Аннотация: Только безумцы и черные маги заключают сделки с демонами. Но когда предложение демона слишком похоже на чудо, отказаться от него невозможно.
Глава 26.
Росана торопливо шла по лестнице, сердито смаргивая набегающие слезы. Она уничтожит Тонгила и вернет брата. Ведь должен же быть способ! Обязательно должен быть!
Летом северные ночи коротки, и скоро за первыми робкими лучами солнца явится и оно само, и будет уже труднее прятаться от глаз стражи и просыпающихся слуг.
Росана достала из мешка длинную косу из переплетенных по-особому золотых и серебряных нитей и завязала на талии под одеждой. Амулет для отвода глаз - дед дал их несколько, им с Риеном для побега... Не думала она, что уходить придется одной.
Амулет это был особый, на солнечной магии, и действовал от восхода до захода солнца одного дня. Как только самый край светила поднимется над горизонтом, Росана исчезнет. Не по настоящему - магия кочевников на такое неспособна - но для глаз обычных смертных, и даже большинства магов, ее не станет. Она будет проходить перед людьми, а они будут смотреть сквозь нее, как сквозь воздух.
Главное - не касаться никого и держаться в чужой тени, иначе можно себя выдать. И еще: дед не был уверен, что амулет сумеет обмануть Тонгила - слишком уж много силы набрал этот темный маг.
Главные ворота, ведущие из замка, были открыты, и в них неторопливой гусеницей выползала вереница телег. Сонные возницы беззлобно поругивали таких же сонных лошадей, но те не обращали внимания, продолжая переставлять ноги раза в два медленнее обычного человеческого шага. Росана пристроилась на последнюю телегу, заставленную пустыми бочками, забилась в щель между ними. Разумом девушка ни на миг не сомневалась в силе амулета, но все же вздрагивала каждый раз, когда взгляды скучающих стражников скользили по ней и мимо...
Когда вереница отъехала от замка уже достаточно далеко и полностью втянулась под зеленую крону леса, девушка перепрыгнула через обод телеги и скользнула в лес. Надела на запястье указатель пути, закрыла глаза, представляя искомое, и стрелка, освобожденная от темной магии Тонгила, сделала один круг посолонь и замерла. Росана встряхнулась и решительно зашагала в указанном направлении.
Вскоре ей попалась широкая звериная тропка, по которой обитатели леса ходили на водопой. Тропка вилась прихотливо, часто огибая могучие стволы вековых сосен. И вот, как раз проходя меж двух таких гигантов, Росана услышала отзвук мужских голосов. Говорили двое, и один голос казался знакомым. Причем память, не выдавая имени, нашептывала, что с обладателем его лучше не встречаться.
Росана отступила за ближайшее дерево, скользнула за густую молодую поросль, замерла. И мысленно порадовалась собственной предусмотрительности: от того, кто сейчас ехал по тропе, амулет деда мог ее и не скрыть.
Тонгил выглядел немного другим, чем на весеннем балу у императора, но в чем заключалась разница, Росана сказать не могла. Рядом с магом ехал смутно ей знакомый человек, по выправке - воин, вокруг него серыми волнами плавали тени... Пленник?
Девушка судорожно сглотнула - такой магии ей еще видеть не приходилось, но то, что волшба эта имела темное происхождение, она не сомневалась.
- Зачем тебе все это? - с сильной горечью в голосе спросил воин, - эти мерзкие колдовские опыты, смерть людей? Чего ты хочешь добиться?
Маг бросил на спутника мимолетный взгляд, потом равнодушно пожал плечами, не снисходя до ответа.
Все также замерев, Росана провожала взглядом удаляющиеся фигуры, и лишь когда они скрылись за деревьями, осмелилась выпрямиться. Посмотрела на амулет пути - стрелка четко указывала в направлении всадников.
Маг и его спутник, как оказалось, уехали недалеко - Росана едва не шагнула открыто на поляну, где они остановились, торопливо попятилась и опять спряталась, в этот раз за кустами дикого малинника.
Тонгил закончил говорить о каком-то амулете, затем раздраженно пожелал своему спутнику накормить здешних волков... Чем именно накормить - Росана не расслышала.
Потом маг вывел вороного к тропе. А воин остался.
Тонгил уже давно исчез из вида, стих топот копыт, а Росана все никак не могла решиться выйти из своего укрытия. Стрелка амулета пути упрямо показывала на странного полузнакомца, двигаясь в такт его шагам. А тот, словно кхарг в клетке, все никак не мог остановиться, раз за разом, маятником пересекая поляну. Иногда его лицо искажалось злостью, потом вновь становилось прежним, почти спокойным. Вслух мужчина не произносил ни слова, но отчего-то Росане казалось: внутри него ярится буря.
Какое-то время девушка, не отрываясь, смотрела на него, потом закрыла глаза, изо всех сил пытаясь подтолкнуть память. Где и когда она видела этого человека? Ну же! Где и когда?
Глава 27.
Венд остановился, сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. От того, что счет его обходов поляны пошел на пятый десяток, ничего в лучшую сторону не изменилось. И не изменится.
Воин подошел к лошади, в седельную сумку которой Тонгил засунул свой бесов амулет, нащупал и выудил за цепочку. Волчья голова покачивалась на подвеске, ехидно ухмыляясь клыкастой пастью. Несколько секунд Венд держал амулет перед собой на вытянутой руке, потом, пробормотав проклятье, зашвырнул в дальние кусты. Там что-то закопошилось, хрустнула ветка, но все быстро стихло. Воин хмыкнул, подумав, что ни за что ни про что потревожил невидимого лесного зверька.
А из отмеренного магом времени не прошло и четверти.
Венд вздохнул, вытащил из седельных сумок свои клинки, оселок для их шлифовки, после чего сел прямо на траву. Монотонные движения смирили гнев, заставили отступить перед горькими размышлениями о том, какое будущее ждало его теперь. Неудавшийся убийца могущественного мага. Носитель проклятия, ни суть, ни главная жертва которого не известны. Его самого Тонгил мог уничтожить с легкостью, но отпустил, словно приманку для более крупной рыбы. Но приманку для кого? Какой у этого действия был смысл? Да еще фраза о родне Мэля...
Ар-Син покачал головой, думая, что этого ему точно не понять. Мать Мэа-таэля он видел только однажды, в юности, когда полукровка пригласил его и Арона погостить в своем племени... Когда они вернулись в столицу, все в роду Мэля пребывали в добром здравии. А через год жизненные пути трех лучших друзей окончательно разошлись... чтобы сойтись здесь, через полтора десятка лет.
Впрочем, об истинной сущности Тонгила Венд узнал еще четыре года назад, когда вынырнувший словно ниоткуда, никому прежде не известный темный маг уничтожил Великого Аларика Неркаса и тех его учеников, кто не успел вовремя сбежать. После чего темный спокойно занял замок светлого мага и объявил его прежние владения своей собственностью.
Император и его новый придворный маг промолчали, возмущавшихся представителей знати постигла участь Неркаса. А десятник императорской гвардии с изумлением, переходящим в ужас, опознал в темном маге друга детства... Того самого, что несколько лет кормил доверчивых юнцов сказками о лекаре-наставнике и о собственном слабеньком светлом даре, не позволившим продвинуться дальше знахарства...
А еще через три года родная деревня ар-Сина со всеми ее обитателями перестала существовать...
При последней мысли рука Венда впилась в рукоять кинжала. Как хотелось перерезать лживую глотку чернокнижника, чтоб он захлебнулся в собственной крови, и наплевать, что будет с самим убийцей... Не получилось. Не помогли ни зачарованные клинки, ни заклятия невидимости, созданные светлыми магами... Их окружили еще на подходе к замку, накинули колдовскую ловчую сеть. Двое других воинов, понимая, что все кончено, успели убить себя. А Венду не повезло...
В дальних кустах, куда он выбросил амулет, что-то опять зашуршало. Воин нахмурился и взвесил в ладони клинок. Не "жало", конечно, но метнуть можно. А потом поближе рассмотреть, кто это там дергается подозрительно...
Клинок влетел в густоту веток, вызвав тонкий жалобный, почти детский, вскрик. Ар-Син моментально вскочил на ноги, с ужасом представив, что попал в ребенка...
Боги миловали. Во-первых, паренька лет шестнадцати к детям отнести уже сложно, во-вторых, не попал... То есть попал, но не ранил.
Должно быть, отмеренные Тонгилом два часа уже миновали, поскольку шагнуть за пределы поляны у Венда получилось.
За кустом малинника сидел, прислонившись к стволу дерева, черноволосый, абсолютно незнакомый воину парень, и с растерянным видом смотрел то на лежащий рядом клинок, то на хвост странной косы, вытащенной из-под одежды. Коса эта была небольшая, толщиной едва ли с палец, и сплетена из многажды перевитых, блестящих серебром и золотом нитей. Если не обращать внимание на материал, то очень уж она походила на знаменитые шаманские амулеты...
- Ты же меня убить мог, - с таким недоумением в голосе произнес парень, словно речь шла о чем-то немыслимом.
- Мог, - Венд остановился, нависнув над подростком, - зачем тебе понадобилось за мной шпионить?
- Я не шпионил! - возмутился тот, - я размышлял! А ты мне амулет испортил!
- Да ну? - нагнувшись, Венд поднял свой кинжал, - а тебе не говорили, мальчик, что в глаза врать нехорошо? Хотя насчет амулета верю, - воин хмыкнул. Прореха на одежде парня явно появилась только что, и не будь под ней двуцветной косички, до заката черноволосый бы не дожил.
- Кто ты? - потребовал Венд. Юноша вздохнул, поднялся на ноги, отряхнул налипший лесной сор. Движения его были изящны, но без той хищной грации, что свойственна воинам.
- Я Ресан, чтец..., то есть, бывший чтец благородного тара Аримира, - проговорил он, - вот...
- И как же ты здесь оказался? - отчего-то Венд ни на мгновение не поверил словам юноши, но докапываться не стал. Успеет.
Тот замялся, потом вздохнул:
- Я сбежал.
- То есть? Откуда сбежал? - на роль кандидата в тюремщики Венд мог назвать только некоего темного мага, и потому весьма сомневался, что этот паренек мог сбежать из подземелий Тонгила, да еще остаться после пребывания там в таком цветущем состоянии.
- Из замка, - юноша мотнул головой в предполагаемом направлении, потом пожаловался, - амулет должен был скрывать меня от погони до захода солнца, а ты его повредил!
- Действительно, - согласился Венд с предъявленным обвинением, - но все же скажи толком: зачем ты устроил засаду в этих кустах?
- Вот из-за него, - юноша вытянул вперед правую руку с тонким металлическим браслетом на запястье. На браслете красовался овал крупного прозрачного хрусталя, внутри которого, ни на чем не держась, висела золотая стрелка и указывала острием на Венда.
- Это указатель пути, сделанный моим дедом. Я попросил найти человека, который сможет мне помочь, и амулет показал на тебя.
Глава 28.
- Это шутка? - без особой, впрочем, надежды уточнил воин, наткнулся в ответ на недоумевающий взгляд и продолжил:
- Парень, поставь себя на мое место. Вот появляешься ты, неизвестно кто, неизвестно откуда, и заявляешь, что я тебе должен помогать. Ничего странным не кажется?
- Не должен, а можешь, - рассудительно поправил его Ресан, - если захочешь. Я ведь не навязываюсь, а предлагаю. Тем более что вдвоем путешествовать веселее. И лошадей у тебя тоже две.
- Путешествовать? - ар-Син хмыкнул, - допустим, то, что я собираюсь куда-то ехать, и ежу понятно. Но с чего ты взял, что наши дороги совпадут?
- До самой излучины Луары дорога только одна, - возразил парень, - а это почти неделя пути. Со всех остальных сторон - озера и болота, где не то что верхом - пешком не пройти.
Венд хмуро глянул на умильно-рассудительную мордашку мальчика, а потом, неожиданно для самого себя махнул рукой, соглашаясь. Путешествовать одному действительно было бы тошно. Возможно, парень и не врет насчет побега, только никакой он не чтец, а один из заложников. А если обманывает, если он вражеский подсыл, то непонятно, с чего бы это Тонгил сработал так топорно, если мог просто поставить на ар-Сина следящее заклинание. Но все же, если подсыл, то оружие у Венда всегда под рукой...
Мальчишка выглядел донельзя довольным, чуть ли не светился от радости, что сумел добиться своего, и от этого, наверное, невидимый бес противоречия начал подталкивать Венда.
- Ты ведь, надеюсь, храбрый парень, - произнес он небрежно, наблюдая, как Ресан отвязывает поводья у выделенной ему лошадки. Юноша замер, обернулся, настороженно глядя на воина:
- А что?
- Не побоишься ехать рядом с проклятым?
Бывший чтец благородного Аримира вздрогнул:
- То есть как, с проклятым?
- Ты ведь не думаешь, что Тонгил меня просто так отпустил? - Венд криво усмехнулся, - темные маги приступами благородства не страдают...
- А вот этого маг не сказал. Наверное, сюрприз решил сделать.
- Значит, ты можешь в чудовище превратиться? - подросток заметно побледнел. - Или начать всех вокруг убивать? Или...
- Ну да, примерно так, - прервал полет его воображения Венд, - так что если передумал, уходи. Можешь даже забрать одну лошадь.
Ресан сглотнул и перевел взгляд на свой амулет пути. Потом вздохнул:
- Он все равно на тебя показывает. Так что я останусь.
Глава 29.
Не самое приятное прощание с бывшим лучшим другом наложилось на бессонную ночь и скопившееся напряжение. Просто ломоту в висках еще можно было перетерпеть, но не вместе с накатившей тоской. Попытка поймать дневной сон ни к чему хорошему не привела, и, немного помучившись, Арон отправился бродить по замку.
При его приближении стража вытягивалась по струнке, слуги испуганно замирали, а чаще пытались исчезнуть в ближайших боковых проходах, отчего настроение Тонгила портилось еще больше. И ноги как-то сами понесли его вниз, в подземелья.
Там было тихо, спокойно и красиво. По стенам золотом вились руны, украшенные изящными загогулинами - как было принято изображать в седые, еще до Первого Императора, времена. Такое архаичное написание Арону в далеком детстве показывала мама - и сейчас в душе всколыхнулась волна грусти.
Несколько минут воин простоял в задумчивости, обводя ладонью рисунок ближайшей руны, потом вернулся к лестнице. Без Мэля обходить камеры было бессмысленно, не расспрашивать же самих заключенных, за что они оказались в темнице. Да и рядовым стражникам лучше не знать о внезапной забывчивости господина. А вот для осмотра лабораторий темного мага свидетели были как раз ни к чему.
И вновь спуск в темноте лестничных переходов, где почти бессильны человеческие глаза, но их место заступают другие чувства, прежде безмятежно спавшие. Ноги знают, что в ступени широкая выбоина, и легко переступают опасное место; потолок резко понижается, и тело прежде, чем человеческий разум успеет отдать нужный приказ, сгибается в поклоне каменной притолоке. А обоняние приобретает чуткость волчьего, подсказывая, что впереди - живое существо, но не человек. А затем и глаза видят вдалеке отсвет огня...
Арон замер, потом встряхнул головой, поняв: желтую точку факела в руке держал эльфенок. Тот самый младший сын князя Лазоревой долины, похищенный его предшественником для удовлетворения своих сомнительных пристрастий.
*****
Тималь дарэ-Орес со вздохом отошел от дверей последней лаборатории. Ни в одну из них, даже при помощи присланных из дома туи, попасть не удалось. Похоже, отец переоценил силы своих магов и недооценил Тонгила. В который уже раз...
А теперь придется вновь идти по этим жутким переходам, молясь Солнечному, чтобы не столкнуться ни с кем из охраны...
В темноте Тималю почудилось какое-то движение, он резко развернулся, вглядываясь в сумрак, и тоскливо подумал, что лучше бы ему было встретить целый десяток стражников.
Тонгил стоял в нескольких шагах, рассматривая юношу с абстрактным интересом, словно Тималь был не живым существом из плоти и крови, а некоей магической формулой, которую следовало расшифровать. Эльф хорошо знал этот взгляд, не раз видел его направленным на тех, кто умудрился вызвать недовольство господина, и помнил, чем заканчивался жизненный путь этих бедняг. Надо было как-то объяснить свое присутствие возле драгоценных лабораторий мага, но все заранее придуманные отговорки вылетели из головы.
- Я..., - пробормотал он, - я просто....
- Да? - маг вопросительно приподнял брови, но продолжения не дождался и укоризненно покачал головой:
- Неужели так сильно захотел приобщиться к темному искусству?
Тималь судорожно сглотнул, пытаясь найти какие-то слова, но так и не смог выдавить ничего внятного. Чувствовал он себя, как кролик перед удавом. Это было даже хуже, чем когда его первый раз привели в покои мага. Тогда подросток хотя бы примерно знал, чего нужно ожидать. Сейчас у Тималя никаких идей на свой счет не было.
- Наверное, тебе стало любопытно, как выглядят мои лаборатории изнутри, - мягко сказал Тонгил, - естественная юношеская любознательность, не так ли? И, конечно же, ты не замышлял против меня ничего злокозненного. Это так глупо - умышлять против темного мага в его владениях, а ты - умный мальчик. Я ведь прав?
Голос мага ласкал, обволакивал сладкой пеленой, но смысл слов ускользал, оставляя лишь щемящее непонятное чувство, что надо о чем-то рассказать - и тогда все будет совсем правильно и хорошо.
- Я хотел найти, - проговорил Тималь тихо, - найти артефакт, с химерой..., - проговорил - и очнулся. Завораживающая магия голоса Тонгила схлынула, оставив нарастающий ужас - он сказал именно то, что говорить не должен был ни в коем случае.
- Артефакт с химерой, как интересно, - обычным голосом повторил маг, бросил взгляд на запертую дверь. Замер. И простоял так несколько секунд, не шевелясь и глядя в пустоту перед собой, пока дверь, на которую Тималь убил больше часа времени, не начала открываться.
Она делала это сама, словно живая - с хрипом и скрежетом отходили многочисленные замки и затворы как и с ее внешней, так и со внутренней стороны. А еще - и это Тималь ощущал только своим нераскрытым пока эррэ - еще слой за слоем снимались заклинания.
- Прошу, - Тонгил сделал широкий жест рукой, приглашая эльфа войти в открывшийся проем первым, - поищем артефакт с химерой вместе.
Тималь бросил на мага неверящий взгляд, но тот выглядел вполне серьезным. Войти - в лабораторию Тонгила? Откуда уже не возвращаются. Уж живыми-то точно!
- Не надо, - юноша судорожно мотнул головой, - пожалуйста, не надо!
- Но ты же хотел, - удивился маг, - давай, не стесняйся, проходи.
- Нет, - выдохнул Тималь, - нет! - А потом сделал нечто неожиданное даже для самого себя: швырнул факел в Тонгила и метнулся мимо него к лестнице...
Возможно, он успел сделать пять шагов, возможно, шесть, но потом что-то, похожее на удавку, больно сжало горло, невидимые веревки змеями обвились вокруг рук и ног, и подросток упал на каменный пол, изгибаясь всем телом, словно спеленутая пауком гусеница.
Факел погас, не сохранив даже красного уголька, тьма казалась непроглядной, но, напрягая слух, юноша уловил легкий шелест шагов Тонгила: для чистокровного человека маг всегда двигался слишком тихо. Потом сильные руки подняли подростка с пола, словно пушинку, перекинули через плечо. Шаги - восемь, девять, - и Тималь опять оказался на полу.
Загорелся факел - и, отражаясь в его свете, золотом замерцали руны на стенах и потолке лаборатории.
*****
Арон обошел помещение по кругу, решив для разнообразия вручную зажечь все фитили ламп, потом повернулся к связанному тенями эльфенку. В свое время воину пришлось немало пообщаться со Старшим народом, и кое-чему это общение его научило. Например, определять возраст остроухих, что вообще-то занятие неблагодарное...
Так вот, этот конкретный представитель было едва ли старше Риена ар-Корма, то есть, по эльфийским меркам, практически несмышленый младенец.
- Успокоился? - поинтересовался северянин, закончив с лампами. Мальчишка, все это время не сводивший с него перепуганного взгляда, вздрогнул и кивнул.
Арон бросил взгляд на дверь, и та с тихим щелчком закрылась. Теперь можно было нормально пообщаться, не опасаясь внезапного побега собеседника. Повинуясь мысленному приказу, исчезли держащие эльфенка тени.
- Вставай, - велел воин отрывисто и, когда подросток вскочил на ноги, добавил, - хотел найти артефакт с химерой - ищи.
- Зачем? - слабым голосом спросил тот.
Арон хмыкнул, а потом - словно невидимый бес подтолкнул его - усмехнулся и ответил:
- Ну, у каждого должно быть право на последнее желание. Раз ты так хотел найти эту вещицу...
Эльфенок не побледнел даже, а позеленел, но ненадолго. Потом мальчишка упрямо вскинул подбородок, во взгляде появилась решимость - и Арон пошатнулся от магического удара... Удар оказался несильным - сработали щиты, о которых до того мгновения Тонгил и понятия не имел. Но это жалкое нападение разбудило в северянине что-то...
За долю мгновения он увидел эррэ эльфенка - только начинающий раскрываться кокон магии. Увидел и, на инстинкте, ударил в самую его сердцевину...