Аннотация: Только безумцы и черные маги заключают сделки с демонами. Но когда предложение демона слишком похоже на чудо, отказаться от него невозможно.
Интерлюдия 2.
Серый туман стелился у подножия черных стен, пытался ползти призрачными змеями выше, но всякий раз срывался. Иногда, на краткие мгновения, его клубящееся море отступало, и тогда с открывшегося дна небес мне ехидно подмигивали колючки звезд.
Однажды, если бесконечная жизнь даст мне все, что желаю, и исполнит все прихоти, я спущусь в этот хранящий вечность туман. Для смертных наш мир лежит за Краем, но настоящий Край - вот он, подо мной - пропасть перевернутого неба за границей белесого тумана. Говорят, там начинает путь в истинное Ничто....
Да, возможно, когда-нибудь я это сделаю, но это когда-нибудь отстоит в столь невозможном далеко, что его и не представить.
Пока же жизнь вовсе не торопилась баловать меня исполнением желаний; скорее, это я ей должен был угождать и всячески умасливать капризулю.
- Опять задумался о вечном? - ехидный голос за спиной был мне уже несколько лет как очень хорошо знаком. Даже слишком. Настолько, что иногда закрадывалась мысль добровольно лишить свою коллекцию игрушек этого украшения и отправить оное... куда-нибудь. Неважно куда, но подальше.
Сегодня мое огненное сокровище решило принять облик человеческого юноши. Рыжего. Нет, не рыжего, а аловолосого: опять Рандил не попал с цветом. А может, сделал это специально: облик чистокровного человека всегда казался огневику слишком скучным.
- Ты забрал из оружейной Близнецов, - обвиняющее продолжил тот, ничуть не смущенный отсутствие ответа на свой первый вопрос, - опять собрался улизнуть в мир смертных?
- Допустим, так, - туман пополз вверх, скрыв звездное поле внизу, и я отвернулся, отходя от черной стены. Всю дорогу вниз огневик гневно высказывал мне за то, что не держу обещаний, и восклицал, каким идиотом он, Рандил, был, что поверил демону на слово.
- Тогда тебя звали Руана, - устав от упреков, вздохнул я, открывая портал во внутренние покои, - и мало ли что я мог пообещать прекрасной деве в момент страсти...
- Вот, значит, как! - дух огня метнулся ко мне, перетекая в свой истинный облик - стену пламени. Стало жарко, но не до боли - юному духу еще расти и расти, прежде чем сумеет хоть как-то повредить мне. Пара мгновений - и огонь, так и не сумев обжечь, стек на землю, вновь принимая форму человеческого тела.
Теперь на меня укоризненно смотрели изумительные фиолетовые глаза Руаны, а в ее не по-женски сильных изящных пальчиках потрескивал ворот моей дорогой рубашки.
- Между прочим, дорогая, ты портишь работу серебристой паучихи, - попытался сделать я ей мягкое внушение, но огневичка не отпустила:
- Между прочим, дорогой, ты уже пятую луну кормишь меня одними обещаниями! Я тоже хочу в этот мир!
- Руана, если я тебя возьму, Солнечный будет недоволен. И даже очень.
- Мне нет никакого дела до его недовольства! - прошипела красавица.
- Зато мне - есть, - устав спорить, я создал между нами тень реальности. Огневичка рассерженно отступила: для нее эта тень ощущалась водной стеной - не самое приятное для воплощенного огненного духа.
Может, и впрямь взять ее куда-нибудь? Только не в миры смертных, под пристальное око Солнечного, а в нижние круги реальностей? Хоть отдохну пару лун от моей огненнокудрой чаровницы - пока она будет выбираться оттуда...
Слой реальности в дальнем углу комнаты замерцал, как обычно бывало при активации одного из амулетов перехода, и раскрылся, пропуская человека. Единственного смертного среди моих игрушек.
- Не помешаю? - поинтересовался он, оглядывая нас и приподнимая брови. Руана недовольно нахмурилась, потом фыркнула и, развернувшись, выскочила из комнаты.
Два года назад я нашел его, тяжело раненого, у развалин древнего города. Вокруг лежали трупы, много трупов - последствия очередной маленькой войны смертных, но этот человек еще оставался в живых.
Я заметил его благодаря странному привкусу эррэ, какой бывает только у полукровок-сумеречников. Однако внешне моя находка выглядела стопроцентно человеком, да еще вдобавок светловолосым, что вообще ни в какие теории не укладывалось. Это было так забавно, что пройти мимо подобного уникума я просто не мог.
В прежней жизни у человека было какое-то имя, но, как обычно с живыми игрушками, я дал своей находке новое - Лиэль, лунный. По-моему, оно ему шло больше.
- Похоже, помешал, - Лиэль проводил взглядом огневичку, рассерженно захлопнувшую дверь, потом повернулся ко мне:
- Руана опять рвется в мир Солнечного?
- Однажды она доведет меня своими претензиями до того, что отправится на курорт, на лавовые озера, - буркнул я.
- Она там с ума сойдет от скуки, - губы смертного изогнулись в вежливой улыбке, потом его лицо вновь стало серьезным, - ты ведь собираешься в мой родной мир?
Я пожал плечами. Хотя за те два года, что Лиэль прожил у меня, его эррэ так и не раскрылось, но кое-какие способности он приобрел. Например, иногда вот так спонтанно видеть, что собираются делать окружающие.
- Ясно, - он кивнул своим мыслям, - значит, я прав. И селиновое копье, которое появилось в оружейной два дня назад, имеет к этому отношение.
- Ну, если тебе и без меня все известно... - начал я, но Лиэль перебил:
- Верни меня домой.
Домой... Я прошел вглубь покоя, к переливающейся звездами арке, остановился.
Домой...
- Тебя там никто не ждет. Ты мертв, оплакан, похоронен и забыт, - произнес я резко.
Не люблю расставаться с игрушками. Не люблю. Они живые и забавные, к ним привыкаешь... А потом - они уходят или, того хуже, умирают. Особенно те, кто, как Лиэль, родились людьми. Я могу остановить старение тела, но однажды во взгляде смертного появляется тоска, с каждым днем становится все глубже; а по мере того, как она растет, гаснет внутренний огонь. И, если ничего не изменить, то конец известен.
- Лучше сделай полезное дело, закончи диару, - я кивнул на арку и на россыпь драгоценных камней возле нее, - она мне будет нужна как раз по возвращении.
Лиэль спорить не стал, хотя и энтузиазма не высказал. Подошел к незаконченной мозаике, провел ладонью над камнями, выбирая подходящий. Несколько мгновений я внимательно следил за его движениями, потом открыл портал.
Хотя два года слишком малый срок для зарождения той тоски, что разъедает души смертных, усталый взгляд Лиэля мне очень не понравился.
Глава 18.
Мэль возвращался из казарм, раздумывая о последнем покушении. Троим несостоявшимся убийцам уже выделили маленькие уютные камеры и одарили серебряными ошейниками, однако сам Тонгил на это посмотреть не остался, исчезнув по своим темным делам.
Полуэльф нахмурился: обида на мага, из-за своих экспериментов лишившего его возможности расквитаться с кровным врагом, все еще болезненно царапала душу. Некоторое время полукровка пытался убедить себя, что его воображение по части пыток все равно не сравнится с тем, что творят опыты черного мага с неудачниками, попавшими под его пристальное внимание. Потом вздохнул: не будь Венд Арону действительно нужен для чего-то особенного, маг мог бы и уступить.
Жаль, Тонгил никогда не понимал варварских, по его мнению, понятий Мэля, что мстить следует лично. Враг все равно умрет - так чего еще надо?
Взгляд привычно скользнул по знакомому пространству внутреннего двора и замер, зацепившись за новое украшение на резном столбе, поддерживающем крышу колодца. Кто-то очень старательно, хотя и не слишком изящно, намотал на него двуцветную косу ааше-нувэ. Но откуда эта вещь могла взяться здесь? В двух с половиной тысячах миль от границы Вечной Степи?
Подозвав ближайшую служанку, управляющий задал вопрос и получил сердечный совет побеседовать с Курумо и его разговорчивой сестричкой.
Искомый молодой человек обнаружился на конюшне. Мальчик оседлал деревянную перегородку между стойлами лошадей и что-то вполголоса рассказывал Белянке - своей любимице. Кобыла внимательно слушала ребенка и иногда, будто и впрямь понимая и подбадривая, издавала тихое ржание.
Полуэльф замер у входа, наблюдая, как изливает душу маленький сирота.
У самого Мэля было счастливое детство, полное забав, игр и смеха - тем сложнее оказалось ему понять замкнутого угрюмого мальчишку. А Курумо, и так не разговорчивый, после смерти родителей окончательно спрятался в скорлупу, не подпуская к себе никого, кроме сводной сестры.
Полукровка никогда не считал себя добросердечным и сентиментальным человеком, но отец мальчика погиб, спасая его. Конечно, воин действовал по приказу Тонгила, но...
- Курумо, - окликнул мальчика Мэль, приближаясь. Остановился у стойла, облокотился о деревянную дверь. Погладил по белоснежной морде кобылу, привычно потянувшуюся за отсутствующим сегодня угощением.
- Курумо, ты знаешь, откуда взялась красно-желтая косичка на колодце?
- Сейка привязала, - буркнул мальчик, повернувшись к нему, но не слезая со своего насеста.
- А у нее откуда? - удивился Мэль.
- Чужак принес.
- Что за чужак? - расспрашивая, полуэльф говорил мягко, не торопясь, зная, что если мальчишке что-то покажется грубым или обидным, он намертво замолчит; и будет лишь зыркать исподлобья, что бы с ним ни делали.
- Ресан, чтец Аримира, - Курумо склонил голову набок, и, что было редкостью, добавил по собственной инициативе, - мне он не понравился.
- Почему, Курумо?
- Какой-то он был... неправильный, - мальчик наморщил нос, явно не зная, как объяснить.
- Ему было что-то нужно? - продолжал Мэль.
- Да, - Курумо кивнул, - спрашивал про светловолосых парней, которые живут в замке...
*****
Длинный летний вечер уже перетек в настоящую ночь, когда Мэль закончил разговор с Курумо.
Полуэльф вышел из-под навеса и остановился, вдыхая свежесть и сладость северной ночи. Где-то за крепостными стенами качали могучими кронами вековые ели, стелилась над озерами обманная дымка, и гнали добычу серые братья.
Полуэльф слышал отголоски их воя, и в душе просыпалось томительное искушение выйти за крепостные ворота и исчезнуть, раствориться в чернильном мраке леса. Невидимкой скользить по его узким тропкам, каждый миг быть готовым отразить нападение. И не стать добычей, но самому загнать дичь... Напоить голодные души предков жертвенной кровью... А дня через три, встрепанным и грязным, вернуться в замок, улыбаться на чужие расспросы и знать, что в глазах его горит тот же алый огонь, что у воинов в Стае...
Мэа-таэль встряхнулся: не время. Совсем не время, но, может, он и поступит так - позднее...
А пока - ему следовало найти ответ на забавную новую головоломку по имени Ресан, присмотреть за юным светловолосым заложником, то ли владеющим Даром, то ли нет. И продолжать выполнять десятки других подобных дел, шаг за шагом идя к своей главной цели.
Глава 19.
Арон поднял голову на робкий стук в дверь. Вот она приоткрылась, светловолосый паж протиснулся внутрь, словно не мог открыть шире и войти нормально, испуганно замер у порога. Сколько раз он уже приходил сюда? Четыре? Больше? И с каждым разом его страх все усиливался.
- Да не съем я тебя, - Тонгил вздохнул, жестом веля мальчику сесть. Тот подчинился, но опустился лишь на самый краешек стула, словно готовясь в любой момент подорваться и бежать.
- Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя есть Дар? - Арон решил не тратить время на вступление и сразу перешел к тому, для чего позвал ар-Корма.
- У меня? - судя по несчастному выражению лица, парень решил, что над ним собираются жестоко подшутить. Ответ ясен.
- У тебя. Не будь Дара, ты бы просто не сумел коснуться вчера шара Истинного Света. И не будь твой Дар темным, шар бы тебя не обжег.
Паж вздрогнул и отрицательно затряс головой.
- Ты со мной не согласен? - для вида удивился Арон. - Тогда проверим еще раз. Знаешь, что это такое? - северянин вытянул вперед руку, мысленно представляя, что должно получится. Возможно, был и другой способ, но прежний Тонгил не счел нужным упомянуть о нем в дневнике.
Воздух вокруг ладони Арона потемнел, дымка сгустилась и приобрела очертания змеиного тела. Змея - Арон не взялся бы сказать, была ли она всего лишь творением магии, или же перенеслась сюда из некоей другой реальности, - свила тело в тугие кольца. Потом распрямилась, освобождая его руку из захвата, и медленно поплыла по воздуху к Риену.
- Так ты знаешь, что это? - повторил северянин.
- Да, - не отводя взгляда от полупрозрачной сущности, прошептал паж, - змея Тьмы.
- Отлично, - тоном довольного учителя проговорил Арон, - значит, должен помнить, что она, если ей позволить, сразу при проявлении начинает убивать светлых магов.
- А обычных людей? - жалобно спросил юноша.
- А ты не обычный, - Арон усмехнулся.
Змея, наконец, приблизилась к пажу и повисла в воздухе. Сейчас Арон мог бы поклясться, что существо действительно было живым: он ощущал его доброжелательное любопытство, направленное на юношу. Однако младший ар-Корм чувств змеи явно не разделял: сидел напряженный, словно струна виолы, насмерть перепуганный.
Змея скользнула ближе, уже ничем не напоминая тень, - обычная тварь из теплой плоти. Обвилась, словно ласкаясь, вокруг запястья мальчика, скользнула выше, обнимая черными кольцами за шею. И исчезла.
- Убедился? - поинтересовался северянин. Но юноша лишь отрицательно затряс головой:
- У меня не может быть темного Дара, - прошептал, не глядя на мага, - никакого Дара не может быть. Меня проверяли.
- Ну конечно, - Арон бросил быстрый взгляд на замечательную книгу в черном переплете, где другой Тонгил так предусмотрительно описал подобный случай.
- Конечно, тебя проверяли, но еще до того кто-то предусмотрительный успел запечатать твой Дар. Ты можешь и не помнить, ведь это делают даже с младенцами. Должно быть, твои родители не пожелали иметь в своей семье темного мага.
- Это невозможно! - младший ар-Корм, пораженный словами господина, осмелился вскинуть голову и посмотреть магу прямо в глаза, - если бы у меня был темный Дар, меня не стали бы запечатывать! Отец бы меня просто... - голос юноши оборвался, а глаза испуганно округлились.
- Что-то вспомнил? - мягко поинтересовался Арон, удерживая взгляд пажа.
- Мне было... я не помню, сколько..., - юноша сглотнул и попытался отвести глаза, но отчего-то не получилось, а неожиданно обретенное воспоминание рвалось наружу, - мама... графиня... повезла меня в столицу. Там был незнакомый старик в странной комнате. Он... делал что-то... говорил что-то непонятное. А потом я заснул... И забыл об этом...
- Похоже, своей матушке ты обязан жизнью дважды, - сделал вывод Арон.
- Но это... это все равно невозможно! - несчастным голосом проговорил паж.
- Почему это? - уже догадываясь, что именно услышит, спросил Тонгил. И действительно услышал:
- Я не могу быть темным! Я ведь не чудовище! - в голосе ар-Корма звучала мольба, словно юноша действительно ждал, что черный маг сейчас согласится с ним и признает, что Риен никак не может быть отвратительным носителем темного Дара, что у него для этого слишком чистая, светлая и потому непригодная душа.
Ничего такого Арон не сказал, только молча покачал головой. Он прекрасно понимал, что испытывает сейчас парень, и не мог не пожалеть, что с мальчиком все так получилось.
- Не попади ты ко мне в замок, - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. - твой Дар еще долго бы не проснулся. Может, и никогда.
- А его нельзя снова... усыпить? - с отчаянной надеждой спросил младший ар-Корм.
- Не больше, чем вернуть вылупившегося птенца обратно в скорлупу, - Арон хмыкнул пришедшему в голову сравнению, - и от твоего желания здесь ничего не зависит... Так значит, любящий отец убьет тебя, если узнает о темном Даре? - уточнил он вырвавшуюся у Риена фразу.
Тот вздрогнул, но ответил:
- Я не знаю... Других наследников у отца нет... Но...
- Но лучше ему не знать столь шокирующую новость, - закончил Арон. И устало вздохнул, поймав взгляд мальчишки, полный отчаяния.
- И... что я должен делать, чтобы отец не узнал? - спросил тот обреченно. Должно быть, живое воображение уже подсказало юноше некоторые варианты.
- Ничего, - Арон пожал плечами, - будешь жить в замке, как прежде, - и добавил, прекрасно понимая, какие именно мысли больше всего не дают мальчишке покоя:
- Для постельных утех ты мне не нужен - не в моем вкусе. Так что ступай, - Арон махнул рукой в направление двери, - и старайся реже попадаться мне на глаза.
Мальчишка вскочил на ноги, но любезным разрешением воспользоваться не поспешил:
- Вы возьмете меня в ученики?
- Что? - в этот раз пажу удалось по-настоящему удивить Тонгила.
- Раз я - темный?
- Делать мне нечего - учеников брать, - буркнул Арон, - да и возраст у тебя неподходящий. До пятнадцати лет ученик или не доживает, или становится подмастерьем.
- Тогда что со мной будет? - жалобно спросил Риен.
- Не знаю, - раздраженно произнес Арон, действительно не представляя, что ему делать с заложником, у которого вдобавок обнаружился темный Дар, - боги подскажут. Когда-нибудь. А теперь иди.
- Да, господин, - юноша поклонился и пошел к выходу, но в дверях вновь замер. То ли потрясение было тому виной, то ли сегодняшнее, почти доброжелательное, поведение Тонгила, но страх Риена перед грозным черным магом изрядно уменьшился.
А может, младший ар-Корм вспомнил, что отношения между носителями Темного Дара определялись жестким набором условий, и убийство одним другого из прихоти считалось неприемлемым. К своим темные были всегда лояльнее, чем к простым людям, и уж тем более, чем к светлым.
А еще Риена видимо мучил некий вопрос:
- Что, если я начну магичить? - в голосе юноши прозвучал ужас.
- Если что-то в этом духе произойдет, немедленно приходи ко мне, - Арон вздохнул, - может, и найду тебе какого-нибудь учителя. Но вряд ли это случится в ближайшие пару месяцев.
И про себя понадеялся, что пример, описанный прежним Тонгилом, где "распечатанный" подобным образом маг прожил больше полугода прежде, чем врожденная сила начала искать выход, подойдет и Риену. Забот у Арона хватало и без заложника, неожиданно оказавшегося темным.
А когда за младшим ар-Кормом уже закрылась дверь, подумал: хорошо, что мальчишка так и не спросил, как получилось, что темный маг Тонгил сумел вчера создать, а затем коснуться шара Истинного Света. Очень хорошо, поскольку Арон представления не имел, как это у него получилось.