил это, конечно же, самый лучший из нас, больше всех одаренный Силой, - Эвита развернулась в сторону Тонгила и, в жесте уважения прижав ладонь к середине лба, поклонилась.
   Арон кивнул в ответ, признавая истинность слов магички, и на всякий случай добавил еще один щит. Уже седьмой. Держать их все оказалось утомительно, но лучше так, чем неожиданно получить "подарок" от одного из Темных.
   - У династии Коггир больше нет защиты, - в голосе рыжеволосой звучало неприкрытое торжество. - Императору остались считанные дни. Когда начнется смута, мы будем готовы!
   После Эвиты к трибуне подходили и другие маги, но заметно было, что слова некромантки занимали умы выступающих порой больше, чем их собственные речи.
   Собрание закончилось почти на рассвете, но никто из магов не казался утомленным бессонной ночью. Сам Арон испытывал лишь легкую, едва заметную усталость, причем и это ощущение прошло, стоило ему отвлечься на кое-что другое. Например, задуматься о том, стоит ли принять приглашение Лоргана посетить его столичный дом...
   - Вот и мое скромное обиталище, - Лорган спешился первым, перебросил поводья подбежавшему слуге. Арон последовал его примеру, с интересом оглядываясь. Просторный двор, каменный особняк в три этажа с ровными, тщательно отшлифованными стенами, без новомодных завитушек. Благородная простота. Впрочем, скромным его назвать можно было только по сравнению с замком Тонгила.
   Арон немного сомневался в разумности своего согласия приехать сюда. То, что в этом мире они являлись союзниками, не отменяло необходимости соблюдать осторожность. Отчего-то ведь прежний Тонгил тянул с визитом, хотя, по словам Мэа-таэля, Лоргану доверял. Впрочем, желание увидеть прежнего врага в его родной среде, посмотреть, каков он на самом деле, перевесило. Высокомерный ублюдок с лицом и именем Лоргана ар-Сира, которого Арон убил в прежнем мире, вспоминался все реже, но...
   На крыльцо вышла чернокосая красавица с характерным для кочевников разрезом глаза, но более мягкими чертами лица. Поклонилась и хозяину дома, и гостям, улыбнулась, на щеках появились очаровательные ямочки:
   - Добро пожаловать домой, мой господин, - несколько мгновений для нее существовал только Лорган, в глазах сияло доброе лукавство и нежность. Потом девушка посмотрела на остальных. - Я распоряжусь о ваших покоях. Прошу, проходите.
   Арон проводил ее взглядом, чувствуя, как болезненно кольнуло в груди. В прошлом мире так, как эта молодая женщина на Лоргана, на него смотрела Тери. В этом - никто.
   Дом был стар, это чувствовалось. Ухожен и внутри, и снаружи, насколько позволяли средства Лоргана, но стар. Они прошли в обеденный зал, где слуги уже расставляли принесенные яства. Стол оказался невелик, не из тех, где усаживают сотню гостей и еще остается место. Размеры позволяли говорить, глядя в глаза собеседнику. А собеседником Лорган оказался приятным, и очень скоро Арон с удивлением осознал, что на жизнь они во многом смотрели похоже.
   Трапеза еще продолжалась, когда в обеденную залу вошел один из стражников Лоргана и, наклонившись к уху господина, зашептал. Брови Темного удивленно поднялись:
   - У нас гости.
   - У тебя, ты хотел сказать? - уточнил Тонгил.
   - Вовсе нет - у тебя, - усмехнулся Лорган. - Догадайся, кому ты понадобился?
   - Кому? - повторил Арон, не настроенный играть в загадки.
   - Нашей дорогой Эвите. Желаешь с ней переговорить?
   Арон заколебался. С одной стороны, рыжая некромантка не вызывала у него положительных эмоций, с другой - могло случиться что-то важное, что он не имел права пропустить.
   - Если не создам неудобств, - сказал, принимая решение. - То да.
   Войдя в комнату, куда препроводили незваную гостью, Тонгил первым делом заметил запах. Приятный, необычный аромат, пробуждающий воображение и будоражащий желание. Самое обычное мужское желание обладать прелестной женщиной. Из чего вытекало сразу несколько проблем: во-первых, единственной представительницей женского пола поблизости являлась Эвита, во-вторых, Арону она нисколько не нравилась, в-третьих, рыжая красотка была некроманткой, а это сводило все возможные фантазии Тонгила к одной - воткнуть кол из селина ей в сердце.
   - Глупо, - прокомментировал северянин, остановившись у дверей и не торопясь здороваться с Темной.
   - Арон, дорогой, - Эвита, успевшая сменить и наряд, и прическу, устремилась к нему. Длинное, до пола, черное платье скрывало ноги, оставляя ощущение, будто девушка скользит над полом, роскошные волосы струились по обнаженным плечами, низкое декольте мало оставляло воображению. - Ты все еще сердишься на меня, милый? Я ведь пришла извиниться.
   - Неужели? - Тонгил провел рукой, создавая воздушный щит, и с облегчением понял, что волнующий запах пропал. Внешность красотки от этого не изменилось, но держать желания в узде стало легче.
   - Тогда извинись и исчезни.
   Эвита словно бы не услышала его грубости. Грустно улыбнулась, подошла еще ближе, протянула к нему руку - но лишь скользнула пальцами по щиту. Вот это ей уже не понравилось, во взгляде мелькнул гнев, но тут же исчез, будто бы привиделся.
   - Мое извинение тебя заинтересует, Тонгил, - голос уже не перекатывался грудным тембром, который приберегают для альковных игр, звучал по-деловому сухо. - Я нашла средство от твоего проклятия.
   Вот так-так... Арон молчал, выбитый из колеи. Идя сюда, он перебирал в уме все возможные причины визита некромантки, думая о том, что она может предложить ему и что потребовать. Но средство от проклятия? Он, оказывается, проклят, но даже не подозревает об этом? И Мэа-таэль не знает, и в дневнике прежний Тонгил ничего подобного не упоминал. А вот рыжая магичка не только знает, но и нашла, чем от этого то ли существующего, то ли нет проклятия можно избавиться. Как... мило.
   Эвита устала ждать его реакции:
   - Так как, дорогой? Или тебе не интересно?
   - Почему же, я весь внимание, - Арон расположился в одном из кресел и жестом предложил Эвите последовать своему примеру.
   - Итак?
   Магичка аккуратно села, расправила на платье складки:
   - Все дело в смерти. В твоей смерти.
   - То есть? - Арон приподнял брови.
   - Проклиная тебя, та ведьма сказал: "И быть тому, пока не подохнешь". Верно?
   Северянин издал неопределенный звук, который при желании можно было принять за согласие.
   - Я знаю, что ты долго искал способ обойти его, но не нашел. Не мог найти, поскольку способа не существует! Ведьма закляла тебя собственной кровью, землей и водой, а ее смерть закрепила проклятие не хуже божественных печатей. Поэтому, пока ты жив, его снять невозможно. Значит, есть только один способ: ты должен умереть!
   Тонгил, не выдержав абсурда предложения, тихо рассмеялся, но Эвита не улыбнулась.
   - Умереть и воскреснуть, Арон, только и всего! Ты знаешь, это возможно. Даже нескольких минут в посмертии хватит, чтобы снять проклятие. - Она наклонилась вперед, заглядывая ему в глаза. - Моей силы достаточно, я верну твое тело и дух невредимыми из-за Грани. Доверься мне!
   - В чем твоя выгода? - уточнил Арон.
   Эвита на мгновение опустила взгляд вниз, потом вновь посмотрела на него, грустно улыбаясь:
   - Темные маги не умеют любить, особенно друг друга. А ведь мы казались такой хорошей парой... - она встряхнула головой. - Я хочу править, Арон, править живыми людьми, а не скучными мертвецами! Я хочу сесть на нефритовый трон империи Таррун по левую руку от тебя. Я хочу стать императрицей, когда ты станешь императором.
   - Звучит, как план государственного переворота, - нейтрально заметил Тонгил.
   - О да, - магичка тихо засмеялась. - Я танцевала от радости, когда узнала, что ты уничтожил сихха. Одна, в пустом подземелье, я танцевала и пела осанну Серой Госпоже. Она больше не будет помогать семье императора, Арон. Я спросила у Грисса, и он подтвердил: Матушка сердита на императора, она лишила его своей опеки. Ты ведь понимаешь значение этого? У нас развязаны руки. У нас, наконец-то, развязаны руки!
   - Удивлен, что ты решила рассказать о случившемся Ковену, - Тонгил скрестил пальцы, бросил быстрый взгляд на невидимый след от кольца Тери. Само кольцо он надеть не решился, и теперь время от времени всплывала тревога за сына: все ли с ним в порядке? Пока камень цел - жив, пока не потемнел - здоров, но отсюда не увидишь...
   Хотя не время думать сейчас об этом, не время.
   - Светлые уже знают, значит, должны и наши, - Эвита покачала головой. - Или ты не следишь за происходящим во дворце? Напрасно. Император официально испросил у Светлых защиты в обмен на новые привилегия. В ущерб нам, конечно же. Если это не объявление войны, то я ничего не понимаю в жизни.
   Арон согласно кивнул. И в прежней его жизни, и в этой, в отношении магов власть придерживалась одной и той же политики: держала нейтралитет. Если же случались перекосы, неважно, в какую сторону, то империю начинало ощутимо потряхивать.
   В прошлом между магами несколько раз доходило до открытого противостояния, но разум брал верх: никому не хотелось настоящей войны. Светлые заявляли о приверженности принципам милосердия, Темные же считали свою жизнь слишком ценной, чтобы обменять ее на смерти даже нескольких Светлых, поэтому после громких деклараций все становилось как прежде. Мелкие столкновения бывали всегда, так же как дуэли, личные вендетты, но общего спокойствия это не нарушало.
   - Война разрушит империю, - сказал Арон мрачно. - Какой смысл жить среди руин?
   - Очевидно, наш монарх оценил свою жизнь выше мира в стране, - Эвита изящно пожала плечами. - Я слышала, он постоянно слал к тебе гонцов...
   - Больше не будет, - Арон выпрямился в кресле, готовясь встать. - Ты все мне сказала?
   Магичка тихо вздохнула:
   - Нет, но перенесем это на время, когда ты будешь расположен к разговору. Не забудь: я - единственный некромант, кому ты можешь довериться. Только мне ты нужен живым и свободным от проклятия.
   Когда Арон вернулся в обеденную залу, там обнаружился Мэа-таэль с незнакомым северянину человеком, который о чем-то торопливо рассказывал. Лорган сидел рядом, упершись подбородком в скрещенные ладони, и внимательно слушал.
   - Эвита ушла? - спросил он, заметив Тонгила.
   - Да.
   - Хорошо. У нас тут новости.
   - Еще какие! - Мэа-таэль повернулся к незнакомцу. - Тебе придется повторить для господина.
   Тот посмотрел на Тонгила, сделал легкое движение головой, долженствующее обозначать поклон, Арон кивнул в ответ. Не требовалось спрашивать, кто этот незнакомец: только у Серых Братьев вспыхивали вот так, без источника света, желтые огоньки в глазах, только они умудрялись сочетать действительно верную службу с полным отсутствием низкопоклонства. Они признали его главным, дали клятву и были уверены - этого достаточно.
   - Император исчез, весь двор в панике, - оборотень позволил себе усмехнуться. - Но нам удалось узнать, куда он открыл Врата. Это Радога, господин.
   - Император попросил защиты у Светлых, но те, подумав, отказались! - вмешался Мэа-таэль, бросил извиняющийся взгляд на оборотня. - Прости, Ирвин, что перебиваю.
   - Светлым не нужна война, - сказал Арон, подумав, как разочаруется Эвита. Сам он почувствовал облегчение.
   - Именно. Императору пришлось искать других желающих, и рыцари Гиты любезно согласились предоставить свой главный форпост для его беглого величества.
   - Ему действительно угрожали во дворце? - заинтересовался Лорган.
   - Пять покушений только за последнюю неделю, - полуэльф ухмыльнулся. - Причем в последних двух случаях участвовала его личная охрана. Не знаю даже, каким чудом бедняга остался жив.
   - Кто заказчик?
   - О, это самое забавное. Желающих занять трон несколько, и между собой они пока не договорились.
   - Мне интересно, что император пообещал рыцарям Гиты, - задумчиво проговорил Арон. Помимо князя эльфов, с младшим сыном которого он-прежний поступил не очень хорошо, рыцари Гиты являлись главной колючкой в боку Темного мага. Получив императора, они сумеют досадить Тонгилу сильнее, чем прежде. Например, по их наущению император запросто лишит его титула Наместника Севера. О последствиях можно только гадать, но прежнее положение придется в любом случае восстанавливать магией и кровью. Магией - своей, кровью - чужой. И вариантов для Арона других нет: здесь, в этом мире, он навсегда останется Темным магом, для большинства - заклятым врагом, для немногих - опасным союзником. Да и не хотелось ему, если честно, отказываться ни от замка Тонгила, ни от владений его, ни от магии...
   - Лорган, могу я попросить тебя об услуге? - Арон повернулся к Темному. - Открой для нас Врата в Радогу.
   Тот потер переносицу:
   - Тебе это действительно нужно?
   - Да. И я бы предпочел, чтобы ты отправился с нами.
   Темный хмыкнул:
   - Не доверяешь, что открою путь куда нужно?
   - Ты же меня знаешь, - согласился Арон, подумав: Лорган и в самом деле знал Тонгила-Темного лучше, чем сам Арон.
   Лорган покачал головой, но обиженным не выглядел, скорее задумчивым:
   - А взамен?
   - Что ты хочешь? - северянину и впрямь было интересно услышать требование его, по утверждению Мэа-таэля, "друга".
   - Пожалуй, - проговорил Лорган медленно. - Пожалуй, я бы хотел в обмен жизнь человека.
   - А точнее?
   - А точнее так: по моей просьбе ты помилуешь и освободишь любого человека, неважно, обычный то смертный, маг или оборотень, неважно, виновен он во вменяемом преступлении или нет.
   - Одного человека?
   - Да.
   - Ты имеешь в виду кого-то конкретного? Того, кто сейчас у меня в замке?
   Лорган покачал головой:
   - Нет. Просто задел на будущее. Возможно, никогда не потребуется.
   - Не лучше ли просить то, что точно пригодится? - с любопытством спросил Мэа-таэль.
   Лорган слегка приподнял брови, но ничего не сказал.
   - Хорошо, - Арон кивнул. - Я согласен.
   - Твое слово?
   - Мое слово. Нужна формальная клятва?
   Лорган покачал головой:
   - Слова достаточно.
  
  
   Глава 5.
  
  
   Дорога затягивает быстро, очень скоро начинает казаться, будто и не было никакой другой жизни - только ранний, почти на самой заре, подъем, быстрый завтрак остатками вчерашней дичи - и вновь по коням, в путь.
   Они ехали уже шестой день, дремучий лес сменился рощицами на пригорках, где деревья сиротливо жались друг к другу, стараясь захватить побольше плодородной почвы для корней и не оказаться в воде. А вода бликами солнца отражалась повсюду: в крупных озерах и покрытых тиной болотцах, мелких ручьях и речушках. И на этой самой воде вольготно расположились тучи птичьих стай; так много, что казалось - просто брось камень, и обязательно зацепишь пару птиц. Добыча из них получалась неказистая и костлявая - то ли дело осенью - но мясо есть мясо. В седельных же сумках Венда из съестного обнаружились только лепешки тумасс - вещь замечательная и действию времени почти неподверженная, но быстро, к сожалению, надоевшая и самому ар-Сину, и Ресану.
   Под действием амулета личины Росана даже мысленно воспринимала себя как парня, поэтому и имя Ресан, и внешность черноволосого паренька с каждым днем казались все естественнее и роднее. Дед-шаман предупреждал: чем дольше она будет носить амулет, тем глубже искусственная личность проникнет в ее собственную. И чем дольше продлится маскарад, тем сложнее и болезненнее окажется возвращение в себя.
   - Ресан! - юноша обернулся на голос и сквозь редкие ветки увидел фигуру Венда, отошедшего к ближайшему роднику набрать во фляги воды и теперь что-то внимательно рассматривающего в траве. - Подойди сюда!
   Сперва Ресану показалось, будто воин нашел отпечаток босой человеческой ноги: вот на сырой земле отчетливо пропечатался внешний край стопы, а вот... Или нет?
   - Видел когда-нибудь подобное? - поинтересовался Венд.
   - Нет, - пробормотал юноша, не отрывая взгляда от следов слишком широко расставленных пальцев, и от тонких полосок между ними. - Это ведь следы перепонок? Как у жаб?
   - Похоже на то. - Венд наполнил фляги и выпрямился, - Туши костер и поехали. Позавтракаем в седле.
   - Эти следы...
   - Не здесь, - перебил его воин. - Не сейчас. Чем раньше отсюда уберемся, тем лучше.
   Собрались быстро. Венд вел себя обычно, не озирался по сторонам, но казалось, будто он следит за всем окружающим при помощи иных чувств. Ресан так не умел.
   Спросить о причине их торопливости юноша решился лишь через добрых десять миль.
   - Слышал когда-нибудь о тууршах? - вместо ответа поинтересовался Венд, и на недоумение юноши пояснил. - Их еще называют трясинниками или болотными гулями.
   - Трясинники? Но ведь это - деревенские сказки! Их же, - под насмешливым взглядом воина Ресан покраснел, но упрямо закончил, - их же не существует.
   - Ну да. След такого несуществующего трясинника мы сегодня утром и видели, - подтвердил ар-Син.
   Ресан поежился: скорее всего, Венд говорил правду. Вернее, то, что считал правдой: несмотря на слова спутника и найденный на берегу ручья отпечаток, Ресан с трудом мог заставить себя поверить в реальность существования болотных гулей. Причина этого заключалась в словах человека, в чьей мудрости юноша не сомневался. Данный человек утверждал, что эти существа, когда-то действительно жившие в их мире, уже много веков как вымерли. Приезжая к графу ар-Корму, Аларик Неркас немало времени проводил с его детьми, и средняя дочь благородного тара относилась к Светлому магу с восторженным благоговением и ловила каждое его слово...
   - В старых легендах говорится, будто из воды трясинники выходят только ночью, - после долгой паузы подал голос Ресан. - А днем спят.
   - Думаю, скоро мы это узнаем, - ар-Син окинул мрачным взглядом ровную гладь воды по обе стороны от насыпи дороги.
   - Ты их - тууршей - когда-нибудь вживую видел? - уточнил юноша.
   - Вживую, - Венд скривился. - К моему счастью - нет. Зато видел такие следы, как сегодня, а также остатки невезучих воинов, которыми эти твари закусили. Последние дни прошли слишком спокойно, ведь вокруг замка Тонгила не только леса пропитаны Темной магией, но вообще все: и поля, и реки, и озера. И так дней на десять пути, не меньше. Странно, что нас прежде никто не потревожил. Хотя, если магу я нужен живым... - и ар-Син резко замолчал, отвернувшись от Ресана.
   Закат расцветил болотце небесными огнями, золотом и багрянцем - императорскими цветами, цветами одежд Солнечного. Божественная красота казалась невероятно близкой, однако Ресан, протянув к отражению руку, коснулся лишь холодной воды.
   - Ты там молиться собрался? - донесся с поляны недовольный голос ар-Сина, и юноша с запозданием вспомнил, для чего его послали.
   - Есть здесь следы? - Венд подошел ближе, оглядывая берег, почти полностью свободный от привычных камышовых зарослей.
   - Я ничего не увидел, - Ресан почти закончил обходить болотце, когда картина заката заворожила его.
   - Не увидел, значит. - Венд нахмурился, но больше ничего не сказал, только кивнул в сторону полянки, небольшого сухого пригорка, где стояли их расседланные кони и варился в котелке ужин. После катастрофических по результатам попыток Ресана создать нечто съедобное Венд к приготовлению пищи его больше не допускал, доверив вместо того сбор хвороста и присмотр за лошадьми.
   Закат уже погас, но западная полуокружность неба еще отличалась по цвету от востока, где начали высыпать бледные северные звезды.
   - Думаешь, здесь трясинников нет? - стараясь не выдать страха, спросил Ресан.
   - Неважно, что я думаю, - без особого энтузиазма отозвался воин. - Есть или нет - к утру узнаем. Если сумеешь, попробуй заснуть, но оружие держи наготове.
   - А ты? - юноша в который раз оглядел поляну и окружающие ее болота, укрытые сумраком.
   - А я - так, - хмыкнул Венд.
   Ресан был уверен, что не заснет, но стоило закрыть глаза, как перед глазами проявились образы.
   Маленький островок находился едва в ста шагах от берега, деревенская малышня издавна облюбовала его для своих игр. Но сегодня все казалось немного иначе, немного не так. Однако Ресан, устроившийся на согретой за день скале, никак не мог понять, в чем заключалась разница. Как обычно, визг, смех и крики смешивались в воздухе, как обычно, недовольные крабы спешили спрятаться от неугомонной детворы за камнями, и, как обычно, кто-то возмущенно вопил, ужаленный медузой.
   Ресан встряхнулся, потом вскочил на ноги, осознав, наконец, эту не дающую покоя странность: большинство детей не плескалось в воде у берега, они играли под водой. Именно под: бегали по песчаному дну, не обращая внимания на волны, закрывающие их с головой, не отплевывались горько-соленой водой внутреннего моря, не замечали напора волн, не нуждались в воздухе.
   Почти под самой скалой на дне сидели две девочки, наряжающие самодельных деревянных кукол в роскошные платья из водорослей, не замечая, что расстояние от их голов до поверхности моря - два человеческих роста. Вокруг лиц детей роскошным нимбом колыхались их длинные волосы.
   Вот рядом с ними по дну пробежал мальчишка, выхватил игрушку у одной из девочек, та вскочила и кинулась следом, изо рта ее столбом пузырей вырвался возмущенный вопль.
   Ресан заворожено сделал шаг вперед, к месту, где скала обрывалась прямо в море. Неужели люди научились дышать в воде, а он - последний, кто узнает об этом? Должно быть, это совсем просто, если это освоили даже несмышленые дети. Один шаг - и у него тоже получиться!
   Плеск волн стал громче, заглушая крики и смех, пока они не пропали вовсе. Плеск воды, шелест, забавные булькающие звуки, словно бы кто-то пытался научить рыб говорить по-человечески.
   Ресан засмеялся, потом зажмурился и прыгнул вперед, в лазурную теплую воду, где так легко дышать и ходить по дну...
   А когда открыл глаза, то увидел лишь белесое ночное небо, и на фоне его - наклоняющуюся к нему жуткую чешуйчатую морду, оскалившую частокол зубов. Вскрикнув, Ресан бросился в сторону. Где его жала, его кинжал, что угодно, только бы удержать чудовище на расстоянии?!
   - Человек, - выговор туурша звучал почти чисто, но нечто в звуках голоса отдавало болотным бульканьем. И запах - затхлой воды, тины, ржавеющего железа. Он окутал всю поляну.
   - Успокойся, человек.
   Ресан вскочил на ноги, продолжая отступать от фигуры, покрытой чешуей, судорожно оглядываясь. Венд. Где же Венд? Он ведь должен сторожить их?
   Ни самого воина, ни тела, ни следов борьбы...
   - Мы хотим говорить с тобой, человек, - терпеливо продолжил туурш. - Ты понимаешь мою речь?
   Ресан замер. Говорить... Да, это существо, эта тварь пытается ему что-то сказать. Что? Зачем? Хотя, раз тварь разумна...
   - Где второй человек? Мой спутник? - потребовал Ресан, безуспешно шаря по одежде. Куда же делось его оружие?
   - Второй спит, - туурш махнул когтистой лапой ему за спину, и Ресан, оглянувшись, действительно увидел Венда, привалившегося боком к каменистому пригорку. Голова свесилась вниз, грудь поднимается в такт дыханию. Жив. Но ведь Ресан уже смотрел в ту сторону, и не видел ничего, кроме травы да камней...
   - Мы хотим говорить, - повторил туурш. - Ты готов говорить с нами, человек?
   - Что вам нужно? - Ресан прекратил попытки найти оружие. Вдруг все же, туурш на самом деле желает "только говорить", а людоедские наклонности трясинников - неподтвержденные легенды. Туурш вытянул вперед голову, жуткую помесь между человеческим лицом и рылом ящера:
   - Ты несешь на себе вещь Мастера, - сказал он. Голос звучал невыразительно, но в круглых желтых глазах жила тоска. Тоска нечеловеческая, тоска дикого зверя, запертого в клетку.
   - Которая вещь? - Ресан готов был сейчас все отдать чудищу, лишь бы оно, это чудище, исчезло.
   - Браслет на руке, - туурш не сдвинулся с места, вместо того потянулся вперед верхней частью туловища, нос алчно шевельнулся, принюхиваясь:
   - Это браслет Мастера.
   Ресан закатал длинный рукав. Им требовалась поделка его деда? Указатель пути?
   - Вы хотите забрать его? - спросил он, почти успокоившись. В крайнем случае, всегда можно попросить деда сделать еще один...
   - Нет, - туурш даже отодвинулся, но тоска во взгляде усилилась. - Не забрать. Нам не нужна эта вещь, нам нужен сам Мастер.
   Ресан вздрогнул, но не успел ничего сказать.
   - Расскажи Ему о нас, человек, только и всего, - туурш сейчас смотрел ему прямо в глаза. - И передай вот это, - когтистая лапа протянула Ресану нечто непонятное, напоминающее зеленую корягу. Великая реликвия болотных гулей?
   Ресан взял вещь с опаской, брезгливо ожидая прикосновения к склизкой поверхности. Но вещь оказалась сухой и теплой. Нет, не коряга.
   - А это чтобы ты не потерялся по дороге, - добавил туурш, и ткнул острым когтем Ресану над ключицей...
   - Рассвет уже, вставай! - сказал знакомый голос, в то время как знакомая рука трясла его за плечо. Да-да, конечно, вот только странный сон снился ему ночью... А еще тупой болью тычет в шею справа, а какой-то предмет упирается в ребра...
   Ресан с трудом сел и растерянно уставился на деревянные, с прозеленью от старости, ножны и торчащую из них рукоять клинка...
   - Что ты собираешься с этим добром делать? - мрачно полюбопытствовал Венд, когда Ресан закончил рассказ.
   - Не знаю, - юноша, вытянув клинок, разглядывал "подарок": обычное лезвие, кое-где со следами плохо отчищенной ржавчины, да странная деревянная рукоять, похожая на ножны.
   - Может, закопать его или бросить в болото?
   Венд скептически хмыкнул:
   - Полагаешь, туурши об этом не узнают? И не нанесут нам еще один визит? Если они сумели меня усыпить однажды, спокойно повторят это еще раз.
   - Тогда придется сделать, как они хотят? - вести деду непонятный подарочек из болот Ресан не желал. А вдруг на нем проклятие или другое темно-магическое колдовство?
   - Не хочешь везти сам, давай мне. Положу в седельную сумку, - предложил Венд. - Пока болота не закончатся, выбрасывать нельзя.
   Ресан отдал клинок Венду, тот небрежно сунул памятку от тууршей в седельную сумку и, кажется, напрочь забыл как о нем, так и о ночном происшествии. По крайней мере, вслух не упоминал и вообще говорил очень мало и только по делу. Ресан тоже в основном молчал, погруженный в раздумья.
   Какого Мастера имел в виду болотный житель? В его речи это слово прозвучало как имя, причем человека, внушающего страх и почтение. Туурш говорил о приемном деде Ресана, степном шамане? Или о ком-то другом, более могущественном? Сейчас, вспоминая, Ресан усомнился, что указатель пути сделан именно дедом. Да, старый шаман настроил амулет на юношу, но из шкатулки он вытащил его готовым. Там всего-то потребовалось проговорить несколько ритуальных фраз, капнуть крови Ресана на стрелку, и готово...
   На привале юноша попросил Венда достать клинок, и ахнул: ножны были теперь из красного дерева, украшенные узорами, чистые, гладкие, сияющие в лучах заходящего солнца.
   - Надо посмотреть на сам клинок, - Ресан осторожно потянул за рукоять и вскрикнул от восторга: на лезвии не осталось и следа ржавчины, зато отчетливо виднелся вьющийся узор, похожий на переплетение ветвей.
   - Хороший подарочек, - пробормотал Венд, скептически наблюдая за восторгом юноши. - Ты хоть не забыл, от кого он достался?
   Ресан растерянно посмотрел на воина, не понимая, что именно тому не нравится:
   - Нет, не забыл. Я просто... я люблю красоту, - попытался объяснить. Тот хмыкнул:
   - Ну да, только вот эта красота, готов поклясться, магического происхождения; а от магии никогда не знаешь, какой пакости ждать.
   Ресан вздохнул и вернул Венду оружие. Честно признаться, толку Ресану с клинка никакого, кроме как любоваться: обращаться ни с мечом, ни с парными кинжалами юноша не умел. Так, знал пару приемов да базовые движения, только любой опытный воин его в два счета обезоружит, даже возьми он самый волшебный клинок.
   - Какое место странное, - проговорил Ресан, оглядывая пригорок, выбранный Вендом для ночевки, а особенно северную его часть. - Камни стоят ровным рядом.
   - Наблюдательности ты не лишен, - похвалил его Венд не то в шутку, не то всерьез. Заинтересовавшись, юноша отчистил один из верхних камней от плюща и мха и теперь растерянно водил рукой по гладкому срезу:
   - Это остатки стены, до сих пор шлифовка сохранилась!
   - Верно, - Венд подошел ближе. - я здесь уже ночевал однажды. Напарник рассказывал: в давние времена на этом месте стояла внешняя молельня одного из Светлых богов. Потом появились туурши, люди ушли, святое место забросили, и оно то ли само разрушилось от времени, то ли помог кто.
   - Светлых?
   - Да, это благое место.
   Ресан неуверенно кивнул: ничего особенного он не ощущал, но Венд наверняка знал, что говорил.
   - Здесь безопасно ночевать?
   - Как и в любом другом месте. От нежданных гостей развалины нас не охранят. Будем караулить по очереди. И если услышишь странные звуки, не стесняйся меня будить. Места тут глухие, кто знает, что, кроме тууршей, может водиться.
   Венд разбудил его почти сразу, осторожно потряс за плечо:
   - Похоже, у нас неприятности.
   Объяснять не потребовалось: на противоположной от костра стороне двигались крупные тени, посверкивали в свете огня голодные глаза. Лошади косились на хищников, изредка недовольно фыркали, но в целом вели себя флегматично.
   - Это волки? - отчего-то шепотом спросил Ресан. - Так много...
   - Хуже, - Венд положил рядом меч, внимательно наблюдая за движением стаи. - Это кхарги.
   Звук, вырвавшийся у Ресана при этих словах, больше всего напоминал жалобный писк. Кхарги! Монстры, напоминающие помесь волка и дикобраза, всеядные, покрытые плотной чешуей, почти непробиваемой стрелами и обычным оружием, с ядовитым щипом на конце длинного хвоста. Единственное достоинство кхаргов, с точки зрения людей, заключалось в неспособности к быстрому размножению. Два-три приплода за всю жизнь самки, и то при очень благоприятных условиях. К счастью, редкие твари, почти вымершие.
   Все эти сведения по родной природе, накрепко вбитые когда-то наставником, промелькнули в голове Ресана, завершившись единственным вопросом: если кхарги такие редкие, почему их здесь так много?!!
   - Что... что нам делать? - спросил юноша слегка дрожащим голосом.
   - Ждать, - Венд казался совершенно спокойным. Возможно, это жуткое соседство его и впрямь не сильно тревожило.
   - Чего ждать?
   - Я не знаю, почему они не нападают, - объяснил воин, - это не в привычках кхаргов. Огня они не боятся, нашего оружия тем более. Что бы их ни сдерживало, пока оно действует, мы в безопасности.
   - Но если они не могут на нас напасть, почему не уходят?
   Воин пожал плечами:
   - Очень голодные, наверное.
   Ресан тихо всхлипнул. Идея стать ужином для очень голодных кхаргов вдохновляла не больше, чем для кхаргов, слегка проголодавшихся.
   - Забавно, - проговорил между тем Венд, глядя куда-то в сторону, - кажется, твоя сумка светится изнутри.
   Ресан не успел ничего сказать, а воин уже расстегнул ремни и раскрыл створки. Изнутри действительно шел свет, в чем-то похожий на сияние гнилушек на болоте, такой же мертвенно бледный. Кто-то из кхаргов зло взвыл, но звук тут же оборвался в кашляющий рык.
   - Что это такое? - холодно спросил воин, поднимая за цепочку подвеску в форме волчьей головы.
   - Э-эм, - неуверенно проговорил Ресан, - наверное, амулет.
   - Наверное, амулет? - с нехорошей интонацией повторил Венд.
   - Ты его в мою сторону кинул на поляне, - пояснил юноша, - когда я от мага прятался и думал, как бы с тобой напроситься. Я тогда решил его на всякий случай прибрать ...
   - На всякий случай?! Ты, придурок малолетний! Это вещь Тонгила, понимаешь? Да она просто истекает Темной магией!
   - Я слышал, как он тебе говорил, - возразил Ресан, - что без этой защиты выйти из леса трудно.
   - Почему ты мне потом не сказал про амулет? - потребовал Венд.
   Ресан вздохнул:
   - Да я бросил его в сумку и забыл. Это ведь он нас от кхаргов защищает?
   Венд не ответил. Сияющий амулет покачивался в его вытянутой руке, огненные блики отражались на металле, и казалось, будто волчья морда все время меняет выражение.
   Ресан перевел взгляд на воина: на лице того попеременно отражались тоска, боль, ненависть. Потом, медленно, очень медленно, он опустил руку, протянул амулет юноше:
   - Убери, иначе я не удержусь и выброшу, а без защиты нас действительно сожрут...
   Ресан забрал магическую вещь и осторожно уложил в сумку. Посмотрел на мельтешащие тени хищников: всё там же, ни один кхарг не посмел подойти ближе, чем на десять шагов. Злые голодные глаза, зловещее рычание, но и только. Не прыгнут, не загрызут, не напьются человеческой крови...
   - Венд, - впервые за все время пути осмелился спросить юноша, - Тонгил ведь тебе не просто враг. Что вас связывает?
   Тот устало вздохнул:
   - Много лет назад мы были лучшими друзьями. Тонгил скрывал тогда от свой Темный Дар. Поверишь ли, сумел убедить всех, будто он - подмастерье Светлого мага, лекаря и травника. Даже спас у меня на глазах несколько раненых... Только много позднее я узнал, что Темные умеют не только убивать, но и лечить...
   Ресан вздрогнул: Темные, способные лечить... Даже звучало это кощунственно. Но Венд не убеждал его ни в чем, просто рассказывал свою историю, и оттого приходилось верить.
   - Наши жизненные пути разошлись, - продолжил воин глухо. - Мне приходилось слышать о Тонгиле, Темном, подминающим под себя одну провинцию за другой, убившем Великого Неркаса. Но Тонгил - не такое уж редкое родовое имя. Только когда я увидел его, то понял, с кем в юности водил дружбу. А еще некоторое время спустя он уничтожил деревню, где жила моя семья. Понятно теперь, что нас связывает?
   Ресан кивнул, да и кто бы ни понял:
   - Долг крови.
   - На самом деле, - тихо сказал Венд, - за тот прежний обман я ненавижу его также сильно, как за смерть родителей. Мы ведь смешали кровь, как побратимы, но под маской друга, человека, за которого я готов был умереть, скрывалось чудовище.
  
  
   Интерлюдия 3.
  
  
   Мир не обрел правильность. Иногда в глубине души Существо начинало сомневаться, случится ли это вообще. Мир вел себя не так, как должно. И маленькие двуногие, которых Существо увидело, тоже повели себя не так.
   Нет, сперва Существо обрадовалось, встретив их. Они выглядели почти как те, что служили Существу в Просторной Пещере, принося вкусную еду. У каждого - две руки и ноги, круглая голова со смешным мехом на макушке и маленький рот с крохотными зубами, непригодными для настоящей пищи. Слабые бесчешуйчатые тела закутаны в ненастоящую кожу, ведь собственная кожа маленьких двуногих слишком тонка для внешнего мира. Существо даже вспомнило название этой ненастоящей кожи - одежда.
   Но найденные Существом двуногие не умели говорить. Они издавали невнятные звуки, пронзительные и резкие, и не захотели исправиться, даже когда Существо обратилось к ним на правильном языке.
   Едва увидев Существо, они повскакивали со своих насестов вокруг огня и заметались по поляне, их голоса зазвучали еще громче, еще пронзительней, еще неприятней. Существо расстроилось. Оно что-то сделало не так?
   А потом глупые двуногие стали кидать в Существо палки! Сперва длинные и тяжелые, потом маленькие и острые. Это было не больно, но очень и очень обидно.
   Существо рассердилось. Это чувство оказалось неприятным, и поэтому Существо рассердилось еще сильнее. Оно поднялось на дыбы, увеличилось в размере, и, распрямив кольца Своего тела, обрушившись на неправильных двуногих. Те бросились врассыпную. Существо, осознав ошибку, для второго удара прицелилось точнее, выбрав самого громкого двуногого... И услышало слова на правильном языке:
   "Прошу Тебя, остановись!"
   Существо извернулось в середине прыжка и посмотрело в ту сторону, откуда донесся голос. Там стоял такой же двуногий, как и эти неправильные, только мех на его голове казался совсем белый. И он говорил!
   "Они плохие, - пожаловалось Существо. - Они кидали в Меня палки!"
   "Они глупы, - сказал правильный двуногий. - Они будут наказаны".
   "Я пришел за Тобой", - добавил он.
   "Я хочу вернуться в Просторную Пещеру, - возразило Существо. - Я хочу правильных маленьких двуногих, говорящих на правильном языке, которые станут ухаживать за мной. Я никуда не хочу идти".
   "Понимаю, - проговорил правильный двуногий. - Но для этого требуется время. Идем со мной, я позабочусь, чтобы за Тобой ухаживали правильно".
   Существо заколебалось. Оно помнило понятие "времени". Для самого Существо оно не имело значения, но двуногие наделяли "Время" силой и властью. Даже самые правильные двуногие, которые заботились о Нем. Они говорили о времени, когда Существо спрашивало, отчего черный мех на их головах становится белым, отчего те двуногие, которых Существо научилось узнавать среди прочих, вдруг переставали приходить к Нему. В первую очередь двуногие служили Времени, и Существо ничего не могло с этим поделать.
   "Я пойду с тобой, - решило Существо. - Я буду ждать. Но не очень долго. Я не хочу ждать долго".
   Правильный двуногий почтительно поклонился, открыл Врата и ждал, когда Существо, уменьшив размер, скользнет в золотую дугу...
   Но мир так и не обрел правильности. Вместо Просторной пещеры двуногий с белым мехом поселил Существо в маленькую - он назвал это "комнатой", - где в своем обычном облике Существо едва бы поместилось. Так что Существу постоянно, даже во сне, приходилось контролировать размер тела.
   Он приставил к Существу служителей, но те оказались глупы и бестолковы. Они не умели говорить, они не знали, как правильно чистить чешую, не понимали, какая пища вкусная, а какая нет. Они постоянно вздрагивали и часто роняли подносы с едой, а их рты издавали пронзительные бессмысленные звуки.
   Каждый день правильный двуногий приходил к Существу и убеждал подождать еще немного. Вот только Существо уже начало сомневаться, действительно ли этот двуногий с белым мехом - правильный.
  
  
   Глава 6.
  
  
   Радога радовала хорошей погодой.
   Пока это оставалось единственным, чем она радовала, поскольку многочисленность вооруженных отрядов, колючие взгляды местных жителей и обилие слухов, предрекавших войны, смуты, эпидемии и вторжения иноземцев Венду не понравились.
   Воин потрепал по холке умную гнедую, доставшуюся ему благодаря капризу Тонгила, скормил ей остатки творожной ватрушки, сбереженной с обеда, и вышел из конюшни. В город они приехали вчера под вечер и первым делом нашли гостиный двор подешевле.
   Черноволосый паренек, спутник Венда, все еще отсыпался. То есть к обеду Ресан спуститься изволил, но потом, пробормотав что-то про утомительное путешествие, вернулся в комнату. Венд, вернувшийся в их номер позднее, застал мальчишку уткнувшимся носом в подушку. Будить не стал.
   Храм Солнечного, расположенный недалеко от главной торговой площади, сиял, как положено, и белизной стен, и золотом куполов. У ступеней толпился народ: кто-то входил, кто-то выходил, кто-то просил подаяния, именем бога благословляя щедрых и пугая скупых.
   Не обращая внимания на профессиональных побирушек, Венд поднялся наверх, в храм, внутри привычно обогнул несколько распростертых на каменном полу кающихся грешников, подошел к восточной стене, где, наклонившись, шагнул сквозь низкую арку, удобно скрытую за широкой колонной. Подобный проход, как знал Венд, существовал во всех храмах Солнечного, строившихся из века в век по одному плану.
   - Да воссияет во Тьме Солнце, - произнес ритуальную фразу приветствия молодой жрец, сидевший в алькове, откладывая книгу и поднимаясь ему навстречу. Венд поклонился, приветствуя служителя:
   - Да воссияет.
   - Что привело тебя, воин? - жрец смотрел на него с легким любопытством, должно быть, не многие ищущие спасения заглядывали сюда, предпочитая просить бога напрямую.
   - На мне проклятие, - тяжело проговорил Венд, не имея желания и сил для долгих предисловий. - Проклятие Темного мага.
   Жрец вздрогнул: проклятие - это не грех, требующий лишь молитвы и искупления, это серьезно. Это может перекинуться и на помогающих проклятому.
   - Подожди здесь, воин, - проговорил он. - Я позову отца-настоятеля. Сам я лишь недавно прошел жреческое посвящение и не смогу помочь тебе.
   Венд кивнул и остался в одиночестве. Чувствовал он себя, как в почти позабытой ранней юности, перед самой первой битвой. Как и тогда, бешено колотилось сердце, к горлу подкатывал ком. Скоро он узнает, как решил отомстить ему Тонгил за покушение на свою драгоценную персону. Отчего-то вспомнилось: перед той, самой первой битвой, Арон находился рядом и пытался подбодрить, рассказывая забавные истории из жизни своего чудаковатого учителя-травника... Который на самом деле, как позднее узнал Венд, являлся Темным, выделявшимся даже среди себе подобных вспышками безумия и садистскими наклонностями...
   - Кто именно проклял тебя, воин? - голос старого жреца вырвал его из неприятных размышлений, заставив осознать, что он больше не один.
   - Тонгил, - ответил он, и без нужды уточнил. - Арон Тонгил, наместник Севера, - хотя и знал: других Темных с таким родовым именем в империи не было.
   Жрец кивнул:
   - В чем заключается твое проклятие?
   - Я не знаю, - Венд покачал головой, заметив недоумение, скользнувшее по лицу старика. - Это длинная история...
   - Куда ты ходил? - сонно пробормотал Ресан, едва оторвав голову от подушки, когда Венд вошел в комнату.
   Воин устало сел на кровать, вздохнул:
   - К жрецам.
   - А-а, - глубокомысленно сказал юноша и натянул одеяло на плечи, готовясь вновь провалиться в сон.
   - Ты так и провел здесь целый день? - воин нахмурился, встал и на всякий случай потрогал у своего юного спутника лоб. Точно не лихорадка, скорее наоборот: кожа под его пальцами казалась непривычно холодной, словно бы мальчишка лежал не в теплой постели, а медленно замерзал среди снежных заносов.
   - Ты жжешься, - недовольно буркнул Ресан, отдергивая голову. - Отстань!
   - Парень, с тобой неладное творится, - попытался урезонить его Венд.
   - Отстань, дай поспать! - Ресан поднял на него злой взгляд, голубые глаза казались покрыты ледяной коркой.
   - Ты куда-то ходил сегодня?
   - Не твое дело!
   - Не мое? Ты скоро околеешь, но это не мое дело? - к первоначальному раздражению начал примешиваться страх: он ведь уже слышал о том, что означает такой холод тела. Имелись и другие признаки...
   Венд резким движением сдернул с парня одеяло, не обращая внимания на ругань того и попытку забрать вещь обратно. Мальчишка был в широких холщевых штанах и прямой, до середины бедер, рубахе с короткими рукавами, поэтому единственными обнаженными участками тела оказались руки от локтей. Но даже этого хватило.
   - Ты на руки свои посмотри, парень! Или, по-твоему, это нормально?
   Ресан прошипел сквозь зубы очередное проклятие, но совету последовал. Замолчал. Медленно вытянул вперед одну руку запястьем вверх, потом вторую. Сглотнул, потер ярко-синий узор вен, проступающий под лишенной цвета кожей. Если ладони его еще оставались вполне человеческими, то все, находившееся выше, казалось сделанным из мутного хрусталя, но никак ни человеческой плоти.
   - Куда ты ходил? Чем ты вообще занимался сегодня?
   Ресан затряс головой, не отвечая.
   - Ты хоть понимаешь, что скоро умрешь? Превратишься в лед, перестанет биться сердце...
   - Нет, - юноша вскинулся. - Нет! Это какая-то ошибка!
   - У тебя температура вчерашнего мертвеца... Куда ты ходил, глупец? - Венд поставил мальчишку на пол и для верности встряхнул за плечи. Даже сквозь материал рубашки чувствовался пронизывающий холод. - Куда?!!
   - К б-богине Льда, - вздрагивая, проговорил Ресан. - В-в ее храм... Я гулял по городу и зашел...
   Венд грубо и зло выругался, оттолкнул мальчишку.
   - Венд?
   - Ты же служишь Солнечному. Как ты вообще додумался идти к Ледяной Богине?
   - Я... мне скучно было... я не подумал... - мальчишка вновь уставился на руки. За несколько минут их разговора те, казалось, стали еще более прозрачными, еще сильнее проявились вены. Венд молчком вздернул один из рукавов его рубахи: прозрачность заканчивалась сразу над локтем, но и выше обычную человеческую плоть уже пронизывала прозрачная сеть расползающегося льда. С другой рукой оказалось то же самое. Воин отпустил рукав и отступил в сторону.
   - Одевайся! - приказал мрачно. - И поживее.
   - Куда мы идем, Венд? - Ресану приходилось почти бежать, чтобы поспевать за воином, чьи пальцы клещами вцепились в его запястье. - Венд!
   - В храм, - коротко бросил тот. Стоило бы взять коней, но ночью в Радоге передвигаться верхом позволялось только витязям Гиты и городской страже. Местные власти еще могли сделать исключение для благородного нобиля со свитой, но никак не для простого наемника и мальчишки.
   - В какой храм?
   - Храм Солнечного, - Венд остановился и развернул Ресана к себе лицом. - Ты хоть не придуривался, когда называл его своим богом?
   - Нет, нет, это правда! - лицо мальчишки жалобно сморщилось, в глазах блеснули слезы. - Они очень рассердятся на меня?
   - Кто?
   - Жрецы Солнечного.
   - Раньше следовало думать, - припечатал воин, возобновляя шаг. Ресан тихо всхлипнул.
   Венд вздохнул, чувствуя, как наваливается копившаяся столько дней усталость. Если бы он не пошел сегодня в храм, позволил бы себе отдохнуть хотя бы один день, то и Ресан не забрел бы к богине Льда, и не превращался бы сейчас в ледяную статую.
   Над Радогой уже сгущались сиреневые сумерки, улицы почти обезлюдели, лишь кое-где торопились домой припозднившиеся горожане. Процокали по мостовой копыта - мимо ехали стражники.
   - Эй, ты! - окликнул один из них Ресана. Тот поднял голову. - Все нормально, малой?
   Венд разжал пальцы, отпуская запястье мальчишки: разбираться со стражниками, заподозрившими неладное, не хотелось. Насколько он знал, за порядком в Радоге следили строго, лучше даже, чем в столице.
   - Да, господин, все в порядке, - торопливо ответил Ресан на вопрос стражника. Тот кивнул, удовлетворившись ответом, и добродушно посоветовал:
   - Ночью лучше сидите дома, неспокойное сейчас время.
   Венд проводил стражников взглядом, потом обернулся к парню:
   - Жрецы тоже говорили мне по неспокойное время. Прибавь-ка шагу.
   Вопреки опасениям Ресана жрец, вышедший им навстречу и молча выслушавший его сбивчивый рассказ, не стал ни укорять, ни грозить карами. Лишь тяжело вздохнул и объяснил: ледяное проклятие снимается в течении трех дней, все это время юноше придется провести в храме.
  
   *****
  
   Альмара поселили в маленькой комнатушке под самым чердаком. Окно выходило на восток и, в отсутствие занавесок, утренние лучи первым делом падали на маленького постояльца, освещая потрепанное одеяло, натянутое по самую макушку, скользили по старому соломенному тюфяку, лежащему прямо на полу, без всяких излишеств наподобие кровати.
   Впрочем, первые дни после лесных ночевок даже эти условия казались юному Темному верхом роскоши. Прежняя жизнь вспоминалась как сон, как рассказанная на ночь сказка. Реальность же - этот старый дом, наполненный людьми. Жили тут оружейник с женой, их сыновья и дочери, подмастерья, появлялись гости - приходили часто среди ночи, пережидали дневное время суток и исчезали на следующую. Очень много людей для такого небольшого, всего-то на десять комнат, дома. Вернее, очень много оборотней, а человек только один - он сам. Страха Альмар не испытывал, только любопытство, но в своем быте окружающие мало чем отличались от обычных смертных. Разве что младшие дети хозяина, играя, не делали различий между волчьей и человеческой ипостасями, да в глазах остальных порой вспыхивали желтые огни.
   Кирумо он почти не видел: подросток приходил только ночевать, остальное время пропадал по таинственным делам, ничего не объясняя свое отсутствие.
   Шел пятый день пребывания Альмара в доме Та-Кона, когда ему впервые пришла в голову мысль забраться на крышу дома. Старший подмастерье, у которого мальчик спросил разрешение, лишь пожал плечами:
   - Постарайся не упасть на мостовую, нам некогда отскребать камни от твоих внутренностей.
   Наверху оказалось холодно и солнечно, дул ветер, пробирая насквозь. Альмар прикрыл чердачную дверь и осторожно ступил на влажные черепицы - наследство ночного дождя. Глубоко вздохнул, запрокинул голову, подставляя лицо солнечным лучам, раскинул руки в стороны. Казалось, свет вливает в него живительные силы, дает ему что-то еще, не имеющее названия, но очень важное.
   - Ты светишься, - сказал за спиной удивленный детский голос. Альмар вздрогнул, резко развернулся, едва не потеряв равновесие на покатой черепице, и оказался лицом к лицу с голубоглазой девочкой лет семи, одетой в изящное светлое платье из каганатского шелка. В длинной косе, обернутой вокруг головы, блестела жемчужная нить. Судя по всему - дочь богатых нобилей. Что она делает здесь, на крыше дома в квартале ремесленников?
   - Странно, - продолжила та задумчивым тоном. - Я вижу - ты Темный, ты не должен любить солнце и тем более светиться.
   - А ты в этом разбираешься? - спросил мальчик.
   - Конечно, - уверенно кивнула та. - Я...
   - Нита, - укоризненный голос, на этот раз принадлежавший взрослому, прервал ее на полуслове. - Ты докучаешь человеку. К тому же нам пора.
   Альмар завертел головой, но в этот раз источник голоса не обнаружил. Девочка между тем недовольно топнула туфелькой, черепица под ногой опасно скрипнула:
   - Вот так всегда, стоит мне познакомиться с кем-нибудь интересным...
   - Нита! - бесплотный голос стал сердитым.
   - Ладно, ладно, уже иду, - отозвалась она, хмурясь, потом кивнула мальчику:
   - Тебя как зовут?
   - Альмар...
   - Хорошо, я запомню... - и, отвернувшись от мальчика, подбежала к краю крыши и прыгнула в пустоту. Альмар охнул и едва удержался, чтобы не броситься следом. Осторожно подошел к кромке и посмотрел вниз. Потом по сторонам. Потом на всякий случай наверх. Но ничего, напоминавшего девочку или же ее разбившееся тело, не увидел.
  
   *****
  
   В небольшой комнате стоял сумрак, еще легкий, дневной, какой всегда бывает, когда единственное крохотное оконце выходит на север, а высокая громада одной из сторожевых башен Радоги, нависающая над домом, прячет все вокруг в тени. Впрочем, Мэа-таэля такие мелочи, как недостаток света, заботили мало. Намного интересней казалось наблюдать за действиями высокого старика, обладателя длинных волос, заплетенных в десяток мелких косиц. С тех пор, как старый шаман поселился в Радоге, прошло уже полдюжины лет, и последние черные пряди в его шевелюре побелели. Седой, как лунь. Но столь же мудрый, столь же сильный, как прежде. Шаманы живут дольше обычного человеческого срока.
   - Ты и сам бы сделал не хуже, - хмурясь, проворчал между тем тот, выкладывая из шкатулки на грубо сколоченный стол разные предметы. - Уж этому-то мой брат тебя научил.
   - Научил, - добродушно согласился Мэа-таэль. - И я сделал бы, будь у меня полгода в запасе и все необходимые ингредиенты. Вот только потребуется это через пару дней, если не раньше.
   - Мальчик мой, что вы в этот раз задумали? - старик бросил на полукровку быстрый пронзительный взгляд, потом развернул плотную холщевую ткань и достал предмет, напоминающий гусиное перо, только из чистого золота; аккуратно коснулся пером каждой выложенной вещи. Движения его рук были уверенными и четкими, никак не выдавая почтенный возраст своего обладателя.
   - Дед, ну перестань, - полуэльф поморщился. - Просто поверь на слово - это необходимо. Не выпытывай детали.
   - Четыре маски на якорях - наверняка что-нибудь противозаконное... - шаман недовольно покачал головой. Мэа-таэль рассмеялся:
   - Ты, похоже, забыл, кому я служу. Он сам себе закон. Не беспокойся, дед...
   - Как я могу не беспокоиться, если вижу, как у тебя самого душа не на месте, - возразил старик. - И не пытайся спорить: уж читать эмоции глупых мальчишек я еще не разучился. Что на сей раз нужно твоему магу?
   - Скоро узнаешь, - пообещал Мэа-таэль.
   - Зря ты связался с Тонгилом, - сурово сказал старик. - У всех магов от Дара сносит голову, но у Темных в особенности.
   - И это говоришь мне ты, служитель Многоликого? - усмехнулся полукровка. - Владыка всегда благоволил магам.
   - Кто Он, и кто мы, - возразил шаман, отступая от стола и оглядывая получившийся результат. - Где Он, и где мы. Для Него маг или простой смертный - разница невелика, а мы чародеям немногое можем противопоставить. Понимаешь ведь, что случиться, если Тонгил в тебе усомнится или разочаруется.
   - Что же? - с интересом спросил полуэльф.
   - Станет у меня на одного внука меньше, - припечатал шаман. - Мало того, добавишь нам своей смертью такого опасного кровника, какого у семьи уже лет сто не находилось. Не смейся, мальчишка, не смейся! То, о чем я говорю, ты и сам не раз продумывал. Если скажешь нет, не поверю. При всей своей легкомысленности ты все же не дурак.
   - Дед, если бы не Тонгил, стало бы у тебя уже давно на двух внуков меньше, - перестав улыбаться, возразил Мэа-таэль. - И я тоже не поверю, если скажешь, будто забыл об этом.
   - Помню, - тяжело ответил старик. - Хорошо помню. Но верить магам не умею, уж не проси.
   Полукровка пожал плечами:
   - Думаю, Тонгила это не слишком расстроит. Хотя, чтобы ты о нем ни думал, для Темного он достаточно вменяем.
   - Наслышан, - хмыкнул шаман. - Можно подумать, твоего мага сама богиня Льда породила - ничто его не пронимает. Сколько раз на него уже покушались? Больше трех десятков? И ни одного приступа мании преследования, ни одной вспышки безумия, как у прочих магов. Даже поведения своего и привычек не изменил. Другим хватало и пары встреч с наемными убийцами, чтобы начать жечь всех чужаков в пределах видимости или запираться в замке безвылазно.
   - Вот видишь... - начал Мэа-таэль, но старик перебил:
   - Именно, я вижу, причем то, что не видишь ты. Твой Тонгил - и не человек вовсе.
   - Ну, ты хватил, дед! - не выдержал полукровка.
   - Послушай меня, мальчик, - старик уставился на него пронзительными черными глазами, такими же яркими и живыми, как у самого Мэа-таэля. - Просто послушай. Может, я и ошибаюсь, может, старый шаман и выжил из ума, но хотя бы допусти такую возможность: Тонгил не человек.
   - А кто тогда?
   - Точно не знаю, - старый кочевник покачал головой. - Кое-какие догадки у меня есть, но говорить вслух пока остерегусь. Оставил бы ты эту проклятую службу, мальчик, до добра она не доведет.
   - Я не могу, я Арону и за себя, и за брата должен, - привычно возразил полукровка. Дед уже не в первый раз начинал подобные разговоры, вот только о нечеловеческой природе Тонгила заявил впервые.
   - Слышал уже, слышал, - пробормотал шаман. - Отдать бы должок, да и забыть. Ладно, ты парень упрямый, больше на эту тему я говорить не буду. Но перед отъездом еще зайди ко мне, может, успею кое-какие из догадок проверить, тогда и скажу тебе.
   - Хорошо, зайду, - покладисто согласился Мэа-таэль. - Я в любом случае собирался.
   - Вот и славно, - старик достал четыре льняных мешочка и принялся складывать в них разложенные на столе вещи:
   - Как образы на якоря накладывать помнишь?
   - Обижаешь, - отозвался полукровка. - Если надо, с закрытыми глазами сделаю.
   - Все, ступай, ко мне гости серьезные придут скоро, нечего им на твои эльфийские уши глазеть, - шаман вручил ему получившиеся свертки и подтолкнул к двери.
   Мэа-таэль хмыкнул, и, поблагодарив и сунув полученное во внутренний карман куртки, вышел на улицу. На миг остановился, прислонился к захлопнувшейся двери, легкомысленное выражение, так раздражавшее старого шамана, исчезло с лица, глаза серьезно, даже мрачно, посмотрели куда-то вдаль, словно вглядывались в будущее. В будущее неласковое и нежеланное. Потом поднял руку, коснулся сквозь кожу куртки своей небольшой ноши и тихо проговорил:
   - Ты прав, дед, Арон меня убьет.
  
   *****
  
   Крепость стояла у самого берега реки, отвесные каменные стены вырастали прямо из воды, узкие бойницы смотрели на мелкую рябь внизу. Когда-то грозный символ императорской власти над новой провинцией, с течением лет она пришла в запустение, камень стен порос сперва травой, а потом, кое-где, и мелким кустарником. Обленившийся гарнизон состоял из пяти стражников и коменданта - только это и выделила империя на охрану своего давно уже не пограничного форта.
   Арон стоял у парапета, скрестив руки на груди, и лениво наблюдал за мельтешащими внизу людьми. Вот еще один результат планирования и интриг его предшественника: крепость давно уже втайне принадлежала Тонгилу вместе с не-людьми, несшими тут службу.
   - К вечеру будем знать, где прячется император, - Мэль обозревал панораму Радоги, раскинувшейся по обе стороны реки, с почти осязаемым удовольствием.
   - Ты уверен, что не хочешь сам сесть на трон, когда тот освободиться? - в который раз поинтересовался полуэльф, разворачивая принесенный список.
   - Уверен, - коротко ответил Арон.
   - Тогда вот основные кандидаты. Все твои условия соблюдены: никто не является магом, никому не хватит богатства и могущества, чтобы самостоятельно удержать власть, но при этом есть кровное родство с правящей династией и законные претензии на трон. А вот этот, под третьим номером, - лично мой любимец. Интересуется собиранием древностей и охотой, а политические интриги навевают на него скуку.
   - Младший сын императора? - уточнил Арон, по мнению которого описанная характеристика подходила почти половине императорских родственников.
   - Племянник, - поправил его Мэль. - С дядюшкой не ладит, за его кончину на нас не обидится.
   - Хорошо, - маг кивнул. - Считай его рабочим вариантом.
   - Арон, - после паузы спросил полуэльф. - Что тебя гнетет?
   - С чего ты взял? - недовольно уточнил тот.
   - Я же вижу, - Мэль покачал головой. - Последние дни тебе беспокоит новая проблема.
   - Надо же, насколько я прозрачен, - северянин отвернулся от управляющего и вновь уставился вдаль, на шпили и башни дальнего берега.
   - Только для меня, - жизнерадостно утешил его полуэльф. - Так в чем дело?
   Арон пожал плечами, но все же неохотно проговорил:
   - Я когда-нибудь упоминал о своем проклятии?
   - О котором из них? - уточнил полукровка. - Около пяти я могу назвать прямо сейчас, но если подумаю, то вспомню еще с десяток. На людей, на роды, на селения, - какое именно тебя интересует?
   Маг невесело хмыкнул:
   - Не то, Мэль. Не проклятие, наложенное мною. То, которым прокляли меня.
   Усмешка сползла с лица полуэльфа:
   - Ты проклят?
   - Похоже на то.
   - Раз спрашиваешь у меня, то мало об этом помнишь?
   - В точку. Вообще ничего. Возможно, оно существует, и возможно, снимается смертью. Моей.
   - Возможно? - уточнил Мэа-таэль.
   - Возможно, - кивнул Арон. - Прекрасная Эвита не из тех, кому я готов поверить на слово.
   О проклятии Мэль не знал. Не сказать, что северянин так уж рассчитывал на его помощь, но легкое разочарование ощутил.
   - Это ведь в принципе должно быть невозможно, - задумчиво рассуждал полуэльф. - Проклятье подействует только на того, кто слабее магически, а в нашей стране соперников такого уровня у тебя нет. И вот какая-то деревенская колдунья...
   - Деревенская?
   - Не придирайся, - отмахнулся полукровка. - Я образно. И вот какая-то колдунья неизвестного происхождения, даже не обученная магичка, а просто колдунья, сумела наложить смертное проклятие на сильнейшего Темного...
   Арон покачал головой:
   - Это могло случиться, когда я ходил еще в учениках или подмастерьях. Кроме того, мы не знаем, что это за проклятие и при каких условиях произнесено.
   - Например, если она была жрицей... - протянул Мэль.
   - Или одной из Дочерей Земли, - кивнул северянин. - Или еще кем-то из тех, чьи способности перед смертью усиливаются.
   - Можно попробовать узнать окольными путями, - помолчав, предложил полуэльф. - Собрать на тебя всю возможную информацию, как мы делаем с врагами. Это безопаснее, чем довериться Эвите. Если некромантка догадается о твоих провалах в памяти...
   - Можешь не продолжать, - мужчина поморщился. Он прекрасно понимал, что жив и здоров только благодаря репутации прежнего Тонгила.
   - Получил новости о моем сыне? - поменял маг тему. Мэль отрицательно покачал головой:
   - Мы ищем, Арон, - проговорил он успокаивающе. - Это лишь вопрос времени.
   Полукровка ушел, оставив северянина любоваться речным пейзажем. Магу это однообразное занятие быстро надоело, он тоже повернулся, направляясь к лестнице, когда что-то необычное на горизонте привлекло внимание. Остановился, присматриваясь: за южной городской стеной поднимался в небо черный столб дыма. Пожар? Вполне возможно, отчего только дым такой странный? Если занялась трава, дым должен идти широкой полосой.
   Взгляд северянина скользнул дальше, в сторону заходящего солнца, и брови поползли вверх: на некотором расстоянии от первого столба поднимался второй, еще дальше на запад - третий. И... нет, остальной горизонт оставался чист. Только три высоченные дымовые башни, все еще растущие в небо. И, в отличие от нормального дыма, они не рассеивались в серую пелену, оставаясь такими же чернильными, клубящимися жгутами.
   Снизу раздались встревоженные крики: люди оставили дела и столпились вместе, показывая на растущую черноту. Арон выругался, торопясь к лестнице: что бы это ни было, вряд ли оно явилось с добром и миром. Порождение магии? Или создание божества?
   На ступенях винтовой лестницы северянин натолкнулся на Лоргана, который мчался наверх, перескакивая через две ступени.
   - Ты видел? - воскликнул Темный, остановившись перед ним.
   - Да, - Арон поморщился. Показывать невежество перед врагом из прежней жизни не хотелось.
   - Это ведь Длань Владыки, да? - между тем выдохнул Лорган. Северянин на мгновение замер, судорожно прокручивая в памяти все, слышанное о подобном. Какая-то связь с Вечной Степью... Мэля бы спросить.
   - Возможно, - Арон заставил голос звучать ровно.
   - Кто-то сумел притянуть этих чудовищ, - возбужденно сказал Лорган. - Если это наши враги, если их натравят на нас... Я еще не слышал, чтобы смертному удавалось совладать с Дланями, но, может, ты и сумеешь...
   - Не торопи события, - остановил его взволнованную речь Арон, выходя из башни, и запрокинул голову, разглядывая еще сильнее вытянувшиеся в небо столбы дыма.
  
  
   Глава 7.
  
  
   Венд еще несколько мгновений постоял перед входом в храм Солнечного, потом повернулся спиной к встревоженным людям, собравшимся на площади, и поднялся по ступеням. Позади него продолжал звучать голос глашатая, именем духовных и светских властей призывающего людей к спокойствию. Он продолжал что-то объяснять, но Венд уже понял: человек, написавший для глашатая речь, ничего в происходящем не смыслил. В самом деле - назвать Длани Многоликого порождениями Серой Богини? Верх глупости. А черные столбы поднимались все выше, медленно, но неотвратимо, в три чудовищные головы нависая над городом, превосходя его самые высокие башни.
   - Что там происходит? - вопросом встретил его Ресан, сидевший в маленьком внутреннем дворике храма, куда Венда провел служка.
   - Ничего хорошего, - вздохнул воин, присаживаясь на скамейку рядом с юношей. - Неизвестно кто и неизвестно зачем призвал чудовищ из Степи. Длани Владыки, как их называют кочевники. Думаю, скоро ты их и здесь увидишь.
   Ресан поежился, с опаской бросил взгляд в небо: стены храма еще скрывали черные столбы, но даже сюда доносился шум толпы, словно звук морского прибоя, то накатывающий, то ненадолго стихающий.
   - Я один раз их видел, совсем близко, - признался Ресан отчего-то шепотом. - Две длани. Они были небольшие и не двигались.
   - В Степи видел? Как ты там оказался? - удивился Венд.
   - Пришлось, - вздохнул Ресан, вновь ежась. - Лучше не спрашивай.
   Воин пожал плечами, не настаивая.
   - У меня уже почти все прошло, - после паузы проговорил Ресан, теребя рукав. - Немного еще вокруг локтей осталось - этого. А ты как? Смог выяснить что-нибудь насчет Тонгилова проклятия?
   Венд поморщился. Выяснить... Все дни он занимался только этим. Но жрецы, к которым воин обращался, лишь недоуменно разводили руками. Венд не ограничился служителями Солнечного, он посетил все храмы Светлых богов, построенные в Радоге, - с одинаковым результатом.
   - И что будешь делать? - сочувственно спросил Ресан, правильно расшифровав его гримасу.
   - Не представляю, - признался воин. - Я ведь в любой момент могу стать опасным для тех, кто меня окружает. Возможно, Тонгил рассчитывал на мою встречу с конкретным человеком, только тогда проклятие пробудится.
   - Так бывает? - Ресан поежился.
   - По всякому бывает, - Венд криво усмехнулся. - Я, в общем-то, с самого начала понимал: жрецы могут и не суметь помочь. Есть такое колдовство, снять которое может только или наложивший его маг, или же более сильный.
   - Сильнее, чем Тонгил? Разве у нас в стране такие есть?
   - У нас, может, и нет, - воин повернулся, глядя в ту часть неба, где, отсюда невидимые, возвышались Длани. - Но мир велик, в нем много сильных магов.
  
   *****
  
   - Скоро уезжаете? - шаман не казался ни удивленным, ни обрадованным его скорому возвращению.
   - Пока нет, - Мэа-таэль вздохнул. - Я по другому поводу. Ты знаешь, зачем здесь Длани?
   - Откуда бы мне это знать? - старик прищурился.
   - Владыка мог сказать, - Мэль без приглашения уселся на деревянный табурет и придвинул чашу со свежей черешней.
   - Мог, - согласился шаман. - Но мне, а не тебе.
   - Видишь ли, - полуэльф опрокинул в рот горсть сладкой ягоды, прожевал, довольно жмурясь, выплюнул косточки. - Видишь ли, мы волнуемся, не связано ли это с нашими планами. Мало ли...
   - И в чем заключаются эти планы? - хмыкнул шаман.
   - Этого я сказать не могу, - миролюбиво отозвался полукровка. - Сам знаешь, не моя тайна.
   - Не говори, - согласился старик. - Я и без того знаю.
   - Да? - не сильно удивился внук. - И откуда?
   - Вчера на хвосте крысак принес. Говорит, поселился у рыцарей Гиты новый человек, очень важный, те перед ним разве что ковриком не стелятся. Вот только нутро этого человека до самых краев наполнено страхом. Знакомо звучит?
   - Допустим, - согласился Мэа-таэль.
   - А еще все вокруг обращаются к нему "Ваше величество", - размеренно продолжал шаман. - Время от времени упоминают имя твоего мага, обычно в сопутствии пары проклятий. Продолжать не надо?
   - Можно и остановиться, - кивнул полуэльф. - Так как насчет Дланей?
   - Можешь утешить своего мага, это не про ваши души, - шаман махнул рукой. - Разборки внутреннего круга Владыки.
   - Что стряслось?
   - А вот это тебя не касается, - отрезал старик. - Я и так сказал больше, чем следовало. Можете заниматься своими делами, Многоликий вмешиваться не будет.
   - Спасибо, дед, - Мэа-таэль немного помялся, потом все же спросил. - Ты знаешь, что моя сестра жива?
   Взгляд шамана на мгновение стал неприятно пронзительным, потом он кивнул:
   - Темира сказала?
   - Значит, знаешь. Почему ты не взял девочку к себе, почему оставил с чужими людьми?
   - Дочь Темиры должна расти в Великой Степи, а не в каменной ловушке, которую имперцы называют городом, - резко ответил шаман. - Ты знаешь, почему мне пришлось поселиться здесь. А Наи хорошо там, где она сейчас.
   - Неужели? - усомнился внук. - Наи-таэль, не то взятая из жалости обуза, не то служанка в безродной туургской семье! И у тебя поворачивается язык сказать, будто это хорошо?
   - Я сказал: там хорошо ей, - спокойной ответил старик. - Не придумывай ужасов, ее любят и балуют, как не всякий будет свою родную кровь. Но я не говорил, что для одной из семьи Таэль достойно жить среди чужаков. Так сложилось. Исправь это. Вернись в Степь, возглавь племя, возьми в шатер достойную хозяйку и забери сестру у чужаков.
   - Я не могу, - Мэль отвернулся. - Ты же знаешь, я не могу!
   - Тогда молчи и прими то, что есть.
  
   *****
  
   Слова старого шамана о Дланях Мэа-таэль передал дословно, и Арон лишь молча кивнул, принимая к сведению. Если у него и возникли какие-то соображение, он предпочел оставить их при себе. А потом стал с интересом рассматривать разложенные на столе якоря.
   - Завтра? - уточнил Мэль.
   - Завтра, - согласился маг. - Как я понимаю, облики на готовую заготовку накладывал ты сам?
   - Пришлось тряхнуть стариной, - отозвался полукровка.
   - А отсутствие Дара этому не мешает?
   - Здесь работает призванная сила духов, - отозвался тот. - Дар не нужен. Более того, он даже мог бы повредить. Наши духи не любят магов.
   - Уникальные вещи, эти ваши маски, - задумчиво проговорил Тонгил.
   - Твоя магия намного сильнее, - пожал плечами Мэль. - Сильнее и удобнее. На подготовку якорей-болванок уходит от четырех до шести месяцев, новичок провозится и год, а тебе достаточно произнести пару заклятий, махнуть рукой - и готово.
   - Ну да, до тех пор, пока эта самая магия не отшибет напрочь память, - согласился Арон.
   - Увы, - не стал спорить полукровка.
   Мэль ушел, оставив северянина разглядывать и примерять якоря. Облик, выбранный для него полуэльфом, Тонгилу нравился: из зеркала на него смотрел парень лет двадцати пяти, на вид простоватый, но с крестьянской хитринкой во взгляде; один из тех невидимок, облик которых забывается через полчаса после встречи. Идеал маски.
   Арон обладал прекрасной памятью на те места, где доводилось бывать хоть однажды, будь то дом ведьмы в лесной чаще, старая хижина среди рыбацких трущоб, роскошный особняк или пещера в заснеженных горах с почти невидимым входом. Вот и сейчас он шагал уверенно, точно зная, куда нужно свернуть, через какой переулок сократить дорогу, хотя проходил здесь лишь однажды три года назад. Не совсем здесь, правда, хотя до сих пор Радога его мира ничем не отличалась от нынешней. Те же дома на тех же улицах, тот же особый говор людей, та же их привычка к ярко-синему в одежде.
   Только Длани, нависшие над городом, оказались отличием - уже почти привычным. Люди приспосабливаются ко всему, особенно к вещам, не представляющим явной опасности. Даже селятся порой на склонах вулкана и радуются жизни. Так и Длани, застывшие вокруг города, походили на такой вулкан, спящий, совсем не грозный. Может, не проснется еще пару веков или тысячелетий.
   Северянин поймал себя на том, что остановился, разглядывая далекие дымные столбы, и встряхнулся. Уверения старого шамана, переданные через полукровку, успокаивали слабо. Бог, пославший Длани, имел к прежнему Тонгилу слишком личный интерес; слишком странным и не без последствий оказался для Арона невольный визит в царство Многоликого. Повторять не хотелось. Вообще сталкиваться с богами и богинями не хотелось.
   Кроме одной.
   Мостовая послушно стелилась под ноги, память вела по переулкам и улочкам, пока мужчина не оказался на площади перед небольшим зданием, окруженным, как забором, высокими ясенями. То, что пряталось за широкими стволами священным деревьев, не являлось храмом в обычном смысле этого слова. Там не молились и не приносили жертв. Но не было это и жилищем простых смертных. Те, кто обитали за каменными стенами, хотя и рожденные от человеческих родителей, сами уже не считались людьми. На всех языках и наречиях империи Таррун их именование означало одно - Дочери Земли.
   Арон некоторое время стоял перед резными створками ворот, потом толкнул их. Те распахнулись так же легко, как прежде, и во внутреннем дворе все отвечало его воспоминаниям. Тихо, спокойно, уютно - как в объятиях матери. Здесь не бывало иначе.
   Северянин прошел по узкой тропе, усыпанной белой галькой, потом свернул направо, к длинной веранде. Сам дом - добротный трехэтажный особняк - плотным слоем покрывали зеленые вьюны, не позволяя разглядеть ни первоначальный цвет стен, ни даже материал, из которого их сложили.
   Внутренний двор казался пуст - но мужчина знал, что это иллюзия. Взгляды Дочерей Арон чувствовал кожей - будто невидимки, забавляясь, водили махровыми перышками вдоль его хребта. Дочери, особенно младшие, всегда отличались любопытством.
   - Зачем ты здесь, смертный? - голос за его спиной был низким, грудным, одним своим звучанием вызывавший недолжные мысли и желания. Арон обернулся, уже зная, кого увидит. Старшая Дочь - такая же, как и три года назад. Прекрасная женщина, из тех, кто с возрастом становится лишь красивее. Кошачьи зеленые глаза смотрели без тени узнавания. Мужчина знал - так будет, но все равно задохнулся от острого разочарования.
   - Я... - ему потребовалось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки. - Я пришел поклониться Великой Матери.
   - Ты знаешь, что должно делать?
   - Да.
   - Тогда ступай, - жрица сошла с тропы, скупым жестом указав направление. Арон бросил короткий взгляд в ту сторону, а когда вновь взглянул на жрицу, она уже исчезла.
   Пространство внутри сада свивалось причудливо и неожиданно, способное напугать и даже свести с ума непосвященного. Здесь не существовало расстояния как такового, среди этих узких тропинок могла бы блуждать до скончания времен многотысячная армия. Арон знал: здесь нельзя искать, нельзя теряться в нетерпении или страхе. Он окажется там, где нужно, тогда, когда будет готов, и не раньше.
   Иногда это занимало пару часов, иногда минуты, однажды, казалось, отняло почти три дня, хотя во внешнем мире прошло лишь несколько минут. Во внешнем мире всегда проходило лишь несколько минут.
   Как и прежде, дом, где жили Дочери, первым исчез из вида, заслоненный густой кроной деревьев. Следом пропали стены, и когда Арон, следуя тропе, взобрался на высокий холм, вокруг расстилались лишь бескрайние поля. На востоке, ближе к горизонту, степь переходила в густой лес, на юге блестели зеркала озер, север и запад скрывала туманная дымка. Так было и в прошлый раз, но сейчас в тумане двигались тени огромных размеров. Некоторое время северянин разглядывал неясные силуэты, потом отвернулся.
   Великая Мать всегда ждала на юге.
   Когда он спустился с холма, пейзаж сменился в очередной раз. Поля исчезли, сменившись скалистым плоскогорьем. Из ближайшей расселины в направлении обрывистой скалы тек ручей, прыгая вверх по неровным каменным ступеням с грацией горной серны. Арон остановился, наклонился, подставил ладонь под струю. Вода неожиданно больно хлестнула по руке, заставив отдернуть, и продолжила свое противоестественное движение - вверх, выше и выше. Ни один нормальный ручей не мог вести себя так, это противоречило здравому смыслу... Хотя какое значение имел здравый смысл человека в мире богов?
   Арон шагал по тропе, которая сама ложилась под ноги, рядом весело бежал прозрачный поток, то ли охраняя, то ли следя, то ли просто составляя компанию. Все вокруг дышало Силой, и северянин не удивился бы, узнав, что ручей у его ног на самом деле нечто иное, одушевленное и осознающее себя.
   А потом, как и в прошлые разы, мир развернулся вокруг оси, день сменился ночью, и перед человеком оказалась Богиня. Вернее, Ее облик, подвластный восприятию смертного.
   Арон знал: иные спрашивающие видели иное; но ему Она всегда являлась в виде огромной волны с пенистыми краями, нависшей над головой, готовой поглотить. Точно такой, какую он видел много лет назад у берега своей холодной родины. Черная убийственная волна на фоне черного звездного неба...
   - Скажи, - прошептал он пересохшими губами. - Скажи то, что мне нужно знать...
   Старая ритуальная фраза. Северянин надеялся услышать о своем проклятии, но с Богиней не торгуются, не выпрашивают ответы, не спорят. Если однажды Она позволила тебе считаться Ее приемным сыном, если сочла более важным, чем миллионы других человеческих муравьев... Таков был Ее дар - один ответ каждые три года. Ее речь не звучала таинственным иносказанием, умодробительной загадкой, как у оракулов других богов, казалась понятной и простой. Три года назад Она назвала единственный способ отомстить некроманту, сегодня... Как и в прошлый раз, голос возник у него в голове, гулкий и глубокий, как могла бы говорить сама вода:
   - Альмар сейчас в Радоге. Найди сына первым. Если это сделает Мэа-таэль, ты никогда не увидишь своего ребенка.
   А потом волна обрушилась вниз, погребла его под собой, и...
   ... и исчезла бесследно, оставив в саду Дочерей.
   Несколько минут Арон лежал на траве, глядя в закатное небо, затем сел, сдерживая порыв ощупать себя и убедиться, что цел. Богиня поступала так с ним каждый раз, с самого первого, когда он, еще подростком, осмелился спросить ее напрямую. Пора уже привыкнуть...
   - Какой Она явила себя? - прозвучал девичий голос. Северянин повернулся - рядом сидела одна из младших Дочерей, большие карие глаза горели любопытством. Не Дочь, - поправил Арон себя мысленно, - приемыш. Такая же, каким когда-то был он. Спрашивают только приемыши, Дочери просто знают.
   - Волна, - отозвался северянин. - Огромная волна.
   Должно быть, девчонке скоро предстояло вернуться в большой мир, и она, как и он когда-то, доставала вопросами всех, вопрошавших Богиню, набираясь смелости перед собственной попыткой.
   - Она сказала то, что ты хотел? - а вот этот вопрос уже лишний.
   - Она сказала то, что мне требовалось, - ответил Арон, поднимаясь с травы. Девушка осталась сидеть, но весь путь к воротам он чувствовал на себе ее внимательный взгляд.
   Да, Богиня, как всегда, знала лучше. Загадка проклятия потеряла важность, все мысли крутились вокруг трех фраз Богини. Альмар здесь, в Радоге, но Мэа-таэль не должен найти его первым. Почему? Что произойдет тогда? Нелепая случайность, которая приведет к гибели мальчика? Но Богиня не сказала - "не увидишь живым", просто - "никогда не увидишь".
   Неужели предательство? Полуэльф продал его? Кому? По какой причине? Какая ему выгода в ребенке? Похищение и выкуп? Сомнительно - будучи управляющим, Мэа-таэль и без того имел полный доступ к финансам мага. Договор с кем-то из других Темных за спиной Тонгила? С кем и почему? Кому выгодно?
   Арон судорожно перебирал воспоминания, пытаясь вытащить все, когда-либо слышанное о магии через родственную кровь. Не стихии, не тени, не отражения, и точно не Светлые... Самое страшное, чем грозила ему пара ритуалов, общих для всех ветвей магии, - это созданием амулетов, способных отслеживать его перемещение и состояние здоровья. Но не влиять.
   Или... некромантия?
   Мужчина нахмурился и замедлил шаг. Тонгил-прежний ничего не записывал по теории мертвого искусства; все, известное северянину об этой ветви Темных, осталось недоказанными слухами. За исключением, впрочем, одного факта: как следует убивать некроманта правильно. Все же, мог ли быть замешан Волькан, давний недруг Тонгила-прежнего? Эвита? Кто-то еще, оставшийся в тени?
   Неужели Мэль действительно предал его... Мысль об этом вызвала боль... Единственный, на кого Арон, казалось, мог положиться в этом перевернутом мире, кого начал считать другом. Глупость с его стороны - надеяться, что и у Темных есть друзья! Только слуги и союзники, и только до тех пор, пока им выгодно! Считать иначе - самообман.
   Рассуждения эти казались правильными, мудрыми, но легче от них не становилось.
  
   *****
  
   Проработка деталей плана заняла много времени, и Мэа-таэль освободился только после заката. Тонгил, куда-то пропадавший на полдня, обнаружился на верхней площадке. Маг сидел на каменном полу, прислонившись к парапету и прикрыв глаза, а вокруг танцевали тени. Выглядел он непривычно уставшим. На Мэа-таэля, выступившего с лестницы, Арон словно не обратил внимания, но движение теней замедлилось, а потом они и вовсе растворились в камне.
   Мэль зачаровано наблюдал, как последние клочки живого тумана впитываются в брусчатку пола: сколько раз он уже видел работу Тонгила с тенями и отражениями, но наблюдать ему никогда не надоедало.
   - Проверил? - глухо спросил маг.
   - Да, все в порядке, - подтвердил полукровка. - А вот ты выглядишь вымотанным.
   - Неужто? - без интереса уточнил тот.
   - Магичил без меры? - хмыкнул Мэль, присаживаясь рядом. Тонгил неопределенно пожал плечами.
   - Вытяни вперед левую руку, - сказал он неожиданно.
   - Зачем это? - полуэльф на всякий случай спрятал названную конечность за спину. Маг издал короткий смешок:
   - Не бойся, у меня исключительно благие намерения. - Он шевельнул пальцами, и тонкая петля серой тени поднялась из камня и закачалась в воздухе. - Это твоя страховка.
   - Зачем она? - Мэль с некоторой опаской следил за туманной змеей.
   - Дублирует мою, - Тонгил поднял руку, показывая тонкий серый браслет на запястье. - Чтобы знать, где ты и что происходит. Кроме того, тень послужит тебе дополнительным оружием.
   - Она мне подчинится?
   - Да.
   Все еще сомневаясь, полуэльф протянул руку и позволил тени обвиться вокруг запястья. Прикосновения ее напомнили шершавое тепло змеиного тела.
   - С чего это ты надумал?
   Маг криво усмехнулся:
   - Я как-то вдруг осознал: самое уязвимое место сейчас - ты. Учитывая все, что знаешь...
   - ...достаться врагам мне нельзя, - продолжил за него Мэа-таэль, касаясь ставшей материальной тени. На ощупь браслет оказался теплым. - Особенно достаться живым.
   - Учитывая все, что ты обо мне знаешь, - с нажимом повторил Арон. - Тебя следует беречь, как зеницу ока. И даже тщательней. Ты сейчас - моя память.
   - Точно, - после короткой паузы согласился полуэльф, легонько щелкнул ногтем по пластине браслета. - Твоя память, - усмехнулся. - Всегда приятно чувствовать себя нужным.
   - Мэль... - начал Тонгил, потом остановился, словно не зная, как продолжить.
   - Я все понимаю, Арон, - вздохнул полукровка. - Даже странно, что столько лет ты не пытался надеть на меня поводок.
   - Это временно, - напряженно сказал маг. - Как только ситуация изменится...
   Мэа-таэль согласно кивнул, но пальцы правой руки продолжали теребить серый браслет.
  
   *****
  
   Старый шаман готовился ко сну, когда ощущение знакомого присутствия заставило его шагнуть к двери за пару мгновений до стука.
   - Еще среди ночи ты ко мне не приходил, - проворчал старик неодобрительно.
   - Не сердись, дед, - примиряюще отозвался внук. - Я на минуту. Вот, - полуэльф протянул ему два толстых свитка. - Запечатанный передай Наи-таэль, а второй тебе.
   Шаман нахмурился:
   - Думаю, ты увидишь сестру раньше меня.
   - Может и так, - согласился его внук. - А может и нет, - потом порывисто обнял старика. - Спасибо за все, дед! - и, сунув свитки, выскользнул в ночь прежде, чем шаман успел сказать хоть слово.
   Вполголоса ругаясь, старик запер дверь, потом подошел к столу с яркой масляной лампой и некоторое время разглядывал свиток, предназначенный ему. Душу скребло нехорошее предчувствие.
   Когда шаман развернул длинный лист, его пальцы дрожали.
   "Сегодня Тонгил надел на меня "поводок" из тени. Этот артефакт передает хозяину, где я, что делаю и говорю. Поэтому - письмо.
   Первое и самое главное. В ближайшие дни я собираюсь нарушить клятву служения. Если Тонгил узнает об этом, мои часы сочтены. Наверное, дед, сейчас ты называешь меня глупым самоубийцей. Обещаю: постараюсь остаться живым. Но если все же маг меня убьет, по древним законам у семьи нет ни права, ни обязанности принимать на себя долг крови. Пожалуйста, дед, передай это всем: Тонгил нельзя называть кровником.
   Второе. Венд ар-Син жив и, как мне сообщили, здесь, в Радоге. Тонгил наложил на него проклятие, но не сказал, какое. Найди Венда и реши сам, достаточное ли это наказание за то, что он сделал с нашей семьей.
   И последнее. Я бы попросил тебя молиться за меня Многоликому, но уверен: Владыка предпочтет помочь не мне, а магу, своему давнему любимцу. Ты знаешь, он всегда благоволил Тонгилу. Поэтому, дед, прошу тебя об обратном: не обращайся к Владыке, пока все не разрешится. Но если ты знаешь ритуал дарования удачи, то мне бы она не помешала".
   - В какое сумасшествие ты влез, глупый мальчишка? - прошептал старик, комкая в костлявых пальцах бумагу. Потом зажег свечу, скормил пламени послание внука и тщательно растер получившийся пепел.
   Свет в доме старого шамана горел до самого утра...
  
   *****
  
   Слуга уже приготовил доспехи и одежду и теперь терпеливо ждал. Этот коренастый молчаливый степняк являлся одним из немногих во владениях Тонгила, преданных полуэльфу лично. Одним из немногих, но не единственным.
   Мэа-таэль в очередной раз прокрутил в голове главные пункты планов, пытаясь, пока не поздно, найти и исправить возможные недочеты, а пальцы правой руки тем временем по собственной воле протянулись к браслету на левом запястье, коснулись, отдернулись, коснулись вновь. Прошло больше шести часов в тех пор, как Тонгил надел на него "поводок", но браслет до сих пор ощущался теплым, живым.
   Почему сегодня - вновь задался полукровка вопросом. Почему именно сегодня? Неужели так сработало чутье мага? Он что-то подозревает? Не уверен до конца и ждет подтверждения? Или знает и решил поиграть напоследок? Мэль хорошо знал Тонгила, но найти правильный ответ это не помогало.
   Если бы не "поводок", полуэльф не стал бы писать прощальных писем. Все запланированные действия он продумывал многократно, рассчитывал и проверял все, что только можно рассчитать и проверить. Арон не должен был заподозрить его. Не должен был. Кто-то выдал? Или случайно проговорился, дав магу повод для подозрений? Или все же вмешалось чутье Тонгила?
   Успех задуманного Мэа-таэль оценивал как девяносто из ста, и среди немногих шансов на неудачу главную роль он отводил именно чутью мага. Слишком хорошо полуэльф помнил, как однажды Арон заявил, будто может без всякой магии определить, отравлено ли вино в бокале, и даже подначивал проверить.
   "Это вот здесь, - сказал маг тогда, ткнув себя в район солнечного сплетения, - здесь оно сидит, мое чутье. Ты не поверишь, сколько раз оно меня спасало. И это не Сила, это другое".
   Тогда они оба были слегка пьяны, празднуя удачную охоту. А в холодном подвале безымянного дома остывали тела последних подмастерьев Светлого мага Неркаса, задумавших удивительно умелую засаду на Тонгилу. Тот остался в живых благодаря чуду... и чутью. В очередной раз.
   Но сейчас ни жизни Тонгила, ни его владениям ничего не угрожало. Его интуиция не должна была сработать.
   Мэа-таэль вновь посмотрел на браслет и мысленно заколебался. Возможно, стоит отменить? Еще не поздно, последний приказ не отдан, камень, сдвигающий лавину, еще не брошен.
   - Готов? - вырвал из мыслей знакомый голос, и полуэльф торопливо натянул на лицо привычное выражение беззаботности, только потом повернувшись к стоящему в дверях Арону.
   - Готов, - отозвался он легко, заставив себя на время забыть о сомнениях и моральных дилеммах. И только тепло серого браслета усилилось, превращаясь в жар горящего в лихорадке человека.
   Они выбрали самое сонное время, за час до рассвета, когда последние бражники уже расползлись по домам к сердитым женам или остались ночевать в по-летнему сухих канавах.
   В это время город даже нравился полуэльфу: тихо, пусто, безмятежно... обманчиво. Ночью Радога напоминала ему лес, по которому крадется хищный зверь. Его не видно, не слышно, но выбранная жертва уже обречена.
   Арон шел в паре шагов от полуэльфа - как всегда, бесшумно. Фигура мага размазалась туманом, и не скажешь, где заканчивается неверная тень и начинается человеческая плоть. Словно рядом с Мэа-таэлем Человек-из-за-Грани, Черный Шаман, страшная сказка кочевников.
   В душе полукровки зародилась тоска. Если все повернется не так, как задумано, и если у него еще останется возможность и время вспоминать, больше всего он будет сожалеть об этих утраченных совместных охотах: по ночному ли городу, по заброшенным ли подземельям, по палящей ли пустыне. По охоте на самую интересную дичь - на людей, таких же опасных и непредсказуемых, как и охотники. Победа ни над одним зверем не даст такого восторга, не заставит так кипеть кровь. А если враги еще и маги, будь они Светлые или Темные, победа становится редкостным деликатесом.
   Дом, где скрывался император, не сильно выделялся среди других. Просто старинный каменный особняк с внутренним садом, с высокой парадной лестницей и толстой дубовой дверью, обитой железными пластинами. Окна высокие и узкие, на первом и втором этажах забранные решетками. Район, где рыцари Гиты поселили беглого монарха, принадлежал людям зажиточным, поэтому радовал как своих жителей, так и путников широкими улицами.
   С одной стороны дом вплотную примыкал к соседнему; с другой имелся узкий переулок, куда уже скользнули два молодых Темных мага и несколько оборотней. Перед самим домом находилась небольшая площадь. Стражники, охранявшие этот участок, не являлись рыцарями Гиты - и вполне покупались золотом. В соседний же дом, принадлежавший крупному купцу, еще днем приехала крытая подвода с товаром...
   Главным сейчас было уничтожить всех магов, служащих противнику, - какой смысл в захвате дома, если даже подмастерье способен открыть Врата и перенести императора в безопасность?
   Сам беглый монарх магией, оказалось, худо-бедно владел, но свое эррэ опустошил после последнего покушения, переносясь в Радогу. С того события прошло едва три дня, и даже Тонгил, сильнейший из существующих магов, не сумел бы полностью восстановиться за столь короткое время.
   Как удалось выяснить, одну магичку император все же постоянно держал при своей особе, как раз на случай покушения или попытки захвата. Но и к ней удалось найти ключик. Светлая магичка оказалась более преданной матерью, чем подданной. Две пряди детских волос и слезное послание от ее старшего сына, которого люди Мэа-таэля похитили вместе со вторым ребенком, - и других аргументов для убеждения женщины уже не понадобилось.
   Чернота ночи постепенно менялась на серый сумрак, предшествующий рассвету. В доме все оставалось тихим и спокойным, но недолгое время спустя парадная дверь особняка распахнулась. На пороге стоял, ощерившись в ухмылке, один из оборотней. Судя по длине клыков и постепенно гаснущим в глазах желтым огням, он только-только вышел из звериной трансформации.
   - Первый этаж чист, - проговорил Вольный тихо. - Но среди стражи оказалось только два рыцаря Гиты, и те - совсем мальчишки. Все прошло слишком легко, господин.
   Темный остановился у входа, не торопясь в дом, и Мэль, зная, чего нужно ожидать, перевел взгляд на руки мага. Пальцы правой руки того задвигались в рваном ритме, выплетая невидимую сеть. Застыли. Молчание продлилось еще несколько секунд, потом Тонгил кивнул оборотню:
   - Ловушка, - сказал он уверенно. - Но приманка еще на месте.
   Услышав вывод мага, полукровка не удивился. Охота на двуногую добычу редко шла в строгом соответствии с планом. Последний часто приходилось перекраивать на ходу, меняя составные части. В этом тоже имелась своя прелесть.
   - Там есть нечто, способное справиться со мной, - задумчиво проговорил Темный.
   Он вновь прислушался к неслышимому, и полуэльф с мимолетной привычностью позавидовал его Дару.
   - Оно наверху, на третьем этаже, недалеко от покоев императора, - сказал наконец Арон. Повернулся к оборотню, безмолвно продолжавшему стоять в дверях. - Постарайтесь выманить это из дома. Только выманить - ранить и тем более убить его вы не сумеете.
   Оборотень кивнул и скрылся в темной глубине.
   - Арон, ты уверен? Может, стоит пока отступить? Если это...
   - Нет, - маг окинул взглядом площадь, выбирая место. - Нет, это существо уже натравили на меня, оно просто пойдет по следу и может напасть, когда я не буду готов. А вот тебе лучше не находится рядом.
   - Я не смогу помочь?
   - Нет. Когда оно окажется здесь, вернись в дом и проследи, чтобы императора убили, - маг криво усмехнулся. - Раз уж я рискую, не хотелось бы делать это напрасно.
   Мэль кивнул и задал последний вопрос:
   - Рыцари Гиты подставили монарха, желая заманить тебя в ловушку?
   - Неужели удивлен? - хмыкнул Тонгил, и добавил со сдержанной ненавистью. - Их хозяйка, бессмертная стерва, любит предавать.
   Маг отошел к середине площади и остановился там, готовый для боя, а полукровка скользнул вглубь узкого переулка. Ждали они недолго.
   Из дома раздался крик, сразу же оборвавшийся, потом грохот, словно от тарана, пробивающего стену. Из открытой двери порскнули волчьи силуэты, а следом, расширив проем почти в два раза, вылетело чудовище. Замерло на мгновение, замотало головой, словно потерявшись.
   Мэль, не удержавшись, прошипел ругательство. Конечно, он понимал: чтобы справиться с магом уровня Тонгила, заготовке рыцарей Гиты следовало оказаться чем-то особенным. Полукровка не особо удивился бы даже демону, вызванному из нижних кругов реальности. Но это... Откуда они вообще это взяли?
   Чудовище, между тем, уже оправилось от секундной растерянности, горящие глаза нашли назначенную жертву, пасть приоткрылась, показывая тройной ряд зубов, тягучая слюна капнула на ступень, моментально проев в той глубокую вмятину...
   Чудовище прыгнуло. Ударилось о невидимый щит, откатилось в сторону, приникло к земле, поводя всем длинным телом, и прыгнуло вновь. Щит застонал, но выдержал, однако Мэа-таэль видел, как маг вскинул руки, удерживая защиту, как его качнуло от первого удара, и как он едва не упал от второго. Удары существа разбивали магию. Простое физическое нападение - любой силы - не заставили бы Тонгила даже поморщиться.
   Чудовище уже достаточно отодвинулось от двери, и полукровка решился. Как он и надеялся, занятое главным сражением, оно не обратило на него внимания. Уже в проходе обернулся: теневая удавка, способная переломать хребет одновременно десятку кхаргов, обвилась вокруг шеи существа - и исчезла. Просто растворилась, а Тонгил, пошатнувшись, сделал шаг назад. Мэа-таэль заколебался было, не вернуться ли помочь, потом мысленно встряхнулся и шагнул в глубину дома.
  
  
   Интерлюдия 4.
  
  
   Потом белоголовый двуногий пришел в последний раз и сказал, что все почти готово, и правильные говорящие двуногие для службы Существу уже собраны, но есть один очень злой двуногий, который мешает Существу вернуться в Просторную Пещеру и вновь сделать мир правильным. Двуногий, уничтоживший прежних служителей Существа, превративший их в горсти черного пепла...
   Сперва Существо не поверило. Как мог один двуногий сделать все это? И почему? Существо никогда даже не видело его...
   "Это очень злой двуногий, - сказал правильный двуногий. - Он совершает зло, поскольку любит зло. Пока этот двуногий жив, мир не станет правильным".
   "Значит, он не должен жить, - решило Существо. - Ты позаботишься об этом?"
   "Я не могу, - развел руками двуногий с белым мехом. - Я слаб. Ты сильно. Ты можешь уничтожить плохого. Он скоро придет сюда. Он хочет убить Тебя. Я дам Тебе запах и вкус его крови, и Ты сразу узнаешь его".
   Существо почувствовало, что начинает сердиться. Оно не сделало ничего плохого этому злому двуногому. Оно просто жило в Просторной Пещере и было счастливо.
   "Я Само убью его", - сказало Существо.
   Как белоголовый и обещал, Злой пришел совсем скоро. Существо почуяло его присутствие и затаилось в ожидании. Здесь, в этой "комнате", многие чешуйки Существа уже растерлись в пыль и прилипли к стенам и полу, сделав те почти продолжением Его тела. Стены могли прогнуться, доски в полу раздаться, если Существо захотело бы этого. Белоголовый сказал: Злой опасен; Существо пыталось защититься, как умело.
   Но Злой не пришел к Существу сам, он прислал зверей - мелких серых тварей с острыми зубами. Они рычали и наскакивали на Существо, пока То не кинулось на них, а потом за ними, трусливо поджавшими хвосты, следом. И увидело Злого.
   После слов белоголового Существо ожидало, что Злой будет отличаться от прочих двуногих. Но тот оказался такого же размера, как и остальные, с такой же тонкой кожей, лишенной чешуи, с обычным темным мехом на голове. И казался таким же, пока Существо не прыгнуло.
   Воздух прогнулся, а потом отбросил Существо, больно ударив о камень. И второй раз. И третий.
   А потом Злой бросил в Существо петлю из тени. Та лишь скользнула по чешуе, не сумев зацепиться, но Существо все равно вздрогнуло. Прикосновение тени напомнило ласковые касания маленьких двуногих, служивших Существу в Просторной Пещере, и Существо на мгновение отвлеклось, погрузившись в приятно-грустные воспоминания. Всего на мгновение, но Злой воспользовался этим и ударил снова. Существо заметило длинный тонкий луч, выходящий из руки Злого, только когда конец этого луча вонзился в тело, пробил чешую, прошел сквозь мышцы и застрял в кости.
   Стало больно! Очень-очень больно! И Существо, отпрыгнув с дороги луча, не кинулось больше на Злого, а заплакало.
   Маленькие двуногие плакали соленой водой. Глаза Существа не умели выпускать воду, и Оно лишь жалобно заскулило, подвывая, жалуясь на правильном языке, который здесь все равно никто не понимал.
   "Больно!" - жаловалось Оно.
   "Почему ты Злой? - плакало Оно. - Зачем пришел мучить Меня? Я не сделало тебе ничего плохого! Я хорошее! Я не хочу боли! Я только хочу вернуться домой!"
   Злой шевельнулся, и Существо, последний раз всхлипнув, напряглось, готовясь отпрыгнуть с пути нового удара. Злой не ударил. Злой открыл рот и издал шипящие звуки правильного языка:
   "Не плачь, маленькое, - сказал он, медленно и четко выговаривая каждое слово. - Я тебя не обижу".
  
  
   Глава 8.
  
  
   Император лежал на полу в луже крови, лицо искаженно агонией, из разжавшейся в момент смерти руки выкатился амулет - прямо в кровь.
   Мэа-таэль наклонился и осторожно поднял амулет за цепочку, обтер камень подвески об одежду мертвого монарха, распрямился. Рот неудержимо растягивался в ухмылку. Мертвый государь империи Таррун лежал у его ног - побежденный и убитый. Великолепное окончание охоты.
   За спиной послышался шорох. Полукровка обернулся - в дверях стояла молодая русоволосая женщина и смотрела на него с холодной ненавистью.
   - Медена, - полуэльф сделал жест, напоминающий придворный поклон. - Как приятно, наконец, увидеть вас вживую.
   - Это не взаимно, - сказала та резко. - Когда мне вернут детей?
   - Как только я окажусь в крепости и отдам распоряжение, - любезно ответил Мэа-таэль, и, не удержавшись, добавил. - Вам очень идет это сердитое выражение лица. Такой блеск в глазах, такой гневный румянец!
   - Замолчи, - прошипела магичка. - И молись, чтобы нам не встретиться на узкой тропе.
   - Раз желаете, - согласился полукровка. - Обязательно помолюсь.
   - Шут! - презрительно выплюнула Светлая. - Что ты будешь стоить без своего покровителя?
   - Так ему еще долго жить и здравствовать, - в тон отозвался Мэль, заставляя голос звучать в должной степени легко.
   - Сомневаюсь, - злорадно проговорила женщина, кивая в сторону окна, выходившего на площадь. Мэль смерил ее оценивающим взглядом и все же решил, что повернуться к магичке спиной не будет самоубийственной глупостью. Подошел к окну - и застыл, только пальцы впились в подоконник. Женщина за спиной язвительно рассмеялась:
   - Тонгил по-настоящему спятил!
   Мэа-таэль не ответил, продолжая смотреть сквозь сиреневый сумрак на сцену, разворачивающуюся внизу.
   Тонгил стоял неподвижно, опустив руки, а чудовище медленно приближалось к нему. Останавливалось, словно в нерешительности, покачивалось всем телом, порой даже скользило на пару шагов назад, но потом вновь продолжало движение. Словно невидимая нить притягивала тварь к магу. Хотя кто кого зачаровал на самом деле? Если движением чудовища управлял Темный, зачем ему оказываться в такой опасной близости от страшной пасти и частокола зубов?
   - Что это за тварь? - спросил полуэльф, не поворачиваясь к Медене.
   - Ее откуда-то притащил старший жрец, - равнодушно ответила та, подходя ближе и с явным удовольствием наблюдая за непостижимым бездействием Тонгила. - Кстати, на тварь не действует магия иллюзий и внушения. Мерзкое существо, не находишь? Самая подходящая смерть для Темного мага.
   Полукровка промолчал. Он не сомневался, что прежний Тонгил сумел бы справиться с любым подобным чудищем. Но после потери памяти, после крови солнечной гидры, лишения Силы и почти срыва в столице, - после всего этого Мэа-таэль уже ни в чем не был уверен. Магия иллюзий не действовала на тварь, но вот не могло ли само существо воздействовать на магов? Что можно внушить Темному, заставив так подставился?
   Вмешаться? Как? Пока Мэль выбежит из дома, так или иначе все разрешится. Кроме того, если это все же часть плана Тонгила, если помешать, последствия могут оказаться... непредставимыми.
   Тварь тем временем оказалась совсем рядом с магом, потянулась к нему страшной мордой. Сейчас, с закрытой пастью, чудовище немного напоминало уродливую ящерицу со змеиным телом. Увеличенную раз так в сто.
   Действительно, мерзкое существо.
   Тонгил медленно поднял руку и осторожно погладил тварь по морде. Рука мага задержалась на месте, и Мэль с содроганием подумал: вот сейчас страшные челюсти откроются, и... нет, щиты выдержат. Может быть.
   - Что они делают? - прошептала магичка. Мэль рискнул оторвать взгляд от происходящего за окном и бросить на нее быстрый взгляд. Светлая выглядела растерянной.
   Тонгил тем временем поглаживал морду существа уже обеими руками. Тварь стояла неподвижно, не делая попыток напасть.
   Что они делают? Что там происходит?
   Потом женщина тихо хохотнула:
   - Этот бесов маг еще больший извращенец, чем я слышала. Только посмотри, Тонгил ведь соблазняет эту тварюшку. Хотела бы я знать, что он такое ей шепчет?
   Оценивающе глянула на полуэльфа:
   - Пожалуй, я не буду торопиться с местью. До того, как Темный свихнется окончательно, осталось недолго. Возможно, скоро мы услышим, как он нарезает верных слуг на куски, на корм своему ручному монстру, - глаза Медены ярко блеснули. - Я скоро услышу, - поправилась она.
   Улыбнулась. Развернулась и, покачивая бедрами, вышла из комнаты, где на полу остался лежать мертвый император. За все время разговора на тело преданного ею монарха она не посмотрела ни разу.
   Полукровка вновь повернулся к окну. Тварь на площади все также ластилась к магу, а тот все также гладил ее серовато-желтую чешую.
  
   *****
  
   Севеянин осторожно гладил чувствительную кожу под надбровными дугами Существа, а то жмурилось и тихо шипело. В связные слова шипение не складывалось, передавало лишь эмоции. Удовольствие, например.
   - Арон, ты что творишь? - это прошипел уже полуэльф, вставший неподалеку, со смешанным выражением ужаса, изумления и брезгливости наблюдающий за Тонгилом. Первые его слова с момента, как Мэа-таэль вышел из дома.
   Существо открыло один желтый глаз и внимательно посмотрело на полукровку. Потом на мага:
   "Этот двуногий тоже не умеет говорить правильно? Он такой же глупый, как те двуногие с острыми зубами?"
   "Боюсь, это так, маленькое", - вздохнул маг, вспомнив безуспешную попытку Существа пообщаться с оборотнями, принявшими человеческий облик. Сейчас серые братья с безопасного расстояния наблюдали за своим господином и тварью, чуть их всех не убившей, и подходить ближе не желали.
   "Плохо, когда все глупые и не умеют говорить", - сделало философский вывод Существо и тоже вздохнуло.
   - Арон, - отчаянным шепотом повторил Мэа-таэль. - Ты меня вообще слышишь? Почему ты не убил эту тварь? Она же сейчас очнется и всеми нами позавтракает!
   "Мне нужно поговорить с этим двуногим на неправильном языке, - объяснил Тонгил Существу. - Отдать распоряжения".
   То сочувственно кивнуло:
   "Он так глуп, что не знает, что делать, пока ты не скажешь?"
   "Верно, маленькое", - Арон сдержал рвущийся смешок. Как знать, как отреагирует Существо на смех? Северянин уже выяснил интересный факт: звуки любого языка, кроме правильного, оно воспринимало неприятной мешаниной,
   - Император мертв? - спросил он, повернувшись к полукровке в пол-оборота, но не выпуская из поля зрения Существо.
   - Да, я послал парней забрать тело, - ответил полуэльф. - С ним все прошло гладко. Но это вот что значит? - пальцем Мэль благоразумно не ткнул, но тон звучал красноречиво.
   - Это Существо, - любезно отозвался северянин. - Теперь оно будет жить с нами.
   Полуэльф открыл рот. Закрыл. Сглотнул. Открыл снова.
   - Шутишь ведь? - проговорил сдавленно. - Один из твоих дурацких приколов? Да?
   - Дурацких? - удивился Арон. - Вовсе нет, у меня отличное чувство юмора.
   - Так это действительно шутка? - с облегчением выдохнул Мэль. - У меня чуть сердце не разорвалось. Привести эту мерзкую уродливую ядовитую тварь в замок...
   - Ты слишком сильно реагируешь, - укорил маг. - На самом деле Существо милое и доброжелательное. И это не шутка: я пригласил, оно согласилось. Думаю, подземелья крепости подойдут на первое время, а когда вернемся в замок, что-нибудь придумаю...
   Северянин замолчал и подозрительно уставился на полукровку:
   - Мэль? Мэль, ты так сильно побледнел. Скажи, ты ведь не собираешься упасть в обморок?
  
   *****
  
   Первая часть плана была реализована, поэтому крики, доносящиеся даже сюда, к прибрежной крепости, а также полыхающее отсветами пожаров небо принадлежали уже второй.
   Мэа-таэль стоял на верхней части смотровой башни, смотрел на город и запрещал себе думать о жуткой твари, устроившейся в рукотворной каменной пещере подземелья многими пролетами лестниц ниже. Мерзость. Отвратительное создание. А рядом с ней сидит Тонгил и обсуждает что-то на этом их змеином языке...
   - Как долго продлятся беспорядки? - поинтересовался голос из-за спины, и Мэа-таэль с запозданием осознал: он не услышал приближения мага. Опять.
   - Несколько часов, - ответил полукровка, поворачиваясь. - Что, тварюшка в тебе больше не нуждается? Отпустила на волю?
   - Можно и так сказать, - миролюбиво отозвался Арон и уселся на каменный пол, прислонившись к парапету. Запрокинул голову, глядя в небо.
   - Понять не могу, отчего злишься, - добавил он. - Существо не опасно. Почти все время будет проводить в подземельях, тебе и видеть его не придется. В чем дело?
   Мэль промолчал. Что бы ни говорил Тонгил, мысль о твари сидела ядовитой занозой в его разуме. И...
   - Почему ты называешь ее Существом?
   - Оно само так себя называет, - маг пожал плечами.
   - У него нет имени?
   - Нет.
   - Зачем оно тебе? На самом деле - зачем?
   - Не знаю, - легко признался Тонгил. - Каприз, если хочешь.
   - Арон, скажи честно: ты уже придумал, для чего нужна тварь, но не хочешь рассказывать? Я не обижусь, мне не нужны детали...
   Маг глянул удивленно:
   - С чего бы мне от тебя скрываться? Нет, я действительно не представляю, зачем мне Существо. Пожалел, наверное.
   - Ты? Пожалел это? - полукровка коротко хохотнул.
   - По-твоему, на человеческие эмоции я уже не способен? - удивленно и немного обиженно проговорил Темный. - Не могу пожалеть ребенка, которого лишили единственного дома и пытались использовать в чужой войне?
   - Ребенка? - ужаснулся Мэа-таэль. - Ты хочешь сказать, вот это там внизу, это... эта жуткая мерзость - на самом деле заколдованный человеческий ребенок?!!
   - Нет, Мэль, - помолчав, ответил маг. - Я хочу сказать другое. Думаю, Существо появилось на свет в чешуе, и человеческим ребенком никогда не было. Просто... Вот ты, когда смотришь на него, что видишь?
   - Я? - хмыкнул полукровка. - Я вижу извращение природы. Голова ящера-переростка, насаженная на тело переростка-змеи. Зубы акулы. Ядовитая слюна. Реакция и повадки хищника, для которого мы - любимая пища.
   И добавил, видя, что Темный качает головой:
   - Или ты ослеп?
   - Оно заплакало, когда я его ранил, - негромко сказал маг. - Почти как человек. Тогда-то я и понял - это детеныш. Если сравнивать с людьми, то отважный карапуз пяти лет, отправившийся в лес за приключениями, но потерявший дорогу. Чумазый, зареванный, перепуганный... - лицо Тонгила исказила гримаса боли, он резко замолчал, глядя куда-то мимо полуэльфа.
   - Арон, с тобой все нормально? - осторожно поинтересовался Мэа-таэль. Вопрос, впрочем, бессмысленный - с Тонгилом явно творилось неладное. Не в первый раз, впрочем, и явно не в последний.
   - Арон? - повторил он.
   - Мне нужно побыть одному, - резко произнес Тонгил, поднимаясь. - Передай, чтобы меня не тревожили.
   - Арон, - в третий раз произнес полукровка. - Эта тварь...
   - Существо не виновато, - не глядя на него, ответил маг. - Никто из ныне живущих не виноват. Просто воспоминания.
   Просто воспоминания... Вся его прежняя жизнь, все, чем жил, что любил. Демон обманул, не солгав ни словом. Дорогие ему люди оказались живы здесь, но они не принадлежали ему, не любили его. Сперва Венд, потом Тери... Теперь очередь Рика? Даже имя его сын носит другое - Альмар. Что, если он ни в чем не похож на того мальчика, которого Арон растил в прежней жизни, на ребенка, которого любил, о котором заботился, которого похоронил? Только внешностью - как и остальные: его не-друг, его не-любимая? Его не-сын?
   Мысль эта появлялась не в первый раз, однако мужчина не давал ей воли, не позволял себе думать так. Но сегодня, услышав плачущие причитания Существа, вдруг, словно наяву, вместо чудовища, покрытого чешуей, увидел Рика. Увидел его в тот день, когда мальчик, наслушавшись сказок о пиратских сокровищах, отправился искать клад в ближайший лес, не сказав родителям, - и, конечно, потерялся. Арон нашел его уже на закате, забравшегося под старую ель, чумазая мордашка в слезах...
   Вспомнил своего ребенка - и пожалел Существо. Но только сейчас, говоря с Мэа-таэлем, выискивая в каждом слове полуэльфа доказательства его предательства, не находя, сомневаясь, вдруг окончательно осознал: найдет он Альмара или нет, этот мальчик никогда не будет Риком. Кровь от его крови и плоть от его плоти - может быть, но не Рик. Словно близнец, отнятый при рождении. Полу-чужой, полу-знакомый, дразнящее отражение прошлого.
   В городе продолжались беспорядки, идти туда сейчас казалось глупостью. Бессмысленной глупостью. Арон сам не понимал, почему сделал это. Просто вернулся в покои, надел амулет личины, легкую кольчугу, взял сумку с зеркалом, кошель с деньгами, оружие и вышел, Силой заперев дверь изнутри. Как и в прошлый раз, растворился в тенях, призыв которых получался уже инстинктивно. Никто не заметил, как чужак покидает крепость. Днем оборотни, способные почуять его, по большей части спали, а стражники-люди не обратили внимания.
   Хотелось выговориться, поделиться, рассказать правду, - но это желание отдавало самоубийством. Поход в город, где творилось - его стараниями в том числе - бесы знают что, являлось лучшей возможностью отвлечься.
  
   *****
  
   Незадолго до рассвета Венд очнулся, выброшенный из сна непривычным звуком. Рука первым делом скользнула под подушку, нащупав рукоять кинжала. Огляделся. В комнате, кроме него, никого не было: Ресан еще оставался в храме Солнечного.
   Воин поднялся с лежанки, продолжая прислушиваться. Подошел к окну, отодвинул ветхие занавески. Окно на ночь он не запирал. Из-за облаков как раз выкатился обрезанный круг луны, видно стало неплохо. Площадь перед постоялым домом, куда выходило окно, пустовала, лишь у колодца, хорошо видимая в лунном свете, медленно кралась дворовая кошка.
   Возможно, стоило лечь и попытаться поймать еще пару часов сна, но неясная тревога не позволила вернуться в постель. Тишина казалась затишьем перед бурей, неестественным спокойствием леса, выдающим засаду...
   Человек, избравший воинскую стезю, не доживает до трех с лишним десятков лет, игнорируя подобные предчувствия. Венд оделся, вновь подошел к окну. Кошка уже исчезла, теперь площадь пересекала группа людей в длинных плащах, скрывающих, если он еще не ослеп, кольчуги и оружие. Венд проводил их взглядом, потом посмотрел на небо. И почти не удивился красноватому отсвету, видимому поверх крыш соседних домов. Что-то крупное горело на противоположном краю города, там, где располагались речные доки.
   Весь прошлый опыт подсказывал воину: пожар и группа вооруженных людей, случившиеся одновременно в такое время суток, не могут не быть связаны. К тому же наемники направлялись как раз в сторону зарева. И этот же самый опыт предупреждал: из города лучше поскорее убраться. Забрать Ресана, потом лошадей из конюшен, и спешить к тем воротам, которые дальше всего от места пожара. Если он не ошибался, волнение начнется в порту, потом постепенно перекинется на центр; но произойдет это не сразу, они должны успеть.
   Причин оставаться в чужом городе и ввязываться в чужие разборки Венд не видел. Пусть местные владетели, или кто это все затеял, сами разбираются между собой.
   Когда воин добрался до храма Солнечного, уже светало. В этом повезло: именно с первыми лучами дневного светила в храме начиналась служба, славящая бога Солнца, именно на рассвете для верных отворяли тяжелые железные ворота. Прихожане толпились, переходили с места на место, поэтому Венд не сразу углядел худощавую фигуру Ресана. Парень стоял в передних рядах, пришлось протискиваться вперед, а потом вытягивать его, не понимающего в чем дело, к выходу.
   - Венд, нельзя же уходить посредине службы, - возмущенным шепотом выговорил ему юноша, оглядываясь на храм, только что ими покинутый.
   - Можно, все можно, - рассеянно отозвался воин и тревожно взглянул на небо. Теперь со стороны реки вверх поднимались темные столбы дыма, и настрой толпы начал опасно меняться. И настрой, и состав.
   - Не до службы сейчас, потом домолишься.
   - Венд, я так не могу, - Ресан остановился и сделал попытку вернуться. - Я даже жрецов не поблагодарил за спасение.
   - Вперед шагай! - велел воин, разворачивая мальчишку и тычком в спину задавая верное направление. - Вернешься и поблагодаришь, если останешься живым.
   И добавил, понижая голос, чтобы не привлечь внимание окружающих:
   - В городе с минуты на минуту начнутся волнения. Нужно успеть выбраться из Радоги до этого.
   Ресан споткнулся, выправил шаг и больше не делал попыток развернуться. Лицо парня побледнело, взгляд растерянно заметался по толпе, выискивая признаки начинающегося мятежа.
   - Ты... уверен? - спросил шепотом.
   - Почти, - отозвался Венд. - Если ошибаюсь, вернемся, и я вместе с тобой пойду благодарить жрецов и извиняться перед ними.
   Людей на улицах прибывало, и все меньше среди них становилось женщин и детей и все больше мужчин, в основном молодых и вооруженных. Некоторые выглядели растерянными, не знающими, чего ожидать, другие шагали или ехали целеустремленно. Двери домов между тем запирались, окна закрывались ставнями изнутри. Выводы из напряжения предыдущих дней и сегодняшнего пожара сделали многие.
   За комнаты и питание Венд платил вперед, поэтому багаж и лошадей они забрали без затруднений. Хозяин постоялого двора, выглядя хмурым, но не сказать чтоб испуганным, раздавал какие-то распоряжения, слуги торопливо заполняли водой все имеющиеся бочки на случай, если пожар пойдет в эту часть города. На уезжающих постояльцев никто не обратил внимания.
   Вот только восточные ворота, к которым спустя полчаса они подъехали, оказались заперты. Народу столпилось много, и конные, и пешие, и в каретах. Полтора десятка городских стражников стояло на крепостной стене, в их руках Венд заметил арбалеты с уже наложенными болтами. Стража опасалась, что люди попробуют вырваться из города силой?
   Внизу, у самых ворот, находилось около десятка, в кольчугах и шлемах, с обнаженными мечами. Еще двое стояли ближе к горожанам, выставленные объясняться.
   - Не велено, - лениво сказал молодой стражник, немного сдвинувший шлем назад, открыв светлую челку. - Приказ никого не выпускать.
   - Кем не велено? - напирал на него мужчина лет сорока. Судя по богатству одежды и отделке оружия - вельможа не из последних, подъехавший в сопровождении многочисленной свиты.
   - Кто это приказал?
   - Кто надо, тот и приказал, - так же лениво отозвался стражник, и, вытащив из кармана горсть орехов, принялся давить пальцами скорлупу и по одному закидывать в рот. Зубы у белобрысого оказались на диво белые и ровные.
   - Ты разве не знаешь, кто я такой? - обозлился дворянин, явно собираясь втоптать наглеца в землю перечислением своих титулов.
   - Да хоть сам император, - отмахнулся от него стражник, заставив вельможу онеметь.
   Венд, вместе с Ресаном наблюдавший с некоторого отдаления за разворачивающейся сценой, хмурился все сильнее. Не так ведут себя городские стражники в присутствии важных нобилей, способных парой слов испортить простому человеку жизнь, а при желании и лишить оной. Стражнику бы полагалось потеть, краснеть и извиняться за вынужденное исполнение приказа, в конце концов перепоручить недовольного нобиля своему старшему.
   А еще воину все сильнее казалось, будто он уже видел ехидный прищур белобрысого и слышал его голос...
   - Как твое имя? - с угрозой потребовал нобиль, вновь обретший дар речи. Судя по тому, как побелели пальцы на рукояти меча, мужчина с трудом сдерживался, чтобы не вытащить оружие.
   Белобрысый закинул в рот последний орех, со смаком разжевал его, проглотил, похлопал себя по карманам, выискивая еще, не нашел, разочарованно скривился.
   - Отвечай, когда благородный тар тебя спрашивает, смерд! - вмешался один из свиты.
   - А ведь я этого стражника уже где-то видел, - проговорил неожиданно Ресан. - Только где?
   Венд еще раз посмотрел на белобрысого - и вспомнил.
   Из караульной башни тем временем вышел старший десятник стражи, держа в руке бумагу с гербовой печатью. Помахал ею в воздухе:
   - До особого распоряжения нового магистрата все ворота останутся закрыты. Расходитесь по домам.
   - Какого еще нового магистрата? - возмутился вельможа, перенеся внимания на новое лицо. - До следующих выборов три года!
   - Старый магистрат сегодня утром был распущен, - терпеливо объяснил десятник. - И сформирован новый. Это все, что нам известно, благородный тар.
   Дворянин скрипнул зубами, но спорить дальше не стал. Вместо того кивнул в сторону белобрысого стражника:
   - Я требую наказать этого простолюдина! Он оскорбил меня.
   Десятник скривился:
   - Обязательно, благородный тар, - выговорил он через силу. Белобрысый ухмыльнулся, нисколько не устрашенный, но приказу отправляться на ворота и прислать вместо себя некоего Йошата подчинился без возражений. Венд проводил его взглядом, отметив про себя: стражники как на крепостной стене, так и внизу у ворот четко делились на две почти равные по численности группы, не смешиваясь.
   - Возвращаемся, - велел воин Ресану, который, хмурясь, продолжал сверлить взглядом белобрысого стражника. - Здесь больше делать нечего.
   И сказал вполголоса, когда они отъехали уже достаточно далеко:
   - Я узнал этого стражника. Четыре года назад он находился среди свиты Тонгила, когда тот впервые приехал в императорский дворец.
   Ресан посмотрел на него испуганно:
   - Но тогда это значит, что...
   - Что все происходящее здесь дело рук Тонгила, - закончил за юношу Венд.
  
  
   Глава 9.
  
  
   Крепость с основной частью города соединял паром, управляли им люди Тонгила. На подошедшего Арона стражник глянул подозрительно, пропуск - тамгу вертел в руках долго, перевести согласился с неохотой, и только потому, что не нашел, к чему придраться. Северянин так и не определил причину настороженности: была то похвальная осмотрительность или банальная лень.
   Половина речного порта, к которому они причалили, уже скрылась в смрадном дыму. Впрочем, на вторую часть огонь не перетекал, остановленный невидимой стеной; вторая часть, насколько Арон помнил из объяснения Мэа-таэля, принадлежала уже самому Тонгилу - через подставных лиц.
   Люди, определив тщетность попыток, больше не старались потушить пожар, лишь стояли мрачным полукругом, наблюдая, как догорают склады. Человеческих жертв, настолько северянин видел, не имелось. Стало быть, в этом все прошло по плану.
   Арон соскочил на деревянную пристань, оставшуюся целой, и махнул рукой паромщикам, отправляя назад. Вернуться им следовало за час до заката, либо, если он не явится в назначенное время, на рассвете следующего дня. Распоряжения паромщики выслушали внимательно, обещания все выполнить произнесли, но неприятная настороженность из их глаз не исчезла.
   Мужчина пару мгновений наблюдал, как стражники отчаливают, задумавшись о том, как сильно все в его окружении завязано на полуэльфе. И вот эти люди тоже в первую очередь докладывают ему. И оборотни. И сеть шпионов и осведомителей. Это было удобно - не следовало за каждой деталью следить самому, но при этом смертельно опасно - потому что один единственный человек мог обрушить все. Если Мэа-таэль предал его. Если... Хоть и впрямь молиться начинай - дабы слова Богини объяснялись иначе и его размышления не оказалось правдой, лишь неприятным недоразумением.
   Как мог прежний Тонгил настолько доверять полукровке? Темный маг, жестокий, беспринципный, не чуравшийся никаких методов, - не мог же он просто так передать человеку из своего окружения столько власти и не сплести крепких нитей, которыми тем можно управлять? Да, друг юности, да, спасенная жизнь. Не то дважды, не то трижды, - если верить Мэа-таэлю. Но по сравнению с правильным искушением это ничего не будет значить. Предают и лучших друзей, и побратимов, и даже родных братьев. Предают и убивают.
   Спросить у самого полукровки? Ха. Если уж за все время тот ни разу не упомянул ни о чем подобном, не скажет и сейчас. Кто в здравом уме ответит на такой вопрос правдиво? Глянет только с оскорбленным недоумением, как уже смотрел однажды, и вновь поклянется духами предков, что не предаст.
   Каков Мэа-таэль на самом деле? Расчетливый хладнокровный мерзавец? В жестокости уж точно не уступающий своему хозяину. Кто-то другой разве согласится служить Темному магу? И легкомысленно-вспыльчивый характер полуэльфа - всего лишь искусная маска?
   Арон шел между невысоких домов припортового района, не обращая внимания на происходящее вокруг, погруженный в мысли. Невидимые обычному человеку, вокруг него клубились щиты - последнее время северянин не снимал их ни на мгновение, продолжая поддерживать даже во сне. Поначалу выматывало, теперь почти привык. Как привыкает солдат императорской армии на долгом марше нести вещи и провиант в треть собственного веса.
   Вскоре он подошел к подходящему месту: небольшому ресторану, находящемуся довольно далеко от порта, в тупиковом конце узкой улицы. В прежней жизни это место выбирали для безопасного разговора как наемники, так и солидные купцы. Магия на заведении была старой и сильной, редкое сочетание Светлой и Темной, защищающей как от магического, так и от обычного подслушивания. Конечно, прежнему Тонгилу не требовалась чужая помощь для сохранения тайны. Но прежнего Тонгила больше не существовало.
   Хозяин лишь молча поклонился, когда ранний гость пожелал комнату, предупредив, что никого не ждет.
   Оставшись один, Арон запер дверь, закрыл изнутри оконные ставни, потом выпустил тени, поставив сторожить - свое единственное добавление к уже существующей здесь системе безопасности. Осторожно достал завернутое в покрывало драгоценное зеркало.
   - Мое почтение, господин, - привычно поздоровался клановец.
   - Приветствую, - вежливо ответил маг, также привычно держа по краям сознания огненную стену, призванную не допустить чужака в мысли.
   Прежний Тонгил, вероятно, выходил напрямую и на других подчиненных. Но для Арона этот клановец являлся единственным человеком, который выполнял его распоряжения независимо от Мэа-таэля. Оставалось радоваться, что природная осторожность не позволила рассказать о клановце полуэльфу тогда, когда никаких подозрений не имелось и в помине.
   - Какие новости?
   - Мои люди нашли нескольких детей, подходящих под описание; сейчас они проверяют историю каждого. Наличие портрета облегчило бы опознавание, - клановец вздохнул.
   - Сколько детей? - уточнил Арон, не отвлекаясь на сожаления о том, что могло бы быть. Упущение являлось взаимным.
   - Семнадцать. Все подходят по основным признакам, все появились в Радоге достаточно недавно.
   - У тебя хватит людей поставить незаметную охрану к каждому?
   - Нет, господин. Через два дня будет собрана полная информация.
   - Долго, - сухо сказал северянин. - Дорог каждый час. Дай мне координаты всех детей - взгляну сам. Сына я узнаю.
   Клановец ненадолго задумался:
   - Я не в Радоге, господин, мне нужно связаться с парнями и затребовать эти сведения.
   - Когда будешь знать?
   Клановец на мгновение отвернулся от зеркала, позволив Арону увидеть скудно обставленную комнату и рукояти двух кривых мечей, лежащие на столе.
   - Свяжитесь со мной сразу после полудня, господин.
  
   *****
  
   - Он ловит нас? - неуверенно проговорил Ресан.
   - Сомневаюсь, - взгляд Венда невольно скользнул в сторону юго-запада. Там, как и вчера, и позавчера, упирались в облака Длани Владыки, прекрасно видимые из любой точки города. Воину доводилось слышать, что Многоликий покровительствует Тонгилу больше, чем другим магам. Могли ли Длани быть связаны с планами Темного мага?
   Ресан тоже взглянул на столбы черного дыма, но сразу отвел глаза, поторопившись сменить тему:
   - Мы вернемся на тот же постоялый двор?
   Венд пожал плечами:
   - Скорее всего.
   Следующие несколько минут они ехали в относительной тишине. В этой части города обитали состоятельные горожане, не терпевшие рядом с собой шумных торжищ или лупанариев. Пара гостиниц для дворян, несколько весьма дорогих лавок, сегодня благоразумно закрытых, и просто дома. Особняки как высокородных таров, так и разбогатевших купцов, причем вторые порой превосходили первые как размером, так и использованием дорогих материалов.
   Улица сделала очередной поворот, и тишина разбилась яростными криками и звоном железа. Большая группа вооруженных людей, скорее всего один из наемничьих отрядов, пыталась захватить дом, больше напоминающий миниатюрный замок. Защитники отстреливались с верхних этажей, часть их находилась внизу, и сейчас у парадного входа на ступенях широкой лестницы шел бой.
   - Мы прошли под полог беззвучия! - запоздало воскликнул Ресан. Венд промолчал: и без того ясно, что тот, кто пытался ворваться в хорошо охраняемый особняк, не желал привлекать к своему незаконному дельцу внимания и потому нанял мага. Последний, под охраной двух мрачных типов, стоял немного в стороне и выплетал огненную сферу - "подарок" защитникам. Небольшой сгусток пламени уже плескался в воздухе на уровне его груди.
   - Разворачиваемся! - приказал воин, торопливо ухватив лошадь Ресана за поводья. Тот на пару секунд замешкался, все еще поглощенный видом боя, и их заметили. Первыми на чужаков отреагировали простые наемники: один что-то крикнул, другой, как раз накладывающий на тетиву очередную стрелу, развернулся в их сторону.
   Два первых выстрела ушли мимо, третий оказался удачнее. Они уже заворачивали за угол дома, когда Венд зло, в голос, выругался. Тотчас, обрезанные пологом, исчезли все звуки, и вокруг воцарилась тишина.
   Ресан повернулся и с ужасом увидел расплывающееся кровавое пятно на рукаве воина, и наконечник, пробивший руку насквозь.
   - Венд...
   Тот скривился:
   - Еще повезло. Кость, кажется, не задета.
   - Нужно найти лекаря...
   - Найдем. Рана, в общем-то, ерундовая, жаль, в правую руку. Левой я владею хуже.
   Ресан сглотнул и через силу кивнул.
   - Дальше не поедем; как знать, на что еще можно наткнуться, - продолжил воин. - Здесь поблизости должна быть гостиница, там и остановимся.
   Ресан снова молча кивнул. Венд вздохнул:
   - Не раскисай, парень. Ничего страшного не случилось. Жизнь каких только сюрпризов не подносит. Выше нос!
   Гостиница нашлась именно там, где Венд помнил. Однажды он сопровождал сюда одного из глав купеческой гильдии. Приличное место, достаточно дорогое, чтобы отпугнуть простых работяг или крестьян, но недостаточно, чтобы разорить.
   В принципе, здесь могли бы остановиться сразу, деньги у Венда имелись - благодаря еще одной любезности Тонгила. Маг не только вернул ему все снаряжение и озаботился провиантом; на первом же привале воин обнаружил в одной из переметных сумок увесистый мешок с серебряными монетами, примерно в пять раз крупнее того, что принадлежал Венду до плена. Выбрасывать деньги было еще большей глупостью, чем амулет, хотя тоже хотелось.
   Внутри ресторации, расположенной на первом этаже гостиного дома, оказалось малолюдно, светло и чисто. В дальнем углу Венд заметил пару богато одетых купцов, да еще за одним столом сидело семейство дворян средней руки - родители и двое отпрысков подросткового возраста. Похоже, за прошедшие годы данное место в худшую сторону не изменилось.
   - Нам нужна комната для двоих на пару дней, возможно, дольше, - сказал он подошедшему распорядителю.
   - Конечно, уважаемый тарэс, - учтиво отозвался тот. - Наши цены...
   - Тар, - нехотя поправил распорядителя Венд. Обычно на детали, касающиеся правильного обращения, он не обращал внимания, к его дворянству не прилагалось ни титула, ни богатства, ни земли. Но в этом месте такие мелочи кое-что значили, и выражение лица служителя действительно изменилось.
   Воин терпеливо выслушал извинения распорядителя, предложенный тем ключ взял в левую руку, поскольку в правой еще сидела стрела. Подвижность не пострадала, но каждое движение усиливало боль. Еще на улице бледнеющий и кусающий губы Ресан отломил у стрелы заднюю оперенную часть, потом помог надеть дорожный плащ, надежно прикрыв рану.
   Венд не хотел, чтобы управляющий, озаботившись склонностью постояльца попадать в неприятности, поднял цену либо вовсе отказал в комнате. О ране он все равно узнает, но пусть это случится позднее.
   Таз с горячей водой и чистый материал для перевязки отправился добывать Ресан. По прежнему опыту Венд знал: именно это первым делом потребует лекарь. Мальчишка, сын конюха, отправленный за целителем, обещал вернуться с тем не позднее чем через полчаса. По его словам, поблизости жило трое, и хоть один должен был оказаться свободен.
  
   *****
  
   Огрызок стрелы так и торчал руке Венда, и Ресан каждый раз, когда взгляд падал на кровавое пятно, торопливо отводил глаза. Несмотря на довольно богатый для своего невеликого возраста жизненный опыт, ухаживать за ранеными Ресану не доводилось. От вида крови в обморок он не падал, но стоило подумать, что придется, возможно, помогать вытаскивать стрелу, а потом смотреть, как по живой плоти будут шить, - и начинали подрагивать руки.
   За немногие минуты между их подъемом в комнату и возвращением Ресана в ресторации произошли видимые и слышимые изменения. Народу значительно прибавилось, в первую очередь за счет нескольких групп вооруженных мужчин, устроившихся за столами с полными кружками пива и ведущих себя совсем не так, как полагается в приличном месте. Шум, выкрики, громовой хохот, кто-то от полноты эмоций втыкает боевой кинжал в столешницу...
   Семейства дворян за столом уже не оказалось, а купцы торопливо расплачивались с распорядителем. Последний с несчастным видом то и дело смотрел в сторону веселящихся наемников. С теми пришел их наниматель - не он ли додумался привести это отребье в подобное заведение для благородных? Наниматель (или посредник - тут Ресан засомневался) сам относился к дворянам и выглядел для своей работы подозрительно молодым и неопытным.
   Пока Ресан объяснял запыхавшейся служанке, что ему нужно, посредник кинул пару слов распорядителю, совсем закручинившемуся, и заторопился к выходу. Служанка тем временем уяснила суть дела и исчезла за дверью кухни.
   Помимо наемников за столом у окна Ресан углядел еще одного нового посетителя - молодого воина, скорее всего тоже из наемников, но одиночку, перед которым на столе стояла бутыль вина. Наполненный бокал мужчина грел в ладонях, глядя при этом в пространство перед собой. Выражение лица у него было сосредоточенно-угрюмое. У другого окна сидело несколько плечистых парней и мужчина постарше с окладистой темной бородой. Они переговаривались вполголоса, иногда искоса поглядывая на наемников.
   - Что здесь делает такой милый птенчик? Да еще один? - Ресан от неожиданности подпрыгнул на месте и развернулся. За спиной в неприятной близости стояло несколько наемников. На его явный испуг они расхохотались, а один, с черными нечесаными космами, по-хозяйски положил Ресану руку на плечо:
   - У тебя хорошенькая мордашка, птенчик. Составь мне компанию, а то надоело уже смотреть на эти гнусные рожи, - он кивнул на заухмылявшихся соратников.
   - Пусти, - Ресан сделал тщетную попытку стряхнуть руку, но та лишь сжалась сильнее, до синяков.
   - Ты вообще мальчик или девочка? - заговорщески поинтересовался наемник, наклонившись ближе и обдав Ресана запахом пива и гнилых зубов. - Такие глазки, такой ротик...
   - А мы проверим, - вмешался еще один, рыжебородый. - Хотя с такой попкой без разницы, - и, подтверждая свои слова, шлепнул по названной части тела.
   - Пусти! - в этот раз, вырываясь, Ресан резко присел и одновременно ударил лохматого наемника в пах. Тот увернулся, но хватку ослабил, и Ресан оказался свободен. На несколько мгновений - еще один наемник, которого он не заметил, обошел со стороны стойки, и теперь схватил сзади. Сами собой всплыли давние уроки брата, и Ресан ударил - одновременно затылком назад и каблуком туда, где предположительно находилась голень наемника. Кажется, попал - и задохнулся от удара под дых от другого наемника. Еще один удар - ноги подогнулись, и юноша оказался на полу.
   - Птенчик с коготками, - хмыкнул кто-то над головой, пока Ресан пытался выдохнуть и не лишиться одновременно вчерашнего ужина.
   - Ничего, так забавнее, - ответил другой.
   Позвать на помощь. Надо позвать на помощь. Не может быть, чтобы в приличной гостинице, среди бела дня, вот так... Но воздух никак не проталкивался в легкие, и звук, вырвавшийся из горла, прозвучал неразборчивым хрипом.
   Кто-то подхватил его под руку, поднимая с пола. Кажется, рыжий. И потащил куда-то. Куда - догадаться удалось даже в полуобморочном состоянии. В рукавах остались жала - последнее оружие. Вытащить - но руки не слушались...
   - Отпустите мальчишку, - сказал чей-то голос. Тот, кто тащил Ресана, остановился и, грязно выругавшись, спросил у обладателя голоса:
   - Сдурел? Нас четверо, мы тебя по полу размажем.
   - Я непонятно сказал? - уточнил незнакомец. - Могу повторить.
   Ресан разогнулся и попытался посмотреть на неожиданного защитника. Муть перед глазами немного отступила, и он разглядел того самого человека, который с мрачным видом баюкал в руках бокал с вином. Теперь мужчина стоял, загораживая наемникам выход, держа в руке меч. Очень неплохой меч, это Ресан смог определить даже в полуобморочном состоянии. Темные глаза человека смотрели холодно и пронзительно, и оттого казались неуместными на его в целом добродушном лице.
   - Твой щенок, что ли? - раздраженно буркнул рыжий. Защитник чуть наклонил голову, будто задумавшись, потом кивнул:
   - Мой.
   - Врешь, - выплюнул черноволосый, явно главный среди наемников. - Я видел, как он спустился из комнат, а ты сидел здесь с самого начала. Уйди, не порти развлечение.
   - Сейчас вы станете моим развлечением, - пообещал защитник и усмехнулся, хотя глаза остались такими же холодными. Потом разъяснил почти дружелюбно. - Настроение паршивое, с самого утра хочу кого-нибудь убить. Ваша четверка меня устроит.
   То ли черноволосый наемник сказал что-то, то ли подал знак остальным, Ресан не понял. Его просто уронили на пол, и одновременно с этим юноша услышал лязганье столкнувшихся мечей.
   Ресан, даже не пытаясь встать, отполз к ближайшему столу. Самым разумным казалось сбежать, пока о нем забыли, но попытка встать на ноги обернулась недостижимым героизмом. Так его никогда не били. Его вообще никогда не били... Мамочка, больно-то как! И тошнит еще...
   Кто-то из наемников коротко захрипел и повалился на пол. Рыжий. Юноша мстительно понадеялся, что тому будет очень плохо, когда очнется. Если очнется - хотя лужи крови под телом не расплылось.
   Что-то в зале изменилось. Ах да, стих гул голосов и смех остальных наемников. Со своего места Ресан видел как раз ту сторону, где они сидели. Кто-то приподнялся, кто-то остался сидеть, но наблюдали молча, не выказывая желания вмешаться.
   Ресан не успел, как это произошло, но еще двое наемников оказались на полу, а черноволосый, тяжело дыша, отскочил назад.
   - Иди сюда, - мягко позвал защитник. - Иди, я с тобой не закончил.
   - Ты... кто ты такой? - хрипло выдохнул наемник. - Из наших? Кто тебя научил так драться? Или ты из этих... из зверей?
   Незнакомец снова холодно улыбнулся, не разжимая губ, и стремительно шагнул вперед. Клинок наемника вылетел у того из рук и звякнул о стол над головой Ресана.
   Теперь юноша смог разглядеть схватку в подробностях, вернее, одну ее сторону - наемника. Защитник двигался так быстро, что очертания тела смазывались, глаз не успевал следить за перемещениями человека. Действительно ли человека?
   Защитник оказался вдруг за спиной черноволосого и резко ударил того ребром левой ладони по шее. Наемник упал. Лезвие меча защитника, как с удивлением отметил Ресан, осталось чистым. Он их всех просто оглушил?
   Несколько мгновений в зале царила тишина. Потом от столов наемников поднялся воин лет сорока, одетый в более тонкую и дорогую одежду, чем остальные. Должно быть, капитан. Подошел, носком сапога пихнул несопротивляющееся тело черноволосого, перевел взгляд на защитника:
   - Прибились к нам на прошлом деле. Мясо с гнильцой оказалось, - пояснил. Защитник коротко кивнул, явно поняв, что тот имел в виду.
   - Откуда сам? Кабир, Сумос, Аггипы? Или и впрямь Вольный?
   - Кашима, - после короткого молчания отозвался защитник, и кто-то из наемников, внимательно слушавших разговор, изумленно присвистнул.
   - Вот как, - проговорил капитан с возросшим уважением в голосе. - Далековато ты забрался.
   Защитник ничего на это не ответил, лишь пожал плечами.
   - Эти жить будут? - все также дружелюбно поинтересовался капитан, кивнув на наемников.
   - Какое-то время поживут, - ответил защитник.
   - Ты же их убить хотел?
   - Хотел, - согласился тот. - Но даже так настроение они мне подняли.
   Добавил:
   - Я помню правила, капитан.
   Ресан перевел взгляд на четыре неподвижных тела. Вот так, в легкую... Мелькнула мысль, что защитник мог оказаться куда более опасен и непредсказуем, чем четверка наемников.
   - Значит, говоришь, мальчишка твой? - продолжил между тем капитан.
   - Мой, - согласился незнакомец.
   - Ну и хорошо, - кивнул капитан, разворачиваясь. Одно из тел между тем шевельнулось вполне осознанно, в руке блеснула сталь. Рыжий. Он лежал как раз за спиной защитника, провожающего капитана взглядом, и теперь вскочил, готовясь нанести удар. Ресан открыл рот - крикнуть предупреждение - но не успел: защитник резко повернулся, пинком выбив нож и одновременно, похоже, сломав наемнику руку. По крайней мере, заорал тот громко.
   Защитник ударил рыжего еще раз. Отступил назад от рухнувшего тела, окинул внимательным взглядом остальные три и повернулся к юноше.
   - Встать сможешь?
   Ресан посмотрел на защитника, не зная, чего ожидать, и какой ответ наилучший.
   - Не знаю, - проговорил неуверенно, и тихо пожаловался. - Больно.
   Мужчина кивнул и протянул руку, помогая подняться.
   - Ты и впрямь здесь один?
   - Нет, - Ресан торопливо мотнул головой. - Я здесь с... с другом. Он наверху.
   - Пойдем, провожу тебя до комнаты. И до завтрашнего утра постарайся вниз не сходить. Думаю, наемники уберутся уже вечером, но на твоем месте я бы не рисковал.
   - Да, тар, - послушно ответил Ресан. Идти получалось медленно, ноги казались неподъемно тяжелыми, а к животу, куда пришлись удары, он прижал ладонь. Так казалось менее больно.
   - Тарэс, - небрежно поправил его мужчина.
   - Да, тарэс, - повторил Ресан и добавил. - Спасибо, что заступились.
   - Мне это ничего не стоило, - рассеянно отозвался тот. Ресан украдкой взглянул на мужчину, лицо которого вновь стало задумчивым, хотя не таким мрачным, как прежде.
   - Они... они хотели... - выговорил юноша, и оборвал себя, только теперь четко осознав, от чего его избавил этот человек.
   - Тебе нужно быть осторожней, - спокойно сказал тот. - Выйти в зал, полный наемников, с твоей внешностью, - это напрашиваться на неприятности.
   - Но я не знал...
   - Теперь будешь знать, - карие глаза смотрели на Ресан серьезно, но без упрека. - Сегодня и здесь оказался я, и я тебя пожалел. В следующий раз может не повезти.
   Ресан отвернулся, сглатывая набегающие слезы. Разреветься тут - вот будет позор. Для парня - позор. Впервые за много недель хотелось вернуть свой настоящий пол, имя и внешность. Чтобы можно было плакать открыто, требовать к себе особого обхождения и не бояться показать слабость... Предлагал ведь дед сделать личину проще, неказистей. Но нет, уперлась. "Я не буду уродом". Дура, как есть дура. Правильно брат тогда сказал...
   - Все обошлось, мальчик, - сказал мужчина, когда Ресан повернулся к нему. Взгляд защитника смягчился, мелькнуло сочувствие. - Все обошлось.
   Ресан судорожно сглотнул и кивнул. Взять себя в руки. Не раскисать.
   Из-за двери как раз появилась служанка с тазом исходящей паром воды в руках, с зажатыми подмышкой сухими стираными тряпками, и юноша осознал, что времени вся история с наемниками заняла совсем немного. Вряд ли дольше десяти минут.
   Женщина с неодобрением посмотрела на бледного парня, отчего-то прижавшего руку к животу. По лицу служанки легко читалось: люди, за столь короткое время умудрившиеся попасть в неприятности, на ее уважение рассчитывать не могут.
   - Держи, - она протянула Ресану таз. - Неси болящему.
   - Тарэса, - сказал защитник, молча стоявший рядом. - Мальчик не в состоянии.
   - А я тут при чем? - возмутилась женщина. - У меня свои дела.
   Мужчина ничего не ответил, только посмотрел на служанку, чуть приподняв брови. И что бы она ни увидела в его глазах, возражений с ее стороны больше не последовало.
  
   *****
  
   Дверь, в ожидании Ресана, Венд оставил не запертой. Сейчас воин стоял в дальней части комнаты, разоблачившись по пояс и рассматривая прорехи в рукаве рубашки, оставленные стрелой. Шаги, донесшиеся из коридора, заставили бросить одежду. Мужчина, поморщившись, наклонился и взял в левую руку длинный боевой нож, до того лежавший на кровати. Он ожидал одного человека, но услышал шаги нескольких.
   Первой внутрь вошла служанка с усталым лицом, молча поставила таз с водой на единственную в комнате тумбу, положила рядом тряпки и так же молча вышла. Следом в дверях появился Ресан, порадовав спутника нездоровой бледностью, покрасневшими припухшими глазами и неловкими движениями избитого человека.
   - Что стряслось? - поразился Венд.
   - Неприятности, - ответил за парня незнакомый человек, тоже входя внутрь. При виде Венда его глаза чуть расширились, будто узнавая, движение на долю мгновения сбилось.
   Венд всмотрелся в лицо человека, пытаясь понять, откуда тот его знает. Память упрямо молчала. Внешностью чужак обладал самой обычной, южнее Радоги так выглядит каждый второй: темно-русые волосы, карие глаза, смуглая скорее от загара, чем от природы кожа, обычное, довольно приятное лицо. Да еще россыпь веснушек на носу. Контрастировало с довольно крестьянской внешностью только обилие оружия. Деревенский парень, подавшийся в наемники и неплохо преуспевший? Не растерявший при этом природного благодушия и еще не получивший коллекцию шрамов?
   - Прошу прощения, что позволил себе войти без приглашения, - продолжил незнакомец, останавливаясь у порога. - Я обещал мальчику проводить его до комнаты, а теперь вижу: помощь может понадобиться не только ему.
   Нет, не крестьянин. Или уже очень давно не крестьянин. Говор не тот, обороты речи человека благородного либо привыкшего вращаться среди таких.
   - С кем имею честь? - поинтересовался Венд, не торопясь убирать нож.
   - Тибор Цинт, - незнакомец склонил голову в приветствии.
   - Тарэс? - уточнил Венд, хотя отсутствие приставки ар говорило само за себя.
   - Да, - кивнул тот.
   - Венд ар-Син, - представился в свою очередь воин. Мотнул головой в сторону юноши, которой остался стоять, устало прислоняясь к стене. - С ним, как понимаю, вы уже знакомы.
   - Не совсем, - ответил Тибор. - До обмена именами не дошло.
   - Тарэс меня спас, - вмешался Ресан, поднимая голову. - От наемников. Там, внизу...
   - Понятно... - протянул Венд, без труда догадавшись об остальном. - Судя по отсутствию мстителей, кодекс не нарушен?
   - Кодекс? - удивленно переспросил Ресан, но мужчины не обратили на его вопрос внимания.
   - Все живы, никто не покалечен, - кивнул Тибор.
   - Благоразумно, - согласился Венд. - Могу ли я как-то отблагодарить вас за спасение моего спутника?
   Если Тибор - простой наемник, от материального вознаграждения он не откажется. Но чужак разбил его построения:
   - Я не нуждаюсь в деньгах.
   Добавил, слегка улыбнувшись:
   - У меня сегодня день добрых дел.
   - Обет богам? - последнее казалось маловероятным, но каких только обещаний воину не доводилось слышать за свою жизнь. Когда человек оказывается в смертельной опасности, он начинает предлагать богам действительно странные вещи. И, выжив, порой даже выполняет обещания.
   Тибор покачал головой:
   - Хочется иногда уравновесить грехи, скопившиеся на совести. Что поделать, матушка моя была жрицей...
   - Совесть - неудобное имущество для наемника.
   - Верно, - согласился чужак, но продолжать мысль не стал.
   Ресан с любопытством наблюдал за общением человека, который его спас, и Венда. Боль в животе стала затихать, и интерес к окружающему миру возвратился.
   Сейчас Тибор вел себя иначе, чем внизу. Из глаз ушла холодность, из голоса - отстраненность. Прежняя маска угрюмости старила; говорящий легко и дружелюбно, Тибор казался намного младше. Приятнее. Проще. Ну конечно, озарила Ресана догадка, ведь там, внизу, сидели наемники, перед ними требовалось держать лицо. Мягкость в их среде не приветствовалась. А на самом деле Тибор именно такой, какой сейчас, - спокойный, доброжелательный. Ресан не отказался бы от такого друга.
   Хотя Венд оказался хорошим попутчиком, и с ним было о чем поговорить, разница в возрасте ощущалась. Счастье еще, воин не имел склонности к чтению нотаций.
   - Я смотрю, сегодняшние волнения тебя задели? - продолжил между тем Тибор, кивая на рану Венда. Плоть вокруг деревянного основания стрелы побагровела и распухла, и Ресану не верилось, что мужчина ведет себя так спокойно. Ведь больно же!
   - Случайный выстрел, - нехотя ответил Венд. - Сам видишь, ничего серьезного. Да и вообще на мне все быстро заживает.
   - Вы послали за лекарем?
   - Скоро должен придти, - подал голос Ресан. Венда, несмотря на благодарность за спасение юноши, присутствие незнакомца заметно напрягало. Возможно, будучи раненым, он чувствовал свою уязвимость. А вот Ресан предпочел бы, чтобы Тибор не уходил подольше. А то и вовсе - остался с ними. Мало ли, им ведь может оказаться по пути...
   Мысль споткнулась, когда Ресан с запозданием сообразил: это "по пути" с Вендом он еще не обсудил. И идеями своими, пришедшими за время вынужденного сидения в храме Солнечного, не поделился.
   - Как хоть тебя зовут, парень? - улыбнувшись, посмотрел на него Тибор.
   - Ресан Эвники, - ответил тот, привычно выдав давнюю заготовку.
   - Фамилия без "ар"? - удивился тот.
   - Б-без, - с запинкой ответил юноша, чувствуя, как щеки начинают гореть. Врать этому человеку оказалось намного сложнее, чем Венду.
   - Хм, - сказал Тибор. - Я был уверен...
   Вторая часть предложения осталась неизвестной. В дверь торопливо стукнули и, не дожидаясь ответа, внутрь ввалился тяжело дышащий мальчишка, которого посылали за лекарем.
   - Там такое... такое! - воскликнул паренек, широко махнув руками, словно пытаясь показать, какое именно. - Побоище, - добавил он, пытаясь отдышаться. - А еще храм горит! И второй тоже! И одна из Дланей начала двигаться. А рыцари Гиты...
   - Ты про лекаря скажи, - оборвал его Венд. - Когда придет?
   - Не придет, - мотнул мальчик вихрастой головой. - Ни один не придет. Говорю же - там, на площади, побоище. И мертвые тоже. И раненые. И вот...
   - Ясно, - порывшись в сумке, Венд достал медяк и кинул мальчишке. - Поблизости пожаров нет?
   - Не-а, - отозвался тот. - Здесь у всех защита стоит, магическая, дорогая. И у нас тоже - хозяин позаботился.
   - Ступай, - кивнул ему воин, и, едва за мальчонкой закрылась дверь, добавил негромко. - Думаю, на горящих храмах защита имелась не хуже. Прости, Тибор, за отсутствие гостеприимства, - добавил он, обращаясь к новому знакомцу. - Но рану следует обработать, и чем раньше, тем лучше. Будем справляться сами.
   Венд взглянул на моментально побелевшего Ресана и постарался не думать о том, что юноша может рухнуть в обморок раньше, чем вытащит стрелу. Домашний мальчик...
   Тибор тоже посмотрел на Ресана и вздохнул:
   - По лицу твоего спутника вижу - прежде он стрелы не вытаскивал. А вот мне доводилось.
   - Предлагаешь...? - неуверенно уточнил Венд.
   Тибор пожал плечами:
   - Сделаю сегодня еще одно доброе дело, уравновешу еще один грех.
   - И много грехов скопилось? - не удержался Венд.
   - Удивишься, - серьезно ответил тот.
   Стрелу Тибор вытащил действительно умело, с привычной сноровкой остановив кровотечение, аккуратно зашил и перевязал. Ресан, которому приказали стоять рядом и помогать в случае необходимости, в обморок не упал, но пару раз казался к тому близок.
   - К виду крови нужно привыкнуть, - коротко сказал Тибор на его оправдания после того, как юноша второй раз выронил материал для перевязки. Венд, выразившийся бы короче и ярче, смолчал, в очередной раз пожалев, что отказался выпить перед операцией вина. Челюсти мужчина стискивал до зубовного скрипа, но пару раз, не сдержавшись, хрипло выругался. Судя по тому, какие испуганные и жалостливые взгляды бросал на него Ресан, выглядел он также замечательно, как себя чувствовал.
   - Где ты так наловчился? - спросил Венд по окончанию неприятной процедуры, растянувшись на кровати и глядя, как Ресан под руководством нового знакомца убирает окровавленные тряпки и затирает пятна.
   - Жизнь научила, - Тибор посмотрел на него оценивающе, но с оттенком сочувствия. Сел на табурет, стоящий рядом с кроватью. - К вечеру почувствуешь себя лучше.
   - Надо бы еще к Светлому жрецу заглянуть, - робко сказал Ресан. - Лучше всего к Солнечному. Чтобы воспаление не началось...
   Венд устало кивнул. Если лечил не лекарь с Даром, то рана, какой бы пустяковой ни казалась, могла унести - и порой уносила - жизнь раненого. Заменой такому лекарю могло стать благословение жреца или жрецы. Насчет якобы только Светлого Ресан ошибался. Тут мог помочь и служитель Многоликого, и даже, если уж на то пошло, Серой Госпожи. Это не означало, будто жрецы Смерти занимались врачеванием, это означало только, что они могли - теоретически. Если бы вдруг захотели.
   - Рана не воспалиться, - уверенно заявил Тибор.
   - Как ты можешь быть уверен? - недоверчиво уточнил Ресан. Венд промолчал, хотя ему тоже стало любопытно.
   Тибор чуть улыбнулся:
   - У меня легкая рука.
   - Для этого нужен Дар, - возразил Ресан.
   - Не обязательно, - отказался тот.
   - Ведьмак? Или шаман? - усмехнулся Венд.
   - Похож? - удивленно поднял брови Тибор.
   - Да не особо.
   - Матушка, будучи жрицей, - объяснил врачеватель, - еще в детстве провела меня через нижнюю ступень посвящения. Жрецом я не стал, но благословение богини призвать могу.
   - Какой богини? - уточнил Ресан.
   - Богини Льда, - легко ответил Тибор. - Матушка родом с севера, а отец из местных, внешне я пошел в него.
   Венд не удержался от искушения взглянуть на юношу. Тот смотрел на Тибора с явной опаской.
   - В чем дело? - удивился врачеватель.
   - Ресан не так давно навлек неудовольствие твоей богини, - ответил за него Венд, не видя причин скрывать недавний случай.
   - Ты? Чем?
   - Не знаю, - недовольно отозвался парень, отворачиваясь и кидая на Венда сердитый взгляд. - Это случайно вышло.
   Тибор вскинул брови, но допрашивать не стал, вернувшись к разговору.
   - Могу обещать: рана затянется быстро. Возможно, к завтрашнему дню останется только шрам.
   - Легкая рука? - хмыкнул воин.
   - Верно.
   Венд полуприкрыл глаза, вслушиваясь в ощущения. Боль торкала уже меньше, словно бы и впрямь начиная процесс заживления - уже сейчас.
   - Мы оба твои должники, - сказал он.
   - День добрых дел, - напомнил, улыбаясь, Тибор. Улыбка у него оказалась на редкость приятная, настолько располагающая, что в Венде шевельнулись нехорошие подозрения. Ну не будет обычный человек так помогать абсолютным незнакомцам, не будет вести себя с ними, словно с добрыми старыми друзьями.
   - Ты меня знал прежде? - спросил он прямо.
   - Знал? - вроде бы искренне удивился тот.
   - Когда ты вошел, взглянул так, словно бы признал.
   - Ах, это, - Тибор кивнул, улыбка исчезла с лица, на то словно набежала тень. - Нет, Венд, ты для меня незнакомец. Но тебе повезло походить на человека, очень мне дорогого. На лучшего друга, которого я похоронил.
   - Вот как, - тихо проговорил воин. - Это более вероятное объяснение, чем бескорыстные добрые дела во искупление грехов.
   - Одно другого не исключает, - возразил Тибор. - Но да, я рад помочь тебе. Словно бы отдал часть старого долга.
   - Ты живешь в Радоге?
   - Нет, - покачал тот головой. - Здесь у меня дела. Пробуду еще несколько дней.
   - Тогда тебе, возможно, будет интересно узнать, что волнения в городе - творение Тонгила, - проговорил Венд, решив поделиться с новым знакомцем недавно обнаруженной информацией.
   - Темного мага? - после паузы уточнил Тибор.
   - Его.
   - Он в городе?
   - Не знаю, - признался Венд. - Мы с Ресаном видели только его людей. Но даже если Темный остался сидеть в своей берлоге, ничего хорошего Радогу не ждет. Лучше всего уехать отсюда, как только откроют ворота.
   - Верно, - после еще одной паузы сказал Тибор. - Верно.
   Потом встряхнулся, глянул в окно на солнце, приближающееся к полудню, и поднялся:
   - Мне пора вернуться к делам. Надеюсь, мы еще встретимся, и тогда никакие неприятности не будут омрачать ваши жизни.
   - Мы твои должники, - повторил Венд.
   - Забудьте, - мягко сказал Тибор. - Это, в самом деле, ничего мне не стоило.
   Новый знакомец ушел, и Венд уже начал проваливаться в легкую дремоту, когда Ресан заговорил:
   - Что значит "Кашима"?
   - Хм? - Венд, вынырнув из сна, повернулся к юноше. - Кашима? Часть Морского братства, их элита. Ты это от кого услышал?
   - Морское братство? - повторил Ресан. - Так ведь называют пиратов?
   - Да, - согласился Венд. - Хотя большинство - те же наемники... Так от кого?
   Юноша тихо вздохнул:
   - От Тибора. Он один из них.
  
  
   Глава 10.
  
  
   Незадолго до того, как пересечь отметку полудня, солнце словно замерло. Застыло в небе, издеваясь над жалким смертным. Минуты тянулись как часы, и Арон, теряя выдержку, начал ходить по небольшой комнате.
   Наконец светило перевалило через полуденный барьер. Вновь обозначились тени, и маг, закрыв ставни, подошел к зеркалу, заранее выложенному на стол.
   Клановец отозвался сразу.
   - Вы готовы записать, господин?
   - Говори, я запомню.
   Семнадцать адресов и все детали, касающиеся детей, впечатались намертво - на память северянин никогда не жаловался.
   - Вызову тебя позднее, - сказал наемнику, сдерживаясь, чтобы не сорваться с места.
   - Удачи, господин, - отозвался тот. Поверхность зеркала потемнела.
   Семнадцать домов, расположенных в разных частях города. Сколько уйдет на них времени? Придется проникнуть в каждый, найти нужного ребенка и убедиться, не тот ли он. И не успеет ли Мэль раньше? Единственное облегчение - полукровка пока не знает, где именно следует искать.
   Жестоко-рассудочная часть натуры вновь вопросила, не стоит ли избавиться от полуэльфа превентивно? Ведь Богиня не ошибается. И речь идет не о золоте, не о должности - о жизни его ребенка... Но убить вот так, без единого доказательства единственного, кто поддержал его в этом мире? Без кого он бы давно сложил голову? В чем он тогда окажется лучше Тонгила-прежнего?
   Арон коснулся браслета, невидимого на его руке под амулетом. Удержит ли полукровку в случае чего "поводок"? Будет ли он вообще иметь значение? Если Мэа-таэль попросил о помощи своего деда... Северянин не очень представлял, на что способны шаманы Многоликого, но чувствовал - на многое.
   Проникать в чужие дома оказалось не сложнее, чем он ожидал. Закутаться в тени, пройти через черный ход, скользнуть мимо прислуги, - и методично обыскать весь дом. Укрытие от чужих глаз давала любая тень, и если люди, находящиеся внутри, замечали, как сумрачно стало в комнате, то лишь ежились и недоуменно смотрели в окна на яркое солнце.
   Просто запустить внутрь тени, как в дом, где прятался император, Арон мог, но те передавали лишь общее впечатление от присутствующих и их количество. Ни о возрасте, ни о внешности тени рассказать не могли.
   В пятом по счету доме мужчина услышал имя "Альмар". Замер, вслушиваясь, и подавил разочарованный вздох, - речь шла о месячном младенце.
   В восьмом доме... Вот восьмой дом его смутил. Не местоположением - оно оказалось самым обычным - но жителями. Оборотни. От этих не спрячешься в тенях, эти почуют. Даже находясь в человеческом облике - почуют. Уйти и сперва проверить остальные дома? А если Альмар именно здесь? Войти открыто? Назваться человеком Тонгила и просто спросить про ребенка?
   Дверь отпер молодой парень, из-под длинной рубахи которого виднелась кольчуга, у пояса висел короткий меч. Правую руку он красноречиво держал на рукояти.
   - Ну? - спросил неприветливо, всем видом показывая: чужак должен быть благодарен уже за то, что ему вообще открыли. Арон благодарен был. В такой день, как сегодня, могли оставить стоять на пороге.
   Мысленно вздохнув, северянин протянул руку, показывая тамгу. Брови парня поползли наверх.
   - А почему время неурочное?
   - Впустишь или на пороге будем говорить?
   - Ах да, - парень посторонился, позволяя чужаку пройти, закрыл дверь и крикнул вглубь дома:
   - Мастер, тут к вам.
   - Пусть проходит, - отозвался гулкий бас.
   - Вперед и направо, потом по ступеням вниз,- проинструктировал парень. - Мастерская там.
   Мастерская обнаружилась, где и было сказано, заполненная людьми: мастер-оружейник, несколько подмастерьев постарше и один ученик, сидящий у окна и тщательно счищающий ржу со старой кольчуги. Северянин окинул все помещение быстрым взглядом, привычно оценивая. Мастер уже поднимался со своего места, вытирая старым полотенцем смазку с рук, и следовало подойти к нему, но глаза Арона сами, без его на то воли, зацепились за маленькую фигуру у окна. Ученик сидел в профиль, свет падал неровно, играя тенями, и никак не получалось толком разглядеть лицо.
   - В мое отсутствие Курим главный, - мастер сурово оглядел молодежь. - Опять будете валять дурака - останетесь без ужина.
   Подмастерья загомонили, наперебой уверяя в своем должном усердии.
   - Позвольте, - проговорил между тем маг. - Какое необычное плетение. Кольчуга из Каганата?
   Вопрос прозвучал глупо, выставив его неучем, не способным распознать стандартную ковку, зато выдуманный предлог позволил приблизиться к мальчику. Тот поднял голову, посмотрев Арону в глаза, и вежливо ответил:
   - Вовсе нет, тарэс. Это кольчуга септов.
   - Конечно, - согласился мужчина, с усилием переведя взгляд с лица ребенка на предмет разговора. - Как я сам не увидел. Должно быть, блики смутили.
   И подумал, что остальные девять адресов ему без надобности.
   - Итак? - благодушно спросил коренастый оборотень, устраиваясь в соседней комнате в удобном кресле и кивая Арону на стоящее рядом. - Я думал, на сегодня с нашим участием ничего не планируется, господин Кинегим?
   - Не планируется, - сказал северянин, представившийся фальшивым именем, и, решив не тянуть, добавил просто. - Я за Альмаром.
   - Сегодня? - удивился оружейник. - Тар Митрил говорил, заберет паренька дня через три, когда все в городе уляжется.
   Арон на мгновение прикрыл веки, пряча гнев. Перед мысленным взглядом возникло лицо полукровки, такое, ах, искреннее. "Убью, - подумал холодно. - Сам лживую глотку перережу".
   - Кое-что поменялось. Нужно сегодня, - подтвердил спокойно.
   - На тамгу могу взглянуть? - доброжелательно уточнил оборотень.
   - Конечно, - маг позволил мастеру взять пропуск в руки.
   - Сам Тонгил заряжал? Чувствую, Силой прямо истекает.
   - Сам, - вежливо подтвердил северянин.
   - Прежде я вас отчего-то не видел, - продолжил между тем мастер.
   - Я вас тоже, - Арон криво улыбнулся, поднимаясь. - Прошу прощения, но если мы не поторопимся, то пропустим паром.
   - Да-да, - мастер тоже встал, возвращая тамгу. - Все же хотелось бы знать, зачем Тонгилу этот мальчик на самом деле?
   - Господин Митрил должен был вам сказать, - Арон сомневался, что полукровка сообщил семье оружейника о том, кем магу приходится ребенок.
   - О да, якобы Тонгил решил взять Альмара учеником. Слишком неправдоподобно.
   - Чем вас не устраивает причина? - отозвался северянин.
   - Тонгил не берет учеников, - оружейник пожал плечами. - С чего ему изменять своим привычкам?
   - А почему не берет, вам известно? - уточнил Арон.
   - Не интересовался.
   - Так поинтересуйтесь. Тонгилу нет смысла учить обычного стихийника, каких девять из десяти. Но у мальчика такой же редкий Дар, как и у самого мага. - северянин надеялся, что звучит его версия правдоподобно.
   - Какой Дар? - недоверчиво осведомился мастер.
   - Спросите у него сами. Думаю, господин Тонгил не откажется поведать вам подробности, - усмехнулся Арон. После возникшей паузы оружейник медленно кивнул:
   - Спрошу, пожалуй. Альмар будет рад услышать, что ему нашли учителя.
   Радостным мальчик не выглядел:
   - Кто? Какой маг? - серые глаза смотрели напряженно и немного испуганно.
   - Господин Тонгил, - мягко проговорил северянин, надеясь не испугать ребенка еще сильнее.
   - Но ведь он не берет учеников! - Альмар перевел растерянный взгляд на оружейника - должно быть, как на человека, более заслуживающего доверия, чем чужак, явившийся ниоткуда.
   - Я помню, от Кирумо.
   Кирумо? В памяти Арона всплыло лицо светловолосого подростка, которого он едва не убил. Откуда Альмар мог знать маленького оборотня? Как его сын вообще оказался здесь? Впрочем, все это подождет. Сейчас нужно обеспечить ребенку безопасность и разобраться с предателем.
   - Тебе нужно собрать вещи? - спросил он, меняя тему. Альмар открыл рот, собираясь что-то сказать, но оружейник перебил:
   - Я отправил за ними жену. У паренька не было почти ничего, мы дали ему одежду своих младших.
   Альмар посмотрел на мастера, потом на Арона:
   - Я могу отказаться? Если я... я не хочу?
   - Не хочешь учиться магии? - удивился оружейник.
   - Не хочу к господину Тонгилу, - опустив голову, сказал мальчик едва слышно. - Я боюсь. Говорят, он страшный человек.
   Вероятно, северянин изменился в лице, поскольку мастер проговорил, извиняясь:
   - Паренек из столицы. Сами знаете, какие там слухи о господине ходят. Еще и родился у почитателей Солнечного.
   - Конечно, - кивнул Арон, беря себя в руки. Реакция ребенка естественна, завоевать его доверие будет нелегко. Возможно, разговор об их родстве следует отложить на некоторое время, дать привыкнуть...
   Встряхнись - приказал он себе. Никаких эмоций. Ты для него чужак, веди себя естественно.
   - Вопреки слухам, своих людей господин Тонгил не трогает, - сказала, улыбаясь, симпатичная русоволосая женщина средних лет, только что сошедшая по лестнице. Протянула Альмару аккуратный сверток:
   - Ты Темный, значит, из своих, - улыбнулась ребенку. Тот взял вещи и неуверенно ответил на улыбку. Кажется, немного успокоился.
   - Тем более, как сообщил мне господин Кинегим, - продолжил разговор оружейник. - Твой Темный Дар необычен, мало какой другой маг возьмется тебя учить.
   - Это потому, что я теневик? - вскинул Альмар голову, глядя Арону в глаза. - Это действительно редкая способность?
   Оружейник успокоено хмыкнул, только сейчас поверив в объяснение северянина.
   - Верно, - после короткой паузы ответил мужчина. - Очень редкая. И тени, и отражения...
   Вести сына в крепость Тонгил не решился. Кто из людей и оборотней верен Мэа-таэлю больше, чем ему, Арон не знал. Не знал и того, как развернется ситуация в случае открытого противостояния. Безопаснее и проще полукровку сразу убить, магией или сталью, но тогда имя заказчика останется неизвестным.
   Северянин почти не сомневался: Мэа-таэль задумал свои планы - какими бы те ни были - не в одиночестве. Наверняка имелись и сообщники - те, кто знал суть задуманного, а не просто следовал приказам управляющего. Кто? Кто из людей, оборотней, молодых магов, порой появляющихся в крепости? Возможно, Лорган? Так ли уж бескорыстно полуэльф защищал его в столице? Так ли уж случайно именно этот Темный привез послание от Ковена? И - слова полукровки о дружбе Лоргана и Тонгила-прежнего... Возможно, еще одна ложь, в которую он поверил?
   И - самое главное, смущавшее больше всего. То, чего не случалось никогда прежде, - его интуиция, так чутко реагирующая на опасность, продолжала молчать. Даже сейчас, когда он уже знал. Как у Мэля получилось?
   Единственное объяснение, пришедшее Арону в голову, говорило: это работа шамана. Считалось: шаманы слабее магов. А если нет? Если, в своем отличии, их Сила способна - нет, пожалуй, не сломить, но обмануть Силу мага, не вступая с той в прямое столкновение? Шаманам требовался большой запас времени, они не могли убить словом или жестом, не могли испепелить врага мысленным усилием... Но если это время у них имелось...
   Прежний Тонгил не мог не знать все это, но в дневнике не нашлось даже намека. И ни одна из книг по магии, все же прочитанных северянином, не упоминала о шаманах. Словно тех и вовсе не существовало.
   Нет, везти мальчика в крепость Арон не решился - слишком велик риск. Нужно было убежище здесь, в городе. Надежное место, которое не затронут волнения, куда не посмеют войти разгулявшиеся наемники и мародеры, где не попытаются искать защиты преследуемые рыцари Гиты. И где люди приложат все усилия, чтобы защитить его сына от опасности.
   И как северянин ни ломал голову, только одно место хотя бы относительно отвечало всем нужным условиям. К сожалению, владелец этого места не оказывал бесплатных благодеяний, и плату требовал по своему вкусу. Если мужчина не ошибался, его долг, вернее, долг Тонгила-прежнего, уже и так велик. Как скоро потребуется возвращать?
   - Разве мы идем не в порт? - спросил Альмар; первая его фраза с тех пор, как они покинули дом оружейника. Сам Арон несколько раз думал о том, чтобы заговорить с сыном, почти подбирал слова - и не произносил их. Думать о настоящих и грядущих неприятностях, о приближающемся противостоянии не требовало стольких усилий.
   - Ты ходил в местный храм Многоликого? - вопросом ответил северянин. К его удивлению, мальчик кивнул:
   - Когда мы с Кирумо пришли в город. Почему вы спрашиваете, господин?
   - Потому что некоторое время тебе придется побыть там. В крепости пока... небезопасно.
   - Тогда я мог бы остаться у мастера, - логично возразил Альмар, останавливаясь и с тоскливым видом оглядываясь назад. Людей вокруг поубавилось - приближалась ночь, никто из простых горожан не желал встретить ее на улице.
   - Слишком многие знали о твоем местонахождении, - маг тоже остановился. Место для разговора казалось удачным: узкий безлюдный переулок с глухими каменными стенами домов. Некому подслушать.
   - Кто-то из знавших оказался ненадежен. - Арон сделал ударение на последнем слове, и мальчик испуганно вскинулся:
   - Отцу известно, что я здесь? Я думал... я надеялся...
   Мужчина вздрогнул и только через мгновение вспомнил о Дейкасе, которого ребенок считал своим родителем.
   - Пока нет, но может узнать очень скоро, - проговорил северянин, который практически забыл об этой проблеме. По сравнению с другими она оставалась второстепенной, хотя потенциально опасной. Дейкас, конечно, продолжает искать ребенка, желая довершить начатое. Но вряд ли догадается особое внимание уделять северу страны. Империя слишком велика, у одного аристократа, неважно насколько богатого, не хватит средств на агентов во всех ее городах. Однако...
   - Тебе безопаснее сменить имя и придумать новое прошлое. Хотя бы на время. Тару Мэлгону вскоре придет в голову логичная мысль проверять учеников Темных магов. И искать его люди станут мальчика по имени Альмар.
   - Мне нужно новое имя? - ребенок прикусил нижнюю губу, задумавшись.
   - Пусть будет Рик, - торопливо сказал Арон. - Рик, сокращенно от Рикард. Хорошее имя, правда?
   - Да... - неуверенно проговорил мальчик. - Да, как скажете.
   - Тогда все станут называть тебя именно так, Рик, - и, решившись, северянин протянул руку, легонько проведя по волосам сына, откинул в сторону отросшую челку, лезущую тому в глаза. На мгновение задержал ладонь, борясь с желанием обнять маленькую фигурку ребенка, прижать к себе, пообещать, что теперь все будет хорошо.
   "Не торопись, - напомнил себе. - Не напугай"...
   Мальчик тем временем вздохнул:
   - Какой он на самом деле? Господин Тонгил, я имею в виду? Вы же хорошо его знаете?
   А какой он на самом деле?
  
   *****
  
   Альмар лежал на спине, глядя в потолок. Ночь давно вступила в свои права, и помощник жреца, его сосед по комнате, тихо посапывал, отвернувшись к стене. Луна, округлившаяся на три четверти, висела в небе напротив открытого окна и щедро заливала комнату серебристым светом. Окно выходило во внутренний двор храма, воздух наполнял пряный аромат ночных цветов.
   Потолок, украшенный странными узорами, то складывающимися в дивных зверей, то распадающимися на несвязные линии, притягивал взгляд, заставляя глаза скользить по извилистым дорожкам рисунка. Сон не шел. А вот мысли, напротив, навязчиво лезли в голову, заставляя то так, то эдак поворачивать сегодняшние воспоминания.
   Господин Кинегим - Темный маг, судя по всему, - говорил много интересного. Интересного и странного. Конечно, он являлся магом - только к магу мастер оружейник обратился бы словом "господин", - но порой в нем проскальзывало что-то, напоминающее Альмару отца. Не столько в словах, сколько в поведении. И еще - в выражении лица. Отца из прежнего времени, до событий в храме.
   Альмару не следовало бояться господина Тонгила. И следовало отнестись к будущему мастеру без предвзятости. Слов было много, но смысл по сути укладывался всего в эти два предложения.
   "Тебе придется решить самому, каков в реальности Тонгил", - сказал ему маг. - "Постарайся забыть все слухи, в них слишком много лжи и преувеличений. Смотри, слушай, делай выводы. И помни, что сказала жена оружейника: своих Тонгил действительно не трогает, если на то нет серьезной причины. Например, предательства. Ты же не собираешься подсыпать магу в бокал щепоть яда?"
   Альмар прекрасно помнил, как растерялся и даже испугался от этих неожиданных слов, как отчаянно замотал головой, не понимая, отчего подобное вообще пришло в голову его сопровождающему. Господин Кинегим тогда криво усмехнулся и снова потрепал его по голове:
   "Вот и молодец. Имя господина Тонгила - самая лучшая защита от Дейкаса... от твоего отца. Даже если тар Мэлгон узнает, где ты находишься, ученику Великого он ничего не посмеет сделать".
  
   *****
  
   Вернулся Арон, как и планировал, незадолго до заката. Вошел, невидимый, в крепость, снял амулет, потом спросил у ближайшего стражника, где сейчас Митрил.
   - В городе, господин, - уверенно ответил тот, и Тонгил заставил себя кивнуть, скрывая колыхнувшие злость и разочарование. Неужели полукровка почуял неладное? Или получил сообщение из дома оружейника?
   - Когда обещал вернуться?
   - Не знаю, господин, - слегка удивился стражник. Вероятно, магу априори следовало быть в курсе.
   - Сообщи на посты: как вернется, пусть зайдет ко мне, - велел северянин.
   Просто ждать казалось невыносимо, и Арон вновь достал дневник Тонгила-прежнего. Почти во всем, написанном Прежний, он разобрался, но последние три страницы дневника, заполненные за день до его появления, перечитывал вновь и вновь. Причина этого не в последнюю очередь заключалась в методе записи, выбранной магом. В отличие от остального дневника эти листы чернели иероглифами Народа Песка, на языке которого северянин читал куда хуже, чем говорил, поэтому разбор получился с пробелами. Но содержание стоило потраченных усилий.
   Тонгил-прежний расписал на последних страницах подготовку к ритуалу, незнакомому Арону. Название, однако, звучало впечатляюще - "Единение со Светом". Не с Тьмой, что казалось естественным и понятным, ни с тенями или Тенью, если таковая сущность, подобно источнику Света и Тьмы, действительно существовала. Тонгил пожелал невозможного... Если, конечно, название не было метафорой, скрывающей оборотную сущность. Игрой лживых слов.
   - Звал? - знакомый голос вырвал из размышлений, и Арон с удивлением осознал: мысли о магии унесли его от главной насущной проблемы, которая как раз вошла внутрь и закрыла дверь.
   - Да, Мэль, - северянин махнул рукой в сторону свободного кресла, заставив то развернуться так, чтобы собеседники видели друг друга. - Садись. Какие новости?
   Полуэльф почти упал в кресло, со вздохом вытянув ноги:
   - Все идет, как мы рассчитывали.
   - Устал? - сочувственным тоном поинтересовался Арон.
   - Я же не маг. Это ты можешь по двое суток не спать: напитался Силы и вперед, - вздохнул полукровка.
   - Скоро отдохнешь, - пообещал Тонгил. - Рассказывай.
   - Да ничего интересного. К нашему кандидату на трон я послал Турина и Шааса - помнишь, мелкие чернявые маги, ходившие с нами сегодня? Пройдут Вратами, передадут свиток с условиями, выслушают ответ, вернутся, доложат, - Мэа-таэль зевнул, в последний момент прикрыв рот ладонью. - Извини.
   - Что с рыцарями Гиты?
   - Наемники пока справляются. Оборотней задействуем, когда будем окончательно чистить город.
   - По твоим оценкам, сколько слуг Гиты ускользнуло?
   - Из города? Меньше десятка - включая находившихся с императором.
   - Оптимистично.
   Мэль хитро усмехнулся:
   - Я позаботился перекрыть тропы контрабандистов. Нет смысла держать закрытыми ворота, если наши птички упорхнут через подземный ход.
   - Уверен, что перекрыл все?
   Полуэльф с довольным видом кивнул:
   - Уверен. Парни разведали заранее, требовалось только отдать приказ. Уйти смогли только маги на службе Гиты и жрецы, бывшие с ними. Но тут уж ничего не поделаешь.
   Арон согласно кивнул, закрыл дневник, встал, положил на полку шкафа, стоявшего за спиной полуэльфа. Спросил оттуда:
   - Про Альмара есть известия?
   Обычный рутинный вопрос, который он задавал каждый день.
   Мэа-таэль повернулся, стараясь держать мага в поле зрения. Лицо полукровки приняло серьезное и чуть виноватое выражение, как всегда при этом вопросе:
   - Если бы что-то стало известно, я сообщил бы тебе в первую очередь. Мне очень жаль, Арон.
   - Понятно, - глухо произнес северянин.
   Следующие действия произошли одновременно. Тонгил выбросил петли теней, которые должны были связать полукровку, обвить ему руки, ноги, захлестнуть шею. Требовалось лишь шевельнуть двумя пальцами. Доля секунды... Полуэльфа в том месте, куда целили тени, не оказалось. Прыжок, слишком быстрый для взгляда, - и Мэа-таэль уже на полпути к выходу.
   Уйдет! Проклятие! Слишком быстрые движения, быстрее, чем у оборотней. Северянин и не подозревал, что полукровка способен на такое. Не только Арон скрывал при совместных тренировках предел своих возможностей.
   Барьер на дверь маг бросил в последнее мгновение, рука Мэля наткнулась на прозрачную стену в паре дюймов от деревянной поверхности. Вновь движение, почти неуловимое человеческим взглядом, в обеих руках полуэльфа, уже повернувшегося к двери спиной, блеснули длинные клинки. И рассекли тени, почти схватившие его...
   Северянин отшатнулся - от неожиданности. Странное ощущение - чувствовать острый металл, разрезающий призрачное продолжение собственной плоти, но не испытать при этом боли. Растерянность - он не представлял, что подобное возможно. Защититься от магии сталью?
   Тогда - пусть будет по-другому. И ни скорость, ни эти противомагические клинки не помешают.
   Мэль вскрикнул, правой рукой схватившись за браслет на левой. Кинжалы звякнули о пол. Лицо полукровки моментально побелело. Впрочем, Арон чувствовал себя немногим лучше - передача боли вытягивала из него силы куда быстрее, чем любое другое магическое занятие. "Поводок" работал на максимально возможном уровне - по идее, полуэльфу уже следовало потерять сознание...
   Мэа-таэль вскинул голову, черные глаза дико вспыхнули, правая рука метнулась к горлу и с силой рванула за синий кристалл, висевший на цепочке. Та порвалась, кристалл упал на пол, расколовшись на части, и Арон ощутил, как часть его перестала существовать. Часть, принадлежавшая магии.
   Мэль, не спуская глаз с Тонгила, наклонился за клинками. "Поводок" перестал действовать, ничто в поведении полукровки не напоминало о боли, которую он недавно испытывал.
   Северянин сделал шаг назад, еще один, пытаясь взять себя в руки. Возможно, потеря Силы временна. Но даже если нет - всю прежнюю жизнь он прожил без магии, сумеет и сейчас, если придется. Нужно только не обращать внимания на гложущую пустоту, поселившуюся внутри.
   Мэль тем временем, не рискуя повернуться к Арону спиной, протянул руку назад и вновь попробовал коснуться двери. Барьер стоял.
   Какое-то время они молча смотрели друг на друга.
   - Поговорим? - наконец предложил полукровка.
  
   *****
  
   Руку еще резало фантомными остатками боли, в горле еще стоял кисло-соленый вкус собственной крови - боль, вызванная Темной магией, не просто причиняла страдание, она убивала. Нет, нескольких мгновений для этого недостаточно, недостаточно даже для того, чтобы серьезно повредить внутренности, - в этом Мэль не сомневался. Но последствия останутся и будут ощущаться еще несколько дней - если эти дни он проживет.
   Тонгил стоял напротив, на расстоянии восьми шагов, лицо - бездушная маска, глаза - обычно темно-серые, посветлели до прозрачности. Они всегда отсвечивали леденистым голубым светом, когда маг злился. Сейчас Тонгил не просто злился, он был в ярости. И не последняя тому причина лежала стеклянными крошками у ног Мэа-таэля - поделка деда, так удачно отданная ему стариком именно сегодня. Разбившись, кристалл образовал барьер, преграждающий доступ как к Темному, так и к Светлому источникам - универсальная защита против любых магов. Будь они на открытой местности, Тонгилу хватило бы отойти шагов на пятнадцать - и магия бы вернулась. Но не в комнате с запечатанным выходом.
   Рукояти любимых клинков в руках принесли некоторую уверенность. Впрочем, Тонгил тоже был вооружен. Как всегда. Мэа-таэль не сомневался, что маг, как и он сам, даже спит с кинжалом под подушкой. А последние тренировки, после случая с кровью солнечной гидры, доказали: по навыкам и скорости они стали примерно равны. В такой ситуации - если дело дойдет до обычной схватки - скорее всего, они просто убьют друг друга.
   Доводить до драки Мэль никак не хотел. Хотя бы по той причине, что после бессонной ночи и проведенного на ногах дня шансы свои полуэльф оценивал невысоко. Магу хорошо: даже сейчас, лишенный доступа к Силе, он выглядел таким свежим и отдохнувшим, словно всю сегодняшнюю ночь провел в мягкой постели.
   - Поговорим? - предложил полукровка. Не самое умное, не самое оригинальное, но все случилось слишком быстро, слишком неожиданно. Да, Мэа-таэль ожидал разоблачения, но не сегодня. Отчего-то казалось: отвечать перед Тонгилом придется только после того, как он запустит все свои планы. Или не придется. Мэа-таэль очень надеялся на последнее.
   - Поговорим, - после еще одной паузы согласился Тонгил. - Скажи для начала, кому ты продал меня, Мэль?
   - Ты не так все понял, - попробовал Мэа-таэль, больше от отчаяния, чем в реальной попытке заставить мага поверить себе. Что Тонгил знал точно, о чем только догадывался?
   - Возможно, - Темный слегка наклонил голову, рассматривая Мэля, как любопытную букашку, будто раздумывая, прихлопнуть сейчас или немного погодить. Знакомый взгляд.
   Вдоль позвоночника скользнула ледяная крошка предчувствия - нет, Мэа-таэль не боялся смерти, редко кто в его семье умирал от старости. Он боялся умереть вот так - в одной из лабораторий Тонгила, лишенным человеческого достоинства, превращенным в объект для очередного эксперимента. Разобранным на части, как бездушный механизм.
   - Возможно, - повторил между тем Тонгил. - Объясни, друг мой, как именно мне следовало понять?
   - Почему ты хотел связать меня? - вопросом на вопрос ответил полукровка. - В чем я провинился?
   - О, ты не понимаешь? - Тонгил холодно, не разжимая губ, улыбнулся, и рука Мэля, помимо воли, вновь скользнула за спину, еще раз проверить барьер. - Однако воспротивился ты резко.
   - Когда меня пытаются схватить, я всегда сопротивляюсь.
   - Допустим, - неожиданно согласился Темный. - А вот это, - маг кивнул на осколки кристалла, - оказалось у тебя совершенно случайно?
   - После "поводка", - последнее слово прозвучало с искренней горечью, - я решил: дополнительная защита не помешает. У меня нет желания гибнуть из-за твоей паранойи.
   - Подарок деда? - уточнил маг, и Мэль только пожал плечами.
   - Пусть так, - вновь кивнул Тонгил. - Тоже объяснимо. Было бы наивно с твоей стороны работать на Темного и не предусмотреть путей отхода... Но хватит с играми. Я знаю про Альмара.
   - Что? - Мэль сумел сохранить на лице маску искреннего недоумения, но по спине вновь пробежал выводок ледяных муравьев. - О чем ты говоришь?
   - Ты все понял.
   - Нет, Арон. Я не понимаю, к чему ты ведешь.
   Тонгил вздохнул, но взгляд остался таким же острым и холодным:
   - Я восхищаюсь твоими способностями к лицедейству, друг мой, но во всем нужно знать меру. Я нашел сына. Я знаю: тебе давно известно о его местонахождении. Меня интересует, кому ты продался, чем тебе заплатили, и для какой цели вам потребовался мой ребенок.
   Требовалось ответить, сказать нечто, доказывающее его невиновность, но в мыслях воцарилась гулкая пустота, и пока Мэа-таэль судорожно подыскивал контраргументы, молчание затянулось.
   Тонгил вскинул брови:
   - Ну же, Мэль, облегчи душу.
   - Я не предавал тебя, - выдохнул он наконец, когда тишина стала невыносимой. - Не предавал!
   - Тогда почему лгал мне про сына? - мягко спросил маг.
   - Потому что это оказалось единственным способом защитить его.
   - Защитить от кого? - взгляд Тонгила жег почти физически.
   - От тебя.
   - Ты заговариваешься, - после короткой паузы сказал маг. - Попробуй еще раз, только причину подбери лучше.
   - Какой смысл притворяться теперь, Арон? Если ты и в самом деле забрал Альмара... Думаешь, я поверил в твою трогательную речь о светлой любви десятилетней давности и нежных чувствах к результату этого союза? Все знают, для чего Темным нужны кровные родичи.
   - Для чего? - ледяным тоном уточнил Тонгил.
   - Один ритуал с кровью ребенка - и к тебе вернется память. Сын для тебя - живая страховка, чтобы использовать при необходимости. Универсально лекарство от любой магической травмы. Ты всегда был осторожен, Арон, всегда рассчитывал вперед на много ходов.
   - Отдаю должное, Мэль, звучит даже правдоподобно, - кивнул Тонгил одобрительно. - Заранее продумал речь или сымпровизировал?
   Полуэльф коротко хохотнул:
   - Что, даже мне не хочешь признаться? Продолжаешь лицемерить?
   На лице мага заиграли желваки, и Мэль уже решил: его проклянут до седьмого колена; но Тонгил сдержался, только радужка глаз обесцветилась еще больше:
   - Какое тебе дело до того, жив ли мой ребенок? - спросил он ровно. - Он тебе никто.
   - Он - никто, - не стал спорить Мэа-таэль. - В отличие от тебя. Я не хотел, чтобы мой друг стал сыноубийцей. Не хотел возненавидеть тебя.
   - Именно за это? - в глазах мага на мгновение мелькнуло недоумение. - Полагаешь, это самый страшный грех?
   - Да, - уверенно ответил полукровка. - Мне плевать, по скольким трупам ты поднялся наверх, скольких Светлых и Темных уничтожил, сколько рабов не вышли из твоих лабораторий. Но свою кровь нельзя убивать.
   - Красивая речь, - медленно проговорил Тонгил. - В таком случае, ты будешь рад узнать: я не желаю и никогда не желал Альмару зла. Он действительно дорог мне - как сын. Ложь, сплетенная тобой для семьи оружейника, станет правдой, - я действительно буду учить мальчика магии. Всему, что знаю...
   Лицо мага осталось прежней холодной маской, но глазам вернулся оттенок цвета. Мэль на мгновение отвел взгляд. Очень хотелось поверить словам Тонгила. Очень. Ведь и давнее видение можно объяснить иначе. Раз у мальчика Дар, Тонгил мог просто показать ему одну из лабораторий. Мэа-таэль не очень представлял, для чего, но, возможно...
   Полукровка моргнул, стряхивая наваждение. Чушь! Отцовские чувства у Темного мага к мальчишке, которого и не видел-то никогда вживую? Наверное, оттого и оставил воспитываться в чужой семье, чтобы не привязаться случайно, не привыкнуть. Поверить в пробуждение родительского инстинкта одновременно с потерей памяти? Не слишком удивительное совпадение?
   - А теперь давай без сказок, - продолжил тем временем маг. - Кто на самом деле твой наниматель и какая у него цель?
   - У меня нет нанимателя, - резко ответил полукровка.
   - Значит, собственная задумка? - холодно улыбнулся Тонгил. - Тогда поделись планами, друг.
   - У меня нет никаких тайных планов, - глаза мага опять начали обесцвечиваться, взгляд обжигал холодом, заставляя ежиться. - Арон, я только хотел спасти Альмара, переправить его в безопасное место. Только это.
   - Значит, не хочешь рассказать по-хорошему, - мягко сказал Темный. - А ведь это редкая возможность, друг мой.
   - Арон, прошу, поверь мне. Я столько лет верно служил тебе! - проговорил полуэльф с максимальной искренностью, на мгновение позволив себе бросить один короткий взгляд в окно, так удобно выходящее на запад. Солнце погрузилось за кромку горизонта почти полностью, оставив видимым лишь изогнутую алую нить. Почти закат. Потянуть время еще немного...
   И либо следующие минуты станут последними минутами его свободы, либо... нет.
  
   *****
  
   Арон внимательно следил за каждым движением полукровки, за каждым его жестом, самым малейшим изменением в мимике. Без толку. Идеальная маска. Может, это и вовсе не его настоящее лицо? Может, он уже бесы знают сколько времени носит амулет на якорях, скрывая истинную сущность. Может, этот амулет работает не только на внешность, но и на мысли, помогая лгать и притворяться. Может...
   Северянин усилием воли остановил поток мыслей. Действительно, паранойя. Как прежний Тонгил не свихнулся от этого постоянного потока врагов, в которых превращаются даже друзья? От бесконечного хождения по краю пропасти, когда все вокруг так и норовят столкнуть тебя вниз?
   Вспомнился собственный вопрос сыну - "Ты же не собираешься подсыпать магу в бокал щепоть яда?" - и испуганно-растерянные глаза ребенка. Нашел о чем спрашивать десятилетнего мальчика! Дожил.
   Впрочем, по большей части вина в его нынешнем состоянии лежала на человеке, стоявшем напротив. Человеке, которого он привык считать своим якорем в этом мире. Человеке, никогда, похоже, не говорившем правду.
   Что ж, Арон найдет другие якоря. Или создаст их сам. Только бы враги дали на это время.
   Стеклянные крошки от кристалла разом вспыхнули, разогнав легкий вечерний сумрак, собравшийся в комнате. Взгляд северянина метнулся к лицу полукровки, к его глазам, полнящимся сейчас шальным азартом. То ли не сумел удержать маску в предвкушении победы, то ли сбросил добровольно, уверенный в собственной неуязвимости.
   Маг ощутил, как вокруг него шевельнулись щиты, как напряглись в неведомом ожидании тени. Арон не смог бы сказать, как он это понял, но до приготовленного ему полукровкой оставалось едва мгновение. Руки сами, без участия разума, метнулись к жалам, которые он всегда носил на себе. Северянин успел бросить один раз, с обеих рук, успел попасть - хотя не совсем туда, куда целился. Бесов полукровка дернулся в сторону, и серьезную рану нанес только один клинок. А потом мир вокруг мага взорвался.
   Это не походило ни на что, испытанное прежде, и слава богам, длилось оно не дольше секунды. Барьер, отрезавший Силу, рухнул, и та, вернувшись, приливной волной ворвалась в эррэ... Когда северянин пришел в себя, оказалось: магический удар бросил его на пол. Уже наступил полумрак, стену испятнали хлопья пепла, на креслах слабо тлела обшивка. Больше всего досталось столу: из самого его центра вырастал язык пламени, слишком четко очерченный для натурального огня. Дверь, ведущая наружу, стояла распахнутой, на полу и на стене виднелись свежие следы крови. Но и только.
   - Ничего, Мэль, - пробормотал Арон, с трудом поднимаясь. - Это ненадолго, "поводка" тебе не снять. Даже если руку отрежешь, не снять.
   Постоял, собираясь с мыслями. Повел ладонью, гася огонь. Посмотрел в сгущающийся сумрак за окном: оборотни как раз сейчас заступали на дежурство. Следовало что-то делать, и маг уже принял все решения в то мгновение, когда увидел пустой проем двери. Но в душе было слишком пусто и холодно. Темная комната с закопченными стенами соответствовала его состоянию идеально.
   С сожалением подумал, что горячая ярость куда предпочтительнее. Но Арон не умел по-настоящему вспыхивать огненным гневом, его злость и ненависть всегда оставались холодными, промораживающими насквозь, делающими мир кристально четким, а дорогу к мести - безусловно ясной. Иногда эта ясность резала душу ледяными осколками.
   Погладил "поводок", серый браслет на запястье. Потянулся по невидимой нити ко второй части заклинания, к браслету на руке полукровки. Неожиданно споткнулся. Нить выходила за пределы крепости - и растворялась в воздухе.
   Вот как, стало быть, ощущается барьер, выстроенный шаманской магией. Если бы Мэа-таэль сумел снять "поводок", нить бы не прошла, браслет показался бы пустым. Этого не произошло, поскольку для снятия "поводка" потребовалось бы найти Темного, по Силе равного Тонгилу. Шаман и не снял, он просто заставил связь между браслетами притвориться несуществующей.
   Маг криво усмехнулся. Итак, легкий способ отпадает.
   Подошел к шкафу, снял с верхней полки зеркало, положил на стол, послал вызов. Ответ пришел не сразу - то ли клановец уже спал, то ли оказался чем-то занят.
   "Господин?" - прошелестело в сознании.
   "У меня новое задание для тебя, - слыша, как внутренний холод проникает в голос и не пытаясь его скрыть, сказал Арон. - Ты знаешь полуэльфа, который служит мне? Его прозывают Митрилом, его настоящее имя Мэа-таэль".
   "Да, господин".
   "Он предал меня. Найди его и доставь мне. Живым или мертвым".
   "Какая награда, господин?"
   "За мертвого - двадцать таланов. За живого - шестьдесят. Живого, способного разговаривать и достаточно целого. За любое промежуточное состояние цена будет соответственно снижена - я не желаю тратить время на его выхаживание перед допросом".
   "Это слишком большие деньги за голову не-мага", - в голосе клановца проскользнуло подозрение.
   "В семье Таэлей есть могущественные шаманы; один из них проживает здесь, в Радоге. Мэа-таэль не имеет Дара, но искусно пользуется чужими артефактами. Кроме того, он носит амулет личины", - Арон вызвал в памяти образ человека, в которого превращался полукровка, и отправил клановцу. - "Возможно, он обратится к своему деду, и тот даст ему еще один, мне незнакомый".
   "Понимаю, господин", - отозвался клановец.
   "Постарайтесь избежать прямой схватки. Он двигается быстрее, чем Вольные, и оружием владеет лучше, чем твои люди".
   "Лучше?" - недоверчиво переспросил клановец.
   "Лучше, - подтвердил Арон. - Кроме того, из-за его смешанной крови яды и сонные порошки могут действовать слабее или не подействовать вовсе".
   "Хорошо, господин, я буду иметь это в виду", - согласился собеседник.
   "Тогда удачи", - пожелал северянин, прерывая контакт. Аккуратно убрал зеркало на место, привычно наложив на него иллюзию, и пошел к выходу. Шестьдесят таланов - достаточно большая сумма, чтобы даже союзники Мэля из оборотней, если таковые есть, испытали искушение его выдать.
   Следующий день прошел, наполненный до краев заботами, если не считать тех секунд, когда в голове Арона мелькала мысль "нужно спросить Мэля" или "интересно, что Мэль об этом думает", а потом сменялась моментальным осознанием: ни спросить, ни просто поговорить уже не получится. Запланированный допрос в подземельях - это не разговор. Меньше месяца северянин провел в этом перевернутом мире, но казалось порой, будто полжизни, и полукровка успел стать важной ее частью, успел врасти в душу. И теперь приходилось с корнями выдирать остатки дружественных чувств.
   Объявление Мэа-таэля предателем и назначение цены за его голову прошло спокойно, последовавшее за этим перераспределение ответственности - тоже. Волновал Арона вопрос тайной сети осведомителей. В комнатах полуэльфа никаких подобных записей не нашлось, да Арон не очень и рассчитывал. Либо полукровка помнил все наизусть, либо, вероятнее, нужная информация осталось в замке.
   Ситуация в Радоге, тем временем, возвращалась в норму. Последних рыцарей Гиты, ускользнувших от наемничьих отрядов, выследили оборотни. Храмы Гиты, загоревшиеся одновременно по всему городу, превратились руины, которые теперь трудолюбиво расчищались. Новые члены магистрата, в порыве благодарности господину Тонгилу за внеочередные выборы, так удачно поставившие их во главе города, отписали ему территорию разрушенных храмов в безвозмездную аренду на сто лет. Без обложения городским налогом.
   Документ о переходе под руку наместника Севера подписали в тот же день, тихо и без всякой помпы лишив вольный имперский город его статуса.
   Скоро можно будет спокойно вернуться домой, в замок. К Стае, к мрачным лабораториям и книгам по магии, к благополучно забытому посольству из Кирет-града, все еще ожидавшему решения своей судьбы, к заложникам...
   Последнее, честно сказать, тревожило Арона. И Стая, и стражники-люди были ему верны, но что мог наслушаться Рик от живших в замке заложников? Особенно северянину не хотелось встречи сына с эльфенком - тот бы многое мог рассказать ученику своего похитителя. И тут уже не скажешь, будто это просто слухи, привычно очерняющие страшного Темного мага.
   Значит, от эльфа следовало избавиться прежде, чем везти сына в замок. И от эльфа, и от других мальчишек, - Арон представления не имел, кого из них Тонгил-прежний брал в постель, и не горел желанием узнать.
   Открытым оставался вопрос с Риеном, так не вовремя обнаружившим в себе Темный Дар. Отправить юношу домой означало подписать тому смертный приговор. Впрочем, это было решаемо.
   Еще один момент заставлял северянина неприязненно морщиться: широко известные предпочтения Тонгила-прежнего. Обязательно найдутся умники как среди врагов, так и среди союзников, уверенные, будто новый ученик тоже не избежал его специфического внимания. И слухи эти рано или поздно дойдут до Рика. Как Арон ни ломал голову, на данный момент он нашел только один способ избежать подобного. И этот способ требовал, чтобы он вновь надел личину и отправился в город, пока оставив мальчика в храме.
  
  
   Интерлюдия 5.
  
  
   Существо размышляло. Новая пещера, которую подарил Существу Злой, почти равнялась Просторной. Чуть короче туннели, чуть ниже свод, но не настолько, чтобы пришлось менять тело. Существу понравилось. И служители, приведенные Злым, оказались не так глупы и неуклюжи, как прежние, приходившие в "комнату". Пусть они не умели говорить правильно, но они хотя бы молчали.
   Мир еще не обрел правильности, но теперь он менялся в нужном направлении.
   Злой оказался совсем не таким, как описывал белоголовый. Злой не был злым, но Существо еще не придумало, как называть его по-другому. Внешне Злой не отличался от прочих двуногих, но он умел ставить воздушные стены, выпускать огненные лучи и говорить на правильном языке. А еще он умел понимать Существо глубже, чем просто в значении слов. Никогда Существо не встречало таких интересных двуногих.
   Прежние служители лишь восхищались красотой чешуи Существа и нахваливали вкусную еду. На Его редкие вопросы они отвечали так, что спрашивать дальше не хотелось. Злой объяснял понятно и просто, в отличие от белоголового выполнял обещания сразу. И не пытался заставить Существо сражаться со своими врагами.
   Подумав о белоголовом, Существо снова рассердилось. Двуногий, притворявшийся правильным, лгал Ему. Про ложь сказал Злой, и Существо вспомнило суть этого явления...
   После встречи со Злым поток воспоминаний усилился. Иногда это оказывались слова, иногда образы, а иногда - мучительное ощущение, как дразнящий, знакомый запах, пока без формы и названия. И даже мысли Существа теперь текли более плавно, собственные чувства воспринимались ярче, внешний мир казался занимательнее, а желание навсегда вернуться в Просторную Пещеру уменьшилось.
   На последней мысли рассуждения Существа споткнулись. Оно больше не хотело возвращаться в Просторную Пещеру? Не хотело вновь и вновь погружаться в долгий сон, а потом выходить к маленьким двуногим, которые принесут Ему вкусную пищу и отшлифуют чешую? Прежняя счастливая жизнь вдруг показалась - неинтересной?
   Существо растерялось. Никогда прежде Оно не испытывало раздвоения в желаниях. Еще одна странность, принесенная Злым. Мир становился все более необычным. Но не страшно, Существо продолжит размышлять. Оно будет думать долго и упорно, и, в конце концов, во всем разберется. И тогда мир станет правильнее, чем когда-либо прежде.
  
  
  
   Глава 11.
  
  
   - Что случилось потом? - Ресан лежал на соседней кровати, подперев голову рукой.
   - Потом корабль загорелся. Мерзкое это дело - кширская смесь, тушится только магией. А наш единственный чародей погиб в самом начале битвы - стрела в горло, и все.
   - Я слышал, будто магов, как обычных людей, не убьешь, - удивился Ресан. - Для этого то ли специальное оружие требуется, то ли какой-то ритуал.
   - И так, и не так, - Венд вздохнул, переворачиваясь на спину, вспоминая свой неудачный поход за местью. - Чем слабее чародей, тем легче его убить, ученика или подмастерье - практически как простого человека. Наш таким недоучкой и оказался. Но, если хочешь убить мага в ранге мастера, придется постараться. В первую очередь - пробиться через щиты. Потом - многие маги зачаровывают себя от стали, от железа, от любого существующего металла. Клинок не сможет даже разрезать кожу. Чем старше и могущественнее маг, тем больше защитных ритуалов он провел, тем сложнее его уничтожить.
   - Но есть какое-то универсальное оружие? - глаза Ресана загорелись лихорадочным интересом. - Оружие, гарантированно убивающее колдунов?
   - Селин, - после короткой паузы ответил Венд. - Единственный металл, от которого невозможно защититься. Он пробивает всю их поганую магию.
   - Селин, - повторил Ресан, словно пробуя слово на вкус. - На что он похож? Как его найти?
   - На самом деле ты его знаешь, - уточнил Венд. - Только под названием святого серебра.
   Ресан резко сел:
   - Это оно и есть? Оружие богов? Разве это не по-особенному обработанное серебро?
   - Нет. Цвет немного похож, но и только.
   - Где его можно достать? - у Ресана стало такое выражение лица, словно в эту самую минуту он приготовился кинуться добывать искомое оружие. Венд в очередной раз подумал, что слишком многое в рассказах мальчишки о прошлом не вяжется ни с его поведением, ни с некоторыми проявленными интересами. Впрочем, место их первой встречи подсказывало, на какого мага юноша точит ножи. Венд не собирался отстаивать собственное право перерезать Тонгилу глотку. Он бы искренне поблагодарил любого, избавившего мир от этого бесовского отродья, но как нетренированный домашний мальчик сумеет то, что не получилось у него с товарищами? Скорее в безымянном лесу на севере добавится еще одна безымянная могила...
   - Нигде, - сухо проговорил Венд, тоже садясь. - Селин нельзя купить, украсть или выменять. Все оружие из него, существующее в нашем мире, можно пересчитать по пальцам, и места, где оно хранится, известны только верховным жрецам.
   - Но ведь маги погибают постоянно! Я помню, отец рассказывал: прежде чем Тонгила признали главой Ковена, он убил около дюжины самых сильных Темных.
   - Чаще всего так они и гибнут - от магии, - кивнул Венд. - Чем искать селин, проще и дешевле нанять десяток Светлых - и те принесут голову Темного тебе на блюде.
   - Тогда почему ты пошел сам? - потребовал Ресан.
   - Ни один Светлый в здравом рассудке не согласился выступить против Тонгила, - резко ответил Венд. Ринна говорила тогда, будто верит в его удачу, хотя воин с самого начала подозревал: их поход был лишь растянувшимся самоубийством. Крохотный шанс имелся, конечно. Крохотный шанс есть всегда. Им действительно могло повезти.
   - А если найти Светлого не в здравом уме? - задумчиво уточнил юноша, и Венд рассмеялся его упрямству.
   - Таких тоже находили. Никто не выжил... Однажды, когда Тонгила только-только провозгласили Великим, мне стало интересно, отчего Светлые так упорно пытаются избавиться именно от этого Темного. Он ведь далеко не первый Великий Темный, убивший предшественника из Светлых. Тогда мне объяснили, что своим существованием Тонгил нарушает равновесие сил, иначе Совет Светлых и не подумал бы пытаться остановить его.
   - Нарушает - как?
   - Магичка, с которой я говорил, этого не знала, просто повторила речь учителя, - Венд пожал плечами. - Тогда я эти слова запомнил, не вникая глубоко. А позднее просто хотел отомстить.
   - Стало быть, магия или оружие из селина, - повторил негромко Ресан.
   - Превосходящая магия; или уровнем Силы, или количеством противников, - педантично уточнил Венд. И добавил, усмехнувшись, выговорив слова с подчеркнутой столичной тягучестью, в последнее время вошедшей в моду среди аристократов:
   - Правильно ли я понял, о мой юный спутник с таинственным прошлым, будто у тебя тоже есть причина желать Тонгилу смерти?
   Ресан встал с кровати, подошел к окну и несколько минут стоял так, глядя на пустую ночную улицу. Потом закрыл ставни и повернулся к терпеливо ждущему Венду:
   - Да, у меня есть веская причина. Я даже могу назвать ее, если ты спрашиваешь не из простого любопытства.
   - Не из любопытства, - подтвердил воин, с интересом следя за тем, как изменился вид его спутника. Домашний мальчик или нет, но в такие моменты Венд ничуть не сомневался, что парень получил благородное воспитание и хотя бы один из его родителей имел перед своей фамилией приставку "ар". И не простую "ар", как у самого Венда, но сдобренную изрядной порцией богатства, титулов и земель. Не хватало Ресану скромности, проскальзывало иногда в речи и поведении высокомерие аристократа, с детства привыкшего к чужим поклонам. Парень, впрочем, быстро спохватывался, а Венд прежде не видел необходимости мучить его неудобными вопросами.
   Ресан кивнул, принимая его слова:
   - Мой брат находится в заложниках у Тонгила, - голос юноши, несмотря на все самообладание, дрогнул. - Единственный способ вернуть его - это убить мага. Я пытался подготовить побег, но... но у нас не получилось. Я должен найти способ уничтожить Тонгила, должен!
   - Как зовут твоего брата? - уточнил Венд. Ресан заколебался, не желая называть имен, и воин укоризненно покачал головой:
   - Если ты не доверяешь мне, не стоило начинать рассказывать.
   - Его зовут Риен.
   - А имя семьи?
   Губы Ресана неприязненно сжались, но он все же ответил:
   - Ар-Корм.
   - Графы ар-Корм?
   - Да.
   - И Риен - твой брат? Прости, если я что-то путаю, но у старого графа родилось только двое сыновей, старший из которых погиб несколько лет назад.
   - Двое законных, - через силу выговорил Ресан, отводя взгляд.
   - Вот как, - пробормотал Венд. - Но воспитывались вы вместе? И графиня не возражала?
   - Мы... иногда виделись, - нехотя ответил юноша, пропустив вопрос о жене графа мимо ушей.
   - Извини, если покажусь циником, - осторожно проговорил Венд, - но не лучше ли тебе будет, если Риен никогда не вернется? В отсутствие законных сыновей часто наследуют бастарды...
   Ресан, вскинув голову, ожег его злым взглядом:
   - Ты меня за подонка принимаешь? Он мой брат, и я люблю его! Если понадобится, убью за него любого... или умру сам.
   - Ну, прости, прости, - Венд успокаивающе выставил вперед ладони. - Прости, я вовсе не хотел тебя оскорбить. Такая преданность достойна восхищения, но уж очень редко встречается. Прости еще раз.
   Ресан резко кивнул, принимая извинения.
   - Значит, цель у нас по сути одна? - Венд вопросительно поднял брови.
   - Да, - согласился Ресан. - И у меня появились кое-какие идеи. Но сперва давай определимся: в этом мы вместе?
   - Ты забыл о моем проклятии? - вопросом на вопрос ответил воин. - Не получится ли так, что вместо помощи ты получишь товарища, который неспособен контролировать себя?
   - Помню, - Ресан кивнул. - Возможно, найдется способ если не снять проклятие, то хотя бы обойти его.
  
   *****
  
   Она стояла у окна, когда Арон вошел, внимательно глядя вниз. Может быть, на крохотных муравьев-людей, может быть, на плывущие по реке судна, или же на саму реку - широкое полноводное течение. На ее родине даже крохотные ручьи считались даром богов.
   За время, проведенное в выделенной ей комнате, девушка успела переодеться в домашнее платье своего народа. Короткие рукава, украшенные бисерной вышивкой, оставляли на виду изящные смуглые руки, на запястьях каждой блестело несколько золотых цепочек. Платье плотно облегало маленькую женственную фигуру, подчеркивая небольшую высокую грудь и талию, такую тонкую, что северянин мог бы перехватить ее ладонями. Черные волосы, убранные в высокую прическу, открывали длинную шею. Маленькие босые ступни выглядывали из-под длинного подола, рядом на ковре, покрывавшем половину комнаты, лежали сброшенные домашние туфли.
   Почувствовав чужой взгляд, девушка обернулась и вздрогнула, в глазах, устремившихся к двери, потом вернувшихся к нему, отразилось удивление и тень страха. Похоже, девушка не могла понять, как она пропустила звук открывающейся двери и его шагов. Арон с запозданием вспомнил: в некоторых ситуациях следует преодолевать привычку двигаться бесшумно. Тери выказывала недовольство его неожиданными появлениями весьма откровенно - особенно если, пугаясь, что-то роняла или разбивала. В прошлом это вполовину напускное возмущение казалось забавным, сейчас воспоминание отозвалось сердечной болью.
   - Мой господин? - неуверенно уточнила девушка, и, когда он согласно кивнул, поклонилась:
   - Приветствую тебя, господин.
   - Как твое имя?
   - Нисса, господин.
   - Тебя устраивают эти комнаты?
   - Да, господин.
   - Возможно, тебе что-то нужно?
   - Нет, господин.
   Маг сел на стоящий неподалеку от окна стул и кивнул девушке на соседний:
   - Расскажи о себе, Нисса. Как я понял, ты благородного происхождения. Как ты попала в рабство?
   Та послушно села, сложила руки на коленях.
   - Моя мать была дочерью тамиса Короссуре. Она родила меня, не имея мужа, и умерла при родах. Кто мой отец, я не знаю. Тамис Короссуре очень разгневался, - она глубоко вздохнула. - Когда мне исполнилось пятнадцать, он продал меня тамису Вассуре, да будет Владыка милостив к нему за Порогом.
   Значит, незаконнорожденная внучка тамиса, дворянина, способного выставить на битву тысячу копий. Как мужчина помнил, все титулы своей знати Народ Песка измерял в воинской силе.
   - Сколько тебе сейчас, Нисса?
   - Двадцать, господин.
   Арон кивнул - то же самое сказал продавец в торговом доме Ателаса.
   - Тамис Вассуре умер, Нисса?
   - Да, господин, - ответила она дрогнувшим голосом. - Мой прежний господин провинился перед Сияющим Оком, ему принесли шелковую нить. У нас принято, если... - девушка нервно сжала руки в маленькие, почти детские кулачки.
   - Я знаю, - кивнул северянин, прерывая объяснение, и Нисса облегченно вздохнула.
   - Тебя продал его наследник?
   - У моего прежнего господина не осталось наследников, все его имущество перешло Сияющему Оку. Всех рабов продали на аукционе.
   - У тебя рождались дети, Нисса?
   - Нет, господин, - она покачала головой. - Великая Мать не благословила мое чрево.
   Арон кивнул и сказал, меняя тему:
   - Через несколько дней отправимся в мой замок. До того времени постарайся не выходить из своих комнат. Еду слуги будут приносить сюда. Позднее я постараюсь найти служанку из твоего народа.
   - Вы очень добры, господин, - проговорила Нисса.
   Маг поднялся, собираясь уходить, когда девушка, вставшая одновременно с ним, сказала:
   - Если мне позволено спросить, господин?
   - Спрашивай, - северянин кивнул.
   - Откуда вы так хорошо знаете язык моего народа, господин? Старый слуга в доме Ателаса считался единственным в городе, говорящим на аккиу.
   Арон чуть улыбнулся, мимолетно подумав о том, что именно редкость языка рабыни стала главной причиной его выбора. Честно сказать, мужчина куда больше восхищался красотой северных женщин, белокожих, светлоглазых, полногрудых. Таких как Тери. Нисса выглядела хорошенькой, другой человек сказал бы даже - красивой, но ее смуглое тело не таило такого искушения, как тела северянок.
   - Я много путешествовал в юности, Нисса, - пояснил он доброжелательно. И добавил, видя ее неуверенность:
   - Ты хочешь спросить еще что-то?
   - Простите, господин, - голос рабыни упал до полушепота, она опустила взгляд, потом вновь посмотрела на него, по лицу разлился смущенный румянец. - Вы... вы придете сегодня вечером?
   Ее вид - и очаровательное смущение, и нежная полуулыбка, и брошенный взгляд из-под длинных ресниц, - все говорило о том, что его визиту она была бы рада. Можно даже решить, если немного напрячь воображение и потешить самолюбие, будто это признаки любви с первого взгляда.
   Арон подавил усмешку, подумав: последнее, в чем сейчас нуждается девушка, так это в похвале своим актерским способностям. Господин распоряжается жизнью и смертью раба, естественно, что Нисса желает понравиться ему, а первое условие для этого - показать, будто господин нравится ей. Северянин знавал некоторых женщины, умевших плакать по заказу, хотя краснеющих по заказу еще не видел.
   - Я хотел дать тебе время привыкнуть к новому месту и ко мне, - сказал он доброжелательно. Нежная полуулыбка с лица Ниссы исчезла:
   - Мне не нужно привыкать, господин, - рабыня сжала ладони у груди, словно перед молитвой, в глазах появилась растерянность. - Я живу, чтобы служить вам.
   Последние слова прозвучали как стих, заученный давным-давно и повторенный с тех пор бессчетное количество раз. Арон, не удержавшись, потер переносицу, подумав: со свободной женщиной общаться куда проще. Особенно с северянкой - его соплеменницы никогда не стеснялись прямо высказать мужчине свои предпочтения и идеи.
   - Если приглашаешь, то приду, - сказал мягко.
   На губах Ниссы вновь появилась прежняя нежная полуулыбка:
   - Да, господин. Я буду рада.
   В империи Таррун не существовало рабских рынков, какими славился Каганат и более отдаленное королевство Шаот. Никто не выставлял рабов на помосте, словно бессловесный скот, нет, все проходило в высшей степени благопристойно. Даже рабов следовало называть не рабами, а пожизненными слугами, по задумке кого-то из советников прошлого императора. Словно бы это что-то меняло. Впрочем, тот же самый советник запретил обращать в рабство граждан империи - будь причиной хоть долги, хоть преступление, и этим, полагал Арон, все же заслужил уважение.
   В годы юности северянину довелось пожить в Каганате, где он насмотрелся на то, как родители продавали детей, как в дома к беднякам, решившимся взять ссуду, приходили ростовщики и забирали в уплату долга их самих. Как обращали в рабство за самые легчайшие проступки, такие как недостаточно низкий поклон перед аббасом - главой города; как Ирам - правитель Каганата - отдавал целые деревни свободных людей в собственность придворным и чиновникам.
   Судя по словам Ниссы, жизнь Народа Песков не очень отличалась от жизни народа Каганата.
   По принятому тогда, больше пятидесяти лет назад, императорскому закону, "пожизненными слугами" могли становиться только чужеземцы, захваченные на войне или проданные своими сородичами. Оговаривал закон и право выкупа, буде кто-то из родни пожелает освободить раба. Разумный справедливый закон, и Арон собирался позаботиться о том, чтобы новый император ни в чем не изменил его. А то, как он слышал, последние годы в Императорском Совете все чаще звучали голоса в пользу возвращения старых путей.
   Торговый дом Ателаса, где северянин нашел Ниссу, считался одним из лучших в империи. Здесь продавали как экзотических красоток, так и ученых рабов, способных стать домашними учителями для дворянских или купеческих отпрысков, как вышколенных слуг, так и тренированных бойцов-телохранителей. Единственной загвоздкой являлась цена - тоже следствие закона полувековой давности. На изначальную цену каждого раба накладывался налог в два талана. Цена небольшого каменного дома в пределах городской черты. За Ниссу он заплатил стоимость трех таких домов.
   Девушка ждала его. Каким-то образом, не зная языка, она сумела объясниться со слугами, получив и ванну, и ароматные мыла. Как понял Арон, по ее обычаям рабыне полагалось устроить омовение для своего господина... Неожиданность. Приятная неожиданность. К такому мужчина мог привыкнуть очень быстро...
   Сейчас на Ниссе была лишь короткая, до середины бедер, туника, подхваченная на талии узким пояском, волосы она распустила, но пряди у висков заплела в косички. Приятно смотреть, приятно касаться.
   Мог он привыкнуть и к ее телу, состоящему из изящных изгибов во всех правильных местах. К ее нежным рукам и приятному голосу.
   Арон слегка улыбнулся, проводя ладонью по блестящему шелку черных волос, спадающих до талии. Милая Нисса. Идеальная кандидатура на роль любимой наложницы Темного мага. Экзотическая красота, непонятный язык, туман слухов и легенд, окружающий ее народ. Рабыня, не знающая язык империи и того, кто он и что он такое. Рабыня, у которой будут драгоценности, роскошная одежда, собственные слуги и даже стража. Капризы которой Тонгил станет исполнять так, чтобы его увлеченность не осталась тайной. Прекрасная рабыня, которую каждый увидит, как самую большую слабость мага. Ради которой он избавится от прежних увлечений, отправит по домам заложников. Которая станет ярким бриллиантом, в чьем ослепляющем свете будет сложно разглядеть обычного мальчика, взятого в ученики...
   Сколько Арон уже не касался женщины? Три месяца, четыре? Последняя - служанка в таверне, чье лицо и и имя он не помнил. Впрочем, мужчина вообще не запоминал имена случайных любовниц, даже прилагавших все усилия, чтобы остаться в его памяти. После смерти Тери это стало лишь ответом на нужду тела: все силы, и моральные и физические, он направил на месть. Сейчас... сейчас Арон начал осознавать: он готов отпустить ее призрак. Тери из этого мира не принадлежала ему и никогда не будет. Пусть так. Да, пусть так.
   Северянин притянул Ниссу ближе, обнимая гибкое стройное тело, наклонился к ней. Девушка подняла голову, подставляя рот для поцелуя, черные глаза блеснули за пушистыми ресницами. Умелые губы, сладкое дыхание, сладкий вкус с привкусом горького миндаля. Сладкий поцелуй, который все длился и длился; и он уже был возбужден и хотел ее всю, хотел больше этого сладкого яда. Яда?
   Невидимая струна порвалась внутри, сладкий вкус поцелуя смешался с солью и горечью железа. Арон оттолкнул Ниссу, торопливо сделал шаг назад. Поднес руку ко рту. Кровь.
   Рабыня вскрикнула испуганно и тут же зажала себе рот обеими руками.
   Маг сглотнул, пытаясь понять, что случилось. Больше никаких изменений в себе северянин не ощущал. Проще всего обвинить в случившемся рабыню, но чувство опасности молчало. Как и с Мэлем. Шаманские штучки? Но кто мог знать заранее, что он купит именно Ниссу, кто успел бы ее подготовить? Там имелись и другие рабыни, более в его вкусе. И... яд? Нет, в прошлом его не раз пытались отравить, Арон знал присутствие яда. Знал до того, как подносил ко рту или вдыхал пары, или наступал на змею, подброшенную в темную спальню. Знал это излучение опасности от неразумного, иное, чем от людей. Сейчас - ничего подобного.
   Он больше не чувствовал привкуса крови; сломавшееся уже залечило себя. Еще один плюс магии.
   Мужчина шагнул к рабыне, провел ладонью по ее лицу, потом осторожно взял за запястья и отвел руки в стороны. Нисса смотрела растерянно и испуганно, не сопротивляясь.
   - Что случилось, господин? - прошептала девушка. - Что это было?
   Арон не ответил, вслушиваясь в биение ее крови. Вглядываясь в ее эррэ. Ничего не изменилось - обычный человек, не владеющий Силой, не несущий опасности. Обычная молодая женщина. Наклонился, чуть коснувшись мягких губ, ощутил ее напряжение. Но сейчас это не имело значения. Снова обнял, поцеловал уже по-настоящему - и в этот раз не ощутил никакого вкуса горького миндаля, никакого сладкого яда...
   Понимание пришло резко - он не почувствовал исходящей от Ниссы опасности, поскольку проблема заключалось не в ней, а в нем. Сейчас, целуя ее во второй раз, Арон не испытывал возбуждения, поскольку воспринимал происходящее как эксперимент. Неправильно. Его руки заскользили ниже, на несколько мгновений мужчина заставил себя забыть обо всем, кроме горячего тела под своими пальцами. Возбуждение вернулось - с прежним сладким запахом миндаля.
   Но в этот раз северянин не ощутил кровь во рту, в этот раз надломилась магия. Часть Силы, контролировавшая тени, вдруг перестала отвечать, словно бы он попытался шевельнуть отсутствующей частью себя. Словно бы его эррэ, его невидимый двойник, лишился руки или ноги.
   - Господин, что происходит? - Нисса не могла видеть действие магии, но она видела его лицо, исказившееся от внутренней боли.
   Арон не ответил, всматриваясь внутрь себя, в то, как отчаянно извиваются нити Силы, пытаясь проникнуть в отсеченную часть эррэ. Уже сейчас он мог сказать: повреждение скоро исчезнет; почти так же быстро, как восстановилось тело. Разум его тем временем подбирал, анализировал и отбрасывал гипотезы, могущие объяснить происходящее, пока одна из них не зацепилась когтями-якорями за многие, прежде непонятные, моменты в жизни Тонгила-прежнего, объясняя вещи, которые он наивно принял как данность.
   - Господин? - повторила девушка.
   - Неделю назад меня случайно зацепило одно заклинание, - сказал Арон первое правдоподобное объяснение, пришедшее в голову. - Я полагал, последствий уже не осталось, но, как видишь, ошибся.
   - О-о, - голос Ниссы наполнился сочувствием. - Господин, если я могу чем-то помочь...
   Северянин криво улыбнулся:
   - Раз уж у нас сегодня не получится... ближе узнать друг друга... Расскажи мне о своей стране. О ваших обычаях, богах, о жрецах и магах.
   Не самое подходящее состояние - с явившемся ему откровением - чтобы слушать и воспринимать истории, но мужчина не хотел покидать покои рабыни через столько краткое время. Стража будет говорить о его новом увлечении, но говорить они должны запланированное им.
   - Хорошо, господин, - послушно отозвалась девушка, не выказывая удивления просьбе.
   Она сидела на широкой кровати, поджав под себя ноги, все в той же короткой тунике, ничего не скрывающей; нежный голос лился напевным речитативом. Арон, одевший брюки и рубашку, но поленившийся последнюю застегнуть, слушал, полулежа, подперев голову рукой. Рассказывала Нисса интересно, и что-то могло ему пригодиться; но за рассказом следила лишь часть сознания, вторая продолжала и так, и этак прокручивать самую вероятную гипотезу, от которой хотелось одновременно и рассмеяться, и разбить либо сжечь что-нибудь. Желательно магией. Так Арон, наверное, и поступит - позже, когда останется один. Ни к чему пугать Ниссу видом своего нервного срыва.
   Проклятие, так небрежно упомянутое некроманткой. Ее дразнящие духи, ее откровенное платье, - цель Эвиты заключалась не в его соблазнении. Вовсе нет. В напоминании о том, что он потерял возможность любить женщин. Возбуждение, намек на близость - и яд проклятия начинал действовать, ломая как тело, так и магию. Издевательская насмешка: можешь видеть, но не смей касаться...
   И увлечение Тонгила-прежнего мальчиками... Увлечение? Или просто замена? Не по выбору, как Арон думал, а по необходимости?
   Северянин мысленно встряхнулся, усилием перенаправив мысли. Нисса. Что делать с Ниссой? Она все еще была необходима ему - как красивая декорация, как ширма. Все прежние выкладки оставались в силе, сына все также следовало уберечь от порочащих слухов, от заложников все также следовало избавиться. С одним изменением - Ниссе придется что-то рассказать. Не сегодня, конечно, и не завтра. Но через пару-тройку недель она начнет уже серьезно задаваться вопросом - почему он не приходит к ней. Правду? Нет, ни в коем случае. Арону не нужна рабыня, знающая один его секрет и вполне способная - если он не ошибся в оценке ее умственных способностей - догадаться о других. Впрочем, время придумать еще одну ложь с достаточным количеством деталей, чтобы не вызвать подозрение, у него есть.
   Хотелось бы знать, кому еще из магов, кроме Эвиты, известно о висящем на нем проклятии? Сказала ли она своему союзнику Волькану? В курсе ли кто-то из Темных? Из Светлых? Это важно, ведь проклятие - это в первую очередь слабость, которую можно использоваться против него, как уже пыталась Эвита, еще одна брешь в защите. И когда некромантка узнает о Ниссе, обязательно полюбопытствует, как это "дорогой Тонгил" сумел избавиться от проклятия без ее помощи...
   Арон мысленно выругался, представив, сколько ему придется изобретать правдоподобных объяснений. Как же легко жить, когда можно просто говорить правду, и это не убьет ни тебя, ни тех, кто тебе дорог.
  
   *****
  
   - Зачем мы здесь, господин? - Нисса спускалась осторожно, придерживая рукой длинный подол платья, кожаная подошва туфель почти не производила звука, касаясь ступеней. Арон шел рядом и чуть впереди, держа факел так, чтобы освещать ей дорогу. Снаружи царил яркий день, но для темноты подземелья это ничего не значило.
   - Скоро увидишь, - пообещал он, подходя к последнему повороту. Здесь коридор расширялся, потолок становился выше в несколько раз, и лестница переходила в просторный подземный зал. Северянин сделал несколько шагов вперед и остановился, продолжая держать факел. Обернулся к Ниссе, растерянно обводившей взглядом пустое пространство:
   - Сейчас он появится.
   Девушка открыла рот, собираясь заговорить, но сумела только тихо охнуть. Существо возникло из темноты бесшумно: сперва вспыхнули два желтых глаза, потом стала видна покрытая чешуей морда и часть длинного тела. Остановилось, нависнув над людьми, потом привычно опустило голову до уровня лица мужчины:
   - Ты пришел рано, - сказало с любопытством. - Кого ты привел? Этот двуногий пахнет иначе, чем остальные.
   Нисса издала что-то среднее между сдавленным хрипом и мышиным писком, широко распахнутыми глазами следя за каждым движением Существа.
   - Он такой же глупый, как остальные? - разочарованно уточнило Существо.
   - Нет, слегка умнее, - уверил его Арон, с любопытством следя за реакцией Ниссы. Рабыня выглядела не столько напуганной, сколько зачарованной. Как кролик перед удавом.
   Существо склонило голову набок и скользнуло ближе к Ниссе, легонько ткнувшись носом ей в грудь. Легонько - с точки зрения Существа, поскольку девушка, не ожидавшая этого, покачнулась и едва не упала.
   - Ты можешь погладить его по чешуе между глаз, ему нравится, - посоветовал маг. Нисса растерянно взглянула на северянина и робко протянула руку, коснувшись мелких чешуек.
   Существо издало горловой звук, напоминавший ворчание огромного кота, и осторожно попятилось назад, переводя взгляд с Арона на Ниссу и назад.
   - Этот двуногий понимает правильный язык? И... говорит тоже? - спросило с робкой надеждой.
   - Я... я понимаю и говорю, великий Уррий, - прошептала Нисса, не отводя глаз от Существа. - Я...я... - она потерянно оглянулась на северянина, не в силах решить, что следует сказать или сделать.
   - Великий Уррий? - переспросил мужчина, поскольку Существо тоже казалось смущенным подобным обращением. - Ты знаешь его имя?
   - Н-нет, - девушка, решившись, сделала шаг вперед и медленно протянула руку к Существу. То не шевелилось, и Нисса, осмелев, снова погладила теплую чешую. - Это титул. Он означает - "Дар Богини".
   - Ты видел Меня прежде? - спросило Существо, стараясь при произнесении слов не открывать рот широко. Арон еще в первый день знакомства объяснил ему: частокол зубов людей смущает. Существо прониклось и даже философски согласилось, что смущение неизбежно: ведь сравнение слишком явно в пользу Существа. Конечно, двуногие стыдятся своего несовершенства.
   - Н-нет, не видела, великий Уррий, - с запинкой ответила Нисса. - Но почему... почему ты обращаешься ко мне как к мужчине?
   - Я говорю неправильно? - удивилось Существо.
   - Нисса имеет в виду: она женщина, к женщине нужно обращаться в женском роде, - вмешался Арон, пряча усмешку.
   - Что значит - "женщина"? - Существо выскользнуло из-под руки Ниссы и, сделав вокруг девушки круг, остановилось все также напротив, но теперь Нисса оказалась в кольце его тела. - Зачем нужна "женщина"?
   - Женщины в отличие от мужчин могут производить на свет новых маленьких людей, - любезно пояснил северянин.
   - А куда деваются прежние люди? - полюбопытствовало Существо.
   - Стареют и умирают, - ответил маг.
   - О, - ошеломленно проговорило Существо. - Я не знало этого, - и добавило с искренним сожалением. - Прежде Я даже не задумывалось, откуда берутся новые двуногие. Мне жаль, что Время владеет вами.
   - Благодарю за сочувствие, - с серьезным видом проговорил Арон. - Кстати, у этой женщины есть имя - Нисса. Иногда она будет приходить к тебе, со мной или без меня.
   - И полировать Мне чешую? - с надеждой уточнило Существо. - И смазывать ее ароматным маслом? И говорить, какое Я красивое и сильное? И отвечать на Мои вопросы? Правда?
   - Хм, - мужчина бросил быстрый взгляд на девушку, с прежним зачарованным видом смотревшую на Существо. - Нисса?
   - Да, господин? - она моргнула, возвращаясь в реальность, и торопливо поклонилось Существу. - Конечно, Великий Уррий. Я буду делать так, как ты хочешь. Если... если господин не скажет иначе, - уточнила она, робко взглянув на северянина.
   - Господин не скажет, - согласился он, улыбнувшись искренней радости Существа. Невероятно, как легко читались все эмоции в этих больших желтых глазах, в движении мимических мышц под чешуей морды. Легче даже, чем у человека. Отчего же Мэль, при всей своей проницательности, увидел в Существе только чудовище, не заметив практически человеческий разум?
   - Ты сказала, что Уррий означает Дар Богини, - проговорил Арон, когда они уже поднялись в крепость, оставив Существо с его обедом, принесенным слугами. - О какой Богине ты говорила?
   Они стояли вдвоем на самом верху башни, на небольшой смотровой платформе. Магу здесь нравилось, кроме того, хотелось увидеть реакцию рабыни на головокружительную высоту. Нисса не выглядела испуганной, осматривалась вокруг с плохо скрытым любопытством. Мужчина заметил, что ей хочется подойти к самому краю, заглянуть в проем бойницы, но без разрешения господина она не смеет, а спросить, кажется, стесняется.
   - Я говорила о Великой Матери, - отвечая, Нисса прижала сложенные ладони к сердцу в молитвенном жесте.
   - Никогда не слышал, чтобы Богиня даровала что-то обычным людям, а не своим Дочерям, - недоверчиво проговорил Арон.
   Нисса кивнула:
   - Это так, господин. Ее дары - очень редкое событие, но даже в пустыне Аккачи порой идет дождь.
   - Один раз в пятьдесят лет? - не удержался северянин.
   - Нет, господин, - серьезно возразила девушка. - Один раз в пятьсот. Но это случается. Как и дар Богини.
   - Как это произошло?
   - На рассвете самого длинного дня в году, - размеренно заговорила Нисса, словно рассказывая легенду, - на алтаре главного святилища Великой Матери появилось яйцо размером с голову взрослого мужчины. Скорлупа его отливала серебром, а по поверхности расходились узоры, светящиеся багрянцем. Когда солнце поднялось в зенит, скорлупа раскололась, и Уррий появился на свет.
   - Что произошло потом? - полюбопытствовал мужчина, мысленно порадовавшись своей идее взять Существо в крепость. Великая Мать была одной из немногих божественных сущностей - иногда так вовсе единственной - к которой он испытывал положительные эмоции. Не поклонялся, скорее искренне уважал. Даже любил, наверное - как можно любить море, лес или небо. Все же, если бы не Ее Дочери, мальчишка по имени Арон Тонгил сгинул бы больше двадцати зим назад.
   - Много лет Великий Уррий жил в храме, как воплощенное благоволение Богини нашему народу. Старые хроники говорят: в то время наша страна процветала, наслаждаясь богатством и изобилием. Уррий рос очень медленно; в народе сменялось два поколения прежде, чем он добавлял один фут в длину... - Нисса замолчала, глядя перед собой. Выражение ее лица стало таким задумчивым и грустным, словно речь шла не о событиях, прочитанных в старых свитках, а о истории ее собственной жизни.
   Арон осторожно коснулся ее руки:
   - И что же случилось?
   - Предательство, - сказала она негромко. - Брат правившего тогда Сияющего Ока, жестокий и коварный человек, искал власти. Он сумел переманить на свою сторону многих военачальников и попытался убить правителя. Его план провалился, началась война внутри народа. Когда брат правителя осознал свое поражение, он бежал из столицы, но захватил при том многие драгоценности и похитил Уррия. Когда верные преследовали его, солнце, которому предатель молился, ослепило их, заставив остановиться, и злодей исчез.
   - Когда это случилось? - спросил северянин.
   - Двадцать два поколения назад, - ответила Нисса, и уточнила. - В вашей империи тогда правил человек, называемый Первым Императором.
   - Больше пятисот лет назад?
   - Да, господин.
   - Интересно, - медленно проговорил Арон. Он догадывался, что Существо, с его странным отношением ко времени, может происходить из глубокой древности, но услышать, будто возраст этого ребячливого создания приближается к тысяче лет... Хотя нет, Нисса сказала: один фут длины за смену двух поколений, то есть примерно за сорок лет. А Существо сейчас, от макушки до кончика хвоста, не меньше тридцати. Если темп его роста не менялся со временем, это дает цифру в двенадцать веков.
   - Если мне позволено будет спросить, - проговорила Нисса.
   - Когда хочешь, то спрашивай, не дожидайся каждый раз разрешения, - сказал Арон со вздохом.
   - Вы добры ко мне, господин, - Нисса наклонила голову в поклоне. - Я хотела лишь узнать, каковы ваши планы относительно Великого Уррия? И... как он оказался у вас, господин?
   - Я нашел его случайно, всего несколько дней назад, - отозвался маг, предпочтя начать с более простого вопроса. А какие планы? Если бы он еще сам знал это... Спонтанное решение под влиянием момента. Смутные наметки того, для чего Существо могло бы пригодиться в будущем. Просто удовольствие общаться с созданием, столь открыто выражающим эмоции, не знающим человеческих предрассудков, не боящимся его, не осуждающим. Даже внешность Существа казалась уже по-своему прекрасной. Мэль, услышь это, назвал бы его извращенцем, но Арон не мог не оценить в Существе совершенство хищника. Его идеальную приспособленность для убийства. Так же как не мог не восхищаться искусно сделанным клинком или секирой.
   - А насчет планов... Мне кажется, Нисса, у тебя появились идеи относительно Уррия, - продолжил мужчина, внимательно глядя на рабыню. - Я предпочел бы их услышать.
   Та вздрогнула и взглянула на него с легким испугом, потом молитвенно сложила руки на груди - похоже, один из любимых жестов:
   - Я живу, чтобы служить вам, господин.
   - Да-да, я помню, - северянин махнул рукой, решив не уточнять, насколько верил ее заученной наизусть фразе. Особенно учитывая то, что на "верность" рабов он вдоволь насмотрелся в свое время в Каганате. Особенно ярко она проявилась во время восстания бедноты, самого страшного, как говорили местные, за последний век. Тогда эти самые рабы, еще вчера клявшиеся в верности хозяевам, открывали бунтовщикам двери и провожали в дом, а то и лично перерезали горло обожаемым господам. Нет, верность не покупалась на рабском рынке. Верность можно было только заслужить самому.
   - Я помню, - повторил мужчина. - Но все же выскажи свои мысли.
   Девушка слегка прикусила нижнюю губу, раздумывая:
   - Я лишь хотела сказать, господин... Если вы вернете Уррия моему народу, то Сияющее Око даст вам за него любую награду. Все, что пожелаете. Великий Уррий - это не просто дар Богини, это ее благословение. Из пересохших источников вновь забьют ручьи, мертвые долины зазеленеют! Все будет так, как было прежде, как в старинных легендах... - голос Ниссы дрогнул и оборвался.
   - Вот как, - сказал Арон ровным тоном. Он весьма сомневался в способностях Существа вернуть процветание стране, больше чем на половину занесенной песком. Из рассказанного вчера Ниссой вывод напрашивался сам: если бы не усилия магов и жрецов, тоже владеющих Силой, пески бы давно погребли их полностью, лишив всех оставшихся оазисов и плодородных долин. Великая же Мать, насколько северянин знал, никогда не вмешивалась напрямую. Поселится ли Существо в их главном храме, нет ли, пески не исчезнут.
  
  
   Глава 12.
  
  
   Альмар всегда представлял себе жилище Темного мага именно так: старый, наполовину заброшенный замок, в отдалении от города, населенный немногими молчаливыми слугами, почти столь же опасными, как их хозяин. Даже в самый яркий день в замке царит сумрак, а маг выходит наружу только ночью, дабы творить мерзкие дела... Единственно, Альмар никогда не представлял учеником мага себя.
   Когда они приблизились к крепости, Альмар остановился, запрокинув голову, глядя на центральную башню, пытаясь подсчитать ее этажи. Кинегим положил руку ему на плечо, но торопить не стал.
   - Господин, - мальчик обернулся к Темному. - Как получилось, что господин Тонгил оказался здесь? Ведь он живет далеко на севере?
   - По делам, - легко отозвался сопровождающий. - Удачное совпадение, не находишь?
   Альмар издал звук, одинаково похожий как на согласие, так и на отрицание. Кинегим хмыкнул и легко хлопнул его по плечу:
   - Идем, Рик, у тебя будет время насмотреться на башню и изнутри, и снаружи.
   - Я буду в ней жить? - Альмар постепенно привыкал к новому имени. Именно так - после представления мага - к нему обращались в храме. Именно так, сказал Кинегим, буду обращаться к нему отныне все, в том числе и Тонгил. Альмар не возражал, хотя все еще казалось странным слышать чужое имя и знать: имеют в виду его.
   - Да, пока не вернетесь в замок. Комната тебе уже приготовлена.
   - Господин, вы тоже живете здесь? - Альмар посмотрел на мага с надеждой. Сопровождающий ему нравился, несмотря на свою службу у Тонгила. Чувствовалось в нем что-то... надежное.
   - Появляюсь, - уклончиво ответил Кинегим. Альмар вздохнул. Значит, чужое место, чужие люди, страшный Темный маг в роли его мастера, и ни одного знакомого лица. Мужчина, похоже, понял его мысли, поскольку сказал:
   - Ты, полагаю, не отказался бы увидеть Кирумо?
   - Он здесь? - радостно воскликнул Альмар.
   - Скоро будет, - пообещал Кинегим, чуть улыбаясь.
   Сумрачно, вопреки ожиданиям Альмара, в башне не было. Ни на широкой винтовой лестнице, по которой мальчик поднимался следом за магом, иногда ненадолго останавливаясь посмотреть в длинные узкие окна. Ни в его комнате, светлой и просторной, с видом на реку и город.
   Кинегим велел ему устраиваться и исчез прежде, чем Альмар успел задать еще хотя бы один вопрос - а скопилось их немало. Вещи мальчик аккуратно разложил по полкам в шкафу, обошел комнату, осматриваясь, потом к окну, створки которого кто-то успел заранее распахнуть, чтобы запустить внутрь теплый летний воздух. Постоял, любуясь видом. Вздрогнул, услышав за спиной звук открываемой двери. Торопливо развернулся.
   На пороге стоял незнакомый человек лет тридцати, в простой одежде светлых оттенков. Выглядел мужчина обычно, смотрел доброжелательно, только лицо его показалось Альмару слишком бледным для середины лета. Мальчик попытался определить, кто перед ним. Один из служащих Тонгилу людей? Управляющий? Нет, того называли полуэльфом...
   - Доброго дня, - чуть улыбнувшись, сказал вошедший. Альмар сглотнул и торопливо ответил, склоняя голову в поклоне:
   - Доброго дня... - заколебался, не зная, как обратиться к человеку, но все же решил добавить. - Господин.
   Мужчина шагнул внутрь комнаты, дверь бесшумно закрылась за спиной. Альмар остался стоять у окна.
   - Я ждал твоего прибытия, Рикард. Рад увидеть тебя вживую, - сказал вошедший.
   - Благодарю, господин, - неуверенно отозвался Альмар.
   - Дети нобилей обычно изучают теорию магии, - проговорил мужчина. - Даже если у них нет Дара. Что ты успел узнать?
   - Я... наставник рассказывал про эррэ, - ответил мальчик, стараясь говорить ровно и гладко, не позволяя рукам теребить край одежды - нервная привычка, от которой его усердно отучали дома. - Про стихии. И... и все. Мы... мы только начали, когда все случилось... То есть, когда мой Дар...
   - Да, про пробуждение твоего Дара мне доложили, - кивнул мужчина.
   Доложили? Докладывают обычно главному... Альмар опустил глаза вниз, пытаясь подавить панику. Все хорошо, все нормально. Даже если этот человек, не очень-то похожий на Темного, и правда Тонгил, ничего страшного. Он, Альмар, ни в чем не виноват. Он не сделал господину магу ничего плохого. Значит, и тот ничего плохого ему не сделает. Верно?
   - Рикард, что случилось? - мягко спросил вошедший.
   - Ничего, господин, - торопливо ответил мальчик, но голос предательски дрогнул.
   - Вспомнил о доме? - с сочувствием проговорил мужчина. Альмар взглянул на него недоверчиво - Темному магу, если только этот человек действительно являлся Темным магом, не должно быть дела до его воспоминаний.
   - Нет, господин, просто... - Альмар вздохнул. Потом решился:
   - Господин, вы... вы...
   Мужчина посмотрел недоуменно, приподняв брови, потом в глазах мелькнуло понимание:
   - Прости мои манеры, Рикард, я не представился. Но ты понял правильно, я - Арон Тонгил.
   - Вы не похожи, - слова вырвались прежде, чем мальчик сообразил, что смысл их может показаться неприятным и даже оскорбительным. Но маг рассмеялся, словно Альмар удачно пошутил:
   - Сочту за комплимент. Хотя в Ковене повторять не советую - коллеги не оценят.
   - Извините, господин, - на всякий случай повинился Альмар, но Тонгил лишь качнул головой. Потом сказал, меняя тему:
   - Чем бы ты хотел заняться сегодня? Я могу дать тебе сопровождающего, если хочешь осмотреть крепость. Если устал, можешь отдохнуть. Или спуститься в кухни, если голоден. До ужина еще несколько часов, но чем-нибудь точно накормят. Или, - маг чуть улыбнулся, - можем провести пробный урок.
   - Тогда... урок? - сказал Альмар и удивился собственным словам. Но ему действительно хотелось попробовать магичить... и понять этого Темного, не очень похожего на того Тонгила, которого он себе представлял.
  
   *****
  
   Ворота Радоги открыли на третий день на рассвете, но Венд проспал. Вернее, Ресан, который как обычно проснулся вместе с солнцем, не разбудил его. Не то чтобы воин так уж настаивал на подъеме ни свет, ни заря - дорога предстояла длинная, и их в любом случае ждали ночевки на открытом воздухе. Нет, но после ранения Венд и так большую часть времени тратил на сон. Рана ни в чем не тяготила его, не болела, не вызывала горячки - вообще вела себя идеально. За единственным исключением: Венда теперь постоянно клонило в сон. Это уже начало раздражать.
   - Твоему организму лучше знать, что ему надо, - поучающе заметил Ресан после того, как Венд, зевнув в ладонь, выразил недовольство поздним временем. После чего юноша, смеясь, отпрыгнул в сторону, и подушка, пролетев мимо, ударилась о стену.
   - Не учи меня жить, ребенок, - пробормотал воин, подбирая снаряд и возвращая на место.
   - Все дело в благословении Богини Льда, - уже серьезно проговорил Ресан. - Смерть от холода воспринимается как сон, и лечение - другая сторона монеты - тоже сон, только исцеляющий.
   Венд скептически хмыкнул:
   - Тебе-то откуда знать?
   - Когда люди говорят, я слушаю, - ответил юноша, небрежно махнув в воздухе рукой.
   Солнце уже добралось зенита, когда они выехали за город. Сегодня у ворот стояли только обычные стражники. На покидающих Радогу никто не обратил внимания, хотя по спине Венда пробежал неприятный холодок в тот момент, когда они оказались в тени башни, нависающей над откидным мостом. Словно бы призрак провел вдоль позвоночника ледяными пальцами.
   - До Кирет-града проложена хорошая дорога, - сказал Ресан, когда они обогнали очередной купеческий обоз. - Шестьсот миль мы проедем дней за десять, так?
   - Если ничего не случится, - согласился Венд.
   Миля съедалась за милей, лошади неутомимо шли вперед, солнце понималось и садилось, ночевки под открытым небом походили одна на другую, как стрелы в колчане, и все было бы хорошо, если бы каждый раз, когда нижний край светила касался горизонта, Венд не ощущал уже ставшее знакомым ледяное прикосновение.
  
   *****
  
   Вызвать тени оказалось намного проще, чем ими управлять. В руках Альмара словно извивалось гнездо змей, связанных хвостами и желающих при этом расползтись в разные стороны, но только не туда, куда нужно. Господин Тонгил, когда мальчик попытался объяснить возникшие затруднения, сперва рассмеялся, потом посерьезнел, извинился и пояснил: точно такое же ощущение возникало у него самого, когда он впервые пытался призвать тени. Извинялся маг уже второй раз за сегодня, что казалось странным, поскольку, судя по опыту Альмара, взрослые, даже когда поступали неправильно, не любили признавать это перед детьми
   - Боюсь, тогда я не смог бы обрисовать свои проблемы также красочно, как ты, - добавил господин Тонгил, улыбаясь. Маг сегодня казался в удивительно приятном расположении духа. Или так действовала на него хорошая погода? Но должно же быть наоборот: Темным полагается любить грозы, ураганы, град, в крайнем случае - промозглый осенний дождь. Верно? Или господин Тонгил всегда такой? Нет, невозможно - люди обязательно бы говорили о подобной диковинке.
   Для места первого урока маг предложил подняться на смотровую площадку башни:
   - Вид красивый, воздух, солнце, - пояснил он, хотя Альмар постеснялся спрашивать о причине. - И тени на свету лучше видно. Начнем с них, а дальше посмотрим.
   В теорию маг не углублялся, объяснив, что этого существуют книги, и сразу перешел к практике. Альмар заворожено смотрел, как вокруг Тонгила возникают тени, скользят по всей площадке, словно однажды виденные ручные змеи под звуки дудочки старого шамана. Только в этот раз музыка не звучала.
   Решившись, мальчик протянул к одной из теней руку, и та послушно обвилась вокруг запястья, прохладная и, если потрогать, похожая на плотную атласную ленту.
   - Самое простое - это вызывать тени и управлять их движением, - пояснил мужчина. - Попробуй, Рик. Представь, будто твои пальцы удлиняются, становятся бесплотными. Впервые это лучше делать с закрытыми глазами...
   Альмар, конечно, попробовал. И первая половина задания у него получилась. Сейчас мальчик как раз стоял, напряженно хмуря лоб и пытаясь заставить одну из теней пересечь площадку по диагонали и вернуться к нему, но та никак не хотела отлипать от пальцев.
   Дверь на площадку открылась, на пороге появился стражник.
   - Господин, вы велели сообщать сразу, как появятся новости о предателе, - произнес он почтительно. Благожелательное выражение исчезло с лица мага, брови сдвинулись, формируя над переносицей глубокую морщину:
   - Говори, - велел он отрывисто, потом, заметив косой взгляд, который страж бросил на Альмара, добавил. - Можешь при нем.
   - Хорошо, господин, - кивнул тот. - Братья обнаружили убежище полуэльфа, он действительно предпочел остаться в Радоге. Но схватить не получилось. Предатель ранил двоих и скрылся.
   - Серьезно ранил? - после короткой паузы уточнил Тонгил.
   - Да, господин, но они выживут. Хотя это неприятное открытие для нас - что человек может оказаться сильнее.
   - Получеловек, - уточнил маг. - И я вас предупреждал.
   - Верно, - страж поморщился. - Мы схватим его, господин. Братья взяли свежий след.
   - Он ушел от них невредимым? - уточнил Темный.
   Страж коротко кивнул. Тонгил недовольно поджал губы, но комментировать не стал.
   - Это все? - спросил ровно.
   - Пока да.
   - Тогда ступай.
   Легкий поклон, больше похожий на кивок, и страж отступил в темный проем, закрывая дверь. Темный постоял, глядя в пустоту перед собой, потом развернулся к Альмару. Мальчик запоздало вспомнил, что, напряженно слушая разговор, забыл и о тенях, уже исчезнувших, и о своем задании. Магу, однако, уже было не до урока. Хорошее настроение господина испарилось; сейчас, помрачневший, он куда более напоминал настоящего Темного.
   - В твоем присутствии когда-нибудь упоминали о полуэльфе Митриле, который у меня служит? - спросил Тонгил отрывисто.
   Альмар кивнул:
   - Да, господин. Кирумо несколько раз говорил о нем, и мастер Лофей тоже.
   - Так вот, он меня предал. Выяснилось также, что определенное место в его планах отводилось тебе.
   - Мне? - испуганно переспросил Альмар. - Но... но какой от меня толк?
   - Возможно, полуэльф планировал передать тебя тару Мэлгону.
   - Почему? Что плохого я ему сделал?
   - Интересно, верно? - маг криво улыбнулся. - Этим вопросом я задаюсь уже несколько дней, только в отношении самого себя. Однако предательство обычно совершается не "почему" или "за что". Правильный вопрос, Рикард, звучит иначе: "Ради чего". Ради денег, ради влияния, ради власти? Впрочем, это лирика, - мужчина сделал рубящий жест, словно отсекая все, сказанное прежде. - Главное - будь настороже и ни под каким предлогом не покидай пределы крепости. Я не уверен, оставил ли полуэльф свои замыслы. Мне бы не хотелось потерять ученика сразу после того, как он у меня появился.
   На следующий день вскоре после обеда Альмар сидел в своей комнате и разглядывал браслеты, которые незадолго перед тем дал ему Темный. Маг целый день казался чем-то занят, к ученику заглянул едва на минуту, торопливо объяснил, что на широкие металлические пластины наложено несколько заклятий защиты, проследил за тем, как мальчик их надел, после чего исчез, на прощание потрепав по голове. Альмар пригладил отросшие пряди, задавшись вопросом, отчего это и господин Кинегим, и господин Тонгил так неравнодушны к его волосам. Или это намек такой - мол, надо подстричься? Дома цирюльник приходил к ним раз в месяц, как обстоит с этим в имении Темного, оставалось непонятным.
   Впрочем, последняя мысль исчезла также быстро, как и появилась, и Альмар вернулся к браслетам, а потом, разобрав все руны, выгравированные на металле, начал размышлять о магии.
   Вчера господин Тонгил несколько раз повторил ученику о необходимости быть осторожным, не доверять незнакомцам - выяснилось, что полуэльф, сам не будучи магом, владел артефактом, позволяющим менять внешность - и не выходить за пределы крепостной ограды даже в случае пожара или землетрясения. А потом вернулся к уроку.
   Вторая часть впечатлила Альмара намного сильнее - тени давали магу невидимость! Правда, у мальчика, когда он попытался повторить за Темным, ничего не вышло; но это, как объяснил господин Тонгил, как раз ожидалось. Умение прятаться в тенях достигалось многонедельными тренировками, могло даже потребовать годы. Впрочем, Альмар надеялся на скорые успехи - господин Тонгил похвалил вызванные мальчиком тени, сказав, что мало у кого это выходило с первого же дня. "По крайней мере, если верить книгам", - добавил мужчина, усмехаясь, и Альмар с запоздание вспомнил: других учеников у господина Тонгила прежде не имелось.
   В целом, Альмар чувствовал себя почти счастливым, тугой комок тревоги и ожидания, прежде постоянно сжимавшийся внутри, начал распускаться. Господин Тонгил действительно оказался совсем не страшным. Должно быть, дело заключалось в том, что они находились на одной стороне. Они же оба Темные, верно? Темные не убивают друг друга... разве только по важным поводам... очень важным. Таким, как главенство в Ковене. Или кровная месть. Но ничего из этого Альмара не касается.
   Позднее незнакомый стражник принес Альмару книгу в простом кожаном плетении:
   - Господин велел передать: сегодня он больше не появится. А это чтобы ты не мучился от безделья.
   Альмар, поблагодарив, взял, и едва не выронил, когда от его прикосновения по обложке пробежала огненная волна, открывая руны названия. "Первое погружение в магию стихий". Он никогда еще не читал книг по магии.
   Остаток дня прошел незаметно. А вечером появился Кирумо.
   - Привет! - подросток бесцеремонно плюхнулся на кровать рядом с Альмаром, который любил читать лежа, и подхватил выпавшую из рук того книгу.
   - Ого, по магии. Уже начал усердно заниматься?
   - Кирумо, - Альмар торопливо сел. - Я не заметил, как ты вошел. Стража у дверей тебя пустила?
   - Ну естественно, - Кирумо посмотрел снисходительно. - Господин Тонгил их предупредил.
   - Он сказал, завтра, - неуверенно возразил мальчик.
   - А у меня получилось раньше, - Кирумо с задумчивым видом потер живот. - Знаешь, давай спустимся на кухню, а то мне сегодня удалось только позавтракать.
   - Ладно, - покладисто согласился Альмар, потом вспомнил про свое новое имя. - Здесь меня зовут Рик. Сокращенно от Рикард. Для безопасности.
   - Хм? - Кирумо задумался на пару секунд. - Разумно. Значит, Рик. Ага, я постараюсь не ошибиться.
   Когда они вышли за пределы комнаты, Альмар огляделся по сторонам, но нигде не обнаружил двоих стражников, обычно стоящих у дверей. Со вчерашнего дня это была уже третья смена - маг предупредил его об охране еще во время урока. Альмар мог свободно ходить как по самой крепости, так и снаружи в пределах крепостной стены - но только в сопровождении охраны. Объяснив необходимость этого, Темный извинился - в третий раз за день. Альмар посчитал.
   Мальчик даже не попытался возражать. Честно сказать, зная, что за дверью стоят вооруженные люди, спалось спокойнее.
   - А где стража? - он сделал жест, описывающий пустоту коридора.
   - Им пришлось отлучиться, - Кирумо хитро глянул на него. - Ты ведь не скажешь господину Тонгилу?
   Альмар прикусил нижнюю губу, не зная, как ответить. Его друг ожидал, что он станет врать своему мастеру, покрывая отсутствие стражников у покоев? Врать Темному магу? Ради людей, которые нарушили приказ? Но Кирумо смотрел испытующе, и ответить правду оказалось невероятно тяжело.
   - Только если он прямо спросит, - наконец проговорил Альмар. - Тогда скажу. Я не... я не буду лгать ему в глаза.
   - Пойдет, - согласился Кирумо, хлопнув друга по плечу. - Давай, кто быстрей! - и, гикнув, первый помчался вниз по ступеням, иногда перепрыгивая через три за раз. Альмар, возмущенный нечестным началом гонки, побежал следом.
   На кухне оказалось почти пусто, только Верса, вторая повариха, методично отбивала кусок мяса. На плите тихо шипела кастрюля, полная густым соусом.
   - О, завтра будет пресста! - обрадовался Кирумо, на недоумение Альмара пояснив. - Тушеная свинина. Ее отбивают, замачивают, еще что-то делают. Главное, получается вкусно.
   Повариха отвлеклась от работы и посмотрела на детей:
   - За ужином пришли?
   - Только он, - отказался Альмар. - Я уже ел. Это Кирумо, мой друг. Господин Тонгил говорил...
   - Да, конечно, - тепло отозвалась женщина, поворачиваясь к светловолосому подростку. - Меня не помнишь, наверное?
   - Ну-у, - Кирумо слегка смутился. - Нет?
   - Конечно, ты тогда еще пешком под стол ходил. Иди сюда, племянник, хоть полюбуюсь, какой ты большой стал. А на мать как похож! Гарда была настоящей красавицей, что волчицей, что человеком... - Кирумо, захваченный в плен тетушкой, бросил умоляющий взгляд на Альмара, и тот, едва сдерживая смех, вмешался:
   - Верса, Кирумо с утра не ел...
   Когда Кирумо закончил с первой порцией и начал, уже медленнее, поглощать вторую, Альмар заговорил:
   - Ты сейчас другой, чем в лесу.
   - М-м? - не переставая жевать, уточнил подросток, и для наглядности поднял брови.
   - Хочу сказать, кажешься таким довольным. У тебя... ты сделал, что хотел?
   Кирумо решительно кивнул и снова вгрызся в широкий ломоть темного хлеба, не забывая прихлебывать наваристый суп.
   - Все так, как я хотел, - сказал, дожевав.
   - Это хорошо, - немного неуверенно проговорил мальчик.
   - Это очень хорошо, - снова кивнул Кирумо. - Это просто замечательно, - он улыбнулся Альмару, потом отставил пустую тарелку и, поднявшись из-за стола, поклонился Версе. - Тетушка, все очень вкусно. Спасибо.
   Та довольно заулыбалась.
   Альмар полагал, что после ужина они вернутся наверх, но Кирумо потащил его наружу, к небольшому участку, засаженному фруктовыми деревьями.
   - Держи, - подросток бросил ему еще зеленое яблоко, сорвал одно для себя, тут же откусив немалый кусок. - Смотри, тут дерево поваленное лежит, как будто для нас. - Кирумо, еще не закончив говорить, сел и похлопал по стволу рядом, приглашая Альмара присоединиться.
   - Здесь разве лучше, чем в башне? - Альмар огляделся по сторонам, ожидая услышать привычное жужжание - вечер, да еще возле воды. Но комаров не было. Наверное, их отпугивали защитные заклинания на крепости. Еще дома наставник говорил: некоторые живые существа тянутся к магии, но большинство ее инстинктивно избегает.
   - Лучше, - Кирумо кивнул. - Здесь нас никто не услышит.
   - А...
   - Я хочу тебе кое-что показать. Это там, в нескольких сотнях футов за стеной. Неподалеку есть тайный ход, взрослый человек не пройдет, но мы как раз...
   - Кирумо, - растерянно и даже испуганно оборвал его Альмар. - Мне нельзя выходить за пределы крепостной стены.
   - Почему? - подросток удивленно посмотрел на него.
   - Господин Тонгил запретил. Это опасно.
   - В смысле, опасно?
   - Он сказал - на меня охотятся... Его бывший управляющий пытался меня похитить для каких-то своих целей. Пока я в пределах периметра стены, я в безопасности.
   Кирумо нахмурился:
   - Именно это и сказал?
   - Да.
   - Но зачем ты господину Митрилу?
   - Я не знаю. Господин Тонгил сказал: он тоже точно не знает. Может быть, Митрил хочет отправить меня отцу, тару Мэлгону. Предпочту не проверять, - Альмар вздохнул, опустив глаза в землю.
   - Хм, даже если это так, - проговорил Кирумо, хмурясь. - На Митрила сейчас охотятся как Серые Братья, так и клановцы. Знаешь, какую награду за его голову назначил господин Тонгил? Шестьдесят таланов!
   - Ого! - Альмар недоверчиво уставился на друга, - Шутишь? Шестьдесят таланов за одного человека?
   - За полуэльфа, - поправил его Кирумо, - я тоже сперва не поверил, когда услышал. Вот и подумай, есть ли ему дело до тебя, когда его так со всех сторон обложили? Ему бы сейчас живым из этой заварухи выбраться, а не детей похищать.
   - Ты прав, - медленно проговорил Альмар. - Но господин Тонгил казался искренне встревоженным. Мне кажется, он не назначил бы такой цены, если бы не счел полуэльфа очень опасным.
   - Уверен, Митрилу это полстило, - хихикнул Кирумо.
   - Точно, - с облегчением согласился мальчик, уверенный, что Кирумо не станет дальше настаивать на своей идее. Но, как оказалось, успокоился он рано.
   - Мы можем подняться на вон ту смотровую башню, - предложил Кирумо. - Увидим, есть ли кто-нибудь по ту сторону стены. Если нет, тогда...
   - Зачем вообще туда идти? Что там такого?
   Кирумо вздохнул:
   - Хотел сделать сюрприз, - он огляделся по сторонам, потом наклонился и шепотом добавил. - Я нашел там кладку огнистой ящерицы. Мне кажется, птенцы уже скоро проклюнутся.
   Альмар не удержался от удивленного восклицания:
   - Серьезно? Настоящая огнистая ящерица? Ты точно не спутал?
   Кирумо покачал головой:
   - Точно нет. Сам видел, как она прилетала. Похожа на маленькую радугу.
   Альмар завистливо вздохнул. Если Кирумо не соврал, то шанс оказаться рядом с гнездом огнистой ящерицы в то время, когда птенцы начнут вылупляться, стоил риска рассердить господина Тонгила. Один из птенцов мог признать его хозяином, и... - Альмар зажмурился, представляя открывающиеся перспективы. Жаль, что ящерица не позволит забрать яйцо заранее. Эти существа, несмотря на небольшие размеры, опаснее кхаргов - в первую очередь из-за своего яда. Ящерица охраняла кладку, пока птенцы не проклевывались, после чего моментально теряла интерес к своим отпрыскам, - и в небольшой отрезок времени, пока те не разлетелись, можно было попробовать...
   - Прикинь, получить эмеаль Воздуха, - мечтательно произнес Кирумо, и Альмар снова вздохнул. Огнистая ящерица воплощала воздушную стихию в материальном мире - так, по крайней мере, рассказывал мальчику наставник по теории магии.
   - Если господин Тонгил узнает... - колеблясь, проговорил Альмар.
   - Не узнает, - уверенно пообещал Кирумо. - Никто не узнает.
   - Может, лучше дождаться его и попросить разрешение? - сделал Альмар последнюю попытку поступить разумно, чувствуя, что желание приключения перевешивает.
   - Так он и поделится птенцами с нами, если расскажем, - пренебрежительно хмыкнул Кирумо. - Заберет себе или даст доверенным из Стаи.
   Альмар сцепил ладони. Отчего-то ему казалось, будто господин Тонгил не поступил бы с ними так нечестно, но он верил Кирумо. Тот знал мага намного дольше.
   - Хорошо, - согласил мальчик, - Тогда дождемся сумерек и пойдем. Так?
   Кирумо широко улыбнулся и дружески ткнул его в плечо:
   - Так.
  
   ****
  
   Над городом уже сгустились сиреневые сумерки, когда Нить, ведущая к "поводку" Альмара, натянулась до упора, задрожала и исчезла. Не оборвалась, как бы случилось при вторжении враждебной магии, равной Тонгилу по уровню. Не истаяла медленно, как бы произошло в случае смерти ребенка. Она исчезла - как это вышло с Мэа-таэлем. "Срочно вернуться", - мелькнула первая связная мысль, сменившая волну паники. Второй мыслью было - "ненавижу шаманов".
   - Бьер! - сказал Арон резко, останавливая коня и обращаясь к единственному среди оборотней человеку, молодому Темному, которого он последнее время держал при себе на случай подобных неожиданности. - Открой Врата в крепость.
   Потом развернулся к Мирду, старшему над Серыми Братьями:
   - Возвращайтесь своим ходом.
   - Рыцари Гиты... - начал возражать тот.
   - Это приказ! - рявкнул северянин, потом раздраженно взглянул на Бьера, который, хотя уже спешился, кастовал нужные заклинания слишком медленно. Но поторопить его означало сбить с мысли и заставить начать все с начала. Арон мог проявить терпение, хотя внутри все горело, требуя действовать немедленно.
   Маг соскочил с коня, накинул на себя дополнительную защиту, не позволяющую вакууму Врат опустошить эррэ. Арон не желал повторять неудачу своего первого подобного путешествия, лишившего его Силы. Пока лучшим вариантом оказались щиты, блокирующие как все виды магии, так и доступ стихий. Не идеальным - мужчина успел убедиться, что часть Силы все же может потеряться, - но достойным.
   - Готово, господин, - обратился к нему Бьер, и Арон, шагнув к возникшей дуге, ухватил молодого Темного за локоть, на мгновение скрестив с тем взгляды. Удивление, тревога - но все в достаточной мере, все оправдано. Даже если Врата открывались не туда, куда нужно, поведение Бьера этого не выдавало.
   - Что-то окажется не так, умрешь первым, - шепнул ему Тонгил, притянув ближе. Бьер судорожно сглотнул:
   - Врата ведут в крепость, господин. Как вы приказали.
   - Отлично, - обернувшись к оборотням, Арон коротко кивнул и шагнул во Врата, потянув за собой Бьера.
   Переход продлился пару секунд, как и в прежние разы, оглушив все чувства.
   Первым, что северянин услышал, выступив на площадь перед крепостью, оказался мученический стон Бьера. Арон разжал пальцы, выпуская руку молодого Темного, с запозданием вспомнив: кости у молодых магов почти так же хрупки, как у обычных людей. Бьер тут же обхватил поврежденное место здоровой рукой и попятился от Тонгила. Ожидаемого гнева в ответ на жестокое обращение на лице молодого мага не появилось, обиды тоже, только несчастное выражение непонятно за что побитой собаки.
   Арона, вернее, небольшую часть его сознания, следившую за ситуацией вокруг и не занятую заботой о Альмаре, на мгновение кольнуло угрызение совести.
   - Мои извинения, - произнес северянин отрывисто и тут же пожалел об этом, поскольку несчастное выражение Бьера сменилось испуганно-нервозным. То ли господин Тонгил никогда прежде не извинялся, и парень судорожно пытался понять, чего ждать дальше, то ли Бьер совсем недавно вышел из статуса подмастерья и прежний мастер обращался с ним примерно так, как Арон сегодня.
   Мысль мелькнула и тут исчезла, вытесненная более важной - беспокойством за судьбу сына. Площадь оказалась пуста, лишь в дальнем углу у кухонь копошились две поварихи.
   Не обращая больше внимания на Бьера, северянин раскинул руки, выпуская следящие нити Теней, - это должно было оказаться быстрее, чем опрос слуг. Когда он проверял в последний раз, Теням удалось преодолеть расстояние в полторы мили, и ушло на это около пяти мгновений. Дальше, правда, пока не получалось.
   Маг прикрыл глаза, чтобы лучше ощущать движение Теней, и тут же открыл вновь: на северо-востоке, шагах в пятистах от крепости, определилось присутствие двух людей. Хотя на прилегающей к крепости территории никто не обитал, обнаруженная пара вполне могла оказаться случайными прохожими. Впрочем, в последнем Арон сомневался.
   Единственные ворота из крепости, выходившие на юго-запад, на Радогу, стояли закрытые, мост поднят. Идти через них сейчас, разбираться со всеми препятствиями, значило терять время. Вместо того мужчина быстрым шагом подошел к северо-восточной стене, одновременно вызывая эмеаль земли и собирая энергию в ладонях. Остановившись перед каменной кладкой, поднял руки, соединенные вместе, и тут же резко опустил, словно разрубая воздушную стену. Раздался жалобный хруст, расширяющиеся трещины поползли по камням, и скоро полукруг арки перед Ароном осыпался песком, открывая проход, шириной и высотой как раз для взрослого мужчины. Все действие в целом заняло меньше полминуты.
   Пройдя в арку, маг сразу увидел две человеческие фигуры, удаляющиеся от крепости. Две детские фигуры. Один - точно Альмар, второй - северянин разглядел светловолосую макушку и определил лишь, что мальчишка немного выше и шире в плечах, чем его сын. И, не теряя больше времени, сорвался в бег.
  
   *****
  
   Сумрак медленно густел, но над горизонтом уже появилась полная луна, и света для глаз Альмара хватало. Трава по эту сторону крепости достигала середины бедер, порой приходилось продираться через ее сплетенные венчики или огибать заросли колючек. Кирумо расспрашивал его о последних днях, и мальчик, оживленно жестикулируя, рассказывал о храме, о своем первом уроке и о впечатлении, которое произвел на него Тонгил.
   - Когда у нашего мага хорошее настроение, он просто душка, - кивнул Кирумо, выслушав рассуждение Альмара о неожиданно доброжелательном поведении господина. - Но не приведи тебя Многоликий пересечься с ним не в том месте и не в то время.
   - Что тогда? - заранее ежась, спросил мальчик.
   - Да что угодно, - Кирумо пожал плечами. - Может убить, может покалечить, может просто не обратить внимания, - если очень повезет.
   - А часто у него - так?
   - Случается, - махнул в воздухе рукой подросток. - Темные - они все немного с прибабахом... не в обиду будет сказано.
   Альмар вздохнул, вспомнив подобное рассуждение Кирумо двухнедельной давности. Друг усмехнулся, но потом, то ли услышав что-то, то ли ощутив, обернулся назад и зло, по-взрослому, выругался. Альмар тоже обернулся и почувствовал огромное желание провалиться сквозь землю.
   - Ты сказал, он не узнает! - обвиняюще обратился мальчик к Кирумо. Тот, казалось, не услышал, впившись взглядом в приближающегося Тонгила. Потом Кирумо стремительно шагнул к Альмару и вдруг оказался за его спиной. Блеснула яркая вспышка, и тут же одной рукой подросток сдавил ему горло, а другой прижал к шее лезвие ножа. Альмар дернулся, пытаясь вырваться, вцепился обеими руками в руку Кирумо. Тот в ответ сжал ему шею сильнее, от боли перед глазами поплыли круги, дышать стало невозможно.
   - Не дергайся, - велел Кирумо, и мальчик обмяк, сознавая, насколько он слабее. Спустя мгновение Кирумо ослабил хватку, позволив Альмару вдохнуть, и, повысив голос, обратился к магу:
   - Не двигайся, Арон! Или я перережу мальчишке глотку, - угроза, сказанная ломающимся голосом подростка, должна была вызвать у мага презрительную усмешку, но тот действительно замер и ровным холодным тоном спросил:
   - Чего ты добиваешься, Мэль?
   Мэль? Почему Темный называет Кирумо чужим именем? И почему Кирумо так ведет себя?
   Подросток за спиной Альмара между тем рассмеялся неестественным чужим смехом:
   - Мы уже обсудили наши намерения, Арон.
   - Пытаешься спасти от меня ребенка, угрожая его убить? - уточнил Темный, и Альмар, смаргивая слезы боли и обиды, заметил, как страшно побелела радужная оболочка глаз мага, оставив только черную точку зрачка.
   Мальчик попытался понять, о чем они говорят. И почему Тонгил не использует свою Силу? Альмар был почти уверен, что удар магией окажется быстрее, чем движение руки с клинком у его горла, особенно если первый удар придется именно на эту самую руку. Альмар согласился бы рискнуть - лишь бы это безумие закончилось.
   - Чистая смерть от клинка лучше, чем в одной из твоих лабораторий, - резко ответил Кирумо.
   Маг медленно глубоко вдохнул и также медленно выдохнул.
   - Верни ребенка, и я отзову охоту, - проговорил он четко. - Отменю награду за твою голову. Клянусь Многоликим.
   Вероятно, Кирумо покачал головой, поскольку Темный продолжил все тем же холодным ровным тоном:
   - Чего ты хочешь, Мэль? На самом деле - чего? Деньги, титул, провинцию? Отомстить лично мне? За обиду, которую я не помню?
   - Нет. Я только хочу спасти Альмара.
   На месте мага Альмар в такое "спасение" точно бы не поверил. Так же, как он не верил на месте собственном. Мелькнуло удивление, отчего господин Тонгил торгуется с Кирумо за его жизнь. Зачем вообще Темному такой ученик, ослушник и магнит для неприятностей?
   Земля под ногами вздрогнула, а потом место, где они стояли, ярко осветилось. Источник света Альмар не увидел - тот находился как раз за спиной - но ровное изменение яркости указывало на магическое происхождение. Обычный огонь никогда не давал такой механической пульсации. Лицо Темного в белом свете показалось мертвой маской.
   - Мэль, ты понимаешь, что делаешь? - спросил маг холодно. - Если с Альмаром что-то случится, умирать ты будешь долго.
   - Как скажешь, - кратко отозвался Кирумо. Хотя нет, не Кирумо. Конечно, не Кирумо! Осознав, наконец, правду, мальчик непроизвольно дернулся; острие ножа прокололо кожу, но он едва заметил - из-за стыда и злости на самого себя, из-за страха, сменившего прежнюю растерянность. Почему он раньше не вспомнил предупреждение господина Тонгила о полуэльфе, способным прикинуться кем угодно? Почему Альмар не сообразил: ничто не мешало бывшему управляющему притвориться знакомым человеком?
   Полукровка между тем пятился, таща Альмара с собой, ближе к источнику магического света. Господин Тонгил шевельнулся, и Митрил провел клинком по шее Альмара. Не глубоко, но кровь потекла.
   - Стой, где стоишь, Арон, - велел он. - Мальчишку я отдам только в виде трупа, а труп тебе без надобности.
   Маг снова застыл, потом впервые за все время посмотрел Альмару в глаза. Глаза самого Тонгила уже не казались такими страшными и пустыми - просто светло-серые:
   - Обещаю, Рик, я найду тебя.
   Потом полуэльф сделал еще шаг назад, и они начали падать - словно в бездонный колодец. Исчез пульсирующий свет, исчезла поляна и маг, исчезло небо с луной. Вокруг осталась только темнота.
   Первым, что Альмар услышал, проснувшись, оказалось тихое потрескивание горящих веток.
   Мальчик открыл глаза. В паре шагов от места, где он лежал, действительно горел огонь. Ночной ветер нес прохладу, и Альмар пододвинулся ближе к костру и натянул повыше теплый плащ. Альмар не помнил, откуда тот мог взяться, но это его не встревожило. Наверное, Кирумо добыл. Вот только где сам оборотень?
   Альмар улыбнулся, подумав о странном сне, образы из которого все еще стояли перед глазами, почти такие же яркие, как реальные воспоминания. Будто бы они уже пришли в Радогу, и будто бы господин Тонгил решил взять его в ученики, и будто бы у Альмара даже получилось вызвать Тени. Потом сон стал более сумбурным и нереальным. Поход в сумерках за волшебной ящерицей, появление Тонгила, Кирумо, держащий нож у его горла.
   Альмар покачал головой, но рука непроизвольно потянулась к тому месту, где во сне клинок порезал кожу. Когда он посмотрел на пальцы, кр плым того, кто-то накрыл его длинным плащемно горел огонь.ое потрескивание костра и теплоасной влаги на тех, конечно, не оказалось. Однако на шее обнаружилась незнакомая короткая цепочка с подвеской. Мальчик покрутил теплый гладкий камень, нахмурился, пытаясь вспомнить его происхождение, но отвлекся, задумавшись о том, где он. Отбросил плащ и поднялся, оглядываясь.
   Костер был разложен на краю небольшой рощи, острым клином врезавшейся в степь... Откуда в северных лесах могла взяться степь? Альмар помнил только деревья, дорогу и болота. Они шли долго, и дни перемешались в голове. Все же, где Кирумо?
   Появление друга Альмар скорее почувствовал, чем услышал. Что-то внутри велело развернуться, и за спиной действительно обнаружился оборотень. Он как раз вышел из-за ближайших деревьев, помахивая в воздухе мертвой куропаткой:
   - Проголодался?
   Альмар моргнул:
   - Да, - ответил, пытаясь понять, откуда появилось ощущение неспокойствия. Думать оказалось сложно, мысли словно заволокло туманом, сосредоточиться на чем-то одном не получалось.
   - Мне приснился странный сон, - начал мальчик, и Кирумо хмыкнул:
   - Да?
   Альмар потер начавшие зябнуть пальцы. Отошел на несколько шагов от костра, вернулся, снова отошел, на этот раз дальше, остановился, поводя ладонями по косицам полыни. Что-то внутри требовало действий, но не объясняло - каких:
   - Странный сон, - повторил он, оборачиваясь к костру, к Кирумо, к мертвой птице, лежащей на земле. Блеск огня на лезвии, кровь на лезвии. Каменная хватка держащих его рук.
   - Или не сон, - прошептал, чувствуя, как туман в голове начинает рассеиваться. Рука сама поднялась к цепочке и дернула за камень. Звенья порвались, осыпались - частью на землю, частью - ему за шиворот, но камень остался в ладони, черная змея чужой магии. Альмар размахнулся, бросил его дальше в степь, и тот утонул в высокой траве.
   Не-Кирумо продолжил сидеть в прежней позе, только склонил голову набок, с интересом разглядывая Альмара:
   - Дед оказался прав, с магами его трюк не прошел, - проговорил задумчиво.
   - Кто ты такой? - Альмар попятился. - Зачем я тебе?
   - Ты ведь уже понял, кто я, - не-Кирумо медленным плавным движением снял с себя цепочку с камнем, подобным бывшему на Альмаре. Потом потянул за концы замысловатого узла на рукаве. - А зачем... не бойся, я не планирую передавать тебя ни тару Дейкасу, ни кому иному, что бы ни говорил Тонгил. Какое-то время поживешь в Степи, когда станет безопасно, вернешься в империю. Если захочешь.
   Узел поддался, и фигура подростка потекла, меняясь, вытягиваясь в длину, раздаваясь в плечах. Почернели и удлинились волосы, потемнели глаза, изменилось лицо.
   Полуэльф криво усмехнулся, наблюдая за паникой Альмара:
   - Не бойся, - повторил он. - Я не сделаю тебе ничего плохого. И позабочусь, чтобы тебе не причинили зло другие люди. Но мне интересно: Тонгил действительно не объяснил, кем тебе приходится? Или просто запретил упоминать об этом?
   - Кем приходится? - переспросил Альмар, борясь с желанием развернуться и кинуться прочь. Глупое желание - полуэльф нагонит его моментально.
   - Промолчал, - полукровка кивнул самому себе. - Струсил, стало быть. Тогда скажу я. Тар Мэлгон, которого ты считаешь отцом - твой отчим. Твой настоящий отец - Арон Тонгил.
   Наверное, Альмару следовало как-то отреагировать. Но он просто стоял и смотрел на полукровку. Стоял, смотрел и не мог ничего сказать.
   - Я не понимаю, - произнес мальчик, когда молчание затянулось невыносимо и стало ясно: полуэльф не собирается продолжать, ожидая его реакции.
   - Что именно не понимаешь? - осведомился полукровка.
   - Ничего не понимаю, - честно ответил мальчик.
   - Хочешь услышать историю с самого начала? - спросил Митрил, и Альмар не придумал ничего другого, кроме как согласно кивнуть.
   - Твоя мать встретила Тонгила в столице, когда она еще не носила имя тары Мэлгон, - начал полуэльф, потом жестом показал Альмару на противоположную от себя сторону костра. Мальчик медленно приблизился и сел. Сейчас их разделял огонь, иллюзия расстояния и безопасности.
   - Я не смог узнать, случился ли между ними настоящий роман, или с самого начала они заключили договор. Но когда твоя мать зачала, Тонгил каким-то образом заставил тара Мэлгона жениться на Тери. Опять же не знаю, манипулировал ли маг сознанием нобиля либо сделал любовный приворот, но это не была настоящая любовь. Твоя мать из дворянского рода, Альмар, но разорившегося. Она не могла принести тару Мэлгону ни приданного, ни полезных связей, ни титула; ничего, кроме своей красоты. Люди положения тара Мэлгона могут влюбляться в таких женщин и даже брать их в дом, но женятся они на других.
   Ожидаемо случился скандал, но подозрительно быстро затих. Кстати, ты на два месяца старше, чем считаешь: Мэлгоны не могли допустить, чтобы наследник родился через семь месяцев после свадьбы. Тем не менее, тар Мэлгон искренне убежден, будто ты его ребенок.
   - Я не похож на отца... на тара Мэлгона, - неожиданно для себя проговорил Альмар. - Мама говорила: я пошел в ее родню.
   - Ее родни я не видел, - полукровка усмехнулся. - Но вот на Арона ты походишь.
   Альмар опустил голову, пытаясь мысленно представить господина Тонгила. Цвет волос, цвет глаз - да, это соответствовало. Остальное? Вот если бы положить два портрета рядом - его и мага - чтобы сравнить...
   - Пока все звучало почти невинно, верно? - мягко проговорил Митрил. - Маг решил позаботиться о судьбе бывшей любовницы и их ребенка. Почти благородно, если не принимать во внимание, что забота получилась за чужой счет.
   Мальчик сглотнул. Если полуэльф не обманывает, то он - просто кукушонок, подкинутый в чужое гнездо.
   - Арон не забыл о тебе и после рождения, - продолжил полуэльф. - Мои люди определили: он сумел ввести в дом Мэлгонов осведомителей. Среди слуг, среди свиты, среди охраны... - полукровка сделал паузу, и Альмар поежился под его пристальным взглядом.
   - Человек, который защитил меня в храме Солнечного, - проговорил мальчик тихо. - Он...?
   - Клановец, - согласно кивнул полукровка, - работавший на Тонгила.
   - Он выжил?
   - Не знаю, - Митрил пожал плечами. - Не интересовался.
   Альмар снова опустил голову, продолжая молча слушать.
   - Шли годы, ты рос, Тонгил набирал силу. Четыре года назад он убил прежнего Великого и перенял его титул, с ним - владения и богатство. Стал главой Ковена. Ты знаешь, Альмар, что в ученики берут с восьми лет? Случается, даже раньше. Тонгил мог бы забрать тебя еще два года назад, если бы планировал именно это.
   Полуэльф сделал короткую паузы, и Альмар сжался, чувствуя, что продолжение... продолжение ему понравится еще меньше.
   - Около месяца назад с Тонгилом произошел... несчастный случай. Магия может быть опасна, Альмар, даже для самых опытных адептов. Тонгил частично потерял память. Не Силу, но память того, как с последней работать. Это так же страшно для мага, как для воина остаться без рук. И знаешь, каким оказался один из первых его вопросов ко мне после того, как я узнал о произошедшем несчастье? Тонгил спросил, если ли у него дети? Понимаешь?
   Альмар медленно покачал головой, хотя это было неправдой. Он начал понимать.
   - Тебе рассказывали сказки, Альмар? Страшные истории про Темных колдунов, которые используют непослушных детей в своих бесовских ритуалах или пускают их тела на части для зелий? Любимая тема всех нянек и почти правда. Только дети нужны родные по крови.
   - Он мог... раз мой Дар открылся, мог просто решить взять меня в ученики. Без этого... - неуверенно проговорил мальчик.
   Полуэльф задумчиво кивнул:
   - Альмар, а зачем маги вообще берут учеников?
   - Но... - мальчик недоуменно уставился на Митрила, не понимая вопроса. - Но так все делают. Все маги.
   - У всего есть причина, - возразил тот. - Человек ест, потому что голоден, женится, полюбив либо просто устав быть в одиночестве и желая завести потомство. Но зачем магу брать учеников? Зачем тратить драгоценное время на вбивание в них основ магии, зачем создавать себе конкурентов? Для чего?
   Альмар нахмурился.
   - Родители платят за обучение, - сказал он наконец. - И, наверное, это повышает статус мага. Я не знаю...
   - Насчет первого - да, у Светлых так заведено. Но ведь берут учеников и из бедных семей. А ученики-Темные - и вовсе в большинстве беглецы, которым нечем платить. Как ты, например. - Митрил наклонился вперед, криво улыбаясь.
   - Деньги, статус - это второстепенно. Все дело в сырой Силе. У детей ее много, они еще не умеют ею управлять. Чем слабее одарен взрослый маг, тем больше он нуждается в заемной Силе, тем больше у него учеников и подмастерьев. Такова настоящая плата за обучение - как среди Светлых, так и среди Темных. Это не обсуждают вслух, но это не тайна.
   - Кирумо... настоящий Кирумо говорил мне, что господин Тонгил никогда не брал учеников, - сказал Альмар.
   - Верно. У Арона невероятное количество своей Силы, заемная ему не нужна. Отсутствие учеников - тоже знак статуса, декларация собственного могущества. Взять тебя в ученики, значит заявить перед всеми: "Моя Сила слабеет. Я такой же, как остальные, и нуждаюсь в костылях". А теперь посмотри, как получается, - Митрил поднял руку и продолжил рассуждать, поочередно загибая пальцы:
   - Первое. Он знал о тебе с самого начала, следил за твоей жизнью, но не планировал забрать к себе, хотя мог уже давно. Второе. Ты потребовался ему только после того, как с ним произошло несчастье. Третье. Тонгил - рациональный и холодный человек, однако приказал мне задействовать в поисках тебя все имеющиеся ресурсы. Имей в виду, как раз тогда у него разгорался конфликт с императором, силы следовало распределить более разумно. Полагаешь, от большой любви к ребенку, которого он никогда лично не видел? Четвертое. Он не сказал тебе о вашем родстве, вместо того первым делом провел так называемый "урок", желая убедиться, что ты обладаешь Силой. Видишь ли, в ритуалах восстановления родная кровь - это хорошо, но если есть еще и Дар - намного лучше. И пятое, - Митрил глубоко вздохнул. - Иногда я вижу варианты будущего. Я видел, как Тонгил вел тебя в лабораторию - ту, где он обычно проводит эксперименты над людьми.
   - Над людьми? - ужаснувшись, повторил Альмар.
   Полуэльф вскинул брови:
   - Свою репутацию Тонгил заслужил справедливо. По большей части.
   - Может быть, - проговорил Альмар тихо, - может быть, есть другое объяснение.
   - Может быть и так, - согласился Митрил. - Объяснений может быть множество. Но, мальчик, я знаю Арона больше лет, чем ты прожил на свете. Он просчитывает все действия на много ходов вперед. Он умен. Он жесток. Он никогда не проявлял сентиментальности. Если твоя жизнь поможет ему восстановиться, он не пожалеет тебя только потому, что ты его сын. Он никого не пожалеет.
   - Если вы говорите правду, - Альмар нахмурил брови, пытаясь сложить картину, - зачем вам помогать мне? Я же вам никто.
   - Когда я был на два года старше, чем ты сейчас, - после паузы произнес полуэльф, - мой отец попытался убить меня в первый раз. Через несколько лет ему почти удалось. Я ненавижу его. Ненавижу, потому что родную кровь нельзя убивать. Я не хочу возненавидеть Арона после того, как он убьет своего ребенка.
   Альмар продолжал смотреть на Митрила, ожидая продолжения, но того не последовало.
   - Светает, - после долгого молчания сказал полуэльф. - Позавтракаем и отправимся в дорогу. Времени на размышления будет много... Да, и для твоего сведения, - отсюда до Радоги около двух тысяч миль по прямой. Не делай глупостей, и мы прекрасно поладим.
  
  
   Глава 13.
  
  
   В крепости царила тишина, из всех звуков остались только плеск воды да редкие птичьи крики. От реки в открытое окно несло свежестью и прохладой, утренний полумрак медленно рассеивался.
   Почти всю ночь северянин просидел, обложившись немногими имеющимися книгами по магии, пытаясь понять: существует ли способ открыть Врата по следу предыдущих? Единственный присутствующий маг, Бьер, которого Арон мог спросить, даже не слышал о таком. Умел ли это Тонгил-прежний? Реально ли это вообще?
   Бессонные часы никак не сказались на физическом состоянии мага, а вот душа словно онемела.
   Равнодушно подумалось, как хорошо чувствуют оборотни настроение хозяина. Ему не лезли под руку с предложениями помощи или глупым сочувствием, не создавали иллюзии бешеной деятельности. Они просто ждали, готовые выполнить приказ, и это было лучшее, что они могли сделать.
   Мужчина вновь посмотрел на перстень, на яркий цвет камня. Рик жив и здоров. Пока.
   Внутри все замерзло, и даже сердце словно покрылось тонким слоем льда, а оно почему-то продолжало биться. Боль не ощущалась, только холод и пустота. Это пройдет, Арон знал. Пройдет в любом случае, найдет он сына или нет. Только думать о втором варианте человек сейчас не мог.
   Ясные серые глаза, немного страха, детское смущение, желание понравиться и заслужить похвалу. Его Рик, только старше на четыре года. Не как Тери, нет. Тери - другая, Венд - другой, и только сын, единственный ребенок - оказался именно такой, каким Арон ожидал его увидеть. Словно бы не существовало могилы на опушке леса, и выжженной пустоты внутри, и пустоты вокруг.
   И - потерять. Едва вернуть - и потерять снова.
   Мэль... Что следовало сказать, что сделать, чтобы полуэльф вернул ему сына? Как поступить? В чем он ошибся? Да, нельзя было уезжать, положившись на стражу и собственную магию, пока полукровка оставался на свободе. Рыцари Гиты - их можно уничтожить позднее. Все эти мелочи, вся эта борьба за власть - какое это имеет значение теперь?
   Найти сына, вернуть... Где они? Куда мог забрать его полукровка? Очевидный ответ - Великая Степь. Достаточно легко затеряться, особенно если умеешь менять облик. Но только если Рик все еще с полуэльфом, если Мэа-таэль не отдал ребенка своему нанимателю.
   Как хотелось поверить в утверждение полукровки, будто он всего лишь желал спасти ребенка от страшного мага. Глупая нелепица, конечно, но... Единственный шанс, что мальчик действительно в безопасности. Один из ста шанс.
   Северянин поднялся из-за стола, оставив раскрытыми книги, и подошел к окну. Остановился, тяжело оперся о подоконник, закрыл глаза. Он устал. Не физически - Дар давал силу и бодрость, насыщая тело даже в отсутствие сна и еды. Просто устал. Словно бы все время здесь он шел и шел против течения, тяжелые волны сбивали с ног, а неровное дно заставляло запинаться, норовя бросить на колени. И только напор стих, только он остановился, пытаясь отдышаться, как пришла новая волна, выше и сильнее предыдущих, и накрыла с головой.
   Он устал. Захотелось просто, чтобы все прекратилось. Упасть под напором ледяной воды, сдаться, уйти на дно. Смириться. Умереть. Не слышать ничего больше, кроме шума воды, и криков птиц, и нежной флейты...
   Флейта? Арон моргнул. Флейта показалась лишней. На далеком севере, где он родился, где бродил по отмелям и плавал в ледяном море, никто не играл на флейтах. И... откуда взялась чушь о сдаться и умереть? Северянин никогда не сдавался. Он мог проиграть, мог потерпеть поражение, мог притвориться побежденным и смирившимся. Но по настоящему - не сдавался никогда.
   Чужая воля пыталась продавить его собственную, чужая магия пыталась сплести тенета.
   Тонгил встряхнулся, выпрямляясь, вслушиваясь в пространство, одновременно собирая Силу. Тени, посланные на разведку, передали образы присутствия и не присутствия, живого и неживого. Причем источник образов Тени обнаружили на площади перед башней - абсолютно пустой, если верить глазам, а не магическим чувствам.
   Северянин вновь с раздражением подумал о Тонгиле-прежнем и его знаниях, которых катастрофически не хватало. Что там, внизу? Магические конструкты, невидимые человеческими глазами? Живые мертвецы, создание некромантов? Очередной привет от шаманов?
   Проверив оружие, Арон спустился вниз, но остановился на лестнице, не ступая на брусчатку, колеблясь. Внутреннее чувство опасности словно сошло с ума, то выдавая волны тревоги, предупреждая, чуть ли не впадая в истерику. То намертво замолкая, и даже, наоборот, будто подталкивая его к столкновению с неведомым врагом.
   По камням площади прошла ряб, словно поток горячего воздуха исказил их форму и размеры. Еще одна волна изменений, в этот раз она поднялась выше, захлестнула ступени, где стоял маг. Мужчина пошатнулся, когда земля качнулась. Еще одна волна, не давая передышки, и твердь под ногами опрокинулась, бросая его вниз.
   Вбитые намертво реакции спасли от ушибов, но вскочить на ноги Арон не успел: площадь опрокинулась в воронку, засасывая его в черный центр. Мир перевернулся, небо закрылось камнем, а под ногами разверзлась пустота. И спустя мгновение человека выбросило на зеленую поляну.
   Тонгил поднялся, проверяя щиты, одновременно обводя цепким взглядом все, что его окружало. Правильнее сказать - всех. Полтора десятка противников, и среди них ни единого человека.
   Ловушку выложили умело. Врата, растянутые в пространстве, выманили его привкусом непонятной магии и ментального нападения. Тот, кто сделал это, во-первых, сумел верно предсказать реакцию мага, во-вторых, имел доступ внутрь крепости, внутрь всех защит.
   Первое подозрение Арона, естественно, упало на Мэа-таэля, но... нынешние противники, казалось, отрицали подобное самим своим присутствием. Эльфы. Чистокровные эльфы из Лазурной долины. Тонгил-прежний писал о личной истории полукровки, да и сам Мэль рассказал достаточно, так что северянин с трудом мог представить в его союзниках эльфов. Слишком много между ними пролилось крови.
   Впрочем, кто бы за случившимся не стоял, а щиты падение действительно не пережили. Тонгил попытался зачерпнуть Силу в резерве - и с трудом удержался от болезненной гримасы. Не годилось перед лицом врага потерять привычную уже маску холодного безразличия. Оказалось, что Врата не только сорвали его щиты, но и больше чем на девять десятых опустошили эррэ. Обычным Вратам такое было бы не под силу. Очевидно, персональная ловушка, разработанная под его магию.
   Если среди эльфов есть маги... Хотя о чем это он: все эльфы - маги. Не самые сильные - по отдельности, но вот вместе, в синхронизации друг с другом - а последней они учатся много лет - опасные противники. Пятнадцать эльфов, три боевые пятерки - эльфийские маги всегда сражались по пятеро, фокусируя Силу через самого старшего и опытного эльфа.
   - Чем обязан? - первым разбил тишину Арон.
   - Верни то, что украл у нас, Тонгил, - сказал один из остроухих, высокий, светловолосый и голубоглазый, то есть на взгляд человека ничем среди большинства собратьев не выделявшийся. - Верни, и мы отпустим тебя с миром. Твое эррэ опустошено; попытаешься напасть, и мы уничтожим тебя.
   - Украл? - переспросил Арон, пытаясь потянуть время и оценить свои шансы. - Какое грубое слово.
   - Мы не настроены играть, Тонгил, - голос эльфа понизился до злого шипения. - Верни наш артефакт.
   - Который из них? - мага очень смущала возникшая дилемма: довести резерв почти до полного истощения, но окутать себя щитами, либо оставить достаточно свободной энергии для грядущего столкновения. В том, что схватки не избежать, северянин не сомневался. Последнее время среднее количество его щитов достигало семи. Но сейчас он мог позволить себе только два, самое большее - три. Нет, все же только два.
   - Артефакт, управляющий химероидами, - между тем ответил эльф.
   - Ах, этот... - Арон сделал вид, будто задумался. Впрочем, пара мыслей об артефакте действительно мелькнула. Тот самый, вероятно, который искал в его лабораториях эльфенок.
   - Допустим, я соглашусь. Как вы вообще это себе представляете?
   - Ты привязал его к себе и можешь вызвать в любое место, - лицо эльфа скривилось в презрительной гримасе, словно эта самая привязка артефакта являлась извращением невероятно мерзким и даже говорить о нем было противно. Хотя, с другой стороны, разве Арон являлся специалистом в артефактной магии? Может, это действительно извращение?
   - Какие у меня гарантии, что вы сдержите обещание?
   - Я, двоюродный брат Князя, Эрлин дарэ-Орес, - гордо провозгласил эльф. - Даю свое слово.
   Северянин удержался от насмешливого хмыканья, но едва-едва. Слово эльфа... В юности он немало поиграл с остроухими в подобные игры и знал: даже демоны держали обещания лучше, чем Перворожденные. Например, дать слово и дать слово чести считалось разными вещами, и только со вторым требовалось создавать видимость соблюдения. Значение имело также то, кому эльф его давал. Детали и условия ситуации. Положение эльфа в клане. Время дня или ночи... Проще следовало сказать так: эльфы, любимцы богини Гиты, держали слово только тогда, когда считали это выгодным.
   Дать слово, но не слово чести - значит, даже не задуматься об оправданиях его нарушения. Просто слово не стоит ничего. Они, конечно же, не собирались отпустить его живым. Впрямь надеялись, что он простодушно отдаст им артефакт? С другой стороны, главной ошибкой эльфов всегда являлась недооценка людей.
   - По наивности своей я полагал, будто Князь пожелает в первую очередь освободить сына, - человек медленно развернулся вокруг оси, разглядывая лица эльфов, выискивая самые слабые и, что важнее, самые сильные звенья. Тех, кто лучше скрывал ненависть, не позволяя гневу замутить ясность рассудка. Тех, кто был старше. Этому Арон тоже научился в юности: узнавать возраст остроухих не по внешнему виду, а по силе эмоций, скудости жестов, равнодушию в глазах.
   - Не марай своим языком имя Князя, лока, - произнес тоном приказа уже другой эльф. Должно быть, это его первое серьезное задание. Еще молодой, гордый, глупый. Назвать Темного мага, словно обычного человека, лока - грязью. Нехорошо.
   - Я жду твоего решения, маг, - напомнил Эрлин дарэ-Орес, никак не показав, что слышал прозвучавший обмен фразами.
   - Неужели вас и впрямь не интересует судьба того мальчишки? Как же его звали? Тамил? Тамур? - человек приподнял брови, продолжая отмечать и запоминать реакции своих "гостеприимных хозяев". Забыть имя сына Князя - оскорбление, и нанес его маг намеренно. Разозленный враг - уязвимый враг. Особенно если эти враги - молодые эльфы.
   Тонгил чувствовал сейчас себя медведем, окруженным волчьей стаей. Они, каждый по отдельности, слабее, но их много. Он - один, и ранен. Его раны - прорехи в эррэ, потерянная магия как потерянная кровь. Любая мелочь, которую северянин мог обернуть себе на пользу, стоила внимания. Любая деталь.
   - Тонгил, не думай, будто я не понимаю, что ты де... - Эрлин не договорил. Сложно говорить, когда в глаз на пять дюймов вошло острие метательного ножа. Куда легче, вцепившись в клинок и тщетно пытаясь его выдернуть, упасть на землю, дергаясь в судорогах. Эльфы умирают почти также легко, как люди, слишком слаб их Дар.
   Три жала и три мертвеца спустя эльфы, наконец, опомнились, призвав собственную Силу. Пятерки, лишенные фокусных углов, - маг четко выбирал цели - не смогли действовать с привычной слаженностью. Арон успел перекатиться по траве, уходя из-под огненного удара, и ударом меча убил еще одного.
   Должно быть, они не ожидали такой подлости от Тонгила: воспользоваться сталью вместо магии. Недоумевающие и растерянные лица. Конечно, эльфы пришли вооружеными. Конечно, кто-то из них сейчас заметался, не зная, не лучше ли забыть о магии и переключиться на простой бой. Что ж, когда враг растерян, убивать всегда легче.
   Арон успел избавиться еще от четверых противников, когда спину - как раз между лопатками - пронзила резкая боль, а сила удара бросила его на землю. В падении северянин обернулся, чувствуя, как глаза заволакивает пеленой боли, но еще успел увидеть человека, стоящего между ближним краем деревьев, как раз опускающего руку. Седой, высокий, с крупными чертами лица. Незнакомый. Человек, не эльф. Тонгил задержал взгляд на долю мгновения, впечатывая в память лицо нового врага.
   Лицо своего убийцы?
   Магу не требовалось опускать глаза на наконечник копья, пробившего тело насквозь, чтобы понять, как это получилось. Селин. Он прекрасно помнил энергию оружия, пульсацию живого металла. Его копье, месяц назад убившее некроманта, было подобным. На мгновение мелькнула дикая мысль, будто это - то же самое. Но нет. Нет, конечно. Просто похоже.
   Тонгил попытался подняться на одной руке, второй вцепился в наконечник и потянул. Вырвать селин из тела, как ядовитую занозу, и восстановиться. Он маг, он...
   Удар по затылку прервал движение. Потом пришла темнота...
   Сквозь темноту постепенно пробились звуки. Голоса людей и нелюдей.
   - Копье закреплено, мастер, - с почтением проговорил первый. Вероятно, человек, имперец со степных окраин или септ, как все южане растягивающий гласные.
   - Колья? - второй голос прозвучал сухо, отрывисто, с интонацией человека, привыкшего отдавать приказы. Голос еще не старческий, но принадлежащий мужчине, давно перешагнувшему порог зрелости.
   - Вбиты до основания, Светлейший, - отозвался третий присутствующий, со специфическим переливом интонации, какой бывает только у эльфов.
   - Кто отправился за зверенышем? - обладатель второго голоса, судя по изменившемуся звуку, наклонился к Арону ближе.
   - Юниш и Нирас, Светлейший, - тут же ответил эльф.
   Тонгилу казалось, будто он парит в пустоте, в полном отсутствии света и телесных ощущений, единственной связью с реальностью являлся слух. Ни зрение, ни осязание, ни другие чувства возвращаться не спешили. Оставалось только вслушиваться в чужой разговор и пытаться вывести, что происходит. Впрочем, если мужчина понял правильно, и копье, и колья, и звереныши предназначались ему. Цель первого и второго северянин еще мог понять, но третье вызывало недоумение. Его заманили в ловушку, собираясь убить. Для смерти мага требуется только оружие из селина, правильная последовательность действий, время и терпение. По крайней мере, для уничтожения некроманта ему этого хватило. Или Тонгила собирались убивать иначе?
   И еще - Светлейший... Так традиционно называли верховных жрецов благих богов. Вернее, тех богов, которые считались благими.
   Арон попытался дотянуться до эррэ, забрать хоть немного Силы, чтобы, для начала, вернуть власть над телом. Но эррэ... его эррэ оказалось дырявым бурдюком, куда Темный Дар напрасно пытался набрать энергию. Северянину даже почудилось, будто он ощутил отчаяние магической сути, словно бы Дар являлся отдельной, почти разумной личностью, впервые осознавшей свою скорую смертность.
   Должно быть, именно так действует оружие из селина: не только разрушает щиты и ранит тело, но и одновременно повреждает эррэ.
   - Неприятная задержка, - второй между тем отодвинулся и продолжил тоном наставника, опрашивающего урок. - Каков общий вывод из нашей ситуации, Марвил?
   - Не полагаться только на селин, охотясь на мага, - ответил первый голос. - Если дело дойдет до прямого противостояния, приберечь главные силы и постараться нанести смертельный удар, находясь на безопасном расстоянии, желательно из засады.
   - Все верно, Марвил, - благожелательно согласился второй. - Но без чего охота обречена на неудачу? О чем следует позаботиться в первую очередь?
   - Выяснить слабости в защите мага, мастер, - моментально ответил южанин. - Выманить его из норы и ослабить, насколько возможно, прежде чем допустить открытое столкновение... Вы мудро придержали сведения, мастер, которые получили от полукровки, пока не наступило идеальное время.
   От полукровки... Неужели Мэа-таэль? Арон полагал, что связываться с эльфами Мэль не стал бы, но тот вполне мог взять в союзники людей, а уже те - договориться с остроухими.
   - Именно так, - отозвался второй тоном человека, давно привыкшего к лести. - Солнцеликая Гита не дает благословения глупцам, рвущимся в открытый бой во имя мести или других наивных сантиментов. Не забывай этого, Марвил, и меньше слушай разговоры младших жрецов. Мало кто из них с такими взглядами доживет до второго посвящения.
   Значит, верховный жрец Гиты. Арон мысленно поморщился. Неудивительно - после Радоги-то.
   - Да, мастер, - согласился первый, и, поколебавшись, добавил. - Когда мы закончим с Тонгилом, можно мне забрать его меч?
   - Понравилась игрушка? - усмехнулся жрец. - Нет, Марвил, я слишком много вложил в тебя сил, чтобы позволить растратить жизнь на простое мародерство.
   - Мастер, - удивился Марвил. - Разве после смерти мага чары на мече не должны исчезнуть?
   - Эх, Марвил, Марвил, как все же недостает тебе знаний по теории магии. Чары исчезнут, а как насчет предсмертного проклятия? Да еще от Темного? Тебя, Эсти, это тоже касается. Если принесешь в Долину вместе с сумкой Тонгила, которую ты так незаметно спрятал, серый туман или, того хуже, оборотную тварь, Князь обидится. На меня.
   - Я... Светлейший, я... - эльф замолчал и потом жалобно продолжил. - Я не знал.
   - Положи, где взял, - подчеркнуто доброжелательным тоном велел жрец. Послышался шорох одежды и звяканье металла, смягченное тканью, потом виноватый голос эльфа:
   - Вот. Больше ничего нет, Светлейший. Простите.
   Предсмертное проклятие. Мысль несла определенную притягательность. Если смерти не избежать, но есть возможность дотянуться до убийц уже из могилы, Арон не отказался бы ее использовать.
   Страха при мысли о собственной гибели не возникло. Столько раз он готовился к встрече с Серой Госпожой, и каждый раз она откладывала свидание. Мысль о смерти воспринималась с отстраненным спокойствием и даже любопытством. Куда он попадет? Во владения Многоликого, кажется, выбравшего Темного мага Тонгила своим любимцем? Или Бог, признав самозванца, отправит Арона в Серый Мир?
   Северянин попытался вспомнить все, слышанное об умирающих магах. Будь он Светлым, мог бы попытаться благословить сына. Но у Темных, насколько человек знал, срабатывали только проклятия...
   Стоило подумать об Альмаре, и спокойствие разбилось. Умереть и оставить ребенка на произвол судьбы? Возможно, сам Мэль не тронет его сына, но как поступят сообщники полуэльфа? После смерти Тонгила заложник его крови им не будет нужен. Убьют? Скорее всего, убьют. Арон давно не верил в доброту людей.
   Значит, он должен выжить. Любым способом. Любой ценой. Выжить. Вот только как?
   - Мастер, разрешите спросить? - между тем перевел тему разговора первый. - Теперь, когда мы знаем, где Тонгил держит Существо, что вы планируете делать?
   - Вернуть, - уверенно ответил второй. - А потом использовать, как мы изначально планировали.
   Использовать... Арон мысленно усмехнулся, представив, как висит изломанной куклой тело Светлейшего в мощных челюстях Существа. Приятная мысль. И... пожалуй, он мог сделать еще кое-что, полезное для "мести из могилы" и доброе для одного конкретного человека, о котором практически забыл. Он мог освободить Ниссу.
   Ошейники на рабах в империи Таррун не были просто знаком статуса, как в других государствах. Ошейник - тонкая металлическая пластина - запечатывался магией, сплетением Темной и Светлой Силы, и именно он гарантировал, что никто не сможет продавать рабов в обход императорских законов и налогов. Гарантировал, что раб никогда не сбежит от хозяина. И только хозяин мог снять ошейник, решив даровать вольную и одновременно с тем - гражданство империи.
   Раб без магического ошейника рабом не являлся по определению. И только пять торговых домов в стране имели право такие ошейники одевать. Оттого и стоили рабы целое состояние.
   Простой человек мог снять ошейник со своего раба только в Храме одного из богов Великой Триады, во время специального ритуала. Для мага таких ограничений не существовало. Если, конечно, тех крох Силы, которые, едва успев собраться, тут же выливались из эррэ Тонгила, для этого хватит.
   Хватило. Но то ли это небольшое усилие ослабило его, то ли жрец, как раз получивший неведомого "звереныша", что-то сделал - в любом случае пришла вторая волна темноты, поглотив в этот раз все звуки, и больше Арон ничего не помнил.
  
   *****
  
   Кровь, несмотря на многочисленные разрезы, так и не пошла, но, в конце концов, это оказалось не важно. Светлейший Нестор умел обходить самые хитроумные защиты, поставленные Темными магами, обрывая нити. Тонгил оказался третьим на памяти жреца, кто вот так плотно вплел Дар в плоть, в кровь, даже в кости.
   Традиция предписывает отрубать магам конечности, чтобы ускорить истечение Силы, а потом сжигать, но с Тонгилом пришлось обойтись надрезами. Кости не поддались ни селину, ни, естественно, обычной стали. Жаль, никто из убитых Темных так и не поделился с Нестором рецептом сплетения Дара и физического тела. Жрец отнюдь не планировал повторять их путь, его интересовал скорее теоретический аспект, для труда, который Нестор уже несколько лет писал для библиотеки ордена.
   Впрочем, прежним магам эта хитрость не помогла. Когда эррэ полностью опустошено, Дар умирает, а следом, в течение двух-трех недель, обращается в прах и тело. Но жечь Тонгила нельзя. Нет, никак нельзя. Темный привязал свое смертное тело к эмеалю Огня, а с ним не шутят.
   Перечисляя главные моменты в охоте на мага, Марвил упустил одну деталь, на которую Нестор решил обратить его внимание позднее, в отсутствие эльфов. Охотник должен знать все о достижениях жертвы: не только стихии, покорившиеся магу, сильнейшие и слабейшие из них, но и уникальные таланты.
   Смерть каждого Светлого мага, каждого наемника-человека, когда-либо пытавшегося убить Тонгила, имела смысл. Все они получали благословение в храме Солнечного, при каждом присутствовал Нестор, и на каждого смертника верховный жрец Солнцеликой Гиты незаметно навешивал следящую нить, возвращавшуюся к хозяину после смерти носителя, принося сведения. Тонгил был силен, очень силен, но каждый рано или поздно совершает ошибку, нужно только дождаться. Нестор ждать умел.
   Старик еще раз убедился в отсутствии дыхания у Тонгила и перенес внимание на звереныша. С человеческим ребенком получилось бы быстрее, чище и перспективнее, но жрец торопился; кроме того, не предполагал, что селия окажется недостаточно, и ребенка не подготовил. Досадная оплошность, за которую он наказал бы любого из младших жрецов.
   Лисенок лежал на боку, прерывисто дыша. Звереныш не жилец, но умереть должен сам, поскольку забранной у мага и заключенной в него Силе следует уйти в пространство постепенно. Иначе может произойти что угодно, от грома и молнии с ясного неба до разрыва ткани реальности до самых нижних миров. Чем сильнее являлся маг, тем сильнее окажется отдача. Нет, звереныш умрет сам, под бдительным присмотром младших жрецов.
   Яму для тела Марвил, стихийник земли, создал на опушке, в паре шагов от первого ряда деревьев. В неприметном месте и достаточно глубокую, чтобы не раскопали дикие звери, - как знать, в какое чудовище обратится падальщик, отведавший плоти Темного.
   Нестор вытащил селиновое копье из раны мертвеца, еще раз проверил отсутствие у Тонгила пульса и велел сбросить тело Темного вниз, в могилу. Туда же полетел меч мага. Эсти успел передать остальным слова жреца о проклятии Темного, могущим упасть на любого, кто посмеет коснуться его вещей, поэтому никто из эльфов не сделал попытки забрать дорогое оружие.
   Жрецу подумалось, как однажды, спустя боги знают сколько веков, колдовское оружие может найти дорогу наверх, к случайному человеку, принеся с собой неведомые беды... Нестор вообще любил на досуге философствовать и предаваться размышлениям о будущем.
   На одного Темного мага меньше в мире - на одну крупицу Света больше.
   Нестор не сожалел о потерях ордена в Радоге, не переживал о потерянных жизнях рядовых рыцарей и младших жрецов. Они не имели значения, когда речь шла о таком крупном выигрыше.
  
   *****
  
   Первый дневной переход остался позади, и Альмар, наблюдая, как Митрил разводит костер, как раз думал о том, как странно все повторяется в его жизни: опять дорога с малознакомым человеком после неприятного открытия, опять нужно заново выстраивать свою жизнь, - когда полуэльф вдруг застыл в середине движения. Потом медленно, словно в полусне, отогнул левый рукав, где его запястье обвивал серый браслет. Потянул за украшение - и то поддалось, словно ветхая тряпка; смялось под пальцами полукровки и осыпалось трухой на землю.
   - Не может быть, - шепотом проговорил Митрил, потеряно глядя на серый пепел, оставшийся на пальцах. - Нет, невозможно.
   - Что случилось? - Альмар вытянул голову, пытаясь увидеть лучше рассмотреть происходящее.
   Митрил резко повернулся к нему, словно только сейчас вспомнив о существовании мальчика:
   - Покажи мне браслеты Тонгила!
   Альмар моргнул, но не успел ничего спросить, как полуэльф уже оказался рядом, взял его руки в свои, разглядывая металлические полосы на его запястьях. Альмар, честно сказать, и забыл о них. Митрил сжал края браслета между пальцами - и тот хрустнул, словно сделанный из хрупкого дерева. Полукровка повторил движение - и браслет начал осыпаться такой же трухой, как и его собственный минуту назад.
   - Что это значит, тар? - спросил мальчик.
   Когда Митрил оторвал взгляд от браслета и посмотрел ему в глаза, Альмар отшатнулся: взгляд полукровки отдавал жутью, чем-то диким, больным и безумным:
   - Это значит: Арон Тонгил мертв. Чары мага распадаются после его гибели. Такое... такое не подделать.
   Потом Митрил убрал руки от браслета, резко поднялся и проговорил, не глядя на мальчика:
   - Мне нужно побыть одному.
   Когда, несколько часов спустя, Митрил вернулся к стоянке, его лицо показалось Альмару неестественно бледным, рядом со ртом пролегли складки, прежде незаметные.
   - Что теперь? - решился спросить мальчик.
   Полуэльф равнодушно пожал плечами и ответил, не глядя на Альмара:
   - Отведу тебя к своим, поживешь у них какое-то время. Когда все уляжется и Дейкас перестанет тебя искать, можешь вернуться в империю...
  
  
   Эпилог.
  
  
   Первым из чувств вернулось осязание - давящей тяжестью, потом обоняние - горечью и прелостью, и, наконец, зрение, - непроглядной темнотой. Он не успел подумать о том, где он, что с ним, - четвертой пришла нужда в воздухе и вытеснила все остальное.
   Минуты, часы, годы - когда он пытался выбраться из этой темноты, тяжести и осыпающихся комьев под пальцами. Минуты, часы, годы - и сорванные ногти, и боль в руках, и боль в горящих легких. И, наконец, пустота под пальцами, и воздух. Слаще меда, вкуснее эльфийского вина, прекраснее, чем красивейшая из женщин.
   Потом вернулись мысли, воспоминания, осознание себя.
   Арон Тонгил поднялся на ноги, пошатываясь, тяжело дыша, огляделся. Середина дня, солнце, щедро изливающее свет и тепло на уже желтеющий лес, на небольшую поляну, на яму в земле, из которой он выбрался. Его одежда, покрытая сухой землей и глиной, его руки, коричневые от грязи... На мгновение возникла паника - что он живой мертвец, поднятый некромантом, ведь только они выбираются вот так из могил... И ушла - мертвецы не дышат. У мертвецов не идет кровь из-под содранных ногтей. Есть и еще кое-кто, способный вернуться из-за Грани.
   - Темные маги умирают долго, - сказал Арон хрипло и засмеялся. И все смеялся и смеялся и не мог остановиться, и, все так же смеясь, договорил. - Темные маги умирают только тогда, когда их убивают правильно...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   311
  
  
  
  

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  С.Волкова "Сердце бабочки" (Любовное фэнтези) | | Д.Эйджи "Пятнадцать" (ЛитРПГ) | | Н.Князькова "Про медведей и соседей" (Короткий любовный роман) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий. Перекресток миров." (Любовное фэнтези) | | М.Леванова "Попаданка, которая гуляет сама по себе" (Попаданцы в другие миры) | | Д.Коуст "Золушка в поисках доминанта. Остаться собой" (Романтическая проза) | | В.Крымова "Порочная невеста" (Любовное фэнтези) | | П.Коршунов "Жестокая игра (книга 3) Смерть" (ЛитРПГ) | | О.Обская "Невеста на неделю, или Моя навеки" (Попаданцы в другие миры) | | В.Свободина "Вынужденная помощница для тирана" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"